Перейти к содержимому
День Великой Победы Подробнее... ×
Татьяна Матвеевна Громыко Подробнее... ×
Обращение Главного научного сотрудника Библиотеки иностранной литературы им. Рудомино Е.Б. Рашковского Подробнее... ×
Социология религии. Социолого-религиоведческий портал

Таблица лидеров


Популярные публикации

Отображаются публикации с наибольшей репутацией начиная с 19.05.2018 в Сообщения

  1. 1 балл
    Верующие на Западе больше ценят семью, чем религию Только половина христиан США соглашаются с библейским образом Бога Ольга Позняк Магистр религиоведения Об авторе: Ольга Сергеевна Позняк – аспирант кафедры социологии и религиоведения РГПУ им. А.И. Герцена. Любовь к близким для американских христиан важнее интересов церкви. Фото Reuters Недавно были опубликованы результаты различных исследований, касающихся религиозности западных христиан, преимущественно американцев, в которых оценивается их восприятие основных предписаний вероучения. Исследователи центра Pew постарались ответить на вопрос: когда американцы называют себя верующими, во что именно они веруют? В ходе опроса 80% участников ответили утвердительно, когда их спросили, верят ли они в Бога. При этом только 56% верят в такого Бога, каким он предстает в Библии, а 23% верят в некую высшую/духовную силу. Однако среди неверующих 9% также заявили о том, что не исключают существование некой высшей/духовной силы. Только 11% указали, что они ни во что не верят. В целом около половины американцев (48%) говорят, что Бог или другая высшая сила непосредственно определяет то, что происходит в их жизни, всегда (27%) или большую часть времени (21%). Еще 18% заявляют, что Бог или какая-то другая высшая сила влияет на события в жизни время от времени. 13% верующих считают, что никогда не влияет. Что касается мнения о действиях Бога, то 77% респондентов думают, что Бог/высшая сила защищает их, 67% также считают, что Бог/высшая сила вознаграждает их. 61% заявляют, что Бог/высшая сила будет судить людей за их поступки, а меньшинство (40%) утверждают, что Бог наказывает их. Выяснилось, что те, кто верит в «библейского Бога», чаще склонны понимать его как более сильное, всезнающее, доброжелательное и активное высшее существо. Так, 97% из них соглашаются с тем, что Бог любит всех людей независимо от их недостатков и что Бог их хранит. Половина верующих в Бога Библии допускают возможность Божьей кары. Люди, которые определяют Бога как некую высшую/духовную силу, несколько менее склонны верить в его всемогущество, всезнание и доброжелательность, а также то, что божество активно вмешивается в их судьбу. 69% из них заявляют, что высшая сила любит всех людей и защищает их. Интересно и то, что, если обратить внимание на конфессиональную принадлежность респондентов, больше других верят в такого Бога, каким он описывается в Библии, «черные» протестанты (92% из них), которых исследователи выделили в отдельную группу. Далее идут евангелики (91%), а менее склонны верить в «библейского Бога» из протестантов лютеране и пресвитериане (72%) и меньше всех остальных католики (69%). Среди католиков больше тех, кто верит именно в высшую силу (28%). В результате исследователи заключили, что большинство американцев верят в Бога или иную высшую силу, но лишь незначительное количество соглашается с его библейским описанием. Новое исследование центра LifeWay Research посвящено восприятию и практике исполнения так называемой церковной десятины среди верующих, преимущественно протестантов. Примерно 83% респондентов ответили утвердительно, когда их спросили: является ли десятина библейской заповедью, которая все еще действует сегодня? Примерно 8% опрошенных сказали, что это не так, еще около 10% затруднились с ответом. Что касается разделения респондентов по конфессиональной принадлежности, то с тем, что Бог заповедал жертвовать десятину от своего дохода, много согласных среди баптистов (87%), пятидесятников (86%), внеконфессиональных христиан (81%), немного поменьше среди лютеран (68%). Сколько же жертвуют протестанты в США? Оказалось, что немногим больше половины (54%) регулярно жертвуют не менее десятой части дохода. Так, из них 37% отдают каждый месяц примерно 10% заработка, а еще 17% респондентов постоянно жертвуют сверх положенной десятины. 20% прихожан стараются жертвовать регулярно, но меньше десятины. Примерно столько же верующих стремятся быть щедрыми, но у них не получается постоянно реализовывать это намерение. 8% опрошенных заявили, что их финансовое положение позволяет отдавать совсем незначительные суммы, и лишь 2% прихожан совсем не делают пожертвований своим церквам. При этом в основном не меньше десятины стремятся отдавать те прихожане, которые посещают церковь не реже раза в неделю (57%). Посещающие церковь раз в месяц менее склонны к подобной щедрости (28%), такие прихожане больше склонны совершать пожертвования нерегулярно (35%). Если смотреть на конфессиональную принадлежность респондентов, то не менее десятой части дохода с наибольшей регулярностью отдают евангелики (64%). Но на какие именно пожертвования распространяется понятие церковной десятины? То, что в него однозначно входят пожертвования собственно самой церкви, к которой принадлежат верующие, полагают 98% протестантов. Но лишь 47% опрошенных считают, что десятину нужно отдавать исключительно церкви. 48% опрошенных решили, что за церковную десятину стоит считать и средства, отданные на христианское служение вообще. Примерно треть всех опрошенных заявляют, что их десятина может пойти на пожертвования другим церквам (35%) или нуждающимся людям (34%). И 18% респондентов даже сказали, что под десятиной они понимают и те средства, которые они отдают в рамках светской благотворительности. Среди таковых больше лютеран и методистов. В итоге исследователи пришли к выводам, что большинство прихожан верят в то, что Библия содержит призыв отдавать десятину, под которой около половины понимают не только пожертвования собственной церкви. Еще одно новое исследование было выполнено сотрудниками американского Института семейных исследований (Family Research Institute), оно было посвящено поиску смысла жизни верующих и неверующих американцев, в ходе чего были дважды опрошены две разные группы. В первом опросе его участникам предлагалось определить по шкале от 1 до 3, что из предложенного делает их жизнь значимой. Выяснилось, что верующие и неверующие выше всего оценили важность отношений, но для верующих они являются более значимыми (2,85 и 2,4 балла). Также верующие более склонны видеть в воспитании детей смысл жизни (1,6), чем неверующие (1,2). Однако отношения для верующих играют более важную роль в жизни, чем религия (1,3 балла). При этом неверующие выше ценят помощь другим (1,2), чем верующие (1,1). Похожие результаты показал и второй опрос, только на этот раз участникам предлагали оценивать значимость различных вещей по шкале от 1 до 5. Так, верующие чаще находят смысл жизни в семье (4 балла) и воспитании детей (3,5), чем неверующие (3,5 и 2,8 балла). В этом же опросе его верующие участники снова нашли наличие семьи и воспитания детей более важным, чем религию (2,8 балла). Помощь другим людям верующие и неверующие ценят примерно одинаково (3,5 и 3,4). Интересно и то, что обе группы поставили одинаковые баллы (3,9) в графе «Самосовершенствование», получилось, что и его верующие ставят выше религии. В результате исследователи пришли к выводу, что сегодня верующие граждане США видят больше смысла в наличии отношений, семьи и воспитании детей, чем в религии. По итогам трех разных исследований можно увидеть, что верующие в США переосмысливают некоторые традиционные религиозные представления. Только половина верующих соглашается именно с библейским описанием Бога, такое же количество видит церковную десятину как 10% от заработка, которые нужно отдавать исключительно своей церкви. Примерно половина верующих отходит от традиционного понимания Бога и десятины. Также для верующих сегодня семья имеет большее значение в жизни, чем их религия. Источник: http://www.ng.ru/problems/2018-06-06/12_443_west.html
  2. 1 балл
    Поповичи революции Как семинаристы становились бунтарями и террористами Фото: РГАКФД/Росинформ / Коммерсантъ На встрече со Сталиным в сентябре 1943 года митрополит Сергий пожаловался, что в церкви не хватает священнослужителей. «А почему нет кадров?» — спросил Сталин. Обсуждать вопрос об арестах и расстрелах священнослужителей митрополит не стал, ответив дипломатичной шуткой: «По разным причинам, одна из которых такая: мы готовим священника, а он становится маршалом Советского Союза». Напомнив Сталину о его семинарском прошлом, Сергий разрядил обстановку и завел речь об открытии в СССР духовных учебных заведений. АЛЕКСАНДР КРАВЕЦКИЙ В советской номенклатуре, а ранее — в революционном движении было немало бывших семинаристов. Несостоявшиеся священнослужители, избравшие светскую карьеру, оказали огромное влияние на систему ценностей русских революционеров. Не случайно в полицейских сводках предреволюционных лет неблагонадежные «поповичи» встречаются почти так же часто, как «студенты». Замкнутое сословие В дореволюционной России положение священника радикально отличалось от современного. Дело в том, что духовенство представляло собой особое сословие, представители которого были освобождены от уплаты налогов и военной службы. Оборотной стороной этой привилегии было то, что в результате духовенство превратилось в замкнутое сословие. Мещане и крестьяне практически не имели шанса принять священнический сан, поскольку государство не хотело терять налогоплательщиков. Дворяне же в священники не рвались, поскольку для них это было существенным понижением социального статуса. Следствием сословной замкнутости была удивительная традиционность духовенства. В мире, который менялся все быстрее и быстрее, оно оставалось своеобразным очагом стабильности. Если посмотреть мемуары выходцев из духовного сословия, родившихся в 20-х годах XIX века, и сравнить их с дневниками поколения, родившегося в 1870-е годы, то поражает схожесть установок и системы ценностей. А ведь это был период общественной ломки и модернизации. Старшее поколение достигло 40-летнего возраста к моменту отмены крепостного права, а младшее — к эпохе первой русской революции. Во второй половине XIX века духовенство составляло примерно 1% от населения страны. Вроде бы не так уж и много. Но его влияние на общественную жизнь России было очень большим. Духовенство и дворянство (дворян было 1,47% от общего населения) — это образованные сословия России. Усилиями этих сословий развивался процесс просвещения и модернизации огромной страны. Для мальчиков из священнических семей духовное училище и семинария, то есть среднее образование, были практически обязательными. Их судьба была предопределена: получив соответствующее образование, сын наследовал приход, в котором служил отец. Если же сыновей было несколько, то им приходилось искать другой приход. В таком случае наиболее простым вариантом была женитьба на дочери священника, у которого не было сыновей, и он мог передать священническое место в качестве приданого за невестой. Для детей духовенства семинария была практически единственным способом получить среднее образование Фото: Санкт-Петербургская Духовная Академия Государственные законы ограничивали для семинаристов возможность поступления в университеты и светские учебные заведения. Причем главной сложностью было несовпадение гимназической и семинарской программ. Условием поступления в университет было успешное окончание гимназии, а не семинарии. Бюрократические преграды были то более жесткими, то несколько смягчались. Но во все времена находилось достаточно большое количество священнических детей, решавших не принимать сана и делать светскую карьеру. Однако в сменившем сферу деятельности поповиче окружающие продолжали видеть семинариста, выходца из духовного сословия. Об этом свидетельствуют многочисленные мемуары. Далеко не все выпускники духовных учебных заведений принимали сан Фото: Heritage Images / Getty Images «Я лично ощущал Владимира Ивановича,— писал автор воспоминаний о В. И. Вернадском,— как типичного поповича, начиная с его внешности, манеры говорить и работать, кончая складом его синтетического объемистого и смелого ума и мышления». «Катехизис» и «Капитал» В университете выходцев из духовного сословия было невозможно спутать со студентами-дворянами. И дело здесь было не только в том, что в массе своей дворянские дети были куда более состоятельны, чем дети священников. Слишком уж разные культурные и бытовые традиции стояли за ними. Дворяне были русскими европейцами, владели современными иностранными языками и часто знали европейскую культуру намного лучше, чем русскую. Даже Библию дворянские дети читали по-немецки или по-французски. Священнических детей иностранным языкам, как правило, не учили, зато в семинарии много времени уделялось латыни. В семьях духовенства читали почти исключительно русскую литературу, часто не самую современную. В результате дворянские дети видели в поповичах ограниченных простаков, а поповичи считали дворян людьми поверхностными и распущенными. Между студентами-поповичами и студентами-дворянами было и взаимное неприятие, и взаимное подначивание. Дворяне и бывшие поповичи относились друг к другу примерно так же, как представители двух живущих рядом национальных диаспор, то есть как к чужакам, с существованием которых приходится мириться. Между тем в процессе формирования новой России поповичи и дворяне были главными действующими лицами. Два наиболее образованных сословия выступали в роли своеобразной кузницы кадров. Выходцы из них занимали практически все должности и социальные ниши, связанные с интеллектуальным трудом. Из дворян и из духовенства формировалось сословие людей умственного труда, которое обычно называют разночинцами. Из мальчиков, получивших образование в семинариях, вырастали не только священнослужители, но и не принявшие сан пролетарии умственного труда, которых обычно называют разночинцами Фото: Тульская Духовная Семинария Система взглядов разночинной интеллигенции представляла собой ни на что не похожий коктейль. Здесь сочеталось несочетаемое. Материалистические построения приобретали здесь характер религиозных догматов. Вера в то, что человеческую индивидуальность определяет среда, то есть социум, сочеталась со стремлением порвать эту зависимость и жить, следуя абстрактному учению. Проповедуемый теоретиками «разумный эгоизм» сочетался с идей бескорыстного служения — человечеству, крестьянству, народу, партии. Во всем этом видно влияние книг и статей, посвященных жизни христианина в миру. Внутренняя собранность, борьба со страстями, служение ближнему и верность вероучению — все это добродетели христианина. И все эти ценности заимствуют и «новые люди», только место «Катехизиса» митрополита Филарета у них занимают тома Прудона, Маркса, Герцена и Чернышевского. Отдельная тема — популярность в этой среде мирского аскетизма, то есть сознательного отказа от материальных благ и радостей жизни. В романе «Что делать?» — культовой книге эпохи — описан идеальный революционер-аскет, отказавшийся от семьи и бытовых удобств, пытающийся ограничивать себя в пище, спать на гвоздях и т. д. Главы, посвященные Рахметову, кажутся ремейком житийной литературы, рассказывающей о подвижниках, спавших на камнях и колючках или отдававших свое тело на съедение насекомым. Когда монахи, борясь со страстями, умерщвляли таким образом плоть, это понятно. Но когда к подобным практикам обращается материалист и рационалист, это кажется полным абсурдом. Однако материализм разночинцев был верой, а не рациональным учением. В соответствии с этой верой они и пытались выстроить собственную жизнь. Тут-то и происходила подмена: из глубин памяти всплывали те схемы правильной жизни по вере, которые им внушили в годы семинарской юности, и жизнь революционера начинает выкраиваться по лекалам древних патериков. Среди политических ссыльных и каторжан людей с семинарским прошлым было не так уж мало Фото: Granger / DIOMEDIA Из проповедей и благочестивой литературы заимствовано и восторженное отношение разночинцев к труду. В призывах к благородному труду на благо будущего России отчетливо слышны отголоски слов апостола Иакова о вере, которая без дел мертва. Отсюда и особое отношение интеллигенции к труду, и представление, что праздность — мать всех пороков. Эти призывы звучали настолько часто, что к концу века уже успели надоесть. И когда слова «мы будем трудиться» звучат из уст персонажей Чехова, их уже невозможно воспринимать всерьез. Востребованные поповичи На первый взгляд кажется неожиданным, что на облик «новых людей» дворяне оказали меньшее влияние, чем дети духовенства. Ведь дворяне были лучше образованы и скорее могли претендовать на роль посредников, несущих в Россию европейские политические схемы. Стать лидерами демократического движения дворянам мешали их социальные комплексы. Для дворян-радикалов XIX века было характерно своеобразное чувство вины перед народом за крепостное право и все, что с ним связано. Социальное покаяние плохо сочетается с лидерством. На поповичах не лежала вина за крепостничество. К тому же они были куда ближе крестьянам, чем дворяне. Дворяне были готовы видеть в молодых поповичах лидеров народного движения. Многие народники видели в семьях сельских священников тот самый идеальный русский народ, у которого дворянам следовало учиться. В отличие от дворян священники не были вестернизированы, а в отличие от крестьян — имели образование. Не случайно в поэме «Кому на Руси жить хорошо» дворянин Некрасов связывает изменения в стране не с крестьянами-правдоискателями, а с дьяконским сыном Григорием Добросклоновым. Мода на разночинцев-поповичей в русском обществе действительно существовала. Характерными в этом отношении являются воспоминания Софьи Ковалевской, первой русской женщины-математика, о «нигилисте», приятеле ее сестры: «Его нескладная долговязая фигура, длинная жилистая шея и бледное лицо, окаймленное жидкими желтовато-русыми волосами, его большие красные руки с плоскими, не всегда безупречно чистыми ногтями, но всего пуще его неприятный вульгарный выговор на "о", несомненно свидетельствующий о поповском происхождении и о воспитании в бурсе, все это делало из него очень обольстительного героя в глазах молодой девушки с аристократическими привычкам и вкусами». Пришедшие в революционное движение поповичи знали себе цену, были готовы стать лидерами и утверждали, что дворяне завидуют их интеллекту и трудолюбию. Именно поэтому американский историк Лори Манчестер остроумно назвала поповичей самопровозглашенным авангардом народных масс. Заклятые друзья Мода на поповичей не мешала дворянам с некоторой брезгливостью относиться к бывшим семинаристам. Не способствовала взаимной симпатии и обостряющаяся конкуренция на рынке интеллектуального труда. После отмены крепостного права лишенные основы своего материального благополучия дворяне вдруг обнаружили, что главными их конкурентами — и в борьбе за рабочие места, и в борьбе за влияние на общество — являются именно выпускники семинарий. Далеко не все дети из больших священнических семей могли найти себе место на приходе. Светская служба предлагала значительно больше вариантов К пореформенному времени относятся многочисленные апологии дворянства, авторы которых пытались доказать, что потомки дворян выше потомков поповичей, поскольку они принадлежат культуре прогрессивного Запада, а не отсталой сельской России. Бывших семинаристов упрекали за антиэстетизм, утилитаризм и прагматизм. Славянофил М. Н. Катков утверждал, что нигилистическое направление в русской литературе возникло благодаря поповичам. И. С. Тургенев жаловался, что выходцы из духовенства без должного почтения относятся к дворянской культуре: «Им завидно, что их вырастили на постном масле, и вот они с нахальством хотят стереть с лица земли поэзию, изящные искусства, все эстетические наслаждения и водворить свои семинарские грубые принципы. Это, господа, литературные Робеспьеры». Широко известны записи Зинаиды Гиппиус, сделанные после заседаний «Религиозно-философских собраний», на которых интеллектуалы-богоискатели надеялись найти общий язык с духовенством: «В этих "выходцах" (из духовенства.— “Ъ”) многое изумляло нас — такие они были иные по быту, по культуре. Но изумительнее всего оказывался их упрямый… рационализм. Вот тебе и "духовная" молодежь». Резкие высказывания о той роли, которую поповские дети сыграли в русской культуре, обнаруживаются и у писателей, которых трудно обвинить в антиклерикализме. «Я обнаружу врага России,— писал Достоевский,— это семинарист». А философ Константин Леонтьев, принявший в конце жизни монашеский постриг, объяснял Н. Н. Страхову, что тот никогда не сможет оценить значение русского дворянства, поскольку он выпускник духовной школы. Забавно, что хозяйка консервативного салона генеральша А. В. Богданович писала о Победоносцеве: «У него мелкая душа, он завистливый, в нем течет поповская кровь». Апогеем борьбы защитников традиций русской культуры с «семинарскими выскочками» стала написанная на рубеже веков «История русской литературы XIX века» Николая Энгельгардта, в которой творчеству выходцев из духовного сословия посвящена целая глава. По его мнению, русская литература XIX века отчетливо делится на дворянскую, вершиной которой был Пушкин, и семинарскую. Причем одной из «характернейших черт "семинарской" школы является "отречение от Пушкина", от эстетики, от прекрасного». Всю историю литературных споров эпохи Энгельгардт рассматривает как столкновение «гимназической» и «семинарской» традиций или, попросту говоря, гуманизма и схоластики. Прообразом этой борьбы он считает известное обращение священника Матфея Константиновского к Гоголю: «Отрекись от Пушкина. Пушкин был язычник и грешник». Энгельгардт пишет, что литераторы-разночинцы, упрекающие Пушкина за недостаточный интерес к социальным вопросам, поступают точно так же, как священник, отметающий Пушкина, поскольку тот не писал о православии. «Воспитанники семинарий,— восклицает Энгельгардт,— иерейские сыновья, хотя и порывавшие со всеми традициями своего сословия, в одном были верны заветам "попа Матфея": Пушкина, и с ним чистое художество, красоту, свободную, чуждую "полезного" мысль, ненавидели и гнали, и мало того, обучили "отречению от Пушкина" целые поколения русской молодежи». Приводя эту цитату, я не готов с ней солидаризироваться. Но она очень хорошо показывает, какой вклад, по мнению эстета начала XX века, семинаристы внесли в русскую культуру. Взрывоопасные семинаристы В революционных выступлениях участвовали не только бывшие семинаристы, но и действующие студенты духовных семинарий, то есть люди, собирающиеся принять священнический сан. В архиве Синода сохранилось немало дел, сообщающих о волнениях в духовных учебных заведениях. Началось все в 1860-е годы. Первая крупная акция семинаристов произошла в Казани. Она имела вот такую предысторию. В одном из сел губернии после чтения манифеста об отмене крепостного права произошли крестьянские волнения. Правительство послало войска, которые подавили крестьянское выступление, причем были убитые. В честь успешного завершения силовой акции казанское дворянство организовало банкет. Чествование военных, стрелявших в собственный народ, многим казалось аморальным, и группа студентов Казанской семинарии решила отслужить панихиду по убитым. Служение совершали два студента-семинариста — священник Яхонтов и иеродиакон Мелетий. А после панихиды в храме произнес речь профессор Казанской духовной академии А. П. Щапов, закончивший ее словами о необходимости конституции. На панихиде присутствовало 400 студентов семинарии и несколько профессоров. Для того времени такое выступление казалось страшной крамолой. Последовал царский указ о заключении Яхонтова и Мелетия в Соловецкий монастырь и аресте Щапова. Первое крупное выступление семинаристов произошло в Казанской семинарии Фото: Казанская православная духовная семинария Вскоре произошли аресты в Пермской семинарии, студенты которой были уличены в изготовлении рукописных копий «Посланий старца Кондратия», политического памфлета, направленного против духовных и светских властей. Проведенное в Казани и Перми следствие показало, что в обеих семинариях распространялись одни и те же «крамольные» сочинения, причем источником крамолы была Пермь. Шеф жандармов князь В. А. Долгоруков обратился в Синод с секретным письмом, в котором просил разрешения внезапно обыскать и студентов, и преподавателей нескольких семинарий. Синоду не хотелось пускать жандармов в учреждения, находящиеся в его ведомстве, и спецоперация не состоялась. Но синодальные ревизоры провели расследование и выяснили, что в помещении библиотеки Пермской семинарии собирались политические ссыльные. В самой же библиотеке совершенно открыто хранились и выдавались учащимся оппозиционные издания и книги неблагонадежных авторов. Десятилетие спустя в семинариях появились ножи и взрывчатка. В 1879 году студенты Воронежской семинарии подбросили нелюбимому инспектору в печь коробку с порохом. Инспектор не пострадал, и дело спустили на тормозах. Через три года эксперимент повторили, заложив заряд в квартиру ректора. Ректор тоже не пострадал, но неудавшийся теракт все-таки решили расследовать. При этом выяснилось, что в семинарии уже давно действует подпольный кружок, на заседаниях которого выступали какие-то пришлые агитаторы. Кружок имел библиотеку нелегальной литературы, контактировал с местной организацией «Земли и воли». Неформальная жизнь (в XIX веке подобные сборища назывались подпольными кружками) всегда популярна в молодежной среде Фото: Heritage Images / Fine Art Images / DIOMEDIA Попытки взорвать неугодных преподавателей предпринимались не только в Воронеже. В 1886 году студенты Могилевской семинарии взорвали квартиру инспектора. Инспектор не пострадал, а вот квартиру разгромили основательно: печь была разнесена, двери сорваны, окна выбиты. В том же году исключенный из Тифлисской семинарии ученик зарезал ректора, за что получил 20 лет каторги. Во время следствия в бумагах убийцы нашли зашифрованные списки членов семинарского кружка, ставившего своей целью «воспитывать людей с твердым характером и благим умом». Однако все члены кружка твердо стояли на том, что занимались исключительно самообразованием, а политикой не интересовались. В 1893 году ученик Псковской семинарии Гиацинтов пришел на квартиру к обер-прокурору Синода К. П. Победоносцеву и бросился на него с ножом. Обращаться с холодным оружием в духовных семинариях не учили, поэтому обер-прокурор Синода не пострадал. На допросах семинарист заявил, что приехал в Петербург, чтобы убить царя, но царя слишком хорошо охраняют, поэтому он решил убить Победоносцева, который тоже является известным реакционером. Следователи усомнились во вменяемости Гиацинтова, и его поместили в лечебницу. «Марсельеза» и пожарные насосы Взрывы и поножовщина все-таки не относились к числу любимых развлечений российских семинаристов. Обычно семинарские волнения не были связаны с прямым насилием. Куда чаще в семинариях происходили обычные студенческие стачки, участники которых требовали чего-то вполне конкретного, например создать кассу взаимопомощи или открыть общественную студенческую библиотеку. Однако власти — как церковные, так и светские — одинаково нервно реагировали и на прямой террор, и на вполне невинные социальные требования. В волнениях учащейся молодежи семинаристы участвовали наравне со студентами Фото: Bulla / Hulton ArchiveGetty Images / Getty Images Такую реакцию можно понять. Духовные учебные заведения все более активно включались в работу различных студенческих союзов и обществ. Так, в 1886 году исполнялось 25 лет со дня смерти Николая Добролюбова. Радикальная молодежь собиралась в этот день возложить венки на его могилу. Полиция не допустила проведения акции. При этом выяснилось, что среди активистов были и студенты Санкт-Петербургской духовной академии. Они подготовили венок с надписью «Н. А. Добролюбову — студенты Петербургской духовной академии». Если переводить на реалии нашего времени, то представьте себе делегацию молодых людей в подрясниках, которые придут на Большой Москворецкий мост с венком, украшенном надписью: «Борису Немцову от питомцев духовных школ». На церковные власти этот венок произвел сильное впечатление, и вскоре Синод разослал циркуляр, где говорилось, что студенты духовных учебных заведений «без особого на то разрешения своего ближайшего начальства не имеют права участвовать в чествованиях, носящих публичный характер». Изготовлением венков общественная активность семинаристов не ограничивалась. Бунты и стачки были обычным делом. В марте 1901-го произошли серьезные беспорядки в семи духовных семинариях. «Как только произошли беспорядки в Тульской семинарии,— доносил расследовавший волнения в Калуге ревизор,— тогда же немедленно в Калужской семинарии появились надписи на стенах: "Братцы! Поддержим туляков!", "Постоим за свободу!" и т. д. Тут же появились призывы: "Бунт! Бунт!", "К оружию!", "Долой монархию, республика!"». В 1908 году в Волынской семинарии жандармы проводили обыск с целью доказать причастность некоторых семинаристов к «Всероссийскому общесеминарскому союзу». Однако ночевавшие в общежитии студенты не дали жандармам возможности спокойно работать. Более 200 воспитанников с криками и свистом пытались прорваться в охраняемые городовыми двери, пели «Марсельезу» и требовали удалить жандармов из здания семинарии. Когда же обыск все-таки начался, студенты начали бить стекла, бросать в представителей власти различные тяжелые предметы, а затем семинаристы включили пожарный насос. Когда вода стала заливать семинарский коридор, обыск пришлось прекратить. «С рассветом,— читаем мы в официальном отчете,— прибыл в семинарию в пешем строю эскадрон драгунского казанского полка… Командир эскадрона приказал сыграть сигнал и, воспользовавшись наступившей после этого продолжительной тишиной, обратился к воспитанникам с требованием улечься немедленно в свои кровати, предупредив, что после третьего сигнала будет дан залп. Предупреждение это не имело положительных результатов». Большинство участников этих битв с полицией благополучно закончили семинарии и уже в священном сане пережили революцию, большевистские гонения, ссылки, лагеря. Среди советских чиновников, боровшихся с церковью, и следователей, допрашивающих арестованных священников, было немало людей с семинарским прошлым. Источник: https://www.kommersant.ru/doc/3634821
  3. 1 балл
  4. 1 балл
    Гламур нынче пронизывает политику и религию Однако эта категория современной культуры продолжает входить в перечень табуированных тем Что такое гламур и какова его роль в современной культуре, как гламур проникает в политику и религию, как он связан с языческой магией, почему его называют «инструментом Антихриста», что такое потребление знаков вместо вещей и как гламурное сознание способствует социальному расслоению. Об этих и многих других сторонах гламура «Парламентской газете» рассказал советник председателя Государственной Думы, политический философ Александр Щипков. - Александр Владимирович, насколько сегодня актуальна тема гламура? - Гламур — одна из главных категорий современной культуры, но очень плохо исследованная, несмотря на её несомненную актуальность. Гламур входит в перечень табуированных тем. В 1990-е определять повестку дня в стране стали потребности «манагеров» — менеджеров. Для этого привилегированного слоя издавали журналы, книги, выпускали фильмы. Данная особенность резала глаза и была даже более характерной для России, чем для Запада. Гламур стал дискурсом меньшинства, навязанным большинству. - Что означает гламур как понятие? - Формально «гламур» означает «чарующий», «волшебный». В каком-то смысле это синоним «глянца», но значение намного шире. Это «прелестные картинки», увлекающие зрителя и помрачающие его сознание. По сути — декор пустоты. Интересно, что в мифологии позднего модерна гламур стоит вне Прогресса, не подчиняется этой центральной мифологеме либерализма. Гламур статичен. У него нет динамики, он воспроизводит только сам себя. - Где его больше всего? - В шоу-бизнесе и на телевидении. Корифей отечественного телегламура, безусловно, Леонид Парфёнов. На его фоне померкли и Листьев, и Познер, и многие другие создатели телегламура. Он много работал с русской историей, создавая своего рода «муляжи времени». Исторические реалии, но под слоем помады. Нынешний телегламур до сих пор наполнен дыханием своего основоположника. Определить, кто из нынешних политиков гламурен, а кто нет, достаточно просто - по отношению к народу. - А есть ли гламур в политике? - Гламур заполняет всё пространство, включая политику. Политики, которые в 1990-е были законодателями моды на политический гламур, ушли в мир иной. Они были заметны, но не обладали достаточным интеллектуальным и образовательным багажом и олицетворяли собой облегчённый вариант «сливок общества», то есть поверхностную часть. На глубинном уровне сплавом гламура и политики занимались, например, Сергей Курёхин, Тимур Новиков и ряд ныне живущих деятелей русской культуры. Определить, кто из нынешних политиков гламурен, а кто нет, достаточно просто - по отношению к народу. Для гламура народ — это грязь, скверна, об него боятся «замараться», «заразиться». Когда случилась трагедия в Кемерове, рукопожатная гламурная публика мгновенно выдала в Сети: «Эти бесформенные тётки-билетёрши, что заперли двери в кинозалы, такие же, как и те, кто сгорел», «это они, считайте, сами себя сожгли…», «народ сам виноват». А того, кто обращается напрямую к народу, либеральная публика боится и отторгает от себя, вооружаясь обвинениями «в популизме». Это означает, что он не гламурен, что он разрушает волшебство глянца. Путинское «выть хочется» или душераздирающий кемеровский разговор патриарха Кирилла о смерти ребёнка — примеры обрушения идеологии гламура. - А в Церкви гламур существует? - К сожалению, да. Прежде всего гламурность характерна для так называемых либерал-православных, которые тащат в Церковь элементы секуляристской идеологии, эрзац-религиозность. Происходит смешение, возникает «майданное богословие», мифология «волонтёрства» и прочее. Гимн креативному классу, превосходство над «серыми ватниками» облекаются в новозаветную, библейскую символику. Слово Божье, открытое всему миру, подменяется социальной эзотерикой, знанием для избранных. Всё это живёт за плотной завесой светско-рождественских мероприятий, фестивальных спецэффектов, материалов из серии «Как наши звёзды встречались со старцами» и прочей мишуры. Гламурная религиозность зарождалась в конце 1990-х как проповедь для богатых, но быстро начала превращаться в особый стиль потребления «религиозных услуг». Многие не умеют получать радость на глубинном уровне и заменяют её знаками качества, «сертификатом культурного соответствия». - Что такое гламур с христианской точки зрения? - Прелесть. Прельщение. Это подмена правды Христовой чем-то убедительным, эффектным, но лживым. Антихрист — вот кто по-настоящему гламурен. Потому что он не просто против Христа, а вместо Христа. Гламур — это всегда подмена. В этом смысле гламур — инструмент Антихриста. Так что тем, кто занимается производством церковных глянцевых изданий, программ, проектов, нужно постоянно об этом помнить. - Православный глянец развивается? - Пик пришёлся на нулевые годы. Сейчас этот процесс забуксовал. Многие в Церкви его не принимают. Он предназначался для «успешных», был рассчитан одновременно и на проповедь и на коммерческий эффект. А это вещи несочетаемые. Задача православного глянца заключалась в том, чтобы показать богатым доброту и милость Христа, но не показывать ужас Его смерти. Чтобы не пугать их бывшей красотой, которая нынче лежит во гробе «безобразна, бесславна, не имущая вида», как поётся у нас на отпевании. Вместо православия — эрцаз-православие. Это яркий пример разрушительного действия гламура в Церкви. - Какие ощущения даёт гламур человеку? Чем он так притягателен? - Многие не умеют получать радость на глубинном уровне и заменяют её знаками качества, «сертификатом культурного соответствия». Радость — это ведь не веселье, это особое состояние покоя и уверенности в любви. Гламур же — это как бы пропуск в несуществующий земной рай, который надо заслужить, приняв «правильную» идеологию, заняв место на «правильной стороне истории». Даётся это, разумеется, не даром. Такой путь требует каких-то жертв. Например, нужно отвергнуть всех «негламурных», отвернуться от них, поменять круг знакомств. Необходимо провести в себе непреодолимую грань, оставив на другой, «дурной», стороне реальности всякое, разное «быдло» и «совков». Называть Россию, как Ксения Собчак, страной генетического отребья, называть своих сограждан злобными людьми и дебилами, как Макаревич или Серебряков. И вот у них всё есть — и слава, и деньги, а радости нет. Гламур уничтожает современное искусство, он вытравливает содержание и предлагает пустые никчёмные эксперименты с формой. - Вы полагаете, что гламурные люди склонны скатываться к социал-расизму? - Такова природа этого явления. Гламур — элемент разделённого общества. Он несеёт с собой языческий взгляд на мир, который противоречит христианской истине: мы оскверняемся не тем, что видим и слышим, а тем, что выходит из уст наших. Приверженность гламуру — это недоверие к первозданному миру, к Богу, превращение себя в «маленького бога». А недоверие к миру заставляет презирать людей, тяготиться их присутствием, валить вину с виновных на их жертв. - Какая эмоция соответствует гламуру? - Страх. Подспудный, подавленный. Адепт гламура, как правило, боится обыденности и неуспешности, а на самом деле — реальности. Гламур психологически отгораживает от бренного мира. Это род эскапизма, бегства от реальности. - А что есть гламур с философской точки зрения? - Идея гламура отсылает к языческой магии. Как и магия, гламур противостоит реальной истории вещей. Он этой историей питается, похищает её, оставляя вместо содержания «многозначительную», но пустую форму, иллюзию подлинности. Гламур — это смещённое чувство реальности. Гламур есть имитация. Принцип имитации реализуется так: содержание явления, история вещи подменяются образом «совершенной» гламурной формы. Образ гипнотизирует. Вещь вырывается из мира и начинает играть роль зеркала Истины. Внимание адепта гламурного культа останавливается на ней — и всякая умственная работа, всякая рефлексия прекращается. Он готов созерцать это бесконечно, как Кай у Андерсена готов был до конца своих дней складывать из льдинок слово «вечность». - А в искусстве? - Гламур уничтожает современное искусство, он вытравливает содержание и предлагает пустые никчёмные эксперименты с формой. Тому свидетельство — бесконечные «гаражи» и «винзаводы». Сейчас начался процесс поглощения гламуром русской иконописи. Этим направлением активно интересуются и занимаются католики. - Каковы исторические корни гламура? - Есть два типа восприятия культуры: как «возделывание земли» и как «украшение себя». Гламур восходит ко второй из них, которая более характерна для обществ с сильными магическими корнями. «Украшение себя» — это «холодная» культура, она созвучна сегодняшнему трансгуманизму и другим идеологиям позднего модерна. В основе здесь лежит желание воспринимать вещи не такими, каковы они есть, а видеть в обладании ими атрибут иной, лучшей реальности и подтверждение своего статуса, своей «полноценности», своего превосходства. - Каковы его функции в культуре? - Их несколько. Во-первых, гламур используется для самоидентификации, по гламурным кодам узнают своих. Получается «культура в культуре», секта. Во-вторых, подобно любой страсти и зависимости, гламур служит для заполнения экзистенциальной пустоты, помогает уйти от вопроса «Зачем я живу?». Гламур, подобно игромании, наркомании, фанатизму, расизму, заполняет место истинной веры. В-третьих, гламур используется для выстраивания моделей статусного потребления. Об этом подробно написано у Жана Бодрийяра в таких работах, как «Политэкономия знака», «Символический обмен и смерть». Гламурное потребление — это игра в означивание. Главный фокус в том, что гламурный человек потребляет не столько сами вещи, сколько знаки. Он платит не за вещь, а за статус, удостоверяемый наличием у него этой вещи, поэтому она работает как знак. А статус вещи, в свою очередь, удостоверен специальным клеймом, лейблом. Такой человек (жертва идеологии гламура) не только встречает другого по одёжке, но и провожает. Он не замечает, что форма для него стала содержанием. А это уже серьёзная болезнь личности. Гламурное сознание делит весь мир на первый сорт и последний. Не только вещи — людей, природу, исторические эпохи, религии. - Ради чего человек стремится к гламуру? Что его притягивает? - Ради приобщения к другому, «лучшему» миру. Гламур отсылает к воображаемой реальности, якобы превосходящей объективную, к так называемой гиперреальности. А на деле — к симулякрам, мнимой сущности. Если для простоты использовать марксистские понятия, можно сказать, что в такой культуре надстройка полностью определяет базис, а сама гламурная жизнь подчинена логике не товарного, а символического обмена, по принципу «символ — деньги -символ», вместо обычного «товар — деньги — товар». Соответственно, продажей символов занимается тот, кто имеет символическую власть — контроль над умами, возможность навязать свой набор символов. Эта власть обеспечивает символический обмен и им же поддерживается, вырабатывая всё новые символические ресурсы. Эта власть управляет другими с помощью идеологии гламура. - Насколько гламур опасен? - Вспомните античный образ Горгоны. Горгоне нельзя было смотреть прямо в глаза, чтобы не окаменеть. Персей сражался с Горгоной, глядя в зеркало своего щита, — и победил. Вот так и гламур. Он гипнотизирует, подчиняет себе, останавливает мысли. Но его можно обезвредить, если знать, как правильно о нём говорить. Поэтому важнейший вопрос — это вопрос о том, каким должен быть наш «дискурс о гламуре». Он, этот дискурс, должен уметь переводить «туда и обратно», показывая, как гламур подменяет реальность симулякром. Гламурное сознание делит весь мир на первый сорт и последний. Не только вещи — людей, природу, исторические эпохи, религии. - Религии? Разве это возможно? - Именно. Помните, кто был первым «гламурным» персонажем в русской истории? Конечно, Пётр Чаадаев. Он утверждал, что Россия сделала неправильный выбор — оказалась «не на той стороне истории», говоря сегодняшним языком. Мол, надо было князю Владимиру папских послов уважить и принять католичество. Но князь Владимир сделал не гламурный выбор. И вот теперь этот выбор якобы мешает России «цивилизоваться» по единственно верным стандартам. Гламуру противостоят устойчивая система ценностей и чувство реальности. Наилучшим образом они соединены в религии, но существуют и в других комбинациях. - Вы упомянули о том, что эпоха расцвета гламура у нас в стране была связана с культурой менеджеров. Сейчас это уже не так? - Сегодня гламур как переходящий вымпел ударника соцсоревнования достался креативному классу — более противоречивой общности, которая любит помайданить. Но «манагерское» влияние сказывается до сих пор. Это особенно ощутимо, когда управленцы выдвигают лозунг цифровизации всей страны. Цифровизировать предлагается буквально всё: Правительство, экономику, образование, культуру, религию, граждан, личные данные людей. А также, соответственно, коррупцию, недофинансированную экономику, вывоз капитала — всё, что есть. Главное — цифровизация. Что это как не доминирование формы над содержанием? А приоритет формы и есть самый главный принцип гламура. Будем надеяться, что идеологам гламура не дадут реализовать их главную мечту — цифровизировать армию и флот и поставить тем самым точку в истории России. Кстати, в своё время «форма от Юдашкина» стала одним из шагов в сторону гламуризации армии. - Что можно противопоставить гламуру? - Только то, что выше всего в ценностной системе. Это Бог, любовь, милосердие. «Положить жизнь за други своя» вместо «умри ты сегодня, а я завтра». Гламуру противостоят устойчивая система ценностей и чувство реальности. Наилучшим образом они соединены в религии, но существуют и в других комбинациях. Это разрушает «чары» гламура. Это возвращает народу возможность самостоятельно решать свою судьбу, судьбу своих детей, судьбу своей страны. Источник: https://www.pnp.ru/social/glamur-nynche-pronizyvaet-politiku-i-religiyu.html
  5. 1 балл
    ХРИСТИАНСТВО И НАУКА 28.01.2018 Александр Дугин Описание проблематики и стартовых позиций Христианство не имеет догматической космологии. Теология, сотериология, учение о душе, мораль – четко описаны. Есть определенное также догматическое учение о структуре исторического процесса. Но о физике, веществе, ботанике, биологии такой жесткой кодификации нет. Можно предложить условную схему: космология – базис, теология надстройка, не обязательно интерпретируя их по-марксистски – мол, базис важнее. Можно считать как раз наоборот, но для нас важнее безоценочно осмыслить эту схему. Это позволяет сегодняшним христианам сочетать «веру» с «наукой». Если в отношении истории, библейской хронологии или учения о душе это сделать сложно, то в отношении физики, химии, биологии, астрономии, ботаники, зоологии и т.д. – кажется, что легко. Но это только кажется. Сформулируем вопрос: совместимо ли христианство с современной наукой? Заведомо мы знаем две позиции, которыми все и исчерпывается: сами ученые снисходительно считают христианство «мифом», а его представления о мире «пред-наукой», Pre-Science (парадигма Премодерна); христиане полагают, что «вера» и «наука» не противоречат друг другу, и что христианство является морально-этической и даже сотериологической (у христиан-фундаменталистов) надстройкой над естественно-научным – «объективным» – знанием о мире (кто-то надеется , что по мере развития науки она еще более сблизится с религией, «верую во единый Big Bang» и т.д.) Третья позиция, которая предлагала бы критику науки с позиции христианства отсутствует или существует в зачатке (интересны в этой связи труды о. Павла Флоренского). Никто не осмелится сегодня бросить вызов монументальному зданию современных естественных наук. Однако именно эта третья позиция интересует нас в данной лекции. Космология и представление о природе мира в ранне-христианскую эпоху В Библии и Евангелии, действительно, не содержится догматической космологии. Ничего не говорится об атомах, стихиях (элементах), о развитии, животных видах и т.д. Однако с какими-то представлениями о мире и его сущности христианство как всеобъемлющее мировоззрения просто должно было оперировать. Этими представлениями по историческим и обстоятельствам стали представления о мире греческой культуры эпохи эллинизма (первые века по Р.Х.). Именно на эту греческую науку наложилось христианство. Но все ли было в них принято? И какие именно космологии были приняты в качестве базовых? Здесь и заключается самое главное. Во-первых, в эллинистическом мире существовали три альтернативных подхода к космосу: · атомистский, материалистический, основанный на вере в развитие и прогресс снизу вверх (саморазвитие). Его представляли Демокрит, Эпикур, Лукреций и т.д. · аристотелистский, утверждающий, что божественный порядок вечен и присущ самому миру как божеству; · платонический (и неоплатонический), согласно которому мир создан Творцом в согласии с определенным предвечным планом, воплощенном в вечных идеях. Христианство по факту изначально отвергло первый, и приняло два других в их комбинации и частях. Это абсолютно принципиальный момент для нашей темы. При этом в ходе интеграции аристотелизма и платонизма в христианство были проделаны довольно существенные исправления: вычеркивание политеистических составляющих (богов в природе) и вечность мира. Фигура трансцендентного Творца со всей строгостью христианской догматики отсутствовала в этих моделях. Ее введение существенно корректировало всю картину. Основной идеей аристотелизма был божественный порядок, который исходил из того, что у каждой вещи есть своей естественное место. Все вещи стремятся его занять, но мешают друг другу, это и есть природа движения. Среди причин важнейшей является cause finalis, то есть - во имя чего? Для чего? Куда? Зачем? Это в отношении всех вещей – их цель (естественное место) и есть их смысл. Далее, учение о Боге как недвижимом двигателе. Идея сущего как состоящего из формы и материи. Логика как основа закона мышления, основанная на трех законах А=А, не-А, либо А, либо не А. Это предопределяет совершенно определенную модель космоса. Платонизм предлагал другую структуру. Бог находится не в мире, но за его пределами, а точнее на высшей границе мира, где Непроявленное (апофатическое) граничит с проявлением. Мир же есть процесс постепенного снисхождения, остывания, сгущения, уплотнения идей и эйдосов (монад). Нижним пределом является материя, которая есть выражение чистого небытия (или зла, не имеющего бытия, ничтожного). Между телами и Богом существует иерархия промежуточных существ – душ, героев, даймонов, ангелов, архангелов и «богов». Мир есть иерархическая пирамида, где от каждой телесной вещи возможно восхождение через ее дух-сущность далее к световой иерархии и вплоть до Бога. Душа человека есть идея, нисшедшая в тело и затем возвращающаяся назад к истоку-звезде. Коррекции к платонизму: Бог находится не на границе, а за границей мира, которые разделяет акт творения – Да Будет!, метафизическая интерпретация которого была неизвестна и чужда самому платонизму. Вечность рассекается – у мира и у души человека, а также у существ тонкого мира (ангелов) есть начало, но (!) нет конца. В остальном иерархия космоса принимается. Только на место духов и богов вступают ангелы. Важно: ангелы, будучи творениями, занимают промежуточное место между Богом и природным миром, то есть они выполняют физическую функцию, соединяя нетварное с телесным. Ангелы - фундаментально важный для христианина элемент физической картины мира. Именно ангелы сотрясают землю, насылают язвы и испытания, низводят огонь (на Содом и Гоморру) и т.д. Так как треть ангелов пала, то они (бесы) спустились на землю и под землю и … и отвечают за наиболее низкие и плотные формы жизни. Ангелы спасают физическую структуру мира, бесы ее портят. Ангелы и бесы совокупно играют фундаментальную роль в причинно-следственной структуре космоса. Поэтому мир не нейтрален: за любой вещью скрывается Ангел, но чаще всего бес. Отсюда императив борьбы с миром, победа над миром (имеется в виду над теми сторонами космоса, в которых сильно влияние бесов). Все это полностью сохранено в православной аскетике, но может сложиться впечатление, что это касается только души. В изначальном христианстве – вплоть до Нового времени, о котором речь пойдет далее – точно также понимался и космос: он раздираем между ангелами и бесами, и по мере приближения к концу времен (христианское прочтение истории), естественно, меняется сама природа мира – влияние бесов нарастает. Модерн и его космос В позднее возрождение (XVI век) и раннее Новое время (XVII век) появляется современная наука. Это значит, что меняется картина мира – космоса, природы, физики. Это изменение имеет четко различимые черты. Объектом демонтажа является аристотелизм (преобладавший в схоластике), но при этом это и не возврат к чистому платонизму. Появляется нечто новое – не-аристотелизм и не-платонизм. Что? Возвращаемся назад: отвергнутая христианством модель досократического атомизма, эпикурейства и эволюцинизма Лукреция. Именно это и становится фундаментальной основой современной науки. Мир создан не сверху (как у Платона), не божественен сам по себе (как у Аристотеля), но материя развивается и сама создает вещи, состоящие и игры атомов. Атомы складываются в системы произвольно. Поэтому у вещей нет естественных мест, а у движения нет causa finalis, есть только causa causalis, причина (почему?) но не цель (зачем?). Одним из первых эту программу Нового времени провозгласил Галилео Галилей, затем подхватил Фрэнсис Бэкон, далее Декарт, Ньютон, Спиноза и т.д. При этом на первых порах Бог и христианство не отрицаются. Напротив, упразднение платонизма и аристотелизма мыслится как очищение христианства от следов язычества, от сакральности космоса. Бог становится «богом» деистов – причиной (causa) организации мира, но более не целью. По ходу отрицается бытие ангелов и бесов (превращающихся из космологических агентов в психологические метафоры). Мир превращается из организма в механизм, «расколдовывается». Протестантизм с его рационализмом еще более способствует интеллектуальному климату, отрицая чудеса, таинства, иконы, евхаристию, саму церковь. Можно, конечно, считать это простым совпадением: мол, одно дело отказ от аристотелизма (и платонизма) и переход к атомизму и механицизму (объективное развитие научных знаний), а другое дело дехристианизация (результат субъективных политических и социальных процессов). Но это настолько связано концептуально, теоретически и исторически, что совпадение слишком невероятно. Мы имеем дело со связанным явлением: изменение базиса (космологии, физики) сопровождается изменением надстройки. Отсюда фундаментальный вывод: значение премодернистской космологии, то есть христианской интерпретации космоса, вещества, физики, преобладавшей с первых веков до конца Ренессанса (а это 16 веков), было гораздо большим и гораздо теснее связанно с догматикой (надстройкой – теологий, сотериологией и т.д.), чем принято считать. Уничтожая христианский, космос ученые Нового времени уничтожали само христианство. И успешно уничтожили. Вывод: наука может быть христианской (в этом случае она должна оперировать аристотелевско-платонической моделью космологии), может быть не-христианской, а может быть и анти –христианской. Не-христианская наука – это космологии индуизма, буддизма, даосизма и других нехристианских культур. Но западно-европейская наука не просто не-христианская: она именно анти-христианская, она создавалась как проект деструкции христианского понимания структуры мира, и вектор ее развития, приведший к современному состоянию техноцентрического общества, может быть оценен с теологических позиций – с позиций надстройки как триумф своего рода анти-религии, а следовательно, современная наука есть победа «философии бесов». Заключение: что делать? Закономерный вопрос христианина: что делать? Как быть? Если встать на эту третью позиции в отношении религии и современной науки, жить становится трудно (можно сказать, невыносимо). Здесь следует не доверять уже не только идеологии современного – безусловно, не-христианского, часто прямо анти-христианского – общества, но и самому окружающему миру, который, если мы задумаемся, внедрен в нас всей структурой воспитания, образования, обучения, культуры так глубоко, что мы убеждены, что это и есть реальность, естественность, бытие, истина. Идеологию можно оспорить (хотя и это трудно, если она тоталитарна, как асе идеологии Модерна – коммунизм, фашизм и – самая тоталитарная из всех! – либерализм), но не доверять своим органам чувств, видеть за «естественными» явлениями то, «чего нет» (как нам сказали родители и в школе) – то есть космологическую мощь ангелов и бесов, это прямая дорога в безумие. Я не знаю ответа на этот вопрос, так как он не может быть ни простым, ни понятным. Я могу только высказать определенные предположения, не будучи уверенным в том, что они эффективны и способны что-то изменить. Во-первых, следует дать себе труд основательно исследовать философию Платона и Аристотеля. Это требует усилий, но это основа христианского мышления. Без Платона основные теологические положения Каппадокийской школы, и более того, сами основы учения о Троице, творении и т.д., не говоря уже об Ареопагитиках, аскетике или исихазме, повисают в воздухе. Основы христианской теологии разработали платоники. И платоновская космология – с христианскими коррекциями -- была включена в эту философию. В христианском контексте ярче всего этот корпус представлен в Ареопагитиках, на западе – у Скота Эуригены. Во-вторых, следует обратить внимание на вполне обоснованную критику Модерна постмодернистами. В целом постмодернисты стремятся не просто разоблачить Модерн, но превзойти его в более насыщенном интеллектуальном сатанизме, доведя материализм и имманентизм до логического предела. Но такая радикальность постмодернистов помогает лучше понять саму структуру науки Нового времени. Тут обнаруживается искусственный и даже поддельный характер доказательной базы творцов научной картины мира. Так Поль Фейерабенд показывает, что Галилей просто подделал опыты, а Бруно Латур исчерпывающе объясняет, как к каким уловкам и надувательству прибегали создатели научной картины мира, основатели первых лабораторий. В целом постмодернисты весьма убедительно доказывают, что научная картина мира есть идеологический конструкт, коллективная социальная психологическая суггестия, результат массового внушения. И здесь самое время вспомнить о функции бесов в христианской космологии: Модерн – это философия дьявола, причем в так называемой «естественно научной» области знаний это не менее справедливо, нежели в сфере религии, теологии или политики. Источник: https://www.geopolitica.ru/article/hristianstvo-i-nauka
  6. 1 балл
    Федотова Ю.Е. Оскорбление религиозных чувств верующих и уголовный закон: работа над ошибками Религия сопровождает духовную жизнь человека на протяжении вот уже нескольких тысячелетий. Право на свободу совести и вероисповедания относится к категории неотъемлемых прав человека в соответствии как с международным, так и российским правом. Конституция России гарантирует каждому свободу совести и вероисповедания, включая право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними. Статья 148 Уголовного кодекса является одной из форм реализации охраны данных положений. 29.06.2013 года, в связи с нашумевшим делом «Пусси Райот», был принят Федеральный закон N 136-ФЗ «О внесении изменений в статью 148 Уголовного кодекса Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации в целях противодействия оскорблению религиозных убеждений и чувств граждан», вызвавший широкий общественный резонанс и повлекший массу научных споров. Предыдущая редакция ст. 148, безусловно, не будучи идеальной, не вызывала такого количества вопросов без ответов, хотя и содержала в себе некоторые спорные положения. С применением новой нормы уголовного закона возникает множество проблем, связанных с неясностью и неточностью её формулировки. Целью данной работы является их выявление и определение путей решения. Ввиду недавнего принятия данного законодательного акта, какие – либо исследования по данному вопросу отсутствуют. Не поясненные оценочные категории влекут за собой практически полное отсутствие правоприменительной практики. Так, в настоящее время имеется лишь два обвинительных приговора по ст. 148. Вопросы толкования данной статьи Уголовного кодекса возникают буквально с первого словосочетания – что законодатель подразумевает под «публичными действиями»? Сколько лиц должно наблюдать совершаемые действия, дабы деяние было признано совершенным публично? Два? Более? Два и более? И все ли эти лица должны быть «верующими»? Или только некоторые из них? В таком случае – сколько должно быть «верующих» (вряд ли один, поскольку в диспозиции слово употреблено во множественном числе)? Российское законодательство не содержит единого определения публичности, она понимается по-разному в каждой отрасли права. И если говорить об уголовном праве, то совершение деяния публично является обязательным признаком во многих составах, например, в ст. 205.2, 280, 280.1, иных преступлениях экстремистской и террористической направленности. Верховный суд России в связи с этим указал, что «под публичными призывами следует понимать выраженные в любой форме (устной, письменной, с использованием технических средств, информационно-телекоммуникационных сетей общего пользования, включая сеть Интернет) обращения… Вопрос о публичности призывов должен разрешаться судами с учетом места, способа, обстановки и других обстоятельств дела (обращения к группе людей в общественных местах, на собраниях, митингах, демонстрациях, распространение листовок, вывешивание плакатов, размещение обращения в информационно-телекоммуникационных сетях общего пользования, включая сеть Интернет, например на сайтах, в блогах или на форумах, распространение обращений путем веерной рассылки электронных сообщений и т.п.)». Можно резюмировать, что публичность подразумевает совершение действий в месте, где они могут стать достоянием неопределённого круга лиц, среди которых должны быть «верующие» лица (от двух, так как слово употреблено во множественном числе). Если же субъект может ограничить и контролировать круг лиц, которые с ней ознакомятся (к примеру, ограничив доступ к интернет-блогу, даже сделав приписку вроде «Верующим не читать»), то такое распространение информации не может быть признано публичным. Субъект должен умышленно совершать действия публично, и умышленно желать быть услышанным «верующими», то есть он должен знать или иметь достаточные основания полагать, что они будут находиться среди публики. Что понимать под «явным неуважением к обществу»? Считаю, что с учетом совпадения формулировок ст. 148 и ст. 213 Уголовного Кодекса РФ, можно обратиться к Постановлению Пленума Верховного Суда, посвященному уголовным делам о хулиганстве, исходя из которого «явное неуважение лица к обществу выражается в умышленном нарушении общепризнанных норм и правил поведения, продиктованном желанием виновного противопоставить себя окружающим, продемонстрировать пренебрежительное отношение к ним». Очевидно, что эта категория опять же является оценочной, и не может быть с точностью определена, поскольку эти «общепризнанные нормы и правила поведения» не могут быть нигде закреплены, они определяются исключительно образом жизни, сложившемся в течение длительного времени в определенном обществе. Важно, что публичные действия, выражающие явное неуважение к обществу, должны быть умышленно совершены в целях оскорбления религиозных чувств верующих. Здесь возникает сразу несколько вопросов: что понимать под оскорблением, что такое религиозные чувства, кого считать верующими и как установить, что деяние совершено именно с целью оскорбления? С учетом отсутствия правоприменительной практики по данному вопросу, дать четкое определение понятию «религиозные чувства» невозможно. Если опираться на общие положения философии, религиоведения и иных неюридических гуманитарных дисциплин, религиозные чувства можно определить как систему жизненных целей, ценностей, установок, запретов и дозволений, которой человек руководствуется в связи с причастностью к тому или иному религиозному учению. Чувство сопричастности к этой системе, наверное, и есть чувство религиозное. Сразу возникает вопрос – какое религиозное учение можно иметь в виду? Что вообще есть религия и вероисповедание? И подразумеваются ли только «мировые» религии (то есть христианство, ислам и буддизм, во всем разнообразии их течений), или все существующие в мире? Может быть, только религии, «составляющие неотъемлемую часть исторического наследия народов России»? В российском законодательстве определение конфессии (опять же – вопрос о соотношении понятий «религия», «вера», «вероисповедание» и «конфессия») имеется лишь в одном акте (и то не связанном напрямую с регулированием подобного рода отношений), где указано, что «под конфессией или вероисповеданием понимается особенность вероисповедания в пределах определенного религиозного учения, а также объединение верующих, придерживающихся этого вероисповедания. Конфессиональное деление присуще всякой религии. Так, например, христианство делится на три основныеконфессии - православие, католицизм, протестантизм, а ислам - на такие конфессии, как суннизм, шиизм и ваххабизм». Данное определение крайне расплывчато, содержит логическую ошибку (определение «вероисповедания» через «особенность вероисповедания»), и, по сути, ничего не поясняет. С учетом того, что список всех существующих в мире религий составить в принципе невозможно, а также для исключения возможности злоупотреблений, под религиозными учениями, на мой взгляд, стоит понимать только те, которые имеют последователей, объединённых в форме религиозной организации или группы в соответствии с законодательством Российской Федерации либо иного государства. Следующая неясность возникает с «верующими». Кого под ними необходимо понимать? И, получается, что законодатель вводит новый субъект права? С учетом того, что в названии закона используется слово «граждане», а в тексте оно не фигурирует ни разу, логика, мягко говоря, не ясна. Пункт 4 статьи 3 Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях», являющегося основным регулятором религиозных отношений, также гласит о недопустимости умышленного оскорбления чувств граждан в связи с их отношением к религии (значит, можно сделать логический вывод о том, что запрещается также оскорбление чувств атеистов в связи с их непринятием религий, и чувств агностиков в аспекте их убежденности в невозможности познания наличия или отсутствия существования бога). Примечательно, что в этом законе слово «верующие» также не употреблено ни разу. Уголовный кодекс содержит дискриминационны положения в ст. 148, согласно которой защите подлежат исключительно чувства верующих. В российском законодательстве термин «атеист» вообще упоминается всего несколько раз (да и то в сочетании со словом «верующий», а не самостоятельно) – в ст. 39 Закона РФ «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании», гласящей об обязанности медицинской организации, оказывающей психиатрическую помощь в стационарных условиях, содействовать в осуществлении права на свободу совести верующих и атеистов; а также в нескольких ГОСТах, регулирующих вопросы предоставления населению социальных услуг, в аспекте установления их форм и объемов в рамках «предоставления помещений для отправления религиозных обрядов, создания для этого соответствующих условий, не противоречащих правилам внутреннего распорядка работы учреждения и учитывающих интересы верующих различных конфессий и атеистов». С толкованием данного термина, думается, проблем не возникает – большинство словарей сходятся на рассмотрении атеиста как лица, отрицающего существование бога, безбожника, неверующего. Примечательно, что официальные документы вообще не содержат определения понятию «верующие» ни в одном акте, в котором данное слово упоминается (например, «Концепция внешней политики Российской Федерации», содержащая крайне настораживающее положение о первоочередности недопущения оскорбления чувств верующих в аспекте наращивания взаимодействия с иностранными государствами в сфере укрепления норм защиты прав и свобод человека, или те же ГОСТы). Проанализируем значение слова «верующий» с точки зрения русского языка, обратившись к толковым словарям. Так, С.И. Ожегов под «верующим» понимает человека, признающего существование бога. Д.Н. Ушаков определяет верующего аналогично С.И. Ожегову, но с дополнением о религиозности («Признающий существование бога, религиозный человек»). Как это трактовать? Религиозный человек априорно подразумевается верующим (хотя вполне может быть и неверующим, просто подчиняющимся каким-либо правилам в силу воспитания, привычки и т.п.), живущим в строгом соответствии с религиозными предписаниями, отправляющим религиозные обряды? Словарь В.И. Даля не содержит слова «верующие», но дает понятие «вере» в нескольких аспектах, определяя её как «уверенность, убеждение, твердое сознание, понятие о чем-либо, особенно о предметах высших, невещественных, духовных; отсутствие всякого сомнения или колебания о бытии и существе бога; безусловное признание истин, открытых богом; совокупность учения, принятого народом, вероисповедание, исповедание, закон (божий, церковный, духовный), религия, церковь, духовное братство». Резюмируя, можно сделать вывод о толковании слова «верующие» в двух взаимосвязанных аспектах – как лиц, признающих существование бога, и как лиц религиозных, живущих в соответствии с канонами определенной религии. Думаю, для правоприменительной практики, в целях недопущения чрезвычайно широкого толкования и злоупотреблений, под верующими логично будет понимать лиц, живущих в соответствии с признанными большинством исповедующих канонами религии, имеющей последователей, объединённых в форме религиозной организации или группы в соответствии с законом России или иностранного государства (а не просто лиц, признающих существование бога, конкретного или абстрактного). Однако, проблематично будет установить «каноны» в религиях, не имеющих собрания текстов, равно как и то, живет ли человек в соответствии с этими канонами или нет, что в очередной раз показывает недопустимость включения в текст закона такой дискриминационной категории как «верующие». Важно учесть, что, поскольку в субъективной стороне данного состава преступления обязателен прямой умысел (так как имеется конкретная цель – оскорбление чувств верующих), необходимо установление признака заведомости – то есть субъект должен знать, что перед ним находятся верующие лица, вне зависимости от того, какую именно религию они исповедуют. Рассмотрим толкование «оскорбления». Под оскорблением вообще в уголовном праве понималось (до отмены ст. 130 УК РФ) выраженная в неприличной форме отрицательная оценка личности, имеющая обобщенный характер и унижающая её честь и достоинство.Неприличная форма подразумевает под собой откровенно циничную (опять же - оценочная категория, толкование которой не определено, понятие «цинизм» относимо больше к философским категориям, воспринимается каждым человеком субъективно), резко противоречащую принятой в данном обществе манеру общения. Значит, оскорбление религиозных чувств верующих можно определить, как отрицательную оценку того или иного религиозного учения, выраженную в неприличной, унизительной форме (к примеру, с употреблением мата). То есть под действие данной статьи не должно подпадать выражение мнений, взглядов, суждений, даже публично и среди верующих и продиктованных неприятием к какому-либо религиозному учению, но выраженных в «приличной» форме, а также не несущей признаков явного неуважения к обществу, не нарушающей общепризнанных норм и правил поведения. Важно установление наличия обоих признаков в совокупности – и явного неуважения к обществу и, одновременно, оскорбления религиозных чувств верующих. Установить цель оскорбления будет достаточно сложно, так как цель – это фактический результат, который субъект желает достичь посредством совершения деяния, то есть это то, что находится исключительно в его сознании. Наличие цели должно проявляется в конкретных действиях, направленных на её достижение, поэтому о том, с какой целью действовал человек, необходимо судить, исходя не только из его личных показаний, но и из объективной характеристики его действий. Думаю, что любое действие, совершенное в месте отправления религиозных обрядов (опять же, вопрос – что под ними понимать? Какие именно это должны быть обряды? Как установить, относятся ли они к конкретному вероисповеданию? А если обряд будет неким «новшеством»?), идущее вразрез с устоявшимися там правилами поведения, если оно является агрессивным и циничным (опять же – субъективная оценка), будет являться действием, совершенным с целью оскорбления религиозных чувств людей. Сочетание содержания действия и места в данном случае однозначно указывает на цель. Резюмируя сказанное, можно сделать выводы о том, что: Действующая редакция ст. 148 Уголовного кодекса Российской Федерации не отвечает правилам логики и юридической техники, поскольку состоит лишь из не поясненных законодателем оценочных категорий. Федеральное законодательство, в той или иной степени касающееся общественных отношений в религиозной сфере, также не дает определения терминам, значимым для её правового регулирования. Под «публичностью» применительно к рассматриваемой статье Уголовного кодекса предлагается считать совершение действий в месте, где они могут стать достоянием неопределённого круга лиц, среди которых заведомо должны быть «верующие» лица (от двух, так как слово употреблено во множественном числе). «Религиозные чувства» можно рассматривать как систему жизненных целей, ценностей, установок, запретов и дозволений, которой человек руководствуется в связи с причастностью к тому или иному религиозному учению. Чувство сопричастности к этой системе можно назвать религиозным чувством. Под «религиозными учениями» предлагается понимать только те, которые имеют последователей, объединённых в форме религиозной организации или группы в соответствии с законодательством Российской Федерации либо иного государства. «Верующих» предлагается определить как лиц, живущих в соответствии с признанными большинством исповедующих канонами религии, имеющей последователей, объединённых в форме религиозной организации или группы в соответствии с законом России или иностранного государства. «Оскорбление религиозных чувств верующих» можно определить как отрицательную оценку того или иного религиозного учения, выраженную в неприличной, унизительной форме (к примеру, с употреблением мата) - то есть под действие данной статьи не должно подпадать выражение мнений, взглядов, суждений, даже публично и среди верующих и продиктованных неприятием к какому-либо религиозному учению, но выраженных в «приличной» форме, а также не несущей признаков явного неуважения к обществу, ненарушающей общепризнанных норм и правил поведения. Таким образом, важно установление наличия обоих признаков в совокупности – и явного неуважения к обществу и, одновременно, оскорбления религиозных чувств верующих. Обязательным также является установление прямого умысла и цели «оскорбления религиозных чувств верующих». Нынешняя редакция ст. 148 Уголовного кодекса должна подлежать немедленному видоизменению, поскольку данные законодательные недочеты повлекут существенные трудности для правоприменителя. Предлагается возможным сформулировать ст. 148 в следующей редакции: «Статья 148. Нарушение законодательства о свободе совести и вероисповеданий. Воспрепятствование законным формам реализации права на свободу совести и вероисповеданий, наказывается штрафом в размере до 100 тысяч рублей. Нарушение положений законодательства об отделении религиозных организаций от государства, наказывается штрафом в размере до пятисот тысяч рублей. Деяния, предусмотренные частью 1 или 2 данной статьи, совершенные: А) лицом с использованием своего служебного положения; Б) с применением насилия или с угрозой его применения, наказываются штрафом в размере до миллионы рублей, с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до двух лет». Текст публикуется из источника: ФЕДОТОВА Ю.Е., fedotovaje@mail.ru Кафедра уголовного права; Уральский государственный юридический университет, 620137, г. Екатеринбург, ул. Комсомольская, 21 ОСКОРБЛЕНИЕ РЕЛИГИОЗНЫХ ЧУВСТВ ВЕРУЮЩИХ И УГОЛОВНЫЙ ЗАКОН: РАБОТА НАД ОШИБКАМИ ЮРИДИЧЕСКАЯ НАУКА И ПРАВООХРАНИТЕЛЬНАЯ ПРАКТИКА LEGAL SCIENCE AND LAW ENFORCEMENT PRACTICE YURIDICHESKAYA NAUKA I PRAVOOKHRANITEL’NAYA PRAKTIKA 2016 N 1 (35) стр.199 Реферат. Анализируются изменения, внесенные в Уголовный кодекс Российской Федера- ции Федеральным законом «О внесении изменений в статью 148 и отдельные законодательные акты Российской Федерации в целях противодействия оскорблению религиозных убеждений и чувств граждан» в связи с нашумевшим делом «Пусси Райот». Исследуются дефекты редакции статьи, дается разъяснение оценочных категорий, объясняется несоответствие отдельных ее по- ложений правилам логики и юридической техники, обосновывается необходимость изменения формулировки нормы. Указывается на отсутствие в российском законодательстве федераль- ного уровня определений понятий, необходимых для адекватного и справедливого норматив- но-правового регулирования отношений, связанных с религиозной сферой человеческой дея- тельности. Предлагаются авторские определения понятий «публичность», «религиозное учение», «верующие», «религиозные чувства», «оскорбление религиозных чувств верующих». Говорится о необходимости совершения деяния с прямым умыслом и определенной целью, а именно по- средством «оскорбления религиозных чувств верующих», поясняются сложности, связанные с наличием оценочных, не разъясненных категорий, которые неизбежно должны возникнуть в де- ятельности правоохранительных органов (следствия, прокуратуры, суда) при установлении нали- чия или отсутствия данной цели для объективного, полного и беспристрастного расследования, рассмотрения уголовного дела, а также вынесения законного, обоснованного и справедливого судебного решения. Предлагается новая редакция рассматриваемой статьи, устанавливающей уголовную ответственность за нарушение законодательства о свободе совести и вероисповеда- ний в виде воспрепятствования законным формам реализации права на свободу совести и веро- исповеданий и нарушения положений законодательства об отделении религиозных организаций от государства. Ключевые слова: уголовный кодекс; верующие; религия; оскорбление; религиозные чув- ства; публичные действия. INSULTING RELIGIOUS FEELINGS OF BELIEVERS AND THE CRIMINAL LAW: CORRECTION OF MISTAKES Abstract. The changes made to the RF Criminal Code by the Federal law “On amendments to article 148 and certain legislative acts of the RF to counter insulting religious beliefs and feelings of citizens” in connection with “Pussy Riot” case are analyzed. The defects of the article’s wording are studied, evaluation categories are explained, discrepancy between its individual provisions and the rules of logic and legal technique is analyzed, the need to change the wording of the norm is proved. The author indicates the lack of definitions of the concepts necessary for an adequate and fair legal regulation of relations connected with the religious sphere of human activity in the Russian federal legislation. The author’s definitions of “publicity”, “religious doctrine”, “believers”, “religious feelings”, “insulting religious feelings of believers” are proposed. The necessity of committing the act with deliberate intent, namely, by “insulting religious feelings of believers” is described. The author analyzes the difficulties connected with evaluation categories (which aren’t explained) that should inevitably arise in law enforcement agencies’ activities (investigation, prosecution, court) when establishing the presence or absence of such intent for the objective, complete and impartial investigation of the criminal case and criminal proceedings, as well as passing a lawful, reasoned and fair court decision. A new wording of the considered article, establishing criminal liability for violation of legislation on freedom of conscience and religion by preventing legal forms of realization of the right to freedom of conscience and religion, as well as on separation of religious organizations from the state, is proposed. Keywords: Criminal code; believers; religion; insult; religious feelings; public actions. Источник: http://zdravomyslie.info/5-news/471-problemnye-voprosy-tolkovaniya-stati-148-ugolovnogo-kodeksa-rossijskoj-federatsii
×

Важная информация