• Объявления

Таблица лидеров


Популярные публикации

Отображает публикации с лучшей репутацией с 07/23/17 во всех приложениях

  1. 2 points
    Михаил Виноградов. Внутренний туризм — дело опасное Как-то, гуляя по нижегородскому кремлю, озадачился вопросом: а чего, собственно, нижегородцы и прочие «ополченцы» потащились освобождать Москву от поляков? Им-то какая радость? Даже сам себе удивился: когда готовился к кандидатским минимумам на истфаке (как раз по теме смутного времени), таким вопросом не задавался — мол, освободительное движение, национальный подъем, клуб 4 ноября и все такое. А собственно банальные политологические вопросы о целях, интересантах, спонсорах этих всех ополчений как-то и сам себе не задавал, и у других не встречал. Полез смотреть по интернетам — тоже все глаза в сторону отводят и избегают про это рассуждать и дадумывать. То ли реально православные против неправославных, то ли геополитика (Поволжье против охотно присягнувшего Лжедмитрию северо-запада и северо-востока), то ли общая турбулентность в польско-московско-тушинских элитах… Так и не нашел ответа. Я все это к тому, что вредное и опасное это дело — внутренний туризм. Начинаешь размышлять и вопросы сам себе задавать… Михаил Виноградов, политолог Источник: https://m.rosbalt.ru/amp/posts/2017/07/28/1634480.html
  2. 1 point
    В.Ф. Чеснокова писала так: Это ошибочное мнение. Понятие "православный" предполагает наличие одних признаков и отсутствие других (Чеснокова заостряла внимание на градациях признаков, плавности перехода между ними, отказываясь рассматривать "критические точки" спектра признаков). Если у человека нет признака, который должен быть, или есть признак, которого не должно быть, то его православная самоидентификация ложна. Возможность такой проверки - это не выдумки каких-то радикальных социологов-атеистов, а мнение христианского святого, Отца и Учителя Церкви, великого каппадокийца: "если кто принимает на себя имя Христово, но того, что умопредставляется с этим именем, не являет к жизни, — ложно носит это имя" (святитель Григорий Нисский, "К Армонию о том, что значит звание «христианин»"). Таким образом, проверить православность респондента можно. Далее, наука исследует объект на основе принципа сомнения в нём, в своих методах исследования и гипотезах об объекте. Если социология религии - наука, и социология православия - вид социологии религии, то учёный подвергает сомнению православность респондента независимо от того, что об этом думают верующие социологи, чиновники, публицисты и т.д. Таким образом, проверить православность респондента должно. Если проверить православность респондента можно и должно, то это будет сделано, и остановить это никто не способен.
  3. 1 point
    Поздравляем Елену Мирановну Мчедлову с днём рождения! Пусть Ваши доклады всегда вызывают интерес у аудитории! Пусть сегодняшний день принесёт Вам радость!
  4. 1 point
    Поздравляем Елену Ивановну Пронину с днём рождения! Желаем всяческих успехов на жизненном пути, радостного настроения и приятных цветов!
  5. 1 point
    Прошла V Минская религиоведческая конференция 10.05.2017 At 20:37 20-22 апреля 2017 года в Минске состоялась V Международная научно-практическая конференция «Религия и история». За время подготовки этого мероприятия было получено более 200 заявок на участие, из которых конкурсный отбор и рецензирование прошли и были утверждены Оргкомитетом около 170 докладов. Рабочими языками конференции были русский и английский, а также немецкий с синхронным переводом. В работе конференции приняли участие более 170 ученых из 14 стран: Беларуси, Польши, России, Украины, Германии, Эстонии, Чехии, Румынии, Азербайджана, Армении, Казахстана, Кыргызстана и др. С докладами выступили четыре специально приглашенных профессора из Халле-Виттенбергского университета им. Мартина Лютера (Германия). В ходе работы первого дня конференции была организована прямая трансляция пленарного заседания на YouTube канале. На открытии конференции с приветственными словами выступили первый проректор Института теологии протоиерей Олег Голубев; первый проректор Минской духовной академии иерей Владимир Долгополов; декан факультета философии и социальных наук БГУ В.Ф.Гигин; декан исторического факультета БГУ А.Г.Кохановский; профессор теологического факультета Халле-Виттенбергского университета им. Мартина Лютера Е.-И.Вашке; представитель Архиепископа Евангелическо-Лютеранской Церкви России и СНГ в Беларуси пастор В.Татарников; доктор философских наук, заведующий кафедрой филосо­фии религии и религиозных аспектов культуры Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета К.М.Антонов, председатель МОО «Христианский образовательный центр им. свв. Мефодия и Кирилла» иерей Святослав Рогальский и другие. Пленарное заседание конференции прошло в четыре этапа и завершилось презентацией печатных изданий. В рамках пленарного заседания были заслушаны следующие доклады участников: Шорх Стефан (Schorch Stefan) (Халле, Германия) Протестантская библейская герменевтика в современных немецких церквях (Protestantische Bibelhermeneutik in den deutschen Kirchen heute); Данилов Андрей Владиленович (Минск, Беларусь) Христианская вера и духовный кризис XX века: поиск ответа православной и протестантской теологией; Смирнов Михаил Юрьевич (Санкт-Петербург, Россия) Объект и субъект религиоведения — транзит из истории в современность; Костылев Павел Николаевич (Москва, Россия) Аисторизм в религиоведении: истории тенденций и перспективы; Островская Елена Александровна (Санкт-Петербург, Россия) «Левиафан» в свете социологии религии; Антонов Константин Михайлович (Москва, Россия) Изучение религии в русской религиозной мысли: психологические аспекты; Халиков Руслан Халикович (Киев, Украина) Характерные черты контрсекулярной религиозности. На презентации печатных изданий, прошедшей по окончании пленарного заседания, ответственный секретарь редакционной коллегии научного журнала «Религиоведческие исследования» Ксения Колкунова представила последний номер журнала «Священное: понятие и феномен», посвященный 100-летнму юбилею выхода знаменитого труда Рудольфа Отто «Священное». Также белорусским поэтом и переводчиком Игорем Куликовым была сделана презентация его перевода с санскрита первой мандалы «Ригведы» на белорусский язык. Далее были представлены различные издания Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета, альманах Свято-Филаретовского института «Свет Христов просвещает всех», издаваемый Молодежной ассоциацией религиоведов (Украина) журнал «Религиоведческие очерки» и др. В рамках работы конференции были реализованы следующие секции, в работе которых отразился междисциплинарный характер религиоведения: Специальная секция к 500-летию Реформации: «Протестантизм в истории европейской культуры», Круглый стол «Философские метаморфозы православной и протестантской теологии», История религии, Культурология религии, Социология религии, История религиоведения, Нетрадиционная религиозность в исторической перспективе, Антропология религии, Философия религии, Психология религии, Феноменология религии. Работа секций и панелей конференции проходила во второй и третий дни конференции (21-22 апреля). Так как в 2017 году во всем мире отмечается 500-летие Реформации – данному событию на конференции была посвящена специальная секция «Протестантизм в истории европейской культуры», которая завершилась круглым столом на тему «Философские метаморфозы православной и протестантской теологии». Модератором секции и круглого стола выступил кандидат философских наук протоиерей Сергий Мовсесян. В работе пленарного заседания, указанной секции и круглого стола принимали участие представители лютеран Беларуси Владимир Татарников, Ольга Штокман и Евгений Абакумов. В докладах, заслушанных на данной секции и круглом столе, раскрывались различные аспекты присутствия лютеранского наследия в истории европейской культуры: юридический, философский, культурологический. Особый интерес вызвало обсуждение современных судеб христианского богословия, проблемы которого во многом порождены в контексте европейской протестантской теологии. Секция «История религии» была разделена на шесть тематических панелей: «Религии древнего мира и античности. Национальные религиозные традиции», «Междисциплинарные проблемы истории религии», «Христианство в средние века и новое время», «Исламоведческие исследования», «Религия между мифом и историей» и «Современное христианство». Работа всей секции проходила в аудиториях Исторического факультета БГУ в течение второго дня конференции – 21 апреля. Модератором панели «Религии Древнего мира и античности. Национальные религиозные традиции» был кандидат исторических наук П.Д.Ленков (РГПУ им. А.И.Герцена). В работе секции приняли участие исследователи из Минска, Москвы, Санкт-Петербурга, Киева, Баку, Еревана. Часть докладов была посвящена дохристианским верованиям народов, принявших христианство, и доисламским верованиям народов, принявших ислам. Были заслушаны доклады о доисламских верованиях в Азербайджане (М.Т.Пашаева, АГЭУ, ИАЭ НАН Азербайджана), об особенностях культа солнца в древней Армении (П.А.Барсегян, ЕГУ), о концепции судьбы в скандинавской языческой традиции (А.И.Рома, КНУ им. Тараса Шевченка). Другая часть докладов была посвящена истории национальных религий: индуизма — доклад о значении инклюзивистских структур в мифологическом образе Парашурамы (А.С.Иванова, ПСТГУ), зороастризма — доклад о содержании реформы Заратуштры (А.С.Миксюк, АУПРБ), даосизма — о покаянии и исповеди в позднем даосизме школы Цюаньчжэнь (П.Д.Ленков, РГПУ им. А.И.Герцена). Еще один доклад был посвящен античным критикам христианства, в частности Цельсу (Л.В.Шнайдер, МГУ имени М.В.Ломоносова). Все доклады вызвали значительный интерес аудитории, слушатели задавали докладчикам вопросы, которых было бы еще больше, если бы не лимит времени. Модератором панелей «Междисциплинарные проблемы истории религии» и «Исламоведческие исследования» выступил П.Н.Костылев, старший преподаватель кафедры философии религии и религиоведения философского факультета МГУ имени М.В.Ломоносова. На панели посвященной междисциплинарным проблемам истории религии было сделано пять докладов. Интересной презентацией о религиозном ландшафте Екатеринбурга поделился Дмитрий Бахарев (Екатеринбург, Россия), ему сродни стал совместный доклад Адалят Абдиевой и Шукюфы Джабаровой (Баку, Азербайджан), посвященный, в свою очередь, поликонфессиональному Азербайджану. Проблема конструирования надрелигиозной национальной идентичности в Египте стала предметом исследования Германа Крылова (Москва, Россия). Синкретический культ Шивы-Будды в средневековой Индонезии, о котором рассказал Сергей Чистяков (Кострома, Россия) и сравнение католицизма и религиозной системы «Игры Престолов», с которым выступил Максим Тимошков (Москва, Россия), тематически завершили работу этой предельно междисциплинарной панели. Панель, посвященная исламоведческим исследованиям, включала 6 докладов. Павел Костылев (Москва, Россия) прочитал доклад о сложных антропологических контекстах в Коране, прот. Александр Пронин (Минск, Беларусь) поделился опытом систематического описания исламского мистицизма. Вероника Цибенко (Ростов-на-Дону, Россия) рассказала о процессах тюркизации ислама в Турции, Ислам Течиев (Симферополь, Республика Крым) представил сообщение о роли алавизма в Гражданской войне в Сирии. Последние доклады секции образовали тематический блок: Ирина Сынкова (Минск, Беларусь) представила исследование библейского текста в одном из китабов, написанных на польско-белорусской мешанке, в то время как Анна Ксьонжек (Краков, Польша) поделилась интересными данными по истории татарской общины в Польше. Работу секции «Культурология религии» можно условно разделить на две части. Доклады в первой части секции касались проблемы символической, визуальной и медийной интерпретации религии в ее историческом аспекте и современной ситуации. Александра Топорова, к примеру, говорила о символике дерева в литературе и иконографии ранних христиан, Василий Непряхин посвятил свой доклад термину «полемика» в описании духовных споров XVII века, Игорь Крупник рассмотрел проблему танатологии и ее репрезентацию в современных социальных сетях. Во второй части секции были представлены доклады, посвященные проблеме отображения религии в современной популярной и телевизионной культуре. Павел Носачев рассматривал взаимосвязь оккультизма и рока, Ирина Каплан, Ольга Муха и Адам Добжински анализировали специфику представления религии в телевизионных сериалах. Два завершающих доклада этой части секции – Виктории Кришмарел и Ирины Ивановой — были связаны с проблемой религиозного образования. Третья заключительная сессия секции «Культурология религии» была посвящена общекультурным вопросам: проблеме социально-экономического учения в христианстве (Константин Голубев, Анатолий Погасий, Марина Казимирук); особенностям взаимодействия экономических и культурных институтов в религии (Роман Артемов, Иван Забаев, Сергей Иванов). Резюмируя итоги секции, можно констатировать большой интерес современных исследователей к визуальным и медийным проблемам в религиоведении – в современной ситуации религиозные аспекты культуры стали «звучать» совершенно по-новому, учитывая специфику их ретрансляции на телевидении и в сети Интернет, в особенности в социальных сетях. Это новое звучание требует особого понимания и прочтения исследователями. Результаты бурных секционных обсуждений убедительно доказывают, что тематика культурологического прочтения религии является особо актуальной и затребованной и находится в процессе создания собственной методологии, позволяющей более подробно анализировать процессы, происходящие с религией в современном мире. Всего на секции было заслушано 17 докладов из России, Украины, Кыргызстана и Беларуси. Заседание секции «Социология религии» проходило в три периода в рамках одного дня – 21 апреля. Модераторами и идейными вдохновителями секции выступили С.Г.Карасева и Е.А.Островская. В секции приняли участие ученые из разных стран – Беларуси, России, Украины, Польши. Рабочим языком секции был русский язык. Заседание было разделено на три периода, каждый из которых увенчивался кофе-брейком со свободной дискуссией в кулуарах. В первом периоде заседания прозвучали доклады, темы которых представляют собой новые для социологии религии развороты. Так, С.Г.Карасева поделилась промежуточными результатами коллективного долгосрочного проекта теоретической концептуализации многомерного социологического изучения феномена кроссконфессиональной религиозности. Отмечу, что в данном исследовании поставлена сложная задача принципиального обновления методологического репертуара социологии религии. Содоклад Е.И.Гришаевой и В.А.Шумковой был посвящен авторскому прочтению новой для социологии религии темы digital analysis: они представили анализ результатов проведенного дискурс-анализа православных СМИ в перспективе выявления ключевых ценностных паттернов и идеологем. Доклады Д.В.Брилева, Д.Чакон-Тральски, Б.Плишка сфокусировались на выявлении социокультурных инноваций в институциональном и организационном оформлении ислама локального и транснационального. Так, Д.В. Брилев поделился с коллегами своими первыми шагами в анализе транснациональной сети джамаата аль-Ахбаш; Д.Чакон-Тральски и Б.Плишка презентировали различные ракурсы исследования процессов конверсии в ислам на территории Польши. Принципиально отметить, что проведенные авторами докладов собственные исследования блогов, интернет сайтов и интернет СМИ позволил каждому из них сделать некоторые выводы, продвигающие вперед тематику социологии конверсии и самое исследования сообществ-конвертитов. Во втором периоде секции прозвучали доклады, всецело посвященные количественным исследованиям православия, проводимым учеными-социологами Лаборатории «Социологии религии» ПСТГУ, – Е.В.Пруцковой, Е.А.Мелкумян, К.В.Маркина, Н.Н.Емельянова. Следует отметить, что доклады коллег из ПСТГУ как всегда отличались тщательно собранной эмпирической базой, надежно верифицированными выводами и богатейшим аналитическим материалом. Аудитория секции имела уникальную возможность познакомиться с новейшими разработками московских коллег, как в области прикладного анализа актуальнейших общественных проблем в сфере религиозного дискурса, так и в области социологического анализа религиозной повседневности россиян. В третьем периоде секции были доклады по разнообразным актуальным направлениям социологии религии. В своем докладе А.Б.Алиева рассмотрела одну из острейших проблем – специфику теоретического, методологического и прикладного социологического исследования православия в РФ. В фокусе рассмотрения оказался тезис о парадоксальности российской социологии религии, которая казалось преимущественно сосредоточена на изучении православия, а меж тем изучено оно фрагментарно, обобщения по количественным исследованиям презентируют лишь кейсы. Не менее провокативным стал и доклад М.В.Шилкиной, наглядно продемонстрировавшей в своем анализе тот факт, что гражданские инициативы православных братств следует изучать как неотъемлемый сектор активности российского гражданского общества. Анализ различных аспектов проблемы религиозного фундаментализма лег в основу докладов Д.А.Головушкина и Г.А.Шутова. В.К.Борецкая представила доклад по религиозным установкам студенческой молодежи Гомельщины, причем сконцентрировалась на анализе влияния эти установок на повседневные практики юношества. Тематика пересечения дискурсов религиозной и семейной подсистем общества прозвучала в докладах Е.О.Беликовой и О.Н.Борисовой. Беликова поделилась с коллегами результатами своего долгосрочного биографического изучения религиозной идентичности в смешанных браках. Борисова продемонстрировала анализ результатов прикладного исследования сообществ православных многодетных матерей, сети связей, возникающих в их взаимодействии внутри приходов. Весьма интересными оказались и заключительные два доклада секции – Е.В.Родионовой и А.В.Тетерина. Родионова поделилась с коллегами своим анализом результатов телефонного опроса жителей Санкт-Петербурга в перспективе отождествления границ их религиозной и общественной толерантности, а также зон потенциальной напряженности. Тетерин ознакомил аудиторию с проводимым им исследованием практики европейских судов по вопросам права на свободу совести в контексте актуальных процессов модификации этнического и конфессионального ландшафтов Европейских государств. Каждый из докладов длился 20-25 минут, после чего имела место дискуссия, как правило, пролонгированная кофе-брейками. В заключение заседания участники высказали свое коллективное одобрение результатами работы секции. В рамках секции «История религиоведения» проходило три панели («Исследование религии в дореволюционной России», «Советское религиоведение», «Теории и подходы в истории религиоведения»), модерируемые киевским религиоведом О.С.Киселевым. Три доклада Дионисие Либони (Румыния), Натальи Кузнецовой и Бориса Сажина (Россия), Анны Маточкиной (Россия) были прочитаны в первой панели «Исследование религии в дореволюционной России». Хотя речь шла о совершенно разных исследовательских проектах, всех их объединял не чисто научный интерес, а преследование определенных идеологических целей: обслуживание интересов государства – поиск потенциальной опасности внутри и снаружи страны; поиск в религиозных группах образца для подражания всего российского общества; апологетические и миссионерские задачи. Три последующих доклада касались более идеологизированного периода – советского – в истории исследования религии, но в самих докладах речь шла не об этом. О развитии советской психологии религии, заимствование идей и текстов украинскими научными атеистами у российских коллег, а также случаи употребления слова «религиоведение» в академическом сообществе советской Украины на панели «Советское религиоведении» говорили соответственно Елена Орел (Россия), Анна Мария Басаури Зюзина (Украина) и Олег Киселев (Украина). Наконец, третья панель «Теории и подходы в истории религиоведения» была наиболее разнообразной: Хенрик Хоффманн (Чехия) сделал обзор употребления названия нашей дисциплины (Science of Religion, History of Religions, Study of Religion и т.д.) в западном религиоведении, Ксения Колкунова (Россия) говорила о дискурсивных подходах как новом направлении в религиоведении и призывала участников конференции активно ими пользоваться; а Ирина Иванова (Киргизия) рассказала о развитии религиоведческого образования в Киргизии. В общей сложности на секции было зачитано девять докладов десятью участниками из пяти разных стран. Модератором и идейным вдохновителем секции «Нетрадиционная религиозность в исторической перспективе» выступил кандидат социологических наук В.А.Мартинович. В своем докладе он рассказал о проводимых им исследованиях по теме «Нетрадиционная религиозность и печатные СМИ», результаты которых впоследствии составят существенную часть второго тома из серии монографий «Материалы к изучению нетрадиционной религиозности». Койва Маре (Эстония) рассказала об истории и деятельности известного эстонского утопического культа Лиллеору. Особенностям самоидентификации последователей славянского неоязычества, образу их лидеров и гастрономическим предпочтениям были посвящены доклады Романа Шиженского (Россия), Алексея Гайдукова (Россия) и Екатерины Суровегиной (Россия). Об истории внутрицерковного сектантства в БССР в период 1929 – 1939 гг. рассказала Анна Калинина. Анализу истории становления представлений о феномене нетрадиционной религиозности в католической церкви рассказал Сергей Аношко (Польша). Проблематике определения понятия Нью-Эйдж в трудах отечественных и западных исследователей был посвящен доклад Юлии Андреевой (Россия). Анализу личностных особенностей лидеров НРД был посвящен доклад Степана Воропая (Беларусь). В общей сложности на секции было зачитано девять докладов девятью участниками из четырех стран (Эстонии, Польши, России и Беларуси). Работа секции «Антропология религии» проходила во второй день конференции. В рамках секции была сформирована одна панель «Антропология религии: пространства, практики, коммуникации», в которую вошли четыре доклада. Модерировала дискуссию московский религиовед – К.П.Трофимова. Выступления участников были посвящены исследованию различных аспектов коммуникации между человеком и мифологическими персонажами, персонажами библейской традиции в рамках вотивных практик (Диана Кикнадзе «Мотив «сделки» и «откупа» мирянина с буддийским божеством в японском простонародном буддизме по материалам сборника жанра сэцува «Удзи сюи моногатари», (XIII в.)»; Владимир Лявшук «Болезнь, смерть и чудо исцеления в нарративе гродненских иезуитов во второй половине XVII в»), специфике формирования конфессиональных сообществ в местах лишения свободы (Павел Скрыльников «Аспекты самоорганизации неоязычников-родноверов в местах лишения свободы»), а также особенностям локализации, конструирования традиции религиозного паломничества (почитания священных локусов) на примере создания домашних и общественных святилищ («Традиции святости: текке/текия в сакральном ландшафте цыганского махалля на Балканах»). Каждое сообщение влекло за собой череду вопросов, дополнялось уточнениями и расширялось благодаря обмену интерпретациями. Так, например, развернулась дискуссия вокруг интерпретации практики переписывания «Сутры Лотоса», а именно функции данного действия (в том или ином контексте) и сохранившихся свидетельств о контроле за правильным его исполнением (сообщение Дианы Кикнадзе). В докладе Павла Скрыльникова особое внимание аудитории привлекла практика перехода в общину неоязычников-родноверов последователей других конфессий, а также характер и система связей между общинами, сформированными в различных местах заключения на территории России. Особенности связей и взаимоотношений между духовными авторитетами и ритуальными специалистами обсуждались в связи с докладом Ксении Трофимовой. Секция «Философия религии» проходила после обеда 21 и днем 22 апреля в аудиториях Института теологии. Модератором секции был доктор философских наук К.М.Антонов. В работе секции приняли участие исследователи из Минска, Москвы, Санкт-Петербурга, Познани, Гродно и Владимира. Доклады, прозвучавшие на секции, можно разделить на две группы: в одних рассматривались те или иные проблемы философии религии, в других — те или иные аспекты философии религии конкретных мыслителей. Доклады первой группы акцентировали исторические аспекты формирования современной религиозной ситуации: этические аспекты экуменического движения (прот. Вл. Шмалий, ОЦАД), роль секуляризации (Е.Б.Тимерманис (СПбГПУ), ранние этапы истории понятия «религия» в русском языке (Е.И.Аринин, ВлГУ им. Столетовых), исторические аспекты становления новых форм атеизма (М.А.Можейко, БГУКиИ), «истоки и смысл феномена «бедной веры»» (С.В.Полякова, МГУ), а также теоретические аспекты соотношения философии религии и религиозной философии (О.А.Бокова, ЛГУ им. А.С.Пушкина). В докладах второй группы главными героями стали: Вяч.И.Иванов (Н.А.Коренева, ПСТГУ), Ф.Д.Э.Шлейермахер (А.В.Беляева, ВШЭ), Л.Н.Толстой (О.Вавжиняк, Познаньский университет), С.Л.Франк и Э.Левинас (Д.А.Ченцова, ПСТГУ), К.Ранер (И.С.Рождественская). Многие доклады вызвали оживленную дискуссию, в которой, наряду с докладчиками и модератором, принимали участие д.соц.н. М.Ю.Смирнов, к.филос.н. Г.Е.Боков и другие коллеги. Работа секции «Психология религии» проходила в последний день работы конференции 22 апреля. Секция была проведена при участии Научного центра Современной психологии религии ПСТГУ и при поддержке Российского фонда фундаментальных исследований. На первой части секции выступали авторы эмпирических исследований в области психологии религии, вторая часть была посвящена теоретическим вопросам этой науки. На первой панели Алексей Двойнин (Москва, Россия) говорил о контурах конструктивистской парадигмы в психологии религии; Ирина Буланова и Александр Чернов (Волгоград, Россия) о своем новом исследовании религиозных норм обыденного сознания. Прикладные исследования Дарьи Чумаковой и Михаила Чумакова (Курган, Россия) посвящены проблемам субъективного благополучия и копинга стресса и взаимосвязи религиозности и социального конфликта. Эльвира Хайбулина (Таганрог, Россия) рассказала об особенностях системы представлений о мире православных с внешней и внутренней религиозной ориентацией, а Игорь Володин (Минск, Беларусь) о мотивации и установках учащихся высших духовных учебных заведений Республики Беларусь. Вторая панель имела теоретико-методологический характер. Ее открыл доклад Леонида Борисова (Москва, Россия) о кросс-культурных исследованиях религиозного обращения. Дарья Ченцова рассказала о специфике исследований личностной религиозности современных мирян, практикующих исихазм. Завершилась панель двумя докладами по истории психологии религии в России – Павела Костылева (Москва, Россия) о работе Д.Г. Коновалова и Ксении Колкуновой (Москва, Россия) об исследованиях бессодержимостью. Работа секции в очередной раз подтвердила, что психология религии – активно развивающаяся междисциплинарная область исследований, обладающая большим потенциалом. Модератором секции «Феноменология религия» выступил М.А.Коденев. Работа секции проходила в последний день конференции – 22 апреля, на секции выступило восемь человек. Особенно были отмечены А.И.Зыгмонт и В.В.Сериков, которые выступили с докладами «Временное и историческое измерения в теориях сакрального Ж.Батая, Р.Кайуа и Р.Жирара» и «Будда как Аватара Вишну». Также на секции присутствовали люди, которые не выступали с докладами. Всего на секции присутствовало около двадцати человек. Докладчикам отводилось 20 минут для выступления, этого времени хватало не всем, однако было достаточно для обсуждения и вопросов аудитории. *** Прошедшая конференция является уже пятой в серии Минских религиоведческих конференций, которые проводятся раз в два года кафедрой религиоведения Института теологии БГУ при активной поддержке кафедры философии культуры факультета философии и социальных наук БГУ. В организационный комитет конференции входят профессиональные религиоведы из Беларуси, России и Украины. В этом году наряду с основными организаторами – Институтом теологии БГУ, факультетом философии и социальных наук БГУ, а также российскими и украинскими высшими учебными заведениями и научными учреждениями, мероприятие поддержали такие структуры Белорусского государственного университета как Ректорат БГУ, факультет международных отношений, исторический факультет, а также кафедра апологетики Минской духовной академии. Одним из спонсоров конференции выступил Христианский образовательный центр имени свв. Мефодия и Кирилла. По итогам работы V Международной научно-практической конференции «Религия и история» планируется издание сборника, который ориентировочно выйдет в печать в октябре 2017 года. После работы конференции состоялось рабочее собрание организационного комитета, на котором обсуждались организационные вопросы прошедшей конференции, высказывались пожелания минским организаторам. Также было принято рабочее название следующей Минской религиоведческой конференции – «Религия и коммуникация». http://religious.life/2017/05/religion-and-history/
  6. 1 point
    «Новой религиозности, в том числе нетрадиционной, найдётся место при любом миропорядке» – интервью с Артёмом Тюриным. Артём Игоревич Тюрин — религиовед, правозащитник, главный редактор портала о религии о религиоведении «Религиозная Жизнь» и правозащитного Интернет-ресурса Human Rights MEDIA; специалист по древнеегипетской религии, исследователь новых религиозных движений. Вильям Шмидт: Уважаемый Артём Игоревич, прежде всего – поздравляю Вас со Всемирным днем религии . В контексте этого дня хотел бы поговорить с Вами о религии и религиозном факторе – вызовах, которые окажутся уже в ближайшее время базовыми, а какие второстепенными и незначительными, что будет первостепенным для религиозной сферы и что для религиоведения. Артем Тюрин: Большое спасибо, уважаемый Вильям Владимирович, за поздравления и эту возможность поделиться своими мыслями. Если позволите, хотел бы сразу заметить, что общество, в основном, реагирует не столько на религию, сколько на социально-политические шаги, предпринимаемые последователями (в том числе и самопровозглашёнными) религиозных объединений и организаций. К сожалению, именно это, зачастую, оказывается основным фактором, формирующим отношение к религии. То же касается и религиоведения – думается, мы все имели возможность убедиться в этом на протяжении прошлого года. – Пусть в этом году всё будет иначе. В.Ш.: Согласен – пусть. Артём Игоревич, итак, в последнее время, с учетом особой черты в русском характере – его эсхатологических акцентуаций, можно услышать много различных обеспокоенностей и даже толков в связи со 100-летием Революции, хотя вот уже более 25 лет мы живем в новой формационной реальности и многое в умонастроениях должно было бы перемениться. В данном случае и в этом контексте видится уместной постановка вопросов с высоким уровнем категоричности – а мы имеем более-менее четкое представление о том, в каких условиях, в какой реальности мы – российское общество – находимся и каким понятийно-категориальным аппаратом оперируем, чтобы это адекватно понять, описать? А.Т.: Помимо черты характера, есть ещё и попытка отыскать закономерности в ходе истории. Скажем, уже не один век подряд в российской истории на вторые их десятилетия приходились потрясения и войны. Так случилось и в этот раз – к несчастью, идёт война. И я даже не столько Сирию имею в виду, сколько Украину. Ещё одно сходство с событиями вековой давности – массовая эмиграция. Уже ни в Европе, ни в Северной Америке не найти городка, где бы не было людей, для которых русский язык – родной. Следует ли нам исключить их из понятия российского общества? И если да, то придётся делать и обратный шаг – включить в него всех иммигрантов, которые в большинстве своём никакой прошлой советской формации при жизни не застали. Говорю об этом к тому, что едва ли, на мой взгляд, удастся что-то из прошлого всерьёз воспроизвести внутри России – нынче принципиально иные информационные реалии и совсем иной этнический состав. Так что у нас «строится» -получается что-то совершенно иное, да и влияние на общество религии и Церкви, которым сейчас уделяется большое внимание, носит отнюдь не «советский характер». Представляется, что и фактор различий в мировоззренческих, социально-политических установках поколений менее других учитывается в попытках обобщить и представить российское общество – вектор его движения. По сути, векторов много в силу серьёзной идеологической разобщённости. В такой ситуации всегда есть риск гражданской войны, прямо как сто лет назад, поэтому в объявлении вот этого, особого, с позволения сказать, «патриотизма» национальной идеей читается послание, мол, нам здесь нужны только те, кто готов чуть ли не последнюю рубашку с себя снять ради того, чтобы все нас боялись; остальным же – границы открыты… — пока что открыты. Однако, этот план не спешит сбываться – уезжают многие, да, но больше тех, кого и не хотелось бы отпускать, но приходится. А самые недовольные почему-то остались; к ним и применяются иные меры. Но я начал о поколениях. В условиях глобализации выросло уже не одно поколение в условиях единого культурно-информационного потока, охватившего большинство стран мира. Нельзя сказать, что этот поток заложил какие-то специфические ценности – это ещё только предстоит определить, что именно он сделал. Но очевидно, что вот этот российский курс направлен на суверенность — против общемировых тенденций и, на мой взгляд, ошибаются те, кто утверждает, что можно спрогнозировать его последствия в том числе за счет ограничений – фильтрации или полного отключения новых поколений, которые к нему привыкли. (Сейчас постоянно замеряют общественное мнение, но это вряд ли хоть чем-то поможет… — выросшие поколения уже стали другими, а скоро и реальность начнет трансформироваться под их потребности и способы видения). В.Ш.: Артём Игоревич, обеспечить давление и скорректировать социокультурные практики индивида и группы, да и общества в целом, можно не прибегая к насилию – элементарными политико-правовыми инструментами, но тот факт, что реальность начнет активно трансформировать с увеличением доли пока еще молодого поколения в процессы социально-политического воспроизводства – несомненен. Если позволите, частный – уточняющий вопрос: какой урок и/или вывод из истории нашего Отечества в ХХ в. для Вас может быть главным(м) и какой второстепенный, второго или третьего порядка? А.Т.: Для меня, прежде всего, представляется показательным, какое количество противников советская система умудрилась создать внутри себя при всей пропаганде и информационной изоляции. Нет, я не говорю, что ей следовало бы лучше их выискивать и нейтрализовать – ни в коем случае! Я вижу в этом не только то, что сама система не подходит стране – культурным, социальным укладам, но и то, что общество привыкло маскировать свои подлинные убеждения. Полагаю, что эта привычка никуда не делась и сейчас. Люди привыкли приспосабливаться и жить в ожидании, что завтра власти снова осложнят им жизнь и придётся приспосабливаться к новым условиям. И надо отдать должное – эти ожидания власти умудряются оправдывать. В.Ш.: Уважаемый Артём Игоревич, коллеги, следящие за интернет-публикациями, знают Вас как автора статей, посвящённых проблемам НРД. В этой связи хотелось бы поговорить вот о чём. Как известно, принцип, полагаемый в основание любой мировоззренческой доктрины (системы), включая и религиозную, предопределяет и модели организации – социальной и политэкономической, а также и формы, виды организаций низового, базового уровня. Выйдя на уровень тотальности – общества/государства, стабильность доктрины (ее укладные практики, культура) будет обеспечиваться системой права, а наиважнейшей задачей будет ее безопасность – подавление «конкурентов» – стремление к недопущению ситуации, чтобы иные доктрины стали системами – чтобы они вдруг не обзавелись собственной онтологией (метафизикой) и не наращивали культо-хозяйственные практики. В этой логике (тенденции), на наш взгляд, находятся поправки «пакета Озерова-Яровой», а вот избирательность правоприменительной практики говорит об обратном – о разбалансированности в понимании единства правового поля и пространства. Обращая внимание на совокупность событий в религиозной сфере страны, затронувшей по большей части её наиболее уязвимый сегмент – новые религиозные движения (НРД), как бы Вы определили происходящее – что это за явление? А.Т.: Есть такая иллюзия, что если иметь полный контроль над воспитанием и информацией, которую люди получают, то рано или поздно все получатся такими, какими нужно. Те, кто занимался полевыми исследованиями в религиоведении или читал их результаты, знают, что нередки случаи, когда люди часто ходят в церковь, ставят свечи, но в Бога не верят. Это как нельзя лучше иллюстрирует ограниченные возможности воспитания. Есть то, что человеку либо присуще, либо нет, и если нет, то ничего с этим не поделать. Мне представляется, что законодатели смотрят на НРД как на какую-то ошибку природы, которую, как сорняк, нужно выполоть и всё будет хорошо. В условиях религиозного многообразия пребывающий в духовном поиске человек выбирает ту систему взглядов, в которой ему наиболее комфортно. Лишённый этой возможности, он может и примет условную ортодоксию, но её трактовки не будут находить в нём отклика – будут его угнетать, заставлять чувствовать себя каким-то неправильным и, рано или поздно, приведут к классическому сектантству или еретичеству. Даже если законодательная и судебная системы прибегают за помощью к экспертам-религиоведам, что они могут с них спросить – лишить их поля исследования? Та же саентология, о которой так много говорят и пишут в последнее время, являет собой немаловажное для религиоведческих исследований явление, ведь это религиозно-философское учение пережило своего основателя и продолжает существовать без него уже довольно долгое время. Это – редкий случай, чем, на мой взгляд, он, в частности, и интересен. В.Ш.: В контексте означенных проблем обращает на себя внимание, если можно так сказать, «бездействие» Межрелигиозного Совета России, в состав которого, как известно, не входят НРД. Можно ли полагать, что представители традиционных религий не видят за этой столь вульгарной правоприменительной избирательностью угрозы в ограничении хозяйственных свобод и статуса своих религиозных объединений – ведь недалек тот час, когда Верховные или Конституционный Суды дадут рекомендации по итогам обобщения судебной практики? А.Т.: Вильям Владимирович, думается, что представителям традиционных религий не о чем беспокоиться, поскольку в современной России работает принцип quod licet Iovi, non licet bovi. Можно сколько угодно декларировать равенство всех перед законом, но, к несчастью, мы живём в иных реалиях. Очевидно же, что эти законы – «поправки Яровой-Озерова» – разрабатывались не для традиционных религий и конфессий – к ним и нет пока особых планов их применять. Может небольшие исключения и есть, но едва ли они грозят перерасти к нечто серьёзное. В.Ш.: Не менее деликатной и напрямую связанной с последним, частным, вопросом является проблема базовой дефиниции – что есть «религия», и это даже не в аспектах развития «модных» концептов секулярности-постсекулярности, постмодернизма и/или полионтологизма, «Бог умер» или «смерти автора» – нет. Очевидно, что религия, религиозное мировоззрение в широком смысле – это один из уровней мышления (сознания) наряду с мифологическим и сциентистским, а о ней, о религии как феномене, рассуждают как о субстанциональном… Но есть ли на деле то, что может лежать в основе того, что мы всё еще именуем религией, и даже институциализировали? Если допустить, что сегодня, как и 100 лет назад, Мир находится еще только у самого порога перед комнатой, где будет вестись дискуссия о принципах нового миропорядка, то в контексте этого разговора, как бы Вы определили, что такое Религия и, если не учитывать политическую спекулятивность (вечные/общечеловеческие ценности, «духовные скрепы»), благодаря чему или вопреки чему она сможет сохранить свое место в системе нового миропорядка? А.Т.: Я определяю религию как историческую связь человека с миром непознанного и многочисленные продукты этой связи. Историческая она потому, что концептуальное содержание представлений о священном переходили от религии более ранней к религии более поздней даже в тех случаях, когда такая связь отрицается. Многие недоумевают, мол, уже XXI век – почему же религия до сих пор существует? Всё просто: потому что до сих пор существует непознанное. Смерть – это непознанное. Содержание понятия Бог (которое именно с большой буквы) находится в сфере непознанного, поэтому, кстати, спор между теизмом и атеизмом, с моей точки зрения, не имеет смысла. Ну а священные предметы, писания и обряды – это как раз продукты, о которых говорится в определении. В плане соотношения познанного и непознанного меня очень вдохновляет ассоциация с айсбергом – его над и под водной частями; так что, каким бы ни был миропорядок, полагаю, религии всегда в нем найдётся место. А вот о мифологическом я бы говорить не стал. Считаю, что этот термин переэксплуатирован. При сегодняшнем уровне развития археологии, этот греческий шаблон ничем не помогает понять ни египетскую религию, ни шумерскую, ни неолитические верования – он только мешает. Зато он активно используется в мировоззренчески ангажированных дефинициях, намекающих на примитивизм и абсурдность религии. Прошу прощения, если это, может быть, звучит резко, но таково моё мнение. В.Ш.: Спасибо – очень интересные и, похоже, продуктивные идеи. Артём Игоревич, если позволите. хотел бы затронуть и еще одну узко-профессиональную тему – об экспертном уровне – знаний и статусов. Как Вы полагаете, не сыграет ли с нами в очередной раз злую шутку пресловутый человеческий фактор, когда в условиях крайне высокой политизации, какую мы наблюдаем в религиозной и этнополитической сферах, теологи начнут рядиться в религиоведов, а религиоведы в теологов, чтобы числится экспертами – для многих ведь грань между этими отраслями науки не очевидна, а многие её настойчиво стали игнорировать: академическая среда, как известно, это не какие-то «марсиане», а обычные наши сограждане, которые давно и хорошо умеют выставлять «нос по ветру» еще задолго до самого поветрия… А.Т.: Вполне допускаю, что Ваши опасения не напрасны. Однако, такая предприимчивость, связанная с переходом из теологии в религиоведение и обратно, представляется мне, прежде всего, следствием низкого уровня финансирования этих областей. Меня, признаться, заботит несколько иной вопрос, но тоже связанный с Вашим – это сферы применения религиоведческого знания, а особенно те, где оно, скорее всего, применяться не должно. Я долгое время пытался понять суть и специфику подходов такой неоднозначной дисциплины как религиозная конфликтология. Чем больше я рассматривал её предметную область, тем больше убеждаюсь, что причиной так называемых религиозных войн была борьба за территорию, ресурсы или влияние, а религия больше использовалась как предлог и средство для настраивания армий. Быть может, это – спорный тезис, но таких вопросов, касающихся различных сфер применения религиоведения много. В.Ш.: Да, Артём Игоревич, проблема так называемой «религиозной конфликтологии» есть; на мой взгляд, её суть как и у «культурной дипломатии» в смысле «народной/публичной дипломатии» или у «культурной политики» в смысле «политики в сфере культуры». Природа конфликта – неспособность сторон понять источники, причины и условия противоречий. Религиоведам в роли специалиста-конфликтолога, третьей стороны, без профессиональных знаний (консультаций) теологов, культурологов, этнологов не обойтись; могут ли последние обойтись без религиоведов – на мой взгляд, с трудом; об этом мы не раз детально говорили. Но такого типа конфликты – частный случай, а их урегулированием все же дожны заниматься специалисты иного уровня – регионоведы и этнополитики, обладающие хорошей религиоведческо (теологической) подготовкой, о чем в свое время мы также говорили. Если же размышлять над причинами больших, фундатентальных, конфликтов какими являются войны, то нет – религия в них не «как предлог», а самое что ни есть предельное основание, ибо основание метафизической системы есть одновременно принцип легитимации и социально-политической модели конкретных обществ, которые выйдут из конфликта приладив/сблизив свои модели для будущего мирного сосуществования как части, пусть и различающиеся, но все же целого… Артём Игоревич, спасибо, что обратили внимание на этот острый аспект проблемы – она действительно имеет высокую степень актуальности, и о ней еще долго и много придется говорить. Но, если позволите, всё же хочу просить Вас сделать уточнение: если обозреть год ушедший с учетом исторической значимости и потенциала, какие из его событий Вы определите как значимые и какие тенденции/противоречия было бы хорошо, если бы получили развитие и состоялись? А.Т.: Если можно, отвечу про религиоведение. К сожалению, событие с отрицательным знаком бросило тень на события, которые хотелось отметить как положительные. Я имею в виду эскалацию конфликта вокруг религиоведческой экспертизы д-ра филос. наук Л.С. Астаховой, подогретую СМИ. В связи с этим учрежденное в прошлом году «Русское религиоведческое общество», призванное интегрировать коллег в профессиональную ассоциацию, может и не справиться с этой функцией. Будет очень жаль, поскольку это начинание, с моей точки зрения, было исключительно позитивным. Хотел бы выразить надежду на возобновление конструктивного диалога между всеми коллегами. В.Ш.: Да, понимаю и разделяю эти Ваши переживания. Артём Игоревич, спасибо, что затронули еще одну чрезвычайно актуальную для современного этапа религиоведения тему – профессиональных компетенций и ответственности, а по сути – проблему формирующегося этоса в российском религиоведении, о которой активно рассуждает проф. К.М. Антонов, и которая не так давно дискутировалась на страницах двух авторитетных изданий – журнала РАНХиГС «Государство, религия Церковь в России и за рубежом» и журнала философского факультета МГУ «Религиоведческий альманах». Я, например, не склонен драматизировать ситуацию и говорить о каком-то кризисе в российском религиоведении или конфликте – их попросту нет, а вот возникшие в сообществе озабоченности по ряду проблем, соединяющихся в одно ядро и/или восходящие к одному центру – да, эти моменты есть, и их нужно детально анализировать. Во что они превратятся – покажет время; на сегодня, как мы знаем, РРО выпустило заявление. Уважаемый Артём Игоревич, напоследок хотел бы обратиться с уже традиционной просьбой от имени наших студентов, составивших по итогам Дня Философии в РАНХиГС 10 вопросов, ответить на них – провести своего рода блиц. Итак: Какова природа Вселенной? А.Т.: Слегка перефразируя некоторые концепции из восточных религий, я склонен рассматривать её как уровень сна или реальность внутри сна, от которого можно пробудиться. Есть ли какое-то Высшее Существо? А.Т.: Мысль о его существовании не доставляет мне никакого дискомфорта, поэтому я не против. Каково место человека во Вселенной? А.Т.: Человек – собиратель опыта, который даёт ему взаимодействие с окружающим миром. Что такое реальность? А.Т.: Для меня это субъективное понятие, которым можно назвать любой пространственно-временной континуум, даже виртуальный. Что определяет судьбу каждого человека? А.Т.: Причинно-следственная связь. 6. Что такое добро и зло? А.Т.: Тоже субъективные, оценочные понятия, определяемые морально-нравственными представлениями. Почему наша жизнь такая, какая она есть? А.Т.: С одной стороны, это следствие уже созданных нами причин, а с другой – это идеальные условия для получения того опыта, к которому у каждого из нас есть подлинный интерес. Каковы идеальные отношения между личностью и государством? А.Т.: Когда внутри государства возможна свободная и независимая личность, и она не нуждается в защите себя от государства. Что такое любовь? А.Т.: В отличии от понятия «Бог», значение понятия «любовь», возможно, и не находится в сфере непознанного, но я не претендую на то, что мне оно ведомо. 10. Что происходит после смерти? А.Т.: Верю в круг перерождений. В.Ш.: Уважаемый Артём Игоревич, еще раз благодарю Вас за этот увлекательный и много обещающий диалог – рад знакомству с Вами и очень надеюсь на дальнейшее конструктивное взаимодействие. А.Т.: Благодарствую и Вас, уважаемый Вильям Владимирович! Взаимно – надеюсь, что популяризация и празднование Дня религии также станет доброй традицией в нашем профессиональном сообществе и не только. http://igsu.ranepa.ru/news/p38655/ Трекбеки/Пинги Религия на авансцене истории: Всемирный день Религии в РАНХИГС • ИГСУ РАНХиГС (МИГСУ) - […] Интервью с Артёмом Тюриным: «Новой религиозности, в том числе нетрадиционной, найд… […]
  7. 1 point
    Спасибо! В некотором роде - совершенное мировоззрение . Но я предпочитаю осознанно жить со своим, несовершенным.
  8. 1 point
    Мои ответы на блиц-опрос: Какова природа Вселенной? В.С.: материальный механизм, производящий информацию Есть ли какое-то Высшее Существо? В.С.: нет Каково место человека во Вселенной? В.С.: весьма скромное, потому что у него очень мало знаний о Вселенной и власти над ней Что такое реальность? В.С.: свойство объекта, означающее, что он не зависит от человека Что определяет судьбу каждого человека? В.С.: причины, лежащие во внешней среде; впрочем, некоторые из них могут быть интериоризованы, но исходная причина - рождение человека - всегда лежит во внешней среде Что такое добро и зло? В.С.: ошибочные категории мышления, которые могут быть использованы для манипулирования Почему наша жизнь такая, какая она есть? В.С.: в обществе слишком много быдла Каковы идеальные отношения между личностью и государством? В.С.: личность и государство правильно понимают интересы друг друга и эффективно действуют для их взаимного удовлетворения Что такое любовь? В.С.: ошибочная категория мышления, которая в человеческом сознании репрезентирует сексуальное влечение Что происходит после смерти? В.С.: разложение трупа
  9. 1 point
  10. 1 point
    В этой привычке виновен не советский, а царский строй, о чём свидетельствует хотя бы поговорка "Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!"
  11. 1 point
    Автор - Омар Хайям <> 23 <> Разумно ль смерти мне страшиться? Только раз Я ей взгляну в лицо, когда придет мой час. И стоит ли жалеть, что я - кровавой слизи, Костей и жил мешок - исчезну вдруг из глаз? <> 38 <> Хоть сотню проживи, хоть десять сотен лет, Придется все-таки покинуть этот свет, Будь падишахом ты иль нищим на базаре, - Цена тебе одна: для смерти санов нет. <> 40 <> От стрел, что мечет смерть, нам не найти щита: И с нищим, и с царем она равно крута. Чтоб с наслажденьем жить, живи для наслажденья, Все прочее - поверь! - одна лишь суета. <> 53 <> От страха смерти я, - поверьте мне, - далек: Страшнее жизни что мне приготовил рок? Я душу получил на подержанье только И возвращу ее, когда наступит срок. <> 59 <> Друг, в нищете своей отдай себе отчет! Ты в мир ни с чем пришел, могила все возьмет. "Не пью я, ибо смерть близка", - мне говоришь ты; Но пей ты иль не пей - она в свой час прядет. <> 68 <> Я пьяным встретил раз пред дверью кабака С молельным ковриком и кубком старика; Мой изумленный взор заметив, он воскликнул: "Смерть ждет нас впереди, давай же пить пока!" <> 82 <> Огню, сокрытому в скале, подобен будь, А волны смерти все ж к тебе разыщут путь. Не прах ли этот мир? О, затяни мне песню! Не дым ли эта жизнь? Вина мне дай хлебнуть! <> 88 <> Увы, нас вычеркнет из книга жизни рок, И смертный час от нас, быть может, недалек. Не медли же, саки, неси скорее влагу, Чтоб ею оросить наш прах ты завтра мог. <> 103 <> Напрасно ты винишь в непостоянстве рок; Что не в накладе ты, тебе и невдомек. Когда б он в милостях своих был постоянен, Ты б очереди ждать своей до смерти мог. <> 133 <> Наполнил зернами бессмертный Ловчий сети, И дичь попала в них, польстясь на зерна эти. Назвал он эту дичь людьми и на нее Взвалил вину за зло, что сам творит на свете. <> 161 <> Что плоть твоя, Хайям? Шатер, где на ночевку, Как странствующий шах, дух сделал остановку. Он завтра на заре свой путь возобновит, И смерти злой фарраш свернет шатра веревку. <> 182 <> Когда б ты жизнь постиг, тогда б из темноты И смерть открыла бы тебе свои черты. Теперь ты сам в себе, а нечего не знаешь, - Что ж будешь знать, когда себя покинешь ты? <> 183 <> Вплоть до Сатурна я обрыскал божий свет. На все загадки в нем сумел найти ответ, Сумел преодолеть все узы и преграды, Лишь узел твой, о смерть, мной не распутан, нет! <> 219 <> Звездный купол - не кровля покоя сердец, Не для счастья воздвиг это небо творец. Смерть в любое мгновение мне угрожает. В чем же польза творенья? - Ответь, наконец! <> 221 <> Пей вино! В нем источник бессмертья и света, В нем - цветенье весны и минувшие лета. Будь мгновение счастлив средь цветов и друзей, Ибо жизнь заключилась в мгновение это. <> 231 <> Не одерживал смертный над небом побед. Всех подряд пожирает земля-людоед. Ты пока еще цел? И бахвалишься этим? Погоди: попадешь муравьям на обед! <> 242 <> Жизнь уходит из рук, надвигается мгла, Смерть терзает сердца и кромсает тела, Возвратившихся нет из загробного мира, У кого бы мне справиться: как там дела? <> 257 <> До того, как мы чашу судьбы изопьем, Выпьем, милая, чашу иную вдвоем. Может статься, что сделать глотка перед смертью Не позволит нам небо в безумье своем. <> 275 <> Чем стараться большое уменье нажить, Чем себе, закочнев в самомненье, служить, Чем гоняться до смерти за призрачной славой - Лучше жизнь, как во сне, в опьяненье прожить! <> 285 <> Если все государства, вблизи и вдали, Покоренные, будут валяться в пыли - Ты не станешь, великий владыка, бессмертным. Твой удел не велик: три аршина земли. <> 294 <> Благородство и подлость, отвага и страх - Все с рожденья заложено в наших телах. Мы до смерти не станем ни лучше, ни хуже Мы такие, какими нас создал Аллах! <> 328 <> Смерти я не страшусь, на судьбу не ропщу, Утешенья в надежде на рай не ищу, Душу вечную, данную мне ненадолго, Я без жалоб в положенный срок возвращу. <> 338 <> Увидав черепки - не топчи черепка. Берегись! Это бывших людей черепа. Чаши лепят из них - а потом разбивают. Помни, смертный: придет и твоя череда! <> 360 <> Я хотел и страстей не сумел побороть; Над душою царит ненасытная плоть. Но я верю в великую милость Господню: После смерти простит мои кости Господь. <> 368 <> Раз не нашею волей вершатся дела, Беззаботному сердцу и честь и хвала. Не грусти, что ты смертен, не хмурься в печали, А не то тебе станет и жизнь не мила. <> 377 <> Порою некто гордо мечет взгляды: "Это - я!" Украсит золотом свои наряды: "Это - я!" Но лишь пойдут на лад его делишки, Внезапно смерть выходит из засады: "Это - я!" <> 378 <> Трясу надежды ветвь, но где желанный плод? Как смертный нить судьбы в кромешной тьме найдет? Тесна мне бытия печальная темница, - О, если б дверь найти, что к вечности ведет! <> 379 <> От земной глубины до далеких планет Мирозданья загадкам нашел я ответ. Все узлы развязал, все оковы разрушил, Узел смерти одной не распутал я, нет! <> 390 <> Оттого, что неправеден мир, не страдай, Не тверди нам о смерти и сам не рыдай, Наливай в пиалу эту алую влагу, Белогрудой красавице сердце отдай. <> 400 <> Смертный, если не ведаешь страха - борись. Если слаб - перед волей Аллаха смирись. Но того, что сосуд, сотворенный из праха, Прахом станет - оспаривать не берись. <> 416 <> Где вчерашние юноши, полные сил? Всех без жалости серп небосвода скосил. Горевать бесполезно: что было - то сплыло. Дай вина, чтобы смертный бессмертья вкусил! <> 418 <> Те, в ком страсти волнуются, мысли кипят, - Все на свете понять и изведать хотят. Выпьют чашу до дна - и лишатся сознанья, И в объятиях смерти без памяти спят. <> 428 <> Вожделея, желаний своих не таи. В лапах смерти угаснут желанья твои. А пока мы не стали безжизненным прахом Виночерпий, живою водой напои!
  12. 1 point
    Пожалуйста, Сергей Дмитриевич! Кстати, я обратил внимание на сходство четверостиший №53 и №328, №183 и №379. Как будто переводили один источник, но привели разные варианты под разными номерами, чтобы увеличить общий объём книги.