Поиск по сайту

Результаты поиска по тегам 'поэзия'.

  • Поиск по тегам

    Введите теги через запятую.
  • Поиск по автору

Тип публикаций


Категории и разделы

  • Сообщество социологов религии
    • Консультант
  • Преподавание социологии религии
    • Лекции С.Д. Лебедева
    • Студенческий словарь
  • Вопросы религиозной жизни
    • Религия в искусстве
  • Научные мероприятия
    • Социология религии в обществе Позднего Модерна
    • Научно-практический семинар ИК "Социология религии" РОС в МГИМО
    • Международные конференции
    • Всероссийские конференции
    • Другие конференции
    • Иные мероприятия
  • Библиотека социолога религии
    • Научный результат
    • Классика российской социологии религии
    • Архив форума "Классика российской социологии религии"
    • Классика зарубежной социологии религии
    • Архив форума "Классика зарубежной социологии религии"
    • Творчество современных российских исследователей
    • Наши препринты
    • Программы исследований
    • Российская социолого-религиоведческая публицистика
  • Лицо нашего круга Клуб молодых социологов-религиоведов
  • Дискуссии Клуб молодых социологов-религиоведов

Календари




Фильтр по количеству...

Найдено 103 результата

  1. Астахову Георгию – Отцу и Учителю посвящается... Отчизна Ты землю эту исходил ногами, Она хранит твой самый первый шаг. Как лист развернутого оригами Стоишь пред ней, соколик – сир и наг. Она же так безмолвно вопрошает: Ну, налетался? Сказочке конец! И сей же час, немедленно решает Сказать тебе – кто – правда твой отец! Он – плоть и кровь – казаческое племя: Копье в руке, иль шашка, иль наган... Крестились бабы, разрешая бремя: Хороший мальчик! Будет хулиган! Война вправляла в черные глазницы Всех без разбора... данью сей поры Пресытившись, в гордыне пал Денница, В живых оставив сотни полторы. Средь них – проворный солнца луч – мальчишка, Взбирался в гору ловок, гибок, смел. Бежал за колесом железным с книжкой, И грыз под партой с черным хлебом мел... Летел с холма так, что сверкали пятки! За ним – за великаном – великан Вставал народ, разглаживая складки Одежи белокаменной... Стакан Вина уже осушен, хлеб разломлен, Кругом течет река учеников. Он с этою землёю был помолвлен, Осталось бросить костью в глубь веков. Он лег на крест, раскинув крылья-руки В круговороте дел, друзей, дорог... И пузырились на коленях брюки, Давясь беспомощностью его сбитых ног. Но возвратится – сказано в Завете... Сквозь память и альпийские снега. Бог в помощь шлет восточный, встречный ветер. Летит домой из странствий пустельга. И небо бранным криком оглашая, И взором по степи скользит сокол. Отчизна под крылом лежит большая, Он грудью бьет в церковный колокол. Так поминая всех: и печенега, Хазара, ратника – всех... всех, кто здесь полёг, Взывает песней Вещего Олега... Мой Белый Город в синеве стоит, далек... Над ним видения родятся... исчезают... Произрастая будто бы извне: Копытом и копьем Змею пронзают Святой Георгий – витязь на Коне. 27 апреля.2017г. Ан.Астахова ( ПТХА)
  2. Немолодые тополя Выходят в полночь на дорогу, Клянут бесхозные поля И тихо жалуются Богу На птиц, порочащих листву, На облаков немые лица, На непутёвую траву, На безымянную столицу, На Евы голос ножевой, На тягу грешницы к *Агдаму*, На эти АЙ, на эти ОЙ, На никудышнего Адама, На будней сорных лебеду, На дождь, нехватку сна и света, Перегоревшую звезду В прихожей выцветшего лета. Чужую осень гонят прочь, Мужаясь, борются со сплином..... А Бог отпаивает ночь Портвейном Солнечной Долины..........
  3. РЕКВИЕМ Где ты, где ты, о прошлогодний снег? Ф. Вийон Животное тепло совокуплений И сумрак остроглазый, как сова. Но это все не жизнь, а лишь слова, слова, Любви моей предсмертное хрипенье, Какой дурак, какой хмельной кузнец, Урод и шут с кривого переулка Изобрели насос и эту втулку — Как поршневое действие сердец?! Моя краса! Моя лебяжья стать! Свечение распахнутых надкрылий, Ведь мы с тобой могли туда взлетать, Куда и звезды даже не светили! Но подошла двуспальная кровать— И задохнулись мы в одной могиле. Где ж свежесть? Где тончайший холодок Покорных рук, совсем еще несмелых? И тишина вся в паузах, в пробелах, Где о любви поведано меж строк? И матовость ее спокойных век В минуту разрешенного молчанья. Где радость? Где тревога? Где отчаянье? Где ты, где ты, о прошлогодний снег? Окончено тупое торжество! Свинья на небо смотрит исподлобья. Что ж, с Богом утерявшее подобье, Бескрылое, слепое существо, Вставай, иди в скабрезный анекдот, Веселая французская открытка. Мой Бог суров, и бесконечна пытка — Лет ангелов, низверженных с высот! Зато теперь не бойся ничего: Живи, полней и хорошей от счастья. Таков конец — все люди в день причастья Всегда сжирают Бога своего. © Юрий Домбровский
  4. ВИТАЛИЙ КАЛАШНИКОВ ------------------------ День начинался высоким туманом, Эхом глухих голосов у причала, Вспомнил зачем-то о маме, а мама Долго на письма не отвечала. Сел я за стол, где лежала сырая Рукопись – нужно читать, попросили, Думал о Родине я, разбирая Чьи-то плохие стихи о России. И перед взором прошли вереницей Лица великих людей, у которых Мне предстоит еще долго учиться, С кем я веду непрерывные споры. Так просидев полчаса, как бездельник, Вышел на улицу, чтобы встряхнуться И отойти от наплывших видений Войн, забастовок и революций. Но и на улице взгляд мой далече Был устремлен – через годы и годы; Вышла жена, обняла мои плечи, Залюбовавшись осенним восходом. Солнце уже золотило верхушки Вишен, склоненных над дельтой притихшей, Мимо калитки спешила старушка К церкви, мерцающей цинковой крышей. И до сих пор будоражит и дразнит Голос, едва долетевший до слуха: "С праздником, детки". "А что же за праздник?" "День всех святых", - отвечала старуха.
  5. ЕГОРИЙ икона псковской школы Поражающий Змея изысканно-прост, Вполоборота на белом коне, — Алый плащ, вьющийся в тишине, В бледное золото невидимых звезд Или в пустыню, разборчивый взгляд, И золото вкруг склонившейся головы; Кольца змеиные прах шевелят, Напоминая листья травы; И голову змея, точно тавро, Пронзила пика жалом худым, — По ту сторону, блеск и дым, И все стерто обликом молодым, — Прах, чешуя, золото и серебро...
  6. Сегодня ночью я смотрю в окно и думаю о том, куда зашли мы? И от чего мы больше далеки: от православья или эллинизма? К чему близки мы? Что там, впереди? Не ждет ли нас теперь другая эра? И если так, то в чем наш общий долг? И что должны мы принести ей в жертву?
  7. ТРИЕДИНСТВО В. Устинову Триедина великая вера – Милосердна, глубинна, чиста, Но тебе никогда не измерить Эту лёгкость и тяжесть креста. Не подсвистывай птицам небесным – Не тебе понимать их удел. В мир пришёл ты, в великий и тесный, И не лучшие песни пропел. Но ты принял высокие звуки, Что с небес принесли соловьи, И обрёк на вселенские муки Душу грешную, песни свои. Что же делать, коль в жизни суровой Просто так ничего не дано?! – Триедино великое слово – Было Богом когда-то оно. Перед словом как мальчик теряюсь – Речь мою замыкают уста, Но спасают меня, озаряют Три единых смиренных перста. 1996-2009
  8. Вербное Аркадий А Эйдман сегодня солнечно и вербно. открыты настежь все врата. и всяк входящий входит первым, а тень Голгофского креста лишь указует направленье движенья Духа, чтобы тот своё продолжил вознесенье до не достигнутых частот. 09.04.2017
  9. Стихи русских поэтов о Благовещении Александр Пушкин ПТИЧКА В чужбине свято наблюдаю Родной обычай старины: На волю птичку выпускаю При светлом празднике весны. Я стал доступен утешенью; За что на бога мне роптать, Когда хоть одному творенью Я мог свободу даровать! Валерий Брюсов Благовещенье Ты была единая от нас, Днем Твоей мечтой владела пряжа, Но к Тебе, святой, в вечерний час Приступила ангельская стража. О царица всех мирских цариц, Дева, предреченная пророком. Гавриил, войдя, склонился ниц Пред Тобой в смирении глубоком. Внемля непостижное уму, Ты покорно опустила очи. Буди Мне по слову твоему, Свят! Свят! Свят! твой голос, о пророче. Марина Цветаева В день Благовещенья Руки раскрещены, Цветок полит чахнущий, Окна настежь распахнуты, — Благовещенье, праздник мой! В день Благовещенья Подтверждаю торжественно: Не надо мне ручных голубей, лебедей, орлят! — Летите, куда глаза глядят В Благовещенье, праздник мой! В день Благовещенья Улыбаюсь до вечера, Распростившись с гостями пернатыми. — Ничего для себя не надо мне В Благовещенье, праздник мой! Константин Бальмонт Благовещенье и свет, Вербы забелели. Или точно горя нет, Право, в самом деле? Благовестие и смех, Закраснелись почки. И на улицах у всех Синие цветочки. Сколько синеньких цветков, Отнятых у снега. Снова мир и свеж, и нов, И повсюду нега. Вижу старую Москву В молодом уборе. Я смеюсь и я живу, Солнце в каждом взоре. От старинного Кремля Звон плывет волною. А во рвах живет земля Молодой травою. В чуть пробившейся траве Сон весны и лета. Благовещенье в Москве, Это праздник света.
  10. Нет-нет, поэт не умирает, А лишь досматривает сны, Где тень его перегорает, А сердце требует весны, Грудного света, пьяных вишен, Дождей в оливковом дыму, И разлетевшиеся крыши Домов - свидетели тому..... Живут, насмешливы и строги, Одушевляя век и слог, Поэты - маленькие боги Больших запутанных дорог..... Нет-нет, поэт не умирает......
  11. ОЛЬХОВАЯ СЕРЕЖКА Уронит ли ветер в ладони сережку ольховую, начнет ли кукушка сквозь крик поездов куковать, задумаюсь вновь, и, как нанятый, жизнь истолковываю и вновь прихожу к невозможности истолковать. Себя низвести до пылиночки в звездной туманности, конечно, старо, но поддельных величий умней, и нет униженья в осознанной собственной малости - величие жизни печально осознанно в ней. Сережка ольховая, легкая, будто пуховая, но сдунешь ее - все окажется в мире не так, а, видимо, жизнь не такая уж вещь пустяковая, когда в ней ничто не похоже на просто пустяк. Сережка ольховая выше любого пророчества. Тот станет другим, кто тихонько ее разломил. Пусть нам не дано изменить все немедля, как хочется,- когда изменяемся мы, изменяется мир. И мы переходим в какое-то новое качество и вдаль отплываем к неведомой новой земле, и не замечаем, что начали странно покачиваться на новой воде и совсем на другом корабле. Когда возникает беззвездное чувство отчаленности от тех берегов, где рассветы с надеждой встречал, мой милый товарищ, ей-богу, не надо отчаиваться - поверь в неизвестный, пугающе черный причал. Не страшно вблизи то, что часто пугает нас издали. Там тоже глаза, голоса, огоньки сигарет. Немножко обвыкнешь, и скрип этой призрачной пристани расскажет тебе, что единственной пристани нет. Яснеет душа, переменами неозлобимая. Друзей, не понявших и даже предавших,- прости. Прости и пойми, если даже разлюбит любимая, сережкой ольховой с ладони ее отпусти. И пристани новой не верь, если станет прилипчивой. Призванье твое - беспричальная дальняя даль. С шурупов сорвись, если станешь привычно привинченный, и снова отчаль и плыви по другую печаль. Пускай говорят: «Ну когда он и впрямь образумится!» А ты не волнуйся - всех сразу нельзя ублажить. Презренный резон: «Все уляжется, все образуется...» Когда образуется все - то и незачем жить. И необъяснимое - это совсем не бессмыслица. Все переоценки нимало смущать не должны,- ведь жизни цена не понизится и не повысится - она неизменна тому, чему нету цены. С чего это я? Да с того, что одна бестолковая кукушка-болтушка мне долгую жизнь ворожит. С чего это я? Да с того, что сережка ольховая лежит на ладони и, словно живая, дрожит...
  12. На пять минут зайду едва-едва, Ей мой приход - последняя отрада.Жива? - Да, слава Господу, жива.А больше мне и ничего не надо. Легонько в грудь уткнётся головой,И снова я ребёнок с нею рядом.Живой? - Да, слава Богу, мам, живой. А больше ей и ничего не надо. Но знаю я, когда судьба ведётМеня сквозь строй и путь острее бритвы,Мне добрый Ангел спину стережёт.Он прилетает на её молитвы. http://www.stihi.ru/editor/2014/08/15/7445
  13. Евгений Агранович ЕВРЕЙ-СВЯЩЕННИК Еврей-священник — видели такое? Нет, не раввин, а православный поп, Алабинский викарий, под Москвою, Одна из видных на селе особ. Под бархатной скуфейкой, в чёрной рясе Еврея можно видеть каждый день: Апостольски он шествует по грязи Всех четырёх окрестных деревень. Работы много, и встаёт он рано, Едва споют в колхозе петухи. Венчает, крестит он, и прихожанам Со вздохом отпускает их грехи. Слегка картавя, служит он обедню, Кадило держит бледною рукой. Усопших провожая в путь последний, На кладбище поёт за упокой... Он кончил институт в пятидесятом — Диплом отгрохал выше всех похвал. Тогда нашлась работа всем ребятам — А он один пороги обивал. Он был еврей — мишень для шутки грубой, Ходившей в те неважные года, Считался инвалидом пятой группы, Писал в графе "Национальность": "Да". Столетний дед — находка для музея, Пергаментный и ветхий, как талмуд, Сказал: "Смотри на этого еврея, Никак его на службу не возьмут. Еврей, скажите мне, где синагога? Свинину жрущий и насквозь трефной, Не знающий ни языка, ни Бога... Да при царе ты был бы первый гой". "А что? Креститься мог бы я, к примеру, И полноправным бы родился вновь. Так царь меня преследовал — за веру, А вы — биологически, за кровь". Итак, с десятым вежливым отказом Из министерских выскочив дверей, Всевышней благости исполнен, сразу В святой Загорск направился еврей. Крещённый без бюрократизма, быстро, Он встал омытым от мирских обид, Евреем он остался для министра, Но русским счёл его митрополит. Студенту, закалённому зубриле, Премудрость семинарская — пустяк. Святым отцам на радость, без усилий Он по два курса в год глотал шутя. Опять диплом, опять распределенье... Но зря еврея оторопь берёт: На этот раз без всяких ущемлений Он самый лучший получил приход. В большой церковной кружке денег много Рэб батюшка, блаженствуй и жирей. Что, чёрт возьми, опять не слава Богу? Нет, по-людски не может жить еврей! Ну пил бы водку, жрал курей и уток, Построил дачу и купил бы ЗИЛ, — Так нет: святой районный, кроме шуток Он пастырем себя вообразил. И вот стоит он, тощ и бескорыстен, И громом льётся из худой груди На прихожан поток забытых истин, Таких, как "не убий", "не укради". Мы пальцами показывать не будем, Но многие ли помнят в наши дни: Кто проповедь прочесть желает людям Тот жрать не должен слаще, чем они. Еврей мораль читает на амвоне, Из душ заблудших выметая сор... Падение преступности в районе — Себе в заслугу ставит прокурор. 1962
  14. За последней дорогой поганые лица светлы. Как набеглой свободы пожар исполинский светлеет! Я забуду молитвы, глазами окинув углы Всей - нерусской земли, - о, земля никого не жалеет! Меч спокоен и чист. НИ единого пятнышка нет. Он тяжёл или лёгок, я скоро узнаю по звуку. Я тревожно смотрю на великий нерусский рассвет, Поднимая к звезде золотую и смуглую руку. Звери чуют добычу. Я чую добычу, как зверь. Я - из всадников степи, я лёгок, силён и тревожен. Всей - нерусской земле - не уйти от великих потерь, Но я знаю, прости, без меня этот мир невозможен! Вьётся синий туман, укрывая мой сумрачный полк. Вьются тени друзей, как дыханье последнего часа. Ходят волки окрест. Но я тоже в сказаниях волк, Я в легендах - дракон, а в пиру - величальная чаша. Я любить обречён - чёрный лес и великую степь. Мне мешают любить. Как светлы их поганые лица! Что за вечный народ! Где учился смеяться и петь? Это было давно, это было и не повторится. Я пришёл ниоткуда. Глаза мои сини и злы. И доспехи приятны - печаль вековая ковала. Я забуду молитвы, глазами окинув углы, Как тревожно шумит вековечной зари покрывало! Что за вечный народ? Я не знаю, откуда они. Позабытые богом, поганые лица прекрасны! Точно белые храмы, встают осторожные дни, Это мысли мои, холодны, веселы и опасны. Что за вечный народ? Да откуда они, наконец? Вольно княжить над нами, но меч мой хорош для размаха, И простит меня Бог, ни один не ушёл удалец От руки моей лёгкой и воли, не знающей страха! И простит меня Бог, что я крестик ношу золотой Не из веры своей. Как слова мои дерзки и грубы! Я неверьем палим, но тревожной спасён красотой, То боярыни дар, темноликой московской голубы. Веет с юга, собратья! Простор помолился за нас! Ни Бориса, ни Глеба не ждите с высокого неба. Меч мой светлый рассек перевитый забвением час - Ради чёрного стяга и чёрного божьего хлеба! За последней дорогой победная скорбь глубока. Тяжела голова удалая без крепкого тела. Как слетела легко! Чем же сила моя велика? "Я не знаю, кто ты!" - Беспокойная смерть просвистела. "Я не помню, кто ты, - говорю, - и не знаю, кто я. Только вижу теперь, как земля неделимо-богата". Древней кровью чужой золотая полна колея. Где-то люба моя, не она ли во всём виновата?
  15. На жёлто-серых склонах в тишине, У стен неопалимых монастырских, Не ангелы в ночи являлись мне, Свидетели ристалищ богатырских, Не чертенята наглые во мгле Неверных дух таинственно смущали, А скорбный свет, горящий на челе И мимо всех плывущий без печали. Откуда в нашем городе-селе Божественные, истинные лики? Есть дивная печать на сей земле! И лес шумит, как Новгород Великий. Смирение гордыни тяжелей! Но тихо отвечают: "Нет гордыни. Но помним дни, как стало веселей, И до сих пор не вышли из пустыни". И вьются складки праздничных одежд, И чёрный воздух празднично струится, И жизнь идёт, и века не боится, Но без страстей, без мира, без надежд. Моя любовь стоит за той чертой. Она уходит, глаз не поднимая; Дорога монастырская, прямая, Полна весенней влажной чернотой. Цветы больные грезят на платках, Те кареглазы, эти синеглазы. Цветы! Цветы! Далёкие рассказы. И воздух пропадает на глазах, Проваливаясь сам в себя, в подвалы Столетия. И жёлтая луна, Как череп лакированный, кивала На голос золотой: весна! весна!
  16. Двунадесять колен любви и ратоборства, И верная земля, и слава дальних мест Забыты наизусть, но вечное упорство Тобой утверждено, Георгиевский Крест. Ни другу, ни врагу постигнуть не удастся, На что нам Божий дар, мерцающий окрест, В лесах и на горах ночного государства, Ты знаешь и таишь, Георгиевский Крест. В молчании святом раскаты океана, И молнии, и гром, и Запад, и Восток, Библейская печаль и радости Корана, Великая земля, чей жребий столь жесток. Но если ты молчишь, и нам даруешь слово, Испепелится пусть и сгинет в свой черед Презрительный оплот позора векового, Да воссияешь ты, венчая свой народ.
  17. Духовной жаждою томим,В пустыне мрачной я влачился, —И шестикрылый серафимНа перепутье мне явился.Перстами легкими как сонМоих зениц коснулся он.Отверзлись вещие зеницы,Как у испуганной орлицы.Моих ушей коснулся он, —И их наполнил шум и звон:И внял я неба содроганье,И горний ангелов полет,И гад морских подводный ход,И дольней лозы прозябанье.И он к устам моим приник,И вырвал грешный мой язык,И празднословный и лукавый,И жало мудрыя змеиВ уста замершие моиВложил десницею кровавой.И он мне грудь рассек мечом,И сердце трепетное вынул,И угль, пылающий огнем,Во грудь отверстую водвинул.Как труп в пустыне я лежал,И бога глас ко мне воззвал: «Восстань, пророк, и виждь, и внемли,Исполнись волею моей,И, обходя моря и земли,Глаголом жги сердца людей».
  18. Пожарной лестницей (спустившейся с небес)Дежурный ангел, облачившийся в дерюги,Оставив крылья, не в полёте, но в ходьбе,Как дождь февральский снизошёл с утра на юге.Смотри – расхлябаны дороги и дома,Смотри – менты едят хычины у вокзала.И рыба в тазике, сошедшая с ума,Пока торговка отвернулась, мне сказала«Февраль. Достать чернил…» И ангел шёл за мной,И было утро сонным, как по воскресеньям.И только строчки наплывали тишиной,И никакого не было от них спасенья. 5 февраля 2017 года http://www.stihi.ru/avtor/ionneya
  19. Всё выпить – до последней капли,До самой маленькой, до донца…А где-то дышит остров Капри,Над ним всегда сияет солнцеИ городок Альбарабене, Где камни белые в расплавеИ волны моря в лёгкой пене –Всё из другой какой-то яви…А в этой – больше капель горькихПод взглядом звёзд, молчащих строго,И глаз, невыносимо зоркихБезмерно любящего Бога.И пью судьбу я как касторку,Давясь, гневясь на эту гадость,Не вспоминая про МайоркуИ прочую земную радость.Но кто-то, кто меня мудрее,Мне шепчет из глубин: «не сетуй»И с каждой каплей в сердце зреетБлагословенье чаше этой… http://www.stihi.ru/2017/02/07/6715
  20. Сколько раз чужеземцы-враги Наши храмы сжигали дотла, Оставляя огня очаги. Только вера сгореть не могла! Беспощаден военный поход: Страшно видеть разрушенный храм, Но страшнее, когда твой народ Разрушает отечество сам! Стерта память, в душе пустота. Крест поверженный. Ангельский плач. Мир неистово гонит Христа, Словно некогда римский палач. Но во мраке надежда светлей, Не воротишь историю вспять: Вышло время разброса камней, И теперь их пора собирать: Осквернённую Церковь свою. Из руин восстанавливать вновь. Что ценнее победы в бою? Нас сплотить может только любовь. Тяжек душеспасительный труд, Взятый батюшкой на себя: Храм разрушенный воссоздает, Снова к Богу людей приведя. Снова истиной путь освятив, В отступившей безверия мгле, Словно гвоздики, мир наш скрепив, Храмы вечно стоят на земле! Храм живет и молитвою дышит - Все на службу идут, стар и мал. Только Ангел - Хранитель услышит, Как священник за веру стоял, Повторяя в момент запустенья, Проходя мимо страшных руин: “Сыне Божий, подай нам прощенье!”– И крестом вновь себя осенил. Сколько веры и сил, сколько лет Нужно чтобы отстроился храм! Но трудней из-за наших сует Церковь в душах отстраивать нам. 2017 Спасибо Марии Козловой!
  21. Сминает февраль новогоднюю вату и с мусором прочим метёт со двора. Мы будем красивы, богаты и святы, и матушка - к нам по заслугам добра. Сломают копыта в прокуренных сенцах все черти и сгинут в исчадиях бед. И только одно благодарное сердце на ощупь находит и выход и свет. А там - на свету - ни друзей, ни соседей, ни нас, уходящих в поток суеты. Где трезвость закона, где хмель милосердья - ни ленточки красной, ни белой черты. Отец Вседержитель Един на Престоле и не отведёт справедливейших глаз. Он для победителей всё приготовил и лишь победителям всё и отдаст.
  22. Ах, какая пропажа - пропала зима! не гнаться ж за нею на север. Умирают снега, воды сходят с ума, И апрель свои песни посеял, Ну да что до меня? - это мне не дано. Не дари мне ни осень, ни лето, Подари мне февраль - три сосны под окном И закат, задуваемый ветром. Полоса по лесам золотая легла, Ветер в двери скребет, как бродяга, Я тихонечко сяду у края стола, Никому ни в надежду, ни в тягость. Все глядят на тебя - я гляжу на одно, Как вдали проплывает корветом Мой веселый февраль - три сосны под окном И закат, задуваемый ветром. Ах, как мало я сделал на этой земле! Не крещен, не учен, не натружен, Не похож на грозу, не подобен скале, Только детям да матери нужен, Ну да что же вы все про кино, про кино - Жизнь не кончена, песня не спета, Вот вам, братцы, февраль - три сосны под окном И закат, задуваемый ветром. Поклянусь хоть на библии, хоть на кресте, Что родился не за пустяками: То ль писать мне Христа на суровом холсте, То ль волшебный разыскивать камень. Дорогие мои, не виновно вино, На огонь не наложено вето, А виновен февраль - три сосны под окном И закат, задуваемый ветром. Ты глядишь на меня, будто ищешь чего, Ты хватаешь за слово любое, Словно хочешь найти средь пути моего То, что ты называешь любовью, Но в душе это дело заметено, Словно крик по ночи безответно, Там бушует февраль - три сосны под окном И закат, задуваемый ветром. 1972 http://song5.ru
  23. Что говорит моим глазам Земля?Что ищет Небо в них, когда слежу я,как тучи-облака легко скользя,зари сшивают рану ножевую?Что шепчет мне прибрежная волна,когда мой слух захвачен тишиною?О чем поет хрустальная струнакапели новоявленной весною?Какие тайны через пальцев дрожьстволы берез шершавые раскроют?Мой Бог, я верю, ты меня найдешьв тот миг, когда пресытившись игроюв познание известного тебе,я осознаю всю тщету стараний,и твой призыв на солнечной трубемне протрубит твой ангельский посланник:и скроется земля из глаз моих,предстанет небо пустотой безбрежной – зеркальным отражением молитвот ищущих, страдающих и грешных. http://www.stihi.ru/editor/2016/11/22/355
  24. не останавливай меня бессмысленностью равновесья небес, воды, земли, огня, в которых воцарился весь я - по водороду, плазмой под квазаром, сжатым в точку света разлива многих вод, и от пылинки чувствуется это, и эхо вскрикивает дню навстречу, каждым вдохом словно смеясь вселенскому огню, и миром снова правит Слово, и всё живёт, и свет во мне настолько ярок, что преграда любая рушится, и не сойти в могилу - и не надо...
  25. Найдёт, найдёт когда-нибудьОтца всесущая десница!Наставлен человек на путь,Ан, нет: порхает аки птица!Сомнений ложных не унять,Причин же к тем сомненьям тыщи:Спешат на двери указать,Ну а потом - в потёмках ищут...Найдут, а там уже не то,И ты не тот... От дум не спится.Ах, не спеши! Иль догони,Пока впотьмах не растворится! http://www.stihi.ru/2015/02/22/11744