• Объявления

    • Виктор

      Telegram-канал   07/10/17

      Публичный канал нашего портала в Telegram: введите @soc_rel в поиск мессенджера или в браузере перейдите по ссылке http://t.me/soc_rel
    • Serjio

      ЮБИЛЕЙ "ЧЕЛОВЕКА-ПОРТАЛА" ВИКТОРА ВИКТОРОВИЧА СУХОРУКОВА   10/12/17

      Администрация Интернет-портала "Социология религии" с нескрываемым удовольствием поздравляет с Днём Рождения - юбилеем бессменного админа, контент-менеджера и главного советника нашего проекта Виктора Викторовича Сухорукова и желает юбиляру: 1) оставаться собой - единственным и в своём роде неповторимым 2) верить в свою звезду, ибо она непременно есть 3) новых интеллектуальных, творческих и жизненных достижений и побед! Да сбудется всё лучшее, задуманное  и не задуманное! ...Тридцать лет - это время улыбок,
      А не плач и не смех со слезами,
      Тридцать лет - это время ошибок,
      За которые нет наказаний.
      Тридцать лет - это синие горы,
      Вкус находки и ужас потери.
      Тридцать лет - это радость и горе,
      Тридцать лет - это жизнь на пределе.

      Тридцать лет - это песни и мысли,
      Тридцать лет - это море и скалы.
      Тридцать лет - это поиски смысла...
      Тридцать лет - это всё-таки мало... (Юрий Кукин)
       

Таблица лидеров


Популярные публикации

Отображает публикации с лучшей репутацией с 10/20/16 во всех приложениях

  1. 3 points
    Белгородский государственный национальный исследовательский университет Институт управления Кафедра социологии и организации работы с молодёжью Центр социологических исследований Лаборатория социологии религии и культуры Институт Общественных наук Белграда, Сербия Форум по религиозным вопросам (FOREL) Автономное некоммерческая организация по содействию развития сотрудничества со странами евразийского пространства «Евразийское содружество» Российское общество социологов Исследовательский комитет «Социология религии» Интернет-портал «Социология религии» Междисциплинарный сетевой научный журнал «Научный результат» VII Международная научная конференция «Социология религии в обществе Позднего Модерна: религия, образование, международная интеграция» Глубокоуважаемые коллеги! Приглашаем Вас принять участие в работе VII Международной научной конференции НИУ «БелГУ» (Россия) и ИОН Белграда (Сербия) «Социология религии в обществе Позднего Модерна: религия, образование, социализация», которая состоится 20-21 сентября 2017 г. Планируемые направления работы: I. Методологические аспекты социологического анализа религии в образовании и социализации личности II. Эмпирические исследования религии в образовании и социализации: традиции и инновации III. Междисци плинарные подходы к проблематике религии в контекстах образования и социализации (социология и антропология, психология, педагогика, право, философия, теология и др.) IV. Социально-управленческая рефлексия опыта взаимодействия религиозных и образовательных институций V. Социологические аспекты изучения духовно-нравственных ценностей в образовании и социализации молодёжи В рамках работы конференции планируется: Проведение специальной секции АНО «Евразийское содружество» «Религиозный фактор в евразийской интеграции» в рамках проекта «Евразийский Гражданский Альянс» Проведение юбилейной, посвященной 10-летию Факультета социальных наук Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета секции «Социология Православия» Проведение выездного заседания Научно-исследовательского семинара им. Ю.Ю. Синелиной Московского Государственного университета им. М.В. Ломоносова Чтобы принять участие в конференции, необходимо до 01.08.2017 подать электронную заявку на Интернет-портале http://sociologyofreligion.ru (кнопка «Регистрация на конференцию») ВНИМАНИЕ! Текст работы для общего сборника статей по материалам конференции можно прикрепить к заявке или прислать до 15.08.2017 на адрес socrelmod@yandex.ru . Ориентировочный срок выхода публикации – сентябрь 2017 года. Текст работы для сборника материалов проекта «Евразийский Гражданский Альянс» можно прикрепить к заявке или прислать до 15.08.2017 на адрес vasilenkola@mail.ru Ориентировочный срок выхода публикации – сентябрь 2017 года. Текст работы для сборника статей юбилейной секции ФСН ПСТГУ «Социология православия» следует прислать до 31.07.2017 на адрес sociology-pstgu@yandex.ru . Ориентировочный срок выхода публикации – сентябрь 2017 года. Требования к публикации: · Формат файла: doc. · Материалы для публикации следует посылать в стандартном формате, поддерживаемом Microsoft Word. Размер страницы А4; книжная ориентация; шрифт Times New Roman – размер 14; междустрочный интервал – 1. · Объём текста: от 12 тысяч до 20 тысяч знаков (с пробелами). · Допустимые языки: русский, английский. · Последовательность сведений: название статьи, ФИО автора(-ов), данные автора, организация, адрес организации, электронный адрес автора, аннотация (1000 символов), ключевые слова (8 слов), текст статьи, литература (не менее 10 источников). · ФИО автора(-ов), название статьи, аннотация, ключевые слова должны иметь англоязычный вариант. · Пример структуры статьи см. в приложении 1, оформление литературы в приложении 2. После рассмотрения Ваших материалов оргкомитет сообщит, приняты ли они, и в случае положительного решения Вам следует направить по адресу socrelmod@yandex.ru отсканированную копию квитанции об оплате Вашего участия в конференции. Организационный взнос не зависит от объёма публикации и составляет: За участие в специальной секции АНО «Евразийское содружество» «Религиозный фактор в евразийской интеграции» в рамках проекта «Евразийский Гражданский Альянс» – не предусмотрен За участие в юбилейной секции Факультета социальных наук Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета «Социология Православия» – 600 рублей За участие во всех остальных мероприятиях конференции – 1200 рублей. Организаторы не обеспечивают проезда, проживания и питания участников конференции. Реквизиты для оплаты: НИУ «БелГУ» ИНН 3123035312 КПП 312301001 ОКАТО 14401365000 ОГРН 1023101664519 ОКПО 02079230 ОКВЭД 85.22 ОБРАЗОВАНИЕ ВЫСШЕЕ ОКОНХ 92110 ОКТМО 14701000001 Р/с 40503810207004000002 в Белгородском отделении № 8592 ПАО Сбербанк БИК 041403633 К/счет 30101810100000000633 Вид платежа КОД 07430201010010000130 за участие в конференции «Социология религии…» С уважением – Оргкомитет конференции Приложение 1 Обязательная структура статьи ЗАГЛАВИЕ (на русском языке) Данные автора (на русском языке): Фамилия, имя, отчество полностью, должность, ученая степень, ученое звание Полное название организации – место работы в именительном падеже без составных частей названий организаций, полный юридический адрес организации в следующей последовательности: улица, дом, город, индекс, страна (на русском языке) Электронный адрес автора Аннотация (на русском языке) не менее 1000 знаков с пробелами Ключевые слова: отделяются друг от друга точкой с запятой (на русском языке), не более 8 слов. ЗАГЛАВИЕ (на английском языке) Данные автора (на английском языке): Фамилия, имя, отчество полностью, должность, ученая степень, ученое звание Полное название организации – место работы в именительном падеже без составных частей названий организаций, полный юридический адрес организации в следующей последовательности: дом, улица, город, индекс, страна (на английском языке) Электронный адрес автора Аннотация (ABSTRACT) (на английском языке) Ключевые слова (KEYWORDS): отделяются друг от друга точкой с запятой (на английском языке) Текст статьи (на русском языке или английском) Список литературы Библиографический список по ГОСТ Р 7.05-2008 Приложение 2 Примеры оформления ссылок и пристатейных списков литературы в соответствии с ГОСТ Р 7.0.5–2008 "Библиографическая ссылка. Общие требования и правила составления". Статья – 1-3 автора Иванюшкин А.Я. В защиту "коллегиальной модели" взаимоотношений врачей, медсестер и пациентов // Общественное здоровье и профилактика заболеваний. 2004. № 4. С. 52-56. Статья – 4 и более авторов Возрастные особенности смертности городского и сельского населения России в 90-е годы ХХ века / Иванова А.Е., Семенова В.Г., Гаврилова Н.С., Евдокушкина Г.Н., Гаврилов Л.А., Девиченская М.Н. // Общественное здоровье и профилактика заболеваний. 2003. № 1. С. 17-26. Книга 1-3 авторов Шевченко Ю.Л., Шихвердиев Н.Н., Оточкин А.В. Прогнозирование в кардиохирургии. СПб.: Питер, 1998. 200 с. Книга, имеющая более трёх авторов Хирургическое лечение постинфарктных аневризм сердца / Михеев А.А., Клюжев В.М., Ардашев В.Н., Шихвердиев Н.Н., Оточкин А.В. М.: ГВКГ им. Н.Н. Бурденко, 1999. 113 с. Современные тенденции смертности по причинам смерти в России 1965-1994 / Милле Ф., Школьников В.М., Эртриш В., Вален Ж. М.: 1996. 140 с. Диссертация Кудрявцев Ю.Н. Клинико-экономическое обоснование управления лечебно-диагностическим процессом в современных социально-экономических условиях: Дис. ... д-ра мед. наук. М., 2003. 345 с. Автореферат Белопухов В.М. Механизмы и значение перидуральной блокады в профилактике и компенсации гемореологических нарушений: Автореф. дис. … д-ра мед. наук. Казань, 1991. 29 с. Издание, не имеющее индивидуального автора Демографический ежегодник России. М.: Госкомстат России, 1996. 557 c. Ссылки на электронные ресурсы Доклад о состоянии здравоохранения в мире, 2007 г. URL: http://www.who.int/whr/2007/whr07_ru.pdf (дата обращения: 15.05.2008). Иванова А.Е. Проблемы смертности в регионах Центрального федерального округа // Социальные аспекты здоровья населения: электронный журнал, 2008. №2. URL: http://vestnik.mednet.ru/content/view/54/30/ (дата обращения: 19.09.2008). Обязательная англоязычная версия ссылок (References) размещается в статье сразу за списком русскоязычных (исходных) ссылок и подготавливается автором статьи из русскоязычных ссылок, независимо от того, имеются или нет в нем иностранные источники, с учетом приводимых ниже рекомендаций: Авторы (транслитерируются) Название (переводится на английский язык). Город издания (на английском языке): Издательство (транслитерируется), год (цифрами). Страницы (P. цифры). Описание книг: Last Name, First Name. Title of Book. Publisher City: Publisher Name, Year Published. Page Numbers. Автор1, Автор2. Название книги. Город издания: Издательство, Год издания. Страницы. Описание журналов, сборников: Last Name, First Name. Article Title. Journal Name. Volume Number, Issue Number (Year Published): Page Numbers. Автор1, Автор2. Название статьи. Название журнала. Номер тома, Номер выпуска (Год издания): Страницы. ИНФ. ПИСЬМО - Белгород 2017 (1).docx
  2. 3 points
    Естественно, не были. На острове Сокотра до сих пор подавляющее большинство населения говорят не по-арабски.
  3. 3 points
    Здравствуйте! Очень заинтересовала Ваша конференция. Возможно заочное участие с публикацией доклада? Спасибо!
  4. 3 points
    рассылку получил, НО пока не знаю успею ли что-нибудь накарябать, т.к. после инфаркта жду вызова на операцию.
  5. 3 points
    рассылку получил
  6. 3 points
    Добрый вечер, Сергей! Информация о конференции получена. Спасибо за приглашение!
  7. 3 points
    Рассылку получил, спасибо!
  8. 3 points
  9. 3 points
    Рассылка получена. Спасибо!
  10. 3 points
    Рассылка получена. Спасибо!
  11. 3 points
    Сергей Дмитриевич, информацию о конференции получила, спасибо! С уважением, О.Сгибнева
  12. 3 points
    Рассылка получена.
  13. 3 points
    Спасибо за информацию. Постараюсь принять участие в конференции.
  14. 3 points
    Благодарю Вас, приглашение получено!
  15. 3 points
    платить и сколько можно
  16. 3 points
    Исследования историки и социологов в связи с недавними событиями в Петербурге относительно Исаакия свидетельство ют о том,что большинство людей считают сами заявления о необходимости этнорелигиозной трансформации фактором раскола общества на верующих и атеистов, инославных и православных. Это указывает как на рост национального самосознания, так и на то что православный активизм (главным образом в социальных сетях) обостряет и провоцирует социальные конфликт между нами.
  17. 3 points
    ПЕРМСКИЙ НАУЧНЫЙ ЦЕНТР УРАЛЬСКОГО ОТДЕЛЕНИЯ РАН и Пермская мастерская по исследованию религии обсудили тему: «За гранью непознанного - невольные свидетельства о Русской православной церкви» Докладчик Михаил Нечаев доцент кафедры государственного управления и истории Пермского государственного национально- исследовательского политехнического университета Заседание состоялось 25 января 2017 г. по адресу ул. Ленина, 13 а, Пермский научный центр Аудиозапись - https://cloud.mail.ru/public/HTUM/tVJdZzZDQ
  18. 3 points
    29 февраля 2016 Анна Натитник — старший редактор «Harvard Business Review — Россия». В последнее время уровень агрессии в обществе постоянно растет: любое инакомыслие или непривычное поведение вызывает у людей в лучшем случае раздражение. С чем это связано, почему мы с готовностью находим себе новых врагов, с какими проявлениями агрессии сталкиваемся каждый день и как с этим бороться, рассказывает Сергей Николаевич Ениколопов — кандидат психологических наук, руководитель отдела медицинской психологии Научного центра психического здоровья, ведущий научный сотрудник кафедры психологии личности факультета психологии МГУ им. М. В. Ломоносова. Давайте сразу определим основные понятия, которые будем использовать: агрессия и насилие. Какая между ними связь? Агрессия — это мотивированное нанесение вреда. Иногда к этому определению добавляют «…человеку, который не желал бы с собой подобного обращения». Но, по-моему, такое уточнение неверно, поскольку оно автоматически исключает аутоагрессию и суицид. Слово «мотивированное» очень важно: агрессивное действие всегда намеренное, а не случайное. Поэтому даже бездействие — ­например, когда человек, умеющий плавать, сидит и смотрит, как кто-то тонет, — проявление агрессии. Насилие — также мотивированное действие, однако это не нанесение вреда, а принуждение. Мы все в той или иной мере жертвы насилия: родители загнали нас в школу, научили завязывать шнурки, пользоваться ножом и вилкой. Все это было нам навязано, пусть и из лучших побуждений. Мы часто путаем агрессию и насилие, ведь эти явления тесно связаны и даже в языке иногда отражаются неверно. Скажем, обычно говорят «семейное насилие», хотя речь идет об агрессии. Ученые эти понятия разводят, однако в каждодневном общении в этом нет смысла: мы и так отлично понимаем, о чем идет речь. Правильно ли я понимаю, что на другом полюсе от агрессии находится толерантность? Да, или, иными словами, терпимое отноше­ние друг к другу. Чаще всего мы неосознанно ведем себя терпимо: с сослуживцами, со знакомыми, с прохожими. Даже если они нам не нравятся, мы на них не набрасываемся. Это бытовое проявление толерантности. В последнее время стали много говорить об этнотолерантности. Но не стоит забывать, что эта проблема не новая. Занимаясь ею, нужно учитывать опыт империй, ведь империя всегда полиэтнична, а имперское мышление — толерантное. Взять ту же Российскую империю: армией командовал Михаил Богданович Барклай-де-Толли, шефом полиции, отвечавшим за национальную безопасность, был Александр ­Христофорович Бенкендорф. Люди понимали, что не в национальности дело. Как только имперское мышление дает сбой, наступает крах империи. Так что в этом отношении у нас идеальная страна для полевых исследований. Какова функция агрессии? Это один из эффективных способов защитить свое «я», свои границы. В сложной ситуации у нас три варианта защиты: бегство, атака и ступор. Ступор изучен хуже всего. Я знаю много жертв уголовного насилия, которые хотели бы убежать или закричать, но не могли. Два других варианта — активные: убежать или уничтожить источник угрозы. Когда у человека высокая температура, его все раздражает, но не потому, что все вокруг плохое, а потому что плохо ему самому. Агрессия в этом смысле как градусник: температура есть, а что за болезнь — непонятно. Если человек агрессивен, нужно выяснять, что с ним не в порядке. Агрессия — показатель неблагополучия. Собственного или среды? И того, и другого. Один из индикаторов уровня агрессии и благополучия страны в целом — количество корыстных убийств и самоубийств. Например, в 1967—1969 годах этот показатель у нас резко упал, в 1990-е вырос вдвое, а сейчас вновь снижается. Однако надо учитывать, что общество реагирует на меняющуюся ситуацию с некоторой задержкой. Так что спад убийств в конце 1960-х — это реакция на социальный оптимизм начала шестидесятых, а нынешняя ситуация — следствие стабильных 2000-х. Можно ли сказать, что агрессия — оружие слабого? Да, но только не физически слабого, а человека со слабой «я-концепцией», идентичностью. При этом она может быть оружием человека как с низкой самооценкой, так и с высокой. Само­влюбленные люди часто ведут себя агрессивно, поскольку видят в окружающих угрозу своему нарциссизму. Для женщины, считающей себя самой красивой, опасность представляют мужчины, не обращающие на них внимания, и хорошенькие девушки. Они — источник угрозы, и их нужно тем или иным способом уничтожить. Как показало одно из наших исследований, в межнациональном конфликте наиболее агрессивно ведут себя люди, низко ­оценивающие свою нацию. Эпиграфом к этому исследова­нию могут стать слова Гилберта Кита Честертона: «Все хорошие люди — интернационалисты, все плохие — космополиты, поэтому каждый должен быть националистом». Националист (без шовинизма!) — это патриот, он высоко оценивает свою нацию, уверен в себе, терпим, толерантен и, следовательно, может вступать с представителями других культур в хорошие отношения. Напротив, тот, кто не уверен в себе и невысоко ставит свою культуру, обычно агрессивен по отношению к сильнейшим. Скажем, те, кто не считает американцев лучше себя, относятся к ним спокойно, кто считает (пусть и не признается в этом), постоянно на них нападает, хотя бы на словах. С помощью агрессии люди и нации с заниженной самооценкой заявляют: «мы ничуть не хуже». Так ведет себя, например, ИГИЛ. Мы тоже с готовностью подхватываем спускаемый сверху образ Америки как врага, потому что не можем осознать, кто мы: у нас плохо с самооценкой. Мы подхватываем образы и других врагов. По ощущениям многих людей, уровень ­агрессии в России вырос в связи с событиями на Украине. Кажется, Камю сказал: люди, которые голосуют за коммунистов в Париже, не так любят жителей Москвы, как ненавидят жителей Парижа. В России многие ненавидят себя, соседей, страну. Удобно списывать на других собст­венные неудачи и никчемность. У нас много людей, не вписавшихся в новую действительность: Россия в каком-то смысле уникальна — за время жизни одного поколения она перешла из одной формации в другую. При этом до сих пор у нас нет ответа на вопрос, справедливо ли было поделено богатство — и одни озолотились, а другие обеднели. Это опять же приводит к недовольству и агрессии. Масла в огонь подливает телевидение, показывающее жизнь богатых, преуспевающих. Люди чувствуют себя неудачниками, озлобляются. И тут им дают возмож­ность выпустить пар, предлагая черно-белую картинку: вы за Украину или за Россию? Это простой выбор — никто не хочет думать о нюансах. Каков уровень агрессии в России по сравнению, скажем, с Европой? Опять же по ощущениям, он гораздо выше. Конечно, выше, хоть и не намного. Это важно понимать, например, тем, кто предлагает разрешить россиянам носить оружие. Не надо поощрять людей в агрессии, если они и так высоко агрессивны. С другой стороны, если бы не агрессивность, победили бы мы во Второй мировой войне? Думаю, нет. Мы бы недолго продержались — как французы, которые еще в XIX веке во время наполеоновских войн «выбили» у себя всех агрессивных. Как измеряется уровень агрессии? Чтобы проводить меж­страновые сравнения, нужна универсальная методика. За основу берется часто исполь­зуемый американский опросник ­Басса-Перри, в котором фигурируют четыре показателя: гнев, враждебность, физическая агрессия и вербальная агрессия. Разные страны используют его с поправкой на свои национальные особенности. Мы адаптировали эту методику, оставив всего три показателя: у нас, как и в ряде других европейских культур, физическая и вербальная агрессия не различаются. Американцы — нация вербальная: США создавали люди с разным менталитетом и темпераментом, и, чтобы они могли правильно понимать друг друга, ­появилась традиция все проговаривать. Американцы спокойно рассуждают о том, о чем у нас не принято даже заикаться. Так что если американец обещает оторвать вам руки-ноги, едва ли он воплотит свою угрозу в жизнь — он лишь сообщает о своем к вам отношении. А у нас «пацан сказал — пацан сделал»: если вас грозятся покалечить, стоит быть начеку. Как в России в целом отно­­­сятся к проявлениям агрессии и ­насилия? Чтобы исследовать легитимизацию насилия (как человек или группа людей принимает насилие и агрессию), мы создали собственный опросник. Мы исследовали три сферы: семью, политику и спорт. Выяснилось, что жители России не передают государству право на насилие. Они не верят власти и предпочитают разбираться со всем самостоятельно. Об этом говорит хотя бы тот факт, что люди не сообщают об огромном количестве ­насильственных преступлений, ­полагая, что ­государство не найдет или не накажет преступника. Обычно право на насилие властям дают граждане правовых стран, у нас же государство само забирает себе это право. В отличие от политики, мы вполне приемлем агрессию и насилие в спорте и в еще большей степени — в семье. В России допустимо наказывать ребенка, бить жену, мужа. В семейной жизни насилие у нас применяется очень широко. Мы также выяснили, что люди, которые легитимизируют насилие во всех трех сферах, с ­большей вероятностью совершают насильственные преступления. Обусловлена ли агрессивность генетикой? Степень агрессивности определяется разными факторами, в том числе генетическими. Их можно условно распределить по уровням: нижний — наследственность, далее — гормональный фон (количество серотонина, тестостерона), затем — воздействие внешних факторов, скажем стресса или алкоголя. Верхний уровень — воспитание, обучение, культура. Высокоагрессивные люди, научившиеся контролировать себя, могут найти мирный способ выпускать пар — скажем, с помощью спорта. Они выкладываются на тренировках, на соревнованиях, а в жизни ведут себя кротко и тихо, и никто даже не догадывается, что они могут быть агрессивными. Могли бы вы привести примеры того, как культура влияет на проявление агрессии? Исследователь проблем мира и насилия Йохан Галтунг выделил три формы насилия: прямое (убийство, репрессии и т. д.), структурное (всевозможные формы геноцидов, эксплуатации) и культурное (все, что оправдывает насилие). Мы удивляемся, почему фашисты вдруг стали уничтожать евреев и немецкая нация легко пошла у них на поводу. Так вот за этим стояла немецкая наука, которая все это обосновывала, и люди ей верили. Любые дефекты культуры отража­ются на нашем поведении. Один из них, свойственный России, — снисхождение к пьяному: мы прощаем ему неправомерные действия, в том числе семейное насилие. Другой дефект, также сказывающийся на семейном насилии, есть в культурах многих стран. Это отсутствие иерархических отношений между людьми, которое провоцирует борьбу за первенство. Ошибочно полагать, что только мужчина бьет женщину, — наоборот бывает даже чаще. В странах, сохранивших иерархию (например, восточных и южных), семейного насилия почти нет. Представители традиционных культур понимают, у кого какая роль в обществе, и это ­сдерживает ­агрессию: зачем ­кому-то что-то доказывать, если все и так знают свое место? Когда этой структуры нет, растет, например, количество изнасилований, потому что основной мотив насильников — власть, подкрепление собственной самооценки. Рост количества изнасилований и негативное отношение к женщине в целом вызваны еще одной культурной особенностью многих стран — использованием женского образа в неожиданных целях, например, рекламных. Изображение красивой женской ноги может служить рекламой пылесосу и даже шагающему экскаватору. Человек из субъекта превращается в объект, и обыватель привыкает к тому, что между металлическим предметом и женщиной нет никакой разницы. Как религия связана с уровнем агрессии в обществе? Обычно считается, что религия снижает общий уровень агрессии. В то же время — и эта точка зрения вызывает озабоченность — она способствует росту ксенофобии, интолерантности, потому что агрессия к «своим» ниже, чем к «чужим»: чужак всегда опасен. Я видел одну работу, показывающую, что, как это ни парадоксально, из всех христиан наименее агрессивные по отношению к другим — православные. Но исследование проводилось не у нас, так что речь идет о греках, сербах. Исследование агрессии двух категорий мусульман и православных (неофитов, то есть недавно обратившихся к религии, и тех, кто всю жизнь был религиозным), которое я проводил, показало интересную вещь. Выяснилось, что неофиты — авторитарные, высокоагрессивные, враждебные и радикальные, а «воцерковленные», наоборот, толерантные. Чем это объясняется? Все изменения в «я-концепции» ведут к агрессии. Когда человек переходит в новую конфессию или ипостась, он становится святее Папы ­Римского и всем это доказывает. ­Вспомните ранних большевиков и нацистов, упивающихся чувством собственного превосходства. Не случайно и мулл, и православных священников убивают не представители другой религии, а свои, считающие себя истинно веру­ющими. Неофит опасен. А человек, для которого религия или идеологема всегда были частью его «я», уверен в себе и никому ничего не доказывает. Говоря об агрессии, вы приводили в пример убийства, само­убийства, изнасилования. А какие есть скрытые, неочевидные формы агрессии? Одна из латентных форм агрессии — буллинг, то есть травля одного из членов коллектива. О буллинге часто говорят применительно к школе, но он распространен и в армии, и на рабочем месте. Еще одна форма, которую у нас мало изучают, — моббинг, или групповая агрессия, цель которой — выжить человека из коллектива. Орудия косвенной агрессии — злые шутки, доносы, сплетни, намеки. Из-за смены полоролевых отношений и исчезновения иерархии, о котором я говорил, косвенная агрессия часто направлена на женщин: существует множество незаметных (и поддерживаемых начальством) способов «поставить сотрудницу на место». Руководству и работодателю наверняка может быть выгодна неявная агрессия в коллективе. Иногда — да: она позволяет начальнику манипулировать людьми, держать их в тонусе, стимулировать конкуренцию («не зажиреете у меня», «побегаете», «вы с Ивановой никогда не подружитесь, я буду то одну поощрять, то другую, и вы будете как две пришпоренных лошади»). Некоторым руководителям агрессия в коллективе позволяет почувствовать собственную значимость: люди приходят к ним как к третейскому судье, плачутся в жилетку. Даже школьные учителя «играют» на детской агрессии. Исследование буллинга в школе показало, что многие из них делают вид, что не замечают этого явления, а на деле активно его используют: у них тишина в классе, все работают, потому что знают, что на задней парте сидит Иванов, который, если что, врежет по лбу. Однако по большому счету ­агрессия, особенно направленная против талантливых сотрудников, мешает работе. Если речь идет не о конвейерном производстве, работодателю выгодно иметь в коллективе ярких, творческих людей. Японцы, например, специально устраивают своего рода бюро рационализаторов и изобретателей и убеждают сотрудников, что «высовываться» полезно, что нужно проявлять себя, быть индивидуальностью. Так что руководителям, вместо того чтобы проводить тренинги по сплоченности, стоило бы разобраться, почему их подчиненные не сплочены. Можно ли сказать, что от скрытой агрессии страдает определенный тип людей? С одной стороны, это неагрессивные люди, которые не могут за себя постоять. Они часто оказываются козлами отпущения: те, кто их унижает, чувствуют единение друг с другом. С другой стороны, жертвами могут стать люди с высокой самооценкой, сильные, успешные — объекты зависти. Иногда они переоценивают собственные силы и ведут себя, с точки зрения менее удачливых товарищей, нагло и вызывающе. Противостоять агрессии они не могут, потому что нападают на них большой группой. То есть бороться с такими проявлениями агрессии, особенно в трудовом коллективе, бесполезно? Зачастую да. Можно, конечно, сделать вид, что ничего не происходит, но долго так не протянешь. В некоторых случаях проще уйти. Но, прежде чем уходить, нужно разобраться, почему на вас нападают. Может, ваши обидчики спелись и любой чужеродный элемент вызывает у них отторжение? Может, вы талантливее и они понимают это? Может, вы сами сплетник и нехороший человек? А может, вы всем навязываете свою дружбу или, наоборот, держитесь особняком? Нужно ответить для себя на этот вопрос, ведь жизнь показывает, что мы склонны вновь наступать на те же грабли. Как, по-вашему, можно снизить агрессию в обществе? Все начинается с воспитания, в первую очередь культурного. Человек должен понимать, что Федор Михайлович Достоевский, когда писал о Раскольникове, не призывал убивать старушек. В школах нужно учить коммуникации, чтобы дети умели слушать, понимать собеседника, чувствовать его настроение. Чтобы они научились ценить разнообразие культур и уважать чужие традиции, чтобы поняли, что никому нельзя навязывать свои принципы и идеалы, — иначе произойдет катастрофа. Необходимо также правильное патриотическое воспитание, исключающее шовинизм и допускающее ироническое отношение к себе и своей культуре. Самоирония и юмор очень важны для снятия агрессии. Человек, не обладающий чувством юмора, опасен для окружающих. Большую роль в становлении личности играет социализация. Раньше она проходила во дворе: дети общались с друзьями разного возраста, наблюдали за ними, учились у них. Сейчас мы по большому счету ­потеряли двор, и социализация проходит только в школе, с одноклассниками. Из-за этого дети не усваивают важных программ поведения и не знают, как поступать во многих жизненных ситуациях. Если говорить об агрессии, то это особенно опасно для девочек: у них нет социализации агрессии. Грубо говоря, их не учат драться. А ведь когда учишься драться, узнаешь ограничения, правила: до первой крови, лежачего не бить, двое в драку — третий отходит и т. д. Поэтому современные девочки часто оказываются агрессивнее мальчиков, они не понимают, что такое жестокость и насилие. Так что для них нужны специальные обучающие программы. Снизить уровень агрессии в обществе могут также СМИ, в частности телевидение. Известно, что просмотр фильмов, демонстрирующих насилие, «убивает» эмпатию и задает сценарность поведения. Поэтому необходимо понизить градус жестокости на телеканалах. В этом смысле показателен опыт США. В 1960—1970-е годы там больше 70 процентов экранного времени было отдано показу насилия. И только в 1980-е насилие было выдавлено на кабельные каналы. Этому способствовали раскрученные властью слушания в Конгрессе. Но поскольку в Америке работает механизм обратной связи, на кабельных каналах процент насилия также сокращается: зрители жалуются на засилье жестокости, и рекламодатели уходят с этих каналов. Очень важно, чтобы нечто подобное произошло и у нас. http://hbr-russia.ru/karera/lichnye-kachestva-i-navyki/a17243/
  19. 3 points
    22.05.2015 / Массовое религиозное сознание в России, противоположное атеистическому, сложилось в постсоветский период, и к концу 2000-х годов вступило в период своего расцвета. По существу на территории России, да и многих стран СНГ, за исключением Украины, сформировалась общая система понятий и символов, которые определили представление людей о том, что такое религиозность, каким должен быть набор «правильных» религий, какими принципами надо руководствоваться в отношении к иным конфессиям. Основными принципами российской гражданской религии (как можно с известной долей условности назвать это явление вслед за Робертом Беллой) стали верховенство и монолитность традиционных религий, православие как государствообразующая сила и источник патриотизма, православные как единая сила, религиозные меньшинства как неизбежное зло, отечественная духовность как часть антизападного и антидемократического мировоззрения. Безусловно, понятие гражданская религия имеет различные трактовки, но в данном случае мы рассматриваем это понятие, как сумму массовых представлений общества, каким-либо образом касающихся религиозной сферы. Исследователь феномена гражданской религии Владимир Легойда, опираясь не только на труды Р. Белла, но и на другие интерпретации американских ученых, выделил несколько подходов. В первом подходе под гражданской религией понимается определенный набор сакральных идей, символов и ритуалов, разделяемый подавляющим большинством американцев и являющийся основой национальной самоидентичности, а также служащий способом национальной консолидации, не задевающим личных религиозных взглядов американцев. Вторая трактовка предлагает рассматривать американскую гражданскую религию прежде всего как культ государства, в центре которого находится идея избранности американской нации. Сторонники третьей точки зрения полагают американскую гражданскую религию компромиссным альтернативным вариантом традиционным верованиям. Правда, Легойда резонно отмечает, что есть и четвертое направление. Оно «выступает против того, чтобы рассматривать гражданскую религию в качестве реально существующего феномена, отказывает ей в собственной онтологии и считает концепцию гражданской религии в лучшем случае чем-то вроде веберовского идеального типа – не служащей адекватным отражением реальности интеллектуальной конструкцией, которая может помочь исследователю понять некоторые процессы в американской общественно-политической жизни [Легойда В.Р. Гражданская религия: pro et contra. Государство. Религия. Церковь. В России и за рубежом. Информационно-аналитический бюллетень РАГС. 2002, № 2. URL: http://www.religare.ru/2_1555.html]. Российский феномен гражданской религии можно рассматривать с точки зрения всех этих подходов. В нем есть и ритуалы, и символы, и национальная гордость, и культурно-историческая и национальная самоидентификация, отождествление развития религии и государственности. В рамках масс-медиа, в общественных дискуссиях эти символы и ритуальные заявления транслируются повсеместно, однако собранные воедино они становятся еще большей условностью, чем каждый по отдельности. Элементы массовых представлений о религиозном мире России формируют иллюзорное представление о реальности и ставят проблемы новых подходов к исследованию религиозного сознания и религиозной жизни. Православный монолит Восприятие религии в общественном сознании России основывается на четко определенном наборе понятий. К ним относится представление о православности большинства россиян, об абсолютном авторитете Русской православной церкви, а также о том, что Россия – это православная страна, которая сохранила традиционную культуру в отличие от либеральной Европы. В этом духе высказываются представители Московского патриархата, старающиеся создать государственную церковь в формально светском государстве, и многие политики, для которых защита традиционной религии и православных ценностей становится символом и инструментом успешной карьеры. Вся сложность исследования массового религиозного сознания заключается в том, что православность часто является просто способом самоидентификации, а не реального исповедания какой-либо веры, и следствия из этой декларативно провозглашенной веры могут быть самыми неожиданными. Наиболее удачная попытка посмотреть за занавес общепринятых религиозных символов была сделана в книге «Новые церкви, старые верующие – старые церкви, новые верующие. Религия в постсоветской России (Под ред. Киммо Каариайнена, Дмитрия Фурмана. М.; СПб.: Летний сад, 2007. 400 с.). Вышедший сборник статей стал продолжением фундаментального социологического исследования, начатого еще в 1991 году (последний опрос был проведен авторами в 2005 году). Результаты первого этапа работы были опубликованы в книге «Старые церкви, новые верующие. Религия в массовом сознании постсоветской России» (Под редакцией проф. Киммо Каариайнена и проф. Дмитрия Фурмана. М.; СПб.: Летний сад, 2000). Эволюцию отношения к религии в российском обществе, по мнению авторов первой базовой статьи сборника – главного научного сотрудника ИЕ РАН профессора Дмитрия Фурмана и директора Института Евангелической Лютеранской Церкви Финляндии Киммо Каарийнена – «Религиозность в России в 90-е гг. ХХ – начале ХХI века», можно представить в виде движения маятника от тотальной православной религиозности к размыванию и модернизации, а затем обратно. Постепенно, к постсоветскому времени, движение этого маятника затухает. Смену православия атеизмом авторы объясняют естественной реакцией на подавление любой свободной мысли: «В России воздействие модернизационных процессов на религиозную сферу принимает формы, в значительной мере отличные от тех, которые оно приняло в большинстве европейских стран. Крайний традиционализм православной церкви, ее полная, особенно с петровских времен, зависимость от самодержавного государства, жесткость и формализм идеологического контроля со стороны церкви и самодержавия подталкивали русское общество не к поискам новых форм религиозной жизни, а к идеологиям, прямо противоположным официальной идеологии «православия, самодержавия и народности», атеистическим». Именно заслоны на пути свободной религиозной мысли направляли общественную мысль в антирелигиозном направлении. В советское же время ситуация изменилась – легче было быть верующим, чем неортодоксальным марксистом. Когда маятник качнулся в 1990-е годы к вере, то в обществе, как отмечается в книге, сложился «проправославный консенсус». Авторы подчеркивают, что этот консенсус общенациональный, так как «очень хорошо» и «хорошо» к православию относятся и неверующие, и атеисты, и колеблющиеся. Причем, доверие к РПЦ в российском обществе априорное, и оно не связано с реальным положением дел в церкви, с какими-либо действиями священнослужителей, с их моральным, образовательным и культурным уровнем. О социальном составе духовенства рассказывает одна из статей сборника (Николая Митрохина) с говорящим названием «Социальный лифт для верующих парней с рабочих окраин: епископат современной РПЦ». Общественное сознание наделяет церковь несколькими ключевыми качествами – это ее «надмирность», неизменность и национальный характер. Большинство россиян считает, что РПЦ должна ограничиться духовными вопросами, а не решать общественные, политические и социальные проблемы. Церковь оказывается отстраненной от общества. Но тогда в чем смысл подобного представления о православии? Ответ на этот вопрос следует из аморфности самого по себе «проправославного консенсуса». Как подчеркивают авторы, только так «церковь может объединять современных русских с их предками, олигарха и нищую старушку, «братка», который между разборками вполне может дать деньги на церковь, и генерального прокурора, недавно призвавшего ввести институт полковых священников, правительственных чиновников и «коммуно-патриотическую» оппозицию. РПЦ – неизменный сакральный символ «русскости», «русской духовности» и русского единства». Процесс превращения православия в религию придающую вес в обществе, в «надмирный» символ, санкционирующий земное существование, происходит по мере эволюции общественного сознания в антидемократическом направлении, по мере относительной стабилизации за счет отказа от демократических институтов. Церковь и власть, отмечается в сборнике, «снова вместе, как до революции 1917 года, и укрепляют друг друга». Православность президента Путина способствует его религиозности, а церковь переносит на Путина свой авторитет. Православность еще не стала условием карьеры, но уже превратилась в признак социальной респектабельности. Безусловно, для социологов важно, кого можно назвать «традиционными верующими», последователями РПЦ. Пытаясь выявить хотя бы примерное число людей, которые сознательно исповедуют православие и являются в некоторой степени церковными, авторы книги отобрали лиц, которые удовлетворяют довольно строгим критериям для размытой в целом православной религиозности. В понятие «традиционные верующие» входят те, кто 1) идентифицируют себя как верующих; 2) верят в Бога, с которым можно вступить в личные отношения (а не в «жизненную силу»); 3) считают себя православными и 4) или а) посещают церковь не реже раза в месяц, или б) часто молятся. Эту категорию авторы назвали ядром всех верующих – в 1991 году таких было 3%, в 1996 – 6%, в 1999 – 7%, в 2005 – 8, 8%. Однако Каариайнен и Фурман замечают, что и ядро верующих им приходилось щадить и не применять на самом деле строгих критериев, так как 15% «традиционных верующих» не верят в загробную жизнь, 30% не признают воскресение мертвых, 13% никогда не причащались и т. д. Для того, чтобы сделать выводы о природе и дальнейшем развитии сложившегося в нашей стране особого «консенсуса», социологи приводят еще массу данных о социально-демографических и психологических характеристиках верующих, о соотношении религии и морали, религии и политики. Несмотря на все сложности и парадоксы посткоммунистического развития Россия идет в русле общемировой тенденции, которая условно называется «приватизацией религии», когда ослабляется роль религии как внешней по отношению к индивиду силе, способной заставить его верить в определенные догматы и совершать какие-либо действия. Рассуждения о перспективах российской религиозности приводят авторов к заключению, что отличительной чертой России является слабая самоорганизация гражданского общества, а отсюда стремление к воссозданию государственной церкви и православия как всеобщей официальной идеологии этого общества: «при этом людей, которых действительно можно назвать религиозными, в нем – крохотное меньшинство, перспективы роста которого – очень сомнительны, а моральная эволюция общества идет совершенно независимо от церкви. На наш взгляд, возникает болезненная и чреватая конфликтами ситуация». Утешением можно считать то, что Россия, по мнению ученых, неизбежно развивается в демократическом направлении, и установление контроля над обществом, как прежде, уже невозможно. Современное российское общество все-таки на порядок свободнее, чем в советское или в царское время. Проект АРЕНА Социологические опросы, которые касаются исповедания православия в России, столь противоречивы, что определенный вывод об осознанной вере россиян сделать трудно – то получается, что большинство называет себя православными, то оказывается, что 5% только что-то знает о вере в Иисуса Христа и регулярно посещает храмы. Проведенное в 2012 году масштабное исследование «АРЕНА: Атлас религий и национальностей» показало, что православность населения далеко не так монолитна, а страна в целом стала не столько постсекулярной (советский период скорее был псевдорелигией), сколько постправославной. Россия перестала быть страной какой-либо тотально покрывающей все ее просторы и всех граждан идеологии, будь то православие или коммунизм. Анкета в рамках проекта АРЕНА включала в себя вопросы по вероисповеданию, по религиозной практике, социально-психологическим характеристикам, национальности и социально-демографические параметры. Число людей, сознательно определяющих свою принадлежность к неправославной конфессии в ходе по-прежнему находится в пределах ошибки выборки (таков группы католиков, старообрядцев, протестантов, отдельно и не совсем корректно был выделен вопрос «исповедую пятидесятничество», хотя это также протестантизм). Однако же и православных, принадлежащих к РПЦ, в этом опросе 41% (эта цифра появлялась и в других опросах ФОМа и Левады-Центра, когда людям предоставляли на выбор разные конфессии, а не просто спрашивали – являетесь ли Вы православным?). При этом, опрос отчетливо фиксирует неправославную христианскую религиозность в массовом сознании населения в целом. 4% по России в целом ответили, что исповедуют христианство, но не принадлежат ни к какой конфессии. Эта группа впервые была выделена в общероссийском опросе, и это наиболее эксклюзивные данные из полученных в ходе опроса. Атлас религий, прежде всего, фиксирует массовое сознание, в котором присутствуют самые общие вещи, от которых не следует ожидать какого-то прорыва. Опрос проведен по заказу и по анкете Службы «Среда» по методологии МегаФОМа: исследуемая совокупность: городское и сельское население России в возрасте от 18 лет и старше. Выборка репрезентирует городское и сельское население субъектов России в возрасте от 18 лет и старше. География опроса: Исследование проходит в 79 субъектах РФ, где проживает 98,8% населения РФ (по данным переписи населения 2010 г). Отобранные субъекты РФ представляют все федеральные округа и позволяют сопоставлять результаты. В 4 субъектах РФ исследование не проводилось. Это Чеченская Республика, Республика Ингушетия, Чукотский автономный округ, Ненецкий автономный округ. Исходя из объяснения самого ФОМа, стоимость и сроки проведения исследования в этих регионах значительно выше из-за труднодостижимости населенных пунктов, проблем с транспортом и т.п. Количество респондентов: 56 900 человек. В каждом субъекте опрашивается 500–800 респондентов. Метод: стандартизированный опрос населения. Статистическая погрешность — по России в целом — не более 1%, по региону – не более 5,5%. Православие по-прежнему остается крупнейшей конфессией России, которая, так или иначе, консолидирует людей. После православия по численности идут только просто верующие в Бога без конфессии (25%). 41% православных, принадлежащих к РПЦ, — это хорошая попытка раздробить те 80%, которые считают себя православными. Все-таки называть себя православным, то есть русским или русским по культуре, это социальная норма в современной России – люди делают это машинально просто, потому что живут в этой стране и не хотят быть изгоями (православный=патриот во всех смыслах). С Церковью себя готовы ассоциировать в два раза меньше, и здесь становится ясным – православная самоидентификация имеет пределы, она ограничена и вполне может идти на убыль. Традиционные и нетрадиционные религии Понятие «традиционная религия» прочно утвердился в российском сознании с середины 1990-х годов. После принятия в 1997 году Закона о свободе совести «традиционными» стали называть православие, ислам, буддизм, иудаизм, упомянутые в преамбуле закона (понятия «традиционные религии» в самом тексте закона не было и нет). В массовых опросах ответы респондентов о месте и роли разных религий зеркально отображает стереотипы, созданные СМИ и представителями РПЦ. Исследования социологов Д. Фурмана и К. Каариайнена показали, что общество выбирает конфессии не по принципу близости к христианству и к РПЦ по вере, а по идеологическим признакам (набор четырех традиционных религий и все остальные): «Единственным объяснением отмеченного ранжирования может быть только то, что ислам, буддизм, католицизм и иудаизм — это традиционные религии нерусских народов России. Тогда как евангелические деноминации (лютеранство, баптизм или адвентизм и др.) «вторгаются» в сферу, где им нет места, создавая возможность выбора там, где его не должно быть». Еще одно свидетельство настороженно-негативного отношения к инославным, особенно новым (для основной массы россиян) конфессиям — недовольство теми видами их деятельности, которые в обыденном сознании ассоциировались с прозелитизмом. К 2005 г., отмечают социологи, эта тенденция стала доминирующей. Так, 55% россиян считали, что нельзя позволять нетрадиционным для страны деноминациям покупать (строить) для религиозных целей здания; 60% — проповедовать в общественных местах; 66% — распространять свои издания; 62% — открывать религиозные школы; 62% — проповедовать по телевидению[1]. Исследователи подчеркивают потенциальную опасность ситуации, когда виртуальная готовность поддерживать «традиционные религии» и противодействовать нетрадиционным не подкреплена практической верой: «Данные опросов позволяют говорить об увеличивающемся разрыве между усилением идеологической роли религии, нетерпимости к иным конфессиям и нерелигиозным взглядам и очень низким уровнем институциональной религиозности. Общество все более заявляет о себе как о религиозном, оно готово к установлению над собой идеологического контроля церкви, но при этом людей, которых действительно можно назвать верующими, в нем крохотное меньшинство, перспективы роста которого сомнительны. Так, на наш взгляд, возникает болезненная и потенциально конфликтная ситуация»[2]. К «нетрадиционными» религиям в России практически во всех сферах и слоях общества относятся как к «неизбежному злу» — именно в этой сфере наиболее ярко проявляются фобии и стереотипы массового сознания, характерные для постсоветской духовности. По существу под ними, прежде всего, понимаются именно инославные конфессии (то есть неправославные христиане) – баптисты, пятидесятники и харизматы, евангельские христиане, адвентисты, методисты, пресвитериане и т.д. Исключение составляют Российская Католическая церковь и Евангелическо-Лютеранские церкви разных направлений (да и то не все лютеранские юрисдикции считаются «исторически укорененными», и не вся деятельность католиков одобряется обществом и СМИ с подачи РПЦ[3]). Представители власти и РПЦ относятся к ним более гибко, с соблюдением церковной дипломатии, как к историческим этническим традициям, которые издавна существовали в России. Но как только оказывается, что и эти церкви лишились своего этнического характера и стали «русскими» по составу своих прихожан и частично духовенства, то и они попадают в разряд «нетрадиционных» церквей, которые не имеют права, с точки зрения, например, многих представителей РПЦ, заниматься прозелитизмом на российской территории. Близкую роль по сравнению с другими конфессиями играют также различные старообрядческие церкви и староверческие согласия. Важно отметить, что именно христианские конфессии составляют основную массу «нетрадиционных» конфессий и религий (по численности и влиянию в обществе). В прессе и политической риторике под «нетрадиционными» также имеются в виду новые религиозные движения (Свидетели Иеговы, саентологи, мормоны, чисто российские НРД, такие как Церковь последнего завета, движение «Звенящие кедры» и т.д.). Однако их упоминание в ряду «сект» носит скорее символический, устрашающий характер[4] – по сравнению с протестантами, их общины малочисленны, а их влияние в обществе мизерно. При этом, массовое сознание, невежество прессы и общественных деятелей или сознательная установка борцов с сектами до неузнаваемости смешивают христиан и нехристиан, не различая их и относясь к ним одинаково, хотя между инославными и НРД, безусловно, есть радикальные различия в вероучении, практике и мировоззрении. Восприятие инаковерующих в России является довольно архаичным и основывается на тех исторических глубинах сознания, которые еще не были затронуты модернизацией. Несмотря на бурное развитие религиозной жизни и принципиально иное социально-политическое значение неправославных церквей и движений в 2000-х годах, отношение к «нетрадиционным» религиям и конфессиям не изменилось и осталось на уровне основных постулатов советской политики самого жесткого в этом отношении периода 1930-х – 50-х годов, которые, в свою очередь, восходят к нетерпимости с «сектантам» в царской России, нетерпимости петровского времени по отношению к раскольникам, нетерпимости к еретикам во времена Иосифа Волоцкого, которая заключалась в стремлении полностью уничтожить «еретиков», что в значительной степени удавалось. Религиозные движения, христианские и нехристианские, воспринимаются в качестве своего рода неизбежного зла, их присутствие в религиозной жизни рассматривается с точки зрения степени их преступности, мошенничества их основателей и сумасшествия рядовых верующих. Находясь примерно в одинаковом положении «предателей» по отношению к исторической религии, а также гонимых верующих, представители «нетрадиционных» религий играют похожую роль в обществе. В обществе, которое провозглашает межрелигиозный мир и согласие одним из достижений России, крайняя нетерпимость к христианам в публичном пространстве оказывается укорененной нормой, а активная христианская миссия «злом». Община с иной верой как маленькая «империя зла» Восприятие инаковерующих всеми крупными институтами и общественными силами как своего рода «пятой колонны» или потенциальной и скрытой от глаз сектантской «империи зла» органично уживается в сознании российской элиты. В рамках массовых представлений россиян угроза «нетрадиционной религиозности» не имеет твердого фундамента – неосознанные фобии накладываются на общий низкий уровень вовлеченности в религиозные практики и страх перед любой религией в ее институциональном и идеологическом воплощениях. Государство и его представители периодически напоминают обществу о том, какой опасностью являются «тоталитарные секты» — это также одно из мифологизированных фантомных понятий, которое подчеркивает общественное «зло» нетрадиционных религий. Формирование осознанного неприятия инаковерия стало происходить с середины-конца 1990-х годов. В начале 2000-х годов религиозная политика властей была дополнена понятием соблюдения «духовной безопасности», в рамках которой из страны был выслан целый ряд иностранных миссионеров[5]. Несмотря на то, что «традиционные религии» время от времени противопоставлялись сектам в риторике политиков и чиновников, на официальном уровне борьба с инаковерием не провозглашалась в качестве задачи. Первые признаки перехода от аморфной политики декларативной поддержки «традиционных» в противовес сектами к контролю религиозной жизни и, в частности, христианских конфессий и НРД, обозначились в 2009-2011 годах. Тогда были предложены законопроекты Минюста РФ о регулировании миссионерской деятельности и о ликвидации такой формы как «религиозные группы», которые действуют без регистрации. Одной из вех стало также назначение в 2009 году главой Экспертного совета при Минюсте РФ борца с сектами Александра Дворкина[6] и в целом усиление влияния на органы власти представителей РПЦ после избрания патриарха Кирилла. Государственные усилия по распространению нетерпимости по отношению к инаковерующим фактически ограничились тем, что протестантские церкви стали в зависимости от региона испытывать больше проблем с арендой помещений, проведением любых публичных акций, с реализацией социальных проектов. Целенаправленно репрессивная борьба с сектами затронула Свидетелей Иеговы: целый ряд журналов «Сторожевая башня» был признан экстремистскими в судебном порядке в 2009-2011 годах, а в Таганроге в 2009 году была ликвидирована крупная община. В 2010-2011 годах прокуратура предприняла попытку признать практику пятидесятников вредной для психического здоровья в Хабаровске и в Благовещенске при участии в качестве экспертов православных борцов с сектами, но эти попытки ни к чему не привели[7]. С 2005 года обострилось восприятие протестантских церквей в качестве «пятой колонны», потенциальной прозападной силы, склонной к поддержке демократических ценностей и институтов. Причиной этого стало участие евангельских церквей в оранжевой революции в Украине на стороне Виктора Ющенко и Юлии Тимошенко[8]. Прямые обвинения в том, что протестантизм – это оранжевая угроза – звучали из уст православных активистов[9]. Подозрения в «шпионаже» в пользу Запада легли в основу религиозной политики, которую проводят многие региональные УФСБ по отношению к протестантам – пасторов приглашали на беседы, распространялись слухи о то, что в церквях есть «агенты ЦРУ», что все пожертвования отсылаются на Запада, собирались совещания с сотрудниками прокуратуры и СМИ, где говорится об опасности протестантов и нежелательности их роста и т.д. (в особенности, эта ситуация, судя по интервью с пасторами в ходе полевых исследований[10], характерна для регионов Центральной России, Юга, целого ряда регионов Сибири и Дальнего Востока). Антисектантские кампании, которые волнами возникают в прессе и в выступлениях чиновников, в большинстве случаев имеют лишь кратковременный идеологический эффект. Конкретным итогом таких кампаний часто является несколько оскорбительных выпадов или запретов по отношению ни к давно известным зарегистрированным церквям (а не санкции в отношении каких-либо неизвестных движений). Законопроекты по контролю религиозной сферы, предлагаемые Минюстом РФ и рядом депутатов Госдумы РФ, как правило, вызывали возмущение всех религиозных объединений, так как неизбежно затрагивали любую религию и конфессию. Для федеральной власти такого рода проекты были неприемлемы: потому, что вызвали бы слишком большую критику со стороны Запада, а религиозная политика России была бы похожа на политику худших среднеазиатских режимов[11]. Наконец, самое главное состоит в том, что кампании против сект не могут быть эффективными в силу беспредметности самого понятия «секта». Для представителей РПЦ существует более или менее четкое определение того, кто такие сектанты и «нетрадиционные религии». Секты – это группы неправославных верующих и движения от целителей и теософов, до иеговистов и пятидесятников, которые, по мнению борцов с сектами, могут разрушать сознания, зарабатывать деньги и жить на основании традиций и обычаев, не свойственных России [12]. «Нетрадиционные» — это все неправославные христианские церкви в России, а также нетрадиционные мусульманские движения (нелояльные РПЦ и власти[13]). В Межрелигиозный совет России, действующий при Московском патриархате, входят только представители «традиционных» религий – православия, ислама, иудаизма и буддизма[14]. Формально действует и периодически собирается Христианский межконфессиональный консультативный комитет стран СНГ и Балтии[15]. ХМКК действует при Отделе внешних церковных связей РПЦ и объединяет все «иностранные» церкви, действующие в России: католиков, баптистов, пятидесятников, адвентистов, лютеран, Армянскую апостольскую церковь и т.д. Реальные отношения РПЦ с различными «нетрадиционными» церквями варьируются от дипломатического и богословского диалога с католиками и некоторыми лютеранами до равнодушного отношения к баптистам и враждебного на уровне епархий к пятидесятниками и харизматам. Русская православная церковь в лице своих представителей, мирян и иерархов богословски и идеологически обосновывает опасность религиозных меньшинств, как для духовной жизни, так и для государственной безопасности. Справедливости ради, надо признать, что существует более гибкое направление сектоведения, которое рассматривает борьбу с сектами больше, с точки зрения сравнительного богословия, а не идеологического вреда для власти и общества. Такого рода сектоведение представлено Романом Конем, преподавателем Московской Духовной Академии, а также Виталием Питановым, главой Православного апологетического центра (Санкт-Петербург). Представители сектоведения противостоят сектоборцу Александру Дворкину, обвиняя его в «криминализации» сектоведения, поскольку изначально все «секты» рассматриваются как преступники, и в заимствовании американских терминов «тоталитарная и деструктивная секта» и американских методов борьбы, когда через родственников и суды сектоборцы пытаются «вырвать» инаковерующих из какой-либо общины[16]. Однако в силу поддержки со стороны РПЦ и созвучия государственной идеологии именно радикальная православно окрашенная антисектантская идеология (сектоборчество – идеология, направленная на борьбу и искоренение, лишение легитимного статуса неправославных конфессий и НРД) стала основанием для реального отношения православных активистов, чиновников и сотрудников правоохранительных органов к «нетрадиционной» религиозности. Средства массовой информации также представляют нетрадиционных верующих в качестве изгоев, асоциальной части общества, которая непонятна и занимается «промыванием мозгов». В журналистских материалах, в особенности, в массовых изданиях и на федеральных телеканалах, образ нетрадиционных религиозных групп обостряется до предела, доводится до абсурда в своих безумных и преступных чертах. Масс-медиа реагируют, как на естественное желание массового читателя читать про «страшные секты», так и на импульсы, которые исходят от политиков и религиозных деятелей (православная идеология является во многом обоснованием страхов перед нетрадиционными религиями, а православные сектоборцы основными экспертами в материалах об инаковерующих). В материалах прессы рисуются преступные образы как обезличенно «сект», так и конкретных общин (как правило, иеговистов и пятидесятников). Причем, поскольку материалы о реальных злодеяниях отсутствуют или же проступок верующего сложно приписать всему движению, в материалах масс-медиа самые жуткие обвинения основываются на том, что харизматы или саентологи в принципе занимаются религиозной деятельностью, то есть обучают последователей, в том числе детей, часто совершают эмоциональные молитвы, собирают пожертвования. Согласно Закону о свободе совести 1997 года (стт. 6, 21) все это является признаками любого религиозного объединения. Одна из основных особенностей описания инославных в СМИ заключается в том, что вопросы веры оказываются несущественными. Большинство публикаций в массовых изданиях и фильмов о «сектах» на федеральных телеканалах рассчитаны на чрезвычайно низкий уровень понимания того, что такое христианство, церковная жизнь и исполнение религиозных предписаний в целом[17]. Тема неприятия «нетрадиционных» религий, как это ни странно, объединяет либеральную и консервативную части общества. Если для консерваторов, государственников нетрадиционные религии естественно неприемлемы в рамках антизападной риторики и поддержки православия как основы русской культуры и традиции, то для либералов и демократов неприятие «сект» является осознанным или неосознанным противоречием. Политики демократического направления следуют в религиозном вопросе привычным для массового сознания пропагандистскими клише, которые сформировались в среде православных фундаменталистов и светской бюрократии на основе понятий и приемов советской атеистической пропаганды. Противодействие нарушениям светского характера государства и критика РПЦ со стороны либеральной общественности не сопровождается веротерпимой оценкой социальной и духовной роли других христиан в российском обществе. К примеру, о главенстве «традиционных религий» можно слышать и от оппозиционеров – политик Владимир Рыжков, к примеру, заявлял в эфире радиостанции «Эхо Москвы»: «У нас есть закон по религиям, где в преамбуле названы четыре традиционные в России религии, это: православие, ислам, буддизм и иудаизм. Поэтому мы строго стоим на почве российского закона»[18]. Более того, один из пунктов программы Республиканской партии России, возглавляемой Рыжковым, гласит: «Мы против идеи о необходимости в интересах ложно понимаемой безопасности страны введения единообразного образа мыслей по важным вопросам мировоззрения. Однако мы выступаем против навязывания нам извне при помощи огромных денег нетрадиционных для нашего народа идей и институтов, в том числе против беспредельной пропаганды чуждых нам сект и религиозных направлений». Требование соблюдения свободы совести идет лишь следующим пунктом[19]. В этом мнение оппозиционера полностью совпадает с заявлениями как радикальных православных сектоборцев, так и президента Владимира Путина о необходимости бороться с тоталитарными сектами. Программа РПР Рыжкова наиболее близка в отношении к сектам к программе другой условно оппозиционной партии «Справедливая Россия» Сергея Миронова. В разделе «Национальная политика» программы справедливороссов можно прочитать: «Партия выступает за свободу вероисповедания. Но мы не допустим разрушительной деятельности тоталитарных и человеконенавистнических сект и организаций»[20]. В программе партии «Яблоко» религиозный вопрос отсутствует, темы религии нет в высказываниях таких оппозиционеров, как Борис Немцов и Михаил Касьянов. Уникальным исключением является Михаил Прохоров – его движение «Гражданская платформа» принципиально отстаивает ценности светского государства и выступает против усиления влияния РПЦ на органы власти[21], то есть программа Прохорова является фактически атеистической. ЛДПР, хотя и не декларирует в своей программе активную борьбу с инаковерием, однако активисты партии постоянно участвуют в антисектантских акциях или поддерживают законодательство, направленное на контроль религиозной жизни[22]. Партия «Единая Россия» и в своей программе и в практической деятельности последовательно выделяет именно «традиционные религии», интересы которых должно защищать государство и его законы, согласно программе: «Возрождению и укреплению этих ценностей мы будем всемерно содействовать через развитие культуры, сотрудничество с традиционными российскими религиями. Мы приветствуем и будем поддерживать работу традиционных религий России в системе образования и просвещения, в социальной сфере, в Вооруженных силах. При этом должен быть, безусловно, сохранен светский характер нашего государства…. Никто не имеет права ставить национальные и религиозные особенности выше законов государства. Однако при этом сами законы государства должны учитывать национальные и религиозные особенности»[23]. Единственной партийной программой, в которой безоговорочно декларируется равенство всех граждан, независимо от религиозной принадлежности, является программа КПРФ: «Основополагающими ее (самобытной культурной и нравственной традиции России – авт.) ценностями являются общинность, коллективизм и патриотизм, теснейшая взаимосвязь личности, общества и государства. Отсюда вытекает стремление народа к воплощению высших идеалов правды, добра и справедливости, к равноправию всех граждан независимо от национальных, религиозных и других различий»[24]. Единодушие различных институтов и общественных сил в восприятии инаковерующих показывает стойкость советских стереотипов, которые касаются религии. Это единство мнений также говорит о внерелигиозном восприятии религии как таковой, а не только неправославных христиан. Как исследовать новую реальность? Развитие церквей как гражданских институтов формирует реальную социально-политическую идентичность, которая замещает или дополняет декоративную «гражданскую религию», либо, чаще всего, они существуют параллельно, не подозревая о том, что они противоречат друг другу. Замерить и проанализировать социальную роль различных церквей оказывается возможным фактически только в ходе полевых исследований. Именно беседы с лидерами и активистами общин помогают понять все многообразие проблем, идейных направлений, форм самоорганизации религии, вновь возникающих религиозных идеологий и движений. Религиозная жизнь становится все более неуловимой для исследователей, а ее изучение требует постоянного переосмысления того, что является социологическим знанием в рамках социологии религии и помогает проникнуть в суть религиозных процессов. Развитие религии в условиях глобализации, противоречивое течение секуляризации в разных странах мира привели ведущих социологов к выводам о том, что общество не отвергает веру в Бога, а становится перед выбором многих богов. Кроме того, от общих понятий социологи переходят к осознанию важности специфики каждой страны, региона, области (Ч. Тэйлор, Х. Казанова, П. Бергер, о том, что секуляризация часто означает не потерю религии, а «трансформацию мифа» в 1981 году в своей книге «Религия и социальные конфликты в США» писал Д. Фурман). Как отмечал Тейлор, человечество пришло к многообразным альтернативным формам религиозных исканий. Этим процессом затронуто любое общество, включенное в глобальную экономику, политику, поп-культуру. Россия также неизбежно вовлечена в этот мир цветущего многообразия религиозности, которое часто остается за рамками религиоведческих исследований и общественных дискуссий. Стремление изменить ситуацию в сфере социологических исследований религии в России и найти новые подходы и методы в изучении роли религии в обществе привели к созданию проекта «Энциклопедия современной религиозной жизни России» (руководитель – С.Б. Филатов). Этот проект стартовал в 1996 году и продолжается по сей день. Изначально специфика проекта не предполагала применения жесткой методологии, анкетирования, формализации на стадии сбора материалов. Фактически проект состоит из трех основных частей: первая – сбор информации в рамках неформализованных интервью, исходя из анализа ситуации на месте, вторая – анализ ситуации в каждом субъекте РФ, анализ развития того или иного религиозного феномена, направления, которые воплощались в текстах справок, третья — мониторинга ситуации с развитием отдельных движений и роль религии в регионах через СМИ. Структура справки, алгоритм полевых исследований в каждом регионе, особенности мониторинга и последующего отражения этих исследований в текстах постепенно менялись и также не предполагают существование в какой-либо неизменяемой форме. Такое социологическое описание религиозной жизни в России стало ключом к пониманию многообразия форм религии и процессов, связанных с религией внутри общественного сознания. Итогом эмпирических исследований стала разработка комплекса подходов, которые в целом можно назвать динамическим методом изучения современной религиозности, который позволил анализировать социальные функции религии в ее развитии, как совокупности различных феноменов, отойти от стереотипов как советских, так и постсоветских, избежать идеологизации исследования. Основные уникальные методы проекта таковы: — опрос ключевых информантов в регионе для понимания ситуации (список также корректировался); — неформализованные развернутые интервью с информантами по алгоритму, который предполагает выяснение уникального религиозно мотивированного общественно-политического мировоззрения информантов в регионе и религиозных различий разных направлений в понимании конкретной общины (лидера); — формирование структуры первой части «Энциклопедии» (по религиозным направлениям), «Атласа» (по субъектам РФ), а самое главное – структуры справок внутри «Атласа» по ситуации в регионах РФ от своеобразия исторического развития религии в регионе до особенностей описания конфессий и религий (к принципиально новому изданию о религиозно-общественной жизни в регионах России 2013 года структура была также скорректирована); — система постоянного медийного мониторинга религиозной ситуации и важнейших событий в религиозной жизни для дополнения «Энциклопедии» в общероссийском и региональном масштабе; — принципиальное внимание к аналитическим текстам, отражающим современные реалии (тексты являются логическим продолжением работы над описательными справками): анализ важнейших религиозных явлений и новых этапов в развитии отдельных церквей, общин, религиозных движений, наряду с региональной тематикой; — Формирование определенных научных требований к аналитике о современной религиозной жизни: знание ключевых проблем направления или ситуации, мировоззрения, идейных течений и их различий, знание основных активистов и неформализованные интервью с рядом избранных представителей, рассмотрение мировоззрения, вероучения и практики религиозного направления в социальном контексте (отношение к политике, власти, культуре, к миссии среди различных групп населения, социальному служению, к иным конфессиям и религиям и т.д.), соблюдение определенных рамок объективности и баланса в описании того или иного феномена, постановка проблемы, отражающей своеобразие роли того или иного религиозного направления, региональной религиозной ситуации на современном этапе. Обращение к эмпирической реальности (с помощью феноменологического подхода и динамического метода) становится необходимым требованием для социологического знания о религии в глобальном мире с его противоречиями в восприятии религии. Кризис исторических церквей оказывается не связанным с кризисом веры вообще, а рост влияния религиозных идей в обществе, в СМИ, в политической борьбе заставляет пристальнее вглядываться в то, что происходит на уровне общин и регионов. Для России особенно остро стоит проблема понимания религии, так как массовые социологические опросы не являются источником знаний о жизни верующих, а проецируют символическое формальное восприятие религии в обществе. Исследовательская работа над изданием «Атласа современной религиозной жизни»,а затем и «Религиозно-общественной жизни в российских регионах» показала, насколько важно для социолога держать руку на пульсе. Пожалуй, только в рамках полевых исследований наиболее ярко стали видны демократические инициативы православных приходов на местах и беспрецедентные успехи протестантских церквей в различных регионах страны. Масштаб изменений очевиден. Организованная религиозность активно пробивает себе дорогу. Христианские церкви формируют на месте постсоветской декларативной духовности свое «пространство для Бога», где есть каждодневная молитва, еженедельное посещение богослужений, следование конкретным, а не абстрактным, религиозным заповедям. Гражданское общество пополняется энергичными религиозными общинами, которые ведут независимую социально-культурную работу, привлекая добровольцев-прихожан и потенциальных верующих. Община одновременно исполняет множество функций – сбора для молитвы, служб, семьи, клуба, кафе, взаимопомощи, благотворительного пункта, школы, детского сада и т.д. Православные церкви становятся более открытыми за счет близости к нуждам простых сограждан, Католическая церковь и евангельские церкви занимают свою нишу в социальной работе, политике, культуре и бизнесе, постепенно меняется и отношение к ним в обществе, особенно на региональном уровне. В политической сфере с конца 2000-х годов происходит дифференциация взглядов. В рамках РПЦ агрессивные выпады основных спикеров патриархии, фактическое осуждение оппозиции, акции по судебному преследованию «богохульников» и критиков Церкви редко находят реальную поддержку на местах, в епархиях, на приходском уровне (от священников часто приходилось слышать, что такая позиция РПЦ лишь мешает православной миссии). Помимо этого, как в столицах, так и в регионах уже сформировался слой социально активной интеллигенции, которая является костяком активных приходов, мировоззрение этого слоя — демократическое. Как отмечает социолог Сергей Филатов, в 2010-х годах общество стало активно использовать религиозный язык, а именно христианский в социально-политических дискуссиях, в том числе в обсуждении роли Церкви, а поэтому по разные стороны политических баррикад часто оказываются не атеисты и верующие, а православные консерваторы и официоз и церковные либералы и евангельски настроенные активисты, цитирующие Новый Завет и «Отче наш» в ответ на выпады патриархии. Политическим прорывом можно назвать включение протестантских церквей в выборные кампании на местах, за пост депутатов местных советов, мэров городов, присутствие пасторов в Общественных палатах РФ и в регионах. Протестантизм стал в России одной из самых сплоченных демократических сил. Баптисты, евангельские христиане, пятидесятники, адвентисты выступают за соблюдение европейских норм демократии, верховенства прав и свобод человека, хотя и выступают с критикой стран Евросоюза с позиций консервативной библейской морали. Однако и в протестантской среде происходит политическое размежевание на государственников, выступающих за полную лояльность к существующей власти, и демократов, критикующих власть, требующих честных выборов и соблюдения свободы совести. Самым известным государственником является пятидесятнический епископ Сергей Ряховский, член Общественной палаты РФ, что касается демократической позиции, то ее придерживается в той или иной степени большинство служителей и верующих, поскольку она заложена в принципах гражданского воспитания в протестантской общине. Похожую социальную, культурную и политическую роль играют российские католики – они менее многочисленны, чем протестанты, но они оказывают значительное влияние на часть российской интеллигенции, которая симпатизирует западному христианству, а благотворительные проекты католиков в рамках организации «Каритас» служат примером как для протестантов, так и для католиков. *** Многие стереотипы, касающиеся религиозной жизни, православия или «нетрадиционных» религий и конфессий, отражаются в прессе, в мировоззрении церковных руководителей, в выступлениях политиков, в массовых социологических опросах, на бытовом уровне. Эта своеобразная «гражданская религия» полна противоречий и парадоксов, однако задача исследователя проникнуть за священный занавес массовой духовности и понять все многообразие религиозной жизни и проблем, стоящих перед верующими, возникновения и развития новых и старых церквей, их отношений с обществом и государством. Только став монолитным фактом общественного мнения, «гражданская религия» постсоветского общества стала размываться, а ее несоответствие реальному религиозному многообразию и межрелигиозным отношениям, развитию общин становится все более очевидным. Р. Н. Лункин, ведущий научный сотрудник, Институт Европы РАН (Центр по изучению проблем религии и общества ИЕ РАН), кандидат философских наук. E—mail: romanlunkin@gmail.com. Адрес организации: 125993, Москва, Моховая ул., 11/3 «В». Lunkin, Roman. Senior Researcher, Institute of Europe Russian Academy of Sciences, Center for Religious Studies. Address: Institute of Europe, 11-3B , Mokhovaya street, 125993, Moscow, Russia, tel.: +7495-629-45-07. E-mail: romanlunkin@gmail.com [1] Фурман Д., К. Каариайнен. Религиозность в России на рубеже XX — XXI столетий // Общественные науки и современность, № 1, 2007, C. 109-111, http://ecsocman.hse.ru/data/2010/12/06/1214828191/Kaariainen.pdf [2] Фурман Д., К. Каариайнен. Религиозность в России на рубеже XX — XXI столетий // Общественные науки и современность, № 2, 2007, C. 95, http://ecsocman.hse.ru/data/2010/12/01/1214824169/Furman.pdf;см. также: Новые церкви, старые верующие — старые церкви, новые верующие: Религия в постсоветской России/ Под ред. проф. К. Каариайнена и проф. Д. Фурмана. М.-СПб.: Летний сад, 2007. [3] К примеру, Сибирская Лютеранская церковь с центром в Новосибирске является чисто российским явлением, возникшим в начале 1990-х годов, и представители РПЦ также обвиняли ее в прозелитизме. См.: В Московском патриархате критикуют намерение «Сибирской лютеранской церкви» развивать миссионерскую работу в России, «Интерфакс-Религия», 06 января 2005 года, http://www.interfax-religion.ru/?act=news&div=532, а также: Русское Ревью Кестонского института, http://www.keston.org.uk/_russianreview/edition12/04Litkin.html Католики являются представителями более уважаемой Церковью в международном масштабе, но тоже осуждаются православной общественностью за миссию в России — прозелитизм. Пик критики католицизма пришелся на период нескольких лет после 11 февраля 2002 года, когда Папа Иоанн Павел II учредил на территории России четыре католических епархии. С 2009 года, когда патриархом стал Кирилл, а главой ОВЦС митрополит Иларион, католики и православные были провозглашены союзниками в борьбе с секуляризмом, но только на территории Евросоюза. [4] В ряду «сект», к примеру, часто упоминаются, помимо евангелистов. пятидесятников и иеговистов, «сатанисты», фантом, который существует часто только в воображении журналистов и борцов с сектами. [5] Lunkin R. Religion in Russia’s Federal Regions: Pragmatism or Witch-Hunt? // Frontier, Keston Institute, 2004, № 5, p. 37-44. [6] Назначение Дворкина вызвало возмущение верующих и представителей религиоведческого научного сообщества, которое вылилось в общероссийскую акцию «Инкизиторам-нет!». Акция стартовала 22 апреля 2009 года и собрала около 13 тысяч подписей. См.: http://inkvisitoramnet.livejournal.com/ [7] Решение о ликвидации Церкви христиан веры евангельской (ХВЕ) «Благодать» в Хабаровске за Альфа-курс и говорение на иных языках было отменено в 2011 году коллегией Верховного суда РФ, а церкви «Новое поколение» (Благовещенск, Амурская область) суду в 2010 году удалось лишь принять решение о том, что некоторые диски с записями проповедей пастора содержат элементы НЛП и вредны для психического здоровья. [8] Некоторые священнослужители поначалу открыто говорили о своих симпатиях к демократическому движению в Украине: Пастор Александр Дзюба: Украинская миссия — предвестник революции в России Интервью президента Ассоциации церквей «Посольство Божье» (в рамках Российского объединенного союза христиан веры евангельской) пастора Александра Дзюбы Роману Лункину \\ Русское Ревью Кестонского института, Апрель 2005, № 1, http://www.keston.org.uk/_russianreview/edition01/05Posolstvo.html. Однако руководство российских протестантских союзов после 2005 года периодически пытается оправдаться, заявить о лояльности властям и отмежеваться от позиции украинских церквей: Пятидесятники не станут инструментом «оранжевой» революции, Интервью с главой РОСХВЕ Сергеем Ряховским, Интерфакс-Религия, 13 июня 2005 года, http://www.interfax-religion.ru/?act=interview&div=27. [9] См.: Петр Сергеев. Харизматическая революция. Протестантизм и деятельность сект // Правая.ru, 21 ноября 2006 г., http://pravaya.ru/look/9845?print=1;Например, так звучит сообщение с одного из патриотических ресурсов: «Оранжевые протестанты» выиграли грант на духовное воспитание жителей Кенигсберга \\ http://ronsslav.com/oranzhevye-protestanty-vyigrali-grant-na-duxovnoe/. См. подробнее: Роман Лункин. Протестанты и политические конфликты в Евразии: спасение душ и управляемая демократия \\ Религия и конфликт. Московский Центр Карнеги. М.: РОССПЭН, 2007, с. 175-222, http://carnegieendowment.org/files/religikonnfl.pdf [10] В рамках проекта «Энциклопедия современной религиозной жизни России» (руководитель – Сергей Филатов). [11] См.: Роман Лункин. Зачем государство ужесточает законодательство о религии? Новые поправки как шаг к тотальному контролю над верующими, Портал «Религия и Закон», 2012-08-12, http://religionip.ru/news/roman-lunkin-zachem-gosudarstvo-uzhestochaet-zakonodatelstvo-o-religii-novye-popravki-kak-shag [12] Списки сект можно найти как на сайтах большинства православных епархий, так и на сайте Центра Иринея Лионского: http://iriney.ru/index.html [13] Принуждение к межобщинному миру. Для России традиционен тот ислам, который лоялен христианскому большинству, считает эксперт // Опубликовано в НГ-Религии от 02.02.2011, Оригинал: http://religion.ng.ru/politic/2011-02-02/1_islam.html [14] См.: interreligious.ru [15] См.: http://www.xmkk.org/ [16] См. о Романе Коне: http://www.pravoslavie.ru/authors/1121.htm, о Виталии Питанове: http://stavroskrest.ru/Vitaliy_Pitanov [17] См. подробнее: Сергей Филатов, Роман Лункин. Образы Православия и Протестантизма в светских СМИ: благолепие и уродство // Русское Ревью Кестонского института, №8, февраль 2006, http://www.keston.org.uk/russianreview-08.php. В существенно сокращенном виде эта статья опубликована на итальянском языке в журнале La Nuova Europa (Бергамо), 2005, december, №6 под названием “La fede in versione nazional-popolare”. [18] Перехват, 01.09.2012, http://www.echo.msk.ru/programs/interception/925338-echo/ [19] Программа РПР – наш взгляд в будущее, http://www.ryzkov.ru [20]См. программу на официальном сайте партии: http://www.spravedlivo.ru/upload/file/programma_2010_cs2_v4.pdf [21] Михаил Прохоров. Платформа светского государства // Газета «Коммерсантъ», № 170 (4955), 12.09.2012, http://mdp2012.ru/smi/558.html [22]См.:http://www.ldpr.ru/#ldpr_talks/LDPR_in_the_media/LDPR_bill_only_sets_rules_ceremonies_RIA_Novosti_November_16_2012, http://www.ldpr.ru/#party/regions/Nizhniy_Novgorod_Region/Nizhny_Novgorod_Events/NRA_Liberal_Democratic_Party_intends_to_take_control_of_the_situation_with_the_sect_religion_of_Antichrist_in_the_north_of_the_Nizhny_Novgorod_region [23] Программа партии «Единая Россия». Раздел «Наши ценности. Духовность и единство российского народа», http://er.ru/party/presidential_election/ [24] Программа КПРФ, http://kprf.ru/party/program http://religious-life.ru/2015/05/grazhdanskaya-religiya-v-rossii/
  20. 2 points
    Везде 13 June 2017, 17:07 Экспертиза не выявила нарушений в фильме Алексея Учителя «Матильда» Экспертиза Санкт-Петербургского государственного университета не нашла экстремизма и оскорбления чувств верующих в в фильме «Матильда». Об этом ТАСС рассказал режиссер Алексей Учитель. «Здесь серьезнейшая экспертиза, труд на 40 страницах с исследованием каждого эпизода. Вывод в конце: на все девять вопросов, которые задавали прокуратура и Поклонская, ответ „нет“. То есть нет оскорбления», — пояснил он. По его словам, эксперты также не нашли нарушений в трейлере фильма. Адвокат режиссера Константин Добрынин пояснил агентству, что эксперты не выявили «признаки публичных действий, выражающих явное неуважение к обществу». Также в фильме не найдена пропаганда порнографии, культа насилия и жестокости. «На вопрос, содержится ли в фильме информация о Николае Втором, относящаяся к его личности и деятельности не в качестве императора, а в качестве канонизированного святого, причисленного церковью к лику святых, а также на вопрос, имеется ли в представленном художественном фильме „Матильда“ оскорбление чувств православных верующих в связи с упоминанием российского императора, причисленного к лику святых, эксперты дали однозначный ответ — нет», — подчеркнул Добрынин. Эксперты пришли к выводу, что в фильме режиссер представил свое видение сюжета и не пытался фальсифицировать исторические факты или исказить биографию и образ Николая Романова и членов его семьи. Алексей Учитель не надеется, что результаты экспертизы урегулируют его конфликт с депутатом Госдумы Натальей Поклонской. «Примирение невозможно, потому что на все мои разумные предложения посмотреть фильм и прочее я видел только какую-то ненависть, у нее резко отрицательный настрой», — сказал режиссер. Источник: https://openrussia.org/mobile/notes/710417/
  21. 2 points
    Информация о нашей конференции - на портале "Богослов.ру": http://www.bogoslov.ru/text/5320162/index.html
  22. 2 points
    Только двоеперстие, только хардкор!
  23. 2 points
    Информация о нашей конференции в Сербии на сайте Института Общественных наук (ИДН) Белграда: http://www.idn.org.rs/kalendar/sociologija_religije.pdf
  24. 2 points
    4 часа назад, источник: Ведомости Медведев осадил критиков «Матильды», не назвав самого фильма Премьер-министр России Дмитрий Медведев сегодня заявил о недопустимости преследования произведений искусства, которые еще никто не смотрел. Источник: AP 2017 Под это определение подпадает фильм Алексея Учителя «Матильда», однако премьер не произнес этого названия. Вместо принципов, убеждений, уважения к чужому мнению и творчеству появляется агрессия и нетерпимость, и мы эту агрессию видим. Эта агрессия иногда воплощается в преступные деяния. Иногда сводится к преследованию автора, произведение которого еще никто не видел. Дмитрий Медведев на пленарном заседании форума «Культура — национальный приоритет» Премьер указал, что «культура и искусство — это синонимы разнообразия, нашей внутренней свободы», призвал к большей терпимости и напомнил, что задача государства — «обеспечить реализацию этой свободы законодательными и финансовыми мерами». «Если мы снова не хотим вернуться во времена, когда культура жестко регламентировалась сверху, то нам всем это нужно учитывать, в том числе чиновникам, политикам. Вообще любому облеченному властью человеку нужно подавлять в себе соблазн объяснять художнику, что он должен делать», — отметил Медведев. Читайте также Учитель о заключении по «Матильде»: я устал от войны Поклонской со мной Нападкам еще до появления на экранах подвергся фильм Алексея Учителя «Матильда». Бывший генпрокурор Крыма, депутат Госдумы Наталья Поклонская несколько раз обращалась в Генпрокуратуру с просьбой провести проверку в отношении фильма. По ее мнению, в картине содержатся сцены, оскорбляющие чувства верующих, а сам фильм — «антиисторическая подделка», направленная «на дискредитацию, клевету и глумление над одним из самых почитаемых святых — царем страстотерпцем Николаем II и его семьей». Алексей Учитель еще в прошлом году заявил, что прокуратура уже проверяла фильм и не нашла в нем никаких нарушений. Фильм «Матильда» посвящен взаимоотношениям наследника престола, будущего императора Николая II, и балерины Матильды Кшесинской на фоне событий отечественной истории. В фильме сыграли Ларс Айдингер, Михалина Ольшанска, Ингеборга Дапкунайте, Евгений Миронов, Сергей Гармаш, Данила Козловский и др. В российский и зарубежный прокат фильм «Матильда» выйдет 26 октября. https://news.mail.ru/politics/29545770/?frommail=1
  25. 2 points
    ПЕРМСКИЙ НАУЧНЫЙ ЦЕНТР УРАЛЬСКОГО ОТДЕЛЕНИЯ РАН и Пермская мастерская по исследованию религии провели семинар на тему: «Мифологический герой в эпической традиции» Были обсуждены проблемы: - какова специфика источников эпического характера применительно к изучению верований; - что представляет собой фигура мифологического героя; - какова эволюция образа мифологического героя в традиционных и современных нарративах. Аудиозапись семинара
  26. 2 points
    Здравствуйте, Анастасия Сергеевна! Да, заочное участие возможно. Пишите нам! С уважением - оргкомитет.
  27. 2 points
    Призыв к сложности в век простоты 2 Новые доводы в защиту теологии Pexels/Pixabay Как доказать рациональность гипотезы Бога, насколько очевидны общественные явления и что может заставить закрывать кафедры теологии и биологии — Дмитрий Узланер продолжает дискуссию о статусе теологии. Вот ответы на «Пять крестов на могилу теологии» Александра Панчина, которые, в свою очередь, были написаны в ответ на мои «Десять тезисов в защиту теологии». 1.Александр Панчин упорно предлагает некое определение науки и целей науки в качестве самоочевидных. Он пишет: цель науки — «выработать и систематизировать объективные знания об окружающем мире. Эти знания не только описывают наблюдаемые природные или общественные явления, но и позволяют понять причинно-следственные связи и делать прогнозы». При этом он почему-то считает, что подобное понимание науки подходит ко всем дисциплинам, в том числе и гуманитарным. Возможно, для Александра станет откровением существование, помимо наук о природе с их номотетическим подходом, направленным на установление причинно-следственных связей, еще и наук о духе/культуре с их идеографическим методом, направленным на описание индивидуальных особенностей интересующего явления. Помимо эмпирических, объясняющих, наук, подпадающих под определение автора, есть еще и герменевтические, понимающие, науки, пытающиеся понять смысл текстов и в целом воспринимающих, например, человеческое общество в качестве текста, нуждающегося в истолковании (например, значение того или иного социального явления для человеческой свободы или же для реализации человеческого потенциала). В современных гуманитарных науках исследователь вступает в диалог с исследуемым текстом или явлением, а не пытается вписать его в некоторый каузальный механизм с целью делания каких-то наукообразных прогнозов. Как совместить тезис об «объективном знании» с многочисленными исследованиями о включенности сознания субъекта, его системы ценностей и интересов в объект исследования? При изучении сложных исторических событий или же сложных социальных явлений исследователь просто не может вынести себя за скобки, исследователь всегда смотрит из определенного места (исторического, классового, политического), которое задает ракурс его рассмотрения и накладывает неискоренимый отпечаток на ту интерпретацию явления, которую он предлагает. Как Александр предлагает решать проблему «конфликта интерпретаций»? Автор пишет о «наблюдаемых общественных явлениях». А как быть с ненаблюдаемыми явлениями и вообще с тем фактом, что почти все общественные явления ненаблюдаемы? Кто-нибудь когда-нибудь видел социальные классы? Кто-нибудь когда-нибудь видел классовую борьбу? Кто-нибудь когда-нибудь видел общество? Кто-нибудь когда-нибудь видел нацию? Кто-нибудь когда-нибудь видел «общественное мнение»? «Класс», «общество», «общественное мнение» и прочие абстракции — это исследовательские конструкты, возникающие в рамках конкретных исследовательских стратегий и исчезающие в других. Там, где исследователь-марксист увидит классовую борьбу, исследователь-функционалист, например, увидит рядовой конфликт в рамках гармоничной социальной системы. Язык описания задает то, что исследователь «увидит» при взгляде на окружающую его реальность. Принцип «онтологической относительности» Уилларда Куайна еще никто не отменял. Принцип «онтологической относительности» заключается в том, что знание об объектах обусловлено теми научными теориями, которые мы используем. Он был введен американским философом, логиком и математиком Уиллардом Куайном (1908-2000). Indicator.Ru Справка Александр пишет про «причинно-следственные связи». А как быть, если эти причинно-следственные связи не устанавливаются в принципе? Как быть с тем, что человек, пока не доказано обратное, обладает свободой, что его действия не описываются никакими каузальными моделями. Что развитие общества не детерминировано и любое прогнозирование — это бесконечная история опровержений? Может быть, мой оппонент пошерстит подшивки Nature или Science и расскажет, когда ждать революцию, когда исчезнет религия, когда закончится экономический кризис? Кроме того, Александр совершает типовую ошибку: он подменяет онтологию эпистемологией (по остроумному замечанию Джона Серля в адрес натуралистических теорий сознания). Он не хочет смотреть на мир во всей его сложности, не хочет видеть всю широту доступных человеческому разуму подходов, он хочет иметь правильный метод, который, подобно «золотому ключику», должен открывать любые двери. Если же эти двери не открываются с помощью «каузального калькулятора», то тогда автор обвиняет не узость своего подхода, он просто вычеркивает неугодные ему части действительности. Мне вспоминается анекдот про пьяного, который искал ключи от квартиры под фонарем — ведь там же светлее! Наука в смысле рационального усилия человека понять, как оно все устроено на самом деле, должна исходить не от метода, а от сложности того объекта, с которым она имеет дело. Общество нельзя изучать так же, как молекулу или химические процессы в пробирке. Человека нельзя изучать так же, как мартышку в исследовательской лаборатории. Там, где работают каузальные подходы, их необходимо использовать, но там, где каузальность становится проблематичной в виду специфики объекта, необходимо искать другие подходы, другие стратегии исследования. И такие стратегии есть, они были выработаны в гуманитарных науках. Короче говоря, попытка похоронить теологию с помощью неких определений «науки вообще», да еще и сильно напоминающих википедийные, неубедительна. Если кто-то хочет убить теологию, то делать это надо прицельным выстрелом из снайперской винтовки, а не системой залпового огня «Буратино», которая почти полностью выжигает все пространство гуманитарного и социального знания. 2.По поводу гипотезы Бога. Александр пишет: «В пользу его существования нет даже плохих работ». Но это ложное утверждение. Например, в рамках аналитической философии есть масса современных работ, показывающих с помощью инструментов логики как минимум рациональность гипотезы Бога и когерентность теистического мировоззрения в целом. Можно предложить к рассмотрению работы оксфордского профессора Ричарда Суинберна (Richard G. Swinburne, The Coherence of Theism; The Existence of God; Faith and Reason и прочие работы), Алвина Плантинги (Alvin Carl Plantinga, Warranted Christian Belief и другие работы) и вообще всю традицию аналитической философии религии. Есть проект «научной теологии» опять же оксфордского профессора Алистера Макграта (Alister Edgar McGrath. The Science of God; The Genesis of Doctrine: A Study in the Foundations of Doctrinal Criticism; The Foundations of Dialogue in Science and Religion; Thomas F. Torrance: An Intellectual Biography). Кстати, Макграт — молекулярный биофизик по первому образованию. Есть еще масса всего. Эти работы не доказывают обязательность существования Бога, но показывают как минимум рациональность этой гипотезы. Причем без всяких иррациональных аргументов. Только логика и здравый смысл. Ученые вообще работают с целым рядом гипотез, основанных на постулировании неких сущностей, которые никто в глаза не видел и о существовании которых можно судить лишь по некоторым косвенным признакам. Возможно, Александр мне не поверит, но я своими глазами читал работу о существовании неких бактерий, склоняющих людей к целованию икон. Никаких доказательств в пользу существования подобных микроорганизмов мне видеть не приходилось. Только косвенные свидетельства. Тем не менее такие работы есть. Что ж, пусть будут. Или, например, нация. Вот уж действительно сверхчувственная метафизическая сущность, существующая в книгах, в коллективных представлениях людей, причем ровно до того момента, пока люди не прекращают в нее верить. А классы и классовая борьба? Разве эти сущности не появляются лишь в определенных исследовательских оптиках и не существуют ровно в той степени, в какой сами люди готовы осмыслять свое существование именно в этих категориях?! А знаменитые мемы как единицы культуры — их кто-то видел? Или же они возникли в результате смелой аналогии между природой и культурой?! В науке есть масса интересных интерпретативных оптик, масса гипотез, некоторые из них получат подтверждение, а некоторые так и останутся где-то на обочине истории науки. Более того, если автора не устраивает именно «гипотеза Бога», то у теологии уже есть давно готовое решение. Академическая теология, за исключением некоторых, в частности упомянутых выше, подходов, старается выносить любые суждения о Боге за скобки и работает исключительно с корпусом значимых для данной конкретной теологической традиции текстов. Здесь теологическая работа направлена на герменевтическое разъяснение смысловой вселенной тех или иных источников, на поиск новых интуиций и интерпретаций, которые могут быть направлены, например, на осмысление окружающей общественно-политической реальности. В этом смысле теологию вообще трудно отличить от других гуманитарных дисциплин, работающих с текстами. Например, социологи все время возвращаются к классическому канону социологической классики, пытаясь заново проинтерпретировать те или иные места, найти в них новые инструменты для критического осмысления социальной реальности. Надеюсь, автор не потребует от социологов немедленных научных доказательств основополагающих идей Вебера, Дюркгейма, Зиммеля, Маркса, Тенниса и т. д. Мне трудно рассуждать о гомеопатии или астрологии и уж тем более проводить сравнения между ними и теологией. Я не разбираюсь в этой теме. Если гомеопатия или астрология постулирует существование неких каузальных связей и эти связи были фальсифицированы, то тогда их критики правы. Если конкретные существующие в академическом пространстве теологические концепции постулируют наличие неких каузальных связей и это было фальсифицировано, то тогда такая теологическая концепция должна выводиться из поля науки. О чем тут спорить? Пусть автор приведет конкретные теологические работы и их конкретную фальсификацию, тогда будет, о чем говорить. 3.Я привел ссылки на конкретные факультеты, на конкретные издательские дома, на конкретные периодические издания. Александр же посчитал, что перед ним аргумент от авторитета. Я не апеллирую ни к чьему авторитету, я просто не понимаю, как можно выносить категорические суждения о целой дисциплине, даже не удосужившись ознакомиться, чем она занимается сегодня?! Я снова предлагаю критикам, вместо того чтобы критиковать некую абстрактную теологию, взять реальные теологические работы последних десятилетий. Возьмем в качестве примера — навскидку — три теологические работы, которые вполне можно считать современной классикой. Во-первых, работа Джона Милбанка «Теология и социальная теория: по ту сторону секулярного разума». Автор исследует интеллектуальную историю секулярных представлений об обществе, он показывает, как эти представления выросли из вполне определенной теологической традиции поздней схоластики. Далее он показывает, как альтернативная схоластическая традиция приводит к совершенно иному пониманию человеческого общества, власти, этики, государства. На основании этой истории идей автор предлагает свой проект социального переустройства, который, в частности, вылился не только в целое исследовательское направление (Radical Orthodoxy), но и в конкретную политическую программу (Blue Labour или Red Tory), играющую определенную роль в современной британской политике. Во-вторых, работа Рене Жирара «Я вижу Сатану, падающего, как молния». В этой работе Жирар дает описание сделавшего его всемирно известным «механизма козла отпущения» как механизма, за счет которого осуществляется регулирование социальных конфликтов в человеческих сообществах. Далее он показывает, как Христос и события, описываемые в Евангелиях, вскрывают внутренние пружины этого механизма и показывают человеческим сообществам выход из порочной спирали невинной жертвы, которую периодически необходимо помещать в кровавые жернова ритуала жертвоприношения. Событие Христа, в логике Жирара, трансформирует историю человечества, меняя сами основы функционирования человеческих сообществ. Идеи Жирара повлияли на массу социологических, теологических, культурологических, религиоведческих исследований. Если это не работа о том, чем «мир, в котором есть Бог, отличается от мира, где его нет», то тогда я даже не могу себе представить, что же еще нужно моему критику… В-третьих, работа православного теолога из США Аристотеля Папаниколау «Мистическое как политическое: демократия и нерадикальная ортодоксия». В этой работе автор с опорой на корпус значимых для православной традиции текстов показывает совместимость и даже необходимость либеральной демократии с точки зрения православной традиции. Это прорывное исследование, так как оно атакует распространенное представление о том, что православная традиция должна однозначно стоять на консервативно-монархических позициях. Практическая значимость этой работы, полагаю, самоочевидна. Мне трудно совместить мое знакомство с реальными теологическими работами, не просто открывающими новые исследовательские перспективы, но и меняющими социальную действительность, с тезисами автора о том, что теология бесплодна, что «никто толком не может сформулировать, чем мир, в котором есть Бог, отличается от мира, где его нет». В нормальном академическом пространстве, например, европейских университетов, теология прекрасно работает вместе с политической философией, этикой, социологией, социальной теорией, религиоведением и прочими дисциплинами. Есть масса примеров междисциплинарных исследований такого рода. Я никак не могу понять, что за «соломенное чучело» атакует Александр Панчин? Видимо, мы с ним имеем в виду какие-то разные теологии… 4.Я защищаю не плюрализм как таковой. Я защищаю пространство Академии как пространство свободной рациональной дискуссии, в которой есть место для разных исследовательских стратегий, для разных мировоззрений. Я защищаю Академию от узколобых позитивистов, от тех, кто мечтает превратить исследователей в зашоренных пробирочников, не способных видеть ничего дальше стен собственной лаборатории. Именно эти соображения заставили меня сегодня вступиться за теологию. 5.Автор зачем-то приводит исследование, которое прямо противоречит тому, что он хочет доказать. Если люди, считающие себя православными, верят в астрологию, НЛО, экстрасенсов и прочие вещи, то это значит лишь то, что они теологически безграмотны. Что доказывается многими иными исследованиями, посвященными массовому религиозному сознанию россиян. Увы, знание теологии и вообще основ собственного вероучения обошло их стороной. Христианское учение жестко выступает против экстрасенсов и астрологии. Изучение основ собственной религии явно пошло бы этим людям на пользу. Автор задается риторическим вопросом: «Если появится надежное исследование о том, что изучение теологии способствует и религиозному фундаментализму, и другим формам мракобесия, они выступят за закрытие кафедр богословия?» Проблема тут в том, что никакой «теологии вообще» не существует. Теология бывает разной. В рамках христианства есть, например, фундаменталистская теология, есть теология консервативная, есть теология либеральная. Фундаменталистская теология способствует религиозному фанатизму, либеральная теология, наоборот, с ним борется. Если какое-то конкретное теологическое учение будет приводить к негативным социальным последствиям, то с ним, безусловно, надо будет бороться. В ответ же мне хочется задать автору другой риторический вопрос: а если некоторое биологическое учение будет приводить к популяризации социал-дарвинизма, евгеники, утверждений о том, что «с эволюционной точки зрения женщине выгодно быть неграмотной», то не готов ли он выступить за закрытие кафедр биологии?! Если подводить какой-то итог, то мой призыв — это призыв к взвешенности, к сложности, к тому, чтобы не рубить с плеча и не казнить целые дисциплины, даже не удосужившись понять, с чем именно палачи имеют дело. Автор: Дмитрий Узланер
  28. 2 points
    21 февраля в ИНИОН РАН состоялись презентация проекта «Роль музеев–библиотек–архивов в информационном обеспечении исторической науки» и научно-практический семинар «Трансформации музеев–библиотек–архивов и информационное обеспечение исторической науки в информационном обществе».Подробнее: http://inion.ru/index.php?page_id=208&id=1002&ret = (в конце страницы - программа).
  29. 2 points
    Выставка «Памяти погибших за веру Христову» открылась в Москве Выставка «Памяти погибших за веру Христову» открылась 18 февраля в Храме Христа Спасителя в Москве. Выставка организована по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла, сообщает пресс-служба Московской Патриархии. На церемонии открытия экспозиции к собравшимся обратился председатель Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата митрополит Волоколамский Иларион. «То был трагический век для нашей страны: две мировых войны, две революции, массовые репрессии. Об этом свидетельствует выставка, которую мы открываем, где с фотографий на нас смотрят спокойные умиротворенные взоры людей из прошлого ― людей, которых мы не хотим забывать, потому что они отдали свои жизни за Россию и за веру», – сказал владыка. «Когда сейчас говорят о примирении, важно понимать: это очень важное для стабильности общества понятие, оно нужно, чтобы люди жили в мире, но примирение не означает, что мы должны вычеркивать из истории какие-то имена или «замыливать» те или иные вопросы истории. Были репрессии? Были. Были миллионы невинно убиенных людей? Да. Мы должны об этом говорить прямо», – сказал Иларион. http://www.pravmir.ru/vyistavka-pamyati-pogibshih-za-veru-hristovu-otkryilas-v-moskve/
  30. 2 points
    Итоги VI Международной научной конференции «Социология религии в обществе позднего модерна» в Белгороде 23 Сентябрь 2016. 19 сентября 2016 г. доцент кафедры современной социологии Трофимов С.В. принял участие в Шестой Международной научной конференции «Социология религии в обществе позднего модерна» в Белгородском государственном национальном исследовательском университете (19-20 сентября 2016 г.). Трофимов С.В. выступил с пленарным докладом «Индивидуализм и формирование религиозных верований в современном обществе» и участвовал в обсуждениях на секции «Эмпирические методы в социологии религии». По результатам конференции издан сборник статей по материалам VI Международной научной конференции «Социология религии в обществе Позднего Модерна» НИУ БелГУ. Проведены переговоры о сотрудничестве, в том числе в рамках НИС по Социологии религии им. Ю.Ю.Синелиной с отечественными и зарубежными коллегами, в частности с профессором Мирко Благоевичем (Философский факультет Белградского университета (Сербия)) и с профессором Владимиром Баркачем (Философский факультет Университета Черногории (г.Подгорице, Черногория). http://www.socio.msu.ru/index.php/все-новости/428-2016-09-23
  31. 2 points
    2 Февраля 2017 Когда 1 февраля 2017 года премьер-министр Д.А. Медведев поздравлял патриарха Кирилла с 8-летием патриаршества, глава Русской Церкви отметил, что взаимодействие Церкви и государства «направлено на то, чтобы наша жизнь становилась лучше и духовно, и культурно, и материально, потому что Православная Церковь — это Церковь большинства нашего народа». Однако на основании исследования Левада-Центра от 31 января 2017 года получается, что жители России не считают Церковь и религиозные организации влиятельными институтами. Более того, «Независимая газета» в своей редакционной статье поспешила объявить, что по итогам этого опроса Церковь теряет свое влияние как раз на пике самых острых дискуссий вокруг Исаакиевского собора и попыток запрета театральных постановок в ряде регионов по просьбе местных епархий. Как может сочетаться образ «Церкви большинства» и признание слабости ее роли в обществе? Дело в том, что в реальной жизни православие исполняет много разных функций в глазах граждан – оно может быть символом культуры, истории, государственности, патриотизма, великолепия Церкви, личного благочестия. Большая часть социологических опросов государственных центров (ФОМ, ВЦИОМ) о православии и Церкви приучало и приучает респондентов и читателей к неизбежности быть большинством и уважать православие, не обращая внимания ни на что другое. Опрос Левада-Центра показывает, что люди намного лучше разбираются в церковных вопросах, чем даже многие социологи. Обычные люди, которым задают вопросы о Церкви и религиозных организациях, и отвечают соответственно – не о православии вообще, а именно о роли церковных институтов. Влияние «Церкви и религиозных организаций», согласно опросу Левада-Центра, с 2001 года медленно росло. В 2009 году это влияние достигло пика – 3,42 по пятибалльной шкале, а вот по сравнению с 2016 годом влияние упало – с 3,26 до 3,15, что не является, конечно, столь большим падением. В графике о роли общественных институтов график влияния Церкви ближе всего к показателям графика влияния директоров крупных предприятий. В опросе о доверии «Церкви, религиозным организациям», проведенном в сентябре 2016 года Левада-Центром, всего 43 % заявили о безусловном доверии, а 38% скорее не доверяют религиозным организациям (19% затруднились ответить). Также важно подчеркнуть одно интересное обстоятельство из этого опроса – с 2014 год по 2016 год, судя по графику, доверие к Церкви падало. Насколько Левада-Центр корректно подходит к исследованию роли Церкви в обществе? Многие предыдущие исследования демонстрировали противоречивость картины религиозных предпочтений россиян и их связи с приверженностью к каким-либо религиозным общинам. Вопрос о членстве в Церкви только отпугивает граждан в опросах, хотя рано или поздно его нужно будет задать. Вместе с тем, социологи фиксируют довольно четко – люди отрицательно относятся к тому, что Церковь занимается политикой. Кроме того, своеобразная религиозность россиян, основана, прежде всего, на страхах (Опрос Левада-Центра показал, что употребление слов «секта» и «сектанты» формирует атмосферу враждебности и ненависти). А страхи – это не одно и тоже, что христианская или мусульманская, иудейская или буддистская вера. Ранее, в 2012 году, исследовательская служба «Среда» задавала вопрос о Церкви в новой формулировке в рамках Атласа религий и национальностей (проект «Арена») и предложила гражданам такую опцию: “Исповедую православие и принадлежу к Русской Православной Церкви”. Для тех, кто слышал только мантру про «большинство и 80% православных», стало неожиданностью, что лишь 41% респондентов подтвердили свою принадлежность к РПЦ. В более чем в десятке регионов России принадлежащих к Русской Церкви – около 20% или даже менее. В отличие от опросов Левада-Центра, исследование службы «Среда» было, действительно, массовым и охватило почти 57 тысяч человек. Примерно треть населения страны это и есть потенциальная база поддержки Русской православной церкви. Потенциальность в том, что эта часть населения считает православие не только культурной ценностью, но и связывает РПЦ с патриотизмом и властью, и полагает это чем-то естественным. Однако это не означает, что они являются прихожанами или они готовы выйти на уличную демонстрацию в защиту интересов какой-либо епархии (как отец Дмитрий Смирнов грозил тем, что РПЦ выведет миллион верующих за передачу Исаакиевского собора – реальность этого очень сомнительна). Приверженность к Русской Церкви как институту и как корпорации на деле проявляет не такой уж и большой круг людей. Во-первых, это православные чиновники и бюрократический церковный аппарат, который растет, но все же пока не столь огромен (тогда как не каждый священник поддерживает решения патриарха и готов за них бороться с плакатами на улицах). Во-вторых, это консервативная патриотическая общественность – православные фундаменталисты, то есть люди идейные, как в движении «Сорок сороков» или им подобных, которые выступают против фильма о Николае II и Матильде Ксешинской. Читатель может спросить, а как же прихожане? Они существуют, а их количество и правда растет в последние годы, как и количество приходов, у людей есть потребность в том, чтобы приходить в храм и общаться о духовных вопросах с хорошим добрым священником. Однако для руководства РПЦ работа с разными группами людей в рамках приходов не является приоритетом, поэтому все зависит, как и ранее, от личности настоятеля церкви или епископа, число которых также растет. Боязнь узнать реальное число верующих и их отношение к церковному руководству заставляет избегать проведения любых открытых опросов в епархиях (с речью в Госдуме выступить значительно легче). Вопрос о влиянии РПЦ на общество, на социальную сферу, на реальные нужды людей – также очень сложный, поскольку на этом поле православие конкурирует с другими религиями и конфессиями. Несмотря на массовость зарегистрированных общин РПЦ, количество граждански активных общин и постоянных верующих, социальных инициатив Московского патриархата сравнимо с силой других конфессий - католиков и протестантских церквей (от лютеран и баптистов до адвентистов и пятидесятников) или мусульманских организаций, которые не считают «большинством» (а протестантов считают «меньшинством»). У мусульман и протестантов в реальности по 10 тысяч общин по России и по 3-5 млн активных сторонников (как прихожан, так и людей, вовлеченных в деятельность общин). Но против них используют Закон Яровой и Закон о противодействии экстремизму. Представления о молитве или богослужении в постсоветском обществе настолько дикие и примитивные, что ничего не остается, как воспитывать религиозное чувство с нуля. Чем раньше государство поймет ограниченность политических общественных ресурсов РПЦ и социальную силу других религиозных традиций России, тем выше будет рейтинг Православной Церкви именно как Церкви. И христианство в целом будет восприниматься не как повод для борьбы с Западом, сектами и внутренними врагами, с музеями, а как вера, основанная на Евангелии. Роман Лункин. http://www.sclj.ru/news/detail.php?SECTION_ID=467&ELEMENT_ID=7461 Фото: patriarchia.ru
  32. 2 points
    Активисты пообещали сжечь кинотеатры за показ «Матильды» Учителя Кадр: фильм «Матильда» Организация «Христианское государство — Святая Русь» разослала директорам кинотеатров письма с требованиями отказаться от проката фильма «Матильда» режиссера Алексея Учителя. Об этом сообщает «Интерфакс» во вторник, 31 января «Если выйдет фильм "Матильда", кинотеатры будут гореть, может, даже пострадают люди. Официально уведомляем: любой баннер, афиша, листовка с информацией о прокате фильма будет рассмотрена как желание унизить святых православной церкви и провокация к "русскому майдану"», — передает текст письма телеканал НТВ. Зампредседателя синодального отдела Московского патриархата РПЦ Вахтанг Кипшидзе заявил, что организация «Христианское государство — Святая Русь» не имеет отношения к церкви. Источник: https://lenta.ru/news/2017/01/31/threats/
  33. 2 points
    Комитет Госдумы по культуре осудил нападки на «Матильду» © Фото Евгения Шабанова Комитет Госдумы по культуре официально раскритиковал нападки на фильм «Матильда», передает корреспондент «Росбалта». «Депутаты Государственной Думы-члены комитета по культуре с сожалением вынуждены констатировать, что в последнее время участились случаи болезненных противостояний, споров и даже агрессии, причиной которых являются события в сфере культуры», — отмечается в заявлении комитета. По словам депутатов, желание подменить собой органы государственной власти в определении допустимости того или иного художественного произведения наносит «непоправимый ущерб общественной нравственности и является совершенно недопустимым». «Мы заявляем, что не поддерживаем любые нападки, направленные на произведения искусства, на свободу творчества. Конституция Российской Федерации гарантирует каждому свободу литературного, художественного, научного, технического и других видов творчества», — подчеркивается в заявлении. В комитете убеждены, что только закон может ограничивать свободу творчества граждан. Источник: http://www.rosbalt.ru/russia/2017/02/13/1591422.html
  34. 2 points
    09.02.2017 00:01:00 Николай II и кающаяся балерина Версия для печати Добавить в избранное Обсудить на форуме Противники фильма "Матильда" превращают святых в нравственных роботов Станислав Минин Обозреватель "Независимой газеты" Об авторе: Станислав Александрович Минин – обозреватель «Независимой газеты», религиовед. Алексей Учитель борется за право снимать фильм о Николае II. Фото с сайта www.rockfilm.ru Российские кинематографисты вступились за фильм «Матильда» Алексея Учителя, премьера которого намечена лишь на октябрь 2017 года, но о котором говорят и пишут так много, как будто картина в прокате уже давно. Два запроса в Генпрокуратуру от депутата Натальи Поклонской. Обвинения в дискредитации «царя-страстотерпца» Николая II. Ярлык «антироссийской и антирелигиозной провокации». Анонимные призывы поджигать кинотеатры, которые посмеют показать фильм. Теперь и сам Алексей Учитель направил жалобы в Генпрокуратуру – и на Поклонскую, и на угрожающих насилием активистов. Может, если люди протестуют столь страстно, то и бог с ней, Матильдой Кшесинской? Если император Николай II свят, то, наверное, и не могло у него быть романа с балериной Мариинского театра, пусть даже до помолвки с будущей императрицей? А если и был роман, то, может, не стоит снимать об этом кино, чтобы на нимб не упала тень? Оставим в стороне вопрос о том, греховно ли цесаревичу вступать в связь с балериной. Святыми в русской, да и вообще в христианской, традиции становятся далеко не всегда за непорочную жизнь от колыбели до гроба. Николая II и его семью святыми сделал последний год их жизни, непротивление убийцам, сближающее их с князьями Борисом и Глебом. До этого была жизнь человека из плоти и крови и правителя огромной империи. И эта жизнь не могла быть монашеской. Святым человека делает, как правило, поступок, который, может, и оттеняет, но не отменяет другие поступки, сомнения и страсти. Апостол Петр, безусловно, святой. Но чуть ли не первое, что вспоминаешь о нем, – это трехкратное отречение от Иисуса до петушиного крика. Пример чудовищного малодушия, но евангелисты почему-то не вымарали его из своих текстов, а Петр свят. Или апостол Павел. Он был гонителем христиан, пока на пути в Дамаск не услышал голос Бога и не ослеп на три дня. Автор «Деяний апостолов» почему-то решил написать о том, что было с Павлом до его обращения, а мог бы и не дискредитировать. Конечно, рядом с ним не было представителей движения «Царский крест», некому было подсказать… Святость – это всегда спор и сомнение. И вокруг канонизации Николая II спорили не соборные отцы далеких веков, а наши современники в 90-е годы. Нетрудно вспомнить и аргументы «против»: приверженность императора и императрицы сомнительному мистицизму (об этом тоже, наверное, нельзя говорить), политическая безответственность, отсутствие мотива смерти за веру в расстреле царской семьи. Вопросов было множество – от статуса и роли убитого императора в Церкви до канонических последствий его отречения от престола. Любая канонизация монарха – акт политико-символический, и в середине 90-х он был совершен. Означает ли это, что Николай II перестает существовать в других, человеческих измерениях и не может стать героем светского фильма? Конечно, нет. Протоиерей Георгий Митрофанов, член комиссии по канонизации святых, так высказался по поводу причисления последнего российского императора к лику святых: «В житии государственной деятельности и церковной политике Николая II дается достаточно лаконичная и сдержанная оценка. Мы не идеализируем государя. Святые не безгрешны». Хочется добавить: и касается это не только политики. Матильда не мешает Николаю II считаться святым, а страстотерпчество в 1918 году не мешало ему быть с любимой женщиной в 1893-м. В стремлении представить святого безгрешным нет ничего православного, если понимать под православием многовековую традицию, а не письма в Генпрокуратуру. 129-е правило Карфагенского собора провозглашало анафему тем, кто считает, что святые, прося у Бога прощения, просят не для себя, а только для других, потому что им самим прощать уже нечего. Православные не приняли и католического догмата, согласно которому на Деву Марию при зачатии не перешел первородный грех. Можно сказать, что в этом проявился антропологический оптимизм, о котором с трудом вспоминаешь, когда видишь и слышишь разъяренных активистов. Всякий человек грешен изначально и так или иначе грешит каждый день, но это не мешает ему не просто становиться святым, но и быть причастным к рождению Чуда. Превращение людей, признанных Церковью святыми, в нравственных роботов – явление вполне современное, и суть его заключается в упрощении всякой сложности, в том числе сложности судеб, чувств, пути. Подобный ход мысли порождает категоричность, легко переходящую в агрессию, вызванную невозможностью достичь идеала в грешном мире. Объектом этой агрессии почти неизбежно становится творчество, искусство, которое всегда сомневается, всегда ставит вопросы. Чтобы не вызывать возмущения православных депутатов и стражей морального облика последнего императора, Матильда у Алексея Учителя должна быть не балериной, а инокиней, которая вместе с цесаревичем читает молитвы и жития святых. Или по крайней мере кающейся балериной. У Николая II как будто еще раз отбирают жизнь, подсовывая вместо нее нечеловеческий суррогат. http://www.ng.ru/culture/2017-02-09/8_6924_nikolay.html Тэги: кино, матильда кшесинская, николай второй, алексей учитель, генпрокуратура, запросы, общество, мораль, церковь, канонизация, святые
  35. 2 points
    Шестой Методологический семинар памяти Г.С. Батыгина Весной 2017 года (дата уточняется) состоится шестой Методологический семинар памяти Г.С. Батыгина. Тема семинара: «Эвристический потенциал социального знания: потребности общества и возможности науки». Задача семинара: выявление эвристического потенциала социального знания, и в частности дисциплинарных возможностей социологии, в исследовании современного (меняющегося, трансформирующегося, реформирующегося) состояния российского общества. Вектор обсуждения: характер двустороннего взаимодействия между социальными науками и обществом, влияющего на становление социального знания. Спектр вопросов: разнообразный: от философско-методологических до прагматически ориентированных. Планируется обсудить: насколько социальное знание соответствует собственным эпистемологическим запросам; каковы явные и латентные запросы меняющегося общества к социальному знанию, научному сообществу; каковы последние теоретико-методологические и методические новации, которые могут способствовать познанию современных общественных реалий, и т.п. Предполагается, что своими мнениями обменяются представители разных социальных наук, в том числе на междисциплинарном поле, а также различных уровней знания – «теоретики» и «эмпирики». Предлагается вести обсуждения в русле следующих тематических направлений: цивилизационный запрос к социальному знанию; запрос современного российского общества к социальным наукам; взаимоотношения социальных наук и общества в западном мире: современные тренды; актуальные проблемы социальной эпистемологии; дисциплинарные возможности российской социологии; новые теории, методологические подходы и методические разработки в сфере социального познания; эвристичность междисциплинарных подходов в социальном познании; конкретные исследования, иллюстрирующие методологические проблемы взаимодействия социальной науки и общества и прочее. Окончательная тематическая и организационная структура семинара будет в значительной степени зависеть от его участников и конкретных вопросов, предложенных для обсуждения. Статьи по материалам наиболее интересных выступлений будут опубликованы в «Социологическом журнале». Планируется также издание сборника избранных статей по итогам семинара. Для участия в работе семинара необходимо до 25 августа 2016 года прислать заявку. Кроме того, с интересом будут рассмотрены Ваши предложения по организации тематических секций, а также любые идеи и соображения по формированию повестки обсуждения, приглашению докладчиков и дискутантов. Место проведения семинара: Институт социологии РАН. Контактная информация: Телефон: +7 (926) 236-52-93 – Козлова Лариса Алексеевна, заведующая сектором социологии науки Института социологии РАН, заместитель главного редактора «Социологического журнала»; E-mail: larissakozlova@yandex.ru.
  36. 2 points
    «Клоуны перестали быть клоунами и стали указывать, как нам жить» Павел Лунгин, Борис Хлебников и другие кинематографисты — о ситуации вокруг «Матильды» Фото: Rock Films 7 февраля «Медуза» опубликовала открытое письмо полусотни российских кинематографистов о ситуации вокруг фильма «Матильда», который пытаются запретить представители Русской православной церкви и депутат Госдумы Наталья Поклонская, и о возвращении цензуры в российскую культуру. «Медуза» попросила нескольких подписантов письма прокомментировать его подробнее и объяснить, как цензура касается конкретно их работы. Павел Лунгин режиссер Фото: Владимир Смирнов / ТАСС / Scanpix / LETA В свое время я не сталкивался с цензурой, хотя мои фильмы «Царь» и «Остров» по-своему поднимали вопросы веры. Я смотрю на то, как изменилось общество, и думаю, что сейчас за «Царя» мне бы открутили голову. Явление с «Матильдой» совершенно меняет атмосферу жизни в нашем обществе и переводит его в эпоху мракобесия, доносов, страха. А за этим следом идут угрозы с прямой расправой. Мы должны хотя бы морально стать против таких явлений, создать такую атмосферу, чтобы было стыдно молчать или принимать участие в такого рода действиях. Вся цензура у нас в стране идет снизу. Она делегирована очень темным слоям населения: некультурным, малообразованным, которые с яростью неофита кричат о том, чего не понимают. Они оперируют страхом. И это не только обращения в полицию, но и «убьем, порежем, сожжем». Какое-то новое явление для современного общества зародилось. Я подписывал письмо не как кинорежиссер, а как человек, который думает, читает, дышит. Мне противно, я выражаю свое полное несогласие и призываю всех сделать это. Борис Хлебников режиссер Фото: Вячеслав Прокофьев / Коммерсантъ Мы немного все запутались. Это действительно очень смешная и невероятно глупая история. Мы довольно долго к клоунам относились спокойно: к [депутатам Госдумы] Мизулиной, Поклонской, Жириновскому. И тут клоунада резко стала частью жизни, а не только эпатажем. Клоуны вдруг стали делать показательные процессы, влиять на нашу жизнь, становиться ее частью. Это довольно мрачно и абсурдно; мне неинтересно жить с ними. Все меняется с такой впечатляющей скоростью, что я не очень понимаю, в каком мире мы сейчас живем. И поэтому я не уверен в каком-то рассудке и порядке. Я помню, как в 2010 году был большой круглый стол на «Дожде» с темой «Нужна ли цензура». Тогда этот вопрос звучал дико. На эфир отдавали час, а мне казалось: вот пришли [режиссер Кирилл] Серебренников, [киновед Даниил] Дондурей, [режиссер Алексей] Попогребский, и о чем здесь говорить? Достаточно сказать «нет» и уйти. Но почему-то мы это обсуждали целый час, и в тот момент я почувствовал, что все глобально изменилось. А сейчас люди часами могут аргументировано доказывать, что цензура нужна и что без нее не проживешь. Эти изменения в жизни очень впечатляют, потому что мы их пропускаем и не успеваем понять, когда это произошло и стало всерьез: клоуны перестали быть клоунами и стали указывать, как нам жить. Виталий Манский режиссер документального кино Фото: Сергей Савостьянов / ТАСС / Scanpix / LETA Если бы вопрос, поднятый в открытом письме, относился только к картине «Матильда», то я бы воздержался от подписания. Но в нем акцент на то, что церковь наступает на светское общество. Когда я говорю «наступление», я имею в виду процесс. Сейчас церковь вышла за свои пределы и вступает на территорию кинотеатров, выставочных залов, театров. Она начинает диктовать свои правила, хотя всеми силами комментирует, что в ситуации с «Матильдой» она ни при чем. Если это действительно так, она обязана открыто осудить последние события и осадить тех, для кого она является авторитетом. Кинематографисты обращаются без адреса: это письмо в воздух. За право дышать этим воздухом мы и боремся. Мы обращаемся к некоему условному пространству, где имеем право на свое место. В этом воздухе, кроме нас, находятся различные институции. И они либо должны отреагировать на письмо, либо их молчание означает знак несогласия с нашей позицией. Я бы лично не обращался к патриарху, но если я подписываю открытое письмо, то подразумеваю, что патриарх живет в этом обществе и отреагирует действием: осуждением тех людей, которые вторгаются и пытаются навязать гражданскому обществу правила жизни, принятые даже не в религиозной среде, а в каком-то монастыре строгих правил. Александр Зельдович режиссер, сценарист Фото: Артем Коротаев / ТАСС / Scanpix / LETA В буквальном смысле я никогда не сталкивался с цензурой. Когда я снимал свою картину «Москва» (вышла в 2000 году — Прим. «Медузы»), против нее бродили какие-то письма, возникали непонятные депутатские запросы, хотя фильм тогда был еще даже не смонтирован. Но все обернулось так, что картина попала на Венецианский фестиваль и потом два года держалась в прокате. Тогда все кончилось благополучно. Сейчас же ситуация с «Матильдой» с нормальной точки зрения абсолютно безумная от начала и до конца. Но с точки зрения общего идеологического направления, которое у нас воцаряется, она естественна и является одним из его проявлений. Необходимо высказать однозначное возмущение этой ситуацией. Особенно православной церкви, именем которой пользуются возмущающие. Но у меня нет иллюзий, что это произойдет. Марина Разбежкина режиссер документального кино Фото: Интерпресс / PhotoXPress Никто не имеет права указывать художнику, как ему снимать кино, писать музыку и создавать картину. Ни прокурор, ни главы государства, ни христианское сообщество, ни зрители или слушатели. Независимость художника — это его абсолютное право, которое имеет конституционные основания. Когда я слушаю, что говорит Поклонская, мне становится странно, что это прокурор и член законодательного собрания. Уровень безграмотности на такой высоте, что я не понимаю, как этот человек может выполнять какие-то обязанности. Появилось огромное количество людей, которые разрешили себе судить о чем-то. И не просто судить, но запрещать, уничтожать. Министерству культуры давно бы уже откликнуться на эту ситуацию и высказать свою точку зрения, но оно молчит. Я уже ничего ни от кого не жду: у меня свое мнение и я с ним живу; насколько могу — участвую. Люди, непричастные к этой истории и искусству, вовсе не понимают, что происходит. Это выглядит очень комично, если бы не было так драматично для художников. Алексей Федорченко режиссер Фото: Светлана Холявчук / Интерпресс / ТАСС У нас единственная возможность борьбы — это огласка. Поэтому самое главное — не замалчивать такие ситуации. Активно же бороться должно государство, которое почему-то отошло в сторону. Оно как минимум не замечает, а как максимум — подогревает такие происшествия, что опасно для него самого. Государство специально или незаметно для себя создает силу, которая может его же и уничтожить. Замалчивание таких особых случаев, когда идут угрозы и некие сообщества начинают что-то уничтожать и применять силу, подогревает. Люди чувствуют свою безнаказанность, и их аппетиты растут. Юрий Богомолов кинокритик Фото: Наталья Логинова / PhotoXPress Мы уже некоторое время наблюдаем ползучую реанимацию цензуры в нашей культуре. Это противоречит конституции нашего государства, где цензура и идеология невозможны по закону. Но появляются некие общественные советы и исторические сообщества, которые начинают контролировать художественные произведения. В обществе создается такая атмосфера, что физические угрозы по отношению к культуре иногда уже реализуются. Все это выливается в общее настроение: люди становятся более псевдорелигиозными. Появляется давление, когда под маской православия начинают выставлять художественным произведениям те или иные условия существования. Я думаю, что государство должно быть отделено от культуры. Не его дело объяснять художнику, что и как делать. Художник гораздо нравственнее, глубже и моральнее понимает действительность, чем любой из чиновников. Вся роль государства должна состоять в том, чтобы создавать условия для развития искусства и охранять его от невежественного мракобесного отношения. Наше сообщество не очень солидарно в отношении к тому, что происходит. Часть кинематографического сообщества, объединенное Киносоюзом, выступило против травли «Матильды». А Союз кинематографистов, возглавляемый Михалковым, молчит. Хочется солидарности, четкого и прямого высказывания, а не того, чтобы выступали отдельные деятели вроде Райкина или Смирновой. Может быть, тогда государство услышит и осознает ту конфликтную коллизию, которая возникла. Источник: https://meduza.io/feature/2017/02/08/klouny-perestali-byt-klounami-i-stali-ukazyvat-kak-nam-zhit
  37. 2 points
    «Сожгла все книги о Гарри Поттере, хотя была фанаткой 17 лет». Джоан Роулинг поссорилась с подписчиками в твиттере В твиттере автор «Гарри Поттера» Джоан Роулинг сделала несколько репостов записей с критикой Дональда Трампа. Некоторые подписчики Роулинг возмутились и заявили, что она «должна оставаться вне политики». Об этом сообщает ВВС. Недавний запрет Дональда Трампа на въезд беженцев в Америку возмутил Роулинг и она сделала несколько ретвитов с критикой. Как оказалось, среди фанатов писателя есть те, кто поддерживает решение президента США. Они заявили, что «сожгли её книги» или планируют это сделать в ближайшее время. Многие из них писали гневные сообщения и уверяли, что она «должна оставаться вне политики». Роулинг решила отстоять свою позицию в соцсети. На сообщение девушки: «Сожгла все книги о Гарри Поттере, хотя была фанаткой 17 лет», Роулинг ответила: «Видимо, правильно говорят: ты можешь дать девушке прочитать книги о взлёте и падении тирана, но всё же не можешь заставить её думать». А тем, кто просил её не вмешиваться в политику, она писала, что «в свободных странах кто угодно может говорить о политике». Источник: http://mel.fm/2017/02/03/harrypotter
  38. 2 points
    Снегопад давно прошел, небо чистое, Вновь дерутся клерикалы с атеистами, Знать, проблемы решены все в Отечестве... Эх, ребята, что же вам - делать нечего? А они гундят-бубнят, "вы, мол, изверги- В академии сидят злые Гинзбурги, Все масоны и жыды- по традиции, Не хватает, блин, на вас Инквизиции". А другие говорят: "карты краплены- В патриархии сидят злые Чаплины, Нет терпимости у вас - лишь агрессия, Развели тут, вашу мать, мракобесие". Что ж рубахи рвёте вы, ведь неправильно- Вам охота глотки грызть из-за Дарвина, Покрывать друг друга разными матами Всех склоняя обезьян с их приматами. А они гундят-бубнят, "вы, мол, изверги- В академии сидят злые Гинзбурги, Все масоны и жыды- по традиции, Не хватает, блин, на вас Инквизиции". А другие говорят: "карты краплены- В патриархии сидят злые Чаплины, Нет терпимости у вас - лишь агрессия, Развели тут, вашу мать, мракобесие". А народ дичает так - не по Гинзбургу, На астрологов глядит в телевизоре, Ясновидцы, колдуны, маги с мантрами... Скоро сами станем мы - питекантропы. А они гундят-бубнят, "вы, мол, изверги- В академии сидят злые Гинзбурги, Все масоны и жыды- по традиции, Не хватает, блин, на вас Инквизиции". А другие говорят: "карты краплены- В патриархии сидят злые Чаплины, Нет терпимости у вас - лишь агрессия, Развели тут, вашу мать, мракобесие". Только мой напрасен стих - к этой братии По причине их большой антипатии Не унять и не разнять - дети малые, Вновь дерутся атеисты с клерикалами... 2009
  39. 2 points
    «Новой религиозности, в том числе нетрадиционной, найдётся место при любом миропорядке» – интервью с Артёмом Тюриным. Артём Игоревич Тюрин — религиовед, правозащитник, главный редактор портала о религии о религиоведении «Религиозная Жизнь» и правозащитного Интернет-ресурса Human Rights MEDIA; специалист по древнеегипетской религии, исследователь новых религиозных движений. Вильям Шмидт: Уважаемый Артём Игоревич, прежде всего – поздравляю Вас со Всемирным днем религии . В контексте этого дня хотел бы поговорить с Вами о религии и религиозном факторе – вызовах, которые окажутся уже в ближайшее время базовыми, а какие второстепенными и незначительными, что будет первостепенным для религиозной сферы и что для религиоведения. Артем Тюрин: Большое спасибо, уважаемый Вильям Владимирович, за поздравления и эту возможность поделиться своими мыслями. Если позволите, хотел бы сразу заметить, что общество, в основном, реагирует не столько на религию, сколько на социально-политические шаги, предпринимаемые последователями (в том числе и самопровозглашёнными) религиозных объединений и организаций. К сожалению, именно это, зачастую, оказывается основным фактором, формирующим отношение к религии. То же касается и религиоведения – думается, мы все имели возможность убедиться в этом на протяжении прошлого года. – Пусть в этом году всё будет иначе. В.Ш.: Согласен – пусть. Артём Игоревич, итак, в последнее время, с учетом особой черты в русском характере – его эсхатологических акцентуаций, можно услышать много различных обеспокоенностей и даже толков в связи со 100-летием Революции, хотя вот уже более 25 лет мы живем в новой формационной реальности и многое в умонастроениях должно было бы перемениться. В данном случае и в этом контексте видится уместной постановка вопросов с высоким уровнем категоричности – а мы имеем более-менее четкое представление о том, в каких условиях, в какой реальности мы – российское общество – находимся и каким понятийно-категориальным аппаратом оперируем, чтобы это адекватно понять, описать? А.Т.: Помимо черты характера, есть ещё и попытка отыскать закономерности в ходе истории. Скажем, уже не один век подряд в российской истории на вторые их десятилетия приходились потрясения и войны. Так случилось и в этот раз – к несчастью, идёт война. И я даже не столько Сирию имею в виду, сколько Украину. Ещё одно сходство с событиями вековой давности – массовая эмиграция. Уже ни в Европе, ни в Северной Америке не найти городка, где бы не было людей, для которых русский язык – родной. Следует ли нам исключить их из понятия российского общества? И если да, то придётся делать и обратный шаг – включить в него всех иммигрантов, которые в большинстве своём никакой прошлой советской формации при жизни не застали. Говорю об этом к тому, что едва ли, на мой взгляд, удастся что-то из прошлого всерьёз воспроизвести внутри России – нынче принципиально иные информационные реалии и совсем иной этнический состав. Так что у нас «строится» -получается что-то совершенно иное, да и влияние на общество религии и Церкви, которым сейчас уделяется большое внимание, носит отнюдь не «советский характер». Представляется, что и фактор различий в мировоззренческих, социально-политических установках поколений менее других учитывается в попытках обобщить и представить российское общество – вектор его движения. По сути, векторов много в силу серьёзной идеологической разобщённости. В такой ситуации всегда есть риск гражданской войны, прямо как сто лет назад, поэтому в объявлении вот этого, особого, с позволения сказать, «патриотизма» национальной идеей читается послание, мол, нам здесь нужны только те, кто готов чуть ли не последнюю рубашку с себя снять ради того, чтобы все нас боялись; остальным же – границы открыты… — пока что открыты. Однако, этот план не спешит сбываться – уезжают многие, да, но больше тех, кого и не хотелось бы отпускать, но приходится. А самые недовольные почему-то остались; к ним и применяются иные меры. Но я начал о поколениях. В условиях глобализации выросло уже не одно поколение в условиях единого культурно-информационного потока, охватившего большинство стран мира. Нельзя сказать, что этот поток заложил какие-то специфические ценности – это ещё только предстоит определить, что именно он сделал. Но очевидно, что вот этот российский курс направлен на суверенность — против общемировых тенденций и, на мой взгляд, ошибаются те, кто утверждает, что можно спрогнозировать его последствия в том числе за счет ограничений – фильтрации или полного отключения новых поколений, которые к нему привыкли. (Сейчас постоянно замеряют общественное мнение, но это вряд ли хоть чем-то поможет… — выросшие поколения уже стали другими, а скоро и реальность начнет трансформироваться под их потребности и способы видения). В.Ш.: Артём Игоревич, обеспечить давление и скорректировать социокультурные практики индивида и группы, да и общества в целом, можно не прибегая к насилию – элементарными политико-правовыми инструментами, но тот факт, что реальность начнет активно трансформировать с увеличением доли пока еще молодого поколения в процессы социально-политического воспроизводства – несомненен. Если позволите, частный – уточняющий вопрос: какой урок и/или вывод из истории нашего Отечества в ХХ в. для Вас может быть главным(м) и какой второстепенный, второго или третьего порядка? А.Т.: Для меня, прежде всего, представляется показательным, какое количество противников советская система умудрилась создать внутри себя при всей пропаганде и информационной изоляции. Нет, я не говорю, что ей следовало бы лучше их выискивать и нейтрализовать – ни в коем случае! Я вижу в этом не только то, что сама система не подходит стране – культурным, социальным укладам, но и то, что общество привыкло маскировать свои подлинные убеждения. Полагаю, что эта привычка никуда не делась и сейчас. Люди привыкли приспосабливаться и жить в ожидании, что завтра власти снова осложнят им жизнь и придётся приспосабливаться к новым условиям. И надо отдать должное – эти ожидания власти умудряются оправдывать. В.Ш.: Уважаемый Артём Игоревич, коллеги, следящие за интернет-публикациями, знают Вас как автора статей, посвящённых проблемам НРД. В этой связи хотелось бы поговорить вот о чём. Как известно, принцип, полагаемый в основание любой мировоззренческой доктрины (системы), включая и религиозную, предопределяет и модели организации – социальной и политэкономической, а также и формы, виды организаций низового, базового уровня. Выйдя на уровень тотальности – общества/государства, стабильность доктрины (ее укладные практики, культура) будет обеспечиваться системой права, а наиважнейшей задачей будет ее безопасность – подавление «конкурентов» – стремление к недопущению ситуации, чтобы иные доктрины стали системами – чтобы они вдруг не обзавелись собственной онтологией (метафизикой) и не наращивали культо-хозяйственные практики. В этой логике (тенденции), на наш взгляд, находятся поправки «пакета Озерова-Яровой», а вот избирательность правоприменительной практики говорит об обратном – о разбалансированности в понимании единства правового поля и пространства. Обращая внимание на совокупность событий в религиозной сфере страны, затронувшей по большей части её наиболее уязвимый сегмент – новые религиозные движения (НРД), как бы Вы определили происходящее – что это за явление? А.Т.: Есть такая иллюзия, что если иметь полный контроль над воспитанием и информацией, которую люди получают, то рано или поздно все получатся такими, какими нужно. Те, кто занимался полевыми исследованиями в религиоведении или читал их результаты, знают, что нередки случаи, когда люди часто ходят в церковь, ставят свечи, но в Бога не верят. Это как нельзя лучше иллюстрирует ограниченные возможности воспитания. Есть то, что человеку либо присуще, либо нет, и если нет, то ничего с этим не поделать. Мне представляется, что законодатели смотрят на НРД как на какую-то ошибку природы, которую, как сорняк, нужно выполоть и всё будет хорошо. В условиях религиозного многообразия пребывающий в духовном поиске человек выбирает ту систему взглядов, в которой ему наиболее комфортно. Лишённый этой возможности, он может и примет условную ортодоксию, но её трактовки не будут находить в нём отклика – будут его угнетать, заставлять чувствовать себя каким-то неправильным и, рано или поздно, приведут к классическому сектантству или еретичеству. Даже если законодательная и судебная системы прибегают за помощью к экспертам-религиоведам, что они могут с них спросить – лишить их поля исследования? Та же саентология, о которой так много говорят и пишут в последнее время, являет собой немаловажное для религиоведческих исследований явление, ведь это религиозно-философское учение пережило своего основателя и продолжает существовать без него уже довольно долгое время. Это – редкий случай, чем, на мой взгляд, он, в частности, и интересен. В.Ш.: В контексте означенных проблем обращает на себя внимание, если можно так сказать, «бездействие» Межрелигиозного Совета России, в состав которого, как известно, не входят НРД. Можно ли полагать, что представители традиционных религий не видят за этой столь вульгарной правоприменительной избирательностью угрозы в ограничении хозяйственных свобод и статуса своих религиозных объединений – ведь недалек тот час, когда Верховные или Конституционный Суды дадут рекомендации по итогам обобщения судебной практики? А.Т.: Вильям Владимирович, думается, что представителям традиционных религий не о чем беспокоиться, поскольку в современной России работает принцип quod licet Iovi, non licet bovi. Можно сколько угодно декларировать равенство всех перед законом, но, к несчастью, мы живём в иных реалиях. Очевидно же, что эти законы – «поправки Яровой-Озерова» – разрабатывались не для традиционных религий и конфессий – к ним и нет пока особых планов их применять. Может небольшие исключения и есть, но едва ли они грозят перерасти к нечто серьёзное. В.Ш.: Не менее деликатной и напрямую связанной с последним, частным, вопросом является проблема базовой дефиниции – что есть «религия», и это даже не в аспектах развития «модных» концептов секулярности-постсекулярности, постмодернизма и/или полионтологизма, «Бог умер» или «смерти автора» – нет. Очевидно, что религия, религиозное мировоззрение в широком смысле – это один из уровней мышления (сознания) наряду с мифологическим и сциентистским, а о ней, о религии как феномене, рассуждают как о субстанциональном… Но есть ли на деле то, что может лежать в основе того, что мы всё еще именуем религией, и даже институциализировали? Если допустить, что сегодня, как и 100 лет назад, Мир находится еще только у самого порога перед комнатой, где будет вестись дискуссия о принципах нового миропорядка, то в контексте этого разговора, как бы Вы определили, что такое Религия и, если не учитывать политическую спекулятивность (вечные/общечеловеческие ценности, «духовные скрепы»), благодаря чему или вопреки чему она сможет сохранить свое место в системе нового миропорядка? А.Т.: Я определяю религию как историческую связь человека с миром непознанного и многочисленные продукты этой связи. Историческая она потому, что концептуальное содержание представлений о священном переходили от религии более ранней к религии более поздней даже в тех случаях, когда такая связь отрицается. Многие недоумевают, мол, уже XXI век – почему же религия до сих пор существует? Всё просто: потому что до сих пор существует непознанное. Смерть – это непознанное. Содержание понятия Бог (которое именно с большой буквы) находится в сфере непознанного, поэтому, кстати, спор между теизмом и атеизмом, с моей точки зрения, не имеет смысла. Ну а священные предметы, писания и обряды – это как раз продукты, о которых говорится в определении. В плане соотношения познанного и непознанного меня очень вдохновляет ассоциация с айсбергом – его над и под водной частями; так что, каким бы ни был миропорядок, полагаю, религии всегда в нем найдётся место. А вот о мифологическом я бы говорить не стал. Считаю, что этот термин переэксплуатирован. При сегодняшнем уровне развития археологии, этот греческий шаблон ничем не помогает понять ни египетскую религию, ни шумерскую, ни неолитические верования – он только мешает. Зато он активно используется в мировоззренчески ангажированных дефинициях, намекающих на примитивизм и абсурдность религии. Прошу прощения, если это, может быть, звучит резко, но таково моё мнение. В.Ш.: Спасибо – очень интересные и, похоже, продуктивные идеи. Артём Игоревич, если позволите. хотел бы затронуть и еще одну узко-профессиональную тему – об экспертном уровне – знаний и статусов. Как Вы полагаете, не сыграет ли с нами в очередной раз злую шутку пресловутый человеческий фактор, когда в условиях крайне высокой политизации, какую мы наблюдаем в религиозной и этнополитической сферах, теологи начнут рядиться в религиоведов, а религиоведы в теологов, чтобы числится экспертами – для многих ведь грань между этими отраслями науки не очевидна, а многие её настойчиво стали игнорировать: академическая среда, как известно, это не какие-то «марсиане», а обычные наши сограждане, которые давно и хорошо умеют выставлять «нос по ветру» еще задолго до самого поветрия… А.Т.: Вполне допускаю, что Ваши опасения не напрасны. Однако, такая предприимчивость, связанная с переходом из теологии в религиоведение и обратно, представляется мне, прежде всего, следствием низкого уровня финансирования этих областей. Меня, признаться, заботит несколько иной вопрос, но тоже связанный с Вашим – это сферы применения религиоведческого знания, а особенно те, где оно, скорее всего, применяться не должно. Я долгое время пытался понять суть и специфику подходов такой неоднозначной дисциплины как религиозная конфликтология. Чем больше я рассматривал её предметную область, тем больше убеждаюсь, что причиной так называемых религиозных войн была борьба за территорию, ресурсы или влияние, а религия больше использовалась как предлог и средство для настраивания армий. Быть может, это – спорный тезис, но таких вопросов, касающихся различных сфер применения религиоведения много. В.Ш.: Да, Артём Игоревич, проблема так называемой «религиозной конфликтологии» есть; на мой взгляд, её суть как и у «культурной дипломатии» в смысле «народной/публичной дипломатии» или у «культурной политики» в смысле «политики в сфере культуры». Природа конфликта – неспособность сторон понять источники, причины и условия противоречий. Религиоведам в роли специалиста-конфликтолога, третьей стороны, без профессиональных знаний (консультаций) теологов, культурологов, этнологов не обойтись; могут ли последние обойтись без религиоведов – на мой взгляд, с трудом; об этом мы не раз детально говорили. Но такого типа конфликты – частный случай, а их урегулированием все же дожны заниматься специалисты иного уровня – регионоведы и этнополитики, обладающие хорошей религиоведческо (теологической) подготовкой, о чем в свое время мы также говорили. Если же размышлять над причинами больших, фундатентальных, конфликтов какими являются войны, то нет – религия в них не «как предлог», а самое что ни есть предельное основание, ибо основание метафизической системы есть одновременно принцип легитимации и социально-политической модели конкретных обществ, которые выйдут из конфликта приладив/сблизив свои модели для будущего мирного сосуществования как части, пусть и различающиеся, но все же целого… Артём Игоревич, спасибо, что обратили внимание на этот острый аспект проблемы – она действительно имеет высокую степень актуальности, и о ней еще долго и много придется говорить. Но, если позволите, всё же хочу просить Вас сделать уточнение: если обозреть год ушедший с учетом исторической значимости и потенциала, какие из его событий Вы определите как значимые и какие тенденции/противоречия было бы хорошо, если бы получили развитие и состоялись? А.Т.: Если можно, отвечу про религиоведение. К сожалению, событие с отрицательным знаком бросило тень на события, которые хотелось отметить как положительные. Я имею в виду эскалацию конфликта вокруг религиоведческой экспертизы д-ра филос. наук Л.С. Астаховой, подогретую СМИ. В связи с этим учрежденное в прошлом году «Русское религиоведческое общество», призванное интегрировать коллег в профессиональную ассоциацию, может и не справиться с этой функцией. Будет очень жаль, поскольку это начинание, с моей точки зрения, было исключительно позитивным. Хотел бы выразить надежду на возобновление конструктивного диалога между всеми коллегами. В.Ш.: Да, понимаю и разделяю эти Ваши переживания. Артём Игоревич, спасибо, что затронули еще одну чрезвычайно актуальную для современного этапа религиоведения тему – профессиональных компетенций и ответственности, а по сути – проблему формирующегося этоса в российском религиоведении, о которой активно рассуждает проф. К.М. Антонов, и которая не так давно дискутировалась на страницах двух авторитетных изданий – журнала РАНХиГС «Государство, религия Церковь в России и за рубежом» и журнала философского факультета МГУ «Религиоведческий альманах». Я, например, не склонен драматизировать ситуацию и говорить о каком-то кризисе в российском религиоведении или конфликте – их попросту нет, а вот возникшие в сообществе озабоченности по ряду проблем, соединяющихся в одно ядро и/или восходящие к одному центру – да, эти моменты есть, и их нужно детально анализировать. Во что они превратятся – покажет время; на сегодня, как мы знаем, РРО выпустило заявление. Уважаемый Артём Игоревич, напоследок хотел бы обратиться с уже традиционной просьбой от имени наших студентов, составивших по итогам Дня Философии в РАНХиГС 10 вопросов, ответить на них – провести своего рода блиц. Итак: Какова природа Вселенной? А.Т.: Слегка перефразируя некоторые концепции из восточных религий, я склонен рассматривать её как уровень сна или реальность внутри сна, от которого можно пробудиться. Есть ли какое-то Высшее Существо? А.Т.: Мысль о его существовании не доставляет мне никакого дискомфорта, поэтому я не против. Каково место человека во Вселенной? А.Т.: Человек – собиратель опыта, который даёт ему взаимодействие с окружающим миром. Что такое реальность? А.Т.: Для меня это субъективное понятие, которым можно назвать любой пространственно-временной континуум, даже виртуальный. Что определяет судьбу каждого человека? А.Т.: Причинно-следственная связь. 6. Что такое добро и зло? А.Т.: Тоже субъективные, оценочные понятия, определяемые морально-нравственными представлениями. Почему наша жизнь такая, какая она есть? А.Т.: С одной стороны, это следствие уже созданных нами причин, а с другой – это идеальные условия для получения того опыта, к которому у каждого из нас есть подлинный интерес. Каковы идеальные отношения между личностью и государством? А.Т.: Когда внутри государства возможна свободная и независимая личность, и она не нуждается в защите себя от государства. Что такое любовь? А.Т.: В отличии от понятия «Бог», значение понятия «любовь», возможно, и не находится в сфере непознанного, но я не претендую на то, что мне оно ведомо. 10. Что происходит после смерти? А.Т.: Верю в круг перерождений. В.Ш.: Уважаемый Артём Игоревич, еще раз благодарю Вас за этот увлекательный и много обещающий диалог – рад знакомству с Вами и очень надеюсь на дальнейшее конструктивное взаимодействие. А.Т.: Благодарствую и Вас, уважаемый Вильям Владимирович! Взаимно – надеюсь, что популяризация и празднование Дня религии также станет доброй традицией в нашем профессиональном сообществе и не только. http://igsu.ranepa.ru/news/p38655/ Трекбеки/Пинги Религия на авансцене истории: Всемирный день Религии в РАНХИГС • ИГСУ РАНХиГС (МИГСУ) - […] Интервью с Артёмом Тюриным: «Новой религиозности, в том числе нетрадиционной, найд… […]
  40. 2 points
    Мои ответы на блиц-опрос: Какова природа Вселенной? В.С.: материальный механизм, производящий информацию Есть ли какое-то Высшее Существо? В.С.: нет Каково место человека во Вселенной? В.С.: весьма скромное, потому что у него очень мало знаний о Вселенной и власти над ней Что такое реальность? В.С.: свойство объекта, означающее, что он не зависит от человека Что определяет судьбу каждого человека? В.С.: причины, лежащие во внешней среде; впрочем, некоторые из них могут быть интериоризованы, но исходная причина - рождение человека - всегда лежит во внешней среде Что такое добро и зло? В.С.: ошибочные категории мышления, которые могут быть использованы для манипулирования Почему наша жизнь такая, какая она есть? В.С.: в обществе слишком много быдла Каковы идеальные отношения между личностью и государством? В.С.: личность и государство правильно понимают интересы друг друга и эффективно действуют для их взаимного удовлетворения Что такое любовь? В.С.: ошибочная категория мышления, которая в человеческом сознании репрезентирует сексуальное влечение Что происходит после смерти? В.С.: разложение трупа
  41. 2 points
    Виктор Викторович, у меня есть возможность задать ему вопрос, но никто не может заставить его дать мне ответ, если он того не захочет Поэтому результата не обещаю, не обещаю.
  42. 2 points
    Будущее религиозности в контексте деятельности Русской Православной Церкви обсудят на встрече с Александром Щипковым 26 января 2017 года в 18:30 состоится встреча Экспертного клуба ВЦИОМ "Платформа" с А.В. Щипковым, социологом религии, первым заместителем председателя Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ. В рамках встречи будут обсуждаться следующие вопросы: 1. Сколько в России православных? 2. Социология "горячей и холодной веры" – как оценить качество религиозности? 3. Как отражаются на церкви общественные конфликты, в которые она оказывается вовлеченной? 4. Как будет меняться характер религиозности населения и его отношение к Русской Православной Церкви? 5. Как Русская Православная Церковь будет реагировать на изменения в обществе? Адрес: Берсеневский переулок, д. 3/10, стр. 2, Институт ВЦИОМ. Аккредитация и справки: tegina@pltf.ru, +7 (999) 973-16-25, Наталия Тегина. Источник: http://www.religare.ru/2_111323.html
  43. 2 points
    Религиозное и этнокультурное разнообразие: развитие, устойчивость, безопасность. Экспертная дискуссия на Гайдаровском форуме http://www.ranepa.ru/ob-akademii/gajdarovskij-forum ДЕНЬ ВТОРОЙ: пятница, 13 января 2017 г. 17.30–19.30 Корпус 5 Зал заседаний Вопросы для обсуждения:  Этнорелигиозная идентичность: конфликты и пути их разрешения в диалоге культур  Гражданская нация и гражданское самосознание в стратегии национальной политики  Религиозная сфера общества: структура, функции, задачи в контексте национальной безопасности  Мониторинг и научно-экспертное сопровождение проблем межрелигиозных и межнациональных отношений  Сфера межрелигиозных и межнациональных отношений: стандарты качества и подготовка специалистов Участники: Митрополит Волоколамский Иларион, председатель ОВЦС Русской православной церкви, член Межрелигиозного совета России Игорь Баринов, руководитель Федерального агентства по делам национальностей Сергей Гаврилов, председатель Комитета Государственной Думы по делам общественных объединений и религиозных организаций
  44. 2 points
    Религиозное и этнокультурное разнообразие: развитие, устойчивость, безопасность. Экспертная дискуссия на Гайдаровском форуме http://www.ranepa.ru/ob-akademii/gajdarovskij-forum ДЕНЬ ВТОРОЙ: пятница, 13 января 2017 г. 17.30–19.30 Корпус 5 Зал заседаний Вопросы для обсуждения:  Этнорелигиозная идентичность: конфликты и пути их разрешения в диалоге культур  Гражданская нация и гражданское самосознание в стратегии национальной политики  Религиозная сфера общества: структура, функции, задачи в контексте национальной безопасности  Мониторинг и научно-экспертное сопровождение проблем межрелигиозных и межнациональных отношений  Сфера межрелигиозных и межнациональных отношений: стандарты качества и подготовка специалистов Участники: Митрополит Волоколамский Иларион, председатель ОВЦС Русской православной церкви, член Межрелигиозного совета России Игорь Баринов, руководитель Федерального агентства по делам национальностей Сергей Гаврилов, председатель Комитета Государственной Думы по делам общественных объединений и религиозных организаций
  45. 2 points
    Программа конференции на сайте КазНУ: http://www.kaznu.kz/content/files/news/folder14951/Программа%20в%20печать%20финальн.%20вар.20.11.16.doc
  46. 2 points
    Эксперты предлагают провести научные исследования в сфере государственно-религиозных отношений24.11.2016 Казну им. аль-фараби 18:25 Алматы. 24 ноября. Kazakhstan Today - В КазНУ имени аль-Фараби совестно с управлением по делам религий прошла Алматинская международная научно-практическая конференция "Профилактика религиозно мотивированного экстремизма в условиях современного мегаполиса", сообщила пресс-служба университета. Как отметили в пресс-службе, в рамках конференции состоялась выставка, посвященная 25-летию Независимости Республики Казахстан. Также была презентована литература "Религия в современном мире" и прошел показ документального фильма Образовательно-культурного центра "Салауат" "Антитеррор - задача государства и общества". Также состоялась работа тематических секций "Ислам" и "Христианство". Как отметил модератор - академик РАЕН и МАИН, генеральный директор Международного института интеграции социогуманитарных исследований "Интеллект Орда" Саттар Мажитов, "задачами проекта являются формирование антитеррористического сознания в обществе, а также механизмов взаимодействия органов исполнительной власти и гражданского сектора в вопросах профилактики распространения радикальной идеологии в условиях современного мегаполиса". "На территории Алматы осуществляют свою деятельность 17 конфессий из 18 зарегистрированных по стране. 1/3 населения нашего города составляет молодежь до 30 лет, здесь обучается порядка 30% студентов Казахстана. Как известно, именно молодежь, в большей степени, подвержена влиянию разнообразных антисоциальных групп. Поэтому мы укрепили управление по делам религий города Алматы, установили тесные контакты со всеми крупнейшими конфессиями. Сегодня государство проявляет повышенное внимание вопросам профилактики религиозно мотивированного экстремизма", - отметил, в свою очередь, заместитель акима Алматы Арман Кырыкбаев. Между тем проректор по социальному развитию КазНУ имени аль-Фараби Шолпан Джаманбалаева подчеркнула, что "Казахстан, до недавнего времени считавшийся страной религиозной стабильности и территорией внерелигиозных вызовов, переживает сегодня непростой период и сложные процессы, связанные с появлением деструктивного характера". "В настоящее время архиважной задачей перед обществом и государством является формирование молодого поколения стойкого иммунитета к воздействию пропаганды и попыткам вовлечения их в экстремистскую деятельность. Особая роль в этом процессе принадлежит высшим учебным заведениям", - сказала она. По словам проректора, система обучения должна способствовать осознанному выбору молодыми людьми толерантного мировоззрения и неприятия идеологии экстремизма и КазНУ ведет активную работу в этом направлении. В целом эксперты сошлись во мнении о необходимости конструктивной формулировки и предложений по совершенствованию содержания религиоведческого обучения, повышения религиозной культуры молодежи и эффективности форм и методов профилактической работы с ней, проведения востребованных обществом научных исследований в сфере государственно-религиозных отношений. Реализация этих принципов и задач будет способствовать развитию общей работы по предупреждению религиозно-мотивированного экстремизма, консолидации общества и повышению безопасности граждан Казахстана, отметили в пресс-службе. В работе конференции приняли участие руководитель управления по делам религий Алматы А. Р. Есенбеков, директор Института востоковедения КН МОН РК, доктор филологических наук, профессор, академик Академии наук высшей школы Казахстана Абсаттар кажы Дербисали, главный имам Центральной мечети города Алматы Есмаганбет Нурбек кажы, прокурор Бостандыкского района Алматы Бауыржан Джумаканов. Также на конференцию были приглашены отечественные и зарубежные эксперты, представители религиозных объединений, НПО и национально-культурных центров, представители СМИ, ветераны и сотрудники специальных и правоохранительных органов. http://www.kt.kz/rus/kazny_al_farabi/eksperti_predlagajut_provesti_nauchnie_issledovanija_v_sfere_gosudarstvennoreligioznih_otnoshenij_1153630688.html
  47. 2 points
    Президент Международной Социологической Ассоциации - ISA Маргарет А. Абрахам на ВСК-V В работе V Всероссийского социологического Конгресса принимала активное участие Президент Международной социологической ассоциации Маргарет Абрахам. На заседании Школы молодых ученых «Социология в публичном пространстве и доверие общества», которое состоялось в рамках работы ВСК-V, она выступила с докладом о проблеме насилия женщин в разных странах мира. Ее выступление вызвало высокий интерес и отклик у собравшихся молодых ученых. Маргарет Абрахам приняла участие в открытии работы V Всероссийского социологического Конгресса. На Первом пленарном заседании она выступила с приветствием участникам Конгресса, пожелав творческой атмосферы и новых научных достижений проводимому мероприятию. Также Президент Международной социологической ассоциации приняла участие в заключительном пленарном заседании, где отметила высокий уровень и атмосферу профессионального доверия прошедшего V Всероссийского социологического Конгресса. Маргарет Абрахам отметила важность дальнейшего международного сотрудничества в области социологии и науки в целом. В дни работы ВСК-V Президент Международной социологической ассоциации провела рабочую встречу с Президентом Российского общества социологов В.А. Мансуровым, директором Института социологии РАН, Академиком РАН М.К. Горшковым, заместителем директора Института социологии РАН М.Ф. Чернышом, Председателем Российского социологического общества им. М.М. Ковалевского, деканом факультета социологии СПбГУ Н.Г. Скворцовым, директором Социологического института РАН, главным редактором «Журнала социологии и социальной антропологии» В.В. Козловским, на которой были обсуждены перспективы дальнейшего научного сотрудничества. Маргарет Абрахам высоко оценила работу и атмосферу Конгресса в целом, в том числе важных мероприятий, которые состоялись в ходе работы ВСК-V. Важными показателями традиций и инноваций работы социологического сообщества явились работа молодежной группы и открытие мемориала Льва Наумовича Когана. Выступая на торжественной встрече-открытии аудитории, Президент Международной социологической ассоциации отметила, что сохранение научных национальных традиций, которые так поддерживаются Уральскими социологами и другими региональными отделениями РОС, очень важно для развития социологии и мира в целом. http://ssa-rss.ru/index.php?page_id=19&id=1334
  48. 2 points
    Милонов сравнил депутатов Госдумы с дементорами Виталий МилоновЗаконодательное собрание Санкт-Петербурга Депутат Госдумы Виталий Милонов обвинил некоторых коллег в нерациональном использовании времени для выступлений, передает телеканал «360». «Но некоторые депутаты пользуются этим, они как дементоры, по каждому вопросу выступают. Сначала вопрос задают, потом на выступления записываются, содержания — ноль, но нужно выразить позицию», — рассказал Милонов в интервью телеканалу. Он также заявил, что хочет предложить внести изменения в регламент, чтобы процесс «саморекламы занимал меньше времени, чем сейчас». Депутат, в частности, раскритиковал огромное количество вопросов, заданных при обсуждении проекта федерального бюджета, так как ни один из них не касался доходной части казны. «Они же знают, что эти предложения не пройдут, потому что они просто фантастичны, но нет, все равно нужно говорить полдня», — заключил Милонов. Напомним, 2 ноября председатель думского комитета по физической культуре, спорту, туризму и делам молодежи Михаил Дегтярев рассказал, что рекордная явка депутатов вызвала перегрузку лифтов. По его словам, многим пришлось воспользоваться лестницами. СМИ сообщили, что на состоявшееся пленарное заседание Госдумы явились 399 из 450 народных избранников. Небывалая активность народных избранников вызвана утверждением списка уважительных причин, которые могут быть приняты по вопросам отсутствия депутатов во время пленарного заседания. При отсутствии уважительной причины у депутата может быть вычтена часть зарплаты или он рискует вовсе лишиться мандата. Источник: http://www.polit.ru/news/2016/11/03/milonov/
  49. 2 points
    Отчет о Первом пленарном заседании ВСК-V 19 октября 2016 года в г. Екатеринбурге состоялось Первое пленарное заседание V Всероссийского социологического Конгресса «Социология и общество: социальное неравенство и социальная справедливость». На заседании присутствовало около 800 участников ВСК-V из различных регионов РФ. Открывая заседание, Президент Российского общества социологов В.А. Мансуров отметил, что V Всероссийский социологический Конгресс собрал социологов практически из всех регионов РФ, а также таких стран, как Белоруссия, Бразилия, Казахстан, Кыргызстан, Латвия, Сербия, Украина, Финляндия и многих других. Всего же было подано почти 1500 заявок, более 1000 человек планировали принять очное участие в заседаниях сессий, секций и круглых столов ВСК-V. С докладами на Пленарном заседании выступили сопредседатель Оргкомитета Конгресса, директор Института социологии РАН М.К. Горшков, заместитель председателя Программного комитета, Первый федеральный вице-президент РОС Г.Е. Зборовский и председатель Программного комитета, главный редактор журнала «СоцИс» Ж.Т. Тощенко. В своих докладах они раскрыли различные аспекты проблем социального неравенства и социальной справедливости в разных областях жизни общества на основе проведенных в последнее время исследований. Также с небольшим докладом выступила Президент Международной социологической ассоциации Маргарет Абрахам, призвавшая более активно изучать проблемы социального неравенства и социальной справедливости не только в России, но и в других странах, а также искать совместные решения данных проблем. С приветственным словом выступили представители нескольких национальных и региональных социологических ассоциаций. Так от Бразильского общества социологов участников Конгресса поприветствовал Том Двайер, от Ассоциации социологов Кыргызстана – Кусеин Исаев, а от Ассоциации социологов Башкотостана – С.В. Егорышев и Р.М. Валиахметов. В заключение заседания В.А. Мансуров рассказал о планируемых в рамках ВСК-V мероприятиях и пожелал участникам Конгресса плодотворной работы во время заседаний секций, сессий и круглых столов. Предлагаем Вам также ознакомиться с фотографиями с Первого пленарного заседания ВСК-V:
  50. 2 points
    Источник: http://diak-kuraev.livejournal.com/1363657.html