Таблица лидеров


Популярные публикации

Отображаются публикации с наибольшей репутацией начиная с 23.04.2017 во всех областях

  1. 3 балла
    Естественно, не были. На острове Сокотра до сих пор подавляющее большинство населения говорят не по-арабски.
  2. 2 балла
    Программа на сайте ИСПИ РАН ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНСТВО НАУЧНЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ НАУКИ ИНСТИТУТ СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК (ИСПИ РАН) ЦЕНТР СОЦИОЛОГИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ ФГАОУ ВО НИУ «БЕЛГУ» (БЕЛГОРОД) НАУЧНЫЙ ЦЕНТР ЕВРАЗИЙСКОЙ ИНТЕГРАЦИИ Всероссийская научно-методологическая конференция памяти ученого, социолога религии Юлии Юрьевны Синелиной «ОСНОВНЫЕ ТЕНДЕНЦИИ РЕЛИГИОЗНЫХ ИЗМЕНЕНИЙ И СЕКУЛЯРИЗАЦИИ В РОССИИ ХХI СТОЛЕТИЯ» ПРИВЕТСТВИЕ УЧАСТНИКАМ КОНФЕРЕНЦИИ! ГЛУБОКОУВАЖАЕМЫЕ КОЛЛЕГИ! Приглашаем вас принять участие во Всероссийской научно-методологической конференции памяти ученого, социолога религии Юлии Юрьевны Синелиной 30 марта 2018 года в 11.00 Адрес: Федеральное государственное бюджетное учреждение науки Институт социально-политических исследований Российской академии наук (ФГБУН ИСПИ РАН) Фотиевой ул., дом 6, корпус 1 2 этаж Большой конференц-зал (217) Современный период отмечен глобальными вызовами, масштабными и глубокими социокультурными трансформациями в отношениях религии и общества. Возрастает роль многообразных религиозных объединений, динамично изменяются соотношения между религиозными движениями и конфессиями. В России особое влияние на формирование современной религиозной ситуации оказали процессы этноконфессионального разъединения народов после распада СССР, произвольное перемещение границ, ограничение территорий проживания этнических и конфессиональных групп. Социологические исследования феноменов, связанных с религией проводятся в России с начала 60-х годов прошлого века. Сегодня российская социология религии переживает новый виток развития. Активизация религиозной жизни в условиях "секулярного поля" ставит перед наукой и практикой новые, беспрецедентные по сложности задачи. Трудность социологического изучения процесса пост/де/секуляризации общества, современного состояния религиозности, религиозных феноменов, этноконфессионального взаимодействия в России связана с тем, что страна продолжает находиться на сложном этапе своего исторического развития, определяемом кризисными явлениями во всех сферах общественной жизни: социально-экономической, политической, идеологической, социокультурной. Цель конференции заключается во всестороннем обсуждении и осмыслении комплекса теоретических, методологических и методических проблем изучения современного многообразия взаимодействий государства, общества и религии. Конференция посвящается памяти выдающегося отечественного социолога религии Юлии Юрьевны Синелиной (1972 – 2013), внёсшей значительный вклад в формирование современной повестки дня российской социологии религии. В рамках конференции предполагается рассмотреть следующие тематические направления: Ø Социология религии в контексте социологии, религиоведения, культурологии: междисциплинарные вопросы. Ø Теории пост/де/секуляризации. Ø Методологические и методические подходы к изучению современной религиозности населения. Ø Социологический анализ духовно-нравственного единства традиционных конфессий. Ø Исследования религиозных феноменов экстремистской направленности. ОРГКОМИТЕТ КОНФЕРЕНЦИИ: ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ОРГКОМИТЕТА: Руководитель Центра социологии религии и социокультурных процессов ИСПИ РАН Кублицкая Е. А. СЕКРЕТАРЬ КОНФЕРЕНЦИИ: Научный сотрудник Отдела оперативных исследований ИСПИ РАН Некрасов С. В. ЧЛЕНЫ ОРГКОМИТЕТА: Научный руководитель ИСПИ РАН, академик РАН Осипов Г. В. Врио директора ИСПИ РАН, член-корр. РАН Рязанцев С. В. Председатель Научного Совета Центра евразийской интеграции, академик РАН Глазьев С. Ю. Исполнительный директор Научного Центра евразийской интеграции Осадчук З. В. Директор Центра социологических исследований НИУ «БелГУ» Шаповалова И. С. Руководитель лаборатории «Социология религии и культуры» Центра социологических исследований НИУ «БелГУ» Лебедев С. Д. Руководитель Отдела оперативных исследований ИСПИ РАН Карепова С. Г. ПОЧЕТНЫЕ ГОСТИ И УЧАСТНИКИ КОНФЕРЕНЦИИ Андреев Эдуард Михайлович – доктор философских наук, главный научный сотрудник Объединенного центра исследования социальных и социально-политических процессов евразийской интеграции ИСПИ РАН (Москва). Афанасьев Владимир Александрович – старший научный сотрудник Центра стратегических социальных и социально-политических исследований ИСПИ РАН (Москва). Безвербный Вадим Александрович – кандидат экономических наук, зам. директора ИСПИ РАН по стратегическому развитию и кадровой политике, доцент кафедры демографической и миграционной политики МГИМО МИД РФ (Москва). Белова Татьяна Павловна – кандидат философских наук, доцент кафедры социологии и управления персоналом ФГБОУ ВО «Ивановский государственный университет», вице-президент РОС (Иваново). Блехер Леонид Иосифович – социолог Фонда «Общественное мнение» (Москва). Гаджимурадова Гюльнара Ильясбековна – кандидат философских наук, доцент, доцент кафедры демографической и миграционной политики МГИМО (У) МИД РФ, ведущий научный сотрудник Центра социальной демографии ИСПИ РАН (Москва). Глазьева Валентина Ивановна – член семьи Ю. Ю. Синелиной (Москва). Глазьев Сергей Юрьевич – академик РАН, Председатель Научного Совета Центра евразийской интеграции, член семьи Ю. Ю. Синелиной (Москва). Глебова Надежда Сергеевна – научный сотрудник МГИМО (У) МИД РФ (Москва). Голубицкий Юрий Александрович – кандидат социологических наук, старший научный сотрудник ИСПИ РАН (Москва). Гараджа Виктор Иванович – академик РАО, доктор философских наук (Москва). Егорычев Александр Михайлович – доктор философских наук, профессор кафедры социальной педагогики и организации работы с молодёжью РГСУ (Москва). Зубок Юлия Альбертовна – доктор социологических наук, руководитель Центра социология молодежи ИСПИ РАН (Москва). Иваненко Сергей Игоревич – доктор философских наук (Москва). Иванов Вилен Николаевич – член-корреспондент РАН, советник РАН (Москва). Иванов Артур Валентинович – кандидат социологических наук, старший научный сотрудник Центра исследований и предотвращения угроз и рисков ИСПИ РАН (Москва). Каргина Ирина Георгиевна – доктор социологических наук, профессор МГИМО – Университета МИД РФ, председатель Исследовательского комитета «Социология религии» РОС (Москва). Карепова Светлана Геннадьевна – кандидат социологических наук, руководитель Отдела оперативных исследований ИСПИ РАН (Москва). Козлов Михаил – администратор программы Центра «Религия и Общество» ИГСУ РАНХиГС (Москва). Кравчук Вероника Владимировна – кандидат философских наук, доцент, заведующий кафедрой государственно-конфессиональных отношений Института государственной службы и управления Российской академии народного хозяйства и государственной службы (Москва). Кублицкая Елена Александровна – кандидат философских наук, руководитель Центра социологии религии и социокультурных процессов ИСПИ РАН (Москва). Лактионова Наталья Яковлевна, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Отделения экономических и политических исследований ИЭ РАН (Москва). Лебедев Сергей Дмитриевич – кандидат социологических наук, доцент, профессор, руководитель лаборатории «Социология религии и культуры» Центра социологических исследований НИУ «Белгородский государственный университет» (Белгород). Левашов Виктор Константинович – доктор социологических наук, руководитель Центра стратегических социальных и социально-политических исследований ИСПИ РАН (Москва). Локосова Мария Вячеславовна – аспирант кафедры онтологии и теории познания философского факультета МГУ им М. В. Ломоносова (Москва). Лопаткин Ремир Александрович – кандидат философских наук, старший научный сотрудник, Заслуженный деятель ССА – РОС, Почетный председатель Исследовательского комитета «Социология религии» РОС (Москва). Лункин Роман Николаевич – кандидат философских наук, ведущий научный сотрудник Института Европы РАН, руководитель Центра по изучению проблем религии и общества ИЕ РАН, заместитель главного редактора журнала "Современная Европа", Портала «Религия и право» (Москва). Мерзликин Николай Васильевич – кандидат философских наук, заведующий Сектором социологических индикаторов и показателей ИСПИ РАН (Москва). Мчедлова Елена Мирановна – доктор социологических наук, ведущий научный сотрудник ИСПИ РАН (Москва). Мчедлова Мария Мирановна – доктор социологических наук, ведущий научный сотрудник Федерального научно-исследовательского социологического центра РАН (Москва). Назаров Михаил Михайлович – доктор политических наук, главный научный сотрудник Центра социологии религии и социокультурных процессов ИСПИ РАН (Москва). Некрасов Сергей Владимирович – научный сотрудник Отдела оперативных исследований ИСПИ РАН (Москва). Новоженина Ольга Петровна – старший научный сотрудник Центра стратегических социальных и социально-политических исследований ИСПИ РАН (Москва). Осадчая Галина Ивановна – доктор социологических наук, профессор, Руководитель Объединенного центра исследования социальных и социально-политических процессов евразийской интеграции ИСПИ РАН (Москва). Осадчук Зоя Васильевна – исполнительный директор Научного Центра евразийской интеграции (Москва). Осипов Геннадий Васильевич – академик РАН, научный руководитель ИСПИ РАН (Москва). Пинкевич Василий Константинович – доктор исторических наук, профессор кафедры государственно-конфессиональных отношений РАНХиГС при Президенте Российской Федерации (Москва). Погосян Варгес Григорьевич – доктор социологических наук, профессор кафедры социологии РГСУ (Москва). Пруцкова Елена Викторовна – преподаватель кафедры философии религии и религиозных аспектов культуры Богословского факультета Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета (Москва). Ростовская Тамара Керимовна – доктор социологических наук, профессор, зам. директора по научной работе ИСПИ РАН (Москва). Рогачёв Сергей Владимирович – доктор экономических наук, главный научный сотрудник Центра исследований и предотвращения угроз и рисков ИСПИ РАН (Москва). Рязанцев Сергей Васильевич – член-корреспондент РАН, доктор экономических наук, профессор, врио директора ИСПИ РАН (Москва). Селезнев Игорь Александрович – кандидат социологических наук, доцент, ведущий научный сотрудник Объединенного центра исследования социальных и социально-политических процессов евразийской интеграции ИСПИ РАН (Москва). Соколова Татьяна Дмитриевна - старший преподаватель Национальный исследовательский университет Высшая школа экономики (НИУ ВШЭ) (Москва). Склярова Виктория Андреевна – научный сотрудник лаборатории «Социология религии и культуры» Центра социологических исследований НИУ «Белгородский государственный университет» (Белгород). Сторчак Владимир Михайлович, доктор философских наук, профессор кафедры государственно-конфессиональных отношений РАНХиГС при Президенте Российской Федерации (Москва). Сухоруков Виктор Викторович – администратор Интернет-портала «Социология религии» (Белгород). Трофимов Сергей Викторович – кандидат социологических наук, доцент кафедры современной социологии социологического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова (Москва). Узланер Дмитрий Александрович – кандидат философских наук, доцент РАНХиГС при Президенте Российской Федерации, главный редактор журнала «Государство, религия, церковь в России и за рубежом» (Москва). Уфимцева Екатерина Игоревна – кандидат социологических наук, доцент, доцент кафедры социологии социальной работы Саратовского государственного университета им. Н.Г. Чернышевского (Саратов). Франчук Дарья Викторовна – младший научный сотрудник Центра социологии религии и социокультурных процессов ИСПИ РАН (Москва). Шаповалова Инна Сергеевна – директор Центра социологических исследований НИУ «Белгородский государственный университет» (Белгород). Шмидт Вильям Владимирович – доктор философских наук, профессор, зам. заведующего кафедрой государственно-конфессиональных отношений Института государственной службы и управления Российской академии народного хозяйства и государственной службы (Москва). Шушпанова Ирина Сергеевна – кандидат социологических наук, доцент, ведущий научный сотрудник Центра стратегических социальных и социально-политических исследований ИСПИ РАН (Москва). ПРОГРАММА КОНФЕРЕНЦИИ 11.00 – 11.30 Регистрация участников ПЕРВОЕ ЗАСЕДАНИЕ 11.30 - 13.30 «Круглый стол» памяти ученого, социолога религии Ю. Ю. Синелиной: § Обзор научного наследия Ю. Ю. Синелиной. § Воспоминания об ученом коллег, общественных деятелей, родных Юлии Синелиной. 13.30-14.30 Перерыв (обед, кофе-брейк) ВТОРОЕ ЗАСЕДАНИЕ 14.30-16.30 Доклады Кублицкая Е. А. «Роль религий в обеспечении духовно-нравственного единства (в оценках населения регионов РФ)» (с презентацией). Мчедлова Е. М. «Роль лидеров религиозных организаций в упрочении духовно-нравственного единства». Лебедев С. Д. «Ценностно-рефлексивный (системно-динамический) подход к обоснованию критерия современной религиозности» (с презентацией). Пруцкова Е. В. «Религиозность верующих различных христианских конфессий в России: сравнительный анализ». Каргина И. Г «Современные вызовы познанию и измерению религиозного плюрализма». Мчедлова М. М. «Роль религии в современном обществе: институционные и ценностные ресурсы». Гаджимурадова Г. И. «Миграционная политика в странах Северной Европы: этноконфессиональный аспект». Селезнев И. А. «О причинах распространения идеологии религиозного экстремизма в деликвентных стратах (слоях) Западной Европы и России». Козлов М. «Христианская вероучительная доктрина и проблема экстремизма». Трофимов С. В. «Индивидуализм и формирование современных религиозных верований». Ростовская Т. К., Егорычев А. М. «Духовность и социальное служение в жизни современного российского общества». Белова Т. П. «Десекуляризм и (или) постсекуляризм: сравнительный анализ теорий П. Бергера и Ю. Хабермаса». Лункин Р.Н. «Методология качественных исследований: в поиске религиозных ценностей и политической роли религии». Соколова Т. Д. «Коммуникационные практики Русской Православной Церкви: информационно-целевой анализ». Афанасьев В. А. Протестная активность россиян в контексте их отношения к религии (по материалам мониторинга «Как живешь, Россия?». Новоженина О. П. «Особенности динамики социально-политических отношений между верующими и неверующими». ОРГАНИЗАЦИОННЫЕ ВОПРОСЫ: К участию в конференции приглашаются все желающие. Адрес проведения конференции: г. Москва, Фотиевой ул., д.6, к.1 (проезд: ст. метро «Ленинский проспект» или «Октябрьская», далее любой наземный транспорт до остановки ул. Ляпунова). Адрес и телефон для вопросов и заявок: Координатор конференции Кублицкая Елена Александровна 8-916-558-68-28 eakubl@yandex.ru Секретарь конференции Некрасов Сергей Владимирович 8-915-383- 21- 95 sv_79@inbox.ru Программа, тезисы и доклады конференции будут размещены на сайтах: http://isprras.ru/ http://sociologyofreligion.ru/topic/9631/ http://eaisc.org По итогам конференции планируется издание сборника материалов.
  3. 2 балла
  4. 2 балла
    Требования к оформлению статей (принимаются до 10 мая 2018 г.): MS Word, формат страницы А-4, кегль 14, шрифт Times New Roman, все поля – 2,0 cм, интервал 1,5 cм. Объем публикации до 5-15 страниц . В тексте ссылки на литературные источники приводятся в квадратных скобках (например: [1], [1–5; 9]). Они расставляются в порядке их упоминания в тексте. В тексте статьи не используются «жирный» шрифт и подчеркивания, допускается курсив. Название статьи (жирным шрифтом), инициалы, фамилия (жирным шрифтом), название вуза, организации (жирным шрифтом), аннотация текста и ключевые слова на русском и английском языках. Аннотация содержания статьи не более 50 слов; отделяется пустыми строками; выравнивание – по ширине; одинарный интервал; здесь и в тексте автоматический отступ («красная строка») – 1.25 см. Ключевые слова: слова и словосочетания – не более 10. Статьи публикуются в авторской редакции (авторы / соавторы несут полную ответственность за представленные материалы).
  5. 2 балла
    Тема 4. «Типология религиозных объединений в социологии религии» Мы рассмотрим поэтапно, как формировалась эта типология, начинаю с уже известного вам Макса Вебера, который является одним из основоположников научного деления религиозных объединений на типы и заканчивая уже современными исследователями. За основу материла лекции я беру работы Елены Николаевны Васильевой – falsafa, одного из ведущих специалистов в России по этой тематике. Эта тема актуальна не только с научной точки зрения, но и с практической. Я думаю, что с такими понятиями, как "церковь" и "секта" – это основные типы религиозных объединений – вы хорошо знакомы. Обычно они противопоставляются друг другу. Указанные понятия достаточно значимы не только в научной, но и в общественной жизни, и даже в политической. Вот, например, уже традиционно секта воспринимается в нашем обществе как что-то плохое, нехорошее и даже опасное. Буквально в последние годы снова у нас пошла очередная волна гонений на секты, которые опасны и деструктивны. Это тенденция больше политическая, чем научная; тем не менее, не учитывать это нельзя. Некоторое время назад я поучаствовал в экспертном опросе Института Европы Российской Академии Наук. В его рамках нам задали такой комплексный вопрос: «Ваше восприятие понятия «секта» и «сектанты»? Их влияние на общество, их настроение по отношению к верующих в целом, их социальность или асоциальность? Как воспринимают эти понятия разные категории населения, власть и общество?» Я сейчас зачитаю, что я ответил. Это мое экспертное мнение, которое не является последним словом науки, а является именно просто мнением одного специалиста. 1. Секта воспринимается мной как специфический тип религиозного объединения, для которого характерны 4 качества. Первое: преобладающая закрытость, то есть искусственные барьеры на границе с внешним миром и высокий порог включения (т.е., если человек хочет туда войти, ему предъявляют достаточно высокие требования); второе: высокая степень притязаний, то есть комплекс исключительности, обычно они считают себя избранной частью человечества, святыми, «солью земли» и т.д.; третье: высокая степень вмешательства коллектива или лидера в личную жизнь и намерения одного члена объединения; четвертое: соответствующие психологические особенности вовлеченных людей, т.е. так называемая «сектантская психология». 2. Если говорить о степени социальности и асоциальности секты, то она может варьироваться. В принципе, сектанты могут быть сильно десоциализированными в отношениях с «большим» обществом, т.е. это может быть такой закрытый мир, представители которого почти не участвуют в жизни за его пределами (они разрывают все отношения с семьями, родственниками, с бывшими друзьями, уходят с работы, и т.д. и тому подобное) и входят только в этот «узкий» мирок своей религиозной общности. И до высокой степени социализированности, когда люди не рвут никаких связей или почти не рвут, остаются там же, где они были, но при этом у них появляются некоторые ограничения, которые вытекают из учения и жизненных практик их религии. Например, они начинают питаться вегетарианскими блюдами, начинают в какие-то определенные дни под разным предлогом не посещать работу или какие-нибудь увеселения, и т.д. Ограничения могут быть не очень серьезные, а могут быть и достаточно серьезными. Но они всегда вытекают из учения и практик конкретного религиозного объединения. 3. Напротив, внутренняя социализированность в небольшом, замкнутом сообществе максимальна. Здесь люди понимают друг друга с полуслова и очень четко знают свои обязанности, ответственность и т.д.» В любом случае, представители «большого» общества в связи с этим испытывают закономерную напряженность и недоверие к членам секты или того объединения, которое они так называют. И при соответствующих условиях это очень легко переходит в негативное отношение. В России сегодня большая часть населения воспринимает понятия «секта» и «сектанты» именно в таком ключе, негативном; различие только в степени и в оттенках. Это во многом зависит от средств массовых коммуникаций, которые указанные настроения «подогревают». В академических религиоведческих тонкостях мало кто может разобраться и мало кто желает разобраться, – хотя научное понятие «секта» сильно отличается от того, которое пишут в газетах. Изначально понятие «секта» возникло в христианском богословии, где означает религиозное течение, отколовшееся от основного религиозного направления, подвергшее существенной ревизии его вероучение и создавшее собственную организацию. Этимологически слово «секта» восходит к лат. secta от sequi – «следовать за кем-то, повиноваться», а также к слову secare – «отсекать» (часть от целого). Секта противопоставляется Церкви – мистическому единству верующих во Христе, через которое единственно возможно достижение единства с самим Богом, т.е. спасения. Разберем понятия «секта» и «церковь» с точки зрения светской науки. В научном (социологическом) контексте они прошли несколько этапов формирования. 1 этап: М. Вебер, Э. Трельч, Р. Нибур. Впервые они поставили вопрос «Что такое церковь и секта?» с научной точки зрения более 100 лет назад. Первым начал разрабатывать эту тему Макс Вебер; он определил церковь и секту как два идеальных типа религиозного объединения людей. По определению Вебера, которое он предложил в 1906 году, «секта» является волюнтаристским объединением достойных в религиозном отношении людей, квалифицированных в качестве таковых и добровольно вступивших в это объединение, при условиях столь же добровольного данного им разрешения ввиду им оказанной религиозной избранности» (Статья М. Вебера «Протестантские секты и дух капитализма»). Таким образом, ключевыми критериями, которым отвечают секты, являются добровольность членства и избранничество (эксклюзивность, исключительность). «Церковь» является противоположным по своим свойством религиозным объединением; здесь нет добровольности, как правило, в церкви люди находятся по рождению. Например, в дореволюционной России люди, родившиеся в православной семье, однозначно относились к православным – по происхождению. То же самое касалось и других религий, по крайней мере, тех, которое считались допустимыми («терпимыми») в обществе. Особых требований к членам церкви не предъявляется. Эта мысль М. Вебера через несколько лет была подхвачена и развита немецким протестантским богословом Эрнстом Трёльчем в его известной тогда работе «Социальное учение христианских церквей» (1912 г.). В этой работе Трёльч попытался установить корреляцию веберовского теоретического положения с известным ему многообразием социальных учений, т.е. взять конкретные религиозные учения и классифицировать их: церковь это или секта. Э. Трёльч считал, что церковь и секта отличаются, во-первых, по принципу массовости или избранности; во-вторых, по принципу личных или безличных отношений; в-третьих, по принципу добровольности или не добровольности участия (включения). Э. Трёльч выделял еще третью категорию – «мистицизм», когда человек склонен к более религиозным настроения, но ни с кем не связан, ни в какие группы не вступает. Следующим шагом в развитии этой типологии стали работы американского протестантского богослова, теолога Ричарда Нибура. Его известная работа «Социальные истоки деноминационализма», 1929 г., где он на основе американского материала обратил внимание на то, что чисто сектанский принцип объединения, по Веберу и Трёльчу, перестаёт работать во втором поколении людей верующих. Для детей первого поколения это перерастает во что-то иное, но не в церковь, а в что-то третье. Как правила, такие объединения готовы принять в свои ряды всех, кто хочет туда вступить, кто разделяет их вероучение. Также постепенно утрачивает свое значение принцип добровольности, поскольку для детей, внуков единоверцев считается чем-то естественным, закономерным следовать по стопам своих родителей. В основном пополнение, продолжение функции культурной трансляции, о которой мы говорили ранее – оно осуществляется именно за счет следующего поколения. Далее постепенно меняется система управления, т.е. харизматические лидеры из мирян заменяются квалифицированными священнослужителями, и постепенно происходит догматизация вероучения. То что сначала носило харизматический характер и зависело во многом от слова лидера, теперь принимает характер кодекса, писанных догматов, положений, которые изменять и нарушать никто не может. Отрицание или безразличие к внешнему миру постепенно уступает место его принятию, активной поддержке существующих социальных порядков. Секта, которая сначала могла быть безразлична или враждебна к окружающему обществу, постепенно изменяет свои позиции. Но при всех этих изменениях, даже если они радикальны, бывшая секта не становится церковью, потому что она не может претендовать на универсальность. Если церковь по определению универсальна (даже само слово «церковь» в переводе с латинского означает «круг» – круг людей, который [потенциально] включает в себя весь мир), то секта, сколь бы она не повернулась лицом к миру, сколь бы она привлекательна не была для окружающих, она все равно не становится универсальной по одной простой причине – сект много. и они просто не дают друг другу «поглотить» все остальное общество. Р. Нибур встал перед теоретической проблемой: как обозначить этот новый тип религиозного объединения, который уже не секта, но еще не церковь. Он назвал его «деноминацией». Так, Р. Нибур выделял 3 типа религиозных объединений: секта, деноминация, церковь, которые он рассматривает как закономерные этапы в процессе развития нормального религиозного объединения. Он работал именно с материалом христианским, христианскими протестантскими вероучениями и религиозными объединениями. Соответственно его типология адекватна, прежде всего, для христианского мира, а точнее – для западного христианства, Северной Америки и Западной Европы. Движущая сила этого процесса превращения секты через деноминацию в церковь, согласно Р. Нибуру, является приспособлением христианства к «кастовой» системе мира, или представляет собой слишком поспешный, далеко заходящий компромисс между христианством и миром. 2 этап: Б. Уилсон, Дж.М. Уингер, Д. Мартин, Г.П. Беккер. Дальнейшая разработка той типологии «церковь – секта» и её критика связанны с развитием темы на основе концепций Вебера, Трёльча и Нибура. Развитие ее шло в нескольких направлениях – критическое переосмысление самой концепции секты и концепции деноминации (здесь значительный вклад внесли Брайан Уилсон и Джордж Мильтон Уингер). Уилсон, который изучил большое количество протестанских книг в англоязычном мире, показал, что теория Р. Нибура о том, что секта нестабильна и способна перерастать из деноминации в церковь, применима не ко всем сектам, а только к части, так называемым «обращенческим» сектам (которые с самого начала призывают вступить в их ряды). Например, «Армия Спасения», пятидесятники, и некоторые другие протестанты. Они постоянно обращают в свою веру новичков, и поэтому они могут прийти к перерастанию из деноминации в церковь. А Уингер ввел еще четвертый тип религиозного объединения, так называемую «укоренившуюся секту». Дэвид Мартин, английский исследователь, стал рассматривать деноминации не просто как переход от секты к церкви, а как самостоятельный социологический тип. Он полагает, что есть такие объединения верующих, которые считаются деноминациями с самого основания – что-то среднее между церковью и сектой, и они никуда не переходят, могут очень долго оставаться в этом состоянии. Например, это баптисты и методисты. В 30-40 годы была предпринята попытка усовершенствования этой типологии известным американским исследователем Говардом Полом Беккером. Беккер поставил вопрос о совершенствовании самой методологии, т.е. он отказался от принципа «идеального типа» по Веберу и обосновал принцип «конструктивного типа». «Идеальный тип» является достаточно произвольным конструктом, который происходит из интуиции исследователя. Макс Вебер свои идеальные типы ни на каких исследованиях не базировал, он брал их из своей собственной головы. Это чисто логическая модель. А «конструктивный тип» – это абстрактная модель, которая выводится из серии проведённых исследований и обобщений уже на их основе. Процесс создания конструктивного типа включает шкалирование признаков (это более научный подход). В основу шкалирования Г.П. Беккер кладет классический дихотомический принцип. По замыслу Г.П. Беккера, конструктивный тип строится с расчетом на прогнозирование. Нужно не просто зафиксировать уже существующие явления, но и предсказывать появление новых (примерно как в химии – таблица Менделеева). Конструктивный тип выполняет функцию систематизации конкретных данных, как уже известных, так и предположительных. Таким образом, согласно Г.П. Беккеру, конструктивный тип – это «сознательный планомерный отбор, комбинирование и акцентуация эмпирически данного, относительно свободная от ценностных суждений». Типология Беккера привела к расширению связки понятий «церковь – секта»: другим наиболее значимым его вкладом стало обоснование социологического типа религиозного объединения под названием «культ». Культ – в данном случае подразумевается не как система религиозных ритуалов и обрядов, а именно как тип религиозного объединения. Г.П. Беккер его определял как «аморфный бесструктурный неконденсированный тип социальных структур». Целью культа, в отличие от секты и церкви, является не поддержание социальной структуры, а чисто личный опыт религиозного переживания, индивидуальное спасение, достижение здоровья, комфорта и т.д., в зависимости от характера культа. Культ, в отличие от церкви, секты или деноминации является не единым целым, а просто [условным] объединением людей, которые движутся в одном направлении, но каждый по-своему. Приверженцы культа просто выбирают, верить им в это учение или не верить, следовать его практикам или не следовать. Эти люди могут даже не общаться между собой и не знать о существовании друг друга, хотя они обладают сходной системой верований и практик. К таким культам Г.П. Беккер относит разные псевдоиндийские ассоциации, теософию, сайентологию и некоторые другие. Надо заметить, что категория «культа» Г.П. Беккера похожа на «мистицизм» Трёльча. И там и там ярко выражен религиозный индивидуализм, и там и там – малые группы. Но если для Трёльча «мистицизм» – это, так сказать, всё, что не относится к секте и церкви, то для Беккера «культ» – это уже конкретный тип религиозного объединения, который в чем-то является равноценным церкви, секте и деноминации. Характерно, что дальнейшие исследователи опирались на работы Г.П. Беккера. Вернёмся к Джорджу Мильтону Уингеру; ему принадлежит мультипарадигмальная типология религиозных объединений на основании трех критериев: 1) Степень включенности (имеется в виду, насколько в них включены конкретные люди); 2) Степень принятия или отвержения ценностей и структуры общества; 3) Степень интеграции объединения, профессионализация и бюрократизация. На основе этих 3-х критериев Уингер выделил 6 типов религиозных объединений: 1) Универсальная церковь 2) Экклесия (с греческого «объединение») 3) Деноминация 4) Укоренившаяся секта 5) Секта 6) Культ. Особым достижением Дж.М. Уингер считает выделение типа "укоренившейся секты". Если раньше секта рассматривалась, как что-то переходное, неустойчивое, то Дж.М. Уингер доказал, что она в таком состояние может существовать достаточно долго. Ярким примером «укоренившейся секты» в современной России являются «Свидетели Иеговы»; они сохраняют сектантские черты, но при этом существуют уже больше 150 лет. Типология Дж.М. Уингера получила большую популярность, она часто используется в сравнительно-описательном религиоведении, социологии религии, тем не менее, ее тоже критикуют, потому что она также несвободна от недостатков. Во-первых, его ругают за то, что она трактует секты как менее формальные объединения, чем деноминации и церкви. На самом деле, целый ряд исследователей доказывает, что секты тоже могут быть очень формализованы и организованны. Дж.М. Уингер допускает, что степень инклюзивности (включённости в группу) обратно пропорциональна ее позиции в отношении к обществу (чем меньше религиозная организация принимает ценности и нормы общества, тем более она инклюзивна). На самом деле это правило работает не всегда, не во всех случаях. Кроме того, понятия «укоренившаяся» церковь и «культ» логически выбиваются из ряда Уингера. 3 этап. Дальнейшие этапы развития этой типологии связанны с именами таких исследователей, как: Ч. Глок, Р. Старк, Г.Б. Джонсон, Р. Уоллис, Дж. Кемпбелл; а в России – Е.Г. Балагушкин, И.Я. Кантеров. Эти концепции мы рассмотрим с вами на практическом занятии. Обобщая все сказанное, можно обозначить следующие основные вехи и имена исследователей, которые сделали большой вклад в развитие типологии религиозных объединений. Е.Н. Васильева выделяет три основных этапа этого развития: 1) Становление старой теории (Вебер, Трельч, Нибур) 1905-1929 гг. 2) Модернизация и развитие старой теории (Беккер, Мартин, Уилсон, Уингер и т.д.) с 1929 г. 3) Третий этап, с 1970-х годов (Глок, Старк, Джонсон, Уоллис, Кемпбелл, Балагушкин, Кантеров). Развитие данной теории не является однонаправленным; критерии типологии «церковь – деноминация – секта» и других религиозных объединений постоянно пересматриваются, переоцениваются, сопоставляются с новыми полученными данными исследований; некоторые предложенные концепции являются достаточно оригинальными, некоторые отклоняются от главного русла развития теории. Но ни одна из теорий и концепций не объясняет полностью всего многообразия реально существующий социально-религиозных явлений; все теории по-своему хороши, но имеют определенные границы эффективности.
  6. 2 балла
    Можно ли опираясь на вышеизложенный материал сказать о том, что большинство мировых церквей произошло из сект, проходя через процесс деноминации?
  7. 2 балла
    ЛЕКЦИЯ 2. «Социология религии Эмиля Дюркгейма» Сегодня мы поговорим о ключевом моменте оформления социологии религии, в европейской социологической науке, в самостоятельную дисциплину. Эмиль Дюркгейм и Макс Вебер известны как отцы основатели не только социологии в целом, но и социологии религии как отраслевой дисциплины. Каждый из них подошёл к этому вопросу со своей точки зрения, со своих методологических позиций. В результате получилось целых два очень интересных направления, две парадигмы, или научно-исследовательские программы, которые до сих пор достаточно влиятельны в европейской и мировой социологии. По классификации известного религиоведа Андрея Андреевича Игнатьева, они входят в пять основных научно-исследовательских программ, которые вообще существовали и существуют в социологии религии, и составляют три из них: 1. Программа Эмиля Дюркгейма; 2. Программа Макса Вебера; 3. Синтетическая программа, которая пытается объединить их направления. Соответственно, на этих двух лекциях мы рассмотрим два основных вопроса; начнём с Эмиля Дюркгейма, он немножко старше, и писать начал несколько раньше. Затем рассмотрим наследие Макса Вебера. Литературу вы знаете. Это: словарь «Социология религии» Михаила Юрьевича Смирнова, Санкт-Петербург, 2011 год; «Социология религии», Гараджа; «Социология религии», Яблоков. Как дополнительную, очень хорошую и важную литературу, рекомендую вам «Четыре социологические традиции» Рэндалла Коллинза, он мало того что очень глубоко, он ещё очень хорошо пишет, так что его легко читать. Эмиль Дюркгейм. Что вы знаете об Эмиле Дюркгейме, – не столько о нём, сколько о его социологическом наследии; какие основные идеи он высказал? Кстати, очень интересно, Рэндалл Коллинз выделяет в общей мировой социологии несколько основных направлений, четыре направления, и каждое направление он характеризует определённой цветовой гаммой; так вот Дюркгейм у него "зелёный". Почему зелёный? Мы потом ещё, наверно, разберём этот вопрос. Так вот, основные идеи Эмиля Дюркгейма, кто-нибудь вспомнит – хотя бы пару слов на эту тему? Какие понятия, какие теории, какие концепции связаны с этим именем? И вообще с французской социологической школой, которую он основал, по сути. Эмиль Дюркгейм – сначала кратко, очень кратко биография – годы жизни 1858-1917, это французский социолог и философ, один из основоположников социологической науки. Получил традиционное по тем временам высшее образование: сначала колледж в городе Эпиналь, затем Парижскую Высшую Нормальную Школу (Эколь Нормаль, по-французски). Кроме того, два года посвятил ознакомительной поездке по университетам, научным центрам Германии (1885-1886 годы). Объехал несколько университетов, послушал там лекции, обменялся опытом и затем, вернувшись, начал преподавать философию, этику и педагогику. Сначала в университете Бордо (в области, где делают знаменитое красное вино), где и защитил докторскую диссертацию под названием «О разделении общественного труда». Это его первая крупная работа, которая сейчас считается классической (1893 год). Через три года, в 1896 году, возглавляет кафедру Социальной науки в том же университете Бордо и, как считается, читает первый в мировой истории лекционный курс по социологии (1896 год, Эмиль Дюркгейм, Франция, Бордо). А с начала двадцатого века он становится профессором философии и заведующим кафедрой «науки о воспитании», педагогики фактически, в Парижском университете Сорбонн, и там работает до конца жизни. А с 1913 года кафедра Дюркгейма называется кафедрой социологии в Парижском университете Сорбонна. То есть он был ещё и основателем и первым заведующим первой в мире кафедрой социологии. Здесь первенство тоже принадлежит Франции. Оказался достойным наследником Огюста Конта. Кроме того, Дюркгейм известен своими работами: «Правила социологического метода», у нас в русском переводе он называется просто «Метод социологии», и работой «Самоубийство», это первый очень серьёзный социологический анализ феномена самоубийства в разных обществах. Ну и наконец, не случайно венцом творчества Дюркгейма считается монография на 700 почти страниц под названием «Элементарные формы религиозной жизни» (1912 год). То есть, получается, что итоговый труд его жизни, его научного творчества был посвящён социологии религии. «Элементарные формы религиозной жизни» очень красиво звучит по-французски (Les Formes élémentaires de la vie religieuse). Записывать не обязательно, можете посмотреть, как оно пишется, в Интернете. Возвращаемся к Дюркгейму, кстати, Сорокин, если помните, переписывался с Дюркгеймом, и Дюркгейм достаточно хорошо отзывался о его первых работах, ну по-французски, конечно, переписывался. Так вот, основные идеи Эмиля Дюркгейма – это: 1. Идея социальной солидарности; 2. Идея коллективных представлений или коллективных репрезентаций, как это называется; 3. И уже в контексте социологии религии – идея деления на сакральное и профанное. Кроме того, Дюркгейм разрабатывал теорию социальных ритуалов, как раз в контексте теории социальной солидарности. Он же ввёл термин «гражданская религия», но об этом мы сегодня говорить не будем, это уже дальнейшая тема. Так, если в двух словах, Эмиль Дюркгейм рассматривал общество по аналогии с физическим миром, то есть у него фактически была социальная физика, как у Сен-Симона, когда-то. И он оценивал и анализировал общество по степени взаимного тяготения людей, по степени плотности людей на единицу пространства, по степени тесноты их взаимодействия, и так далее. Разумеется, его занимал вопрос, а что является причиной того, что люди объединяются в общества? Как бы мы сейчас сказали, его занимала проблема социальной интеграции. Вот жили бы себе сами по себе. Что их заставляет тянуться друг к другу, заключать всякие соглашения, взаимодействовать и вообще друг без друга не мочь? И Дюркгейм выясняет причины. Социальная интеграция, согласно Дюркгейму, имеет два основных корня, или два основания: 1. Во-первых, это пространственное объединение, то есть чем теснее, чем гуще люди живут на единице земной площади, тем теснее, интенсивнее и более развиты их социальные отношения; 2. И второе основание, это как раз вот эти самые коллективные представления, то есть людей делают обществом, общность их коллективных представлений, если они разделяют одни и те же взгляды, ценности, ожидания и т.д. То есть, если они, говоря художественно, смотрят на мир одними и теми же глазами. И вот, соответственно, люди должны, во-первых, объединяться, хотя бы периодически, скажем так, в одной точке пространства. А с другой стороны они должны разделять вот эти коллективные представления, это делает их обществом. Не знаю, что бы сейчас сказал Дюркгейм, в век Интернета, когда не обязательно находиться в одной точке пространства для того чтобы активно общаться. Можно вообще на противоположных полюсах земного шара, если техника работает, то можно нормально беседовать по скайпу, е-мейлу и прочее, прочее, прочее, или просто по телефону. Но, тем не менее, тогда этого всего не было, поэтому у него теория учитывает только непосредственное взаимодействие людей. Вот, соответственно, генерирующим фактором – который позволяет генерировать эти коллективные представления – являются человеческие потребности. Соответственно, есть иерархия потребностей, и вот в соответствии с этой иерархией выстраивается иерархия коллективных представлений. Наиболее значимые представления людей являются сакральными, то есть священными (тоже от латинского слова sacrum, что означает «священный», «святой»). Дюркгейм относит к сакральным какие-то фундаментальные, институциональные потребности, которые относятся к самому существованию людей. Это выживание, защита, продолжение рода и так далее и тому подобное. Те потребности, которые лежат в основе наших основных социальных институтов семьи, государства, экономики и прочего. Эти потребности наделяются сакральным значением, они настолько значимы, что фактически освящаются в сознании людей, им придаётся какое-то особое священное значение, потому что иначе человечество просто не выживет. А все остальные менее значимые, или «также значимые», потребности являются профанными, то есть им не придаётся какое-то особое значение, а придаётся столько значения, ровно сколько это необходимо. И вот, согласно Дюркгейму, здесь уже начинается социология религии. Согласно Дюркгейму, религия – это то явление, которое соотносится с сакральными потребностями общества и является основным его интегрирующим фактором. Примечательно, что Дюркгейм выводит сакральное, выводит религию исключительно из социальных оснований, то есть никак не соотнося её со сверхъестественным. То есть сверхъестественное здесь может быть, а может и не быть. Любую религию Дюркгейм считает таким превращённым отражением самого общества. Образ Бога, пусть христианского, это обобщённый и сакрализованный образ общества, которому люди поклоняются. Так считал Дюркгейм. Ну и соответственно, когда у нас имеются вот такие вот сакральные значения, сакральные сферы жизни, особо важные, без которых общество не выживет, они требуют особого к себе отношения и в результате этого отношения вырабатываются, во-первых, особые практики, то есть религиозный культ; особая система представлений, то есть религиозное верование; и особая система отношений между людьми, которые Дюркгейм называет «моральная общность» или «церковь». Вот три основные элемента религии: культ, то есть служение Богу или другим сверхъестественным силам, под которыми, согласно Дюркгейму кроется само общество, понимается само общество; верование – определённая система представлений, знаний, которые тоже считаются сакральными, священными, которые разделяют люди входящие в церковь; ну и, наконец, сама моральная общность, то есть объединение людей, или церковь, которая, собственно говоря, разделяет эти верования и отправляет этот культ. И, взятые в сумме, эти три элемента: действие, верование и социальное объединение моральной общности образуют религию. Ещё раз повторю, что религия у Дюркгейма носит, или имеет, смысл безотносительно к понятию «сверхъестественное», то есть чисто функциональный. Вот это приводит к такому расширительному понятию религии; сюда укладывается любая политическая идеология; скажем, Советский коммунизм, как идеология, был религией, согласно Дюркгейму. Ещё раз повторю, что религия у Дюркгейма осуществляет или имеет несколько основных социальных функций. Дюркгейм, кстати, считается основоположником функционализма в социологии. Главной функцией является интеграция (интегрирующая), но есть и ещё несколько функций у религии. Я должен сказать об обобщающем труде Эмиля Дюркгейма «Элементарные формы религиозной жизни», он имеет подзаголовок «Тотемическая система в Австралии», то есть это теоретическая работа, но написанная на вторичном материале по новейшим на тот момент антропологическим исследованиям австралийских аборигенов. Антропологи работали очень активно в конце 19 и начале 20 века. Это расцвет европейских и американских антропологических школ, и в частности серьёзно очень изучали австралийских аборигенов. Дюркгейм воспользовался их данными и на их аргументации обосновал свою теорию. Почему он выбрал именно австралийских аборигенов, а не какую-то другую религию, в том числе современную? Это было сделано намеренно. Он полагал, что, если рассмотреть наиболее примитивный вид религии, то это даст ключ и ко всем остальным видам религии. Забегая вперёд, скажу, что Дюркгейм тут несколько ошибся, потому что религия австралийских аборигенов оказалась гораздо сложнее, чем он предполагал, но тем не менее эта ошибка не помешала ему сделать в общем то правильные выводы: потому, что исследование австралийских аборигенов подтвердили основные положения его теории социальной интеграции. Он там нашёл вот эти религиозные представления, на основании тотема (тотем – мифический первопредок, обычно в виде животного или растения, с которым осуществляет себя весь род или племя). Он нашёл там ритуалы. Австралийские аборигены, они ведут очень интересный образ жизни, по крайней мере, часть из них, которая не цивилизовалась, а живут в первозданном состоянии. Большую часть времени они проводят, бродя по обширным территориям в поисках пищи, по 1, по 2-3 человека как-то разбредаются. Но раз или два в год, я точно не помню сейчас, в строго определённое время года, конкретные дни, они собираются в определённых местах, священных для них местах, и там проводят некоторое время, отправляя обряды. Это для них такое священное время, переживание единства друг с другом и со своими мифическими тотемными предками. Время, которое даёт им фактически смысл жизни и заряжает их такой вот энергией на весь последующий год. Потом они снова расходятся, снова бродят в поисках пропитания. Дюркгейм на вот этом вторичном антропологическом материале основательно доказал, обосновал своё положение о ритуалах, объединяющей роли ритуалов и коллективных представлениях –объединяющей роли вот этих религиозных коллективных представлений, которые лежат в основе идентичности людей, задают им основную ценностную систему, задают какие-то правила и нормы жизни, задают им основную модель представлений о жизни. Ещё одна очень интересная идея Дюркгейма, которая впоследствии встречается и у Макса Вебера. Он специально сравнивает и разводит такие понятия, как «религия» и «магия». Кстати, в истории и теории религии нет единого мнения, потому, что некоторые исследователи считают, что это одно и тоже, только разные этапы его развития; а другие считают, что это принципиально разные вообще явления. Вот, согласно Дюркгейму, эти явления принципиально разные. Если магические операции, действия совершаются в индивидуальном порядке, то есть когда специально подготовленная персона – колдун, шаман, маг входит в контакт с какими-то высшими силами и что-то у них либо просит либо требует «по заказу», то религия является, прежде всего, не индивидуальным, а коллективным предприятием. Магия индивидуальна, а религия коллективна, её субъектом является социальная группа, которая основана, организована на основе совместных моральных норм, представлений и культовых действий. Соответственно, в религии есть такое понятие, как «паства», то есть, условно говоря, «стадо», которое «пасут» священнослужители, а в магии такого нет, там нет никакой паствы, но там есть клиентура, то есть заказчики, которые платят определённую сумму, оговаривают условия, чего они хотят, а уже маг на свой страх и риск берётся это всё выполнить. Ещё один очень важный момент учения Дюркгейма – это то, что нет религий ложных. Казалось бы, Дюркгейм – он был человеком сам неверующим, несмотря на то, что происходил из семьи потомственных священнослужителей, иудейских раввинов, у него отец был раввин, дед и так далее. Сам он был человеком неверующим, то есть он прервал семейную традицию и так вот к религии относился достаточно критически, но при этом он считал, что нет ложных религий. Почему нет? Потому что каждая религия в иносказательной форме говорит об обществе, она выражает непосредственно истину общества. А раз так, она не может быть ложной, она же работает, функции свои выполняет, а значит, так как практика – критерий истины, она ложной быть не может. И вот этот тезис, согласно которому, созданный людьми институт, не только религии, который сохраняется какое-то время и удовлетворяет потребности людей, этот институт, соответственно, является истинным, является функциональным, – Дюркгейм называл основным постулатом социологии. Ещё раз повторю: если созданный людьми институт сохраняется какое-то время и выполняет потребности людей, значит, он истинный, значит, он должен рассматриваться как социальная реальность. И с этой точки зрения, ложных религий нет, потому что все они отражают и регулируют социальную реальность, работают на человеческие потребности. В завершение нужно сказать, что Эмиль Дюркгейм достаточно критично, как я уже говорил, подходил к реальным религиям своего времени и, в частности, был известен своими критическими выступлениями в адрес религии в вопросах образования. Он считал: в образовании, в политике, некоторых других областях жизни, что христианская церковь на тот момент во Франции и других странах не может в достаточной степени укреплять социальные связи и обеспечивать сплочённость общества. В общем, он был во многом прав потому, что к тому времени она уже действительно не имела того влияния на общество, как несколькими столетиями раньше. Хотя, конечно, его теоретические позиции могут считаться спорными. Итак, обобщая разговор о социологии религии Эмиля Дюркгейма, нужно отметить следующее: 1. Во-первых, теории религии вытекают из общей теории социальной солидарности, религия рассматривается как более яркий и сильный пример социального института, который обеспечивает единство общества; 2. Во-вторых, соответственно, религия, как и всякий социальный институт, стоит на двух основах: · Коллективное представление, связанное с сакральным; · Коллективные действия, ритуалы; Объединение людей, связанных этими представлениями и этими ритуалами – так называемая «моральная общность», или «церковь». 3. Ну и третий очень важный момент: Дюркгейм не связывал религию в своей теории с понятием сверхъестественного; понятие сверхъестественного является здесь больше таким вторичным, оно может быть, оно может не быть. Самое же главное, само содержание религии – это общество и общественные отношения, которые могут представляться в фантастических формах как сверхъестественные существа, но, тем не менее, они совершенно реальны и совершенно функциональны. Главной функцией религии является обеспечение социальной интеграции, то есть единства общества, как такового. Но кроме того, есть ещё ряд функций, и соответственно, за учение об этих функциях Дюркгейм стал считаться основоположником функционализма, функциональной школы в социологии, а также основоположником французской социологической школы. Благодарю вас за внимание!
  8. 2 балла
    Лебедев Сергей Дмитриевич, профессор Белгородского государственного национального исследовательского университета (НИУ «БелГУ») тема выступления: «Теория религиозной экономики: критика рациональности как базового методологического допущения» Краткие тезисы ТРЭ является частным приложением более широкой теоретико-методологической концепции – теории рационального выбора. Соотв., её краеугольным камнем выступает исходная рациональность выбора социального субъекта в религиозном самоопределении. Она основана на методологическом допущении, перенесённом из экономической науки (в её версии «economics»), согласно которому человек (индивид) взвешивает приобретения и издержки выбираемого применительно к своей жизненной ситуации и принимает решение, основываясь на их положительном «балансе». Как следствие, одним из основных (если не самым главным) аргументом, ставящим под сомнение эту теорию, представляется недостаточная теоретическая и эмпирическая обоснованность указанного допущения. В более сильной версии – ложность исходной предпосылки о рациональном характере такого выбора в его преобладающей (определяющей, мейнстримной) части. Основными контраргументами в данной связи можно считать следующие: · Под рациональностью в соотв. теоретических рассуждениях и построениях подразумевается по определению «целерациональность» М. Вебера: «Целерационально действует тот, кто ориентирует свои действия в соответствии с целями, средствами и побочными следствиями и при этом рационально взвешивает как средства в отношении целей, так и цели в отношении побочных следствий, и, наконец, различные возможные цели в отношении друг друга, то есть во всяком случае не действует ни аффективно… ни традиционно». Критерием такой рациональности является пресловутая эффективность, а её классическим примером – правильное экономическое поведение. Тем не менее, именно в религиозной сфере жизни, которая непосредственно и наиболее сильно «завязана» на сверхценности, сакральное, по определению доминируют иные типы мотивации социального действия, а целерациональный момент, напротив, закономерно минимизируется. · Если говорить о целерациональности религиозного выбора, то к ней способна в достаточно «зрелой» мере относительно небольшая часть людей, обладающая: 1) достаточным культурным капиталом; 2) соответствующим складом (типом) мышления. При этом второе качество характеризует, в преобладающей мере, те группы, которые в силу ряда факторов склонны критически или отстранённо относиться к религии (скептики; экономическая верхушка общества; представители «целерациональных» профессий – политики, администраторы, финансисты, работники торговли и др.). В значительной мере эти группы обладают и первым качеством. · Как следствие, рациональность религиозного выбора может осуществляться преимущественно и даже почти исключительно в форме ценностной рациональности, когда действие «подчинено сознательной вере в этическую, эстетическую, религиозную или какую-либо другую, иначе понимаемую безусловно собственную ценность (самоценность) определенного поведения, взятого просто как такое независимо от успеха». При этом в значительной части случаев такой выбор осуществляется иррационально – традиционным или аффективным способами. · Важнейшим следствием из сказанного представляется необходимость артикулирования рациональности религиозного выбора в обществах Modernity не как теоретического постулата, но как гипотезы, подлежащей теоретической и, главное, эмпирической верификации применительно к различным социальным средам. · В указанной связи «религиозный выбор» индивида / группы представляется вариантом социального действия стратегического типа, имеющего длительный (лонгитюдный) характер и предполагающего динамику осуществления / развития. В этой динамике правомерно выделить несколько структурных этапов, или стадий, ориентировочно: 1) предварительный; 2) «обращение» (точка принципиального действенного самоопределения субъекта как «религиозного»); 3) дальнейшую религиозно-конфессиональную социализацию / инкультурацию, в которой, в свою очередь, могут быть выделены подэтапы. · Исследовательская программа в этом направлении предполагает качественно-количественный анализ каждого из этих этапов на предмет соотношения мотиваций соотв. социального действия и, в частности, при подтверждении значимости рациональных мотиваций – определения степени и характера рациональности принятия соответствующих этапных решений. · Ключевыми вопросами (гипотезами / задачами) соответствующих исследований здесь представляются: а) выявление влияния рациональности как фактора личностной секуляризации / десекуляризации; б) выявление динамики рациональности мышления / поведения личности по мере религиозной социализации; в) «распределение» рациональности по сферам жизненного мира верующего / колеблющегося / неверующего; г) сравнительный анализ степени и характера рациональности в различных конфессиональных и внутриконфессиональных группах; г) сопоставление секуляризирующего и десекуляризирующего влияния рациональности в различных социальных средах (национально-этнических, конфессиональных, профессиональных, имущественных, территориальных и т.д. сообществах), и другие. С.Д. Лебедев, 17 января 2018 г.
  9. 2 балла
    Здравствуйте. Потому что Сокотра принадлежала государству Махра (тоже с высокой долей не-арабского населения), с основной столицей в Йемене, и входящего в состав британского протектората Южный Йемен. Ну а в Сомали совсем другой язык.
  10. 2 балла
    АУЕ – недетские игры сибирских детей Новая криминальная субкультура захватывает российские школы В России сформировалась новая опасная молодёжная субкультура, известная в стране под аббревиатурой АУЕ. Она в считанные годы распространилась почти по всей территории страны, массово внедряясь в школы, интернаты и ПТУ. Основной контингент – дети в возрасте от 10 до 17 лет – самая беззащитная часть населения, и главное – та её часть, которой в скором времени предстоит строить будущее. И каким же ценностям сегодня учат этих «строителей будущего» на школьной скамье? Вы не поверите. Арестанским. АУЕ – дословно означает «Арестанский уклад един» или «Арестанское уркаганское единство» – перевести аббревиатуру можно и так, и так. Собственно, основной посыл её идеологии отражён в названии – это фактически культ тюремных «понятий», тюремной романтики, стилизованный под молодёжную культуру. Это культ силы, воровства и тунеядства Впервые о нём заговорили на федеральном уровне год назад, когда банда подростков АУЕ атаковала полицейский участок в Забайкалье. В марте 2016 года в эфире телеканала «Россия 24» вышел 25-минутный репортаж-расследование, посвящённый новой молодёжной субкультуре в целом и этим событиям в частности В течение всего 2016 года тема АУЕ активно поднималась во многих федеральных и региональных СМИ. Журналистам удалось выяснить, что это неформальное движение уже опутало собой всю Сибирь и часть Дальнего Востока. Однако больше всего оно распространилась в Забайкалье. В Чите, например, вся местная молодёжь знает об АУЕ, а большая часть открыто причисляет себя к этому движению. Остальные вынуждены с ним считаться. Так, в некоторых местных школах члены молодёжной группировки, не стесняясь, собирают ежемесячные подати со своих одноклассников и других учеников. На их языке это называется «греф на зону» – деньги переводятся криминальным авторитетам, отбывающим наказания в тюрьмах. Об этом знают все – от родителей школьников до администрации учебных заведений, однако помешать такому положению дел никто не в силах. Правоохранительные органы в таких историях сами едва не становятся жертвами, как мы видим из репортажа «России 24». В небольших населённых пунктах Дальнего Востока штат полицейских участков обычно очень маленький и противостоять разъяренной толпе подростков без применения оружия, он не в силах. До судов «подвиги» малолетних уголовников тоже доходят крайне редко, так как мало кто осмеливается писать заявления на них. Для школьника из Забайкальского края пойти против АУЕ (то есть дать любые показания в суде) – значит пойти против всех своих друзей и одноклассников, стать призираемым изгоем в их обществе.В некоторых случаях на помощь детям приходят их родители. Но даже взрослые состоявшиеся мужчины не могут найти законный подход к молодёжной среде. На их стороне остаётся лишь опыт и сила. Так, в посёлке Новопавловка Читинской области разъярённые родители учинили жестокий самосуд над школьниками, собиравшими дань для АУЕ с их детей. При этом, несмотря на откровенно незаконный характер их действий – похищение несовершеннолетних, нанесение им побоев и угрозы, – местные полицейские не спешат задерживать правонарушителей. Ибо родители несчастных школьников, по сути, выполнили за правоохранителей их работу. Поэтому то, что в столице вызвало бы бурю негодования и скандальные судебные процессы – в суровой реальности Читинской области оказалось необходимой мерой и, быть может, даже неким актом правосудия. Однако заниматься самосудом – не только не законно, но и опасно. В некоторых случаях жестокость малолетних уголовников может распространиться и на родителей жертвы. Так, два года назад в Казани представители АУЕ убили школьника, отказавшегося выплачивать им «дань», забили насмерть его отца, избили мать и ограбили квартиру. К счастью, их удалось задержать по «горячим следам», после чего подростки сознались ещё в нескольких убийствах. Тем временем криминальная субкультура активно стремится на запад – поближе к белокаменной, и добралась уже до Урала. Там идеи АУЕ особенно популярны в Челябинске – городе-миллионнике. Наглядное свидетельство тому можно было увидеть в ходе недавнего инцидента на фестивале красок «Холи», состоявшегося 27 мая на одной из центральных улиц Челябинска. Толпа обезумевших школьников – детей от 13-16 лет – буквально напала на автомобиль полицейских, прибывших обеспечивать порядок на мероприятии. Они облили красками служебную машину, пинали её и выкрикивали оскорбления в адрес правоохранителей, вынудив в результате тех покинуть фестиваль. Всё это сопровождалось радостными криками «АУЕ!». Причём этот лозунг одинаково скандировали и парни, и девушки, что прекрасно слышно на выложенной в Сеть видеозаписи.В считанные годы, а быть может, и месяцы, криминальная субкультура распространилась по территории большей части России – от небольших вспышек в Подмосковье до тотального контроля молодёжи в Забайкалье. В результате проблему признали на федеральном уровне, причём степень угрозы уже оценивается как общенациональная. Об этом прямо заявляет ответственный секретарь Совета по правам человека России и глава Союза добровольцев России Яна Лантратова. По её словам, масштабность и актуальность проблемы была выявлена специально созванной рабочей группой, в которую вошли действующие сотрудники прокуратуры и правоохранительных органов. Суть её Лантранова описывает просто. «Выяснилось, что многие детские учреждения, в том числе и Забайкальского края, находятся под влиянием криминальной субкультуры под названием АУЕ – «арестантско-уркаганское единство», – рассказала Лантранова и тут же пояснила. – Это когда на зоне сидит человек, у него есть телефон, и он может поставить своих «смотрящих», устанавливающих свои порядки (речь идёт о школах, ПТУ и других общеобразовательных учреждениях, – прим. «КР»). В том числе и в детских домах. И детей заставляют сдавать деньги на «общак» для зоны. А если они не сдают, то переходят в разряд «опущенных», над ними издеваются, у них отдельная посуда, столы. Мы узнали, что рядом находится многопрофильный лицей, в котором за полгода пять детей совершили самоубийства. Историю тихонечко замяли – сказали, что никакого отношения эти самоубийства к АУЕ не имеют. Хотя сами сотрудники нам сказали, что все взаимосвязано». В конце прошлого года эти сведения были переданы главе государства. В ответ Владимир Путин пообещал поддержку СПЧ в борьбе с новой напастью. Собственно, масштабы, с которыми криминальная субкультура проникла в российские школы и общеобразовательные учреждения, поражают. Особенно заметно это в интернете. В социальных сетях существуют сотни специализированных групп, посвящённых АУЕ. А число их подписчиков может дать фору количеству подписавшихся на любое СМИ в тех же сетях. Комментарии вроде «АУЕ – жизнь ворам!» или «Фарту масти АУЕ!» можно легко найти на многих интернет-форумах, в чатах и даже в многопользовательских онлайн-играх. Пожалуй, все активные пользователи Сети так или иначе сталкивались с этой аббревиатурой. Насколько можно судить, с её помощью представители криминальной субкультуры находят «своих» и отсеивают «чужих». Любые расспросы на тему «что такое АУЕ?» – тут же пресекаются. В лучшем случае, собеседник расшифрует аббревиатуру и начнёт неумело отшучиваться – на том разговор и закончится. *** Дело в том, что один из законов (или вернее – «понятий») АУЕ запрещает рассказывать о движении посторонним людям, в особенности журналистам и полицейским. Поэтому добыть информацию непосредственно из первоисточника – очень сложно. Однако крупица за крупицей, читая их комментарии, изучая соответствующие паблики и анализируя деятельность этого движения, можно составить примерное представление о нём. Картина, в общем-то, рисуется совсем не радужная. Итак, в России действует некое неформальное криминальное движение, ориентированное на молодёжь школьного возраста. Чтобы примкнуть к нему, ненужно никуда записываться или где-то регистрироваться – достаточно просто заявить о своей принадлежности к этой субкультуре и соблюдать её законы (фактически тюремные законы на молодёжный лад). А вот покинуть движение уже нельзя. Как говорят, сами представители АУЕ – «тюрьма не отпускает». Попробуешь дать задний ход – тут же начнутся проблемы, вплоть до низложения на низшую ступень криминальной иерархии. «Опущенные», к слову, тоже ведь часть АУЕ, просто они находятся в самом низу иерархической лестницы. Выходит, что в отличие от любых других известных субкультур, АУЕ – крайне хваткая и не по культурному агрессивная, которая, не стесняясь, хватает своими щупальцами всё, до чего может дотянуться. При таком раскладе, надо полагать, многие подростки причисляют себя к АУЕ не по собственной воле, а только лишь для того, чтобы чувствовать себя «своим» среди сверстников, а в иных случаях и вовсе ради личной безопасности. Для субкультуры в её классическом и привычном понимании – это, пожалуй, уже чересчур. Никакая альтернативная культура не может быть столь навязчивой. Культура вообще не должна быть навязчивой. АУЕ – это не субкультура и никакое не движение, как заявляют в СПЧ. Это секта. Классическая тоталитарная секта для подростков со всеми атрибутами – от неприемлимости чужих взглядов до крайне агрессивных способов распространения своего влияния. Здесь всё то же самое, только вместо религиозной составляющей адептам предлагает некий «свод правил», или, если угодно, «понятий», согласно которым необходимо строить свою жизнь. И главное – не только свою, но и чужую – жизнь каждого окружающего, по мере возможностей. Мораль при этом у сектантов очень своеобразная. Даже бывшие заключенные далеко не все поддерживают АУЕ. Многие выступают против них, считая «что у этих малолеток совсем ничего святого». Понимают они только силу, да и то по-своему. «Количество» и «качество», например, в их понятии что-то вроде синонима. То есть, если они смогут забить толпой здорового сильного мужчину и отнять у него кошелёк – они это сделают, ибо это «по понятиям». А тот факт, что жертва была явно сильнее любого из них один на один, никого не смутит. О классическом трудоустройстве члены АУЕ даже не думают. Ведь «работать – западло». Можно только воровать, заниматься грабежами или, на худой конец, мошенничеством. Учиться, получать образование или просто читать книги в понимании – тоже «западло». Члены АУЕ верят только в тот опыт, который они, рано или поздно, получат в тюрьме. А в том, что такой этап в их жизни случится – они даже не сомневаются. Собирая «греф на зону» малолетние уголовники говорят примерно так: «Сегодня мы греем тюрьму подачками, завтра эти подачки будут собирать для нас». Подводя итог, можно констатировать, что страна столкнулось с новой, ужасно извращённой тюремной идеологией, оказавшейся куда страшней своего оригинала. Она каким-то подозрительным образом сумела пробраться в массы, захватить умы миллионов подростков по всей России. И всё это – в считанные годы. Совершенно не управляемая и хаотичная, на первый взгляд, субкультура вдруг оказалась построена на жёсткой иерархии, объединяющей разрозненную дикую стаю малолетних хулиганов в некое подобие общества. Это выглядит, по меньшей мере, странно. Даже гораздо более образованные и адаптированные к социуму люди не способны так объединяться без наличия лидера, обладающего должной харизмой и, желательно, внушительном кошельком. Значит, наверняка такой лидер есть и у АУЕ. Кто-то управляет этой стаей, кто-то поддерживает её информационно, материально и идеологически. Ответ, кажется, лежит на поверхности. Кто-то из внушительных представителей криминального мира – некий авторитет, взявший на себя ответственность «за воспитание будущего поколения». Это самое простое объяснение, и, как правило, на него ссылаются все, кто так или иначе поднимал проблему АУЕ. Действительно, скорее всего, так оно и есть. Или кто-то очень хочет, чтобы все так думали. Если же копнуть чуть глубже, то нам придётся представить последствия, которыми может грозить стране популяризация АУЕ в перспективе. Ведь это не просто локальная секта – её идеология распустила свои щупальца по всей России. Сегодня АУЕ – это уже целое поколение. Поколение, которое скоро войдёт во взрослый возраст. И войдёт оно туда без образования, воспитания и каких-либо человеческих ценностей. К чему это приведёт – догадаться не сложно. Целое поколение будет потеряно. Даже хуже – не просто потеряно или уничтожено, а превращено в быдловатую агрессивную стаю, которая всеми силами будет вставлять палки в колёса нормальным работающим людям. Страна окажется в глубокой социально-экономической яме, наподобие той, что возникла на Украине в ходе известных событий, закончившихся государственным переворотом. Со временем рухнет вся финансовая система, обесценив национальную валюту в несколько раз. Тогда на улицах наступит хаос – по городам прокатятся локальные «майданы», сопровождаемые криминальным беспределом. А бессильную полицию заменят уважаемые и авторитетные воры, быть может, как раз из тех, кто сегодня громче всех кричит «АУЕ!». В таких условиях ни одна страна не сможет сохранить свой суверенитет… Кому это нужно? Уж точно не ворам. Иван Чимбулатов Источник: http://kolokolrussia.ru/kriminal/aue--nedetskie-igr-sibirskih-detey
  11. 2 балла
    «БУРСАКИ» — спектакль о семинаристах СОБРАНО СРЕДСТВ, РУБ 20 200 ЦЕЛЬ ПРОЕКТА 220 000 Р ОСТАЛОСЬ 34 дня КУПЛЕНО 2 акции ПРОЕКТ ЗАПУЩЕН 7 июля 2017 Место реализации: Москва Поддержать проект Описание Комментарии Акционеры2 Что вы знаете о семинаристах? Что это за странные люди в чёрных одеждах? Почему умные молодые парни поступают не в ВУЗ, а выбирают четыре года в духовном училище вместо светского образования? Что с ними становится после окончания семинарии? Чтобы ответить на эти вопросы, мы создали документальную пьесу о семинаристах «Бурсаки», которая стала логическим продолжением социального проекта Фёдора Кривцова «Бурсаки» по психологической реабилитации бывших семинаристов посредством арт-терапии. В создании драматургического материала использованы интервью с бывшими участниками этого проекта. И теперь мы хотим сделать спектакль по этому тексту. Но для этого нам необходима ваша поддержка. На что мы потратим деньги? С помощью полученных от сбора средств мы изготовим необходимый для спектакля реквизит и декорации. Часть средств будет направлена на аренду площадки и оплату труда творческой группы проекта. Кто — мы? «Творческое объединение им. Джона Голта» основано в августе 2016 года с целью объединения реализации творческих замыслов драматурга и режиссёра Юрия Шехватова и художника Фёдора Кривцова. В создании спектакля «Бурсаки» принимают участие режиссёр Юрий Шехватов, художник Фёдор Кривцов, композитор Леонид Именных и актрисы Марина Бойко, Людмила Корниенко, Марина Карлышева и Марина Ганах. Почему этот проект важен? Пьеса «Бурсаки», по сути, является первым примером обращения современной драматургии к теме семинаристов — воспитанников православных духовных училищ. В условиях имеющегося напряжения в обществе по отношению к представителям РПЦ и религиозных деятелей в целом, постановка, дающая честные и зачастую неожиданные ответы изнутри церковной организации, может послужить отправной точкой для диалога о личности семинариста и проблемах, с которыми сталкиваются молодые ребята, сделавшие свой выбор в пользу церковного образования. Когда можно будет увидеть результат? Премьера спектакля состоится в сентябре 2017 года в Москве. Новости о ходе создания постановки будут публиковаться в новостях проекта и в социальных сетях по ссылкам: https://www.facebook.com/art.john.galt/ https://vk.com/art_john_galt Спасибо за вашу поддержку! Расскажите о нашем проекте своим друзьям, это действительно важно для нас!
  12. 2 балла
    Анна Алексеева «Страх ада трудно побороть». Как в России меняют религию Три четверти россиян верят в Бога, но не все решили — в какого. Кто-то предпочел Христу бараноголового бога Хнума, кто-то ушел в ислам и вернулся обратно. Российские вероотступники рассказали «Снобу», как верить в нескольких богов то вместе, то порознь, а то попеременно и что делать, если ты еврей, но в радиусе тысячи километров нет синагоги Амина, 33 года, Череповец: В нашем доме всегда были иконы. Я была воцерковленной православной, соблюдала посты, часто ходила на исповедь и причастие. Но посмотрела бразильский сериал «Клон» и заинтересовалась исламом: мне очень понравились наряды девушек и красиво повязанные платки. Я зарегистрировалась на мусульманских форумах, вступила в тематические группы в соцсетях, познакомилась с мусульманами, купила исламскую литературу, хадисы, Коран. Торговала в магазине DVD-дисками и параллельно изучала ислам. Родителям это не понравилось. Они пытались запретить мне общаться с мусульманами, хотели отключить интернет. В 24 года я приняла ислам. Родители были против хиджаба. Приходилось надевать платок во дворе дома и идти по своим делам, а у подъезда снимать и прятать в сумку, чтобы домашние не заметили. Я читала ночной и утренний намаз, пока домашние спали и не видели. Я собиралась открыть свое дело, писала бизнес-план, но вышла замуж за мусульманина и уехала в другой город. У нас родилась дочь. Какая тут работа, сидела дома. Но и муж толком не работал, денег никогда не было, мы переезжали на новую квартиру каждые полгода, а c ребенком на руках это очень тяжело. Потом я снова забеременела. Мы вернулись в мой город, а за месяц до родов, в марте 2014 года, муж уехал к себе на родину и больше не вернулся. У меня была угроза выкидыша. В трудную минуту я обратилась за помощью к православной святой, Матроне Московской. Ребенка удалось сохранить. После родов я подала на развод и написала в областную епархию: так и так, была в исламе, хочу вернуться в православие. Сейчас я сижу дома с сыном. Занимаюсь творчеством: делаю заколки из лент, тортики из подгузников на продажу, подрабатываю в секонд-хенде. А скоро начну ходить на занятия по церковному пению. Обоих детей покрестила, стараюсь водить в церковь на службы. Хотя я вернулась в православие, ислам мне по-прежнему интересен. Мне вообще кажется, что религии похожи, но у нас женщины платок только в храм надевают. Татьяна, 42 года, Санкт-Петербург: Я росла в светской семье, но в 12 лет заинтересовалась религией. Я решила начать с православия — традиционной для русских религии. К тому же сестра моей прабабушки 40 лет пела в Преображенском соборе. Мама не ограничивала меня в моих духовных поисках, а папе казалось, что дважды в месяц ходить в храм и соблюдать пост — это чересчур. Папа говорил, что это мешает учебе. В 1992 году я заинтересовалась жизнью святого Доминика, описала его житие в стихах и принесла их в католический собор Святой Екатерины, который только открыли в Петербурге. Храм как раз передали доминиканскому ордену. В 1994 году я, уже будучи православной, вместе с католиками поехала в паломничество в Рим. Мы встречались с папой Иоанном Павлом II. Я очень страдала, что не могла там причаститься из-за критических дней — католики на это плюют, а у православных строго. Я начала все больше чувствовать себя католичкой и все меньше — православной. Православная церковь очень ограничивающая. На публику чаще всего идет мирная риторика: все христиане — братья. А чуть что: католики — еретики и попадут в ад, только мы спасемся, поэтому держитесь святого православия. Страх ада очень трудно побороть. Церковь на это программирует. От перехода в католичество меня удерживала глупая вера в то, что русский должен быть православным. Но 8 августа 2005 года, в день своего любимого святого Доминика, я исповедалась и причастилась у католического священника. А потом рассказала настоятелю храма, что хочу быть католиком. У католиков тоже много заморочек. Например, в католической церкви не допускаются разводы. Существует только процедура аннулирования брака, через которую очень сложно пройти. Если молодой человек скажет, что хочет быть священником, его на руках будут носить, а, если девушка захочет уйти в монахини, ей скажут: «Да ты что! Призвание женщины — семья!» Я никогда не собиралась выходить замуж и рожать детей, а в католичестве нет места женщине, которая не хочет заводить семью. Еще девушка может дать обет девственности, но с этим тоже все очень сложно. Я знаю только одного человека, которому удалось этот обет дать — и то, потому что он трансгендер. Православные могут ходить в церковь по велению души, для католиков посещение церкви по воскресеньям обязательно. Формально в католичестве считается так: если пропустил воскресную мессу по неуважительной причине, ты должен обязательно покаяться, иначе, если на следующий день тебе кирпич на голову упадет, ты попадешь в ад. Хотя в личной беседе священник скажет, что Бог милостив и сам разберется, по какой причине ты не пришла на мессу. Но вот эта обязаловка в какой-то момент убила во мне радость от посещения богослужений, и я стала потихоньку отходить от католичества. Меня уже давно тянуло к Египту и к его богам, но христианство сдерживало своими запретами. Я ездила в Египет на фестиваль музыкантов и аниматоров, а в 2012 году поехала в Египет снова, но не с тургруппой, а с подругой-египтологом. Мы путешествовали дикарями. Я мечтала посмотреть храм Дакка, в который попасть очень сложно. Нам это удалось. Это было незабываемое путешествие. А храм Дакка и сейчас мой самый любимый храм в Египте. После той поездки я позволила себе поклонение древнеегипетским богам, к которому так тянулась моя душа, уже без оглядки на христианские запреты. Потом в мою жизнь под влиянием друзей, которые ездили в Индию и поклонялись богам, пришел еще и индуизм. Поворотным моментом для меня стал уход от христианского монотеизма и признание того, что богов много. Древнеегипетская религия и индуизм — недогматические религии. В индуистской теологии нет такого, что наша вера самая правильная и истинная. Индуисты признают, что божественное проявляется в самых разных формах. Богов много и в то же время бог один, и в этом нет никаких противоречий. Многие индуисты признают Христа формой Вишну. В индуизме тоже есть ад, только это реинкарнация не на нашу грешную землю, а в другой мир. Ни индуисты, ни буддисты не рассматривают реинкарнацию как что-то хорошее. Я стремлюсь к освобождению от колеса перерождений. Мне нравится вариант соединения с тем божеством, которое ты любишь больше всего. Хочу отметить, что я не кришнаит. Я поклоняюсь Шиве и его сыну Сканде. Я много раз была в Египте, а в следующем году собираюсь в паломничество в Индию. Я, конечно, задумывалась, что вот я — отступница, отошла от христианства. Древние римляне христиан заставляли поклоняться другим богам, а я добровольно пошла и поклонилась — вот какая я нехорошая. Но мне помогли друзья. Одна подруга сказала: не обязательно быть христианином, чтобы быть хорошим человеком. Анастасия, 21 год, Сыктывкар: До 16 лет не знала, что я еврейка. Бабушка и мама у меня воцерковленные православные. Бабушка считает себя русской, маме — по барабану, но, когда с посторонними заходит разговор о национальности, тоже говорит, что русская. В детстве меня крестили и водили в церковь на службы. Я верила в Бога настолько серьезно, насколько серьезно к этому может относиться ребенок. Как-то мы с мамой зашли в магазин, который только открылся в городе. Когда вышли, мама внезапно сказала: — Ты видела там детское автокресло? Оно в Израиле сделано. А у тебя ведь прабабушка еврейка. Я удивилась, потому что до того момента никаких разговоров на эту тему не было. Спросила у мамы, что получается, что мы тоже евреи? — Почему «тоже»? — Так по материнской линии же передается. Вразумительного ответа я не получила и стала расспрашивать бабушку. Она отмахивалась: «Какие мы евреи?! Ну, было что-то когда-то — и было». А вот как только разговор касался иудаизма, бабушка резко замолкала, у нее поднималось давление, и у нас начинались скандалы. В общем, мне пришлось разбираться во всем самой. Я полезла в интернет и стала изучать еврейские традиции, праздники и религию. Сначала я пыталась совмещать христианство и свою национальную идентичность. Потом я поняла, что на двух стульях не усидишь. В 17 лет я приняла иудаизм. Поскольку я — еврейка по матери, я прошла через тшуву — «раскаяние». Отреклась от прежних взглядов и сказала, что буду соблюдать иудейские традиции. Потом совершила погружение в ритуальный бассейн, очистилась и возвратилась к религии предков. Я беседовала с мамой на тему религий и противоречий в христианстве, она сказала, что для каждого народа вообще свой путь к Богу. Но о том, что я приняла иудаизм, мама узнала только через год. Когда я призналась, у нее был легкий шок: «Опять эта дурь!» Потом мама стала расспрашивать, в чем именно заключается иудаизм, и сказала, что догадывалась о моем переходе. Мама меня поддержала, за что ей большое спасибо. Она просто попросила не снимать крест с шеи при бабушке. Та, когда узнала, сказала: «У меня нет внучки-еврейки!» Мы неделю не разговаривали. Но потом ей батюшка в церкви сказал это прекратить, что у каждого своя дорога. И мы помирились. Звезду Давида при ней я стараюсь прятать под одеждой, чтобы лишний раз не было конфликтов. Еще сказала, что мне свинина на вкус не нравится, и мне ее не готовят. Вообще, я стараюсь соблюдать обряды, но не все пока получается: в моем городе нет раввина, синагоги и кошерных магазинов. В дальнейшем я планирую переехать в Петербург или Москву, там соблюдать будет проще. Еще для меня важно, чтобы мой молодой человек был религиозным иудеем. Даст Бог, я такого найду. Алексей, 36 лет, Москва: Единственной по-настоящему верующей в моей семье была бабушка, которая ходила в православную церковь до конца своей жизни. Родители крестили меня ребенком. Сами ходили в евангелистские церкви, а я до 30 лет был атеистом. Я всегда был душой компании, вел разгульный образ жизни. Потом мне все это надоело, и в 30 лет я бросил пить и курить. У меня появилось больше времени для размышлений о смысле жизни и своем месте в ней. По работе я ездил в командировки по Северному Кавказу. Там у меня появились друзья, в том числе среди мусульман. Не все из них были религиозными, но в исламе процент соблюдающих больше, чем в православии. Большинство православных считают, что раз в год отметить Пасху и повесить на шею крестик — достаточно, чтобы быть христианином. Похожая история с мусульманами в Центральной России, а на Кавказе процент религиозных людей куда больше. До знакомства с мусульманами мои знания об исламе ограничивались стереотипами и страшилками. Потом я начал изучать религиозные книги и понял, что ислам — это мое. На все про все ушло около двух лет. Однажды мы компанией поехали в горы отмечать день рождения одного из моих чеченских друзей. Я сказал, что хочу принять ислам. Мне ответили: «А что тянуть? Соверши омовение в озере, прочитай шахаду “Нет Бога кроме Аллаха и Мухаммада, пророка его”, а мы будем свидетелями». Так я и сделал. Но принял Бога я гораздо раньше — когда бросил пить и курить. Люди часто мешают в кучу веру и религию. Вера в существование Бога подразумевает смирение: все в жизни происходит по воле Божьей. Это не фатализм, а смирение по поводу того, что тебе неподвластно. Религия — это свод правил, которых человек должен придерживаться, чтобы после смерти попасть в рай. Люди, которые говорят, что верят в Бога, но не верят в рай и ад, — нонсенс. Это как ребенок в утробе матери созревает и думает, что ничего другого нет, а потом рождается на свет — и там другая жизнь. Я несколько лет жил в Чечне и Дагестане: хотел быть среди соблюдающих мусульман. В Москву вернулся только потому, что там работы нет. Родители поначалу отнеслись к моей вере настороженно. Сейчас они рады, что сын не пьет, не курит, работает, семью обеспечивает. Жена у меня христианка. Дети пока маленькие. Я считаю, что лучшее воспитание — личный пример. Дети начинают мне подражать, делают намаз. Старший сын спрашивает про Бога. Подрастут, я буду потихонечку без фанатизма рассказывать об исламе. Человека невозможно заставить: он либо верит, либо нет. Источник: https://snob.ru/selected/entry/126789
  13. 2 балла
  14. 2 балла
    ОФИЦИАЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ О НАШЕЙ КОНФЕРЕНЦИИ НА САЙТЕ НИУ "Белгородский государственный университет" : https://www.bsu.edu.ru/bsu/science/meropr/detail.php?ID=425365
  15. 2 балла
    Везде 13 June 2017, 17:07 Экспертиза не выявила нарушений в фильме Алексея Учителя «Матильда» Экспертиза Санкт-Петербургского государственного университета не нашла экстремизма и оскорбления чувств верующих в в фильме «Матильда». Об этом ТАСС рассказал режиссер Алексей Учитель. «Здесь серьезнейшая экспертиза, труд на 40 страницах с исследованием каждого эпизода. Вывод в конце: на все девять вопросов, которые задавали прокуратура и Поклонская, ответ „нет“. То есть нет оскорбления», — пояснил он. По его словам, эксперты также не нашли нарушений в трейлере фильма. Адвокат режиссера Константин Добрынин пояснил агентству, что эксперты не выявили «признаки публичных действий, выражающих явное неуважение к обществу». Также в фильме не найдена пропаганда порнографии, культа насилия и жестокости. «На вопрос, содержится ли в фильме информация о Николае Втором, относящаяся к его личности и деятельности не в качестве императора, а в качестве канонизированного святого, причисленного церковью к лику святых, а также на вопрос, имеется ли в представленном художественном фильме „Матильда“ оскорбление чувств православных верующих в связи с упоминанием российского императора, причисленного к лику святых, эксперты дали однозначный ответ — нет», — подчеркнул Добрынин. Эксперты пришли к выводу, что в фильме режиссер представил свое видение сюжета и не пытался фальсифицировать исторические факты или исказить биографию и образ Николая Романова и членов его семьи. Алексей Учитель не надеется, что результаты экспертизы урегулируют его конфликт с депутатом Госдумы Натальей Поклонской. «Примирение невозможно, потому что на все мои разумные предложения посмотреть фильм и прочее я видел только какую-то ненависть, у нее резко отрицательный настрой», — сказал режиссер. Источник: https://openrussia.org/mobile/notes/710417/
  16. 2 балла
    В Церкви опровергли запрет на причастие после просмотра фильма «Матильда» Заявление депутата Госдумы Натальи Поклонской о том, что прихожан, которые посмотрели на закрытом показе фильм Алексея Учителя «Матильда», отстранили от святого причастия на шесть месяцев, не соответствуют действительности. Об этом заявил зампред Синодального отдела Московского патриархата по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ Вахтанг Кипшидзе в интервью «Известиям». «Мне ничего не известно об участии Русской православной церкви в закрытых показах «Матильды» и каких-либо канонических прещениях с этим связанных», — сказал Кипшидзе. «Представители Русской православной церкви, в том числе митрополит Волоколамский Иларион, епископ Егорьевский Тихон, неоднократно высказывали опасение выхода на широкий экран фильма «Матильда». Однако вопрос канонических прещений, о которых говорит депутат Наталья Поклонская, находится исключительно в ведении священноначалия Русской православной церкви, а не общественных активистов», — заключил он. Об отлучении от святого причастия Поклонская заявила в комментарии РБК, а затем написала в своем блоге. «Знаю, что те прихожане, которые посмотрели кинокартину на так называемых закрытых показах, сегодня в православных монастырях и церквях отлучаются от святого причастия на шесть месяцев. Потому что этот фильм признается Церковью хулой на Духа Святого», – написала она в Facebook. «Думаю, что каждый уважающий свою историю, хранящий заветы предков и веру человек тоже не будет смотреть этот фильм», – добавила депутат. Режиссер «Матильды» Алексей Учитель сообщил, что никаких закрытых показов данного фильма не было, а информация Поклонской является «полным враньем». http://www.pravmir.ru/v-tserkvi-oprovergli-zapret-na-prichastie-posle-prosmotra-filma-matilda/
  17. 2 балла
    А кто такая эта девушка, чтобы решать, кого отлучать и кого не отлучать от церковного причастия???
  18. 2 балла
    Путин: никто не пытается запретить «Матильду» Президент России Владимир Путин заявил, что никто не пытается запретить фильм «Матильда» Алексея Учителя. К президенту с соответствующим вопросом обратился актер Сергей Безруков. По его словам, разговоры о возможном запрете «Матильды», а также обыски в «Гоголь-Центре» и у Кирилла Серебренникова настораживают творческую интеллигенцию, не является ли это наступлением на свободу слова. Владимир Путин заметил, что Россия – большая и сложная страна и у всех разные мнения по всем вопросам. Путин напомнил, что про царскую семью снимали и более жесткие фильмы снимали, а в патриотизме Алексея Учителя у Путина сомнений нет. Он не согласен, что фильм «Матильда» пытаются запретить, но у Поклонской есть позиция, она ее отстаивает. Однако никаких решений не принято. Путин надеется, что все решится в рамках закона. Сам Алексей Учитель, который вступил в диалог, заявил, что считает абсурдным формирование точки зрения на тему фильма, который еще никто не видел. Его огорчает, что тратятся государственные деньги на бесконечные проверки, которые нацелены на одно и то же. И такого подстрекательства, убежден режиссер, не должно быть. http://www.pravmir.ru/putin-nikto-ne-pyitaetsya-zapretit-matildu/
  19. 2 балла
    По-моему, девушка просто влюблена в режиссёра.
  20. 2 балла
    Информация о нашей конференции - на портале "Богослов.ру": http://www.bogoslov.ru/text/5320162/index.html
  21. 2 балла
    Информация о нашей конференции: На портале "Мангазея": https://www.mngz.ru/russia-world-sensation/2897569-anons-vii-mezhdunarodnoy-nauchnoy-konferencii-sociologiya-religii-v-obschestve-pozdnego-moderna.html На портале "Кызыл. Без формата": http://kizil.bezformata.ru/listnews/konferentcii-sotciologiya-religii/56897044/
  22. 2 балла
    Информация о нашей конференции на официальном сайте Российского Общества Социологов (ССА - РОС): http://www.ssa-rss.ru/index.php?page_id=41&id=1374
  23. 2 балла
    Только двоеперстие, только хардкор!
  24. 2 балла
    Информация о нашей конференции в Сербии на сайте Института Общественных наук (ИДН) Белграда: http://www.idn.org.rs/kalendar/sociologija_religije.pdf
  25. 2 балла
    Анонсы нашей конференции: http://www.mosgu.ru/press-tsentr/news_science/detail.php?ID=33764 - портал МосГУ http://www.zpu-journal.ru/articles/detail.php?ID=1239 - журнал "Знание. Понимание. Умение" https://www.facebook.com/ZPUjournal/ - журнал "Знание. Понимание. Умение" (страничка на Фейсбуке)
  26. 2 балла
    4 часа назад, источник: Ведомости Медведев осадил критиков «Матильды», не назвав самого фильма Премьер-министр России Дмитрий Медведев сегодня заявил о недопустимости преследования произведений искусства, которые еще никто не смотрел. Источник: AP 2017 Под это определение подпадает фильм Алексея Учителя «Матильда», однако премьер не произнес этого названия. Вместо принципов, убеждений, уважения к чужому мнению и творчеству появляется агрессия и нетерпимость, и мы эту агрессию видим. Эта агрессия иногда воплощается в преступные деяния. Иногда сводится к преследованию автора, произведение которого еще никто не видел. Дмитрий Медведев на пленарном заседании форума «Культура — национальный приоритет» Премьер указал, что «культура и искусство — это синонимы разнообразия, нашей внутренней свободы», призвал к большей терпимости и напомнил, что задача государства — «обеспечить реализацию этой свободы законодательными и финансовыми мерами». «Если мы снова не хотим вернуться во времена, когда культура жестко регламентировалась сверху, то нам всем это нужно учитывать, в том числе чиновникам, политикам. Вообще любому облеченному властью человеку нужно подавлять в себе соблазн объяснять художнику, что он должен делать», — отметил Медведев. Читайте также Учитель о заключении по «Матильде»: я устал от войны Поклонской со мной Нападкам еще до появления на экранах подвергся фильм Алексея Учителя «Матильда». Бывший генпрокурор Крыма, депутат Госдумы Наталья Поклонская несколько раз обращалась в Генпрокуратуру с просьбой провести проверку в отношении фильма. По ее мнению, в картине содержатся сцены, оскорбляющие чувства верующих, а сам фильм — «антиисторическая подделка», направленная «на дискредитацию, клевету и глумление над одним из самых почитаемых святых — царем страстотерпцем Николаем II и его семьей». Алексей Учитель еще в прошлом году заявил, что прокуратура уже проверяла фильм и не нашла в нем никаких нарушений. Фильм «Матильда» посвящен взаимоотношениям наследника престола, будущего императора Николая II, и балерины Матильды Кшесинской на фоне событий отечественной истории. В фильме сыграли Ларс Айдингер, Михалина Ольшанска, Ингеборга Дапкунайте, Евгений Миронов, Сергей Гармаш, Данила Козловский и др. В российский и зарубежный прокат фильм «Матильда» выйдет 26 октября. https://news.mail.ru/politics/29545770/?frommail=1
  27. 2 балла
    Алексей Учитель ответил Поклонской: "Какие-то мужчины называют великую балерину "крысой" Режиссер фильма "Матильда" оценил экспертизу, инциированную экс-прокурором Крыма Алексей Учитель, режиссер и продюсер фильма «Матильда», ответил наочередные нападки депутата Натальи Поклонской, заручившейся поддержкой экспертов. фото: Наталья Мущинкина Напомним, бывший прокурор Крыма инициировала «психолого-культуролого-юридико-лингвистическое расследование» того, чего еще нет. Изучив сценарий и посмотрев трейлер будущего фильма, доктора психологических, юридических, филологических, культурологических, исторических наук пришли к выводу: «Матильда» оскорбляет чувства верующих, по сути это провокативный фильм. Алексей Учитель так оценил результаты экспертизы, инициированной Поклонской: «Честно говоря, я уже устал от войны госпожи Поклонской со мной и со всей съемочной группой фильма. Вместо того, чтоб спокойно заканчивать фильм, я вынужден отвлекаться на чушь, бред и оскорбления. Когда оскорбляли лично меня, меня это не сильно задевало. Но когда теперь одну из величайших балерин мира, жену одного из Великих Князей, да и просто женщину какие-то мужчины называют крысой, пишут о ее якобы кривых зубах и тому подобное, мне становится просто не по себе. Честно говоря, мне просто стыдно за этих людей. Стыдно и горько, что такие люди в России могут называться экспертами. По-хорошему стоило бы им самим сделать экспертизу. Только психиатрическую. В их так называемом экспертном заключении упоминается слово «манипуляция», но, на мой взгляд, все эти действия и есть манипуляция людьми, которые не видели картину. Я знаю, что госпожа Поклонская присутствовала на оглашении послания Президента Федеральному собранию, она должна была услышать слова главы государства о том, что любой деятель искусства имеет право на свободу высказывания. Удивляет то, что, зная обо всей этой ситуации, молчит председатель Госдумы. Госпожа Поклонская пытается нас вовлечь в ненужную и бесполезную дискуссию. Выйдет фильм, все его посмотрят, и тогда только возможно его обсуждение». Светлана Хохрякова Источник: http://www.mk.ru/social/2017/04/18/aleksey-uchitel-otvetil-poklonskoy-kakieto-muzhchiny-nazyvayut-velikuyu-balerinu-krysoy.html
  28. 1 балл
    Православные активисты намерены добиваться отмены отпевания актера Олега Табакова, умершего 12 марта после долгой болезни. Об этом пишет "Независимая газета" со ссылкой на заявление представителей православного общественного движения (ПОД) "Божья воля". Они называют почившего актера "богохульником" и намерены добиваться от представителей РПЦ не совершать над ним обряда. Правда, в благочинии РПЦ послание пока не получили, отмечает газета. О намерении активистов сообщила ранее лидер движения, бывшая соратница Дмитрия Цорионова (Энтео) Мила Одегова (Людмила Есипенко). В день смерти Табакова она сделала запись на своей странице в Facebook: "Сегодня скончался богохульник Олег Табаков. Скончался, к сожалению, без покаяния. ПОД "Божья воля" завтра отнесет заявление высокопреосвященнейшему Арсению, митрополиту Истринскому, управляющему Центральным викариатством г. Москвы, с просьбой о неотпевании богохульника Табакова. В том случае, если богохульника Табакова кто-то посмеет отпеть, мы подадим на этого священника в церковный суд с целью наложения на него канонического прещения". В качестве причин для неотпевания актера и режиссера Одегова привела ряд спектаклей, поставленных на сцене МХТ им. Чехова, который возглавлял Табаков. Речь идет о спектаклях "Идеальный муж" и "Карамазовы", режиссером которых является Константин Богомолов. Спектакль "Идеальный муж" члены движения "Божья воля" посещали в 2013 году "и лично убедились в кощунственном характере этого спектакля". В частности, по словам Одеговой, в нем "хулилось священство", таинства исповеди и святого причастия, а также распятие. Одегова заявила, что этот спектакль идет на сцене МХТ уже более пяти лет. "Не знать о том, что на сцене руководимого Табаковым театра происходит такое безобразие, он не мог", - пишет она. Также, по ее словам, Табаков заявлял, что он "снимать довольно популярный спектакль "Идеальный муж", идущий в театре два-три раза в месяц, не намерен". Подробнее: http://www.newsru.com/religy/14mar2018/neotpevai.html
  29. 1 балл
    Две совести В новостях показывают кадры — На шоссе лежит в крови старик… Два пижона, видно, теме рады — На айфон снимают жуткий миг. Нет, чтоб подойти, помочь подняться. Одному ему не хватит сил. Что же происходит с нами, братцы? Кто в нас равнодушье расселил?! Но бывает, правда, по-другому — Два подростка лезут по стене Шумно полыхающего дома, Чтоб коту не дать пропасть в огне.. Двое тех и двое добрых этих Вроде бы в одной стране росли. Кто их так по-разному пометил, Почему их совесть развели? Почему одним – чужие беды Перехватывают горло вдруг?.. А другим – чинушам иль эстетам — До чужих несчастий недосуг. Может, Время в этом виновато, Что сердца ожесточились враз. Господи, верни в нас все, что свято, Обрати, Всевышний, к милосердью нас. 2015
  30. 1 балл

    Опаснее Нового года - только школьный выпускной Евгений Сатановский Ведущий программы "От двух до пяти"… Сергей Корнеевский Ведущий программы "От двух до пяти"… Опрос: где вы встречаете Новый год? Ведущие - Евгений Сатановский и Сергей Корнеевский. САТАНОВСКИЙ: В Новый год можете съесть, что не сочетается, и может быть грустно. Во-вторых, можете съесть то, что замечательно, когда вы это ставите на стол, а когда оно достоит там чуть ли не до утра в тепле, то может быть, опять же, грустно. Кто сказал, что этот салат не прокис? В-третьих, вечная наша беда отечественная – это большой перепой. Вот когда вы Новый год встречаете где-нибудь, если, конечно, встречаете, в качестве йеменского бомжа, то вы просто употребляете легкий наркотик кат. Вы его пожуете-пожуете-пожуете, вам хорошо, и алкоголь употреблять не надо. Ну, умрете вы все равно рано, конечно, и не очень понятно, а что вы встречаете Новый год? Страна - радикально исламская! КОРНЕЕВСКИЙ: Кат – специфический наркотик? САТАНОВСКИЙ: Кат – легкий наркотик. КОРНЕЕВСКИЙ: Потому что я ни разу не слышал про него. САТАНОВСКИЙ: Ну, листья кустарника жуете. Кока – она же дает тоже некоторый эффект. Ну, хорошо, для этого надо в Боливию, в Перу, жевать несчастные листья этой коки; кокаин сам по себе - достаточно дорог. Зачем – отдельная тема. Но у нас народ пьет. Вопреки писателю-популяризатору того, что все, что про нас, нашу страну и народы нашей страны говорят разного, это все вранье, а на самом деле мы белые и пушистые, заснеженные в Новый год, чуть-чуть припудренные белоснежным песком на пляжах, девы наши румяны и обильны улыбкой, но строги и жестки на тему адюльтеров, мужчины наши мужественные и чрезвычайно … И они прям не пьют и не курят. Я ему верю. Я про Мединского говорю. Книжки он пишет, пишет, пишет… КОРНЕЕВСКИЙ: Это - одна из самых популярных книг. Серьезно, она очень продается. "Мифы о России". САТАНОВСКИЙ: Я не знаю про Мединского, я, в данном случае - про свое. Про мой институт "Серп и молот", вообще про всю мою жизнь. Вокруг меня всегда люди выпивали, и папа нас с братом учил выпивать. Какая должна быть закуска - это же вещь такая… КОРНЕЕВСКИЙ: Это называется культура пития, да? САТАНОВСКИЙ: Культура пития должна быть. Вы должны понимать, чем и как закусывать, вы должны не вливать в себя водку, особенно на спор. Полностью слушайте в аудиоверсии. Источник: https://radiovesti.ru/brand/61009/episode/1608172/
  31. 1 балл
    «ТЕОЛОГИЮ МОЖНО ПРЕПОДАВАТЬ, НО НЕ СЛЕДУЕТ ВНЕДРЯТЬ» 19.12.2017 № 244 c.12–14 Анна Шмаина-Великанова; Максим Борисов, Наталия Демина А. Шмаина-Великанова и М. Борисов. Фото Н. Деминой Наш разговор с религиоведом, библеистом, доктором культурологии, профессором Центра изучения религий РГГУ Анной Шмаиной-Великановой состоялся вскоре после присуждения митрополиту Илариону (Алфееву) антипремии ВРАЛ, учрежденной порталом «Антропогенез.ру» и фондом «Эволюция» и вручаемой «за вклад в российскую лженауку». Беседа шла не только о сущности и российской специфике теологии, но и о тех острых конфликтах, что вызывает вторжение новой специальности в научную и педагогическую среду. Вопросы задавали Максим Борисов и Наталия Демина. * * * P.S. от Анны Ильиничны Шмаиной-Великановой от 22 декабря 2017 года: Дорогие друзья и коллеги! Среди важных, скорбных и радостных объявлений, идущих сейчас сплошной чередой, мне все же хочется сделать небольшой постскриптум к интервью для «Троицкого варианта». Оно вышло очень длинным и, мне кажется, что его основные предположения растворились в неглавных словах. Я попробую ниже повторить несколько простых тезисов: 1. Ничего никогда нельзя внедрять принудительно — будь то картошка или христианство. Еще градоначальник советовал «просвещение внедрять с умеренностью; по возможности избегая кровопролития». 2. Метод не в силах повлиять на предмет; насильно внедряемая картошка не становится касторовым маслом, а христианство — Аум Сенрике. И даже если за несогласие с таблицей умножения начнут рубить головы, дважды два остнется четырьмя, хотя нас всех будет от этого тошнить. 3. Изучение религий в школе, дома, в университете или в тиши библиотек одинаково представляет собой занятие научной дисциплиной — религиоведением. Оно относится к наукам о человеке, поскольку существование у человека религиозных верований такой же факт, как наличие у него кишечника. 4. Чем больше человек узнает о культуре (в том числе и о религии), тем он счастливей и свободней. 5. Теология (она же по-русски — «богословие») может существовать в двух видах: А. изучение текстов и исторического фона бытования текстов теологов прошлого; Б. высказывание и обсуждение новых мыслей о Боге. В этом теология не отличается от философии, которая тоже существует в сходных двух видах («философы прошлого» и «что я думаю о мире»). 6. Теологию вида А можно преподавать, защищать по ней степени и всё прочее, что бывает с научными дисциплинами. 7. Теологии вида Б нельзя научить, но дурного в ней не больше, чем в философии или поэзии. 8. Желание властей (спецслужб, неотделимых от мафии) использовать теологию как дымовую завесу при очередной спецоперации или мелком жульничестве — отвратительно. 9. Желание верхушки РПЦ МП прислониться к властям — не менее отвратительно. 10. Нежелание интеллигенции различать принуждение, исходящее от властей; приспособленчество, исходящее от священноначальства и свободную веру в Христа и мысли о Боге — печальней того и другого. 11. Мы еще не живем в тоталитарном государстве, но мы жили в нем, в нем жили наши родители и мы привыкли думать, что кривить душой по указанию властей — неизбежно. Сейчас это не так. Может быть иногда трудно или хлопотно. 12. У нас ровно столько духовной свободы, сколько мы не согласны отдать им. Как сказал поэт: «вы свободны и будете свободны и перед рабами не в ответе». Простите за категоричность тона — единственно ради краткости. (конец P.S.) * * * Богословие, теология, религиоведение… М. Б.: Вы считаете, что религиоведение — это не то же, что теология, это другая вещь? А. Ш. -В.: Третья. Или, если угодно, другая. Теология — сложное явление, такое же, например, как философия. Она состоит по меньшей мере из двух частей. Точнее, когда мы говорим о теологии, мы зачастую не различаем двух значений этого термина. И меня удивляет, что даже высокообразованные люди не знают, что теология — это то же, что и богословие. Достаточно перевести «теос» + «логос» на русский язык — и получится «богословие». Теология без всяких оговорок является наукой в той своей части, где она занимается изучением источников, изучением текстов, написанных о Боге. Эта часть требует специальных знаний: древних языков, палеографии, истории, огромного массива научной литературы и пр. Она может быть квалификационно проверена. Так, человек не знающий иврита, не может получить степени по Кумранским рукописям. Вторая часть, где исследователи рассуждают о Боге, делают попытку сформулировать в словах какое-то видение Бога (или его небытия, если речь идет об атеистической теологии), не является наукой (так как существование объекта исследований не может быть доказано), но является дисциплиной. Доказательство бытия Божия Ансельма Кентерберийского относится к той же дисциплине, что и опровержение его Кантом («воображаемые талеры»). Эта дисциплина тоже требует знаний, дара и добросовестности. Можно ли по этой дисциплине присваивать степени? Да, если мы присваиваем степени по истории философии. Религиоведение — это научная дисциплина, которая изучает сферы духовной жизни человека — точно так же, как физиология изучает процессы в теле человека. Религиоведение — это гуманитарная наука, которая в этом смысле ничем не отличается от филологии, истории… Религиоведение описывает обряды, как этнография или антропология, описывает тексты, как филология, и т. д. Это научная дисциплина в самом узком смысле слова. М. Б.: В ваковский список была введена специальность «теология», но до этого там уже присутствовало «религиоведение». Насколько осмысленно добавлять «теологию»? А. Ш. -В.: «Религиоведение» появилось недавно, своих диссертационных советов не имеет. В советское время, насколько я понимаю, оно было внутри истории. Опять же, смотря какое советское время. Когда моя мама училась в университете (она поступила в 1952-м), каталожный ящик «История религии» был вынут из каталога Исторической библиотеки. Ни одной книги на эту тему нельзя было получить. В «позднесоветское» время усилиями наших замечательных мифологов и религиоведов был создан великий монументальный труд «Мифы народов мира», энциклопедия, которой наша культура может гордиться. Авторы энциклопедии свою духовную стойкость (помимо своих научных знаний и талантов) вложили в то, чтобы писать в советских условиях без оглядки на установку разоблачать религию, мифологию и т. д. Изучать, а не разоблачать — такой девиз. М. Б.: Получается, был промежуток с восьмидесятых до последнего времени, когда у нас уже существовало «религиоведение», уже были люди, работавшие в этой сфере. Вы же тоже формально имеете эту специализацию… Чем это не устраивало исследователей, зачем нужно было добавлять теологию? А. Ш. -В.: Я думаю, что инициатива появления ваковской дисциплины «теология» родилась вовсе не у исследователей-религиоведов. Скорее всего, это начальственная инициатива. Диссертационный совет по «философии, религии, религиоведению» в Институте философии РАН возник в позапрошлом году. Никто до тех пор не защищался по этому направлению. Всё это очень ново, даже слово «религиоведение». Я помню, когда нострифицировала документы — я кончала религиоведческое отделение в Иерусалимском университете, — у меня в русских документах стояло “Сomparative Religion Studies”. Потому что в министерстве не знали, как это перевести, чтобы нострифицировать. М. Б.: То есть ситуация такова: появилось религиоведение, исследователи могли защищаться и работать по этой специальности, и буквально через год-два появляется теология? А. Ш. -В.: Ну не год-два, а десять-пятнадцать лет. Центр изучения религии РГГУ под руководством Николая Витальевича Шабурова, в котором я имею честь работать, появился в 1995–1996 годы как знамя нашей свободы, и это было совершенно уникально, это было самое первое светское учебное заведение такого рода. Вы понимаете, сколько проходит времени после того, как начинается учебный процесс и выпускники решаются защищать докторские диссертации? Сначала надо выучить студентов, потом кто-то из них защитит кандидатскую, потом докторскую, а уже затем эти люди смогут других назначать кандидатами и докторами. Даже двадцать лет для этой процедуры — маленький срок. М. Б.: В чем скандальность этой ситуации, как мне кажется: вы же понимаете, что многие «естественники» сравнительно легко смирились бы с существованием религиоведения как светской специальности, но у них вызывает отторжение теология или богословие. Даже сами слова. А. Ш. -В.: Я глубоко благодарна естественникам, что они готовы смириться с существованием религиоведения. Однако их не спрашивают. Приходится мириться, например, с наличием вирусных инфекций, хотя было бы лучше без них. Они просто существуют. И существуют религиозные аспекты жизни человека. А потому существует и религиоведение. И теология. Они есть. Поэтому я и говорю, что сама постановка вопроса о праве теологии на существование — результат невежества. И доказывает необходимость изучения теологии или хотя бы общих сведений о ней. Невежество — всегда плохо. Но это невежество получает оправдание в том (и отчасти я солидарна с некоторыми учеными невеждами), что ничто не должно вводиться принудительно. Знание, получаемое насильственно, не усваивается или по крайней мере не идет на пользу — как принудительное питание. М. Б.: Может, найти какой-то консенсус в научном сообществе, не держаться за название? А. Ш. -В.: Вы зря предполагаете, что я ратую за какой-то консенсус в этом вопросе. Я ратую единственно за истину. М. Б.: «Не мир, но меч»? А. Ш. -В.: За истину, которая в теологии может быть совершенно недостижима, но достижима в терминологическом споре. Первое, что я считаю по поводу теологии: в других условиях не было бы ничего худого в том, чтобы в России, как и в других культурных европейских странах, в университетах были бы теологические факультеты, на которые поступали бы по желанию, через испытания, и диплом получал бы только тот, кто в самом деле изучил эту дисциплину И в этом смысле она ничем не отличалась бы от минералогии или античной палеографии. М. Б.: Это хорошо, если бы у нас были частные университеты, которые спонсировали теологию… А. Ш. -В.: Почему только частные? Если минералогию спонсируют госвузы, пусть спонсируют и теологию. М. Б.: Зачем спонсируют минералогию — это понятно, а вот теологию… Если историю или религиоведение — это люди понимают, а вот теологию (богословие)… Почему этим должно заниматься государство? А. Ш. -В.: Они не понимают, потому что они не знают, что такое теология, и поэтому думают, что это спонсирование пропаганды. Почему они так думают? Потому что государство спонсировало научный коммунизм. В действительности университеты существуют на деньги налогоплательщиков, а не начальства. И там изучают науки, т. е. разные способы получения истины, а не идеологию. Истина об Оригене не менее нужна человечеству, чем истина о нефти и газе. Она самоценна. М. Б.: Если в руки таких людей, как митрополит Иларион или священники Дмитрий Смирнов или Всеволод Чаплин (чьи имена мы постоянно слышим), попадет возможность определять, кто будет работать в теологии, я очень сомневаюсь, что у вас и ваших коллег останется возможность работать в этой системе. А. Ш. -В.: Я сказала «в других условиях». В условиях демократического свободного общества, в котором, например, Лев Маркович Шлосберг был бы у нас премьером — я уверена, что он бы с этим отлично справился. Он нисколько бы не препятствовал существованию теологического факультета, если научное сообщество — преподаватели, сотрудники, студенты, собравшиеся для совместного изучения истины, — этого бы хотело. Только в этом случае. Это необходимо и достаточно. Так возникают университеты. Это пункт первый. Пункт второй: я уже сказала, что, говоря о дисциплине «теология», мы должны различать в ней два разных объекта, скрывающихся под одним названием, как, например, дело обстоит с философией. Какую книгу по философии вы встречаете чаще? Книгу на тему о том, «почему что-то есть взамен того, что ничего бы не было», или книгу о первых вариантах критики «Чистого разума»? Разумеется, второго типа, т. е. в сущности не философскую книгу, а книгу по истории философии. Точно так же обстоит дело с теологией. Огромная часть трудов, выходящих под этих грифом, представляет собой историю теологии, а не теологию. Если можно писать, защищать диссертации, издавать книги о Петре Абеляре (он был теологом, а мы о нем пишем как о философе), то почему нельзя заниматься исследованиями трудов Фомы Аквинского или противника Абеляра Бернарда Клервоского? Почему нельзя анализировать их тексты? Издавать, сопоставлять, изучать? В этом смысле теология выступает как обычная наука. Поскольку большинство теологических текстов написано давно, на редких языках, многие не изданы — люди не стремились к публикациям или жили при исламе, — то изучение таких текстов требует огромных знаний. Знания языков: коптского, сирийского, древнеармянского, древнегрузинского, — умения читать и сличать между собой рукописи. Я уже не говорю о таких «мелочах», как, например, авестийский, санскрит, древнекитайский языки. Это сразу не выучишь, это не падает с неба. Необходимо долгое обучение и серьезное изучение текстов. Почему это не может быть научной дисциплиной, по которой присуждаются степени? М. Б.: Основная проблема даже не терминологическая, хотя именно термины выявляют эту проблему, на самом деле проблема — социальная. Часть ученых видит, что всё это зависит на самом деле не от того, «как мы лодку назовем», а от того, кто этим процессом будет управлять и как они понимают свои потребности и прочее. Если бенефициар, например, РПЦ… А. Ш. -В.: Никто из этих ученых-естественников, судя по тому, что они пишут, ничего не знает об этой дисциплине. Если мы говорим, что физика — очень плохая наука, потому что в Берлинской академии наук в настоящее время заправляет негодяй, хоть и Нобелевский лауреат, Филипп Ленард, то мы неправильно понимаем, что такое физика. И даже если мы говорим, что физика — замечательная наука, потому что физиком был лучший ученый всех времен и народов Альберт Эйнштейн, мы всё равно неправильно понимаем, что такое физика, потому что не персональный состав определяет дисциплину, а совсем другие вещи. М. Б.: Вы же сами видите большую разницу в бытовании теологии и богословия у нас и у «них». Мы же совершенно согласны с тем, что, если каким-то чудесным образом то, что есть на Западе, взять и насадить на нашу почву, то всё будет замечательно. Но в нашей реальности основным бенефициаром всех этих изменений в результате оказывается наша родная РПЦ. А. Ш. -В.: Основным бенефициаром арийской физики была партия нацистов, тем не менее это не причина отменять физику. М. Б.: Но мы можем принимать какие-то решения. Поддерживать или не поддерживать ту или иную позицию. А. Ш. -В.: Я думаю, мы должны принимать решения, изучив сначала вопрос, по которому мы хотим принять решение. Теология на 99% состоит из истории и филологии, которые действуют под названием «теология», потому что изучаются теологические тексты. М. Б.: На 99% из религиоведения? Условно. А. Ш. -В.: Нет. Религиоведение — это комплексная дисциплина, которая включает в себя это как одну из частей. Теология — это не наука о человеке. Религиоведение — это наука о человеке. Теология не занимается вопросами о том, например, что такое переживание молитвы в ментальной деятельности человека. И одинаково ли оно у шамана и у кармелитки. Этим занимается религиоведение, а теология не занимается. М. Б.: Именно шаманами или вообще переживаниями? А. Ш. -В.: Религиозными переживаниями. Психология не часть теологии, но вполне может быть необходимой частью этнографии и антропологии и как таковой — религиоведения. Теология в прикладном смысле, в первом, о котором я говорю, занимается текстами богословов предыдущих эпох. Если это будет текст о молитве, она будет говорить о молитве, если это текст о литургии — о литургии, о Библии — о Библии. Но она не самостоятельна в том же смысле, что и филология. Как сказал Сергей Сергеевич Аверинцев в свое время: «Филология — это служба понимания». И теология тоже «служба понимания». Ансельм Кентерберийский что-то написал, а я стараюсь его понять. Для начала — понять, потом — издать, потом — перевести, потом — прокомментировать и написать об этом сочинении. М. Б.: Есть какой-то еще элемент в теологии, который относится к такой вероучительной практике. Грубо говоря, когда нужно решить, кто такой еретик, еретик ли он, с соответствующими выводами. А. Ш. -В.: Это компетенция не науки, а Вселенского Собора. И никакой не дисциплины. Так же, как философы не отправляли легальных марксистов на расстрел, как, например, Давида Рязанова, это делал товарищ Сталин. Даже самого плохого философа типа Павла Юдина или Фёдора Константинова мы не можем обвинить в том, что они решили судьбу Рязанова. М. Б.: Что же есть в теологии того, чего не хватает в религиоведении? А. Ш. -В.: Сейчас я к этому перейду. Вторая часть, которая в процентном отношении к первой ничтожна — как паштет из рябчика и лошади, сделанный по рецепту «один рябчик и одна лошадь», — состоит из новых высказываний о Боге. Так вот, до сих пор я говорила о лошади (т. е. истории теологии), а сейчас перехожу к рябчику (собственно теологии). Так же, как в философии, где помимо изучения Канта, Гегеля, кого угодно, существует возможность появления нового Канта или Парменида. Очень редкая и непредсказуемая. Существуют люди, которые способны сказать нечто новое о Боге. Мы называем их богословами или теологами. Этих людей очень мало. Они тоже должны обладать колоссальными знаниями и чуткой совестью, чтобы не говорить уже сказанное, потому что тогда они переходят в предыдущую категорию, когда они должны говорить не как они сами думают о Боге, а что они думают по поводу того, что думает Фома Аквинский или Григорий Богослов. М. Б.: А в рамках философии они не могут сказать эти же вещи? А. Ш. -В.: Вероятно, что-то могут, но мы же не назовем Аристотеля богословом. Хотя он говорит о боге. То есть у него есть богословские высказывания, но он философ. Мы обыкновенно выделяем анатомию человека, например, и занимаемся ею специально, а не одновременно с беспозвоночными. То есть предмет существует, предмет теологии — Бог, как предмет геологии — Земля. М. Б.: Вы понимаете, что это — очень редкий, «штучный» товар, особенно в наше время? Насколько я понимаю, лишь в начале XX века существовали настоящие русские теологи-мыслители. В наше время, наверное, формально тоже существуют те, кто считает себя богословом в философском смысле, но, насколько я знаю из откликов из этой среды, с этим сейчас очень плохо. А. Ш. -В.: Это очень редкое явление, разумеется. «Всё прекрасное так же трудно, как и редко», — заметил еще Спиноза. Но я бы сказала, что богословов, как и, например, поэтов, растить напрямую нельзя. Можно только создавать для их появления образовательную среду. Однако то обстоятельство, что сейчас нет в живых ни Ландау, ни Лившица, ни Тамма, не является основанием для закрытия физфака. М. Б.: Среди современных физиков есть достаточно серьезные фигуры… А. Ш. -В.: И среди теологов есть много серьезных фигур. М. Б.: А кто? А. Ш. -В.: Я пока говорю именно об исследователях теологии, историках, филологах на этой ниве, а не о религиозных мыслителях. И здесь мы переходим прямо к премии ВРАЛ. Потому что на данном этапе в России среди известных обществу статусных представителей Московской Патриархии есть только один серьезный теолог этого типа. Это митрополит Иларион (Алфеев). Присуждение именно ему премии ВРАЛ представляет собой фантастическое «попадание в молоко», если говорить о специализации. Премия ВРАЛ А. Ш. -В.: Организаторы этой премии могли бы взять любого архиерея, взять его работу о проповедях… скажем, митрополита Макария, и заявить: «Научного содержания в этой диссертации мало, культура невысока, библиография только по-русски». Вместо этого выбрали митрополита Илариона. А может ли кто-то из тех, кто присудил эту премию по лженауке, взять докторскую диссертацию Илариона и обсудить с ним древнесирийскую теологию? М. Б.: Насколько я знаю, сама номинация премии была сформулирована совершенно безотносительно к каким-либо научным достижениям Илариона, никто не выражал никаких претензий к научным качествам его работ… То есть, во-первых, его номинировали за его организационную деятельность, а во-вторых, он является олицетворением всего того, что не любят «естественники», заведует диссертационным советом по теологии в МИФИ… А. Ш. -В.: Я бы сказала, что вашими словами, с которыми я полностью согласна, вы подписали этому решению жюри смертный приговор. Нельзя осудить или оскорбить человека за то, что он что-то олицетворяет. Потому что присуждая какую-либо премию мы должны руководствоваться только соображениями истины. Кто заслуживает этой премии? Если Семёнова танцует хуже Улановой, то премию надо присудить Улановой, хотя она спит с Завадским, а не с Калининым. И тут не может быть двух мнений. Должны же оставаться какие-то зоны, участки нашей жизни, в которых всё честно! М. Б.: ВРАЛ, как я понимаю, оценивает именно организационную деятельность. А. Ш. -В.: Нет, нет! Там написано: «За лженауку»! Какую организационную деятельность ведет Фоменко? Он пожилой человек, он математик. М. Б.: Нет, подождите. Это человек, который активно пропагандирует лженауку, он не просто написал что-то, он именно что ее распространяет. Проблема в том, что смысл всех этих премий «по гамбургскому счету» — получить какой-то социальный фидбэк. То есть люди должны об этом услышать, ужаснуться и… А. Ш. -В.: Тогда мы возвращаемся к предыдущему: о чем же они должны услышать? Я полагаю, что услышали они, что жюри испугалось дать премию Мединскому. М. Б.: Вы решаетесь обвинять людей в каких-то неблаговидных чувствах и поступках? Я думаю, что мы должны быть очень осторожны в этом отношении. А. Ш. -В.: Да, но я говорю не о людях, а о впечатлении, которое производит на меня как на стороннего человека решение жюри Я бы была осторожна, если бы они сказали, допустим, что в этом году жюри оказалось под давлением и премию присуждать не может. Я бы их поняла. На них было оказано давление. Н. Д.: Братья Соколовы сказали, что они не могли внести Мединского в список номинантов, потому что не хотят политизации премии. Я считаю, что они были не вправе так поступать. Они всерьез считали, что Мединский — это политизация премии ВРАЛ, которой они не желают. М. Б.: Иларион — это еще большая политизация. А. Ш. -В.: Совершенно верно. Н. Д.: Но почему они не дали людям решать, достоин Мединский премии ВРАЛ или не достоин? Они не дали ни народу, ни жюри это решить. М. Б.: Это достойно отдельного разбирательства. А. Ш. -В.: Да. Я продолжу. Имеется эта премия. И были высказаны следующие аргументы: что она, во-первых, может быть присуждена за лженауку, но в этом митрополита Илариона не может обвинить ни один человек. Допустим, последние годы он больше занимается популяризацией. Но популяризация науки — это не то же самое, что лженаука, иначе мы должны были бы застрелить Шрёдингера за книгу «Что такое жизнь с точки зрения физики?». Н. Д.: А вы можете сказать, что Иларион сделал для науки? А. Ш. -В.: Он издал, перевел и прокомментировал новые гимны великого богослова Исаака Сирина, который известен широкой публике, например, из «Братьев Карамазовых», его любил Достоевский. Это особенно важно потому, что об этих гимнах знали, о них писали, говорили, но их самих никто не находил. Это первое. М. Б.: Но это не пример собственных идей. А. Ш. -В.: Безусловно. Я же сказала, что это — теология в смысле «истории теологии». Это чистая наука, он сделал это прекрасно. М. Б.: А собственные идеи у него были? А. Ш. -В.: О Боге? Нет. И, мне кажется, митрополит Иларион на это не претендует. Он — ученый. М. Б.: А есть философы-богословы в современной русской теологии? А. Ш. -В.: Я думаю, что есть, но этот вопрос мы оставим, потому что эти люди не стремятся к получению никакой степени. М. Б.: Но ведь нормальная ситуация, когда в какой-нибудь не очень крупной стране по какому-либо направлению просто не ведутся исследования, потому что наука интернациональна и можно пользоваться исследованиями других. Если у нас что-то одно хорошо получается и если у нас собрался коллектив ученых, то мы развиваем это направление. А. Ш. -В.: Всё правильно. Но есть разница между наукой и образованием. И я не сказала, что нельзя закрыть никакой институт. М. Б.: И разница между гуманитарными и естественными науками тоже есть. А. Ш. -В.: Преподавать нужно, конечно, всюду, иначе мы лишаемся будущего. М. Б.: С этим никто не спорит. А. Ш. -В.: Так я и говорила про физфак, а не про научный институт! Мы не знаем будущего, поэтому всюду должны быть все дисциплины, по мере возможности их преподавания. Вернемся к премии ВРАЛ. Первое, из-за чего она присуждается: это лженаука, в чем митрополита Илариона обвинить нельзя. Про гимны Исаака мы поговорили, еще были новые греческие тексты Симеона Нового Богослова, которые он включил в научный оборот. Всё это — большие научные достижения. Это не только древние языки, но и много трудов к этому — рукописи, масса специальных знаний и открытия, т. е. некоторый талант. Открытие — это везение, но также и талант. Перед тобой большая библиотека, и ты, повинуясь некоторому чувству, идешь и вытаскиваешь с полки вот это, и оно оказывается неизученным. М. Б.: Короче, он ввел в оборот важные тексты. А. Ш. -В.: Да. Поэтому это не лженаука, а самая настоящая наука. Н. Д.: В одном из интервью митрополит Иларион сказал, что хочет, чтобы религию преподавали в школах с 1-го по 11-й классы. Не видите ли вы в этом еще один шаг к клерикализации нашего общества? А. Ш. -В.: С моей точки зрения в том, что сказал митрополит Иларион, нет ничего плохого или криминального. Чем больше человек получает знаний, тем лучше. Но! С моей точки зрения очень вредно насильственное внедрение этих уроков, чтобы они были обязательными, а не факультативными. Общество реагирует на эти слова как общество несвободное, а именно такое, которое любое предложение воспринимает как приказание. Н. Д.: Александр Панчин обвиняет митрополита Илариона в том, что тот критиковал теорию эволюции, говорил, что в школе она должна преподаваться как одна из альтернатив, но не главная идея. Как вы это прокомментируете? А. Ш. -В.: Скорее всего, митрополит Иларион ошибается, но это еще не причина считать его собственные научные изыскания лженаукой. И если митрополит Иларион, филолог и музыкант, имеет какие-то превратные с точки зрения других ученых — биологов или живописцев — мнения о биологии и живописи, то это еще не основание для присуждения премии ВРАЛ. Это основания для того, чтобы написать: «Митрополит Иларион в этом заблуждается так-то и так-то, с ним не согласны такие-то, а такие-то — согласны, это надо отметить, и это никак не умаляет его заслуг в области теологии». М. Б.: То есть судить, лжеученый Иларион или нет, могут исключительно теологи? А. Ш. -В.: Разумеется! М. Б.: Тогда с Фоменко тоже всё просто — его могут судить только математики. А. Ш. -В.: Никоим образом. Теория Фоменко относится к истории. Он очень энергично высказывался в другой области и построил в этой области свою оригинальную теорию, которая лженаучна. Иларион, отвечая на вопрос интервьюера, один раз высказал свое мнение, которое, возможно, некомпетентно. М. Б.: То есть он просто недостаточно энергично высказался в чужой области? А. Ш. -В.: Не только недостаточно, он никакой теории не строил. Он не поддерживал креационизм, он сказал, что, может быть, это не так просто. Может быть, он ошибается, и это очень просто. Но я этого не знаю. Далее, что более существенно, на мой взгляд: если речь идет об организации науки, то мы оказываемся в плену кругового доказательства. Если теология в вузах безвредна в качестве факультатива, а сама представляет собой дисциплину, состоящую из очень редкого вида философии и достаточно распространенной трудоемкой науки, то деятельность Илариона по привлечению этой дисциплины в вузы хороша и полезна, и присуждать ему премию ВРАЛ нельзя. Если теология, внедряемая на добровольных началах как научная дисциплина плоха, представляет собой лженауку, то ее внедрение вредно. Но пока мы никакого определения этому не дали и пока в составе жюри я не вижу ни одного человека, имеющего достаточное представление о теологии хотя бы на уровне того, что это то же, что и богословие, ни одного человека, который продемонстрировал какое-нибудь знание какого-либо теологического текста, мне кажется, решение вопроса о том, наука ли теология или лженаука, преждевременно, во всяком случае, этим составом жюри. М. Б.: А с какой формулировкой ему присвоили «награду»? За деятельность по внедрению в вузы теологии. Так? Н. Д.: По-моему, формулировки толком нет. Просто «За лженауку». Вменяли ему религию в школах, теологию и креационистские высказывания. Михаил Гельфанд сказал, что если ведущий с РенТВ губит разум, дама-врач губит здоровье, то Иларион губит образование, что очень вредно. М. Б.: Ну, это его личное высказывание. А. Ш. -В.: Это мнение жюри. Я представляю себе ситуацию так, что деятельность на пользу внедрения теологии в образование будет положительной, если теология нужна для поисков истины, и отрицательной, если теология для этого вредна. Это жюри такой вопрос решать не компетентно. Никакое жюри не компетентно решать такой вопрос, но это — в особенности. М. Б.: А кто компетентен? Теоретически? А. Ш. -В.: Очень большое представительное собрание ученых, теологов и т. д. Это же очень большой вопрос! М. Б.: Теологи — это заинтересованные люди. А. Ш. -В.: Ученые — тоже заинтересованные. Все заинтересованы в истине. Н. Д.: По сути, в жюри был только один ученый-гуманитарий — лингвист Светлана Бурлак. И она как раз сказала, что теология — это не наука. А. Ш. -В.: Да, она продемонстрировала свое незнание этого вопроса, но поскольку вопрос о нужности внедрения теологии в школах или в вузах — это очень сложный социальный вопрос, а вопрос о том, что такое теология, — вопрос философский и научный, т. е. люди в нем участвуют на основе бескорыстного стремления к установлению истины, то его решить можно, но его не решали. Поэтому я считаю, что чрезвычайно предосудительно выносить такие оценочные суждения. Поскольку митрополит Иларион активно занят внедрением теологии, он занят лженаукой? А если бы он внедрял изучение и исполнение старинной музыки на аутентичных духовых инструментах? В России их почти нет, многие музыканты и музыковеды настроены скептически, а в Европе — это процветающая область изучения старинной музыки и ее исполнения. Неужели в науке нет дискуссионных вопросов? Человек, который придерживается определенного мнения по дискуссионному вопросу, не может быть объявлен лжеученым. Если вопрос дискуссионный. М. Б.: В науке много дискуссионных вопросов, но есть вопросы, дискуссии по которым протекают в основном вне науки. А. Ш. -В.: Вопрос о том, является ли теология такой же наукой, как философия? Разумеется, не такой, как минералогия. Это не всем ясно. Пока эта проблема не решена, присуждать кому-то премию ВРАЛ за то, что он внедряет теологию, так же некорректно, как присудить кому-то эту премию лишь за стремление организовать преподавание философии в вузах на более высоком уровне. М. Б.: Все-таки премия ВРАЛ — это не научная премия. И даже не литературная. Это своего рода акционизм. А. Ш. -В.: Нет, это научная премия. Во всяком случае, эти люди с вами не согласятся. В рамках проекта «Ученые против мифов» выдается эта премия. Формулировка неудачная, всё неудачное, но я не об этом. Я позволю себе всё же перейти к третьему пункту, который мне представляется самым важным, который обозначил именно Михаил Гельфанд и на который откликнулся выдающийся теолог современности Вадим Миронович Лурье (епископ Григорий Истинно-православной Церкви), сказав, что он аплодирует этому мощному поступку. Потому что это наносит вред РПЦ МП. Так вот, это вопрос целесообразности. Я полагаю, что там, где начинаются разговоры о целесообразности, когда речь идет о каком-либо культурном мероприятии, мы вступаем в самую нравственно опасную сферу. Нельзя выдать премию Ленарду, а не Эйнштейну, потому что это «целесообразно», хотя это необыкновенно укрепит престиж немецкой физики, поставит ее в первые ряды, — всё равно нельзя. Присуждать премию нужно за то, что человек сделал. А не потому, что это «целесообразно». Митрополит Иларион не писал лженаучных трудов. И не ратовал за внедрение «лженауки». Поэтому вопрос, целесообразно ли присуждать ему премию ВРАЛ, должен быть оставлен совершенно в стороне до тех пор, пока вопрос о соответствии его утверждений научным критериям решит компетентное сообщество. Потому что просто так опозорить человека — нехорошо М. Б.: Хорошо бы подтолкнуть это самое сообщество к какому-то решению. А. Ш. -В.: Если что-то знаешь — можешь толкать, а иначе толкаешь в яму. Далее. Я бы сказала, что если мы возьмем ту фигуру умолчания, которая стояла за Иларионом, а именно фигуру министра культуры, то мы увидим, что если речь идет о некомпетентности, то ни на одной странице труда митрополита Илариона мы не встретим утверждения о том, что церковнославянский язык — это всё равно, что русский. Что у Ивана Грозного врач был бельгиец, в то время как Бельгии еще не было. И т. д. Если речь идет о том, что теология окрашена идеологией, то ни в одном даже из самых поздних просветительских, идеологических сочинений митрополита Илариона мы не встретим утверждения, что национальная польза есть критерий истины в научном исследовании. Это преступная точка зрения высказана министром культуры Мединским. И жюри не может не понимать этого, потому что оно состоит в основном из биологов, и оно помнит нашу недавнюю историю, как тов. Лысенко открыл сессию ВАСХНИЛ и сказал: «Мне тут подали записку: как относится к вашей теории тов. Сталин? Отвечаю: он ее поддерживает!» Сессия закрылась. Точка зрения Мединского — это «лысенковщина». И ученые это понимают, но почему-то набрасываются на стоящего в стороне Илариона, который ни слова не говорил о национальных критериях истинности. М. Б.: Сложно спорить о том, что вы говорите про Мединского. А. Ш. -В.: Теперь перейдем к «ложным высказываниям общего характера» и «вредной деятельности». Даже если предположить, что деятельность митрополита Илариона в области внедрения теологии в образование вредна (а мы не можем этого предположить, пока не определили, что такое теология и т. д.), то это никак нельзя сравнить с тем вредом, который, находясь на своем посту, наносит отечественной культуре министр культуры Мединский. Не только своим невежеством в области Бельгии или своими опаснейшими мыслями о том, что является критерием истины, но непосредственно своей деятельностью, попыткой выкрасть из Русского музея его жемчужину — икону Спаса Златые власы — и передать ее никому не известному человеку в личное пользование. Или своей деятельностью на ниве передачи Исаакия. Одним словом, я думаю, что всему научному сообществу понятно, что репутационный вред, который наносится русской культуре, русской науке и образованию, когда во главе Министерства культуры стоит «клиент» «Диссернета», настолько велик, что это совершенно нельзя сопоставить с тем вредом, который мог бы нанести митрополит Иларион. Так что по всем пунктам — профессионализму, нравственной чуткости, целесообразности — мне кажется, премия ВРАЛ вынесена неправильно. Завершая, добавлю кое-что о себе, поскольку моя позиция сложна. В личном плане я не знакома с митрополитом Иларионом, я ему только представлена. В церковном плане мы находимся с ним по разные стороны некоторого фронта, занимаем противоположные церковные позиции. О теологии… Я почитаю теологию, говорящую непосредственно о Боге и хотела бы считать себя теологом, но не решаюсь. Я только почитаю такую теологию, преклоняюсь перед ней и стремлюсь к ней, но ее почти нет, и она никому не может причинить вреда. Как поэзия. Что касается теологии второго типа, т. е. истории теологии, то, с моей точки зрения, она является наукой, не может никому причинить вреда, и ничего не случится, конечно, если ее определить как отдельную дисциплину либо внедрить в списки как часть какой-то уже существующей научной дисциплины. Мне всё равно. И третье: в настоящее время благодаря — на мой взгляд! — тому, что правительство и все виды начальства не имеют никакой собственной идеологии (собственной идеологии не бывает ни у мафии, ни у спецслужбы), а совсем без идеологии существовать нельзя, начальство — в широком смысле — стремится, на мой взгляд, послушную, дискредитированную и коррумпированную верхушку РПЦ МП сделать своим инструментом. И поэтому оно ее в этом виде, оскверненном и послушном, продвигает, не забывая следить за тем, чтобы иерархи и чиновники РПЦ МП тоже боялись. И время от времени начальство провоцирует какие-то скандалы. Поэтому я считаю, что в настоящее время открытие дисциплины «теология» в ВАК вредно как для Церкви, так и для науки и образования. Однако этот вред я считаю несопоставимым по масштабу с тем вредом, который приносит нашей стране, культуре и обществу отказ от самостоятельной мысли. Этот вред, эта беда случается как в том случае, когда человек решил встроиться в структуру РПЦ МП, так и в том случае, если он, поддаваясь чувству стадности, начинает огульно отрицать всё, касающееся веры и Церкви. И здесь я хочу сделать еще небольшое добавление. Думая о том, почему так происходит, я прихожу к выводу, что очень многое в нашей жизни коренится в нашем прошлом. Возьмем для примера дело Дмитриева, где я была экспертом со стороны защиты. Казалось бы, какое дело всем до чудака краеведа, блаженного, практически юродивого, который нашел какие-то кости и черепа 1937/1938 года? Но именно его сажают, и не просто сажают в тюрьму, а стремятся оклеветать. Сажают не за то, что стоял с плакатом в неположенном месте, а сажают за «детскую порнографию и развратные действия»! За то, что он совершил героический поступок — будучи сам беден и немолод, взял на воспитание ребенка. Его нужно дискредитировать в сознании общества — так действуют спецслужбы и власть. Почему? Потому что он нам напоминает о язвах нашего прошлого. Потому что, говоря совсем просто, были жертвы и палачи. (Конечно, были и более сложные случаи.) Если говорить совсем просто, жертвы не дали потомства. Их убили. А палачи потомство дали. И дали своим деткам превосходное образование, приличное финансовое и социальное положение, и теперь нами в большой мере правят потомки палачей. И они не хотят вспоминать правду. Почему я об этом говорю? Потому что в идеологическом смысле бо́льшая часть образованных людей в России — потомки палачей или травмированных жертв. Родители протодиакона Кураева преподавали научный атеизм. А всем или почти всем гуманитариям — верующим, диссидентам — приходилось в той или иной степени мириться с существованием соввласти, платить небольшую жертву осквернением или выпадать из общества, становиться дворниками и сторожами. И то и другое человеку не может нравиться. И когда на горизонте замаячила теология, которую, как все правильно понимают, можно использовать в виде одного из инструментов в создании идеологии, или «дымовой завесы» во время грабежа, люди, вместо того, чтобы хватать вора за руку — а это очень опасно и трудно, — начинают негодовать против этой небольшой составляющей нынешней «дымовой завесы». (Хотя начальство нуждается в идеологии и что-нибудь себе найдет, если теология не пригодится или наскучит. Русская ли идеология с теологией или крайний национализм с язычеством, что-то им нужно…) Я считаю это тактикой неправильной, губительной для всего нашего сознательного общества. Мафию надо хватать за руку, спецслужб надо не бояться. А идеологии можно противопоставить только правду, настоящую веру, настоящую культуру, настоящие знания, научные открытия и собственное несогласие воспроизводить эти идеологические клише. Потому что в конечном итоге последней инстанцией, как показал другой наш великий человек — Денис Карагодин, — является сам человек. Вы знаете, что в своем расследовании он начинает со Сталина, расследуя убийство своего прадеда. А заканчивает шофером и машинисткой. И это не месть, как многие думают, он абсолютно прав. Если бы шофер сказал: «Знаете, шина прокололась!» — и другие сказали бы так сто раз, расстрельный грузовик не уехал бы. Н. Д.: Его бы самого расстреляли. А. Ш. -В.: Возможно, расстреляли бы его, но всех шоферов не расстреляли бы. «Те, кому выпало что-то любить больше, чем жизнь, чернеют теперь на белом». Защита первой диссертации по теологии Н. Д.: Анна Ильинична, я хотела спросить по поводу первой защищенной диссертации по теологии, которая вызвала большие споры, в частности, у отца и сына Панчиных, по поводу фрагмента «личностный опыт веры». Теперь эта фраза как фраза антинаучная является каким-то символом теологии. Читали ли вы эту диссертацию? Насколько эта фраза характеризует теологию и насколько она, на ваш взгляд, научна или не научна? А. Ш. -В.: Я бы сказала, во-первых, что это не фраза, а словосочетание. Например, если я скажу: «Личностный опыт веры — неотъемлемая часть любого христианского сознания», — это будет трюизм. Это факт. А если я скажу: «Личностный опыт веры полностью отсутствует в текстах маркиза де Сада», — это будет факт другого рода. Поэтому на основании какого-либо словосочетания, в котором отсутствует сказуемое, я не могу вынести никакого суждения. Далее. Я с глубоким уважением отношусь к протоиерею Павлу Ходзинскому, но его диссертацию я не читала. Я знаю, что он ученый, облеченный самыми разными степенями, музыкант, я слышала о нем очень хорошие отзывы как о священнике. Диссертацию я не читала вовсе не потому, что я плохо отношусь к протоиерею Павлу Ходзинскому, а потому, что меня очень мало интересует центральный персонаж его работы. Я как специалист занимаюсь древним периодом истории христианства или почти современным и нисколько не занимаюсь XIX веком. Но сам по себе скандал мне представляется очень показательным. Во-первых, здесь проявлена злая воля всеми, кто мог проявить добрую волю. Начальство, которое я в данном случае объединяю со СМИ, условно говоря, проявило свою злую волю в том, что этот совершенно незначительный эпизод невероятно ярко освещается в СМИ. Злую волю проявило высшее начальство РПЦ МП, выдвинув на эту первую защиту диссертацию про митрополита Филарета Дроздова. И вовсе не потому, что он был плох или хорош. А только потому, что он писал по-русски и представляет собой известную фигуру. Если бы все стремились к добру, первой диссертацией по теологии была бы какая-нибудь диссертация о новой рукописи Нерсеса Шнорали, открытой в заброшенных руинах армянского монастыря и написанной на чистом грабаре (древнеармянском языке. —Прим. ред.). Это была бы научная сенсация, защищалась бы она по дисциплине «теология», и никакого скандала не случилось бы. М. Б.: Ее можно было бы и по другим дисциплинам защитить. А. Ш. -В.: Совершенно верно, можно было бы защитить по истории. У Русской церкви есть своя история, и митрополит Филарет — одна из ключевых фигур этой истории, а кроме того, например, выработал окончательную редакцию манифеста об освобождении крестьян, т. е. он немаловажная фигура и русской истории в целом. Наконец он персонаж биографии Пушкина и персонаж сочинений Лескова, т. е. о нем можно написать диссертацию и защититься и в рамках филологии. Но эксплуатировалась нездоровая ситуация и прежде всего эксплуатировалось то, что такие люди, как почтенные биологи, написавшие по этой диссертации свои удивительно некомпетентные отзывы и никогда ничего не слышавшие, скорее всего, о Ефреме Сирине, Дидиме Слепце или Петре Ивере, не могли не знать, окончив среднюю школу, о митрополите Филарете Дроздове, потому что он важная часть русской истории и культуры. Как персонаж, как деятель. И поэтому у каждого русского было, что сказать по поводу этой защиты. И она была обречена на шум. Я бы сказала, что в силу того, о чем мы говорили, вероятно, и сам протоирей Ходзинский, будучи кабинетным ученым, поступил неосмотрительно, ввязавшись в эту ситуацию, в то время как лучше было бы отказаться. Но я сужу не людей, а ситуацию. И вся эта ситуация описывается словами «сенсация», «провокация» и «невежество». М. Б.: Можно вспомнить, что писали в прессе. Чем мотивировали то, что эта работа шла именно по теологии, а не по иной дисциплине? Тем, что для диссертанта важен именно момент веры, важно, что он — человек верующий — пишет также о верующем человеке и под тем углом зрения, под которым нейтральный человек не напишет. А. Ш. -В.: Личностный опыт веры позволяет ему больше понять? Это очень интересно, спасибо, это означает, что в исследовании протоиерея Павла Ходзинского был и подлинно богословский аспект. М. Б.: И биологи, конечно, «встали в стойку». А. Ш. -В.: Я думаю, что по сути они неправы. Потому что это означает, что диссертация находилась на стыке тех двух областей теологии, о которых я говорила. Когда он анализирует тексты Филарета, написанные по-русски, он, тем не менее, понимает в них что-то больше, чем он бы понимал, если бы сам был неверующим. То есть среди его инструментария помимо знания русской церковной истории, тех источников, на которые опирался Филарет, и т. д., существует и такой инструмент — близость, сходство понимания. Человек пишет о человеке, а не человек — о муравье или о протуберанце. Это как раз позволяет нам отнести этот труд не к области филологии, а к теологии. Если я пишу о Маккавеях историческое исследование, я не могу опереться на личный опыт веры, хотя что-то в моем жизненном опыте может мне помочь лучше понять сложную ситуацию в Палестине во II веке до н. э. Однако правила игры таковы, что сослаться на это в своей диссертации я не имею права. А в теологической диссертации собственная теология протоиерея Ходзинского может быть основана на его личностном опыте. Точно так же, как, скажем, когда речь идет о Витгенштейне. Ему было сложно защитить логико-философский трактат как диссертацию. По преданию, помогло заключение Мура: «Работа гениальна, в остальном полностью отвечает требованиям, предъявляемым к квалификационному сочинению». Но высказывание «О чем невозможно говорить, о том следует молчать», которым заканчивается «Логико-философский трактат», представляет собой совершенно такого же порядка утверждение, что и «личностный опыт веры». М. Б.: Но речь идет о взгляде на эту ситуацию с точки зрения философии науки. Воспроизводимость результатов, фальсифицируемость и всё такое. Это как с дальтонизмом, названным по имени врача, который сам был таким. А потом узнал, что есть еще дальтоники. Если бы он был единственным в мире, это было бы проблемой. А. Ш. -В.: Вы понимаете, на чью мельницу льет воду ваш аргумент? Своими словами вы мне показали, что в такой экспериментальной науке, как биология, личностный опыт играет важную роль, но дальше его нужно верифицировать и фальсифицировать. А если речь идет о философии или теологии? То верифицировать или фальсифицировать не нужно, потому что уникальный личностный опыт Канта никому больше не присущ, его нужно только понять, больше ничего не требуется. Н. Д.: И это не наука, это именно дисциплина. А. Ш. -В.: Да! В той же мере, в какой и философия. С чего это Людвиг Витгенштейн взял, что «о чем нельзя говорить, о том следует молчать»? А может, следует свистать или плясать? Это его убеждение, он его высказывает и получает за это PhD. Кроме того, он гений, но PhD получил. Ни один человек не утверждает, что протоиерей Ходзинский написал диссертацию по биологии. Он ее написал по теологии, на стыке добросовестной филологической работы и религиозного убеждения, что в этой работе ему, кроме умения читать рукописи и знания источников, помог личностный опыт. М. Б.: Допустим, что работа относится к богословию, к теологии, но как раз это ударяет в самый центр проблемы: можно ли считать теологию наукой? Есть утверждение, что теология — не наука, именно благодаря тому, что она не может существовать без личного опыта восприятия божественной сущности. И вокруг этого и идут все споры. А. Ш. -В.: Это мнение касается только теологии «первого смысла», как мы говорили, потому что открытие митрополита Илариона в области новых гимнов верифицируемо и т. д. Второе, что можно сказать об этом высказывании: оно свидетельствует о суженном представлении многих естественников о науке. Потому что существует множество наук. Так, в области математики ничего близкого к тому, чего эти поклонники эксперимента хотят, не может быть. М. Б.: И эти разговоры шли. А. Ш. -В.: Поскольку в наблюдаемом мире и в мире идей есть множество непроверяемых вещей, их гораздо больше, чем проверяемых. М. Б.: Возникают конкурирующие теории, которые продолжают между собой конкурировать какое-то время, а потом одна лучше подходит для описания каких-то экспериментальных данных, и она начинает доминировать. А. Ш. -В.: И не экспериментальных данных! В связи с этим возвращаясь к «опыту веры»: в этой области дисциплина «психология религии» занимается им очень много. Дисциплина «философия религии» занимается им много. Дисциплина «антропология» занимается им очень много. Все они признаны науками внутри полидисциплинарной науки «религиоведение» или самостоятельно или как часть психологии или философии и имеют всевозможные нужные грифы. Что касается теологии… Теология второго рода — изучение мыслей теологов, живших до нас, — не занимается этим. Например, в книгах Джеймса Данна, Николаса Томаса Райта или Джеймса Чарльзуорта — англосаксонских теологов-библеистов, одновременно и епископов… ни в одной из них вы не найдете ни одного слова об их личном религиозном опыте. Который у них, несомненно, есть, они демонстрируют его каждый день в другом месте… в храме. По их книгам нельзя догадаться, что они епископы. М. Б.: Ну, Ходзинского никто не вынуждал писать такие вещи, как я понимаю? А. Ш. -В.: Мы этого не знаем. Я думаю, что его спровоцировали, поскольку хотели устроить скандал. И те, и другие. И если начальство всех мастей ничем другим не занимается, кроме как устраивает скандалы и провокации, то ученым должно быть стыдно этим заниматься. Н. Д.: Им кажется, что они демаркируют науку и не науку. А. Ш. -В.: Ну надо же прежде что-нибудь почитать из того, что хочешь демаркировать! Журден не мог демаркировать прозу от разговорной речи потому, что не знал, что говорит прозой. Н. Д.: Анна Ильинична, а можете сравнить искусствоведение и теологию? Есть ли какая-то общая вещь и различия? Я имею в виду, что теология в каком-то смысле пользуется теми же методами, что и искусствоведение. Мы об этом даже поспорили со Светланой Бурлак. А. Ш. -В.: Опять же здесь есть два аспекта, мы всё время их смешиваем. Если речь идет о человеке, который занимается атрибуцией и чье научное достижение состоит в том, что он говорит: «Надо уметь смотреть, ребята! Как можно принять эти картины за картины Яна Вермеера? Да, холст и краски как у него, но писал не он, я вам это докажу!» Это — строгая наука, и это ровно то же самое, что сделал митрополит Иларион, сказав: «Вы что, это Симеон Новый Богослов, а вовсе не Григорий Богослов. Я вам сейчас это докажу!» М. Б.: В искусствоведении два искусствоведа, комментируя одну и ту же картину, могут высказывать противоположные мнения. Здесь и находят параллели с теологией, где тоже могут оставаться неразрешимые в принципе противоречия. А. Ш. -В.: Нет, это говорит только о непонимании природы этих научных и ненаучных дисциплин. Если мы не можем сказать, кто автор этого теологического сочинения, или если мы не можем сказать, каков сюжет картины Джорджоне «Гроза», например, — хотя это одна из величайших картин в истории человечества — это свидетельствует о том, что у нас не хватает знаний. А занимаемся мы наукой. Что делают искусствоведы? Они строят модель. Одна объясняет больше, другая — меньше. Точно так же ведут себя и ученые-теологи. Если это Дидим Слепец, то это хорошо объясняет, почему написано по-гречески. Если Ефрем Сирин, то это хорошо объясняет, почему это получило такое широкое распространение. Всё это — чисто научные вопросы. Однако существует философия искусства, и она может решать вопросы наподобие тех, о которых заговорили великие теоретики искусства Уолтер Патер или Рескин (которого сейчас никто из нас не назовет искусствоведом, но он вернул нам ранний Ренессанс). Они сказали: «То, что вы считаете неумением рисовать, — это великое искусство». Сказали это первыми, а нам теперь это очевидно. М. Б.: Пелевин в свежем романе пишет, что искусство искусством делает желание толстосумов заплатить. А. Ш. -В.: Да, такая точка зрения есть, но те, кто ее придерживается, не художники. И даже не зрители. М. Б.: Но при этом важна роль искусствоведов, которые должны транслировать какие-то объяснения… А. Ш. -В.: Роль искусствоведа невелика; роль толстосума, как правило, ничтожна, хотя, может быть, от него и польза. Роль государства преступна всегда. А роль художника и зрителя? Важны ведь только эти двое! М. Б.: Имеется в виду, что могут существовать альтернативные точки зрения. Как что-то неразрешимое. А. Ш. -В.: Если мы найдем рукопись, в которой будет ясно написано: «Сие писал Дидим Слепец»… И точно так же, если будет найдено письмо Джорджоне, где будет написано: «Посылаю вам картину, посвященную рождению вашего сына, под названием „Гроза“ и прошу столько-то дукатов», — и тогда те, кто говорил, что здесь аллегорическое изображение, исходя из стихов Полицано, окажутся правы, а те, кто считал, что тут алхимические намеки, исходя из стиля Фичино, те будут неправы. Это наука, точная и верифицируемая, хотя ее материал относится к сфере живописи или теологии. А если вы говорите о философии искусства, науки, духовной жизни, выделяемой в отдельную дисциплину — теологию, потому что так сложилось исторически и потому что накопилось много именно богословских текстов, и потому что эта дисциплина как университетская очень старая — с первых университетов она в центре образования, — тогда мы применяем другие критерии. Потому что мы не знаем, как точно объяснить, почему Уолтер Патер был прав, когда сказал, что Боттичелли — великий художник. Это было оценочное суждение. Это была новая философия искусства. М. Б.: Сможете разрешить вопрос: от кого исходит Дух Святой? А. Ш. -В.: Я никогда не смогу разрешить этот вопрос. У разных людей есть разные, внутренне непротиворечивые точки зрения по этому поводу. А вы можете когда-нибудь разрешить вопрос о том, кто был прав в вопросе о познании субъекта: Кант или Гегель? Думаю, что не сможете. Это разные философские системы, так кого из них следовало лишить звания доктора, Канта или Гегеля? И тот, и другой были профессорами университета. Н. Д.: Мне кажется, что Максим имел в виду: нет ли опасения, что диссертационный совет по теологии будет определять, ересь или не ересь? А. Ш. -В.: Я уже сказала: диссертационный совет не может быть компетентен в этом вопросе. Вопросы о ереси решают только церковные соборы. Н. Д.: А если диссертация по исламу придет в православный совет, то что будет? Беда в том, что в России, наверное, появится максимум два совета — по православной теологии и исламской теологии. А. Ш. -В.: Нет-нет. Экспертный и диссертационный советы по теологии уже собраны. Меня удивило и огорчило присутствие там некоторых моих знакомых и даже друзей, которым — я считаю — в настоящее время туда идти нельзя. Но они уже сформированы. И там есть специалисты по иудаизму, буддизму, исламу и христианским конфессиям; я знаю их фамилии. М. Б.: Ваше мнение вызывает уважение, было познавательно и интересно поговорить. А. Ш. -В.: Спасибо! Анна Шмаина-Великанова Беседовали Максим Борисов и Наталия Демина Источник: https://trv-science.ru/2017/12/19/teologiyu-mozhno-prepodavat-no-ne-sleduet-vnedryat/
  32. 1 балл
    Орловский государственный университет имени И.С. Тургенева Фридрих-Александр-Университет Эрланген-Нюрнберг Общецерковная аспирантура и докторантура им. свв. равноап. Кирилла и Мефодия (Москва) Институт теологии имени свв. Мефодия и Кирилла Белорусского государственного университета (Минск) Русская христианская гуманитарная академия (Санкт-Петербург) Автономная некоммерческая организация «Центр этнорелигиозных исследований» (Санкт-Петербург) Международная научно-практическая конференция «ОБРАЗ» РЕЛИГИИ: РЕЛИГИОЗНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ В МНОГООБРАЗИИ РЕЛИГИОЗНЫХ КУЛЬТУР (статистические методы исследования в науках о религии) 30 ноября – 1 декабря 2017 года Россия, г. Орёл, ФГБОУ ВО «Орловский государственный университет имени И.С. Тургенева» Религиозное образование, изучение религий и религиозных культур и различные их дериваты требуют сегодня комплексного, междисциплинарного анализа. Для лучшего понимания «образов» религии, сложившихся в современном мире, особенностей религиозно-конфессиональных традиций и межконфессионального диалога, требуется взаимодействие не только представителей религиоведческого и теологического сообществ, но и представителей гуманитарного и естественнонаучного знания. Для этого наряду с традиционными методами гуманитарных исследований необходимо развивать различные математические и статистические методы обработки информации применительно к религиозным контекстам, как в их исторических формах, так и в их современном состоянии, которое мы наблюдаем сегодня в различных регионах России. Научная программа конференции строится в нескольких направлениях: анализ происходящих изменений в отечественных формах преподавания образовательных дисциплин, несущих те или иные знания о религии; анализ особенностей религиозности и воспитания толерантности у молодежи (учащихся средних школ и студенчества), как за рубежом, так и в России - кейсы Владимирской, Орловской и Архангельской областей, республик Бурятия и Татарстан - с использованием статистических методов исследований; формирование научно-религиоведческого языка описания «второго порядка», способного на академическом уровне интерпретировать языки «первого порядка», часто конфликтные, возникающих в социальных субкультурах, особенно на границах с другими субкультурами. Темы для обсуждения: - «образ» религии в гуманитарной науке и религиозном образовании; - теология и религиозное образование, религиоведение и изучение религий: проблемы демаркации и методологии; - теоретические и методические проблемы математизации исследований религиозного образования; - «знание религии» или «знание о религии»: понятийный аппарат религиоведения и проблемы использования статистических методов исследований религиозности; - особенности глобального, локального и глокального в отечественном религиоведении; - анализ историко-культурного измерения религии как преемственности и изменения; - текстологические исследования и проблемы лингвистического анализа религиозных текстов как измерений «толерантности»; - концептуальные аспекты исследования этно-религиозной идентичности, конфликтов и путей их разрешения в диалоге культур; - религия в регионах России: проблемы образования, воспитания и социальной деятельности конфессий. Организационный комитет Пилипенко Ольга Васильевна – председатель Оргкомитета, ректор Орловского государственного университета им. И.С. Тургенева, профессор, доктор технических наук (г. Орёл, Россия); Человенко Татьяна Григорьевна – зам. председателя Оргкомитета конференции, зав. кафедрой религиоведения и теологии ОГУ им. И.С. Тургенева, доцент, кандидат педагогических наук, магистр религиоведения (г. Орёл, Россия); Бутримова Ирина Викторовна – зав. отделом начального общего образования Бюджетного учреждения Орловской области дополнительного профессионального образования «Институт развития образования», кандидат филологических наук (г. Орёл, Россия); Теплых Галина Ивановна – руководитель управления развития образовательных проектов Общецерковной аспирантуры и докторантуры им. свв. равноап. Кирилла и Мефодия, кандидат экономических наук (г. Москва, Россия); Комова Марианна Александровна – доцент кафедры религиоведения и теологии ОГУ им. И.С. Тургенева, кандидат искусствоведения, магистр религиоведения (г. Орёл, Россия); Лебедев Сергей Дмитриевич – профессор кафедры социологии и организации работы с молодежью БелГУ, кандидат социологических наук (г. Белгород, Россия); Маркова Наталья Михайловна – доцент кафедры философии и религиоведения ВлГУ им. А.Г. и Н.Г. Столетовых, кандидат философских наук (г. Владимир, Россия); Пелин Александр Александрович – директор АНО «Центр этнорелигиозных исследований», кандидат богословия (г. С.-Петербург, Россия); Петрунин Владимир Владимирович – доцент кафедры религиоведения и теологии ОГУ им. И.С. Тургенева, доцент, кандидат философских наук, магистр теологии (г. Орёл, Россия); Шатравский Сергей Иосифович - проректор по научной работе Института теологии имени свв. Мефодия и Кирилла Белорусского государственного университета, доцент кафедры религиоведения, кандидат богословия (г. Минск, Беларусь). Программный комитет Астапов Сергей Николаевич – председатель программного комитета, профессор кафедры философии религии и религиоведения Института философии и социально-политических наук ФГАОУ ВО «Южный федеральный университет», доктор философских наук (г. Ростов-на-Дону, Россия); Вдовина Галина Владимировна – профессор кафедры богословия и литургики Общецерковной аспирантуры и докторантуры им. свв. равноап. Кирилла и Мефодия, ведущий научный сотрудник Института философии РАН, доктор философских наук (г. Москва, Россия); Жданов Вадим Владимирович – научный сотрудник кафедры религиоведения и миссиологии Фридрих-Александр-Университета Эрланген-Нюрнберг, доктор философии (PhD), (г. Эрланген, Германия); Метлик Игорь Витальевич – зав. лабораторией развития воспитания и социализации детей ФГБНУ «Институт изучения детства, семьи и воспитания Российской академии образования» (ИИДСВ РАО), профессор кафедры общей и социальной педагогики ПСТГУ, зав. научно-методическим кабинетом Синодального Отдела религиозного образования и катехизации Русской Православной Церкви, доктор педагогических наук, (г. Москва, Россия); Моравчикова Михаэла – директор Института правовых аспектов религиозной свободы Юридического факультета Трнавского университета, доктор теологии (г. Трнава, Словакия); Мчедлова Марина Мирановна – зав. кафедрой сравнительной политологии РУДН, главный научный сотрудник Центра «Религия в современном обществе» ИС РАН, профессор, доктор политических наук (г. Москва, Россия); Савосичев Андрей Юрьевич – доцент кафедры религиоведения и теологии ОГУ им. И.С. Тургенева, доктор исторических наук, магистр теологии (г. Орёл, Россия); Светлов Роман Викторович – декан факультета философии, богословия и религиоведения Русской христианской гуманитарной академии, профессор Института философии Санкт-Петербургского государственного университета, профессор, доктор философских наук (г. С.-Петербург, Россия). Смирнов Михаил Юрьевич – зав. кафедрой философии Ленинградского государственного университета имени А. С. Пушкина, профессор, доктор социологических наук (г. С.-Петербург, Россия). Ключевые даты: 1) заявка на участие в конференции и тексты выступлений (докладов) объемом 10 000 – 15 000 печатных знаков с пробелами ожидаются до 10 ноября 2017 г. Все присылаемые тексты рецензируются. Оргкомитет оставляет за собой право отклонить тексты, не прошедшие рецензирование; 2) 17 ноября 2017 г. оргкомитет сообщит о принятии (отказе) материалов конференции. Требования к оформлению: I. Материал предоставляется в формате редактора MicrosoftWord (doc), шрифт: TimesNewRoman, кегль 14, одинарный интервал, поля – 2 см со всех сторон. II. Статья должна включать: 1) ФИО автора (-ов), ученую степень, звание, должность, место работы, город, страна, адрес электронной почты на русском и английском языках (шрифт жирный, выравнивание по правому краю); 2) название статьи на русском и английском языках (шрифт жирный, прописные буквы, выравнивание по центру); 3) аннотацию и ключевые слова на русском и английском языках (шрифт обычный, выравнивание по ширине); 4) основной текст (шрифт обычный, выравнивание по ширине); 5) список использованной литературы в алфавитном порядке, со сквозной нумерацией, оформленный в соответствии с ГОСТ Р 7.0.5 – 2008. Ссылки в тексте на соответствующий источник из списка литературы оформляются в квадратных скобках: [16, с. 123]; Планируется издание печатного сборника материалов конференции, который будет размещён в научной электронной библиотеке elibrary.ru и зарегистрирован в наукометрической базе РИНЦ (Российский индекс научного цитирования). Расходы на участие в конференции – за счет командирующей стороны. Участники конференции размещаются в общежитии ОГУ им. И.С. Тургенева. Планируется экскурсионная программа. Оргвзнос за участие в конференции составляет 250 рублей. Средства перечисляются на счет организаторов конференции с заключением договора с участником конференции. Форма участия: очная, заочная Место проведения: г. Орёл, ул. Комсомольская, 95, Орловский государственный университет имени И.С. Тургенева. Контактная информация оргкомитета: Адрес: 302026, г. Орёл, ул. Комсомольская, 95, ауд. 327 Телефоны: +7 903 882 26 35 E-mail: mus.relig@mail.ru Музалевская-Жаркова Галина Михайловна – координатор конференции
  33. 1 балл
    Хорошо сказал! Особенно про "прибухивают, а некоторые даже бухают". Но если даже не так - то каким образом, например, для меня может быть авторитетным мнение людей, у которых голова ну никак не больше моей собственной? Непонятно.
  34. 1 балл
    США теряют корни: цивилизационный кризис американского общества ЕЛЕНА ХАНЕНКОВА Проект Просвещение потерпел неудачу, потому что оказался неспособным придумать общее моральное чувство, основанное только на Разуме Джеймс Дэвисон Хантер, который в начале 1990-х годов придумал термин «культурная война», говорит: «Все знают, что с нашим обществом что-то всерьез не так, но большинство людей всё еще думает, что это можно каким-то образом исправить». «Да, наша республика глубоко раздроблена, а Вашингтон недееспособен. Да, наблюдается огромное истощение социального капитала. Да, наш публичный дискурс неоднозначен. Да, несмотря на всю свою мощь, поздний капитализм не смог поддерживать устойчивый рост уровня жизни для обычных людей, сделав их напуганными и злыми. И да, культура демократии, которая издавна была клеем, держащим американцев вместе, начала растворяться. Но если мы опустим идеологию левых и правых и сосредоточимся вместо этого на прагматических решениях основных проблем, мы сможем найти выход». «Слева, справа и из центра различные анализы современной политической жизни неизменно предлагают практические, разумные, пошаговые предложения по устранению проблем в стиле: «Если мы просто попытаемся поднатужиться…». Такой прагматичный оптимизм — это, конечно, чисто американская черта. Как отмечал историк Артур Манн сорок лет назад, в гражданах Соединенных Штатов уже давно укоренилась уверенность в том, что американское ноу-хау — это уметь превратить проблемы в возможности. Даже если институты стабильны и прочны, когда они развиваются, ни одно учреждение не стабильно, и его нельзя исправить каким-то определенным образом. Сейчас вопрос заключается в том, можно ли «починить» современную американскую демократию. Что, если политические вопросы, о которых мы беспокоимся, на самом деле являются симптомами более глубокой проблемы, для которой нет простого или очевидного правового решения?» Джон Трамбулл. Представление проекта Декларации Комитетом пяти Конгрессу Хантер говорит, что теперь мы имеем дело с политическими последствиями проекта Просвещение. «Любая возможность «исправить это» означает, что современная американская демократия должна учитывать трансформацию глубоких структур американской и западной политической культуры. И хотя политика может выражать и защищать определенный социальный порядок, она не может направлять его. Как замечательно сказал Майкл Оукшотт, «политическая деятельность, возможно, и дала нам Великую хартию и Билль о правах, но не она дала нам смысл этих документов, которые пришли из глубокого слоя социальной мысли — слишком глубокого, чтобы подвергаться влиянию и действиям политиков». Имеется в виду, что становится всё яснее различие между политикой культуры и культурой политики. Политика культуры относится к власти над культурными аспектами. Включая мобилизацию партий и поддержку снизу, организацию руководства, формирование коалиций с особыми интересами и манипулирование публичной риторикой в вопросах, отражающих символы или идеалы, лежащие в основе коллективной идентичности группы. Это то, что представляет себе большинство людей, когда они используют термин «культурные войны». В этом случае войны — это накопленные политические конфликты по таким вопросам, как аборт, права геев или федеральное финансирование гуманитарных наук. Хотя культура затрагивается на всех уровнях, политика культуры в первую очередь касается политики. Культура политики относится к символической среде, в которую внедряются политические институты и в которой происходят политические действия. Эта символическая среда находится в нечетких рамках — они неявны, но они и делают конкретные политические договоренности понятными или непонятными, желательными или предосудительными. Именно эти рамки представляют собой «глубокую структуру» культуры. Если у политического института или практики отсутствует глубокая структура, некоторые из них просто не имеют смысла. «Это различие необходимо для понимания наших политических движений», — пишет Хантер. Ученый Аласдер Макинтайр дошел до этой мысли почти 40 лет назад. Он сказал, что проект Просвещение потерпел неудачу, потому что он не смог придумать связующее моральное чувство, основанное только на Разуме. В результате наша цивилизация, не имеющая трансцендентного общего источника морали — «глубокой структуры» и «базовых рамок неявного смысла», как называет ее Хантер, — растворяется. Люди не хотят этого признавать, потому что это пугает. Но это происходит. Все демократические революции восемнадцатого и девятнадцатого веков были основаны на приверженности социальному порядку, основанном на доступной и разумной истине, на возможности подлинной человеческой справедливости, на гарантии свободы личности и защите толерантности. Но чьей правды? Чьего правосудия? Толерантности в отношении кого? И где лежат границы между индивидуальной свободой и общественным благом? Эти вопросы задавались всегда, но это происходило в рамках этической базы, которая представляла собой некую законную власть в рамках такого конфликта. Любое законное осуществление политической власти зависело от неких общих авторитетных институтов — выборов, законодательных органов, судов — и подкрепляло более или менее авторитетные ценности, стандарты и нарративы. Но разве уважают сейчас американцы какой-либо авторитет? Кажется, они вообще потеряли веру в свои институты. И вакханалия, происходящая сейчас в СМИ, и нечистые на руку журналисты только подливают масла в огонь. Хантер предлагает подробный анализ того, почему идеалы Просвещения лучше всего развивались в Америке, а не в Европе, и он приходит к выводу о том, что они оказались неспособными решить главные проблемы XX века, особенно вследствие войны. «Несмотря на усилия по его возрождению и несмотря на общий мир, который характеризовал Запад во второй половине XX века, напряженность и противоречия, присущие проекту Просвещения, только углубились. Как возможно политическое равенство в мире растущего экономического и устойчивого расового неравенства? Учитывая, казалось бы, бесконечное расширение плюрализма, включая моральный плюрализм, существуют ли какие-либо ограничения в отношении толерантности? На какой основе могут быть согласованы с обществом частные интересы, которые часто включают и влиятельные, очень специализированные организации с особыми интересами — мощные корпорации? В любом случае, что такое общественное благо? Силы, которые раскручивали проект Просвещение, только усилились. Но интеллектуальная жизнь за последние полвека — это, в частности, и блестящие умы, которые находят культурную логику проекта Просвещения и его стремление к либеральному демократическому порядку пустым. Способность подчеркивать несовершенства и лицемерие этого порядка — роскошь, которой интеллигенция могла пользоваться только до тех пор, пока остальная часть населения не начала делать то же самое. До тех пор, пока большинство американцев, даже если некоторые из них были «отбросами» [deplorable, как выразилась Хиллари Клинтон] или «цеплялись за оружие и религию», продолжали верить в проект, наблюдалась относительная политическая стабильность. Но теперь скептицизм интеллектуалов проник и в широкую общественность. Теперь все кому не лень подались в постмодернисты и скептики. Все видят лицемерие, задают вопросы правительству, сомневаются в доброй воле и компетентности своих лидеров. Эти широко распространенные подозрения, а зачастую и цинизм, в значительной степени характеризует нашу политическую реальность», — утверждает Хантер. Культурные войны, по словам Хантера, усилили «легитимационный кризис в Америке». То есть каждая из сторон думает, что другая сторона и ее ценности являются незаконными. И это не изменится. «Культурная логика проекта Просвещения потеряла доверие, и подлинный либеральный режим, который он вдохновил, рушится. Институциональные структуры, которые мы построили, остаются нетронутыми, и они продолжают обеспечивать стабильность режиму. Но даже если республиканский процесс [по инерции] и может решать определенные вопросы власти, он не может решать вопросы идентичности и коллективной цели. Он не может сформулировать убедительной легенды, которая связала бы общество для общих целей. Культурная логика, на которую опирался либерализм, существует теперь только фрагментарно, и вряд ли она снова возродится. Единая культурная логика вряд ли вернется, потому что у власти нет надежной базы, на которой можно было бы все восстановить. Религиозная вера жизнеспособна в личной жизни и в общинах, но она также была взята на вооружение во имя партийных интересов. И в гражданской или политической сфере она уже не говорит универсальными истинами. А что касается науки, то даже со всеми ее достижениями во множестве разных сфер, доверие к ней, как к предприятию, было точно так же подорвано вместе со скептицизмом теории постмодерна… В народном сознании многие считают, что наука предвзято относится к личным и политическим интересам — и факты здесь не имеют значения». Хантер не говорит, что мы в безнадежной ситуации, он говорит, что если культурную логику поздней стадии демократии и можно исправить, то это будет нелегко и не скоро. Американские эксперты-скептики считают, что этого не произойдет. Хантер также говорит в своем эссе о том, что Просвещение так хорошо работало в Америке, потому что определялось синтезом реформаторского христианства и традиций Просвещения, рациональности. «Этот синтез представлял собой радикальный отход от традиций древности, когда вся власть в общественной и частной жизни была опосредована ритуальной практикой, иерархическими структурами и институциональными процессами римского католицизма или англиканства. Это была новая модель морального порядка, в которой власть теперь была основана на обществе индивидов (смысл народного суверенитета), который разделял моральные связи чувств и симпатий, а также видение универсальных истин… Изменился характер связей между людьми — то есть природа самого общества. Эти связи больше не определялись членством по предписанию: по географии, происхождению и вере, в которой рождались люди, но по связям моральных чувств, разума и общей, хотя и добровольной, веры в общие идеалы. Этот новый вид нравственного порядка не был бесхарактерной гражданской религией, основанной на вере наименьшего сопротивления, которая была достигнута путем компромисса в целях политической легитимности. Это был синтез, опирающийся на богатые традиции мышления и практики». Но сегодня, в 2017 году, американцы, похоже, утратили этот синтез. «Это случилось не в одночасье, но это произошло, и его нелегко восстановить, если его вообще можно восстановить. Многие люди, по понятным причинам, встревожены упадком либеральной демократии, но они не понимают, насколько либеральная демократия зависит от христианской веры… Несомненно, человек может совсем и не быть христианином и быть хорошим либеральным демократом. Но эта позиция устойчива, пока большая масса людей живет с общим культурным кодексом, который когда-то давала христианская религия. Как однажды было сказано, Просвещение — это секуляризация христианской религии. И всё шло достаточно хорошо, пока демократия Просвещения вспоминала и укрепляла свои христианские корни. Но мы давно этого не делали», — пишет Род Дрейер на страницах The American Conservative. Крах христианства в Америке — и на Западе вообще — неизбежно будет означать крах структур, построенных на христианской мысли и практике. Вариант Бенедикта (книга Дрейера) утверждает, что ортодоксальные христиане-обыватели рискуют потерять веру в эту постхристианскую (и всё более антихристианскую) эру, а те, кто сохранят веру, столкнутся с большими трудностями и даже преследованиями. Христиане, которые не задумываются над этими предстоящими испытаниями и не работают сейчас на то, чтобы подготовиться к ним, глупы, считает Дрейер. Исследователь Джон Дэниел Дэвидсон пишет: «Эти четыре автора используют разные подходы к одной и той же теме — агрессивную секуляризацию основного общества и последствия этого для церкви, но все они приходят к одному и тому же выводу: обновленная церковь таки увидит общество в темные времена, поэтому христиане должны начать обновлять церковь уже сейчас… Авторы говорят и о жертвах, и о возможном будущем преследовании». Дрейер считает, что христиане должны пересмотреть роль работы в своей жизни не только потому, что она сыграла огромную роль в современной жизни, но и потому, что христиане будут брошены в одиночестве прогрессистами, которые доминируют в американской экономике. «Христианам пока не запрещается покупать и продавать без одобрения государства, но мы находимся на рубеже, когда в целые области коммерческой и профессиональной жизни не будут допускать верующих, чья совесть не позволит им кадить богам нашего века», — уверен Дрейер. Грант Вуд. Американская готика. 1930 Совсем недавно американские заголовки пестрели скандалами: пекари, флористы и устроители свадеб отказываются участвовать в однополых браках. Учителя отказываются преподавать идеологию трансгендерности по воле государственных органов, работодатели не хотят предоставлять контрацептивы своим сотрудникам. Список противоречий, больших и малых, несомненно, будет расти и дальше, поскольку «прогрессивная система правления» сохраняется. Дрейер не говорит об этом явно, но возможно, христианам придется примириться с каким-то второстепенным статусом, которого они никогда не знали в Америке. «Долгий мир, который сохранялся на Западе между церковью и государством, заканчивается». Это станет потрясением для христиан, которые полагали, что их культурное господство будет вечным. Кто-то уже терпит насмешки прогрессивных врачей, потому что не сидит на пилюлях программы «контроля над рождаемостью», и у него уже четвертый ребенок. «Может, скоро этот кто-то потеряет работу. Может быть, его бизнес заберет государство. Может быть, это будет даже тюрьма, потому что люди будут отказываться подчиняться законам, которые нарушают христианскую веру. Такие вещи уже случались раньше. Что заставляет нас думать, что их больше не повторится, здесь, в Америке?.. Они рискуют получить ярлык «фанатик» или «фундаменталист» от бывших друзей или коллег… Церковь «потеряет многие свои социальные привилегии» и «предъявит гораздо большие требования» верующим. Реальный кризис едва начался. Мы можем рассчитывать на грандиозные потрясения. Но я также уверен в том, что останется в конце: не Церковь политического культа, которая уже мертва, а Церковь веры. Она, возможно, уже не будет доминирующей социальной властью в той мере, в какой она была до недавнего времени; но она переживет свежий расцвет и станет опорой человека, и он обретет жизнь и надежду после смерти», — делает вывод Дрейер. Источник: https://khazin.ru/articles/23-filosofija-i-istorija/55789-ssha-terjajut-korni-tsivilizatsionnyy-krizis-amerikanskogo-obshhestva
  35. 1 балл
    ИЗМЕНЕНИЕ И ПОСТОЯНСТВО В «МИГРИРУЮЩИХ РЕЛИГИЯХ» Михель О. В. Данное исследование рассматривает условия изменения и постоянства религиозной идентичности и религиозных практик в строго религиозных транснациональных миссионирующих движениях с учетом их миграционного опыта. В статье представлен эксплоративный сравнительный микро-анализ двух кейсов, то есть двух религиозных общин, которые находятся в одном и том же городе в Германии и по-разному строят свои отношения с вышестоящими транснациональными структурами. Рассматриваются причины изменения в формации религиозной идентичности в одном кейсе и причины их отсутствия во втором кейсе. Основываясь на анализе эмпирических данных, это исследование идентифицирует и обсуждает идентификационные, мотивационные, организационные и контекстуальные факторы, которые несут ответственность за изменения и постоянство строго религиозной идентичности и практик в религиозных движениях данного типа с учетом опыта их миграции. soc6.pdf
  36. 1 балл
    Историческая правда о «Матильде»: 7 главных расхождений с реальностью Playboy собрал исторические факты и рассказал правду о скандально известной «Матильде». На днях в большой прокат вышел фильм Алексея Учителя «Матильда». Картина не только стала сенсацией еще до показа, но и привлекла повышенное внимание к истории отношений русского императора Николая II и примы-балерины Мариинского театра Матильды Кшесинской. Сюжет ленты берет начало с момента знакомства цесаревича и танцовщицы в 1890 году и заканчивается самой коронацией Николая II с супругой Александрой Федоровной в 1896 году. На историческую достоверность режиссер не претендовал, но мы решили внести некоторую ясность в ход истории. Николаю II на момент связи с Кшесинской был всего двадцать один год. Но на экране мы видим актера, которому явно больше тридцати лет. Из-за этого может сложиться ощущение, что между главными героями играют взрослые чувства, но это не так. В свои двадцать цесаревич увлекался балами и учебой, его мало интересовала борьба за престол, но он старательно учился у своего отца и готовился стать хорошим преемником. Офицер императорской армии граф Воронцов, герой Данилы Козловского — несуществующий персонаж. По сюжету, ослепленный любовью к балерине и доведенный до безумия офицер являлся угрозой первому наследнику русского престола. Но ни в одном из дневников Николая или Матильды он не был упомянут, поэтому и в истории их отношений графу Воронцову делать было нечего, это художественный вымысел режиссера. Мария Федоровна, мать Николая II, была настроена против брака Николая и Аликс. Она считала немецкую принцессу не лучшей партией для своего сына. Об этом свидетельствует переписка императрицы с младшим братом Николая II, Георгием Александровичем. Однако в фильме отношение у Марии Федоровны к невестке оказалось противоположным, она была активно вовлечена в единение этого союза и ратовала за скорейшее их венчание. В «Матильде» воссоздали крушение императорского поезда в Борках, следовавшего из Крыма в Санкт-Петербург. По официальной версии, из-за плохого состояния участка железной дороги и высокой скорости 10 вагонов состава сошли с рельсов. После происшествия Александр III был сильно болен, и его увезли в Левадию, поселок, находящийся в живописном уголке Южного берега Крыма. Там же император и скончался. В фильме вы можете наблюдать сцену встречи Матильды Кшесинской с отцом Николая, который борется с болезнью, находясь в кругу семьи, будучи уже на коляске. Этого не могло быть, т.к. физически император был очень далек от дворца. Читайте также Что нужно знать о скандале вокруг «Матильды» После знакомства с Матильдой Николай отправился в кругосветное путешествие. Главными пунктами его остановок были Каир, Бомбей, Калькутта, Цейлон, Сингапур, Сайгон, Нагасаки и Киото. Матильда же о перемещениях будущего императора узнавала из газет. Скучая в разлуке, она увлеклась рисованием и хотела написать портрет Николая, но так и не смогла закончить свою картину. Возлюбленные отправляли письма друг другу — это была очень романтичная часть их отношений. К сожалению, об этих событиях в фильме не сказано ни слова. Начальник сыскной полиции не шантажировал Матильду Кшесинскую и не врывался в ее апартаменты, проводя обыск. Все письма от Николая Матильда сохранила. Они не стали причиной ее уничижения и не являлись предметом волнений для императорской семьи. По просьбе свыше балерина просто исчезла из страны после 1895 года, не появляясь на венчании Николая II и Александры Федоровны. Исказила историческую правду и линия поведения Александры Федоровны, которая на экране оказалась мнительной, обеспокоенной, легко внушаемой женщиной. По сюжету фильма она обращалась к лекарям и провидцам, совершала вместе с ними обряды и консультировалась в вопросах личной жизни. В действительности, будущая императрица не была сторонницей альтернативной медицины и эзотерики, по крайней мере, до рождения цесаревича Алексея Николаевича. https://news.mail.ru/society/31460877/?frommail=10
  37. 1 балл
    Поздравляем Олега Владимировича Копылова с днём рождения! Творческих успехов, вдохновения на научную деятельность, плодотворной работы, здоровья, счастья и удачи!
  38. 1 балл
    По какому критерию хуже? Перспективы модификации? Тогда наоборот, вероятность перепрограммирования преступника в честного человека я считаю более высокой, чем религиозного фанатика - в здравомыслящего. А если критерий - количество последователей в стране, то ещё неизвестно, кого больше (во всяком случае посчитать исламских террористов, затаившихся до поры, труднее, чем сторонников АУЕ).
  39. 1 балл
    «Раскоронация» во имя «системы» Лишение Руслана Гегечкори (Шляпа младший) титула «вора в законе» вызвало негативную реакцию у ряда влиятельных «законников», в том числе — у его врагов. Ряд влиятельных «воров в законе» посчитали, что «раскоронация» Руслана Гегечкори (Шляпа младший) — шаг в пользу Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН). По их мнению, в сложившихся условиях разбираться с законником надо было после его освобождения. Именно Шляпа невольно стал инициатором конфликта в местах лишения свободы между «законниками» и представителями кавказских диаспор, исповедующих ислам. Как уже рассказывал «Росбалт», после инцидента в колонии в Туве, когда Шляпа младший с подручными избили выходцев из Северного Кавказа и погромили тюремную мечеть, Гегечкори перевели в СИЗО Ачинска, а потом — в тюремную больницу в Красноярске. Сделано это было не случайно. По словам источника агентства, знакомого с ситуацией, ФСИН решила проучить Гегечкори. В это время в тюремной больнице находился злейший враг (по логике тюремщиков) Шляпы Младшего: «вор в законе» Бадри Когуашвили (Бадри Кутаисский). В свое время Гегечкори и члены его клана были среди тех «криминальных генералов», кто поставил подписи под «малявой» о «раскоронации» Бадри. Позже, на самой большой сходке «законников» последних лет, которая прошла в Ереване, Когуашвили был признан «членом семьи», то есть — «вором в законе». Однако Бадри никого интереса к прибывшему «врагу» не проявил. Зато «разобраться» с Гегечкори решили два других «законника» — Константин Борисов (Костыль) и Сулхан Мжавия (Сулхан). По данным «Росбалта», они попытались заручиться поддержкой также находившегося в больнице «криминального генерала» Юрия Усояна (Юра Лазаревский), но тот категорически отказался. В результате на свет появилась «малява» о «раскоронации» Гегечкори, подписанная только Костылем и Сулханом. Примечательно, что многие влиятельные «воры в законе», в независимости от их отношения к Шляпе младшему, такой поступок восприняли негативно. В частности, Костыль и Сулхан явно рассчитывали на полную поддержку со стороны Бадри, но ее не получили. Наоборот, он осудил их поступок. Когуашвили высказался, что, «воры в законе», находясь в заключении, должны бороться с «системой». И Шляпа, каким-бы он ни был, это делал. А его «раскоронация» сыграла исключительно в пользу «системы». Все вопросы с ним надо было решать после освобождения. После того, как Гегечкори остался без титула, его жизни стала грозить серьезная опасность. Когда Шляпа прибыл в СИЗО Ачинска, к нему долгое время не допускали адвокатов, уверяя, что он от них отказался. А когда защитники попали к клиенту, то, по их уверению, увидели на его теле следы пыток и избиений. Более того, адвокаты, ссылаясь на свои источники, полагают, что в местах лишения свободы готовится покушение на Гегечкори из-за событий в колонии Тувы, ему постоянно поступают угрозы расправы. Теперь же Гегечкори «вором в законе» не является, и представители Кавказа могут попытаться с ним поквитаться — как с рядовым арестантом. «Росбалт» подробно рассказывал об инциденте, произошедшем в одной из колоний Тувы. У прибывшего туда для отбытия срока Руслан Гегечкори, по словам источников «Росбалта», возник конфликт с группой выходцев из Чечни и Дагестана. В ходе беседы он весьма нелестно отозвался обо всей чеченской нации в целом, возникла драка, Шляпа младший получил несколько ударов. После ее окончания кавказцы ушли молиться в мечеть. А вскоре туда ворвался Гегечкори вместе с несколькими десятками других заключенных. В результате его обидчики были зверски избиты, также оказалась разгромлена и сама мечеть. Новость об этом, быстро распространившись среди кавказских диаспор, вызвала бурю негодования. И обычные люди, и «авторитетные» выходцы из Чечни и Дагестана пообещали просто так инцидент не оставить. Причем речь шла о том, что спрос будет не только с Руслана, но и с его отца — влиятельного «вора в законе» Роланда Гегечкори (Роланд Шляпа), а также других мафиози, пытающихся помешать вендетте. «Руслан попытался было хоть как-то исправить ситуацию. Пообещал, что выходцев из Чечни и Дагестана в колонии больше никто не тронет. их религиозные чувства задевать не станут. Но такое заявление только усугубило ситуацию, и желающих поквитаться с кланом Гегечкори не убавилось», — рассказывал ранее источник агентства, знакомый с ситуацией. Представители «воров в законе», связанные с кланом Гегечкори, активно пытались найти человека («криминального генерала» выходца из Чечни), который мог бы «разрулить» ситуацию. Общими усилиями удалось добиться, что на уровне криминального мира тему было решено считать «закрытой». Однако известно, что большая группа уроженцев Чечни, в том числе высокопоставленных, инцидент в тувинской колонии прощать не захотела. Юрий Вершов Источник: http://www.rosbalt.ru/moscow/2017/07/04/1627737.html
  40. 1 балл
    Поклонская заявила об отлучении прихожан от причастия за «Матильду»В первоначальной версии текста речь шла об отлучении от причастия священнослужителей, посмотревших фильм «Матильда», что является недостоверной информацией. РБК приносит извинения читателям.Прихожан, посмотревших фильм Алексея Учителя «Матильда» на закрытых показах, организованных создателями фильма, отлучили от святого причастия на шесть месяцев в церквях и монастырях. Об этом сообщила РБК депутат Госдумы Наталья Поклонская. «Этот фильм признается церковью хулой на дух святой», — пояснила парламентарий.Алексей Учитель в беседе с РБК заявил, что информация об организации закрытых показов его ленты является «полным враньем». «Рабочую версию фильма никто, кроме представителей власти, не смотрел. Сам фильм еще не готов. Рабочий материал мы также, конечно, показывали митрополиту Илариону, так как он один из крупных руководителей РПЦ [митрополит Волоколамский, председатель отдела внешних связей]. Больше [из РПЦ не видел] никто», — сказал Учитель.Как писал РБК, митрополит Иларион после просмотра назвал фильм «Матильда» «апофеозом пошлости». Рассказывая о своих впечатлениях, он особо отметил начало картины, где, по его словам, у бегающей по сцене Мариинского театра балерины «срывается лифчик и появляется обнаженная грудь». «Наследник сидит в царской ложе и сразу же возбужденно привстает с кресла. И вот с этой пошлости начинается, и вот так весь этот фильм продолжается...» — говорил после просмотра митрополит.Поклонская также заявила РБК, что не будет смотреть фильм Учителя в парламентском клубе в Госдуме: «Уважающие свои историю, заветы предков и веру тоже не будут его смотреть. Я не имею в виду представителей власти, которые для выполнения своих должностных обязанностей или обладая специальными познаниями вынуждены знакомиться с такими материалами».15 июня на «Прямой линии с Владимиром Путиным» Алексей Учитель сказал президенту, что вместо многочисленных проверок со стороны правоохранительных органов, инициируемых Поклонской, можно было бы «разобраться с этим» в комитете по культуре, «который возглавляет потрясающий режиссер Говорухин». Учитель подчеркнул, что Наталья Поклонская не видела фильма, против которого выступает.Станислав Говорухин в разговоре с РБК сообщил, что как только картина будет готова, ее смогут посмотреть все желающие депутаты. «У нас [в Госдуме] существует парламентский клуб. Там [фильмы] смотрят все депутаты или их часть», — пояснил он.Поклонская подчеркнула РБК, что упрек «не смотрели, а осуждают» использовать в данном случае было бы неправильно. Свою позицию она подкрепляет словами «русского игумена на святой горе Афон Свято-Пантелеимонова монастыря священноархимандрита Евлогия». «Для того чтобы сформировать и выразить отношение к этому фильму, отнюдь не требуется его просматривать. Поскольку сама заявленная тема, основанная на нечистоплотных слухах, является заведомо провокационной», — цитирует депутат слова игумена.Поклонская направила два запроса в Генпрокуратуру (в ноябре 2016 года и январе 2017-го) с просьбой проверить фильм «Матильда» Алексея Учителя. По мнению депутата, фильм «дискредитирует» царя Николая II и его семью. По запросу Поклонской МВД проверяет на соблюдение налогового законодательства кинокомпанию режиссера «Рок».Алексей Учитель уверен, что все проверки связаны с личным отношением Поклонской к фигуре Николая II. Источник: http://www.rbc.ru/society/21/06/2017/594a43609a794777237c25d7
  41. 1 балл
    «Не бывает безграничной свободы» Наталья Поклонская в беседе с «Ъ FM» — о претензиях к фильму «Матильда» Прихожан отлучают от причастия на полгода из-за просмотра фильма Алексея Учителя «Матильда». Об этом в интервью «Коммерсантъ FM» заявила депутат Госдумы Наталья Поклонская. — Поясните, в чем суть истории с возможными последствиями для прихожан после просмотра фильма «Матильда». — Меня журналисты просили, буду ли я смотреть фильм «Матильда», который желает организовать Алексей Учитель в здании Госдумы. Отвечая на этот вопрос, я им прокомментировала, что фильм смотреть я не буду, как и говорила раньше. Помимо этого, пояснила, что в православных храмах, монастырях те люди, которые уже смотрели этот фильм на так называемых закрытых показах, церквями отлучаются от причастия на шесть месяцев. — Вы вели речь об обычных людях, о прихожанах? — Об обычных прихожанах монастырей, православных храмов. Их священники отлучили от святого причастия на шесть месяцев. Я сказала, что люди, которые гордятся своей историей, любят ее, берегут, чтут заветы предков, не будут смотреть этот фильм, за исключением чиновников, государственных служащих, либо лиц, которые обладают специальными познаниями, которые вынуждены посмотреть его для того, чтобы дать определенные заключения, определить позицию. Экспертов я приглашаю и прошу режиссера Учителя дать возможность специалистам посмотреть этот фильм, чтобы они, являясь докторами наук в определенных сферах, дали свое заключение. Они эксперты, 20 лет стажа экспертной работы. Нет, он не хочет, он не дает, он отказывается. Все остальные, о ком я говорю — это обычные прихожане, люди, которые поприсутствовали на закрытых показах. Исходя из сообщений в СМИ, что-то такое организовали, трейлеры и тому подобное. Это я знаю, потому что сама хожу в церковь, сама причащаюсь. — Как вы считаете, представители церкви — допустим, священники рядовые — должны ли они посмотреть этот фильм, например, чтобы потом разъяснять прихожанам позицию церкви? — Отдельно по этой категории людей, по священнослужителям не мне говорить. Я не священнослужитель. Они, наверное, лучше знают, что они должны, чем простой человек по фамилии Поклонская, чиновник я или не чиновник. — Но сами вы полностью фильм не смотрели и не собираетесь… Нет ли противоречий в вашей позиции в таком случае? — Да, я не планирую смотреть, я не буду смотреть. Чтобы понимать этот фильм, говорить, высказывать мнение, я провела достаточно много работы, привлечены были специалисты из различных сфер, в том числе и священнослужители, в том числе дал свое заключение и игумен Евлогий со святой горы Афон, настоятель Свято-Пантелеимонова монастыря — это сердце духовности православия — который говорит, что для того, чтобы понимать этот фильм, не нужно его смотреть. Мы знаем саму идею этого фильма — идея основана на нечистоплотных вымыслах, фантазиях. В роли православного святого, государя снимается актер немецкий, который ранее играл и участвовал в главных ролях в фильмах откровенных, вульгарных, с откровенными сценами, антихристианскими — это по выводам экспертизы, которая у меня проведена. Эти фильмы откровенно антихристианской направленности — под цитаты библейские показаны вульгарные съемки, голые половые органы, голое тело и тому подобное. А православная святая Александра Федоровна, государыня, бегает с ножом, со всякими инструментами, добывает кровь у несчастной балерины Матильды, чтобы потом поколдовать над ней, сатанинские обряды совершить. Я еще много могу привести фактов, которые изложены уже и изучены специалистами, такие факты обижают и задевают чувства православных верующих. Два с половиной часа в этом фильме по идее, по сценарию показан глава Российской Империи, государь, православный святой на полусогнутых ногах, он падает, теряет сознание от вожделения, при коронации при одном взгляде балерины Матильды падает в обморок, корона тоже падает… Показано чувство долга и чувство великой любви к балерине Матильде, а как чувство долга к супруге, к Александре Федоровне, понимаете? Зачем смотреть? Я не кинокритик, я не разбираюсь в операторской работе, в костюмах, в музыке. Может быть, там великолепная музыка, великолепная работа оператора, но я не об этом говорю, я говорю о самой сути, об идее этого фильма, об актерах, которые там снимаются. Я ознакомилась достаточно с материалами, которые полностью раскрывают суть картины, и я не хочу знакомиться с костюмами, с музыкой и операторской работой, с игрой актеров. Мне это не надо. Попросила у режиссера, официально обратилась на его имя, чтобы он предоставил возможность специалистам ознакомиться с готовым продуктом, с готовым фильмом — он отказал, он не хочет. — А в личной беседе, которая у вас с ним состоялась? — Как раз-таки в личной беседе он мне и отказал. Я спросила, почему, но он мне вразумительно не ответил, сказал: «Идите к министру культуры, он пусть принимает решение». Я подошла к министру культуры, министр культуры сказал: «Я никакого отношения к этому фильму не имею, идите к создателю, к творцу, к автору, к Учителю, он там примет решение». Они не знают, кто имеет отношение к этому фильму, но специалистам они не дают разрешения посмотреть его. — У вас не получилось убедить Учителя в личной беседе, донести свою позицию? — А зачем убеждать? Я уверена в том, что необходимо действовать в рамках полномочий, в рамках закона. Я выполняю свои полномочия, я представляю интересы избирателей, интересы людей. Вы зайдите ко мне в кабинет — у меня три кучи жалоб — это все жалобы по этому фильму. Не слышать этих людей я не имею права, выбрасывать эти жалобы в урну я тоже не могла себе позволить, и я этого не сделаю. Сегодня в храмах собираются подписи, сегодня люди говорят о том, что он снят деньги налогоплательщиков, сделан этот продукт, который они не хотят смотреть, за их же деньги. — Однако и сами создатели проводили свою экспертизу в Санкт-Петербурге, у экспертов противоположная вашей точка зрения. Что вы планируете в дальнейшем делать: проводить какие-то новые экспертизы, какие-то обращения? — Об экспертизе, о которой вы сейчас говорите, мне ничего неизвестно. У меня есть две экспертизы, которые проведены московскими докторами наук. Режиссера в любом случае отстаивает свой фильм, свое творение. Почему? У каждого своя цель. Цель у создателей фильма — его выпустит в эфир, получить гонорары. Цель у людей, которые против этого фильма — духовная цель. Свобода творчества — это замечательно, никто на нее не посягает. Но любая свобода заканчивается там, где она начинает задевать и нарушать права других. Не бывает безграничной свободы, свобода основана на праве. — Может быть, вы захотите ознакомиться с экспертным заключением, которое подготовил Санкт-Петербургский государственный университет? Они пришли к выводу, что фильм не нарушает закон, не оскорбляет чувств верующих. — Ко мне каждый день продолжают поступать десятки обращений граждан. В рамках соблюдения и исполнения требований федерального закона «О порядке рассмотрения обращений граждан», конечно же, я рассматриваю в установленном законом порядке, организовываю проверки и, конечно же, работаю в рамках закона. У кого-то что-то выпрашивать, доказывать кому-то что-то — я этого не делаю. Я прокурор, я понимаю, где нарушается закон, вижу это, понимаю, как нужно реагировать на это нарушение, кто должен реагировать. И вот в эти органы, кто должен реагировать, я и обращаюсь. Думаю, что все будет по закону. Но при поступлении обращений граждан по данному факту, конечно же, я эти обращения выбрасывать в корзину не стану. Александр Волков, глава пресс-службы Патриарха Московского и всея Руси: «Мне неизвестно о подобного рода инициативах. В любом случае такого рода вещи звучат странно. Никаких подобного рода церковно-административных запретов по отношению к людям, которые что бы то ни было просматривают, невозможно себе представить. Надо понимать, что отлучение от причастия — это не административно-дисциплинарное взыскание, это духовная практика человека, его духовника, их никак нельзя проецировать на всю Церковь». Беседовал Александр Ляпин Источник: https://www.kommersant.ru/doc/3331235
  42. 1 балл
    Мария БондаренкоАлексей Учитель не почувствовал давления на себя со стороны государстваРежиссер Алексей Учитель заявил, что не видит «никакого ущемления» в проверках, которые проводятся в отношении его кинокомпании после запроса депутата Госдумы Натальи Поклонской. Такое заявление он сделал в эфире телеканала «Дождь».Режиссер отметил, что его кинокомпанию из-за запросов Поклонской проверяют уже в течение нескольких месяцев, в том числе и Генпрокуратура. «Мы в таком состоянии находимся довольно приличное время <…> Мы готовы к любым проверкам. Мы ничего не боимся. Я уверен, у нас все в порядке», — сказал он.Учитель подчеркнул, что ничего страшного в подобных проверках не видит. «Проверяющие органы и должны приходить проверять. Вопрос, как это делается, в какой форме», — добавил Учитель.Случай с проверками его студии режиссер объясняет личным отношением Поклонской к фигуре Николая II. «У нее [Поклонской] есть особое, уникальное мнение о фигуре Николая II <…> Она пытается как близкого человека его защищать. От чего, не понимаю. В фильме нет негативного отношения», — подчеркнул режиссер.«Не было бы личного запроса депутата Поклонской — не было бы никаких проверок. Я не вижу никакого ущемления ни лично себя, ни картины со стороны официальных властей», — подчеркнул режиссер. Источник: http://www.rbc.ru/society/26/05/2017/5928772a9a7947249e8b868f
  43. 1 балл
    Поклонская: Я направила не одну жалобу на Учителя в разные органы Депутат Госдумы Наталья Поклонская ответила на обвинения режиссера и его юристов в том, что она стала причиной визита в студию «Рок» Алексея Учителя сотрудников полиции 25 мая. В разговоре с федеральными СМИ 26 мая главный хулитель еще не вышедшего фильма «Матильда» о взаимоотношениях цесаревича Николая и балерины Кшесинской, вспомнила, что был не один запрос в разные органы по этому фильму. «Я не могу знать, на какой запрос он (Учитель) ссылается. У меня был не один запрос, господа режиссеры рекламируют свой фильм, я в этом участвовать не буду. Я рассматриваю обращения граждан, в связи с чем готовлю депутатские запросы в компетентные органы, проводятся проверки», — сказала Поклонская журналистам. Источник: http://www.fontanka.ru/2017/05/26/058/
  44. 1 балл
    Песков удивился экспертному заключению по «Матильде» от Поклонской В нем доктора наук, в частности, оценивают внешность балерины и исполняющей ее роль актрисы Пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков выразил недоумение сообщением депутата Государственной Думы Натальи Поклонской, согласно которому проведенная по ее просьбе четырьмя учеными экспертиза фильма Алексея Учителя «Матильда» выявила в нем нарушение уголовного кодекса в части защиты чувств верующих. фото: Наталия Губернаторова Напомним, что эксперты (четыре доктора психологических, юридических, филологических и технических наук) сделали свои выводы, не видя еще не смонтированного фильма, а руководствуясь лишь его сценарием и двумя трейлерами. Тем не менее, они пришли к выводам о том, что, так как Николай Второй не только был причислен РПЦ к лику мучеников, но и по законам Российской империи являлся защитником веры, будущая лента оскорбит чувства верующих. Среди прочего, эксперты без каких-либо ссылок на исторические документы объявили «сексуальными вымыслами» свидетельства самой Матильды Кшесинской о романе с наследником престола. Те же эксперты добавили, что, на их взгляд, Кшесинская была некрасива и внешностью напоминала крысу, в связи с чем даже исполнение ее роли «актрисой с удовлетворительными внешними данными» будет оскорблять чувства верующих. В связи с тем, что это экспертное заключение было направлено Поклонской в Генпрокуратуру, его и прокомментировал Песков: по мнению пресс-секретаря Владимира Путина, «пытаться оценивать фильм, который еще не готов, по меньшей мере, странно». Он также выразил сомнение в квалификации авторов заключения, отметив, что «эксперт эксперту рознь» (по словам Поклонской, привлеченные ей специалисты имеют стаж экспертной деятельности до 28 лет). Наконец, пресс-секретарь отметил, что не понимает, «кто именно эти эксперты и в рамках каких полномочий они приходят к такому выводу», так как непонятно, каким образом на основе научных данных можно сравнить соотвествие героя картины «Матильда» — Николая Второго — и его канонизированный образ. Напомним, что ранее режиссер «Матильды» Алексей Учитель обращался к президенту с просьбой защитить его от нападок со стороны как церковных активистов, так и «клевещущей» Поклонской. При этом ранее Учитель активно высказывался в поддержку присоединения к РФ Крыма, депутатом от которого Поклонская и является. Алексей Обухов Источник: http://www.mk.ru/politics/2017/04/17/peskov-udivilsya-ekspertnomu-zaklyucheniyu-po-matilde-ot-poklonskoy.html
  45. 1 балл
    Конференция задумана и впервые проведена в 2011 г. в статусе российской с международным участием. С 2013 г. проводится как международная. Автор идеи конференции - профессор Л.Я. Дятченко, ректор НИУ "БелГУ" в 2002-2012 гг. Членом оргкомитета конференции в 2011 и 2012 гг. была выдающийся российский социолог-религиовед Ю.Ю. Синелина. Совместный российско-сербский проект: сопредседатели оргкомитета С.Д. Лебедев и М. Благоевич (ведущий научный сотрудник Института Общественных наук Белграда). Концепция конференции не ориентирована на «жёсткую» социологию, мы приветствуем междисциплинарность и участие представителей смежных областей научного знания – религиоведческого, прежде всего.В 2017 г. конференция посвящается теме «Социология религии в обществе Позднего Модерна: религия, образование, международная интеграция».
  46. 1 балл
    Сергей Дмитриевич, информацию о конференции получила, спасибо! С уважением, О.Сгибнева
  47. 1 балл
    С.И., Вы предлагаете их "нарезать" и сделать отдельно?
  48. 1 балл
    Пять крестов на могилу теологии: Александр Панчин о том, почему она не может считаться наукой 5 Комментарии1 Ответ Александра Панчина на тезисы в защиту теологии Советский антирелигиозный плакат Общественное достояние Недавно Indicator.Ru опубликовал десять тезисов в защиту теологии как науки Дмитрия Узланера. Популяризатор науки Александр Панчин сформулировал ответные тезисы о том, почему теология, напротив, наукой являться не может. С любезного разрешения автора их публикует Indicator.Ru. Возобновилась дискуссия на тему богословия, и количество текстов в защиту этой дисциплины выросло. Однако доводы сторонников теологии не изменились. Перечислю их главные аргументы: 1.Теология — гуманитарная наука. Физикам лириков не понять; 2.Никто не доказал, что Бога нет; 3.Теологию столетиями преподают в некоторых зарубежных университетах; 4.Нужен плюрализм мнений; 5.Теология — прививка от религиозного фундаментализма и мракобесия. А теперь давайте разбираться. 1.Теология — гуманитарная наука. Физикам лириков не понять Цель науки — выработать и систематизировать объективные знания об окружающем мире. Эти знания не только описывают наблюдаемые природные или общественные явления, но и позволяют понять причинно-следственные связи и делать прогнозы. Получается, в самых разных дисциплинах возможны как наука, так и ее имитация. Поэтому спор «физиков и лириков» — ложная дихотомия, с помощью которой недобросовестные представители гуманитарных дисциплин прикрываются заслугами добросовестных. Я легко приведу примеры исследований, выполненных на высоком научном уровне в рамках социологии, психологии, лингвистики, филологии, религиоведения и истории. В том числе опубликованные в PNAS (Proceedings of the Naional Academy of Sciences, — прим. Indicator.Ru), Nature и Science, с сотнями цитирований, экспериментами и наблюдениями, проверяемыми гипотезами и критическим рассмотрением фактов. Эти работы помогают понять, как устроены наши мышление и общество, как меняется культура. Никто в здравом уме не назовет лженаукой какую-либо из перечисленных областей целиком. Богословие — другое дело. Да, отдельные работы или школы мысли в рамках признанных гуманитарных дисциплин подвергаются критике, иногда справедливой. Однако это верно и для естественных наук. Печально, но в МГУ есть группа биологов, которая разрабатывает передачу «лекарственного излучения» на компакт-диски. А в Академию наук проникли гомеопаты. Мы видим, что знание естественных наук не дает полной защиты от поехавшей крыши. Значит, дело не в физиках и лириках, а в том, что есть люди интеллектуально честные и не очень. По-хорошему, термин «лженаука» вообще надо применять к отдельным работам, а не дисциплинам. Но что делать, когда некоторая область целиком и полностью бесплодна, как гомеопатия или теология? Не стоит ли называть вещи своими именами? Теология — такая же гуманитарная наука, как гомеопатия — естественная. 2.Никто не доказал, что Бога нет Комиссия по борьбе с лженаукой объявила гомеопатию лженаукой. Существуют ли стопроцентные доказательства того, что гомеопатия никогда и ни при каких условиях не работает? Увы, у нас не было божественного откровения, чтобы такое утверждать. Речь идет о простом факте: заявления гомеопатов о том, что их сахарные шарики лечат, не имеют под собой оснований. Если кто-то утверждает обратное, то он врет или заблуждается. Научное исследование не может начинаться с тезиса, что гомеопатия работает. Если кто-то хочет провести исследование в поисках недостающих доказательств эффективности гомеопатии, флаг ему в руки. Только просьба быть честным и готовым признать отрицательные результаты испытаний. Положение Бога еще хуже, чем гомеопатии. В пользу его существования нет даже плохих работ. Не говоря о том, что никто толком не может сформулировать, чем мир, в котором есть Бог, отличается от мира, где его нет. Научное исследование не может начинаться с тезиса, что Творец существует. Пока не появится научных доказательств существования Бога, заявления о его деяниях должны помещаться в одну кучу с неподтвержденными заявлениями экстрасенсов, астрологов, гадалок и гомеопатов. Если кто-то хочет изучать не Бога, а религию, то существуют области, не требующие от человека веры: светское религиоведение, история, антропология. Феномен слепой веры изучают психологи и нейробиологи. 3.Теологию столетиями преподают в некоторых зарубежных университетах Как говорится, «британские ученые доказали». Апелляция к традиции и «авторитету» некорректна в рамках научной дискуссии. Но и здесь теология проигрывает гомеопатии. Последнюю изучают в гораздо большем количестве мест. Может быть, не так давно, но дольше, чем многие признанные науки вроде генетики. Но вы можете себе представить, чтобы историк, лингвист, генетик, ботаник или религиовед, обосновывая право своей дисциплины на существование, вместо приведения примеров исследований коллег, говорил: «Ну, у нас же есть кафедра в Кембридже…»? Я неоднократно просил теологов показать мне научные открытия в области богословия, но безрезультатно. О науке судят не по медалям и орденам, не по формальным признакам и указам чиновников, а по тому, насколько те или иные идеи обоснованы. 4.Нужен плюрализм мнений Разнообразие взглядов — это прекрасно. Кто-то хочет верить в Бога, кто-то — в летающего макаронного монстра, а кто-то — в гомеопатию и астрологию. Так и верьте на здоровье. Только в науку не лезьте. И не пытайтесь прикрываться ее честно заслуженным авторитетом для того, чтобы вешать людям лапшу на уши. Наука строится не на вере и мнениях, а на знании и фактах. Как говорил Иисус, «Кесарево кесарю, а Божие Богу». Науке — объективное, проверенное. 5.Теология — прививка от религиозного фундаментализма и мракобесия Такая же, как гомеопатия — прививка от уринотерапии. Ни разу не видел ссылки на какое-либо исследование, подтверждающее этот тезис. Неужели и здесь защитники теологии выдают желаемое за действительное? Имеющиеся скудные данные социологических исследований, проведенных в России, свидетельствуют скорее в противоположную сторону: среди православных намного чаще встречаются люди, верящие в астрологию, летательные аппараты внеземного происхождения и экстрасенсов, чем среди неверующих (Воронцова, Филатов, Фурман 1995 г.). Причем наиболее выражены подобные убеждения среди воцерковленных православных (Синелина, 2005 г.). Религия — учение о Боге, существование которого не доказано. Астрология — учение о влиянии планет на судьбы людей, существование которого не доказано. С точки зрения аргументации разницы нет. Вот они и дружат в умах людей. Теология не тождественна религии, но в их основе — одно и то же необоснованное предположение. Интересно задать риторический вопрос тем, кто приводит подобный аргумент. Если появится надежное исследование о том, что изучение теологии способствует и религиозному фундаментализму, и другим формам мракобесия, они выступят за закрытие кафедр богословия? Хотел бы я на это посмотреть. Воронцова Л.М., Филатов С.Б., Фурман Д.Е., Синелина Ю.Ю., компиляция — Александр Панчин Зачем доктору становиться кандидатом Протоиерей Павел Хондзинский планирует стать первым обладателем кандидатской степени по богословию, одобренной государством (он уже доктор теологии, но эту степень ВАК не признает). Зачем ему эта степень, если в узком церковном кругу он и без того признан? В России по закону религия отделена от государства. Но если ты богослов, а теология — признанная государством наука, то ты можешь получать государственные гранты, открывать теологические институты. Иными словами, вести проповедь за счет налогоплательщиков, и атеистов, и верующих. И будет у нас святая вода и правильная молитва вместо инноваций и фундаментальных исследований. Так что не удивляйтесь увеличению «бюджета на науку» в будущем — будем знать, куда пойдут деньги. Что же такое теология? Профессор кафедры религиоведения Российской академии государственной службы при Президенте РФ (РАГС) Фридрих Овсиенко пояснил разницу между теологией и религиоведением. «Теология — учение о Боге, о его атрибутах и о мире, сотворенном Господом Богом, а религиоведение — это знание о религии. Задача теологии — утвердить человека в вере, задача религиоведения — дать знания о религии. Религиовед может быть человеком и светским, и духовным. Но религиовед не доказывает существование Бога, он анализирует религию. Научное знание о религии не является «ни религиозным, ни антирелигиозным». Оно объективно. Мировоззренческие выводы могут быть разными». В своей диссертации Павел Хондзинский пишет, что «научно-теологический метод определяется: 1. специфическими (уникальными) предметом и источником теологического знания; 2. подразумеваемым ими же личностным опытом веры и жизни теолога; 3. свойственным всем гуманитарным наукам набором рациональных операций». Написать, что ли, рецензию? А вот примеры теологических идей, на которые ссылается автор (и с которыми, судя по контексту, соглашается): «Главный аргумент, из которого вытекают все остальные, следующий: никто сам собой не может познать вещи Божественные, если их ему не откроет сам Бог, следовательно, только слово Божие может быть началом теологии». «По установлении "объективной" божественности Писания (что есть главная предпосылка для существования "научного богословия") устанавливаются и научные методы работы с ним, т. е. правила его толкования. Последнее должно основываться на четырех предварительных условиях, из которых "два — как бы земных" — естественность и научность, и "два — небом данных… катехизические основы христианской веры и основанное на страхе Божием глубокое представление о Божественности Священного Писания"». «…существуют два богословия: Божественное — данное в Писании, — и человеческое — изучающее Писание. Между ними пролегает резкая грань. Первое есть слово Божие, "преподанное иногда сверхъестественным, иногда естественным образом". Под сверхъестественным образом в данном случае понимаются различные чрезвычайные откровения (например, сновидения и голоса); естественным же образом Бог говорит в Писании». А теперь представьте, если физики начнут проектировать ядерные реакторы, основываясь на голосах в голове, снах и книге, которую неизвестно кто написал. Автор — Александр Панчин
  49. 1 балл
    «Новой религиозности, в том числе нетрадиционной, найдётся место при любом миропорядке» – интервью с Артёмом Тюриным. Артём Игоревич Тюрин — религиовед, правозащитник, главный редактор портала о религии о религиоведении «Религиозная Жизнь» и правозащитного Интернет-ресурса Human Rights MEDIA; специалист по древнеегипетской религии, исследователь новых религиозных движений. Вильям Шмидт: Уважаемый Артём Игоревич, прежде всего – поздравляю Вас со Всемирным днем религии . В контексте этого дня хотел бы поговорить с Вами о религии и религиозном факторе – вызовах, которые окажутся уже в ближайшее время базовыми, а какие второстепенными и незначительными, что будет первостепенным для религиозной сферы и что для религиоведения. Артем Тюрин: Большое спасибо, уважаемый Вильям Владимирович, за поздравления и эту возможность поделиться своими мыслями. Если позволите, хотел бы сразу заметить, что общество, в основном, реагирует не столько на религию, сколько на социально-политические шаги, предпринимаемые последователями (в том числе и самопровозглашёнными) религиозных объединений и организаций. К сожалению, именно это, зачастую, оказывается основным фактором, формирующим отношение к религии. То же касается и религиоведения – думается, мы все имели возможность убедиться в этом на протяжении прошлого года. – Пусть в этом году всё будет иначе. В.Ш.: Согласен – пусть. Артём Игоревич, итак, в последнее время, с учетом особой черты в русском характере – его эсхатологических акцентуаций, можно услышать много различных обеспокоенностей и даже толков в связи со 100-летием Революции, хотя вот уже более 25 лет мы живем в новой формационной реальности и многое в умонастроениях должно было бы перемениться. В данном случае и в этом контексте видится уместной постановка вопросов с высоким уровнем категоричности – а мы имеем более-менее четкое представление о том, в каких условиях, в какой реальности мы – российское общество – находимся и каким понятийно-категориальным аппаратом оперируем, чтобы это адекватно понять, описать? А.Т.: Помимо черты характера, есть ещё и попытка отыскать закономерности в ходе истории. Скажем, уже не один век подряд в российской истории на вторые их десятилетия приходились потрясения и войны. Так случилось и в этот раз – к несчастью, идёт война. И я даже не столько Сирию имею в виду, сколько Украину. Ещё одно сходство с событиями вековой давности – массовая эмиграция. Уже ни в Европе, ни в Северной Америке не найти городка, где бы не было людей, для которых русский язык – родной. Следует ли нам исключить их из понятия российского общества? И если да, то придётся делать и обратный шаг – включить в него всех иммигрантов, которые в большинстве своём никакой прошлой советской формации при жизни не застали. Говорю об этом к тому, что едва ли, на мой взгляд, удастся что-то из прошлого всерьёз воспроизвести внутри России – нынче принципиально иные информационные реалии и совсем иной этнический состав. Так что у нас «строится» -получается что-то совершенно иное, да и влияние на общество религии и Церкви, которым сейчас уделяется большое внимание, носит отнюдь не «советский характер». Представляется, что и фактор различий в мировоззренческих, социально-политических установках поколений менее других учитывается в попытках обобщить и представить российское общество – вектор его движения. По сути, векторов много в силу серьёзной идеологической разобщённости. В такой ситуации всегда есть риск гражданской войны, прямо как сто лет назад, поэтому в объявлении вот этого, особого, с позволения сказать, «патриотизма» национальной идеей читается послание, мол, нам здесь нужны только те, кто готов чуть ли не последнюю рубашку с себя снять ради того, чтобы все нас боялись; остальным же – границы открыты… — пока что открыты. Однако, этот план не спешит сбываться – уезжают многие, да, но больше тех, кого и не хотелось бы отпускать, но приходится. А самые недовольные почему-то остались; к ним и применяются иные меры. Но я начал о поколениях. В условиях глобализации выросло уже не одно поколение в условиях единого культурно-информационного потока, охватившего большинство стран мира. Нельзя сказать, что этот поток заложил какие-то специфические ценности – это ещё только предстоит определить, что именно он сделал. Но очевидно, что вот этот российский курс направлен на суверенность — против общемировых тенденций и, на мой взгляд, ошибаются те, кто утверждает, что можно спрогнозировать его последствия в том числе за счет ограничений – фильтрации или полного отключения новых поколений, которые к нему привыкли. (Сейчас постоянно замеряют общественное мнение, но это вряд ли хоть чем-то поможет… — выросшие поколения уже стали другими, а скоро и реальность начнет трансформироваться под их потребности и способы видения). В.Ш.: Артём Игоревич, обеспечить давление и скорректировать социокультурные практики индивида и группы, да и общества в целом, можно не прибегая к насилию – элементарными политико-правовыми инструментами, но тот факт, что реальность начнет активно трансформировать с увеличением доли пока еще молодого поколения в процессы социально-политического воспроизводства – несомненен. Если позволите, частный – уточняющий вопрос: какой урок и/или вывод из истории нашего Отечества в ХХ в. для Вас может быть главным(м) и какой второстепенный, второго или третьего порядка? А.Т.: Для меня, прежде всего, представляется показательным, какое количество противников советская система умудрилась создать внутри себя при всей пропаганде и информационной изоляции. Нет, я не говорю, что ей следовало бы лучше их выискивать и нейтрализовать – ни в коем случае! Я вижу в этом не только то, что сама система не подходит стране – культурным, социальным укладам, но и то, что общество привыкло маскировать свои подлинные убеждения. Полагаю, что эта привычка никуда не делась и сейчас. Люди привыкли приспосабливаться и жить в ожидании, что завтра власти снова осложнят им жизнь и придётся приспосабливаться к новым условиям. И надо отдать должное – эти ожидания власти умудряются оправдывать. В.Ш.: Уважаемый Артём Игоревич, коллеги, следящие за интернет-публикациями, знают Вас как автора статей, посвящённых проблемам НРД. В этой связи хотелось бы поговорить вот о чём. Как известно, принцип, полагаемый в основание любой мировоззренческой доктрины (системы), включая и религиозную, предопределяет и модели организации – социальной и политэкономической, а также и формы, виды организаций низового, базового уровня. Выйдя на уровень тотальности – общества/государства, стабильность доктрины (ее укладные практики, культура) будет обеспечиваться системой права, а наиважнейшей задачей будет ее безопасность – подавление «конкурентов» – стремление к недопущению ситуации, чтобы иные доктрины стали системами – чтобы они вдруг не обзавелись собственной онтологией (метафизикой) и не наращивали культо-хозяйственные практики. В этой логике (тенденции), на наш взгляд, находятся поправки «пакета Озерова-Яровой», а вот избирательность правоприменительной практики говорит об обратном – о разбалансированности в понимании единства правового поля и пространства. Обращая внимание на совокупность событий в религиозной сфере страны, затронувшей по большей части её наиболее уязвимый сегмент – новые религиозные движения (НРД), как бы Вы определили происходящее – что это за явление? А.Т.: Есть такая иллюзия, что если иметь полный контроль над воспитанием и информацией, которую люди получают, то рано или поздно все получатся такими, какими нужно. Те, кто занимался полевыми исследованиями в религиоведении или читал их результаты, знают, что нередки случаи, когда люди часто ходят в церковь, ставят свечи, но в Бога не верят. Это как нельзя лучше иллюстрирует ограниченные возможности воспитания. Есть то, что человеку либо присуще, либо нет, и если нет, то ничего с этим не поделать. Мне представляется, что законодатели смотрят на НРД как на какую-то ошибку природы, которую, как сорняк, нужно выполоть и всё будет хорошо. В условиях религиозного многообразия пребывающий в духовном поиске человек выбирает ту систему взглядов, в которой ему наиболее комфортно. Лишённый этой возможности, он может и примет условную ортодоксию, но её трактовки не будут находить в нём отклика – будут его угнетать, заставлять чувствовать себя каким-то неправильным и, рано или поздно, приведут к классическому сектантству или еретичеству. Даже если законодательная и судебная системы прибегают за помощью к экспертам-религиоведам, что они могут с них спросить – лишить их поля исследования? Та же саентология, о которой так много говорят и пишут в последнее время, являет собой немаловажное для религиоведческих исследований явление, ведь это религиозно-философское учение пережило своего основателя и продолжает существовать без него уже довольно долгое время. Это – редкий случай, чем, на мой взгляд, он, в частности, и интересен. В.Ш.: В контексте означенных проблем обращает на себя внимание, если можно так сказать, «бездействие» Межрелигиозного Совета России, в состав которого, как известно, не входят НРД. Можно ли полагать, что представители традиционных религий не видят за этой столь вульгарной правоприменительной избирательностью угрозы в ограничении хозяйственных свобод и статуса своих религиозных объединений – ведь недалек тот час, когда Верховные или Конституционный Суды дадут рекомендации по итогам обобщения судебной практики? А.Т.: Вильям Владимирович, думается, что представителям традиционных религий не о чем беспокоиться, поскольку в современной России работает принцип quod licet Iovi, non licet bovi. Можно сколько угодно декларировать равенство всех перед законом, но, к несчастью, мы живём в иных реалиях. Очевидно же, что эти законы – «поправки Яровой-Озерова» – разрабатывались не для традиционных религий и конфессий – к ним и нет пока особых планов их применять. Может небольшие исключения и есть, но едва ли они грозят перерасти к нечто серьёзное. В.Ш.: Не менее деликатной и напрямую связанной с последним, частным, вопросом является проблема базовой дефиниции – что есть «религия», и это даже не в аспектах развития «модных» концептов секулярности-постсекулярности, постмодернизма и/или полионтологизма, «Бог умер» или «смерти автора» – нет. Очевидно, что религия, религиозное мировоззрение в широком смысле – это один из уровней мышления (сознания) наряду с мифологическим и сциентистским, а о ней, о религии как феномене, рассуждают как о субстанциональном… Но есть ли на деле то, что может лежать в основе того, что мы всё еще именуем религией, и даже институциализировали? Если допустить, что сегодня, как и 100 лет назад, Мир находится еще только у самого порога перед комнатой, где будет вестись дискуссия о принципах нового миропорядка, то в контексте этого разговора, как бы Вы определили, что такое Религия и, если не учитывать политическую спекулятивность (вечные/общечеловеческие ценности, «духовные скрепы»), благодаря чему или вопреки чему она сможет сохранить свое место в системе нового миропорядка? А.Т.: Я определяю религию как историческую связь человека с миром непознанного и многочисленные продукты этой связи. Историческая она потому, что концептуальное содержание представлений о священном переходили от религии более ранней к религии более поздней даже в тех случаях, когда такая связь отрицается. Многие недоумевают, мол, уже XXI век – почему же религия до сих пор существует? Всё просто: потому что до сих пор существует непознанное. Смерть – это непознанное. Содержание понятия Бог (которое именно с большой буквы) находится в сфере непознанного, поэтому, кстати, спор между теизмом и атеизмом, с моей точки зрения, не имеет смысла. Ну а священные предметы, писания и обряды – это как раз продукты, о которых говорится в определении. В плане соотношения познанного и непознанного меня очень вдохновляет ассоциация с айсбергом – его над и под водной частями; так что, каким бы ни был миропорядок, полагаю, религии всегда в нем найдётся место. А вот о мифологическом я бы говорить не стал. Считаю, что этот термин переэксплуатирован. При сегодняшнем уровне развития археологии, этот греческий шаблон ничем не помогает понять ни египетскую религию, ни шумерскую, ни неолитические верования – он только мешает. Зато он активно используется в мировоззренчески ангажированных дефинициях, намекающих на примитивизм и абсурдность религии. Прошу прощения, если это, может быть, звучит резко, но таково моё мнение. В.Ш.: Спасибо – очень интересные и, похоже, продуктивные идеи. Артём Игоревич, если позволите. хотел бы затронуть и еще одну узко-профессиональную тему – об экспертном уровне – знаний и статусов. Как Вы полагаете, не сыграет ли с нами в очередной раз злую шутку пресловутый человеческий фактор, когда в условиях крайне высокой политизации, какую мы наблюдаем в религиозной и этнополитической сферах, теологи начнут рядиться в религиоведов, а религиоведы в теологов, чтобы числится экспертами – для многих ведь грань между этими отраслями науки не очевидна, а многие её настойчиво стали игнорировать: академическая среда, как известно, это не какие-то «марсиане», а обычные наши сограждане, которые давно и хорошо умеют выставлять «нос по ветру» еще задолго до самого поветрия… А.Т.: Вполне допускаю, что Ваши опасения не напрасны. Однако, такая предприимчивость, связанная с переходом из теологии в религиоведение и обратно, представляется мне, прежде всего, следствием низкого уровня финансирования этих областей. Меня, признаться, заботит несколько иной вопрос, но тоже связанный с Вашим – это сферы применения религиоведческого знания, а особенно те, где оно, скорее всего, применяться не должно. Я долгое время пытался понять суть и специфику подходов такой неоднозначной дисциплины как религиозная конфликтология. Чем больше я рассматривал её предметную область, тем больше убеждаюсь, что причиной так называемых религиозных войн была борьба за территорию, ресурсы или влияние, а религия больше использовалась как предлог и средство для настраивания армий. Быть может, это – спорный тезис, но таких вопросов, касающихся различных сфер применения религиоведения много. В.Ш.: Да, Артём Игоревич, проблема так называемой «религиозной конфликтологии» есть; на мой взгляд, её суть как и у «культурной дипломатии» в смысле «народной/публичной дипломатии» или у «культурной политики» в смысле «политики в сфере культуры». Природа конфликта – неспособность сторон понять источники, причины и условия противоречий. Религиоведам в роли специалиста-конфликтолога, третьей стороны, без профессиональных знаний (консультаций) теологов, культурологов, этнологов не обойтись; могут ли последние обойтись без религиоведов – на мой взгляд, с трудом; об этом мы не раз детально говорили. Но такого типа конфликты – частный случай, а их урегулированием все же дожны заниматься специалисты иного уровня – регионоведы и этнополитики, обладающие хорошей религиоведческо (теологической) подготовкой, о чем в свое время мы также говорили. Если же размышлять над причинами больших, фундатентальных, конфликтов какими являются войны, то нет – религия в них не «как предлог», а самое что ни есть предельное основание, ибо основание метафизической системы есть одновременно принцип легитимации и социально-политической модели конкретных обществ, которые выйдут из конфликта приладив/сблизив свои модели для будущего мирного сосуществования как части, пусть и различающиеся, но все же целого… Артём Игоревич, спасибо, что обратили внимание на этот острый аспект проблемы – она действительно имеет высокую степень актуальности, и о ней еще долго и много придется говорить. Но, если позволите, всё же хочу просить Вас сделать уточнение: если обозреть год ушедший с учетом исторической значимости и потенциала, какие из его событий Вы определите как значимые и какие тенденции/противоречия было бы хорошо, если бы получили развитие и состоялись? А.Т.: Если можно, отвечу про религиоведение. К сожалению, событие с отрицательным знаком бросило тень на события, которые хотелось отметить как положительные. Я имею в виду эскалацию конфликта вокруг религиоведческой экспертизы д-ра филос. наук Л.С. Астаховой, подогретую СМИ. В связи с этим учрежденное в прошлом году «Русское религиоведческое общество», призванное интегрировать коллег в профессиональную ассоциацию, может и не справиться с этой функцией. Будет очень жаль, поскольку это начинание, с моей точки зрения, было исключительно позитивным. Хотел бы выразить надежду на возобновление конструктивного диалога между всеми коллегами. В.Ш.: Да, понимаю и разделяю эти Ваши переживания. Артём Игоревич, спасибо, что затронули еще одну чрезвычайно актуальную для современного этапа религиоведения тему – профессиональных компетенций и ответственности, а по сути – проблему формирующегося этоса в российском религиоведении, о которой активно рассуждает проф. К.М. Антонов, и которая не так давно дискутировалась на страницах двух авторитетных изданий – журнала РАНХиГС «Государство, религия Церковь в России и за рубежом» и журнала философского факультета МГУ «Религиоведческий альманах». Я, например, не склонен драматизировать ситуацию и говорить о каком-то кризисе в российском религиоведении или конфликте – их попросту нет, а вот возникшие в сообществе озабоченности по ряду проблем, соединяющихся в одно ядро и/или восходящие к одному центру – да, эти моменты есть, и их нужно детально анализировать. Во что они превратятся – покажет время; на сегодня, как мы знаем, РРО выпустило заявление. Уважаемый Артём Игоревич, напоследок хотел бы обратиться с уже традиционной просьбой от имени наших студентов, составивших по итогам Дня Философии в РАНХиГС 10 вопросов, ответить на них – провести своего рода блиц. Итак: Какова природа Вселенной? А.Т.: Слегка перефразируя некоторые концепции из восточных религий, я склонен рассматривать её как уровень сна или реальность внутри сна, от которого можно пробудиться. Есть ли какое-то Высшее Существо? А.Т.: Мысль о его существовании не доставляет мне никакого дискомфорта, поэтому я не против. Каково место человека во Вселенной? А.Т.: Человек – собиратель опыта, который даёт ему взаимодействие с окружающим миром. Что такое реальность? А.Т.: Для меня это субъективное понятие, которым можно назвать любой пространственно-временной континуум, даже виртуальный. Что определяет судьбу каждого человека? А.Т.: Причинно-следственная связь. 6. Что такое добро и зло? А.Т.: Тоже субъективные, оценочные понятия, определяемые морально-нравственными представлениями. Почему наша жизнь такая, какая она есть? А.Т.: С одной стороны, это следствие уже созданных нами причин, а с другой – это идеальные условия для получения того опыта, к которому у каждого из нас есть подлинный интерес. Каковы идеальные отношения между личностью и государством? А.Т.: Когда внутри государства возможна свободная и независимая личность, и она не нуждается в защите себя от государства. Что такое любовь? А.Т.: В отличии от понятия «Бог», значение понятия «любовь», возможно, и не находится в сфере непознанного, но я не претендую на то, что мне оно ведомо. 10. Что происходит после смерти? А.Т.: Верю в круг перерождений. В.Ш.: Уважаемый Артём Игоревич, еще раз благодарю Вас за этот увлекательный и много обещающий диалог – рад знакомству с Вами и очень надеюсь на дальнейшее конструктивное взаимодействие. А.Т.: Благодарствую и Вас, уважаемый Вильям Владимирович! Взаимно – надеюсь, что популяризация и празднование Дня религии также станет доброй традицией в нашем профессиональном сообществе и не только. http://igsu.ranepa.ru/news/p38655/ Трекбеки/Пинги Религия на авансцене истории: Всемирный день Религии в РАНХИГС • ИГСУ РАНХиГС (МИГСУ) - […] Интервью с Артёмом Тюриным: «Новой религиозности, в том числе нетрадиционной, найд… […]
  50. 1 балл
    «Люди пойдут до смерти, потому что вопрос коснулся их веры в Бога» Православные активисты разослали письма с угрозами в тысячу кинотеатров России, чтобы не допустить проката фильма «Матильда» Текст Михаил Шубин В конце октября в прокат должен выйти фильм Алексея Учителя «Матильда». Кинолента, рассказывающая о романе императора Николая II с балериной Матильдой Кшесинской, еще до своего выхода вызвала большой ажиотаж со стороны православных активистов, требующих запретить фильм. А также депутата Госдумы Натальи Поклонской, которая вчера направила еще один запрос к генпрокурору Юрию Чайке с просьбой проверить фильм и не допустить его показ. 19 января общественная православная организация «Христианское Государство — Святая Русь» разослала более тысячи писем по домашним адресам директоров и юрадресам кинотеатров. В тексте письма говорится, что фильм порочит «весь Дом Помазанников Божиих Романовых» и «снят ненавистниками России, Церкви и русского народа». В письме содержатся угрозы и требование отменить прокат фильма. Открытая Россия поговорила с руководителем «Христианское Государство — Святая Русь» Александром Калининым. — Чем вызвана негативная реакция вашей организации на фильм «Матильда»? — Царь Николай II — для нас это не просто святой. Это человек, который мог уехать из страны, но по воле Божией и по пророчествам святых он отдал жизнь свою за наш русский народ. Своей жертвой он показал необыкновенную любовь к России. В столетие убиения царя, в столетие уничтожения церкви наша казна решила, что можно на деньги налогоплательщиков снять такую гадость. В тот год, когда мы должны показать единение народа, как-то сплотить людей, должны показать, что царь отдал не только свою жизнь, а жизнь всей своей семьи за народ. Мы считаем, что в такой великий год, такого не должно происходить. Если бы они сняли какой-то более-менее фильм, аккуратненько, но они сняли какие-то откровенные постельные сцены. В трейлере, балерина с обнаженной грудью. Зачем это все нужно если ты снимаешь исторический фильм и хочешь показать суть кому-то. Тем более на роль Николая II, приглашен какой-то порноактер [Ларс Айдингер], который в данный момент практикует свою порноактерскую деятельность. Это вообще какое-то безумие. Это все очень неправильно, учитывая, что наша страна — это православная страна. Это государство, которое обрело свою великую имперскую силу, территориальную силу, только на вере в Бога. В Христа. И мы сегодня, потомки наших великих предков уничтожаем все. Мы наплевали на историю, мы наплевали на веру. Мы забыли на чем построена наша страна и увидели за последние сто лет во что мы превратились. От нас отодрали огромный кусок, только из-за того, что мы плюнули на Бога и на свою историю. В такой год, в столетие, наоборот нужно показать, что царь святой, что он реально на небесах, что он реально может помогать и служить нашему народу. Он любит нас и служит нам, от господа Бога, потому что он свят и отдал свою жизнь за наш народ. Если бы они хоть что-то сюда нормальное добавили. А они добавили сюда только одно, что царь Николай 2 блудник, гуляка, употребляет все что только можно. Мы платим деньги, чтобы они поступали на достойные дела. А нам снимают историческую порнуху. Я не собирался по большому счету ничего предпринимать. Просто встретились с нашими братьями из регионов и приняли такое решение, что нужно что-то делать. Это было общим решением. — В какие города ваша организация разослала письма? — Вся страна. Мы подготовили список всех руководителей в каждом регионе, пофамильно. Я посмотрел в интернете — в России 1200 кинотеатров. А мы отправили тысячу писем. Думаю, значит, ко всем попало. — Своими письмами вы хотите добиться отмены проката, я верно понимаю? — Мы не хотим добиться, а мы добьемся отмены проката, чего бы это не стоило. Мы это все сделаем. — Что будете делать, если фильмы все-таки выйдут в прокат? — Я вас уверяю, до октября месяца даже пленки не будет. По телевидению объявят, что она потерялась, испортилась или еще что-то. Но фильма не будет. Этот фильм создаст такой резонанс, что это никому не будет выгодно. Я думаю Учитель даже будет где-нибудь сидеть в тюрьме, потому что появятся основания, для того чтобы подозревать его в желании совершить революционную провокацию в стране. — Будете предпринимать какие-то радикальные меры по предотвращению показа фильма, я верно вас понимаю? — Мы не будем предпринимать никакие меры. На сегодняшний день у нас есть намерение бороться за свой народ, за свою веру, за Россию. Сегодня это лишь намерения, потому что действий со стороны тех — еще не было. Тем более эти намерения — они обоснованы, и действия со стороны тех людей — они ожидаемы. На нашей встрече было озвучено, что люди пойдут до смерти, потому что вопрос коснулся их веры в Бога. А для людей с которыми мы общаемся, с которыми мы встречались, и они поддерживают нас по всей стране — это люди, которые любят Бога больше своей семьи. Этот вопрос для нас в сотни раз превыше, чем если бы кто-то унизил мою жену и ребенка. В этом случае, я был бы более мягок, но в этой ситуации уже невозможно молчать. Потому что царь для меня, Россия и господь Бог, превыше моего дома и моей семьи и моих детей. Александрм Калинин. Фото: личная страница «ВКонтакте» — Правоохранительные органы не интересовались вашей деятельностью? Вчера появилась информация, что директору Ярославского кинотеатра пообещал предоставить защиту Центр «Э». — К примеру, человек пришел к тебе домой, избил твоих жену и ребенка. И тебе кто-то звонит и говорит, вот смотри, тот человек, который сделал эту гадость, он получил какой-то якобы иммунитет от какого-то Центра «Э». Этого иммунитета не будет ни у кого. Потому что этот человек совершил глупость против церкви, против моей семьи, против моего дома. Человек, который идет за правду, он идет до конца. И не поможет никакой Центр «Э». Потому что там работают простые люди, которые все понимают и все слышат. Они обыкновенные ребята, с которыми я очень часто общаюсь. Они точно так же всего боятся, хотят жить и не хотят никуда лезть. У меня очень много общений с сотрудниками всех спецслужб и никто меня не подозревает никогда в экстремизме. Потому что никогда в жизни я не буду действовать до того как совершится какая-то глупость со стороны других людей. Иммунитет у нас будет против тюрьмы и против любых действий со стороны государства. Потому что мы ответим на провокацию. — А от кого у вас будет иммунитет? — Иммунитет от народа, потому что наше государство и правительство — это народ наш. И будет народный иммунитет. И те люди, которые сегодня пишут, они же понимают, что они этот фильм уже не выпустят. Потому что до октября месяца эта ситуация наберет очень большой объем информации и размер последствий. Потому что мы не единственная такая организация, по всей стране их десятки. Это люди, которые готовы поддерживать и которые ждали дня, когда они наконец-то смогут постоять за Христа и может быть даже умереть за него. Сколько живем — не было оснований для этого. Но сейчас они появились. Сейчас идет гадкий плевок в нашу историю, в нашу веру, в нашего господа Бога. Даже если меня сегодня посадят за что-то в тюрьму, хотя меня не за что сажать, потому что я ни к чему не призываю. Завтра же, эта ситуация, создаст еще сотни таких как я. Люди будут сидеть с одним желанием — сделать что-то ради Бога и своей страны. И этот фильм — возможно людям что-то сделать ради своего Бога и своей страны. Поэтому я говорю — фильма не будет. Государство поймет, что деньги давать кому попало не стоит. Путина мы очень уважаем и любим, считаем его достойным президентом и человеком, который реально служит своему народу и делает достойное дело. Но есть ситуации, о которых он не в курсе. Но потом узнает, и будет новый закон, что деньги просто так раздавать всяких лоботрясам типо Учителя — ненужно. По 25 миллионов долларов. Ничего себе. На что? Чтобы сиську какой-то балерины по телевизору показать. — Значит на допросы вас не вызывали? — Ну мы встречаемся с людьми, но какой может быть допрос, от нас нет никаких угроз. У нас бумаги составляются квалифицированными юристами, я думаю, до них не подкопаешься. У нас есть хорошие юристы с Москве, и если начнутся проблемы с органами, то они будут общаться с нашими адвокатами. https://openrussia.org/mobile/notes/705975/