Поиск в системе

Результаты поиска по тегам 'православие'.

  • Поиск по тегам

    Введите теги через запятую.
  • Поиск по автору

Тип контента


Форумы

  • Сообщество социологов религии
    • Консультант
    • ИК СР РОС
  • Преподавание социологии религии
    • Лекции С.Д. Лебедева
    • Студенческий словарь
  • Вопросы религиозной жизни
    • Религия в искусстве
  • Научные мероприятия
    • Социология религии в обществе Позднего Модерна
    • Международные конференции
    • Всероссийские конференции
    • Другие конференции
    • Иные мероприятия
  • Библиотека социолога религии
    • Научный результат
    • Классика российской социологии религии
    • Архив форума "Классика российской социологии религии"
    • Классика зарубежной социологии религии
    • Архив форума "Классика зарубежной социологии религии"
    • Творчество современных российских исследователей
    • Наши препринты
    • Программы исследований
    • Российская социолого-религиоведческая публицистика

Календари

  • Community Calendar

Найдено 88 результатов

  1. ПРОЩЕНЫЙ ДЕНЬ Прощеный день, прощеный деньПрости нас, Господи, за теньЧто наводили на плетеньЧто висла брань на вороту И было видно за версту Как лихо врем, скосив глаза, И отпускаем тормоза Как с пулей падает олень Прощеный день, прощеный день
  2. На жёлто-серых склонах в тишине, У стен неопалимых монастырских, Не ангелы в ночи являлись мне, Свидетели ристалищ богатырских, Не чертенята наглые во мгле Неверных дух таинственно смущали, А скорбный свет, горящий на челе И мимо всех плывущий без печали. Откуда в нашем городе-селе Божественные, истинные лики? Есть дивная печать на сей земле! И лес шумит, как Новгород Великий. Смирение гордыни тяжелей! Но тихо отвечают: "Нет гордыни. Но помним дни, как стало веселей, И до сих пор не вышли из пустыни". И вьются складки праздничных одежд, И чёрный воздух празднично струится, И жизнь идёт, и века не боится, Но без страстей, без мира, без надежд. Моя любовь стоит за той чертой. Она уходит, глаз не поднимая; Дорога монастырская, прямая, Полна весенней влажной чернотой. Цветы больные грезят на платках, Те кареглазы, эти синеглазы. Цветы! Цветы! Далёкие рассказы. И воздух пропадает на глазах, Проваливаясь сам в себя, в подвалы Столетия. И жёлтая луна, Как череп лакированный, кивала На голос золотой: весна! весна!
  3. СРЕТЕНИЕ ГОСПОДНЕ (15 февраля) Раз переписывал ученый Симеон Пророчестве из Ветхого Завета, И на мгновенье над словами замер он: «Родит Младенца Дева…» – Видно, это Красивый образ, ведь рождает Мать, Жена…». Но лишь подумал он об этом, И не успел ни слова написать, Как все лучистым озарилось светом. «Ты не поверил Богу, видно. Нет В тебе надежды на спасенье, жаркой веры, Пройдут десятки, может, сотни лет, И ты поймешь – Господь без всякой меры Дает Свою любовь и благодать. И вот, Младенца ты возьмешь на руки, Который будет за грехи людей страдать, И добровольно, Сам Себя отдаст на муки». Растаял ангел дымкой в облаках, А Симеон в надежде и тревоге С пророчествами древними в руках Стал думать о Спасителе и Боге. Шли годы и летели день за днем, Вокруг старели люди, но, как прежде, Жил Симеон. Горело сердце в нем Огнем любви к Христу. И вот в надежде Мессию видеть, что людей спасет, Он в храм старинный каждый день приходит. Час наступил – Младенца Мать несет, Обещанная встреча происходит. И Симеон на руки взял Его Произнеся: «Сегодня отпускаешь, Владыко, по глаголу, Своего Раба. А ты печаль узнаешь, – Он к Деве повернувшись произнес, – Изранят душу скорбь, тревога, горе, Немало слез украдкой Ты прольешь О Сыне». И сбылось по слову вскоре. Младенец вырос. Стоя у Креста Мать вспоминала день той первой встречи, Когда в Ребенке увидал Христа У Храма старец. Над землею вечер Неслышно плыл. Скорбела вся природа, Настал предсказанный пророком страшный год, Когда, ради спасения народа, Страдал Христос. И тысячи невзгод, И тысячи насмешек и укоров Сносила до конца смиренно Мать, Не опускаясь до ненужных споров, Молясь лишь только силы даровать Всю боль стерпеть. И всех людей прощая, Обиды причиненные забыть, И за народ навеки обещая, Заступницей, Ходатаицей быть. С тех пор, в конце зимы, холодным утром, Когда белеет от снегов земля, Когда метельно-белым перламутром Искрятся и деревья, и поля, Приходят люди в храм, желая встречи, Как ждал когда-то старец Симеон, Горят молитвою сердца, пылают свечи, И Богородица, а вместе с Нею Он – Сын и Господь, сердец людских касаясь, Дает надежду, как и прежде, вновь, Пред Господом во всех грехах раскаясь, Вернуть смиренье, кротость и любовь.
  4. Ничто не забыто. Никто не забыт. Все взыщат, вечно молят нас простить, И пусть в небе смертельном орёл летит, Пусть камнем падает, бросается обратно в жизнь, И пусть нас будит на рассвете чёрный воронок, Где на запятках столь же чёрный вешний грач, Свет фары, ордер, именем любви ствол холодит висок, И уводят сонных нас, но даже через сталь как твой поцелуй горяч - Солнце, всех согревшее Солнце нам подарено Солнце любимое, жестокое на всех одно Солнце ростку, что вылез однажды И погибшим от жажды Как солдатик бумажный Каждому своё Солнце, ты взнянчило поля-травы Копыт звон, кашель кровавый Поило пулей-отравой самых верных детей Спасибо, что нет пощады Огонь дают как награду Снопы повязаных Богом Твоих колосьев-лучей Колосьев-лучей Все гоpода земли пyсты, пyсты их окон глаза - Так было, бyдет всегда - возьми ее на ладонь, Чтоб в стpанy меpтвых живой кто-то тянyл пpовода Для встpеч, звонков, в поля pоз алых пpевpащая адов огонь. Рвyт паyтинy кpылышки - всегда свободна пчела И с pадyги земных соцветий собиpает свой мед. Рвань паyтины на ветpy, yжас непонимания У паyков всех - вспять идyт часы и никто больше не yмpет - Солнце, всех согревшее солнце, Нам подарено солнце, Любимое, жестокое, на всех одно солнце - Ростку, что вылез однажды И погибшим от жажды, Как солдатик бумажный, - Каждому свое... Солнце, Ты взнянчило поля травы, Копыт звон, кашель кровавый, Поило пулей отравой Самых верных детей... Спасибо, что нет пощады, - Огонь дают, как награду Снопы повязанных Богом Твоих колосьев лучей... Колосьев лучей. А если нет любви, то значит Бога нет. А если Бога нет, то значит нет любви. Вся вера в том, что Слову не нужен ответ - Вернутся в гавань из смерти все корабли. И вновь деревья большие, легко по лужам бежать И по полям боевым - до конца, до венца, Где средь холмов зеленых, чтоб всех погибших взыскать Идет мать Божья Богородица - ей верит Солнце, всех согревшее солнце, Нам подарено солнце, Любимое, жестокое, на всех одно солнце - Ростку, что вылез однажды И погибшим от жажды, Как солдатик бумажный, - Каждому свое... Солнце, Ты взнянчило поля травы, Копыт звон, кашель кровавый, Поило пулей отравой Самых верных детей... Спасибо, что нет пощады, - Огонь дают, как награду Снопы повязанных смертью Твоих колосьев лучей... Колосьев лучей... Солнце, всех согревшее солнце, Нам подарено солнце, Любимое, жестокое, на всех одно солнце - Ростку, что вылез однажды И погибшим от жажды, Как солдатик бумажный, - Каждому свое... Солнце, Ты взнянчило поля травы, Копыт звон, кашель кровавый, Поило пулей отравой Самых верных детей... Спасибо, что нет пощады, - Огонь дают, как награду Снопы повязанных Богом Твоих колосьев лучей... Колосьев лучей.
  5. Сколько раз чужеземцы-враги Наши храмы сжигали дотла, Оставляя огня очаги. Только вера сгореть не могла! Беспощаден военный поход: Страшно видеть разрушенный храм, Но страшнее, когда твой народ Разрушает отечество сам! Стерта память, в душе пустота. Крест поверженный. Ангельский плач. Мир неистово гонит Христа, Словно некогда римский палач. Но во мраке надежда светлей, Не воротишь историю вспять: Вышло время разброса камней, И теперь их пора собирать: Осквернённую Церковь свою. Из руин восстанавливать вновь. Что ценнее победы в бою? Нас сплотить может только любовь. Тяжек душеспасительный труд, Взятый батюшкой на себя: Храм разрушенный воссоздает, Снова к Богу людей приведя. Снова истиной путь освятив, В отступившей безверия мгле, Словно гвоздики, мир наш скрепив, Храмы вечно стоят на земле! Храм живет и молитвою дышит - Все на службу идут, стар и мал. Только Ангел - Хранитель услышит, Как священник за веру стоял, Повторяя в момент запустенья, Проходя мимо страшных руин: “Сыне Божий, подай нам прощенье!”– И крестом вновь себя осенил. Сколько веры и сил, сколько лет Нужно чтобы отстроился храм! Но трудней из-за наших сует Церковь в душах отстраивать нам. 2017 Спасибо Марии Козловой!
  6. Сминает февраль новогоднюю вату и с мусором прочим метёт со двора. Мы будем красивы, богаты и святы, и матушка - к нам по заслугам добра. Сломают копыта в прокуренных сенцах все черти и сгинут в исчадиях бед. И только одно благодарное сердце на ощупь находит и выход и свет. А там - на свету - ни друзей, ни соседей, ни нас, уходящих в поток суеты. Где трезвость закона, где хмель милосердья - ни ленточки красной, ни белой черты. Отец Вседержитель Един на Престоле и не отведёт справедливейших глаз. Он для победителей всё приготовил и лишь победителям всё и отдаст.
  7. 2 Февраля 2017 Когда 1 февраля 2017 года премьер-министр Д.А. Медведев поздравлял патриарха Кирилла с 8-летием патриаршества, глава Русской Церкви отметил, что взаимодействие Церкви и государства «направлено на то, чтобы наша жизнь становилась лучше и духовно, и культурно, и материально, потому что Православная Церковь — это Церковь большинства нашего народа». Однако на основании исследования Левада-Центра от 31 января 2017 года получается, что жители России не считают Церковь и религиозные организации влиятельными институтами. Более того, «Независимая газета» в своей редакционной статье поспешила объявить, что по итогам этого опроса Церковь теряет свое влияние как раз на пике самых острых дискуссий вокруг Исаакиевского собора и попыток запрета театральных постановок в ряде регионов по просьбе местных епархий. Как может сочетаться образ «Церкви большинства» и признание слабости ее роли в обществе? Дело в том, что в реальной жизни православие исполняет много разных функций в глазах граждан – оно может быть символом культуры, истории, государственности, патриотизма, великолепия Церкви, личного благочестия. Большая часть социологических опросов государственных центров (ФОМ, ВЦИОМ) о православии и Церкви приучало и приучает респондентов и читателей к неизбежности быть большинством и уважать православие, не обращая внимания ни на что другое. Опрос Левада-Центра показывает, что люди намного лучше разбираются в церковных вопросах, чем даже многие социологи. Обычные люди, которым задают вопросы о Церкви и религиозных организациях, и отвечают соответственно – не о православии вообще, а именно о роли церковных институтов. Влияние «Церкви и религиозных организаций», согласно опросу Левада-Центра, с 2001 года медленно росло. В 2009 году это влияние достигло пика – 3,42 по пятибалльной шкале, а вот по сравнению с 2016 годом влияние упало – с 3,26 до 3,15, что не является, конечно, столь большим падением. В графике о роли общественных институтов график влияния Церкви ближе всего к показателям графика влияния директоров крупных предприятий. В опросе о доверии «Церкви, религиозным организациям», проведенном в сентябре 2016 года Левада-Центром, всего 43 % заявили о безусловном доверии, а 38% скорее не доверяют религиозным организациям (19% затруднились ответить). Также важно подчеркнуть одно интересное обстоятельство из этого опроса – с 2014 год по 2016 год, судя по графику, доверие к Церкви падало. Насколько Левада-Центр корректно подходит к исследованию роли Церкви в обществе? Многие предыдущие исследования демонстрировали противоречивость картины религиозных предпочтений россиян и их связи с приверженностью к каким-либо религиозным общинам. Вопрос о членстве в Церкви только отпугивает граждан в опросах, хотя рано или поздно его нужно будет задать. Вместе с тем, социологи фиксируют довольно четко – люди отрицательно относятся к тому, что Церковь занимается политикой. Кроме того, своеобразная религиозность россиян, основана, прежде всего, на страхах (Опрос Левада-Центра показал, что употребление слов «секта» и «сектанты» формирует атмосферу враждебности и ненависти). А страхи – это не одно и тоже, что христианская или мусульманская, иудейская или буддистская вера. Ранее, в 2012 году, исследовательская служба «Среда» задавала вопрос о Церкви в новой формулировке в рамках Атласа религий и национальностей (проект «Арена») и предложила гражданам такую опцию: “Исповедую православие и принадлежу к Русской Православной Церкви”. Для тех, кто слышал только мантру про «большинство и 80% православных», стало неожиданностью, что лишь 41% респондентов подтвердили свою принадлежность к РПЦ. В более чем в десятке регионов России принадлежащих к Русской Церкви – около 20% или даже менее. В отличие от опросов Левада-Центра, исследование службы «Среда» было, действительно, массовым и охватило почти 57 тысяч человек. Примерно треть населения страны это и есть потенциальная база поддержки Русской православной церкви. Потенциальность в том, что эта часть населения считает православие не только культурной ценностью, но и связывает РПЦ с патриотизмом и властью, и полагает это чем-то естественным. Однако это не означает, что они являются прихожанами или они готовы выйти на уличную демонстрацию в защиту интересов какой-либо епархии (как отец Дмитрий Смирнов грозил тем, что РПЦ выведет миллион верующих за передачу Исаакиевского собора – реальность этого очень сомнительна). Приверженность к Русской Церкви как институту и как корпорации на деле проявляет не такой уж и большой круг людей. Во-первых, это православные чиновники и бюрократический церковный аппарат, который растет, но все же пока не столь огромен (тогда как не каждый священник поддерживает решения патриарха и готов за них бороться с плакатами на улицах). Во-вторых, это консервативная патриотическая общественность – православные фундаменталисты, то есть люди идейные, как в движении «Сорок сороков» или им подобных, которые выступают против фильма о Николае II и Матильде Ксешинской. Читатель может спросить, а как же прихожане? Они существуют, а их количество и правда растет в последние годы, как и количество приходов, у людей есть потребность в том, чтобы приходить в храм и общаться о духовных вопросах с хорошим добрым священником. Однако для руководства РПЦ работа с разными группами людей в рамках приходов не является приоритетом, поэтому все зависит, как и ранее, от личности настоятеля церкви или епископа, число которых также растет. Боязнь узнать реальное число верующих и их отношение к церковному руководству заставляет избегать проведения любых открытых опросов в епархиях (с речью в Госдуме выступить значительно легче). Вопрос о влиянии РПЦ на общество, на социальную сферу, на реальные нужды людей – также очень сложный, поскольку на этом поле православие конкурирует с другими религиями и конфессиями. Несмотря на массовость зарегистрированных общин РПЦ, количество граждански активных общин и постоянных верующих, социальных инициатив Московского патриархата сравнимо с силой других конфессий - католиков и протестантских церквей (от лютеран и баптистов до адвентистов и пятидесятников) или мусульманских организаций, которые не считают «большинством» (а протестантов считают «меньшинством»). У мусульман и протестантов в реальности по 10 тысяч общин по России и по 3-5 млн активных сторонников (как прихожан, так и людей, вовлеченных в деятельность общин). Но против них используют Закон Яровой и Закон о противодействии экстремизму. Представления о молитве или богослужении в постсоветском обществе настолько дикие и примитивные, что ничего не остается, как воспитывать религиозное чувство с нуля. Чем раньше государство поймет ограниченность политических общественных ресурсов РПЦ и социальную силу других религиозных традиций России, тем выше будет рейтинг Православной Церкви именно как Церкви. И христианство в целом будет восприниматься не как повод для борьбы с Западом, сектами и внутренними врагами, с музеями, а как вера, основанная на Евангелии. Роман Лункин. http://www.sclj.ru/news/detail.php?SECTION_ID=467&ELEMENT_ID=7461 Фото: patriarchia.ru
  8. Уважаемые коллеги! Поблагодарим автора, который передал часть своей книги нашему редактору С.Д. Лебедеву для публикации на сайте! Анатолий Лещинский Православие: о его единстве и отношениях с государством Религиоведческие исследования и очерки (684 стр. с илл.) LAP LAMBERT Academic Publishing (2016-10-28) ISBN-13:978-3-659-94072-9 ISBN-10:365994072 2016 г. 2 Примечание ред.: На 4-ой странице обложки краткая справка об авторе. Более подробно см.: Лещинский Анатолий Николаевич. /Рубрика "Кругозор" // "Религиоведение", 2002, №1. С.192-193; Лещинский Анатолий Николаевич.// Философы современной России. Энциклопедический словарь. М, Издательский дом "Энциклопедист - Максимум", С. 2015; Лещинский Анатолий Николаевич. // Историки современной России. Энциклопедический словарь. М, Издательский дом "Энциклопедист - Максимум", 2016. С.231-233; А.Н.Лещинский. ВИКИПЕДИЯ (русская версия) АННОТАЦИЯ Книга Анатолия Лещинского – это собрание изданных за несколько десятилетий религиоведческих трудов. В сборник вошли и неопубликованные работы, большая часть из которых подготовлена за последние два года на кафедре религиоведения Казанского федерального университета. В предлагаемой книге все материалы расположены в трех разделах, то есть по тем исследовательским направлениям, которыми занимается автор сборника. В первый раздел вошли фрагменты из книг и статьи, относящиеся к философии памяти. В них на примере истории и современности Лавры Преп. Сергия изучаются метаморфозы происходившие в исторической памяти в периоды коренных общественных изменений и значительных событий. Во втором разделе публикаций – исследуется проблема единства церкви, влияние социумных детерминант на юрисдикционные дифференциации, появление в них альтернативных юрисдикций (по богословской терминологии – расколов). В работах представлена современная география распространения поместных церквей Вселенского православия и отошедших от них юрисдикций, которым даны типолого-классификацонные характеристики. В третьем разделе – труды по изучению формирования отношений государства к религии и церкви и воззрений на эти отношения в теологии, философии, социально–политических учениях. В российских государственно-церковных отношениях выделяются периоды и рассматриваются соответствующие им модели. По форме публикации можно разделить на исследовательские – фрагменты монографий и статьи, публиковавшиеся в сборниках материалов многочисленных научных международных и отечественных конференций, на которых автор выступал с докладами; и на популярные публицистические очерки, беседы и интервью. Книга будет полезна представителям государственной власти, политологам, журналистам, студентам, преподавателям религиоведческих и теологических дисциплин, а также всем интересующимся вопросами изучения религии. СОДЕРЖАНИЕ Из опыта религиоведческих исследований. Предисловие автора 6 Религиоведение как служение: характерные черты научной деятельности Анатолия Лещинского. Предисловие д-ра социологических наук Михаила Смирнова .................................. 11 РАЗДЕЛ I ПРАВОСЛАВИЕ: К ПРОБЛЕМЕ ЕДИНСТВА И ЮРИСДИКЦИОННЫХ РАЗДЕЛЕНИЙ .................................. 21 География православия в мире [10] ............................................... 21 Альтернативное православие и его распространение [10] ......... 55 Православие "в ассортименте" [90] ............................................... 85 Церковь современного богородичного движения ........... Ошибка! Закладка не определена. Конгресс соотечественников и его церковная программа [108] ......................................................................................................... 161 Черногорский раскол [79] ............................................................. 169 Страсбургский суд как межправославный арбитр [84] ............. 179 Диалог как практика достижения церковного единства [10] ... 192 От «федерации» Церквей –к всеправославному единству. Смысл и перспективы предсоборных совещаний. [107] ........................ 208 К итогам изучения проблемы единства церкви и юрисдикционных разделений в ней [103] ................................... 222 РАЗДЕЛ II К ФИЛОСОФИИ ПАМЯТИ ................................. 234 Идея единства Преп. Сергия Радонежского как социокультурный феномен (Тезисы доклада). [102] ................. 234 «Да не забвено будет...» [21] ........................................................ 238 От заплатанной хламиды до жемчужных одеяний .................... 267 4 "Страннолюбия не забывайте" [4] ............................................... 277 Преподобный Сергий Радонежский в жизни митрополита Московского Платона [24] ........................................................... 305 Большая келья Преподобного Сергия – Московская духовная академия [4] .................................................................................... 315 "Не угашайте духа" (К событиям в Лавре и Академии в 80–90–х годах ХХ века) [4] ......................................................................... 401 Преподобный Сергий Радонежский и святые места России [23] ......................................................................................................... 411 Историческая память в периоды коренных общественных изменений и значительных событий [104] ................................. 437 РАЗДЕЛ III ГОСУДАРСТВЕННО-ЦЕРКОВНЫЕ ОТНОШЕНИЯ .. ОШИБКА! ЗАКЛАДКА НЕ ОПРЕДЕЛЕНА. Христианские доктрины о соотношении религии и государства. ......................................................................................................... 462 Перемена в воззрениях на состояние свободы совести и Государственно-конфессиональные отношения в Новое и Новейшее время. ............................................................................ 473 Государственно-церковные отношения в России Зарождение государственно-церковных отношений и их развитие до синодального периода ................................................................... 494 Синодальный период .................................................................... 501 Государство и Русская православная церковь в годы перемен – 1–я пол. ХХ в. (в трудах протопресвитера Георгия Шавельского) [102] ................................................................................................ 532 Советский период (1917 г.- рубеж 80-90-х гг. XX в.) ................ 544 Религиозная ситуация в современной России в контексте государственно-конфессиональных отношений ........................ 572 5 О некоторых предпосылках формирования Законодательства РФ о свободе совести в изменяющейся религиозной ситуации [67] ......................................................................................................... 589 «Закон «О свободе вероисповеданий» заметно улучшен, но неудовлетворенность им пока остается» [29] ............................ 612 Сотрудничество необходимо и возможно [25] .......................... 620 Передача реликвии в Оптину пустынь [20] ................................ 627 Что стоит за понятием "традиционная религиозная организация": содержание и сферы применения [53] ............... 630 Государственно-церковные отношения в России: периодизация и смена моделей. (К предварительным итогам изучения) ........ 635 ПЕРЕЧЕНЬ ПУБЛИКАЦИЙ АВТОРА ....................................... 658 6 Из опыта религиоведческих исследований. Предисловие автора В России понятие «религиоведение» начинает входить в научный оборот лишь на рубеже 80-90-х гг. ХХ в. Именно в это время вышли мои первые религиоведческие книги: Время новых подходов. О советских государственно-церковных отношениях (1989 г.) и Православие в наши дни (1990 г.). Однако им предшествовали долгие годы накопления знаний о религии. Некоторые коллеги мой опыт такого накопления определяют как «уникальный». Другой коллега определил меня – «религиовед с юных лет». Возможно, они и правы. Дело в том, что мне довелось родиться в 1941 г. в г. Загорске (ныне Сергиев Посад) в нескольких десятках метрах от стен Троице-Сергиевой лавры. Тогда она еще была закрыта и не действовала как духовный центр русского православия, была по советским методикам музеефицирована. Уже года через четыре я бегал по лавре с мальчишками «нашего двора», лазал по реставрационным лесам на ее сооружения, взбирался на некогда неприступные стены и обозревал окружающую местность. Учась в педагогическом институте на историческом факультете, активно участвовал в научной студенческой работе, в каникулярное время внештатно работал экскурсоводом в Загорском музее-заповеднике, что на территории Лавры. Но вот подошло время завершения учебы в институте – весна 1968 г. Это время после недавно прошедших хрущевских гонений за веру, закрытия многих храмов, мечетей, синагог и дацанов, время продолжения пропаганды научного атеизма. У меня состоялась беседа с заведующим кафедрой философии. Спросил о моем отношении к поступлению в аспирантуру. Я ему дал положительный ответ, но сразу предупредил – хотел бы изучать религию. На что он мне с нескрываемой усмешкой возразил: «Ну что ты, Анатолий, это уже не актуально. Будешь изучать проблемы этики или эстетики». Чтобы не обидеть старого профессора, не стал возражать, а сказал – я подумаю. На сим мы и расстались. А серьезно религиоведческими исследовании начал заниматься в Загорском музее, а именно изучением духовного наследия Преп. Сергия и основанной им Лавры. С конца 1982 г., работая в Москве в федеральных структурах по связям с религиозными объединениями, изучал религиозную ситуацию в быстро меняющемся российском социуме. Далее, исходя из усугубляющегося поликонфессионализма, занялся изучением проблем юрисдикционных разделений в православии. Некоторые результаты религиоведческих исследований и представлены в настоящем сборнике Премного благодарен издательству за его выход в свет. Поскольку сборник включает мои труды о самых ранних до подготовленных совсем недавно, выражаю благодарность всем, кто помогал мне в научной и преподавательской работе. Прежде всего с любовью вспоминаю наставников и ученых, научных руководителей и консультантов: Гусеву М.И., Пандре Р.В., Клибанова А.И. и Гордиенко Н.С. – вечная им память. Очень благодарю моих близких жену Любовь и сына Льва за постоянную помощь в работе. Благодарен и моим оппонентам: докторам наук Михаилу Новикову, Сергею Иваненко, Михаилу Одинцову и Михаилу Смирнову за внимание к моим трудам и предложениям по их улучшению. Опыт религиоведческих исследований обогащается и посредством путешествий. Да, мне много довелось путешествовать по России, странам ближнего и дальнего зарубежья. При этом всегда проявлял интерес и изучал состояние религий и конфессий: в Бурятии буддизм и шаманизм; в Польше католицизм; Израиле иудаизм и христианство; на Балканах, Кипре, Марокко, Малоазийском полуострове православие и ислам; в США протестантизм, Церковь мормонов и православные общины русского зарубежья; в Китае конфуцианство. Встречался и беседовал с лидерами религиозных объединений, иерархами церквей, клириками и простыми верующими. Впечатления, вынесенные из поездок и встреч, наряду с другими материалами, имеют немаловажное значение в религиоведческих исследованиях. Изданная книга – это собрание опубликованных за несколько десятилетий религиоведческих трудов. В сборник вошли и неопубликованные работы, большая часть из которых подготовлена за последние два года на кафедре религиоведения Казанского федерального университета. В книге все материалы расположены в трех разделах, то есть по тем исследовательским направлениям, которыми мне довелось заниматься. В первом разделе публикаций – исследуется проблема единства церкви, влияние социумных детерминант на юрисдикционные дифференциации, появление в них альтернативных юрисдикций (по богословской терминологии - расколов). В работах представлена современная география распространения поместных церквей Вселенского православия и отошедших от них юрисдикций, которым даны типолого-классификацонные характеристики. Во второй раздел вошли фрагменты из книг и статьи, относящиеся к философии памяти. В них на примере истории и современности Лавры Преп. Сергия изучаются метаморфозы происходившие в исторической памяти в периоды коренных общественных изменений и значительных событий. В третьем разделе – труды по изучению формирования отношений государства к религии и церкви и воззрений на эти отношения в теологии, философии, социально-политических учениях. В российских государственно-церковных отношениях выделяются периоды и рассматриваются соответствующие им модели. Завершить предисловие хотелось бы небольшим мемуаром. Когда в 90-х гг. прошедшего века я приступил к преподаванию религиоведения студенты спрашивали: «А как стать религиоведом?» (Тогда еще не было выпускающих религиоведческих кафедр). На что я полушутя отвечал: «Надо родиться в Сергиевом Посаде». 11 Религиоведение как служение: характерные черты научной деятельности Анатолия Лещинского. Предисловие д-ра социологических наук Михаила Смирнова Новый труд известного российского религиоведа доктора философских наук Анатолия Николаевича Лещинского занимает особое место в большом и солидном ряду научных публикаций этого высокопрофессионального исследователя религии. С одной стороны, монография продолжает и развивает те тематические направления, которые много лет упорно и плодотворно осваивает автор. Если посмотреть на его исследовательские публикации, в составе которых добрая дюжина монографий и более сотни основательных научных статей, то в них явно обозначаются как минимум три преобладающие рубрики. Это, прежде всего, исследования православия в целом как христианской конфессии, и в его разновидности как русского православия. Это аналитика религиозной ситуации в России постсоветского времени, со всеми непростыми коллизиями в динамике религиозных организаций и формировании нового государственно-правового режима их деятельности. Это, наконец, изучение новообразований в религиозном пространстве современного общества, как тех, что возникают в рамках исторически сложившихся конфессиональных сообществ (так называемое 12 «альтернативное православие» и др.), так и новых религиозных движений. В этом плане автор демонстрирует последовательность и устойчивость своих научных интересов. Но, с другой стороны, в этой книге читатель найдёт труды и размышления о предметах, которые свидетельствуют о гораздо более широком исследовательском диапазоне и позволяют увидеть одну из интересных черт А. Н. Лещинского как учёного. Дело в том, что каждый частный сюжет его исследовательского поиска – будь то события из истории Троице-Сергиевой лавры, или анализ юрисдикционных разделений в православии, или же скрупулезное рассмотрение каких-то религиозных новообразований, – всегда выводит автора на уровень существенных, по сути своей стратегических обобщений и выводов, позволяющих посмотреть на конкретику религиозной жизни так сказать sub specie aeternitatis («с точки зрения вечности» –Прим. ред.). Ученого волнует и побуждает к исследованиям не просто сама фактура материала, а то значение, которое обретает фактография религий в её социально-этическом и историософском осмыслении. Не случайно один из наиболее интересных фрагментов монографии называется "Историческая память в периоды коренных общественных изменений и значительных событий". Назову ещё одну черту автора, мне лично глубоко импонирующую. Это – научное и гражданское бесстрашие при работе с очень неоднозначными и подверженными конъюнктурным оценкам ситуациями в религиозной жизни 13 современной России. Прямо сказать, широкомасштабный выход в российское публичное пространство такого религиозного объединения как Русская православная церковь, с его историческим весом и нынешними амбициями в духовной и социальной сферах, побуждает многих исследователей к осторожности, иногда на грани умолчания о каких-то трудных вопросах православной церковности и её взаимоотношений с государством и обществом. А. Н. Лещинскому во все времена присуща твердая и уверенная научная манера рассматривать государственно-церковные отношения с позиций их объективного смысла в различные периоды истории, не избегать нелицеприятных оценок негативным явлениям, с какой бы стороны они ни наблюдались. Не менее достойно выступает этот исследователь и рассматривая интересующие его сегменты новых религиозных движений – он не подвержен «сектофобии» и «антикультизму», как бы ни соблазнительны были эти тренды в контексте нынешних преференций так называемым "традиционным религиям" в России. За любыми религиозными сообществами, большими и малыми, А. Н. Лещинский всегда видит конкретных людей, с их непростым жизненным миром, радостями и печалями, духовным поиском, утратами и обретениями. Это позволяет ему не только сохранять своё гражданское достоинство, но и получать значимые научные результаты, свободные от субъективных пристрастий. В собственной научной работе впервые с трудами А. Н. Лещинского я встретился в начале 1990-х годов, когда сам занимался проблематикой трансформаций религиозного сознания в транзитивных условиях перехода от советского к постсоветскому укладу отношений по поводу религии в нашей стране. Широкую известность тогда получила его очень содержательная книга "Православие в наши дни" (1990 г.), где автор был указан под литературным именем как М. Н. Бессонов (что, кстати, тоже показательно) – работая в государственных учреждениях федерального уровня как специалист-эксперт квалификации советника Российской Федерации 2 класса, он в то же время в своих научных трудах высказывался не как госслужащий, а именно как ученый). При относительно небольшом объёме эта книга вводила советского ещё на ту пору читателя в мир Вселенского православия и автокефальных поместных церквей, знакомила с деяниями Поместного собора Русской православной церкви 1988 г., происходившего в условиях «перестройки». С той поры я стал регулярно знакомиться с очередными научными публикациями А. Н. Лещинского, находя в них очень информативный и хорошо систематизированный материал, серьёзную аналитику. В приложениях к настоящей книге читатель встретит подробную библиографию трудов автора. Мне же хочется обратить внимание на одну из монографий, на мой взгляд, самую удачную из его многочисленных публикаций. 15 Это труд "Православие: единство и разделение (социумные детерминанты, типология, противоречия и тенденции" (2011 г.), в котором изложены основные положения и выводы докторской диссертации религиоведа Лещинского. Здесь есть и фундаментальный теоретико-методологический раздел, посвященный подходам и методам исследования, и богатый эмпирический материал (основанный на личном полевом опыте автора), и всестороннее рассмотрение вселенского православия как единства во многообразии (вопреки обскурантизму тех "ревнителей", которые сводят вселенскую конфессию только к русскому православию), и очень точный типологический анализ болезненной темы церковных разделений в православии. Главное же, что в этой книге (и ещё шире в докторской диссертации) не только дана объективная констатация проблем церковного единства, но и весьма предметно сформулированы рекомендации по преодолению наиболее конфликтных противоречий, и эти рекомендации на фоне современных текущих событий в христианском мире оказываются весьма актуальными. Став доктором философских наук по специальности «Философия религии и религиоведение», А. Н. Лещинский не почил, что называется, «на лаврах», но ещё интенсивнее продолжил исследование интересующей его тематики. Полученные новые результаты он обобщил в одной из недавних своих монографий "Проблема единства церкви" (2015 г.). Здесь также обнаруживается свойственный Лещинскому как философу-религиоведу научный ход: в своём исследовании он раскрывает динамику церковной организации на трёх уровнях – общего, особенного и единичного. Это позволило ему сформулировать принципиальные обобщения, опираясь на базу обширной фактографии, но избегая детального погружения в частные сюжеты, что неизбежно препятствует выявлению ведущих тенденций и закономерностей. Три главы монографии – это как бы три захода в сложнейшее предметное поле православной церковности, каждый из которых открывает важные грани изучаемых явлений. Первая глава «Социальная обусловленность церковных разделений в православии» сразу ставит ключевую проблему – как возможно организационное единство конфессии при наличии объективных оснований для расколов и юрисдикционных разделений. Применяя известную концепцию смены парадигм к ситуации в православии, А. Н. Лещинский обоснованно показывает социально-историческую закономерность церковных разделений в этой христианской конфессии. При этом вселенское православие предстаёт как своего рода метасистема, в рамках которой происходит постоянное возникновение динамичных подсистем церковных юрисдикций, каждая из которых, в свою очередь, обладает потенциалом дифференциации, активизирующимся при воздействии внешних и внутренних факторов. Вторая глава содержит уточнения к разработанной в докторской диссертации типологии церковных разделений в православии, демонстрирует внутреннюю дифференциацию в церковной среде, включая возникновение так называемого «альтернативного православия». Авторская типология церковных разделений и классификация признаков «альтернативного православия» по праву могут считаться важным вкладом А. Н. Лещинского в отечественное религиоведение. Третья глава «Отношение поместных церквей и государств к церковным расколам» выводит исследование в очень трудную область конкретных политико-правовых отношений, без сопряжения с которыми религиоведческое описание утратило бы реальную почву времени, места и действия. Уже сам этот ход заслуживает уважения – автор не боится разойтись в оценках и выводах с популярной ныне конфессионально ангажированной идеализацией культурного и социального облика православия. Как можно увидеть, каждый очередной труд А. Н. Лещинского это последовательное наращивание религиоведческих знаний в выбранной для исследования предметной области. С этой точки зрения его новая книга есть одновременно и аккумуляция выработанных автором научных представлений и своего рода подведение промежуточных итогов исследований, подготовка к новому их этапу. И было бы оправданно рассматривать научную деятельность А. Н. Лещинского в академическом ракурсе, подчеркивая теоретическую состоятельность трудов, радуясь новизне результатов и выводов, критикуя неудачные положения (без неудач науки не бывает). Но никакая научная деятельность не существует сама по себе, отдельно от её ученых носителей. И личностные качества этих учёных не менее значимы, чем степень владения ими «профессиональной технологией» исследования. Так вот, об Анатолии Николаевиче Лещинском можно не кривя душой сказать, что он в религиоведении «человек на своём месте», и в научном и в личностном плане. Его жизненный путь и трудовая биография – от специальности столяра-краснодеревщика после окончания Абрамцевской художественной школы, через педагогическое высшее образование, через многолетнюю научную работу в государственном историко-художественном музее-заповеднике на территории Троице-Сергиевой лавры, через государственную службу по связям с религиозными объединениями федерального уровня, через подготовку и защит кандидатской и докторской диссертаций, через преподавание в высших учебных заведениях страны – это совершенно органичное сочетание высоких человеческих качеств с научным энтузиазмом и целеустремленностью. И на каждом этапе этой биографии полученное им самим, через образование и научный поиск, не остаётся под спудом личных интересов, а служит интересам общественным. Вспоминая известную формулу М. Вебера о «науке как призвании и профессии», нужно понимать, что призвание это не только вдохновленность (из какого бы источника она ни исходила), но и служение («призван на службу»). То, насколько я мог понять научный путь А. Н. Лещинского, даёт мне основание уверенно утверждать: для него религиоведение это и личный научный интерес, позволяющий реализовать собственную страсть к познанию, и в не меньшей степени – общественно необходимое служение, к которому он призван чувством гражданского долга и которому он полностью профессионально соответствует. Книга издается в год 75-летнего юбилея автора. Пожелаем Анатолию Лещинскому крепкого здоровья и дальнейших успехов в научной деятельности. Доктор социологических наук Михаил Смирнов ОБЛОЖКА НЕМЕЦК ИЗД.pdf
  9. Найдёт, найдёт когда-нибудьОтца всесущая десница!Наставлен человек на путь,Ан, нет: порхает аки птица!Сомнений ложных не унять,Причин же к тем сомненьям тыщи:Спешат на двери указать,Ну а потом - в потёмках ищут...Найдут, а там уже не то,И ты не тот... От дум не спится.Ах, не спеши! Иль догони,Пока впотьмах не растворится! http://www.stihi.ru/2015/02/22/11744
  10. КРЕЩЕНСКАЯ НОЧЬ Темный ельник снегами, как мехом, Опушили седые морозы, В блестках инея, точно в алмазах, Задремали, склонившись березы. Неподвижно застыли их ветки, А меж ними на снежное лоно, Точно сквозь серебро кружевное, Полный месяц глядит с небосклона. Высоко он поднялся над лесом, В ярком свете своем цепенея, И причудливо стелются тени, На снегу под ветвями чернея. Замело чаши леса метелью, - Только вьются следы и дорожки, Убегая меж сосен и елок, Меж березок до ветхой сторожки. Убаюкала вьюга седая Дикой песнею лес опустелый, И заснул он, засыпанный вьюгой, Весь сквозной, неподвижный и белый. Спят таинственно стройные чащи, Спят, одетые снегом глубоким, И поляны, и луг, и овраги, Где когда-то шумели потоки. Тишина, – даже ветка не хрустнет! А, быть может, за этим оврагом Пробирается волк по сугробам Осторожным и вкрадчивым шагом. Тишина, – а, быть может, он близко... И стою я, исполнен тревоги, И гляжу напряженно на чащи, На следы и кусты вдоль дороги. В дальних чащах, где ветви как тени В лунном свете узоры сплетают, Все мне чудится что-то живое, Все как будто зверьки пробегают. Огонек из лесной караулки Осторожно и робко мерцает, Точно он притаился под лесом И чего-то в тиши поджидает. Бриллиантом лучистым и ярким, То зеленым, то синим играя, На востоке, у трона Господня, Тихо блещет звезда, как живая. А над лесом все выше и выше Всходит месяц, – и в дивном покое Замирает морозная полночь И хрустальное царство лесное! Иван Алексеевич Бунин 1886 – 1901 Крещенье В затуманенных высях Так бессильны слова Кто-то щедро развесил По ветвям кружева В этом святочном чуде Есть божественный свет Родниковых прелюдий Припорошенный след Очищаются души Под знаменьем креста Будь ты нем и послушен В день крещенья Христа Виталий Сивяков 22/01/98 г источник Литературный проект Сергея Кулаги "Провинциальная Поэзия" Богоявленьем Назван День Под небом Палестины Среди песков и скал В извилистой долине Тёк Иордан. Вдоль берега- деревья, Селенья, города. Чуть далее- пустыня, Безводная земля. В пустыне жил Предтеча- Креститель Иоанн. Учил он жизни праведной Окрестных поселян. Он потому Предтеча был, Что шел перед Христом. Христу готовил путь он, Был Дух Святой на нем. «Покайтесь и креститесь В знак покаянья, Вы,- Так говорил Креститель, Беседуя с людьми,- Крещу я Вас водою, Смывая с вас грехи. За мной идёт Мессия- Спаситель душ людских. Крестить Он будет Духом Святым, от Бога данным» И многие крестились, Покаясь, в Иордане. Шли к Иоанну отовсюду люди. Однажды, у реки, под вечер Собралось много их креститься И слушать проповедь Предтечи. Чуть, чьи-то тихие шаги... Прервалась проповедь пророка. С холма спустился Иисус, Креститься шел по воле Бога. «Ты - Агнец Божий, без греха. Я не могу тебя крестить,- Так говорил пророк,- Ведь я Креститься должен у Тебя». «Исполнить правду Божию С тобою мы должны,- Так отвечал ему Иисус,- Меня, ты окрести». В поток речной Христос вошел, И при Крещении Его Открылось небо. Дух Святой, Как голубь, на Него сошел. И слышен Голос был с небес: «Он - Сын Мой...» Миру Бог Отец Святую Троицу явил, Реки Он воды - освятил. Богоявленьем назван День Крещенья Господа Христа. Чиста крещенская вода, Нам освящает жизнь она. В России в это время года Стоят крещенские морозы. На реках толстый лед лежит, Под солнцем северным блестит. А накануне Дня Святого Во льду том прорубь прорубают «Крестом». В нем воду освящают И Иорданью называют. В Крещенье в Иордани может, Кто хочет, или окунуться, Или Воды набрать Святой И принести ее домой. И в церквях сию воду освящают. Крещенская Вода- целебна, Свята и Богоявленна, Жилища ею окропляют. Святой водой священник крестит, Нисходит Дух Святой с небес. Крещеные- мы члены Церкви, Нас всех роднит нательный крест. Он от несчастий охраняет, Христос в нем с нами пребывает, С ним крестным мы идем путем, По жизни крест мы свой несём. Ариадна Лещинская, прихожанка Январь 2003г. Написано для Церкви Рождества Иоанна Предтечи на Каменном Острове г. Санкт- Петербурга. источник Русская Православная Община Св. Новомучеников и Исповедников Российских в Бруклине Крещение Иисуса Христа Господь пришел смиренно Людские смыть грехи. С главою преклоненной Стоит Он у реки. И просит кротко Чистый Крестить Его, как всех, Хоть Он и чище чистых, Хоть Он святее всех! Спросил Его Креститель: "Могу ль Тебя крестить?" В ответ сказал Спаситель: "Оставь, так должно быть!" Господь главой склонился Под руку Иоанна - Сын Божий окрестился В водах Иордана. И на главу смиренную Дух голубем слетел, И, огласив вселенную, Глас Божий прогремел. Творец всему народу В Нем Сына возвестил, Всему людскому роду Служить благословил! Молитвословие о земной жизни Иисуса Христа источник БогуСлава http://www.stihi.ru/2009/01/18/1426
  11. Стояла зима. Дул ветер из степи. И холодно было Младенцу в вертепе На склоне холма. Его согревало дыханье вола. Домашние звери Стояли в пещере, Над яслями теплая дымка плыла. Доху отряхнув от постельной трухи И зернышек проса, Смотрели с утеса Спросонья в полночную даль пастухи. Вдали было поле в снегу и погост, Ограды, надгробья, Оглобля в сугробе, И небо над кладбищем, полное звезд. А рядом, неведомая перед тем, Застенчивей плошки В оконце сторожки Мерцала звезда по пути в Вифлеем. Она пламенела, как стог, в стороне От неба и Бога, Как отблеск поджога, Как хутор в огне и пожар на гумне. Она возвышалась горящей скирдой Соломы и сена Средь целой вселенной, Встревоженной этою новой звездой. Растущее зарево рдело над ней И значило что-то, И три звездочета Спешили на зов небывалых огней. За ними везли на верблюдах дары. И ослики в сбруе, один малорослей Другого, шажками спускались с горы. И странным виденьем грядущей поры Вставало вдали все пришедшее после. Все мысли веков, все мечты, все миры, Все будущее галерей и музеев, Все шалости фей, все дела чародеев, Все елки на свете, все сны детворы. Весь трепет затепленных свечек, все цепи, Все великолепье цветной мишуры… … Все злей и свирепей дул ветер из степи… … Все яблоки, все золотые шары. Часть пруда скрывали верхушки ольхи, Но часть было видно отлично отсюда Сквозь гнезда грачей и деревьев верхи. Как шли вдоль запруды ослы и верблюды, Могли хорошо разглядеть пастухи. — Пойдемте со всеми, поклонимся чуду, — Сказали они, запахнув кожухи. От шарканья по снегу сделалось жарко. По яркой поляне листами слюды Вели за хибарку босые следы. На эти следы, как на пламя огарка, Ворчали овчарки при свете звезды. Морозная ночь походила на сказку, И кто-то с навьюженной снежной гряды Все время незримо входил в их ряды. Собаки брели, озираясь с опаской, И жались к подпаску, и ждали беды. По той же дороге чрез эту же местность Шло несколько ангелов в гуще толпы. Незримыми делала их бестелесность, Но шаг оставлял отпечаток стопы. У камня толпилась орава народу. Светало. Означились кедров стволы. — А кто вы такие? – спросила Мария. — Мы племя пастушье и неба послы, Пришли вознести Вам Обоим хвалы. — Всем вместе нельзя. Подождите у входа. Средь серой, как пепел, предутренней мглы Топтались погонщики и овцеводы, Ругались со всадниками пешеходы, У выдолбленной водопойной колоды Ревели верблюды, лягались ослы. Светало. Рассвет, как пылинки золы, Последние звезды сметал с небосвода. И только волхвов из несметного сброда Впустила Мария в отверстье скалы. Он спал, весь сияющий, в яслях из дуба, Как месяца луч в углубленье дупла. Ему заменяли овчинную шубу Ослиные губы и ноздри вола. Стояли в тени, словно в сумраке хлева, Шептались, едва подбирая слова. Вдруг кто-то в потемках, немного налево От яслей рукой отодвинул волхва, И тот оглянулся: с порога на Деву, Как гостья, смотрела звезда Рождества. 1947 г.
  12. "... и жизни счет начнется с этой ночи ..." Спаситель родился в лютую стужу. В пустыне пылали пастушьи костры. Буран бушевал и выматывал душу Из бедных царей, доставлявших дары. Верблюды вздымали лохматые ноги. Выл ветер. Звезда, пламенея в ночи, смотрела, как трёх караванов дороги сходились в пещеру Христа, как лучи. Волхвы пришли. Младенец крепко спал. Звезда светила ярко с небосвода. Холодный ветер снег в сугроб сгребал. Шуршал песок. Костёр трещал у входа. Дым шел свечой. Огонь вился крючком. И тени становились то короче, То вдруг длинней. Никто не знал кругом, Что жизни счет начнется с этой ночи. Волхвы пришли. Младенец крепко спал. Крутые своды ясли окружали. Кружился снег. Клубился белый пар. Лежал младенец, и дары лежали. Бегство в Египет (2) В пещере (какой ни на есть, а кров! Надёжней суммы прямых углов!), В пещере им было тепло втроём; пахло соломою и тряпьём. Соломенною была постель. Снаружи молола песок метель. И, припоминая его помол, спросонья ворочались мул и вол. Мария молилась; костёр гудел. Иосиф, насупясь, в огонь глядел. Младенец, будучи слишком мал, чтоб делать что-то ещё, дремал. Ещё один день позади - с его тревогами, страхами; с "о-го-го" Ирода, выславшего войска; и ближе ещё на один - века. Спокойно им было в ту ночь втроём. Дым устремлялся в дверной проём, чтоб не тревожить их. Только мул во сне (или вол) тяжело вздохнул. Звезда глядела через порог. Единственным среди них, кто мог знать, что взгляд её означал, был младенец; но он молчал. И. Бродский и его стихи о Рождестве. Гала-Тэя: литературный дневник - http://www.stihi.ru/diary/geyscha/2009-02-19
  13. * * * Между пламенем жёлтым и белым морозом возникает бубенчатый зов Рождества, между слабым ответом и вечным вопросом быть не может и нет никакого родства. Но и то хорошо, что морозно и снежно в некрещённой и тысячезвёздной ночи. Пахнет хлев молоком, и колышется нежно то ли имя души, то ли пламя свечи. А когда пеленает Мария младенца, очи добрых животных лелеют вертеп, и ягнёнок, ложась, подгибает коленца, и вдыхает ноздрями соломенный хлеб. Зазвенит бубенец, колокольчик на шее, а Иосиф ладонью потреплет руно, чтобы агнец тучнел, завитками белея, ибо взыщет горячего мяса вино. Но ни лунам, ни глинам назад не вернуться – ночь Святая сбылась, и все прежнее – сон, и назавтра во всём Вифлееме проснутся чада, камни, смоковницы новых времён. Между жизнью короткой и правдою долгой прохудилось до дыр одеяло родства. Нитка рвётся, и палец изранен иголкой... Но студёная ночь дышит хвойнею колкой, но трепещет в пещере огонь Рождества.
  14. Накануне Нового 2017 года и Рождества Христова в выставочном зале Белгородской галереи фотоискусства им. В.А. Собровина откроется выставка фоторабот иеромонаха Савватия (Севостьянова) «Пути Святой Горы. От Афона до Валаама». Выставка организована по благословению епископа Троицкого Панкратия, игумена Спасо-Преображенского Валаамского ставропигиального мужского монастыря и приурочена к 1000-летию присутствия русского монашества на Святой горе Афон. Она уже экспонировалась во Франции, Италии, в Санкт-Петербурге и Ленинградской области. Святая гора Афон — место, причастное к становлению русской православной традиции. Считается, что монашество на Русь пришло именно с Афона. Для православных всего мира — это одно из главных святых мест, почитаемое как земной Удел Богородицы. Автор выставки – иеромонах Савватий (Севостьянов) представит в Белгороде около ста фотографий, которые являются для него и работой, и послушанием, и отданием долга памяти многим поколениям иноков братских обителей Святой Горы. Отец Савватий работает исключительно в технике классической фотографии. В период новых технологий он снимает форматными камерами на огромных штативах на серебряные пластины, как это делали сто — сто пятьдесят лет назад. Фотографии, в основном, монохромные. По мнению автора, именно такие фотографии создают особую атмосферу, заставляют сосредоточиться на изображении. Выставка представляет две фотоновеллы: одна – жизнь горы Афон и его насельников, образ которых служит укреплением для каждого колеблющегося сердца, каждой православной души. Вторая – Спасо-Преображенский Валаамский монастырь, часто называемый «Северным Афоном». Посетителям выставки «Пути Святой Горы. От Афона до Валаама» представится уникальная возможность через фотографии увидеть своими глазами поистине святые места и светлые лики христианских подвижников. Открытие выставки «Пути Святой Горы. От Афона до Валаама» состоится 27 декабря 2016 г. в 17-00 часов, выставка будет работать в течение всего января! Ждем Вас по адресу: г. Белгород, ул. Попова,69. 26.12.2016 15-15 http://bf-gallery.ru/ot_afona_do_valaama/
  15. Недавно, в ходе проведенного Всероссийского исследования православным респондентам был задан вопрос, относящийся к православному пониманию догмата о Святой Троице. Результаты этого исследования, с одной стороны удивили, - вопрос об исхождении Святого Духа, в контексте Триадологии (Троичного богословия) хоть и важен, но большинство православных христиан им не владеют. Им просто это не интересно. Поясню, - вопрос «Filioque», - догмата об исхождении Святого Духа «И от Сына» (лат. Filioque) стал ключевым вопросом в отношениях с Римо-Католической Церковью. Поясню кратко для «внешних»: на II Вселенском соборе, который проходил в 381 г. в г. Константинополе (ныне İstanbul) принят как непреложный текст, именуемый «Символ веры», в котором изложены главные вероучительные истины христианства. С VII века в западном богословии постепенно появлялась необходимость изменить Символ веры. К IX веку, в силу разных причин (в т.ч. и политического характера), в Римско-католической церкви в Символ веры произведена была вставка, - об исхождении Духа не только от Источника – Отца, но и от Сына, что впоследствии утверждалось Соборами Римо-католической церкви. Для Восточного богословия вставка «и от Сына» однозначно воспринималась как ересь, - в силу следующих причин, на которые в своем труде «Православие» указывает митрополит Иларион (Алфеев): 1. сам факт прибавления слова к Никео-Константинопольскому Символу веры является недопустимым нововведением; 2. учение о Филиокве противоречит Священному Писанию; 3. учение о Филиокве противоречит писаниям восточных отцов Церкви, авторитет которых подтверждён вселенскими соборами; 4. учение о Филиокве нарушает принцип «монархии», единоначалия в Троице, вводя в Троицу «второе начало»; 5. предвечное исхождение Святого Духа от Отца не тождественно Его ниспосланию во времени от Сына. Не имею цели вдаваться в богословские споры, здесь речь идет не о том, - но как так получилось, что православные (судя по анонсу опроса) не смогли ответить на важные вопросы своей веры? Полагаю следующие причины: а.) большинство даже не поняли о чем их спрашивают; б.) Кто такие православные? Это те, которые приходят на Пасху освящать яйца с куличами, а 19 января после стакана водки ныряют в прорубь, или те, которые хотя бы пытаются вести духовную жизнь, интересуются историей, читают Священное Писание и хоть немного Святых отцов? Каков процент этих и тех? Как их позиционирует и различает между собой внешнее общество? в.) Самое крамольное. Боюсь, что если бы подобный опрос провели среди священнослужителей Русской Православной Церкви, - результат бы не сильно отличался. Почему так считаю? Во-первых сам с 1999 года являюсь преподавателем Духовной Семинарии, как раз по профильному предмету и вижу, - что большинству пастырей (будущих и настоящих) богословие как предмет не интересен вообще. Даже на начальном уровне. Вот просто НЕ-ИН-ТЕ-РЕС-НО и все тут! « - Бать, да поставь тройку, ну что тебе стоит! У меня стройка, матушка, приход там, да и машина сломалась, угля на зиму нет…» Ставлю. К студентам-очникам конечно отношение другое, - но и у тех со знаниями далеко не все в порядке. Скажите, - может ли выпускник ЮрФАКа не иметь представление что такое «апелляция» и «кассация»? Сомневаюсь. А вот выпускник-магистр нашего ведущего богословского ВУЗа, - МДА может вообще не иметь никакого представления о Миланском Эдикте. Я не говорю о заочниках. …Почему-то так вышло, что церковь не особо нуждается в богословски-грамотных священниках. (В светских богословах не нуждается вообще. Они остались в Академиях как вымирающий реликт. Ведь им нужно платить, - сидеть и заниматься наукой, переводами, это тяжелый труд. А как, - если у тебя и вправду «угля на зиму нет»?) Большинство архиереев не нуждаются в таких священниках. Каков идеал священника для Епископа? Покладистый и послушный, умеющий строить, добывать, и уговаривать. И ведь они правы, - если оценивать задачи, поставленные перед ними священноначалием: больше храмов, больше воскресных школ, больше людей на богослужениях. Собственно богословию в этом кластере места нет. Хотя стоп! - воскресные школы! Возможность? По идее да, но в большинстве из них ставят сценки на тему «Бегство в Египет», рисуют ангелов и лепят из пластилина медведя, которого кормил преподобный Серафим Саровский. Редко и здорово, если где-то появляется неравнодушный поп или мирян, -как было в моей воскресной школе, -после года обучения в которой мы знали подробно о всех семи Вселенских соборах, - но главное получили интерес к этой теме. То же самое и о приходских катехизаторах. О них много говорилось, - и по идее эта та фигура, которая на народном уровне занимается народным просвещением. Но…их нет. То есть не совсем чтобы нет, а в основном нет. Приходам не выгодно их содержать. Почему-то настоятели думают, что кто-то должен целый день за «СпасиГосподи» и миску супа из трапезной сидеть в храме и общаться с людьми. Не, кому-то удается найти воцерковленного (военного) пенсионера с хорошей пенсией, которому нечем заняться, ему не привозят внуков на выходные, - но это, скорее редкое исключение. В итоге «захожан» катехизирует лавка, - до уровня «кому заказать молебен», а затем храмовая техничка, - до Второго уровня, - кому поставить свечку. Всех это устраивает. А почему нет? Внешне все чинно и благородно как у героя Вицина, - «по старому»! А вот внутренне… Внутренне если на единицу крещенных людей мы имеем 0,05 православных в евангельском смысле…. Вопросы «Что делать?» и «Кто виноват?» безответны и неприличны. Так что богословию и богословам до лучших дней. Вряд ли они кому-то понадобятся в ближайшее время.
  16. Фото: scontent-fra3-1.xx.fbcdn.net Вряд ли в Белгороде (а, может, и во всей России!) найдётся ещё одно такое место, где бы в равной степени были уместны художественная выставка и книжный обзор, молитва и заразительный смех, концерт классической музыки и а капелла, чтение стихов и эстрадные миниатюры. Согласитесь, очень эклектично! И только если назвать то самое место, которое естественно вобрало в себя все жанры и виды искусства, станет понятно, что такое действительно возможно. Это митрополичья литературная гостиная, которая не первый раз собирает различных деятелей искусства, культуры, представителей духовенства и светского общества, взрослых, подростков и детей. Удивительное место, которое я вчера в качестве приглашённого гостя посетила впервые, на меня произвело глубокое впечатление. Честно говоря, получив приглашение, я и не думала, скольких уже знакомых мне людей встречу в Митрополии! Да мы и так по жизни часто встречались - с одними на художественных выставках, с другими - на концертах, с третьими - на литературных конкурсах и т.д. И только митрополичья гостиная связала нас всех воедино, дав возможность насладиться всеми видами и жанрами искусства и литературы в самом широком смысле слова! А поводом для встречи послужила Презентация детских рисунков, созданных во время августовских занятий под руководством специалистов Фонда Русского Абстрактного Искусства (РАИ), а также известных художников в одном из лучших в России реабилитационных центров - белгородском интеграционно-коррекционном лагере "Парус мечты". Это часть всероссийского инклюзивного проекта, целью которого является вовлечение детей-инвалидов и молодых людей с ограниченными возможностями в творческий процесс создания произведений искусства. Само название выставки «Цвет, как эмоция» говорило за себя: работы детей с диагнозом ДЦП потрясают своей взрывной эмоциональностью, буйством красок и недетской философичностью. Лично у меня сложилось такое ощущение, что этот приём арт-терапии позволил деткам, которые не могут в силу болезни двигаться так же, как их здоровые сверстники, выразить эмоцию движения, порыва, взлёта, если хотите. То, что ребёнок не мог сделать физически, он сделал с помощью кистей и красок – пошёл, побежал, даже, наверное, взлетел. Кстати, выставка в Митрополии продлится целый месяц. Семьям, особенно с детками от 7 до 14 лет, особенно рекомендую посмотреть и проникнуться. Удивил всех собравшихся и Ефим, рисунки которого также были представлены на выставке. И восторг всех собравшихся вызвало то, что мальчик незрячий от рождения. А когда юному таланту в руки вложили свирель и он заиграл – чисто, проникновенно, с какой-то небольшой грустинкой, сердце просто сжалось в комок и от боли за слепого музыканта, и от радости, что он тоже может выразить себя и своё отношение к миру через музыку и живопись. Собственно сама встреча в Митрополии была подчинена одному весомому поводу - 200-летию великого Русского ученого и архиерея, митрополита Макария (Булгакова). Именно его личности была посвящена уникальная выставка прижизненных изданий трудов митрополита. Данные книги были предоставлены библиотекой Московской Духовной академии для экспонирования на торжествах, которые пройдут в Белгороде и Шебекино 9-10 сентября. Приглашённым в митрополичью гостиную представили краткий экскурс по трудам Макария. И последующая часть гостиной была посвящена жизни и деятельности великого сподвижника, оставившего значительный след не только в истории русской православной церкви, но и в государственном масштабе. Искусствоведы художественного музея продемонстрировали слайды с артефактами, представляя бытовой и художественный фоны времени жизни святителя с соответствующими комментариями. Директор Государственного архива области Павел Субботин поведал о семье, в которой вырос будущий митрополит Макарий. Белгородские поэты протоиерей Игорь Кобелев, Наталья Дроздова, Юлия Володарская, Станислав Минаков, протоиерей Николай Германский, Максим Бессонов и другие читали стихотворения, посвящённые Макарию, или просто духовной тематике. Их выступления перемежались с удивительными музыкальными номерами, среди которых были восхитительное гитарное трио Алешниковых, удивительная игра на фортепиано Ирины Соколовой, проникновенной исполнение Оксаны Никитиной и даже шуточная а капелла «Рой» Веры Цуконенко. Как всегда безупречно, на одном дыхании провёл вечер отец Павел, который успевал не только объявлять номера и выступавших, но и поддерживать творческую атмосферу, царившую в митрополичьей гостиной. Кульминацией вечера стало фееричное выступление Владимира Бабина, исполнившего басни собственного сочинения под бурные аплодисменты собравшихся. Но главное, что позволяло не потерять стержень всего мероприятия от начала до конца, была молитва. Её лично приглашал совершить и начинал хозяин гостиной – Митрополит Белгородский и Старооскольский Иоанн. Владыка сердечно поблагодарил всех собравшихся за интересные, содержательные и эмоциональные выступления и пригласил всех на следующую встречу в литературную гостиную, которая откроет двери в сентябре. Ирина БАБИНА Фото автора http://belgorod.bezformata.ru/listnews/mitropolichya-literaturnaya-gostinaya/49913941/
  17. На календарях хозяйничало двадцатое число. Одессу постепенно окутывал обычный августовский вечер. Солнце еще не коснулось горизонта и продолжало (хотя и с меньшей силой) раскалять дорожное покрытие и плохо влиять на неприкрытые головы прохожих, среди которых – немало туристов, обожающих посещать наш город в теплое время года. Суматоха на улицах, в магазинах, на перекрестках, бесконечные пробки вдоль широких проспектов – все это считается вполне обычным явлением для городов, расположенных на берегу моря и получивших право (по этой и еще некоторым причинам) называться курортными. Если верить наблюдениям старожилов, Южная Пальмира, перегруженная отдыхающими и трудящимися, постепенно выходит из туристического хаоса по мере приближения к осени. Так вот, это был обычный вечер для тех, кому не посчастливилось присутствовать около пяти часов рядом с Храмом Святой Мученицы Татьяны, что расположен на Фонтанской дороге и тыльной стороной обращен к улице Пионерской. И, наверное, можно позавидовать всем, кто оказался неподалеку и стал невольным свидетелем одного интересного происшествия, которое могло окончиться трагически, но благодаря стечению обстоятельств или вмешательству небесных сил, осталось в памяти его участников лишь, как курьезное. А произошло, собственно, вот что: из переполненного трамвая, расталкивая, что есть силы, пассажиров, желая поскорее вырваться из пасти этого железного монстра, питающегося людьми, выскочила низенькая чуть сгорбленная старушка с целлофановым пакетом в руке. Подобно дикой голодной пантере, преследующей свою несчастную жертву, преодолевая сложные препятствия в глубинах джунглей Амазонки, наша «двуногая хищница» легким грациозным движением перепрыгнула через метровое заграждение, отделявшее территорию трамвайной остановки от дороги, по которой на высокой скорости в направлении центра города двигались автомобили, и, сломя голову, словно пытаясь настигнуть некий, только ей известный объект внезапно начавшейся охоты, ринулась к своей цели, не думая о последствиях и не понимая всей серьезности ситуации. Со всех сторон слышался визг тормозов, крики водителей, сопровождаемые насыщенными матерными словосочетаниями; одна из машин выскочила на тротуар в метре от перепуганного велосипедиста, который по роковому стечению обстоятельств оказался в центре событий. Бедняга со страху до такой степени надавил на тормоз, что вылетел вперед головой через руль своего двухколесного товарища и покатился кубарем, выкрикивая что-то нечленораздельное. К счастью, он был в защитном костюме профессионального велогонщика и не получил серьезных травм. Бабуля продолжала движение не оборачиваясь назад. Многим смотрящим на происходящее могло показаться, что отчаянная бегунья даже и не заметила того ужаса, который творился у нее за спиной. Перед ее глазами стояла одна единственная цель – оказаться в точке назначения вовремя и, судя по вышеизложенному, достигнуть результата любой ценой. Споткнувшись несколько раз о торчащие углы перекошенной тротуарной плитки, старушка с недовольным выражением лица протиснулась сквозь группу курсантов военной академии, образовавших перед ней последнюю преграду из широких мускулистых плеч, обругала этих вальяжно идущих «бездельников» и «нехристей» и взбежала по лестнице, исчезнув из виду. Осталось только рассказать куда с таким рвением бежала наша героиня. Вы очень удивитесь, если я вам скажу, что она спешила в храм Божий? Представьте себе, это именно так. Мне никогда еще не приходилось наблюдать за кем-то, кто был бы настолько верен Создателю, как эта резвая и бесстрашная особа. Подъезжая к остановке, находящейся в ста метрах от Храма Святой Мученицы Татьяны, бабушка услышала колокольный звон, используемый для призыва христиан к богослужению, и, видимо, боясь разгневать Бога незначительным опозданием, заторопилась до такой степени, что чуть было не удостоилась Его личной аудиенции, во время которой и попросила бы прощение за свою непунктуальность. Давайте же все дружно пожелаем долгих и счастливых лет жизни этой маленькой, но энергичной и, что немаловажно, набожной женщине. В. Масановец 2016г. http://www.proza.ru/2016/11/28/169 Ссылка на стихотворение поэтессы Елены Букреевой "Необычный спринт", которое написано под впечатлением от данного рассказа: http://www.stihi.ru/2016/12/04/601
  18. Канун Темнеет рано, а светает поздно Лишь белым снегом освещен наш сад На спящую траву, кусты и кроны Созвездия притихшие глядят Не слышно ни проклятия, ни оды И речь пророков не тревожит уст Еще не отошли святые воды Во чреве спит младенец Иисус
  19. 22.05.2015 / Массовое религиозное сознание в России, противоположное атеистическому, сложилось в постсоветский период, и к концу 2000-х годов вступило в период своего расцвета. По существу на территории России, да и многих стран СНГ, за исключением Украины, сформировалась общая система понятий и символов, которые определили представление людей о том, что такое религиозность, каким должен быть набор «правильных» религий, какими принципами надо руководствоваться в отношении к иным конфессиям. Основными принципами российской гражданской религии (как можно с известной долей условности назвать это явление вслед за Робертом Беллой) стали верховенство и монолитность традиционных религий, православие как государствообразующая сила и источник патриотизма, православные как единая сила, религиозные меньшинства как неизбежное зло, отечественная духовность как часть антизападного и антидемократического мировоззрения. Безусловно, понятие гражданская религия имеет различные трактовки, но в данном случае мы рассматриваем это понятие, как сумму массовых представлений общества, каким-либо образом касающихся религиозной сферы. Исследователь феномена гражданской религии Владимир Легойда, опираясь не только на труды Р. Белла, но и на другие интерпретации американских ученых, выделил несколько подходов. В первом подходе под гражданской религией понимается определенный набор сакральных идей, символов и ритуалов, разделяемый подавляющим большинством американцев и являющийся основой национальной самоидентичности, а также служащий способом национальной консолидации, не задевающим личных религиозных взглядов американцев. Вторая трактовка предлагает рассматривать американскую гражданскую религию прежде всего как культ государства, в центре которого находится идея избранности американской нации. Сторонники третьей точки зрения полагают американскую гражданскую религию компромиссным альтернативным вариантом традиционным верованиям. Правда, Легойда резонно отмечает, что есть и четвертое направление. Оно «выступает против того, чтобы рассматривать гражданскую религию в качестве реально существующего феномена, отказывает ей в собственной онтологии и считает концепцию гражданской религии в лучшем случае чем-то вроде веберовского идеального типа – не служащей адекватным отражением реальности интеллектуальной конструкцией, которая может помочь исследователю понять некоторые процессы в американской общественно-политической жизни [Легойда В.Р. Гражданская религия: pro et contra. Государство. Религия. Церковь. В России и за рубежом. Информационно-аналитический бюллетень РАГС. 2002, № 2. URL: http://www.religare.ru/2_1555.html]. Российский феномен гражданской религии можно рассматривать с точки зрения всех этих подходов. В нем есть и ритуалы, и символы, и национальная гордость, и культурно-историческая и национальная самоидентификация, отождествление развития религии и государственности. В рамках масс-медиа, в общественных дискуссиях эти символы и ритуальные заявления транслируются повсеместно, однако собранные воедино они становятся еще большей условностью, чем каждый по отдельности. Элементы массовых представлений о религиозном мире России формируют иллюзорное представление о реальности и ставят проблемы новых подходов к исследованию религиозного сознания и религиозной жизни. Православный монолит Восприятие религии в общественном сознании России основывается на четко определенном наборе понятий. К ним относится представление о православности большинства россиян, об абсолютном авторитете Русской православной церкви, а также о том, что Россия – это православная страна, которая сохранила традиционную культуру в отличие от либеральной Европы. В этом духе высказываются представители Московского патриархата, старающиеся создать государственную церковь в формально светском государстве, и многие политики, для которых защита традиционной религии и православных ценностей становится символом и инструментом успешной карьеры. Вся сложность исследования массового религиозного сознания заключается в том, что православность часто является просто способом самоидентификации, а не реального исповедания какой-либо веры, и следствия из этой декларативно провозглашенной веры могут быть самыми неожиданными. Наиболее удачная попытка посмотреть за занавес общепринятых религиозных символов была сделана в книге «Новые церкви, старые верующие – старые церкви, новые верующие. Религия в постсоветской России (Под ред. Киммо Каариайнена, Дмитрия Фурмана. М.; СПб.: Летний сад, 2007. 400 с.). Вышедший сборник статей стал продолжением фундаментального социологического исследования, начатого еще в 1991 году (последний опрос был проведен авторами в 2005 году). Результаты первого этапа работы были опубликованы в книге «Старые церкви, новые верующие. Религия в массовом сознании постсоветской России» (Под редакцией проф. Киммо Каариайнена и проф. Дмитрия Фурмана. М.; СПб.: Летний сад, 2000). Эволюцию отношения к религии в российском обществе, по мнению авторов первой базовой статьи сборника – главного научного сотрудника ИЕ РАН профессора Дмитрия Фурмана и директора Института Евангелической Лютеранской Церкви Финляндии Киммо Каарийнена – «Религиозность в России в 90-е гг. ХХ – начале ХХI века», можно представить в виде движения маятника от тотальной православной религиозности к размыванию и модернизации, а затем обратно. Постепенно, к постсоветскому времени, движение этого маятника затухает. Смену православия атеизмом авторы объясняют естественной реакцией на подавление любой свободной мысли: «В России воздействие модернизационных процессов на религиозную сферу принимает формы, в значительной мере отличные от тех, которые оно приняло в большинстве европейских стран. Крайний традиционализм православной церкви, ее полная, особенно с петровских времен, зависимость от самодержавного государства, жесткость и формализм идеологического контроля со стороны церкви и самодержавия подталкивали русское общество не к поискам новых форм религиозной жизни, а к идеологиям, прямо противоположным официальной идеологии «православия, самодержавия и народности», атеистическим». Именно заслоны на пути свободной религиозной мысли направляли общественную мысль в антирелигиозном направлении. В советское же время ситуация изменилась – легче было быть верующим, чем неортодоксальным марксистом. Когда маятник качнулся в 1990-е годы к вере, то в обществе, как отмечается в книге, сложился «проправославный консенсус». Авторы подчеркивают, что этот консенсус общенациональный, так как «очень хорошо» и «хорошо» к православию относятся и неверующие, и атеисты, и колеблющиеся. Причем, доверие к РПЦ в российском обществе априорное, и оно не связано с реальным положением дел в церкви, с какими-либо действиями священнослужителей, с их моральным, образовательным и культурным уровнем. О социальном составе духовенства рассказывает одна из статей сборника (Николая Митрохина) с говорящим названием «Социальный лифт для верующих парней с рабочих окраин: епископат современной РПЦ». Общественное сознание наделяет церковь несколькими ключевыми качествами – это ее «надмирность», неизменность и национальный характер. Большинство россиян считает, что РПЦ должна ограничиться духовными вопросами, а не решать общественные, политические и социальные проблемы. Церковь оказывается отстраненной от общества. Но тогда в чем смысл подобного представления о православии? Ответ на этот вопрос следует из аморфности самого по себе «проправославного консенсуса». Как подчеркивают авторы, только так «церковь может объединять современных русских с их предками, олигарха и нищую старушку, «братка», который между разборками вполне может дать деньги на церковь, и генерального прокурора, недавно призвавшего ввести институт полковых священников, правительственных чиновников и «коммуно-патриотическую» оппозицию. РПЦ – неизменный сакральный символ «русскости», «русской духовности» и русского единства». Процесс превращения православия в религию придающую вес в обществе, в «надмирный» символ, санкционирующий земное существование, происходит по мере эволюции общественного сознания в антидемократическом направлении, по мере относительной стабилизации за счет отказа от демократических институтов. Церковь и власть, отмечается в сборнике, «снова вместе, как до революции 1917 года, и укрепляют друг друга». Православность президента Путина способствует его религиозности, а церковь переносит на Путина свой авторитет. Православность еще не стала условием карьеры, но уже превратилась в признак социальной респектабельности. Безусловно, для социологов важно, кого можно назвать «традиционными верующими», последователями РПЦ. Пытаясь выявить хотя бы примерное число людей, которые сознательно исповедуют православие и являются в некоторой степени церковными, авторы книги отобрали лиц, которые удовлетворяют довольно строгим критериям для размытой в целом православной религиозности. В понятие «традиционные верующие» входят те, кто 1) идентифицируют себя как верующих; 2) верят в Бога, с которым можно вступить в личные отношения (а не в «жизненную силу»); 3) считают себя православными и 4) или а) посещают церковь не реже раза в месяц, или б) часто молятся. Эту категорию авторы назвали ядром всех верующих – в 1991 году таких было 3%, в 1996 – 6%, в 1999 – 7%, в 2005 – 8, 8%. Однако Каариайнен и Фурман замечают, что и ядро верующих им приходилось щадить и не применять на самом деле строгих критериев, так как 15% «традиционных верующих» не верят в загробную жизнь, 30% не признают воскресение мертвых, 13% никогда не причащались и т. д. Для того, чтобы сделать выводы о природе и дальнейшем развитии сложившегося в нашей стране особого «консенсуса», социологи приводят еще массу данных о социально-демографических и психологических характеристиках верующих, о соотношении религии и морали, религии и политики. Несмотря на все сложности и парадоксы посткоммунистического развития Россия идет в русле общемировой тенденции, которая условно называется «приватизацией религии», когда ослабляется роль религии как внешней по отношению к индивиду силе, способной заставить его верить в определенные догматы и совершать какие-либо действия. Рассуждения о перспективах российской религиозности приводят авторов к заключению, что отличительной чертой России является слабая самоорганизация гражданского общества, а отсюда стремление к воссозданию государственной церкви и православия как всеобщей официальной идеологии этого общества: «при этом людей, которых действительно можно назвать религиозными, в нем – крохотное меньшинство, перспективы роста которого – очень сомнительны, а моральная эволюция общества идет совершенно независимо от церкви. На наш взгляд, возникает болезненная и чреватая конфликтами ситуация». Утешением можно считать то, что Россия, по мнению ученых, неизбежно развивается в демократическом направлении, и установление контроля над обществом, как прежде, уже невозможно. Современное российское общество все-таки на порядок свободнее, чем в советское или в царское время. Проект АРЕНА Социологические опросы, которые касаются исповедания православия в России, столь противоречивы, что определенный вывод об осознанной вере россиян сделать трудно – то получается, что большинство называет себя православными, то оказывается, что 5% только что-то знает о вере в Иисуса Христа и регулярно посещает храмы. Проведенное в 2012 году масштабное исследование «АРЕНА: Атлас религий и национальностей» показало, что православность населения далеко не так монолитна, а страна в целом стала не столько постсекулярной (советский период скорее был псевдорелигией), сколько постправославной. Россия перестала быть страной какой-либо тотально покрывающей все ее просторы и всех граждан идеологии, будь то православие или коммунизм. Анкета в рамках проекта АРЕНА включала в себя вопросы по вероисповеданию, по религиозной практике, социально-психологическим характеристикам, национальности и социально-демографические параметры. Число людей, сознательно определяющих свою принадлежность к неправославной конфессии в ходе по-прежнему находится в пределах ошибки выборки (таков группы католиков, старообрядцев, протестантов, отдельно и не совсем корректно был выделен вопрос «исповедую пятидесятничество», хотя это также протестантизм). Однако же и православных, принадлежащих к РПЦ, в этом опросе 41% (эта цифра появлялась и в других опросах ФОМа и Левады-Центра, когда людям предоставляли на выбор разные конфессии, а не просто спрашивали – являетесь ли Вы православным?). При этом, опрос отчетливо фиксирует неправославную христианскую религиозность в массовом сознании населения в целом. 4% по России в целом ответили, что исповедуют христианство, но не принадлежат ни к какой конфессии. Эта группа впервые была выделена в общероссийском опросе, и это наиболее эксклюзивные данные из полученных в ходе опроса. Атлас религий, прежде всего, фиксирует массовое сознание, в котором присутствуют самые общие вещи, от которых не следует ожидать какого-то прорыва. Опрос проведен по заказу и по анкете Службы «Среда» по методологии МегаФОМа: исследуемая совокупность: городское и сельское население России в возрасте от 18 лет и старше. Выборка репрезентирует городское и сельское население субъектов России в возрасте от 18 лет и старше. География опроса: Исследование проходит в 79 субъектах РФ, где проживает 98,8% населения РФ (по данным переписи населения 2010 г). Отобранные субъекты РФ представляют все федеральные округа и позволяют сопоставлять результаты. В 4 субъектах РФ исследование не проводилось. Это Чеченская Республика, Республика Ингушетия, Чукотский автономный округ, Ненецкий автономный округ. Исходя из объяснения самого ФОМа, стоимость и сроки проведения исследования в этих регионах значительно выше из-за труднодостижимости населенных пунктов, проблем с транспортом и т.п. Количество респондентов: 56 900 человек. В каждом субъекте опрашивается 500–800 респондентов. Метод: стандартизированный опрос населения. Статистическая погрешность — по России в целом — не более 1%, по региону – не более 5,5%. Православие по-прежнему остается крупнейшей конфессией России, которая, так или иначе, консолидирует людей. После православия по численности идут только просто верующие в Бога без конфессии (25%). 41% православных, принадлежащих к РПЦ, — это хорошая попытка раздробить те 80%, которые считают себя православными. Все-таки называть себя православным, то есть русским или русским по культуре, это социальная норма в современной России – люди делают это машинально просто, потому что живут в этой стране и не хотят быть изгоями (православный=патриот во всех смыслах). С Церковью себя готовы ассоциировать в два раза меньше, и здесь становится ясным – православная самоидентификация имеет пределы, она ограничена и вполне может идти на убыль. Традиционные и нетрадиционные религии Понятие «традиционная религия» прочно утвердился в российском сознании с середины 1990-х годов. После принятия в 1997 году Закона о свободе совести «традиционными» стали называть православие, ислам, буддизм, иудаизм, упомянутые в преамбуле закона (понятия «традиционные религии» в самом тексте закона не было и нет). В массовых опросах ответы респондентов о месте и роли разных религий зеркально отображает стереотипы, созданные СМИ и представителями РПЦ. Исследования социологов Д. Фурмана и К. Каариайнена показали, что общество выбирает конфессии не по принципу близости к христианству и к РПЦ по вере, а по идеологическим признакам (набор четырех традиционных религий и все остальные): «Единственным объяснением отмеченного ранжирования может быть только то, что ислам, буддизм, католицизм и иудаизм — это традиционные религии нерусских народов России. Тогда как евангелические деноминации (лютеранство, баптизм или адвентизм и др.) «вторгаются» в сферу, где им нет места, создавая возможность выбора там, где его не должно быть». Еще одно свидетельство настороженно-негативного отношения к инославным, особенно новым (для основной массы россиян) конфессиям — недовольство теми видами их деятельности, которые в обыденном сознании ассоциировались с прозелитизмом. К 2005 г., отмечают социологи, эта тенденция стала доминирующей. Так, 55% россиян считали, что нельзя позволять нетрадиционным для страны деноминациям покупать (строить) для религиозных целей здания; 60% — проповедовать в общественных местах; 66% — распространять свои издания; 62% — открывать религиозные школы; 62% — проповедовать по телевидению[1]. Исследователи подчеркивают потенциальную опасность ситуации, когда виртуальная готовность поддерживать «традиционные религии» и противодействовать нетрадиционным не подкреплена практической верой: «Данные опросов позволяют говорить об увеличивающемся разрыве между усилением идеологической роли религии, нетерпимости к иным конфессиям и нерелигиозным взглядам и очень низким уровнем институциональной религиозности. Общество все более заявляет о себе как о религиозном, оно готово к установлению над собой идеологического контроля церкви, но при этом людей, которых действительно можно назвать верующими, в нем крохотное меньшинство, перспективы роста которого сомнительны. Так, на наш взгляд, возникает болезненная и потенциально конфликтная ситуация»[2]. К «нетрадиционными» религиям в России практически во всех сферах и слоях общества относятся как к «неизбежному злу» — именно в этой сфере наиболее ярко проявляются фобии и стереотипы массового сознания, характерные для постсоветской духовности. По существу под ними, прежде всего, понимаются именно инославные конфессии (то есть неправославные христиане) – баптисты, пятидесятники и харизматы, евангельские христиане, адвентисты, методисты, пресвитериане и т.д. Исключение составляют Российская Католическая церковь и Евангелическо-Лютеранские церкви разных направлений (да и то не все лютеранские юрисдикции считаются «исторически укорененными», и не вся деятельность католиков одобряется обществом и СМИ с подачи РПЦ[3]). Представители власти и РПЦ относятся к ним более гибко, с соблюдением церковной дипломатии, как к историческим этническим традициям, которые издавна существовали в России. Но как только оказывается, что и эти церкви лишились своего этнического характера и стали «русскими» по составу своих прихожан и частично духовенства, то и они попадают в разряд «нетрадиционных» церквей, которые не имеют права, с точки зрения, например, многих представителей РПЦ, заниматься прозелитизмом на российской территории. Близкую роль по сравнению с другими конфессиями играют также различные старообрядческие церкви и староверческие согласия. Важно отметить, что именно христианские конфессии составляют основную массу «нетрадиционных» конфессий и религий (по численности и влиянию в обществе). В прессе и политической риторике под «нетрадиционными» также имеются в виду новые религиозные движения (Свидетели Иеговы, саентологи, мормоны, чисто российские НРД, такие как Церковь последнего завета, движение «Звенящие кедры» и т.д.). Однако их упоминание в ряду «сект» носит скорее символический, устрашающий характер[4] – по сравнению с протестантами, их общины малочисленны, а их влияние в обществе мизерно. При этом, массовое сознание, невежество прессы и общественных деятелей или сознательная установка борцов с сектами до неузнаваемости смешивают христиан и нехристиан, не различая их и относясь к ним одинаково, хотя между инославными и НРД, безусловно, есть радикальные различия в вероучении, практике и мировоззрении. Восприятие инаковерующих в России является довольно архаичным и основывается на тех исторических глубинах сознания, которые еще не были затронуты модернизацией. Несмотря на бурное развитие религиозной жизни и принципиально иное социально-политическое значение неправославных церквей и движений в 2000-х годах, отношение к «нетрадиционным» религиям и конфессиям не изменилось и осталось на уровне основных постулатов советской политики самого жесткого в этом отношении периода 1930-х – 50-х годов, которые, в свою очередь, восходят к нетерпимости с «сектантам» в царской России, нетерпимости петровского времени по отношению к раскольникам, нетерпимости к еретикам во времена Иосифа Волоцкого, которая заключалась в стремлении полностью уничтожить «еретиков», что в значительной степени удавалось. Религиозные движения, христианские и нехристианские, воспринимаются в качестве своего рода неизбежного зла, их присутствие в религиозной жизни рассматривается с точки зрения степени их преступности, мошенничества их основателей и сумасшествия рядовых верующих. Находясь примерно в одинаковом положении «предателей» по отношению к исторической религии, а также гонимых верующих, представители «нетрадиционных» религий играют похожую роль в обществе. В обществе, которое провозглашает межрелигиозный мир и согласие одним из достижений России, крайняя нетерпимость к христианам в публичном пространстве оказывается укорененной нормой, а активная христианская миссия «злом». Община с иной верой как маленькая «империя зла» Восприятие инаковерующих всеми крупными институтами и общественными силами как своего рода «пятой колонны» или потенциальной и скрытой от глаз сектантской «империи зла» органично уживается в сознании российской элиты. В рамках массовых представлений россиян угроза «нетрадиционной религиозности» не имеет твердого фундамента – неосознанные фобии накладываются на общий низкий уровень вовлеченности в религиозные практики и страх перед любой религией в ее институциональном и идеологическом воплощениях. Государство и его представители периодически напоминают обществу о том, какой опасностью являются «тоталитарные секты» — это также одно из мифологизированных фантомных понятий, которое подчеркивает общественное «зло» нетрадиционных религий. Формирование осознанного неприятия инаковерия стало происходить с середины-конца 1990-х годов. В начале 2000-х годов религиозная политика властей была дополнена понятием соблюдения «духовной безопасности», в рамках которой из страны был выслан целый ряд иностранных миссионеров[5]. Несмотря на то, что «традиционные религии» время от времени противопоставлялись сектам в риторике политиков и чиновников, на официальном уровне борьба с инаковерием не провозглашалась в качестве задачи. Первые признаки перехода от аморфной политики декларативной поддержки «традиционных» в противовес сектами к контролю религиозной жизни и, в частности, христианских конфессий и НРД, обозначились в 2009-2011 годах. Тогда были предложены законопроекты Минюста РФ о регулировании миссионерской деятельности и о ликвидации такой формы как «религиозные группы», которые действуют без регистрации. Одной из вех стало также назначение в 2009 году главой Экспертного совета при Минюсте РФ борца с сектами Александра Дворкина[6] и в целом усиление влияния на органы власти представителей РПЦ после избрания патриарха Кирилла. Государственные усилия по распространению нетерпимости по отношению к инаковерующим фактически ограничились тем, что протестантские церкви стали в зависимости от региона испытывать больше проблем с арендой помещений, проведением любых публичных акций, с реализацией социальных проектов. Целенаправленно репрессивная борьба с сектами затронула Свидетелей Иеговы: целый ряд журналов «Сторожевая башня» был признан экстремистскими в судебном порядке в 2009-2011 годах, а в Таганроге в 2009 году была ликвидирована крупная община. В 2010-2011 годах прокуратура предприняла попытку признать практику пятидесятников вредной для психического здоровья в Хабаровске и в Благовещенске при участии в качестве экспертов православных борцов с сектами, но эти попытки ни к чему не привели[7]. С 2005 года обострилось восприятие протестантских церквей в качестве «пятой колонны», потенциальной прозападной силы, склонной к поддержке демократических ценностей и институтов. Причиной этого стало участие евангельских церквей в оранжевой революции в Украине на стороне Виктора Ющенко и Юлии Тимошенко[8]. Прямые обвинения в том, что протестантизм – это оранжевая угроза – звучали из уст православных активистов[9]. Подозрения в «шпионаже» в пользу Запада легли в основу религиозной политики, которую проводят многие региональные УФСБ по отношению к протестантам – пасторов приглашали на беседы, распространялись слухи о то, что в церквях есть «агенты ЦРУ», что все пожертвования отсылаются на Запада, собирались совещания с сотрудниками прокуратуры и СМИ, где говорится об опасности протестантов и нежелательности их роста и т.д. (в особенности, эта ситуация, судя по интервью с пасторами в ходе полевых исследований[10], характерна для регионов Центральной России, Юга, целого ряда регионов Сибири и Дальнего Востока). Антисектантские кампании, которые волнами возникают в прессе и в выступлениях чиновников, в большинстве случаев имеют лишь кратковременный идеологический эффект. Конкретным итогом таких кампаний часто является несколько оскорбительных выпадов или запретов по отношению ни к давно известным зарегистрированным церквям (а не санкции в отношении каких-либо неизвестных движений). Законопроекты по контролю религиозной сферы, предлагаемые Минюстом РФ и рядом депутатов Госдумы РФ, как правило, вызывали возмущение всех религиозных объединений, так как неизбежно затрагивали любую религию и конфессию. Для федеральной власти такого рода проекты были неприемлемы: потому, что вызвали бы слишком большую критику со стороны Запада, а религиозная политика России была бы похожа на политику худших среднеазиатских режимов[11]. Наконец, самое главное состоит в том, что кампании против сект не могут быть эффективными в силу беспредметности самого понятия «секта». Для представителей РПЦ существует более или менее четкое определение того, кто такие сектанты и «нетрадиционные религии». Секты – это группы неправославных верующих и движения от целителей и теософов, до иеговистов и пятидесятников, которые, по мнению борцов с сектами, могут разрушать сознания, зарабатывать деньги и жить на основании традиций и обычаев, не свойственных России [12]. «Нетрадиционные» — это все неправославные христианские церкви в России, а также нетрадиционные мусульманские движения (нелояльные РПЦ и власти[13]). В Межрелигиозный совет России, действующий при Московском патриархате, входят только представители «традиционных» религий – православия, ислама, иудаизма и буддизма[14]. Формально действует и периодически собирается Христианский межконфессиональный консультативный комитет стран СНГ и Балтии[15]. ХМКК действует при Отделе внешних церковных связей РПЦ и объединяет все «иностранные» церкви, действующие в России: католиков, баптистов, пятидесятников, адвентистов, лютеран, Армянскую апостольскую церковь и т.д. Реальные отношения РПЦ с различными «нетрадиционными» церквями варьируются от дипломатического и богословского диалога с католиками и некоторыми лютеранами до равнодушного отношения к баптистам и враждебного на уровне епархий к пятидесятниками и харизматам. Русская православная церковь в лице своих представителей, мирян и иерархов богословски и идеологически обосновывает опасность религиозных меньшинств, как для духовной жизни, так и для государственной безопасности. Справедливости ради, надо признать, что существует более гибкое направление сектоведения, которое рассматривает борьбу с сектами больше, с точки зрения сравнительного богословия, а не идеологического вреда для власти и общества. Такого рода сектоведение представлено Романом Конем, преподавателем Московской Духовной Академии, а также Виталием Питановым, главой Православного апологетического центра (Санкт-Петербург). Представители сектоведения противостоят сектоборцу Александру Дворкину, обвиняя его в «криминализации» сектоведения, поскольку изначально все «секты» рассматриваются как преступники, и в заимствовании американских терминов «тоталитарная и деструктивная секта» и американских методов борьбы, когда через родственников и суды сектоборцы пытаются «вырвать» инаковерующих из какой-либо общины[16]. Однако в силу поддержки со стороны РПЦ и созвучия государственной идеологии именно радикальная православно окрашенная антисектантская идеология (сектоборчество – идеология, направленная на борьбу и искоренение, лишение легитимного статуса неправославных конфессий и НРД) стала основанием для реального отношения православных активистов, чиновников и сотрудников правоохранительных органов к «нетрадиционной» религиозности. Средства массовой информации также представляют нетрадиционных верующих в качестве изгоев, асоциальной части общества, которая непонятна и занимается «промыванием мозгов». В журналистских материалах, в особенности, в массовых изданиях и на федеральных телеканалах, образ нетрадиционных религиозных групп обостряется до предела, доводится до абсурда в своих безумных и преступных чертах. Масс-медиа реагируют, как на естественное желание массового читателя читать про «страшные секты», так и на импульсы, которые исходят от политиков и религиозных деятелей (православная идеология является во многом обоснованием страхов перед нетрадиционными религиями, а православные сектоборцы основными экспертами в материалах об инаковерующих). В материалах прессы рисуются преступные образы как обезличенно «сект», так и конкретных общин (как правило, иеговистов и пятидесятников). Причем, поскольку материалы о реальных злодеяниях отсутствуют или же проступок верующего сложно приписать всему движению, в материалах масс-медиа самые жуткие обвинения основываются на том, что харизматы или саентологи в принципе занимаются религиозной деятельностью, то есть обучают последователей, в том числе детей, часто совершают эмоциональные молитвы, собирают пожертвования. Согласно Закону о свободе совести 1997 года (стт. 6, 21) все это является признаками любого религиозного объединения. Одна из основных особенностей описания инославных в СМИ заключается в том, что вопросы веры оказываются несущественными. Большинство публикаций в массовых изданиях и фильмов о «сектах» на федеральных телеканалах рассчитаны на чрезвычайно низкий уровень понимания того, что такое христианство, церковная жизнь и исполнение религиозных предписаний в целом[17]. Тема неприятия «нетрадиционных» религий, как это ни странно, объединяет либеральную и консервативную части общества. Если для консерваторов, государственников нетрадиционные религии естественно неприемлемы в рамках антизападной риторики и поддержки православия как основы русской культуры и традиции, то для либералов и демократов неприятие «сект» является осознанным или неосознанным противоречием. Политики демократического направления следуют в религиозном вопросе привычным для массового сознания пропагандистскими клише, которые сформировались в среде православных фундаменталистов и светской бюрократии на основе понятий и приемов советской атеистической пропаганды. Противодействие нарушениям светского характера государства и критика РПЦ со стороны либеральной общественности не сопровождается веротерпимой оценкой социальной и духовной роли других христиан в российском обществе. К примеру, о главенстве «традиционных религий» можно слышать и от оппозиционеров – политик Владимир Рыжков, к примеру, заявлял в эфире радиостанции «Эхо Москвы»: «У нас есть закон по религиям, где в преамбуле названы четыре традиционные в России религии, это: православие, ислам, буддизм и иудаизм. Поэтому мы строго стоим на почве российского закона»[18]. Более того, один из пунктов программы Республиканской партии России, возглавляемой Рыжковым, гласит: «Мы против идеи о необходимости в интересах ложно понимаемой безопасности страны введения единообразного образа мыслей по важным вопросам мировоззрения. Однако мы выступаем против навязывания нам извне при помощи огромных денег нетрадиционных для нашего народа идей и институтов, в том числе против беспредельной пропаганды чуждых нам сект и религиозных направлений». Требование соблюдения свободы совести идет лишь следующим пунктом[19]. В этом мнение оппозиционера полностью совпадает с заявлениями как радикальных православных сектоборцев, так и президента Владимира Путина о необходимости бороться с тоталитарными сектами. Программа РПР Рыжкова наиболее близка в отношении к сектам к программе другой условно оппозиционной партии «Справедливая Россия» Сергея Миронова. В разделе «Национальная политика» программы справедливороссов можно прочитать: «Партия выступает за свободу вероисповедания. Но мы не допустим разрушительной деятельности тоталитарных и человеконенавистнических сект и организаций»[20]. В программе партии «Яблоко» религиозный вопрос отсутствует, темы религии нет в высказываниях таких оппозиционеров, как Борис Немцов и Михаил Касьянов. Уникальным исключением является Михаил Прохоров – его движение «Гражданская платформа» принципиально отстаивает ценности светского государства и выступает против усиления влияния РПЦ на органы власти[21], то есть программа Прохорова является фактически атеистической. ЛДПР, хотя и не декларирует в своей программе активную борьбу с инаковерием, однако активисты партии постоянно участвуют в антисектантских акциях или поддерживают законодательство, направленное на контроль религиозной жизни[22]. Партия «Единая Россия» и в своей программе и в практической деятельности последовательно выделяет именно «традиционные религии», интересы которых должно защищать государство и его законы, согласно программе: «Возрождению и укреплению этих ценностей мы будем всемерно содействовать через развитие культуры, сотрудничество с традиционными российскими религиями. Мы приветствуем и будем поддерживать работу традиционных религий России в системе образования и просвещения, в социальной сфере, в Вооруженных силах. При этом должен быть, безусловно, сохранен светский характер нашего государства…. Никто не имеет права ставить национальные и религиозные особенности выше законов государства. Однако при этом сами законы государства должны учитывать национальные и религиозные особенности»[23]. Единственной партийной программой, в которой безоговорочно декларируется равенство всех граждан, независимо от религиозной принадлежности, является программа КПРФ: «Основополагающими ее (самобытной культурной и нравственной традиции России – авт.) ценностями являются общинность, коллективизм и патриотизм, теснейшая взаимосвязь личности, общества и государства. Отсюда вытекает стремление народа к воплощению высших идеалов правды, добра и справедливости, к равноправию всех граждан независимо от национальных, религиозных и других различий»[24]. Единодушие различных институтов и общественных сил в восприятии инаковерующих показывает стойкость советских стереотипов, которые касаются религии. Это единство мнений также говорит о внерелигиозном восприятии религии как таковой, а не только неправославных христиан. Как исследовать новую реальность? Развитие церквей как гражданских институтов формирует реальную социально-политическую идентичность, которая замещает или дополняет декоративную «гражданскую религию», либо, чаще всего, они существуют параллельно, не подозревая о том, что они противоречат друг другу. Замерить и проанализировать социальную роль различных церквей оказывается возможным фактически только в ходе полевых исследований. Именно беседы с лидерами и активистами общин помогают понять все многообразие проблем, идейных направлений, форм самоорганизации религии, вновь возникающих религиозных идеологий и движений. Религиозная жизнь становится все более неуловимой для исследователей, а ее изучение требует постоянного переосмысления того, что является социологическим знанием в рамках социологии религии и помогает проникнуть в суть религиозных процессов. Развитие религии в условиях глобализации, противоречивое течение секуляризации в разных странах мира привели ведущих социологов к выводам о том, что общество не отвергает веру в Бога, а становится перед выбором многих богов. Кроме того, от общих понятий социологи переходят к осознанию важности специфики каждой страны, региона, области (Ч. Тэйлор, Х. Казанова, П. Бергер, о том, что секуляризация часто означает не потерю религии, а «трансформацию мифа» в 1981 году в своей книге «Религия и социальные конфликты в США» писал Д. Фурман). Как отмечал Тейлор, человечество пришло к многообразным альтернативным формам религиозных исканий. Этим процессом затронуто любое общество, включенное в глобальную экономику, политику, поп-культуру. Россия также неизбежно вовлечена в этот мир цветущего многообразия религиозности, которое часто остается за рамками религиоведческих исследований и общественных дискуссий. Стремление изменить ситуацию в сфере социологических исследований религии в России и найти новые подходы и методы в изучении роли религии в обществе привели к созданию проекта «Энциклопедия современной религиозной жизни России» (руководитель – С.Б. Филатов). Этот проект стартовал в 1996 году и продолжается по сей день. Изначально специфика проекта не предполагала применения жесткой методологии, анкетирования, формализации на стадии сбора материалов. Фактически проект состоит из трех основных частей: первая – сбор информации в рамках неформализованных интервью, исходя из анализа ситуации на месте, вторая – анализ ситуации в каждом субъекте РФ, анализ развития того или иного религиозного феномена, направления, которые воплощались в текстах справок, третья — мониторинга ситуации с развитием отдельных движений и роль религии в регионах через СМИ. Структура справки, алгоритм полевых исследований в каждом регионе, особенности мониторинга и последующего отражения этих исследований в текстах постепенно менялись и также не предполагают существование в какой-либо неизменяемой форме. Такое социологическое описание религиозной жизни в России стало ключом к пониманию многообразия форм религии и процессов, связанных с религией внутри общественного сознания. Итогом эмпирических исследований стала разработка комплекса подходов, которые в целом можно назвать динамическим методом изучения современной религиозности, который позволил анализировать социальные функции религии в ее развитии, как совокупности различных феноменов, отойти от стереотипов как советских, так и постсоветских, избежать идеологизации исследования. Основные уникальные методы проекта таковы: — опрос ключевых информантов в регионе для понимания ситуации (список также корректировался); — неформализованные развернутые интервью с информантами по алгоритму, который предполагает выяснение уникального религиозно мотивированного общественно-политического мировоззрения информантов в регионе и религиозных различий разных направлений в понимании конкретной общины (лидера); — формирование структуры первой части «Энциклопедии» (по религиозным направлениям), «Атласа» (по субъектам РФ), а самое главное – структуры справок внутри «Атласа» по ситуации в регионах РФ от своеобразия исторического развития религии в регионе до особенностей описания конфессий и религий (к принципиально новому изданию о религиозно-общественной жизни в регионах России 2013 года структура была также скорректирована); — система постоянного медийного мониторинга религиозной ситуации и важнейших событий в религиозной жизни для дополнения «Энциклопедии» в общероссийском и региональном масштабе; — принципиальное внимание к аналитическим текстам, отражающим современные реалии (тексты являются логическим продолжением работы над описательными справками): анализ важнейших религиозных явлений и новых этапов в развитии отдельных церквей, общин, религиозных движений, наряду с региональной тематикой; — Формирование определенных научных требований к аналитике о современной религиозной жизни: знание ключевых проблем направления или ситуации, мировоззрения, идейных течений и их различий, знание основных активистов и неформализованные интервью с рядом избранных представителей, рассмотрение мировоззрения, вероучения и практики религиозного направления в социальном контексте (отношение к политике, власти, культуре, к миссии среди различных групп населения, социальному служению, к иным конфессиям и религиям и т.д.), соблюдение определенных рамок объективности и баланса в описании того или иного феномена, постановка проблемы, отражающей своеобразие роли того или иного религиозного направления, региональной религиозной ситуации на современном этапе. Обращение к эмпирической реальности (с помощью феноменологического подхода и динамического метода) становится необходимым требованием для социологического знания о религии в глобальном мире с его противоречиями в восприятии религии. Кризис исторических церквей оказывается не связанным с кризисом веры вообще, а рост влияния религиозных идей в обществе, в СМИ, в политической борьбе заставляет пристальнее вглядываться в то, что происходит на уровне общин и регионов. Для России особенно остро стоит проблема понимания религии, так как массовые социологические опросы не являются источником знаний о жизни верующих, а проецируют символическое формальное восприятие религии в обществе. Исследовательская работа над изданием «Атласа современной религиозной жизни»,а затем и «Религиозно-общественной жизни в российских регионах» показала, насколько важно для социолога держать руку на пульсе. Пожалуй, только в рамках полевых исследований наиболее ярко стали видны демократические инициативы православных приходов на местах и беспрецедентные успехи протестантских церквей в различных регионах страны. Масштаб изменений очевиден. Организованная религиозность активно пробивает себе дорогу. Христианские церкви формируют на месте постсоветской декларативной духовности свое «пространство для Бога», где есть каждодневная молитва, еженедельное посещение богослужений, следование конкретным, а не абстрактным, религиозным заповедям. Гражданское общество пополняется энергичными религиозными общинами, которые ведут независимую социально-культурную работу, привлекая добровольцев-прихожан и потенциальных верующих. Община одновременно исполняет множество функций – сбора для молитвы, служб, семьи, клуба, кафе, взаимопомощи, благотворительного пункта, школы, детского сада и т.д. Православные церкви становятся более открытыми за счет близости к нуждам простых сограждан, Католическая церковь и евангельские церкви занимают свою нишу в социальной работе, политике, культуре и бизнесе, постепенно меняется и отношение к ним в обществе, особенно на региональном уровне. В политической сфере с конца 2000-х годов происходит дифференциация взглядов. В рамках РПЦ агрессивные выпады основных спикеров патриархии, фактическое осуждение оппозиции, акции по судебному преследованию «богохульников» и критиков Церкви редко находят реальную поддержку на местах, в епархиях, на приходском уровне (от священников часто приходилось слышать, что такая позиция РПЦ лишь мешает православной миссии). Помимо этого, как в столицах, так и в регионах уже сформировался слой социально активной интеллигенции, которая является костяком активных приходов, мировоззрение этого слоя — демократическое. Как отмечает социолог Сергей Филатов, в 2010-х годах общество стало активно использовать религиозный язык, а именно христианский в социально-политических дискуссиях, в том числе в обсуждении роли Церкви, а поэтому по разные стороны политических баррикад часто оказываются не атеисты и верующие, а православные консерваторы и официоз и церковные либералы и евангельски настроенные активисты, цитирующие Новый Завет и «Отче наш» в ответ на выпады патриархии. Политическим прорывом можно назвать включение протестантских церквей в выборные кампании на местах, за пост депутатов местных советов, мэров городов, присутствие пасторов в Общественных палатах РФ и в регионах. Протестантизм стал в России одной из самых сплоченных демократических сил. Баптисты, евангельские христиане, пятидесятники, адвентисты выступают за соблюдение европейских норм демократии, верховенства прав и свобод человека, хотя и выступают с критикой стран Евросоюза с позиций консервативной библейской морали. Однако и в протестантской среде происходит политическое размежевание на государственников, выступающих за полную лояльность к существующей власти, и демократов, критикующих власть, требующих честных выборов и соблюдения свободы совести. Самым известным государственником является пятидесятнический епископ Сергей Ряховский, член Общественной палаты РФ, что касается демократической позиции, то ее придерживается в той или иной степени большинство служителей и верующих, поскольку она заложена в принципах гражданского воспитания в протестантской общине. Похожую социальную, культурную и политическую роль играют российские католики – они менее многочисленны, чем протестанты, но они оказывают значительное влияние на часть российской интеллигенции, которая симпатизирует западному христианству, а благотворительные проекты католиков в рамках организации «Каритас» служат примером как для протестантов, так и для католиков. *** Многие стереотипы, касающиеся религиозной жизни, православия или «нетрадиционных» религий и конфессий, отражаются в прессе, в мировоззрении церковных руководителей, в выступлениях политиков, в массовых социологических опросах, на бытовом уровне. Эта своеобразная «гражданская религия» полна противоречий и парадоксов, однако задача исследователя проникнуть за священный занавес массовой духовности и понять все многообразие религиозной жизни и проблем, стоящих перед верующими, возникновения и развития новых и старых церквей, их отношений с обществом и государством. Только став монолитным фактом общественного мнения, «гражданская религия» постсоветского общества стала размываться, а ее несоответствие реальному религиозному многообразию и межрелигиозным отношениям, развитию общин становится все более очевидным. Р. Н. Лункин, ведущий научный сотрудник, Институт Европы РАН (Центр по изучению проблем религии и общества ИЕ РАН), кандидат философских наук. E—mail: romanlunkin@gmail.com. Адрес организации: 125993, Москва, Моховая ул., 11/3 «В». Lunkin, Roman. Senior Researcher, Institute of Europe Russian Academy of Sciences, Center for Religious Studies. Address: Institute of Europe, 11-3B , Mokhovaya street, 125993, Moscow, Russia, tel.: +7495-629-45-07. E-mail: romanlunkin@gmail.com [1] Фурман Д., К. Каариайнен. Религиозность в России на рубеже XX — XXI столетий // Общественные науки и современность, № 1, 2007, C. 109-111, http://ecsocman.hse.ru/data/2010/12/06/1214828191/Kaariainen.pdf [2] Фурман Д., К. Каариайнен. Религиозность в России на рубеже XX — XXI столетий // Общественные науки и современность, № 2, 2007, C. 95, http://ecsocman.hse.ru/data/2010/12/01/1214824169/Furman.pdf;см. также: Новые церкви, старые верующие — старые церкви, новые верующие: Религия в постсоветской России/ Под ред. проф. К. Каариайнена и проф. Д. Фурмана. М.-СПб.: Летний сад, 2007. [3] К примеру, Сибирская Лютеранская церковь с центром в Новосибирске является чисто российским явлением, возникшим в начале 1990-х годов, и представители РПЦ также обвиняли ее в прозелитизме. См.: В Московском патриархате критикуют намерение «Сибирской лютеранской церкви» развивать миссионерскую работу в России, «Интерфакс-Религия», 06 января 2005 года, http://www.interfax-religion.ru/?act=news&div=532, а также: Русское Ревью Кестонского института, http://www.keston.org.uk/_russianreview/edition12/04Litkin.html Католики являются представителями более уважаемой Церковью в международном масштабе, но тоже осуждаются православной общественностью за миссию в России — прозелитизм. Пик критики католицизма пришелся на период нескольких лет после 11 февраля 2002 года, когда Папа Иоанн Павел II учредил на территории России четыре католических епархии. С 2009 года, когда патриархом стал Кирилл, а главой ОВЦС митрополит Иларион, католики и православные были провозглашены союзниками в борьбе с секуляризмом, но только на территории Евросоюза. [4] В ряду «сект», к примеру, часто упоминаются, помимо евангелистов. пятидесятников и иеговистов, «сатанисты», фантом, который существует часто только в воображении журналистов и борцов с сектами. [5] Lunkin R. Religion in Russia’s Federal Regions: Pragmatism or Witch-Hunt? // Frontier, Keston Institute, 2004, № 5, p. 37-44. [6] Назначение Дворкина вызвало возмущение верующих и представителей религиоведческого научного сообщества, которое вылилось в общероссийскую акцию «Инкизиторам-нет!». Акция стартовала 22 апреля 2009 года и собрала около 13 тысяч подписей. См.: http://inkvisitoramnet.livejournal.com/ [7] Решение о ликвидации Церкви христиан веры евангельской (ХВЕ) «Благодать» в Хабаровске за Альфа-курс и говорение на иных языках было отменено в 2011 году коллегией Верховного суда РФ, а церкви «Новое поколение» (Благовещенск, Амурская область) суду в 2010 году удалось лишь принять решение о том, что некоторые диски с записями проповедей пастора содержат элементы НЛП и вредны для психического здоровья. [8] Некоторые священнослужители поначалу открыто говорили о своих симпатиях к демократическому движению в Украине: Пастор Александр Дзюба: Украинская миссия — предвестник революции в России Интервью президента Ассоциации церквей «Посольство Божье» (в рамках Российского объединенного союза христиан веры евангельской) пастора Александра Дзюбы Роману Лункину \\ Русское Ревью Кестонского института, Апрель 2005, № 1, http://www.keston.org.uk/_russianreview/edition01/05Posolstvo.html. Однако руководство российских протестантских союзов после 2005 года периодически пытается оправдаться, заявить о лояльности властям и отмежеваться от позиции украинских церквей: Пятидесятники не станут инструментом «оранжевой» революции, Интервью с главой РОСХВЕ Сергеем Ряховским, Интерфакс-Религия, 13 июня 2005 года, http://www.interfax-religion.ru/?act=interview&div=27. [9] См.: Петр Сергеев. Харизматическая революция. Протестантизм и деятельность сект // Правая.ru, 21 ноября 2006 г., http://pravaya.ru/look/9845?print=1;Например, так звучит сообщение с одного из патриотических ресурсов: «Оранжевые протестанты» выиграли грант на духовное воспитание жителей Кенигсберга \\ http://ronsslav.com/oranzhevye-protestanty-vyigrali-grant-na-duxovnoe/. См. подробнее: Роман Лункин. Протестанты и политические конфликты в Евразии: спасение душ и управляемая демократия \\ Религия и конфликт. Московский Центр Карнеги. М.: РОССПЭН, 2007, с. 175-222, http://carnegieendowment.org/files/religikonnfl.pdf [10] В рамках проекта «Энциклопедия современной религиозной жизни России» (руководитель – Сергей Филатов). [11] См.: Роман Лункин. Зачем государство ужесточает законодательство о религии? Новые поправки как шаг к тотальному контролю над верующими, Портал «Религия и Закон», 2012-08-12, http://religionip.ru/news/roman-lunkin-zachem-gosudarstvo-uzhestochaet-zakonodatelstvo-o-religii-novye-popravki-kak-shag [12] Списки сект можно найти как на сайтах большинства православных епархий, так и на сайте Центра Иринея Лионского: http://iriney.ru/index.html [13] Принуждение к межобщинному миру. Для России традиционен тот ислам, который лоялен христианскому большинству, считает эксперт // Опубликовано в НГ-Религии от 02.02.2011, Оригинал: http://religion.ng.ru/politic/2011-02-02/1_islam.html [14] См.: interreligious.ru [15] См.: http://www.xmkk.org/ [16] См. о Романе Коне: http://www.pravoslavie.ru/authors/1121.htm, о Виталии Питанове: http://stavroskrest.ru/Vitaliy_Pitanov [17] См. подробнее: Сергей Филатов, Роман Лункин. Образы Православия и Протестантизма в светских СМИ: благолепие и уродство // Русское Ревью Кестонского института, №8, февраль 2006, http://www.keston.org.uk/russianreview-08.php. В существенно сокращенном виде эта статья опубликована на итальянском языке в журнале La Nuova Europa (Бергамо), 2005, december, №6 под названием “La fede in versione nazional-popolare”. [18] Перехват, 01.09.2012, http://www.echo.msk.ru/programs/interception/925338-echo/ [19] Программа РПР – наш взгляд в будущее, http://www.ryzkov.ru [20]См. программу на официальном сайте партии: http://www.spravedlivo.ru/upload/file/programma_2010_cs2_v4.pdf [21] Михаил Прохоров. Платформа светского государства // Газета «Коммерсантъ», № 170 (4955), 12.09.2012, http://mdp2012.ru/smi/558.html [22]См.:http://www.ldpr.ru/#ldpr_talks/LDPR_in_the_media/LDPR_bill_only_sets_rules_ceremonies_RIA_Novosti_November_16_2012, http://www.ldpr.ru/#party/regions/Nizhniy_Novgorod_Region/Nizhny_Novgorod_Events/NRA_Liberal_Democratic_Party_intends_to_take_control_of_the_situation_with_the_sect_religion_of_Antichrist_in_the_north_of_the_Nizhny_Novgorod_region [23] Программа партии «Единая Россия». Раздел «Наши ценности. Духовность и единство российского народа», http://er.ru/party/presidential_election/ [24] Программа КПРФ, http://kprf.ru/party/program http://religious-life.ru/2015/05/grazhdanskaya-religiya-v-rossii/
  20. *** Не приставай ко мне, я помолюсь, Уже не пристаю, спокойно, зорька, Пошевелиться лишний раз боюсь, Украдкою подглядываю только. Расплывчат воздух в сумерках, рассвет Хорошего немного обещает, Собрать себя пути иного нет, И этот путь молитва освещает. Ладони детски сложены, чуть-чуть Шевелятся во мгле безмолвно губы, Как бабочку, боюсь её спугнуть, Твою молитву, ангельские трубы Трубят беззвучно - милая, вставай, Как слогом говорит почти армейским Матфей - берётся силой неба край, Подъёмом по тревоге арамейским. 4.11.16
  21. Андрей Анпиловсегодня в 12:40 МОРЯЧОК В церкви есть свой морячок, служка, мальчик лет восьми. Когда он идет от аналоя к лавочке за поминальными записками, не глядеть на него невозможно. Коротенький, плечистый, крепенькая голова на невысокой шее, пегие волосы врастопырку, сверху хохолок. Ходит быстро и ловко, вразвалку, широко ставя ботинки и размахивая руками, словно хватаясь по пути за ванты для равновесия и клёшем утюжа палубу. В сущности, ни одного лишнего движения не совершает, всё по делу и со смыслом. А всё равно выходит вроде балета трудов и больших перемещений. Всех забот у матросика – ходить за записками, да свечу держать. Может, по вечерам после службы корабельные доски драит шваброй, но вряд ли. А золотистый нарядный балахончик с широкими рукавами выглядит бывалой рабочей робой, какая на ангелах обыкновенно. 2.11.16 https://vk.com/id3389474
  22. Еще один день Михаил Дьяченко Eще один раз, еще один шаг,Еще один незаметный пустяк. Но не дремлет враг. Увлекшись шагаю. Еще один час, еще один миг И вот уже иду напрямик. А может это двойник. Но тут вспоминаю. Дай силы, Господи, остаться стоять на ногах! Еще от пустоты не слепли чтобы очи. Мы задыхаемся в своих беспросветных делах. Нам нужен воздух. Прости нас, Отче! Еще один день, еще один бой На поле брани с самим собой Невидимый враг за спиной - Не встретишься взглядом Еще один миг, ищи один час Вдруг повезет, ведь мне везло столько раз. И я не вижу вражеских глаз, Но он все еще рядом. Дай силы, Господи, остаться стоять на ногах! Еще от пустоты не слепли чтобы очи. Мы задыхаемся в своих беспросветных делах. Нам нужен воздух. Прости нас, Отче! Июнь 2008
  23. Александр Щипков Один из литературных памятников Древней Руси называется «Слово о погибели Русской земли». Почему понятие «земля» занимает такое важное место в языке в нашу совсем даже не аграрную эпоху? Дело в том, что «земля» – это не только материальный ресурс и территория. Это огромный сосуд, вмещающий в себя бесценный культурный опыт поколений. Для России данный факт особенно важен. Ведь наш коллективизм и общинное сознание как нельзя лучше соответствуют понятию «дух и почва». Понятию, далекому от таких как «кровь и почва» или «беспочвенность», — крайностей, которые в наше время все чаще сходятся и угрожают гибелью русской земле. Каркас национальной идентичности Дух и почва позволяют людям сообща растить свой сад во имя лучших целей. До последнего времени мы редко вспоминали об этом. Но два года назад нам повезло. Херсонес, сакральная точка русской культуры, вернулся в Россию вместе с Крымом и его жителями. Это был момент национального пробуждения и какого-то нового, а точнее, хорошо забытого старого трепетного отношения к родной земле. Национальное чувство обрело новые краски, по всей России люди начали легко узнавать «своих» и больше доверять друг другу. Это сработали механизмы регенерации национальной идентичности. Огромную роль в этом процессе сыграла наша сакральная география, которая Херсонесом только открывается. Нас объединила святыня. Не книжная, а настоящая, овеянная теплым ветром Истории. В Кремле были предприняты приличествующие историческому моменту шаги. Глава государства дал распоряжение обеспечить правовые, финансовые и материальные условия деятельности музея-заповедника «Херсонес Таврический». Но, к сожалению, крымский импульс пока во многом остается локальным. Да, это была незабываемая встреча и с собственной историей и с разлученной частью народа, но ведь Херсонесом наша сакральная география не исчерпывается. Разве мы можем забыть о Михайловском, о Бородинском поле, Мамаевом Кургане, Ганиной яме, Исаакиевском соборе, Чудовом монастыре? И конечно о Соловках. Каркас национальной идентичности представляет собой огромный географический «пояс». Важно, чтобы все его звенья были прочно сцеплены между собой и ни одно не выпадало. Возьмем Соловки. Двадцать лет назад Соловецкий музей-заповедник был включен в Государственный свод особо ценных объектов российского культурного наследия. Монастырь предстояло восстановить, а всему Соловецкому архипелагу вернуть его изначальный смысл, сохранив уважение ко всем историческим событиям от XV до XX веков, которые были связаны с этой землёй. Что было дальше? Костры, палатки, фестивали бардовской песни, рок-форумы, строительство дач, охота-рыбалка, научные конференции со скрытой антироссийской идеологией, проекты Сороса по превращению Соловков в курорт и проекты неведомо кого по устроению здесь «северного Казантипа». Ну и, разумеется, подлое натравливание музейщиков на монахов… Десакрализация Соловков велась профессионально, методично, и Церкви было очень непросто противостоять этому шабашу. 25 июня 2012 года Владимир Путин подписал поручение Президента Российской Федерации № Пр-1625, в котором было прямо указано на необходимость «…разработки и реализации комплекса организационных, финансовых и иных необходимых мер по сохранению и развитию Соловецкого архипелага с четким определением ответственных исполнителей и сроков реализации, сбалансированных по объемам и источникам финансирования с включением в соответствующую государственную программу Российской Федерации». Обращаю внимание читателя на словосочетание «с четким определением ответственных исполнителей». Совместно с Русской Православной Церковью началась разработка Стратегии развития Соловецкого архипелага как уникального объекта духовного, историко-культурного и природного наследия. Минуло два года. В 2014 году Правительство РФ утвердило комплексорганизационных мер по сохранению и развитию Соловецкого архипелага. Ещё через ещё два года, в 2016 году Правительство РФ приняло распоряжение № 163-р, в котором был утвержден перечень конкретных мероприятий по сохранению и развитию Соловецкого архипелага. Речь идет о строительстве причала, реконструкции соловецкого аэродрома, восстановлении дорог, электроснабжения и прочей инфраструктуры жизнеобеспечения поселка и монастыря. Прошло четыре года. Решение задач разбросано по разным ведомствам, единого координационного центра нет и не предвидится. Работа буксует. А плюс ко всему – евробюрократические рогатки вездесущей ЮНЕСКО, с которой мы обязаны согласовывать каждый шаг. И эти согласования «случайно» затягиваются на годы. При всей важности правил этой уважаемой организации Россия в решении национальных проблем должна всё же идти по пути приоритета национальной юрисдикции. Аналогичная ситуация имеет место с Валаамом. По свидетельству местных жителей и сторонних наблюдателей вокруг Валаама уже давно царит обстановка проходного двора. К окрестным островам то и дело причаливают моторки, с бортов которых слышится нетрезвая смесь русско-финской речи. «Дикие туристы, большое количество судов, которые в любом месте могут пристать, это нарушает духовную и культурную среду. Невозможно представить себе нечто подобное на Афоне», — когда-то сказал об этой ситуации Святейший Патриарх Кирилл. Вот почему и за Соловками, и за Валаамом необходимо закрепить особый статус «религиозно-исторического места». Это единственный путь. Иначе эти святыни не удастся спасти от коммерции и агрессивного туризма. Чтобы жить полной жизнью, святыня должна находиться в исторически органичной для нее среде и выполнять исторически характерные для нее функции, а не превращаться в большой законсервированный сувенир для туристов. Метакультурное пространство должно «дышать» историей – продолжать быть тем, чем оно было изначально. Вот ведь и Исаакиевский собор — не просто башня для обозрения окрестностей. В течение двухсот лет это был главный собор Российской империи, немыслимо низводить его только до городского туристического объекта. «Верной твердынею православья / Врезан Исакий в вышине», сказал про этот храм великий Николай Гумилёв. Мощно сказал, словно высек на камне нам в назидание. Перечитаешь эти строки и понимаешь, что наступит день, когда и эта святыня вернется на своё смысловое место. В ответ поэту какие-то люди с мелкими мыслями, ёрничая и кривляясь, вытаскивают сегодня из запасников маятник Фуко и инсталлируют его в центре храма, указывая на свои мировоззренческие корни, и на свои будущие планы продолжать десакрализацию Исаакия. Физическое состояние культурного объекта не влияет на его сакральную значимость: равно важны и блистательный Исаакиевский собор, и Чудов монастырь, которого в данный момент нет, но который обязательно восстановим. Наше гражданское служение и любовь к национальной культуре требуют всемерных усилий по восстановлению этого бесценного фонда. Новая политическая стратегия Владимир Путин, которого порой упрекают в экономикоцентризме, сегодня зримо всё больше внимания уделяет метакультурному аспекту жизни общества, ценностной системе национальной исторической памяти. Эта тенденция в ближайшее время сохранится и окрепнет. Политическое решение, принятое два года назад в рамках проблемы Крыма, разумеется, не ограничивается этими рамками. В конце мая Президент вновь вернулся к этой теме и поручил Правительству России и московским властям при участии Русской Православной Церкви до 1 сентября 2016 года разработать комплекс мер по сохранению исторического облика Новодевичьего монастыря. План действий включает в себя решения по модернизации инженерных и энергетических систем, концепцию историко-культурного развития исторического комплекса. Эти шаги – как и другие, аналогичные им, предпринятые в отношении других культурных памятников — абсолютно закономерны. Но зададимся вопросом: почему вообще проблемы такого рода культурных объектов приобретают государственное значение? Дело в том, что в условиях кризиса глобального проекта и разделения общего культурно-экономического пространства на территориально-валютные зоны и союзы, политика государств в большей степени опирается на базовые элементы национальной идентичности. В том числе и в России. Это объективный процесс, и проблема заключается сегодня в следующем: кто быстрее движется по этому пути, тот выходит из кризиса с наименьшими потерями и приобретает максимум преимуществ в рамках нового миропорядка. По этой причине Путин конвертирует культурные и исторические ценности в конкретную политическую стратегию, в социально-политическое строительство завтрашнего дня. Этот тренд возник сравнительно недавно, но он укрепляется, и работа государственных институтов исполнительной власти неизбежно будет ему подчинена. Это вопрос времени. Способность (или неспособность) ориентироваться в новых реалиях служит показателем реальной эффективности сегодняшних управленческих структур. Собственно говоря, это вопрос понимания внутренних задач. Стратегическая цель президента, который отвечает за единство страны, заключается в том, чтобы укрепить ее духовную географию, поскольку этот сакральный каркас скрепляет нацию. Никакая национальная идея не может существовать в воздухе, не опираясь на те или иные символические и исторические вехи. Политические усилия, предпринимаемые сверху, должны иметь мощную поддержку снизу. Мы видим, что эти усилия еще не привели к качественному сдвигу в ситуации, но этот сдвиг должен произойти в ближайшее время. Вопрос, как это всегда бывает в нашей стране, в исполнителях. Чиновники (от муниципальных до правительственных) страшатся больших государственных задач. Это особый уровень ответственности. Он требует серьезных компетенций, системной финансовой политики и создания единого ответственного центра управления каждым большим проектом. В данном случае доверие начальства придется заслужить, а не гасить каждый раз просроченный кредит доверия новым кредитом. У чиновников, доставшихся России от эпохи 1990-х, слишком узкий проблемный горизонт. Они видят жизнь страны как бесконечную серию мелких проектов. Эти проекты обслуживают эксперты, под них даются гранты, а на выходе – шоры на глазах. Мы, конечно, не хотим сказать, что чиновники, любящие за рюмкой именовать себя не иначе как «государевыми людьми», сознательно саботируют выполнение задач по национальному возрождению. Это не так. Однако, остаточное «проектное» мышление им вредит, тормозит процесс. Каждый что-то делает на вверенном ему участке, но в целом не наблюдается должной координации. Переход к стратегическому мышлению и политике развития неизбежен, он уже начался и самые внимательные это уже поняли. Время поставило перед Россией выбор: или страна и народ берутся за решение большой исторической задачи или процессы энтропии берут свое, и Россия сползает к украинскому сценарию. Поэтому тренд ближайшего будущего — это реконструкция многоэтажного здания национальной традиции во всей его полноте. Политику реализуем в практике. Интеллектуальных интуиций уже недостаточно. Сегодня понять — значит исполнить. Сакральная география В жизни каждого человека есть свои сакральные места. Ты вырос и уехал из родного города, но тебя тянет на родину. Вдруг жгуче захочется всё бросить, приехать и пройтись пешком по знакомым местам, взглянуть на свой бывший, но родной дом со стороны. Увидеть, как вечером светятся окна в той квартире, где ты жил в детстве. Там теперь другие люди, они ничего о тебе не знают, там другие шторы и занавески. Но память возвращает тебя в твою старую комнату, и ты помнишь каждое пятнышко на обоях, и в душе что-то непременно шевельнется в ответ на нежданные воспоминания. Тебе хочется медленно пройти по улице, на которой стоит твоя школа — свежевыкрашенная, но все равно узнаваемая. Или по каналам, где ты гулял и целовался с девушкой. Или ты вспоминаешь городок, в котором проводил счастливейшие дни детства — там старые липы и пыль, река, выбрасывавшая в весенний разлив простреленные русские каски и ржавые немецкие штык-ножи, желтые шлакоблочные домики и летящие вровень с кровлями тоненькие паутинки. А для кого-то самое важное место — кладбище, на котором похоронены мама и папа… Такие места есть у всех. Что они такое? И почему при приближении к ним норовят нахлынуть воспоминания и знакомые чувства, с которыми мы минуту-другую, бывает, не можем справиться. Древние считали, что ведает такими местами genius loci — гений места, связывающий силы нашей души с этой неприметной точкой. Даже если мы далеко или долго отсутствовали и при возвращении нас не узнают, как это было с Одиссеем, которого облаял его собственный пес. Философ назовёт эти места экзистенциально значимыми пространственными локусами. Но можно сказать проще: все это сакральная география души. Она есть у каждого, в этом простом факте как-то не принято сомневаться. Есть сакральная география и у народов. Без нее коллективное народное «я» мыкалось бы в глубинах собственной памяти незрячим котенком. Тяга к сакральным местам или, говоря наукообразно, к метакультурным объектам национальной географии — и есть внутренний взор народа. Сакральная география вместе с великими событиями прошлого образуют культурно-исторический хронотоп (отсылаю к Ухтомскому и Бахтину), то есть внутренне неразрывное «время-пространство», обеспечивающее народу безошибочную ориентацию и движение в потоке истории. Метакультурное пространство России – это места, важные с культурно-исторической точки зрения, с которыми связаны те или иные дорогие сердцу русского человека ассоциации, места духовных, исторических и военных подвигов народа. Важнейшие точки сакральной географии проходят как по центру, так и по окраинам страны — во втором случае это защитный барьер, «сторожевые башни» национальных культурных интересов. Они есть в Москве и Петербурге, Оренбурге и Владивостоке, Калининграде, и в Севастополе. Не забудем, что Севастополь – важный элемент российской культурной географии, в каком-то смысле южная ипостась Петербурга. Каждому необходимо уметь правильно считывать смыслы с культурной карты. И снова о Херсонесе. В очередном Послании Федеральному собранию Владимир Путин назвал Херсонес местом, имеющим «огромное цивилизационное и сакральное значение». «Ведь именно здесь, в Крыму, в древнем Херсонесе, или, как называли его русские летописцы, Корсуни, принял крещение князь Владимир, а затем и крестил всю Русь», — сказал президент. Действительно, Херсонес занимает в русской картине мира важнейшее место. Оно было явно недооценено: в советское время по идеологическим причинам, в постсоветское – из-за того что Крым оказался заложником чужой культуры. Но Херсонес – это ворота России в историческую Византию. Здесь князь Владимир, как говорят историки, прошел «точку бифуркации», историческую развилку. Кстати, весь путь князя Владимира, если брать в расчет его сакральные «пункты» – это Новгород-Киев-Херсонес и обратно. Вот вам и один из маршрутов сакральной географии. Если эти сакральные места, эти метакультурные точки стираются из коллективной памяти, народ перестает узнавать себя и начинает исчезать. Процесс стирания часто запускается и поддерживается искусственно. Например, если бы нам удалось настоять на том, чтобы памятник князю Владимиру, который ввел Древнюю Русь в христианский мир, был установлен на Воробьевых горах, возникло бы новое сакральное место, важнейший метакультурный объект: это был бы Владимир-просветитель. А на Боровицкой площади, возле огромной сакральной значимости Кремля, памятник кн. Владимиру, увы, не сможет выполнить столь необходимую функцию… Борьба с культурной памятью народа порой выражается в опошлении и девальвации символического ресурса культуры, например, строительстве коттеджей возле Михайловского или на Бородинском поле. Так стирают культурную память. Так разрушают сакральную географию, а с ней и национальную идентичность. Но вместе с тем в российском обществе сегодня происходит раскручивание спирали пассионарности, которому дало начало воссоединение двух разделенных частей русского народа в результате возвращения Крыма. Чтобы этот процесс продолжался, правящим группам необходимо осуществлять политику с позиций традиционных ценностей и интересов национальной общности. Тогда есть шанс преодолеть кризис в стране, консолидировать элиту и общество, которые сегодня находятся на разных мировоззренческих основаниях, и достойно ответить на исторические вызовы. Поэтому в интересах национальной традиции необходимо изъятие элементов ложной идентичности из знакового пространства русской культуры и восстановление аутентичных моделей культурной динамики. Для решения этой проблемы нужно обладать умением правильно читать культурно-географический текст русской истории. Условием российского национального суверенитета, вне всякого сомнения, является общественное строительство с общей аксиологией и общим, хотя и внутренне вариативным дискурсом. В рамках этого дискурса сакральная география выполняет важную задачу — она сшивает российское культурное пространство. Так будет и впредь, если мы сможем её сохранить. http://um.plus/2016/05/30/sakral-naya-geografiya-rossii-ot-hersonesa-do-solovkov/#
  24. В День Рождения Варфоломея - св. Сергия Радонежского 1889—1890, Государственная Третьяковская галерея, Москва Однажды отец послал Варфоломея за лошадьми в поле. По дороге он встретил посланного Богом Ангела в иноческом образе: стоял старец под дубом среди поля и совершал молитву. Варфоломей приблизился к нему и, преклонившись, стал ждать окончания молитвы старца. Тот благословил отрока, поцеловал и спросил, чего он желает. Варфоломей ответил: «Всей душой я желаю научиться грамоте, Отче святой, помолись за меня Богу, чтобы Он помог мне познать грамоту». Инок исполнил просьбу Варфоломея, вознес свою молитву к Богу и, благословляя отрока, сказал ему: «Отныне Бог дает тебе, дитя мое, уразуметь грамоту, ты превзойдешь своих братьев и сверстников». При этом старец достал сосуд и дал Варфоломею частицу просфоры: «Возьми, чадо, и съешь, — сказал он. — Это дается тебе в знамение благодати Божией и для разумения Святого Писания». — Преподобный Сергий Радонежский, краткое житие на сайте Православие.Ru
  25. //Вопросы культурологии, №12// 2015. К формированию воззрений А. Меня на духовную культуру. Копылов Олег Владимирович[1] ФГБОУ ВПО «Московский государственный университет экономики, статистики и информатики» (МЭСИ) Пермский филиал. Россия, Пермь, ул. Мира, 98. e-mail: uho08@mail.ru Наследие А. Меня, исследователя религии, религиозного философа и культуролога, в настоящее время актуальны. Одна из значимых областей в его исследованиях является духовная культура. В статье рассматриваются формирование воззрений А. Меня на духовную культуру. Делается вывод, что исследование идей и принципов позволившие А. Меню сформировать воззрения и рассматривать духовную культуру, более лаконично очерчивает одну из основных областей его интересов. Ключевые слова: духовная культура, религия, православие, толерантность, диалог религиозного и светского в культуре. The legacy of Alexander Men, a scholar of religion, religious philosophy and culture, is currently relevant. Cover all areas of their interests within a single research area is hardly possible. The article deals with the formation of beliefs A. Men was in the spiritual culture. It is concluded that the study of the ideas and principles which allowed A. Men form opinions and consider the spiritual culture, more succinctly delineates one of the main areas of his interests. [1] Копылов Олег Владимирович преподаватель ПФ МЭСИ, соискатель кафедры культурологии ПГАИК. Копылов К формированию воззрений на дух культуру.pdf