Перейти к содержимому
Путин в четвертый раз вступил в должность президента России‍ Подробнее... ×
День Великой Победы Подробнее... ×
День Матери Подробнее... ×
Татьяна Матвеевна Громыко Подробнее... ×
Социология религии. Социолого-религиоведческий портал

Поиск по сайту

Результаты поиска по тегам 'современность'.

  • Поиск по тегам

    Введите теги через запятую.
  • Поиск по автору

Тип публикаций


Категории и разделы

  • Сообщество социологов религии
    • Консультант
  • Преподавание социологии религии
    • Лекции С.Д. Лебедева
    • Студенческий словарь
  • Вопросы религиозной жизни
    • Религия в искусстве
  • Научные мероприятия
    • Социология религии в обществе Позднего Модерна
    • Научно-практический семинар ИК "Социология религии" РОС в МГИМО
    • Международные конференции
    • Всероссийские конференции
    • Другие конференции
    • Иные мероприятия
  • Библиотека социолога религии
    • Научный результат
    • Классика российской социологии религии
    • Архив форума "Классика российской социологии религии"
    • Классика зарубежной социологии религии
    • Архив форума "Классика зарубежной социологии религии"
    • Творчество современных российских исследователей
    • Наши препринты
    • Программы исследований
    • Российская социолого-религиоведческая публицистика
  • Лицо нашего круга Клуб молодых социологов-религиоведов
  • Дискуссии Клуб молодых социологов-религиоведов

Искать результаты в...

Искать результаты, которые...


Дата создания

  • Начать

    Конец


Последнее обновление

  • Начать

    Конец


Фильтр по количеству...

Зарегистрирован

  • Начать

    Конец


Группа


AIM


MSN


Сайт


ICQ


Yahoo


Jabber


Skype


Город


Интересы


Ваше ФИО полностью

Найдено 153 результата

  1. 10 апреля 201720:27 Мария Свешникова Надежда Глебова: пора признать, что в отношении Коптской Церкви осуществляется геноцид Наталья Тоскина 28 0 0 0 Flip Накануне, в Вербное воскресенье, в храмах Египта, принадлежащих Коптской православной церкви произошло несколько взрывов: за неделю до Пасхи террористы убили более 40 христиан. За взрывы в церквях Александрии и Танте ответственность на себя взяла ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ). О мотивах убийств, о том, почему мировое сообщество равнодушно смотрит на искоренение коптов. А также о том, являются ли копты — новомучениками, пострадавшими за веру, рассказала востоковед, исполнительный директор Центра исследований актуальных проблем современности Академии МНЭПУ Надежда Глебова. - В Египте есть не только Коптская православная церковь. Однако, убивают чаще всего именно коптов. Больше того, регулярно появляются сообщения о распространении листовок с призывом уничтожать христиан этой дономинации - Именно так. Копты были мишенью на протяжении всего ХХ века. И те погромы и взрывы, свидетелями которых мы сегодня являемся, являются продолжением печальной традиции в отношении этой Церкви. Причиной подобного "выделения" является то, что копты традиционно относились к более развитой на экономическом и образовательном уровне части общества. В коптской общине мусульмане видели одних из самых главных своих конкурентов. И продолжают видеть, несмотря на то, что коптская община заметно поредела, начав свой исход еще с начала 2000-х годов. То есть задолго до Арабской весны и последующих событий, на которые принято ссылаться сейчас. - Чаще всего эти убийства совершаются с особой жестокостью — христианам перерезают горло. Есть в этих убийствах некий ритуальный смысл? - Я бы не стала бы называть их "ритуальными", но совершенно очевидно демонстрационными актами. Осуществляется не только отрезание голов, но весь спектр действий по притеснению, а, по возможности, и уничтожению представителей коптской диаспоры. Вот и произошедшие взрывы являются частью подобной практики. Если ранее государство брало на себя обязательство по охране и "преодолению противостояния" (во многом искусственного противостояния), то сейчас, несмотря на все попытки нового руководства Египта делать показательные шаги в сторону коптов, ситуация более чем тревожная. - Убийства совершаются под самые известные христианские праздники. Это совпадение или продуманная акция? - Я склонна думать, что это является частью общей кампании по дестабилизации ситуации в Египте, а при таких обстоятельствах мало что бывает случайным. Использование праздников является еще одним демонстрационным шагом по "ниспровержению неверных", а тут уже все средства и поводы — хороши. - Почему каждый раз запрещенная в Росссии организация ИГИЛ с легкостью и нескрываемым удовольствием берет на себя ответственность за эти убийства? - Для ИГИЛ руками мелких экстремистских организаций, которые готовы присягнуть ему в верности, решается одна из главных задач: расширение арены действий, прежде всего, пропаганды и устрашения. Египет давно является костью в горле ИГИЛ. Как известно, основными территориями, где ведется наземная борьба с ИГИЛ, являются Сирия и Ирак. Это те государства, которые характеризуются разрозненностью. Будучи собранными и удержанными властными руками Саддама Хусейна и Хафеза Асада и их сторонников, они еще производили впечатление единых государств. С их уходом карточные домики разрушились. Египту в силу своего исторического развития и преодоления многих противоречий удалось сохраниться в качестве "единой родины для египтян". Все еще удается и сейчас. Раздробление подобного единства, превращение государства в страну, где будет действовать новый, "модернизированный" ислам — вот одна из задач ИГИЛ. По крайней мере, на данный момент. - Если в Турции после терактов, убийств мгновенно находятся десятки виновных в преступлении, мы никогда не слышим о том, чтобы преступников, убийц наказывали в Египте. - К сожалению, это является давней практикой для Египта. Уже неоднократно в случае конфликтов между коптами и мусульманами, последние отпускались едва ли не сразу же после совершения преступления. Я не думаю, что стоит и в данном случае ожидать поимки лиц, осуществивших эти теракты. К сожалению, серьезной помощи коптам ожидать тоже не приходится. Все обращения Коптской Церкви к мировому сообществу и ответная реакция последнего воспринимается руководством страны как попытка вторгнуться во внутренние дела Египта, со всеми вытекающими последствиями. - Несут ли убийства коптов угрозу для российских православных туристов? - Риск, безусловно, есть. Особенно, если православные туристы будут относиться к своей безопасности с прежним легкомыслием. Как говорится: "На Бога надейся, а сам не плошай!" Вопрос обеспечения личной безопасности каждого, кто едет в страну, должен быть предметом заботы не только российского государства, но и личной ответственности и здравомыслия. - Являются ли убитые копты новомучениками, пострадавшими за веру, или вы видите другие причины этой бойни? - Говорить о "бойне", как вы ее справедливо назвали, тяжело, но приходится. К сожалению, я не вижу возможностей для проявления оптимизма. Диаспора восточных христиан, ведущих свою родословную от древних египтян, принявших учение Христа в I веке нашей эры, стремительно редеет. Очевидно, что это — не единственный драматический этап в истории Коптской Церкви, но у нас нет другого времени жизни и пора признать, что в отношении этой Церкви осуществляется геноцид, который не прекратится в ближайшее время, потому что нет волевого желания одной из сторон прекратить это. А в ситуации, когда само существование государства ставится под угрозу, наличие в нем «какой-то христианской диаспоры» едва ли будет предметом особой значительной заботы со стороны государства. Будем реалистами. http://www.vesti.ru/doc.html?id=2876159&cid=520
  2. Задача с одним Неизвестным. Как борьба против памятника жертвам репрессий объединила КГБ, церковь и бюрократов Текст Максим Верников 9 апреля исполняется 92 года со дня рождения советского и американского скульптора, уроженца Свердловска Эрнста Неизвестного. Смерть Неизвестного в августе 2016 года заставила всомнить историю с установкой одного из его ключевых произведений. Еще четверть века назад — в августе 1991 года — Свердловск должен был увидеть монумент «Маски скорби» в память о жертвах репрессий в СССР. Но, несмотря на грандиозные планы и затраты, монумент так и не был поставлен в столице Урала. О том, почему так произошло, и что собой представлял памятник, рассказала координатор Уральской группы «Мемориал» Анна Пастухова. — Как и когда возникла идея создания памятника в Свердловске? — Свердловское общество «Мемориал» обратилось к Эрнсту Неизвестному с идеей создать памятник жертвам сталинских репрессий для жителей родного ему города в 1989 году. К тому моменту «Мемориал» существовал уже два года. Отправной точкой появления общества как раз стал сбор подписей среди жителей Москвы за установление единого памятника жертвам репрессий. Но вскоре к нам пришло понимание, что и у нас на Урале было очень много репрессированных. Хотя мысль об общем памятнике вполне разумна, должно быть и что-то свое, уникальное. Сложно ездить поклониться памяти своим родным только в Москву. Скульптор Эрнст Неизвестный за работой над монументом «Маски скорби». Фото: Анатолий Семехина /Фотохроника ТАСС Мы обсуждали разные варианты создания собственного памятника. Очень быстро появилась идея обратиться с этой идеей именно к Эрнсту Неизвестному. Интеллигенция Свердловска всегда жила его творчеством. Он был для нас культовой личностью. К тому моменту Эрнст уже создал подобные скульптуры для Воркуты и Магадана. — Что представлял собой памятник, сделанный для Екатеринбурга? — Обратившись к Эрнсту, мы узнали, что еще в 50-е годы у него возникла идея создать памятник жертвам сталинского террора, но только во времена перестройки он смог реализовать свои планы. В итоге он создал произведение, воплотившее в себе признаки Европы и Азии, на стыке которых, пусть и условно, но расположен Екатеринбург. «Маски скорби» поднимают вопросы «Кто мы?», «Откуда мы?», «Куда мы идем?». Как яркий авангардист, Эрнст неслучайно воспроизвел в двух лицах трагическую сшибку европейской и азиатской цивилизаций. Европейское лицо смотрит в Азию, азиатское — в Европу. Была сделана рабочая гипсовая модель этих масок — метр в длину. Он подарил их Мемориалу. В 1990 году, когда вся авторская работа была выполнена, он лично приехал на подписание договора со свердловским «Мемориалом» и горадминистрацией. Было указано, что стоимость работы составит 700 тысяч долларов, дата открытия памятника — август 1991 года. Причем все деньги шли исключительно на работу по созданию скульптуры. Местом установки памятника Неизвестный выбрал длинную аллею в парке за дворцом молодежи. Эта площадка по сей день ничем не занята, а значит, наша мечта по-прежнему осуществима. — А почему площадка пуста, если открытие должно было состояться 26 лет назад? — Мы были уверены, что все пройдет гладко, но внезапно столкнулись с мощным сопротивлением. Против памятника развернули бешеную информационную кампанию. Формально это исходило от церкви в лице архиепископа Мелхиседека. Но у нас нет сомнений, что заказчиком этой кампании было КГБ. Все было очень четко организовано. Была создана газета «Глагол», посвященная идее недопущения нашего памятника. Она издавалась откровенно антисемитскими организациями «Русский союз» и «Отечество». Скульптор Эрнст Неизвестный за работой над монументом «Маски скорби». Фото: Анатолий Семехина /Фотохроника ТАСС Если брать всю «воцерковленную Россию», то мы увидим много людей, искренне переживающих трагедию советского народа в годы сталинских репрессий. Скажем, Свято-Филаретовское братство всегда хранило память о репрессированных. Но большая часть Церкви всегда была фактически ячейкой советских, а теперь и российских спецслужб. В частности, КГБшные священники использовали формат «тайной исповеди» для вскрытия общественных настроений и манипулирования этими настроениями. Тогда в тренде была антисталинская риторика, провозглашалась борьба за демократию, гласность, раскрытие архивов спецслужб, но это было ширмой. Не было никакой реальной борьбы за раскрытие всей правды. И в КГБ прекрасно понимали, что установка в Свердловске памятника такой силы звучания — центре России, на перекрестке гулаговских дорог — станет обвинительным клеймом сталинской эпохе. Конечно, установка памятника не означает юридического признания сталинского режима преступным, но это был бы моральный приговор тому времени. В отличие, скажем, от «Архипелага ГУЛАГ» Солженицына, памятник может увидеть и прочувствовать кто угодно. — Никто не предложил помощь? — Мы писали обращение к президенту Ельцину с призывом поддержать установку памятника. В числе его подписантов были члены общественного совета «Мемориала» Булат Окуджава и Евгений Евтушенко. Но никакой помощи от властей мы так и не увидели. Монумент «Маски скорби» в Магадане. Фото: Константин Казаев Со временем я уже в одиночку ходила по кабинетам горадминистрации. В ответ я встречала попытки замолчать эту историю. В результате власть решила сделать ход конем, установив на окраине города мемориальное кладбище жертвам политических репрессий. Это важный проект, но он не приспособлен для привлечения массового туриста. Мне было открыто сказано, что мемориальное кладбище сделано вместо памятника. — А 700 тысяч Неизвестному так и не заплатили? — Тут интересная деталь: в договоре с Неизвестным было прописано, что если памятника по каким-то причинам не будет, то скульптору должны вернуть произведение и заплатить гонорар — те самые 700 тысяч долларов. Но Эрнст не стал предпринимать никаких усилий для получения денег. Их судьба до сих пор остается тайной за семью печатями. Скорее всего, они просто были растащены. — А судьба памятника? — Нам самим удалось собрать крошечную сумму, около 60 000 рублей. На них мы смогли закупить книги «Говорит Неизвестный» для продолжения нашей кампании, оплатили помещение, где разместилась модель памятника. Но эти деньги опять же растаяли в инфляции. Городская администрация совершенно нам не помогала. Долгое время модель стояла в «Мемориале» буквально посреди труб. К счастью, в 2013 году в нашем городе открылся музей Эрнста Неизвестного, куда она и была передана. — Что с ним сейчас? — Несколько раз о памятнике вспоминал Эдуард Россель. При открытии музея Эрнста Неизвестного о нем говорил губернатор Куйвашев. После открытия музея горадминистрация опять заговорила об отливке памятника, но без участия «Мемориала». Иметь с нами дело нынче немодно... После смерти Эрнста Неизвестного общественность вновь заинтересовалась идеей памятника. Теперь понятно, что это наш долг перед скульптором. Памятник привлек внимание фонда Ельцина. Нам повезло найти человека, который из чувства профессиональной гордости решил на собственные деньги начать процесс отливки памятника. Это владелец частной мастерской Иван Дубровин. Он уже отреставрировал «Маски скорби». Но неясно, как долго он будет заниматься этим делом лишь за собственные деньги. Создан специальный общественный совет. В него вошел художник Виталий Волович, Александр Ручко от центра поддержки гражданских инициатив «Открытое общество», Дина Сорокина как директор музея «Ельцин-центр» и я, от Уральской группы «Мемориал». Мы рассчитываем развернуть серьезную кампанию по сбору пожертвований. Нам нужно 20 миллионов рублей. Для сравнения примерно таких же денег стоит установление новогодней елки у здания администрации города... Отливка обычно занимает порядка пяти месяцев — а значит, уже в этом году в Екатеринбурге, наконец, могут появиться «Маски скорби». Спустя 30 лет после начала Перестройки и через год после смерти Эрнста Неизвестного может быть завершено одно из главных дел всей его жизни... Источник: https://openrussia.org/notes/708307/
  3. Недобрый голос Церкви Сергей Чапнин о том, почему языком общения между РПЦ и обществом все чаще становится язык вражды Сергей Чапнин Алексей Даничев/РИА «Новости» Депутат заксобрания Санкт-Петербурга Виталий Милонов во время крестного хода в Санкт-Петербурге, сентябрь 2016 года Обличающий или угрожающий голос православной Церкви в современной России можно услышать довольно часто. Властные, грубые, порой нелепые комментарии от ее имени перестали восприниматься как исключение. У одних это вызывает чувство солидарности, у других — раздражение, не так давно появилась новая реакция — смех. Для Церкви в секулярном обществе это довольно неожиданная стратегия, но, по всей видимости, православные убеждены, что за годы «церковного возрождения» и общество, и особенно государство уже удалось изменить в лучшую — постсекулярную — сторону. Сразу следует уточнить: скандальные комментарии далеко не всегда санкционированы церковной иерархией. Наоборот, чаще всего это голоса отдельных священников и мирян. При этом довольно трудно в нескольких словах обозначить их административный статус или роль в церковной жизни. Круг авторов эпатажных высказываний весьма широк, и общего у них, на первый взгляд, не так много. Разобраться в происходящем можно только обозначив контекст и генезис нынешних отношений Церкви и общества. Четверть века, прошедшие с крушения Советского Союза, в самой Церкви принято называть эпохой «церковного возрождения». В начале 90-х не только священники, но и епископы сначала довольно робко, но потом всё смелее и смелее выходили за церковную ограду. Делали они это не всегда с удовольствием — в этой ограде Церковь спокойно и благополучно прожила последние десятилетия советской власти. И тем не менее в 90-е Церковь пыталась найти не только язык, на котором можно говорить с постсоветским обществом, но и нащупать доверительную интонацию. Это был долгий и трудный процесс, неудач и поражений было много. Первым среди тех, кто преуспел, следует назвать протоиерея Александра Меня, но он был убит в сентябре 1990 года. Четверть века Русская православная церковь училась говорить с обществом. Не проповедовать, не утешать, а именно говорить. Следует признать, что результаты в итоге оказались довольно скромными, а амбиции и сегодня остаются большими. Церковные инициативы, обращенные к реальным проблемам людей (бедность, социальная незащищенность, алкоголизм, глубокий семейный кризис), выглядят довольно скромно. Православный приход предельно зажат, задавлен современным церковным уставом. И он редко становится тем центром, где возникает живой диалог, разомкнутый к внешнему миру. Гораздо быстрее церковная иерархия научилась говорить с государственными чиновниками. Православие, дополненное патриотизмом, «русским миром», духовными скрепами и солидной финансовой поддержкой, постепенно превратилось в понятную идеологическую конструкцию. В некотором смысле чиновники этого ждали. Так в последнее десятилетие в союзе с государством Церковь обрела покой и стабильность. И постепенно пришло осознание, что серьезный разговор с обществом на самом деле не нужен. Это сложно и по большому счету не имеет ясных перспектив. Соответственно, пропало желание говорить на равных, уважительно. Точнее, оно оказалось вытеснено еще более сильным и жгучим желанием поучать, командовать и диктовать свои условия. Новый тип коммуникации потребовал выдвинуть на первый план новые фигуры — жесткие, грубые, конфликтные. Так в жизнь Церкви вошли хамские окрики в стиле чиновников средней руки. Один из последних примеров — резкий окрик протоиерея Александра Пелина в адрес директора Эрмитажа Михаила Пиотровского: «Вообще Михаилу Борисовичу, если он ратует за Исаакиевский собор как за исторический памятник, может быть, имеет смысл больше заниматься историческими традициями Эрмитажа как одного из лучших музеев мира, а не устраивать там провокационные выставки, подобные выставке Яна Фабра?» Молодой протоиерей, совсем недавно переехавший в Санкт-Петербург из Мордовии, не чувствует никакой дистанции. Он по умолчанию считает, что любые, даже разумные и логичные, предложения с целью как-то погасить конфликт вокруг Исаакиевского собора надо расценивать как «покушение» интеллигенции на авторитет Церкви. Наконец, мордовский протоиерей ясно дает понять, что не испытывает к собеседнику никакого уважения. И на приглашение к диалогу с целью погасить конфликт он отвечает намеренной эскалацией конфликта. Пелин — не только священник, но и церковный функционер — он занимает должность председателя епархиального отдела по взаимоотношениям Церкви и общества. Исходя из его высказываний, название отдела безнадежно устарело. Его следует переименовать в отдел подчинения общества интересам Церкви. Еще одна медийная фигура «нового типа» выросла в Санкт-Петербурге — это депутат Госдумы Виталий Милонов. Недавно он признался, что мечтает стать священником, но это не помешало ему публично заявить: «Христиане выжили, несмотря на то что предки Бориса Лазаревича Вишневского и Максима Львовича Резника (депутатов заксобрания, которые выступают против передачи Исаакиевского собора Церкви. — Автор) варили нас в котлах и отдавали на растерзание зверям». Антисемитский посыл в этих словах очевиден, равно как и вопиющая безграмотность: не евреи, а римляне преследовали христиан, порой не делая различий между евреями и христианами. Конечно, на эти выступления Милонов не брал у патриарха благословения. Это его личная стратегия — бесконечные спекуляции на православии и защите традиционных ценностей. И эта стратегия, где главным инструментом уже немало лет остается провокация, привела к поразительным результатам: именно благодаря ей Милонов пересел из кресла депутата заксобрания Петербурга в кресло депутата Госдумы от «Единой России». Еще более маргинальной фигурой можно назвать еще одного петербуржца — диакона Владимира Василика, доцента Санкт-Петербургского университета и преподавателя Сретенской духовной семинарии. После того как председатель Госдумы Вячеслав Володин поддержал идею закона о защите чести и достоинства президента России, он сразу же заявил, что всем без исключения критикам президента «будет уготовано место у параши». Глубоко мифологизированное православное сознание стремится угадать в облике президента России черты Византийского императора. Византийская симфония государственной и церковной власти видится как свершившийся факт. И особый — сакральный — статус верховного правителя, получившего чуть ли не божественную санкцию на свое правление, нуждается в новой интерпретации применительно к современному законодательству. Именно честью и достоинством президент России обладает в превосходной степени по отношению ко всем прочим гражданам. Поэтому гражданам для защиты чести и достоинства вполне достаточно ст. 152 Гражданского кодекса, а президенту с той же целью необходим отдельный закон. При этом православный священнослужитель вообще не видит смысла говорить о каком-либо человеческом достоинстве «пачкунов». Те, «кто хулит и «полощет» правителя страны, будь то царь, генеральный секретарь или Президент, совершает хамов грех», так как «в своих истоках настоящая и реальная власть восходит к власти Отца». «Язык вражды» православные используют, не только когда обращаются к политическим или общественно-политическим проблемам. Точно так же можно говорить и о межличностных отношениях, имитируя «пастырский подход». Так поступает переехавший из Киева в Москву священник Андрей Ткачев. В последние годы он стал одним из самых успешных православных авторов, книги которого можно найти в любом православном магазине. Весной прошлого года, выступая перед православной молодежью, он заявил: «Нужно женщину ломать об колено, отбивать ей рога… гнуть ее, тереть ее, запихивать ее в стиральную машину. Делать с ней не знаю что. То есть мужчина должен обломать женщину на сто процентов! Превратить ее в настоящую женщину. Смыть с нее всю эту порнографическую краску, которая на нее нанесена современной цивилизацией». Что же такое весь этот мрак: часть большой церковной политики или выступления на свой страх и риск? Конечно, любой церковный чиновник скажет, что все это частная инициатива и к позиции Церкви никакого отношения не имеет. Но это лишь говорит о том, что ни церковная иерархия, ни церковная администрация не контролируют ситуацию. Эти спикеры решительно и последовательно формируют свою повестку дня, умело балансируя между поддержкой официальной позиции Церкви и своей, гораздо более радикальной позицией. Вполне возможно, что этим радикализмом они могут привлечь довольно широкий круг сторонников. Постсекулярное общество, о котором я говорил в начале, — это общество, где религиозные деятели и организации возвращаются в общественную и политическую жизнь. Но готово ли российское общество к такой версии постсекулярного? Вполне возможно, что «недобрые голоса» православной Церкви приведут к ее новой маргинализации. Автор — главный редактор альманаха современной христианской культуры «Дары», ассоциированный сотрудник исследовательского проекта «Конфликты в постсекулярном обществе» (Университет Инсбрука, Австрия). В 2009–2015 годах — заместитель главного редактора Издательства Московской патриархии Источник: https://www.gazeta.ru/comments/2017/02/16_a_10529081.shtml
  4. Нет-нет, поэт не умирает, А лишь досматривает сны, Где тень его перегорает, А сердце требует весны, Грудного света, пьяных вишен, Дождей в оливковом дыму, И разлетевшиеся крыши Домов - свидетели тому..... Живут, насмешливы и строги, Одушевляя век и слог, Поэты - маленькие боги Больших запутанных дорог..... Нет-нет, поэт не умирает......
  5. ОЛЬХОВАЯ СЕРЕЖКА Уронит ли ветер в ладони сережку ольховую, начнет ли кукушка сквозь крик поездов куковать, задумаюсь вновь, и, как нанятый, жизнь истолковываю и вновь прихожу к невозможности истолковать. Себя низвести до пылиночки в звездной туманности, конечно, старо, но поддельных величий умней, и нет униженья в осознанной собственной малости - величие жизни печально осознанно в ней. Сережка ольховая, легкая, будто пуховая, но сдунешь ее - все окажется в мире не так, а, видимо, жизнь не такая уж вещь пустяковая, когда в ней ничто не похоже на просто пустяк. Сережка ольховая выше любого пророчества. Тот станет другим, кто тихонько ее разломил. Пусть нам не дано изменить все немедля, как хочется,- когда изменяемся мы, изменяется мир. И мы переходим в какое-то новое качество и вдаль отплываем к неведомой новой земле, и не замечаем, что начали странно покачиваться на новой воде и совсем на другом корабле. Когда возникает беззвездное чувство отчаленности от тех берегов, где рассветы с надеждой встречал, мой милый товарищ, ей-богу, не надо отчаиваться - поверь в неизвестный, пугающе черный причал. Не страшно вблизи то, что часто пугает нас издали. Там тоже глаза, голоса, огоньки сигарет. Немножко обвыкнешь, и скрип этой призрачной пристани расскажет тебе, что единственной пристани нет. Яснеет душа, переменами неозлобимая. Друзей, не понявших и даже предавших,- прости. Прости и пойми, если даже разлюбит любимая, сережкой ольховой с ладони ее отпусти. И пристани новой не верь, если станет прилипчивой. Призванье твое - беспричальная дальняя даль. С шурупов сорвись, если станешь привычно привинченный, и снова отчаль и плыви по другую печаль. Пускай говорят: «Ну когда он и впрямь образумится!» А ты не волнуйся - всех сразу нельзя ублажить. Презренный резон: «Все уляжется, все образуется...» Когда образуется все - то и незачем жить. И необъяснимое - это совсем не бессмыслица. Все переоценки нимало смущать не должны,- ведь жизни цена не понизится и не повысится - она неизменна тому, чему нету цены. С чего это я? Да с того, что одна бестолковая кукушка-болтушка мне долгую жизнь ворожит. С чего это я? Да с того, что сережка ольховая лежит на ладони и, словно живая, дрожит...
  6. – Да. Я размышлял о разных вещах и… – Лучше бы ты поменьше размышлял. – Ах, ты абсолютно не понимаешь, о чем речь. Скажи мне, ты… веришь в бога? Он быстро взглянул на меня. – Ты что?! Кто же в наши дни верит… В его глазах тлело беспокойство. – Это не так просто, – сказал я нарочито легким тоном. – Я не имею в виду традиционного бога земных верований. Я не знаток религии и, возможно, не придумал ничего нового… ты, случайно, не знаешь, существовала ли когда-нибудь вера… в ущербного бога? – Ущербного? – повторил он, поднимая брови. – Как это понять? В определенном смысле боги всех религий ущербны, ибо наделены человеческими чертами, только укрупненными. Например, – бог Ветхого завета был жаждущим раболепия и жертвоприношений насильником, завидующим другим богам… Греческие боги из-за своей скандальности, семейных распрей были в не меньшей степени по-людски ущербны… – Нет, – прервал я его.– Я говорю о боге, чье несовершенство не является следствием простодушия создавших его людей, а представляет собой его существеннейшее имманентное свойство. Это должен быть бог ограниченный в своем всеведении и всемогуществе, который ошибочно предвидит будущее своих творений, которого развитие предопределенных им самим явлений может привести в ужас. Это бог… увечный, который желает всегда больше, чем может, и не сразу это осознает. Он сконструировал часы, но не время, которое они измеряют. Системы или механизмы, служащие для определенных целей, но они переросли эти цели и изменили им. И сотворил бесконечность, которая из меры его могущества, какой она должна была быть, превратилась в меру его безграничного поражения. – Когда-то манихейство… – неуверенно заговорил Снаут; сдержанная подозрительность, с которой он обращался ко мне в последнее время, исчезла. – Но это не имеет ничего общего с первородством добра и зла, – перебил я его сразу же. – Этот бог не существует вне материи и не может от нее освободиться, он только жаждет этого… – Такой религии я не знаю, – сказал он, немного помолчав. – Такая никогда не была… нужна. Если я тебя хорошо понял, а боюсь, что это так, ты думаешь о каком-то эволюционирующем боге, который развивается во времени и растет, поднимаясь на все более высокие уровни могущества, к осознанию собственного бессилия? Этот твой бог – существо, которое влезло в божественность, как в ситуацию, из которой нет выхода, а поняв это, предалось отчаянию. Да, но отчаявшийся бог – это ведь человек, мой милый. Ты говоришь о человеке… Это не только скверная философия, но и скверная мистика. — Нет, — ответил я упрямо. — Я говорю не о человеке. Может быть, некоторыми чертами он и отвечает этому предварительному определению, но лишь потому, что оно имеет массу пробелов. Человек, вопреки видимости, не ставит перед собой целей. Их ему навязывает время, в котором он родился, он может им служить или бунтовать против них, но объект служения или бунта дан извне. Чтобы изведать абсолютную свободу поисков цели, он должен был бы остаться один, а это невозможно, поскольку человек, не воспитанный среди людей, не может стать человеком. Этот… мой, это должно быть существо, не имеющее множественного числа, понимаешь? — А,— сказал он, — и как я сразу… — и показал рукой на окно. — Нет, — возразил я. — Он тоже нет. Он упустил шанс превратиться в бога, слишком рано замкнувшись в себе. Он скорее анахорет, отшельник космоса, а не его бог… Он повторяется, Снаут, а тот, о котором я думаю, никогда бы этого не сделал. Может, он как раз подрастает в каком-нибудь уголке Галактики и скоро в порыве юношеского упоения начнёт гасить одни звёзды и зажигать другие. Через некоторое время мы это заметим… — Уже заметили, — кисло сказал Снаут. — Новые и Сверхновые… По-твоему, это свечи его алтаря? — Если то, что я говорю, ты хочешь трактовать так буквально… — А может, именно Солярис — колыбель твоего божественного младенца, — добавил Снаут. Он всё явственнее улыбался, и тонкие морщинки окружили его глаза. — Может, именно он и является, если встать на твою точку зрения, зародышем бога отчаяния, может, его жизненная наивность ещё значительно превышает его разумность, а всё содержимое наших соляристических библиотек — только большой каталог его младенческих рефлексов… — А мы в течение какого-то времени были его игрушками, — докончил я. — Да, это возможно. Знаешь, что тебе удалось? Создать совершенно новую гипотезу по поводу Соляриса, а это действительно кое-что! И сразу же получаешь объяснение невозможности установить контакт, отсутствию ответов, определённой — назовём это так — экстравагантности в обхождении с нами; психика маленького ребёнка… — Отказываюсь от авторства, — буркнул стоявший у окна Снаут. Некоторое время мы смотрели на чёрные волны. У восточного края горизонта в тумане вырисовывалось бледное продолговатое пятнышко. — Откуда у тебя взялась эта концепция ущербного бога? — спросил он вдруг, не отрывая глаз от залитой сиянием пустыни. — Не знаю. Она показалась мне очень, очень верной. Это единственный бог, в которого я был бы склонен поверить, чья мука не есть искупление, никого не спасает, ничему не служит, она просто есть.
  7. Елена Фёдорова Перечитывая сегодня ефремовские книги, чувствуешь, что их автор был провидцем. Вспомните: Немало совершалось ошибок "...на пути развития новых человеческих отношений. Кое-где случались восстания, поднимавшиеся отсталыми приверженцами старого, которые по невежеству пытались найти в воскрешении прошлого легкие выходы из трудностей, стоявших перед человечеством". Причины восстаний приверженцев старого в бывшем СССР были внутренними - "худший вид катастрофы". Потеря цели и невозможность самореализации стали причиной роста смертности и самоубийств, а также превращение к середине 60-х началу 70-х пьянства в "нормальное", заурядное и обычное явление. В таких условиях богатство и бедность измеряются "суммой мелких вещей, находившихся в личном владении каждого". Вектор общественного сознания повернулся от "Что я еще могу сделать для нашей великой Родины?" к "Что я еще недополучил от этой вонючей страны?". В результате мы имеем "демократию" РФ-ского образца. Наши чиновники, так же как и тормансианские, озабочены "иерархическими перестановками в высшем классе". Мнение масс, для которых "бессмысленность жизни дошла до предела", выражено Коршуновым: "Выживание простого народа как было, так и остается его сугубо личным делом ... В этом плане 6-8 соток и подписка на вестник "ЗОЖ" решает большинство ваших проблем ... И государство никакое не нужно... Еще лучше в целях сохранения того самого душевного спокойствия, уйти в себя и не выходить". Но популярные нынче "кармологи" предупреждают: "Всегда есть хуже куда". Есть такой регионы в РФ, где полностью разрушены производительные силы. Жизнь в значении высшем - это бытие, слово высокого стиля. Вот об этом и хотелось бы поговорить. В обедневшей стране средства духовной ломки для "превращения большинства народа в тупых дешевых роботов" несложны: "террор и голод плюс полный произвол в воспитании и образовании, ... а вместо духовных ценностей знания и искусства внушается погоня за мнимыми ценностями, за вещами, которые становятся все хуже но мере разрушения экономики". Быт - средство духовной ломки. Города, из-за отдаленности и изношенности инфраструктуры готовые стать "исполинской ловушкой голодной смерти". Кажущееся изобилие пищи, на самом деле неполноценной, В ход идут духовные суррогаты, "Счастье человека - быть в ладу с теми условиями, в которых он рожден и будет пребывать всегда'', заявляет Чойо Чагас. А чтобы человек не смог самостоятельно мыслить, внедряется такое отношение к жизни: "уметь видеть, но не пытаться сложить из виденного целое", наоборот "рассыпать целое на крохи". В результате ребенок не получает ни полноценного образования, ни воспитания. Подбором новостей создается "определенное впечатление" и сами новости. Гораздо больше говорят и пишут о плохом, чем о хорошем. "Слово о злом и темном несет больше информации, чем о хорошем и светлом ... легче верят плохому и злому: зло убедительнее, зримее", сказывается и "опасение и настороженность ... индивидуалиста-собственника". Результат массовые нервные и психические заболевания. Вносит в это свой вклад и искусство. "Деятели кино учат, как втаптывать красоту в грязь, "видеть за ней лишь животные чувства" - "это страшная беда для будущего, для тех, кто пойдет по жизни уже ... отравленным ... змеиными произведениями". Писатели "ловко научились отвлекать и развлекать, пересказывая сотни раз одно и то же". "Происходит расщепление психики между призрачным миром и реальностью жизни. В результате людей заставляют гоняться за вещами и умирать от духовного голода еще раньше физической смерти". А другие созрели для веры ... - это их "последнее ... прибежище". Мы вернемся к произведениям Ефремова, его мировоззрение жизнеутверждающее. Быть может, единственный реальный путь достижения бессмертия - оставить значительный и добрый след на земле, Цели подобны планам на картине художника: могут делиться на дальние (еле видные и еле намеченные), второго плана (соответствуют второму пространственному плану картины) и ближние (передний план). Ближняя цель - не дать олигархии прихлопнуть Землю и уничтожить возможность выхода из инферно. То есть необходимо задержать образование монокультуры и мирового государства до тех нор, пока не поднимется общественное сознание. Способствует достижению ближней цели наличие на Земле великого множества народов, нескольких больших культур. Пока мы уступаем то, что могло бы стать нашим оружием - национальное разнообразие, истинно демократические, глубоко народные традиции различных культур, нашим классовым врагам. Теперь - о цели второго плана. Это - победа над инферно. Необходимо здесь параллельное решение двух взаимосвязанных задач: преобразования человека и преобразования планеты. Только коммунизм обещает равную жизнь каждому человеку. Именно поэтому коммунизм устраивает подавляющую часть человечества. "Враги наши говорят, что равная жизнь у слабых получится за счет сильных, но ведь в этом суть справедливости коммунизма ... Для этого и надо становиться сильными - чтобы помогать всем людям подниматься на высокий уровень жизни и познания". И, наконец, дальние цели, которые для нас пока за горизонтом, а герои произведений Ефремова о них уже догадываются. "Человек - это единственная сила в космосе, могущая действовать разумно", - утверждает мыслитель. Родис, несмотря на то, что корни вселенной оказались слишком страшны даже для нее, задумывается об эре соединения Шакти и Тамаса. Скажу о роли нашего поколения. Нам остается только повторить слова Гирина: "Я смогу только приготовить почву тем, кто придет после". Чтобы эта задача оказалась по плечу, нужно быть Победителем - духовно сильным человеком, а в обыденной жизни соблюдать издревле известный человечеству закон, лучшую формулировку которого дал Руставели: "Что раздашь - к тебе ж вернется, а что нет - считай пропащим". 2001 г. *** Память - осколком у сердца. Горечь тяжка утраты, но знамени Родины - рдеться. В бою так гибли солдаты - в рост под огнём поднимаясь, в последнюю шли атаку, но Жизни бессмертна завязь - верь её вещему знаку. У Жизни крепкие корни - память века скрепляет. Народ не молчит покорно, он ведает всё и знает: ярость невиданной схватки колеблет усталую землю. Нет, не страшны нападки тем, кто вызов приемлет. Нам, зубы сжав, сражаться, крепче ряды смыкая, тьме не давать сгущаться, Родину прикрывая. Звёзды, камни и травы, предков наших могилы, если в борьбе мы правы, дайте выстоять силы. 1994 г. http://noogen.su/elena
  8. Ученые протестируют уровень мракобесия и научных знаний у россиян Российские ученые подготовили лабораторную работу для массовой проверки уровня мракобесия и научных знаний у граждан. В рамках теста «Недетские вопросы» они предлагают ответить на ряд вопросов об устройстве жизни с точки зрения физики, химии, астрономии и биологии. «Все мы часто сталкиваемся с сомнительными сообщениями. В научно неграмотном обществе несбыточные обещания, беспочвенные страшилки, ложные взаимосвязи множатся, как вирусы. Ученые противостоят шарлатанству и мракобесию, но им не победить без вашей помощи. Поэтому будьте бдительны, мыслите критично, проверяйте себя в наших тестах», — предлагают организаторы. Задания лабораторной работы рассчитаны на детей и взрослых от 15 лет. На их выполнение отводится 45 минут. Проверка знаний состоится 22 апреля одновременно во многих городах России. Пока заявку на участие подали инициативные группы 10 городов: Москвы, Санкт-Петербурга, Екатеринбурга, Новосибирска, Красноярска и других. Академическими партнерами всероссийской лабораторной выступили Российская академия наук, Московский государственный университет, Политехнический музей и Национальный исследовательский технологический университет МИСИС. Среди «заведующих лабораторной» — астрофизик Борис Штерн, Биоинформатик Михаил Гельфанд, Академик РАН Валерий Рубаков, Нейробиолог Василий Ключарев, декан факультета физики НИУ ВШЭ Михаил Трунин и астрофизик, член-корреспондент РАН Юрий Ковалев. Организаторами тестирования выступили «Рыбаков фонд» совместно с Тотальным Диктантом. Источник: https://openrussia.org/notes/707624/
  9. На пять минут зайду едва-едва, Ей мой приход - последняя отрада.Жива? - Да, слава Господу, жива.А больше мне и ничего не надо. Легонько в грудь уткнётся головой,И снова я ребёнок с нею рядом.Живой? - Да, слава Богу, мам, живой. А больше ей и ничего не надо. Но знаю я, когда судьба ведётМеня сквозь строй и путь острее бритвы,Мне добрый Ангел спину стережёт.Он прилетает на её молитвы. http://www.stihi.ru/editor/2014/08/15/7445
  10. За последней дорогой поганые лица светлы. Как набеглой свободы пожар исполинский светлеет! Я забуду молитвы, глазами окинув углы Всей - нерусской земли, - о, земля никого не жалеет! Меч спокоен и чист. НИ единого пятнышка нет. Он тяжёл или лёгок, я скоро узнаю по звуку. Я тревожно смотрю на великий нерусский рассвет, Поднимая к звезде золотую и смуглую руку. Звери чуют добычу. Я чую добычу, как зверь. Я - из всадников степи, я лёгок, силён и тревожен. Всей - нерусской земле - не уйти от великих потерь, Но я знаю, прости, без меня этот мир невозможен! Вьётся синий туман, укрывая мой сумрачный полк. Вьются тени друзей, как дыханье последнего часа. Ходят волки окрест. Но я тоже в сказаниях волк, Я в легендах - дракон, а в пиру - величальная чаша. Я любить обречён - чёрный лес и великую степь. Мне мешают любить. Как светлы их поганые лица! Что за вечный народ! Где учился смеяться и петь? Это было давно, это было и не повторится. Я пришёл ниоткуда. Глаза мои сини и злы. И доспехи приятны - печаль вековая ковала. Я забуду молитвы, глазами окинув углы, Как тревожно шумит вековечной зари покрывало! Что за вечный народ? Я не знаю, откуда они. Позабытые богом, поганые лица прекрасны! Точно белые храмы, встают осторожные дни, Это мысли мои, холодны, веселы и опасны. Что за вечный народ? Да откуда они, наконец? Вольно княжить над нами, но меч мой хорош для размаха, И простит меня Бог, ни один не ушёл удалец От руки моей лёгкой и воли, не знающей страха! И простит меня Бог, что я крестик ношу золотой Не из веры своей. Как слова мои дерзки и грубы! Я неверьем палим, но тревожной спасён красотой, То боярыни дар, темноликой московской голубы. Веет с юга, собратья! Простор помолился за нас! Ни Бориса, ни Глеба не ждите с высокого неба. Меч мой светлый рассек перевитый забвением час - Ради чёрного стяга и чёрного божьего хлеба! За последней дорогой победная скорбь глубока. Тяжела голова удалая без крепкого тела. Как слетела легко! Чем же сила моя велика? "Я не знаю, кто ты!" - Беспокойная смерть просвистела. "Я не помню, кто ты, - говорю, - и не знаю, кто я. Только вижу теперь, как земля неделимо-богата". Древней кровью чужой золотая полна колея. Где-то люба моя, не она ли во всём виновата?
  11. На жёлто-серых склонах в тишине, У стен неопалимых монастырских, Не ангелы в ночи являлись мне, Свидетели ристалищ богатырских, Не чертенята наглые во мгле Неверных дух таинственно смущали, А скорбный свет, горящий на челе И мимо всех плывущий без печали. Откуда в нашем городе-селе Божественные, истинные лики? Есть дивная печать на сей земле! И лес шумит, как Новгород Великий. Смирение гордыни тяжелей! Но тихо отвечают: "Нет гордыни. Но помним дни, как стало веселей, И до сих пор не вышли из пустыни". И вьются складки праздничных одежд, И чёрный воздух празднично струится, И жизнь идёт, и века не боится, Но без страстей, без мира, без надежд. Моя любовь стоит за той чертой. Она уходит, глаз не поднимая; Дорога монастырская, прямая, Полна весенней влажной чернотой. Цветы больные грезят на платках, Те кареглазы, эти синеглазы. Цветы! Цветы! Далёкие рассказы. И воздух пропадает на глазах, Проваливаясь сам в себя, в подвалы Столетия. И жёлтая луна, Как череп лакированный, кивала На голос золотой: весна! весна!
  12. Двунадесять колен любви и ратоборства, И верная земля, и слава дальних мест Забыты наизусть, но вечное упорство Тобой утверждено, Георгиевский Крест. Ни другу, ни врагу постигнуть не удастся, На что нам Божий дар, мерцающий окрест, В лесах и на горах ночного государства, Ты знаешь и таишь, Георгиевский Крест. В молчании святом раскаты океана, И молнии, и гром, и Запад, и Восток, Библейская печаль и радости Корана, Великая земля, чей жребий столь жесток. Но если ты молчишь, и нам даруешь слово, Испепелится пусть и сгинет в свой черед Презрительный оплот позора векового, Да воссияешь ты, венчая свой народ.
  13. Александр Щипков В конце января 2017 года в «Независимой газете» вышла статья академика В.А. Тишкова «Что есть нация. В поисках российской идентичности». Публикация явно имеет целью установить некие концептуальные рамки для ставших в последнее время популярными дискуссий о существовании «российский нации». Содержание статьи В.А. Тишкова вызывает у многих русских православных христиан серьезную тревогу. В первую очередь это касается основной идеи автора — идеи российской нации как «нации наций». Решение проблемы «российской нации» в столь амбициозном формате напоминает модные в 1990-е годы поиски «национальной идеи», которые так ничем и не увенчались. Но сейчас речь идет, ни много ни мало, о возможных изменениях в Конституции — цена вопроса необычайно высока. Текст В.А. Тишкова не содержит в себе ответа на главный вопрос: на основе какой общей платформы — ценностной, культурной исторической, — может быть построена «нация наций» Правда, В.А. Тишков, словно предвидя этот вопрос, спешит заверить читателя в том, что отвечать на него и не нужно, поскольку согласно последним научным данным, нации не возникают сами по себе, но сознательно конструируются: «Ученые-гуманитарии относят понятия «нация», «народ», «общество» к категории социально конструируемых…» Этим автор неявно отсылает нас к одному из самых радикальных направлений западной социальной философии – конструктивистскому. Конструктивисты отрицают историческую реальность таких феноменов как раса, этнос или нация, полагая их некими специально сотворенными «воображаемыми сообществами» (Бенедикт Андерсон), а с ними отрицается и понятие национального суверенитета. Но работа Бенедикта Андерсона «Воображаемые сообщества», сборник «Изобретение традиции» под редакцией Эрика Хобсбаума и Теренса Рейнджера и подобные им тексты были написаны в 1980-е годы и с тех пор успели устареть. Причем не только в чисто научном смысле. Социальная реальность с тех пор сильно изменилась. Сегодня очевидно, что национальные и конфессиональные общности вновь становятся главными акторами истории, а национальная идентичность и традиция составляют тот исторический капитал, который гарантирует устойчивость в современном мире Но все это не мешает автору предлагать «ввести в научный язык возможность двойного смысла, то есть обозначение нацией двух разных типов социальной коалиции людей – общности по государству и общности по схожести культуры». При этом нация-1 должна состоять из множества наций-2. Вообще-то научная терминология всегда стремилась избегать слов с двойным смыслом, как и умножения терминов, применимых к одному понятию. Но это полбеды. Как автор надеется объяснить 150-миллионному населению, что оно принадлежит к двум нациям одновременно, причем одна из них называется так же, как и гражданство, но гражданством все же не является? Мне трудно представить, как мы, обычные люди, вдруг начинаем определять национальную принадлежность не по культурно-конфессионально-языковым признакам (классический «треугольник идентичности»), а мысленно складывать из нескольких национальных «монад» единую Сверхнацию. Известен ли автору хоть один исторический пример такой мегаобщности? Даже американский «плавильный котел» при всей его этнокультурной пестроте не предполагал наличие более чем одной нации, американской Чтобы объяснить неизбежность такого взгляда, В.А. Тишков стремится представить дело так, будто существует лишь два понимания нации. Одно этническое — пещерное, неразвитое. Другое – «гражданское». Причем «гражданское» предполагает именно конструктивистский подход. Но почему-то молчаливо отбрасывается культурно-историческая трактовка национального. Тишков уверенно утверждает: «К сожалению, даже среди просвещенной части общества преобладает старое советское представление о нации исключительно как о типе этнической общности (этноса)». В самом деле? Это что-то новое. Потому что если мы просто заглянем в сталинскую работу «Марксизм и национальный вопрос», то прочитаем там следующее: «Нация есть исторически сложившаяся устойчивая общность людей, возникшая на базе общности языка, территории, экономической жизни и психического склада, проявляющегося в общности культуры». И где здесь доминирование этнического критерия? Несмотря на искажающее влияние классовых принципов в основе своей это все же социально-культурный подход. Теперь о реальном положении вещей с нацбилдингом в России. Да, национальное строительство в России шло трудно и медленно, прерывалось многократными историческими разрывами. Но недавно оно прошло очень важный этап. Крымский консенсус завершил формирование полиэтничной русской нации, попутно положив конец расколу на «красных» и «белых» И в «Бессмертном полку» сегодня вполне могут нести рядом портреты маршала Жукова и генерала Брусилова. Представления разных этносов и социальных групп отныне вписаны в единую русскую ценностную матрицу – наследие Византии, тоже, кстати, полиэтнической и многокультурной. Когда наших параолимпийцев лишают права на выступления – это вызывает возмущение и в Москве, и в Севастополе, и в Казани, и в Грозном, и в Калининграде, и на Курилах. А также, кстати, и у русских, которые волею судеб проживают в Донецке и Одессе и даже в Париже или Берлине. О чем это говорит? На мой взгляд, о том, что не гении социального инжиниринга формирует нацию, а нация формирует человека, правда, при его согласии и непосредственном личном участии. Потому что законы части всегда подчиняются законам целого, иначе не бывает. Теперь подумаем, что случится, если модель «российской нации как нации наций» будет все же силой навязана обществу. Во-первых, произойдет полный разрыв понятий «русский» – «российский», абсурдный хотя бы по причине его эндемичности. Ведь в английском языке есть только слово «Russian», и данные смысловые особенности для западного человека не различимы. Это значит, что семантические отношения внутри данной лексической пары даже нельзя будет перенести в международный контекст. Они не будут по-настоящему поняты за пределами России Во-вторых, русские лишаются исторической и общественно-политической субъектности. Это, в частности, означает отрицание наличия русских людей и интересов за пределами России, — то есть русского мира — в отличие, например, от англо-саксонского мира, не ограниченного пределами Великобритании (да и США). Интересно, крымчане вернулись в свою историческую гавань как русские или как россияне? Разумеется, как русские. В-третьих, идея многосоставной российской нации упирается в наличие автономий у других этносов и ее отсутствие у русских. Если привести искомую нацию к «российскому» (а не русскому) знаменателю, русские просто выпадают из публичного пространства России. Становятся не институализированной общностью, историческими люмпенами. В-четвертых, при таком сценарии русская традиция с ее византийской преемственностью сразу же попадает в распоряжение представителей конкурирующего украинского проекта. Этот исторический ресурс будет мгновенно перехвачен. В украинской и компрадорской среде весьма популярна идея «российскости» как «ордынства», а украинства — как «подлинной русскости» и «белой расы князя Ярослава». Даже интеллигентные украинцы, которые вслух стесняются называть нас «москалями», избегают называть нас и русскими. Зато охотно говорят: «россияне». Это растянутый во времени процесс, по завершении которого украинцы становятся вновь русскими, а «россияне» оказываются в роли исторических самозванцев. Концепция В.А. Тишкова будет способствовать дальнейшему табуированию темы русской национальной катастрофы и геноцида (Таллергоф и Тирезин, Гражданская война, Великая Отечественная Война, распад СССР, дерусификация Юго-Восточной Украины и др.). Прием данной концепции приведет к реализации доктрины «мира как сообщества регионов» и распаду единых национальных пространств Российской Федерации В общем, обнародованный проект «российской нации» явно не схватывает существующие реалии, плохо вписывается в пространство носителей русского языка, культуры и русской формы православия (русский мир). «Российская нация» имеет смысл только как синоним русской – но тогда, признаться, неясно, зачем без необходимости умножать термины. Да и мнение нации о себе самой кое-чего стоит. Ведь национальная принадлежность определяется не только «треугольником» идентичности, но и внутренним ощущением общности. Оно, это ощущение, не зависит от мнений ученого сообщества. Напротив – консенсус больших групп людей и есть то, что должно быть предметом внимания научного мира. Тогда концептуальные схемы не будут расходиться с реальной жизнью, будут «схватывать» исторический процесс, а не пустоту. Говоря так, мы исходим из положений «Стратегии государственной национальной политики Российской Федерации на период до 2025 года», которые определяет положение русского народа в РФ в качестве «системообразующего ядра» российского общества. Аналогичные положения присутствуют в статье В.В. Путина «Россия: национальный вопрос», «Посланиях» В.В. Путина 2012-го и 2013-го годов. И, наконец, в «Крымской речи», произнесенной им в феврале 2014 года. Также Владимир Путин говорил о русских как крупнейшем из разделенных народов и о необходимости защиты русских общин за границей. Способны ли русские, состоявшись как нация, еще и выполнить свою миссию — сохранить для мира ценности, лежавшие в основе единой христианской цивилизации? Если они не станут жертвами. https://um.plus/2017/02/14/vopros/
  14. Пожарной лестницей (спустившейся с небес)Дежурный ангел, облачившийся в дерюги,Оставив крылья, не в полёте, но в ходьбе,Как дождь февральский снизошёл с утра на юге.Смотри – расхлябаны дороги и дома,Смотри – менты едят хычины у вокзала.И рыба в тазике, сошедшая с ума,Пока торговка отвернулась, мне сказала«Февраль. Достать чернил…» И ангел шёл за мной,И было утро сонным, как по воскресеньям.И только строчки наплывали тишиной,И никакого не было от них спасенья. 5 февраля 2017 года http://www.stihi.ru/avtor/ionneya
  15. Всё выпить – до последней капли,До самой маленькой, до донца…А где-то дышит остров Капри,Над ним всегда сияет солнцеИ городок Альбарабене, Где камни белые в расплавеИ волны моря в лёгкой пене –Всё из другой какой-то яви…А в этой – больше капель горькихПод взглядом звёзд, молчащих строго,И глаз, невыносимо зоркихБезмерно любящего Бога.И пью судьбу я как касторку,Давясь, гневясь на эту гадость,Не вспоминая про МайоркуИ прочую земную радость.Но кто-то, кто меня мудрее,Мне шепчет из глубин: «не сетуй»И с каждой каплей в сердце зреетБлагословенье чаше этой… http://www.stihi.ru/2017/02/07/6715
  16. Сколько раз чужеземцы-враги Наши храмы сжигали дотла, Оставляя огня очаги. Только вера сгореть не могла! Беспощаден военный поход: Страшно видеть разрушенный храм, Но страшнее, когда твой народ Разрушает отечество сам! Стерта память, в душе пустота. Крест поверженный. Ангельский плач. Мир неистово гонит Христа, Словно некогда римский палач. Но во мраке надежда светлей, Не воротишь историю вспять: Вышло время разброса камней, И теперь их пора собирать: Осквернённую Церковь свою. Из руин восстанавливать вновь. Что ценнее победы в бою? Нас сплотить может только любовь. Тяжек душеспасительный труд, Взятый батюшкой на себя: Храм разрушенный воссоздает, Снова к Богу людей приведя. Снова истиной путь освятив, В отступившей безверия мгле, Словно гвоздики, мир наш скрепив, Храмы вечно стоят на земле! Храм живет и молитвою дышит - Все на службу идут, стар и мал. Только Ангел - Хранитель услышит, Как священник за веру стоял, Повторяя в момент запустенья, Проходя мимо страшных руин: “Сыне Божий, подай нам прощенье!”– И крестом вновь себя осенил. Сколько веры и сил, сколько лет Нужно чтобы отстроился храм! Но трудней из-за наших сует Церковь в душах отстраивать нам. 2017 Спасибо Марии Козловой!
  17. Сминает февраль новогоднюю вату и с мусором прочим метёт со двора. Мы будем красивы, богаты и святы, и матушка - к нам по заслугам добра. Сломают копыта в прокуренных сенцах все черти и сгинут в исчадиях бед. И только одно благодарное сердце на ощупь находит и выход и свет. А там - на свету - ни друзей, ни соседей, ни нас, уходящих в поток суеты. Где трезвость закона, где хмель милосердья - ни ленточки красной, ни белой черты. Отец Вседержитель Един на Престоле и не отведёт справедливейших глаз. Он для победителей всё приготовил и лишь победителям всё и отдаст.
  18. Ах, какая пропажа - пропала зима! не гнаться ж за нею на север. Умирают снега, воды сходят с ума, И апрель свои песни посеял, Ну да что до меня? - это мне не дано. Не дари мне ни осень, ни лето, Подари мне февраль - три сосны под окном И закат, задуваемый ветром. Полоса по лесам золотая легла, Ветер в двери скребет, как бродяга, Я тихонечко сяду у края стола, Никому ни в надежду, ни в тягость. Все глядят на тебя - я гляжу на одно, Как вдали проплывает корветом Мой веселый февраль - три сосны под окном И закат, задуваемый ветром. Ах, как мало я сделал на этой земле! Не крещен, не учен, не натружен, Не похож на грозу, не подобен скале, Только детям да матери нужен, Ну да что же вы все про кино, про кино - Жизнь не кончена, песня не спета, Вот вам, братцы, февраль - три сосны под окном И закат, задуваемый ветром. Поклянусь хоть на библии, хоть на кресте, Что родился не за пустяками: То ль писать мне Христа на суровом холсте, То ль волшебный разыскивать камень. Дорогие мои, не виновно вино, На огонь не наложено вето, А виновен февраль - три сосны под окном И закат, задуваемый ветром. Ты глядишь на меня, будто ищешь чего, Ты хватаешь за слово любое, Словно хочешь найти средь пути моего То, что ты называешь любовью, Но в душе это дело заметено, Словно крик по ночи безответно, Там бушует февраль - три сосны под окном И закат, задуваемый ветром. 1972 http://song5.ru
  19. Что говорит моим глазам Земля?Что ищет Небо в них, когда слежу я,как тучи-облака легко скользя,зари сшивают рану ножевую?Что шепчет мне прибрежная волна,когда мой слух захвачен тишиною?О чем поет хрустальная струнакапели новоявленной весною?Какие тайны через пальцев дрожьстволы берез шершавые раскроют?Мой Бог, я верю, ты меня найдешьв тот миг, когда пресытившись игроюв познание известного тебе,я осознаю всю тщету стараний,и твой призыв на солнечной трубемне протрубит твой ангельский посланник:и скроется земля из глаз моих,предстанет небо пустотой безбрежной – зеркальным отражением молитвот ищущих, страдающих и грешных. http://www.stihi.ru/editor/2016/11/22/355
  20. 2 Февраля 2017 Когда 1 февраля 2017 года премьер-министр Д.А. Медведев поздравлял патриарха Кирилла с 8-летием патриаршества, глава Русской Церкви отметил, что взаимодействие Церкви и государства «направлено на то, чтобы наша жизнь становилась лучше и духовно, и культурно, и материально, потому что Православная Церковь — это Церковь большинства нашего народа». Однако на основании исследования Левада-Центра от 31 января 2017 года получается, что жители России не считают Церковь и религиозные организации влиятельными институтами. Более того, «Независимая газета» в своей редакционной статье поспешила объявить, что по итогам этого опроса Церковь теряет свое влияние как раз на пике самых острых дискуссий вокруг Исаакиевского собора и попыток запрета театральных постановок в ряде регионов по просьбе местных епархий. Как может сочетаться образ «Церкви большинства» и признание слабости ее роли в обществе? Дело в том, что в реальной жизни православие исполняет много разных функций в глазах граждан – оно может быть символом культуры, истории, государственности, патриотизма, великолепия Церкви, личного благочестия. Большая часть социологических опросов государственных центров (ФОМ, ВЦИОМ) о православии и Церкви приучало и приучает респондентов и читателей к неизбежности быть большинством и уважать православие, не обращая внимания ни на что другое. Опрос Левада-Центра показывает, что люди намного лучше разбираются в церковных вопросах, чем даже многие социологи. Обычные люди, которым задают вопросы о Церкви и религиозных организациях, и отвечают соответственно – не о православии вообще, а именно о роли церковных институтов. Влияние «Церкви и религиозных организаций», согласно опросу Левада-Центра, с 2001 года медленно росло. В 2009 году это влияние достигло пика – 3,42 по пятибалльной шкале, а вот по сравнению с 2016 годом влияние упало – с 3,26 до 3,15, что не является, конечно, столь большим падением. В графике о роли общественных институтов график влияния Церкви ближе всего к показателям графика влияния директоров крупных предприятий. В опросе о доверии «Церкви, религиозным организациям», проведенном в сентябре 2016 года Левада-Центром, всего 43 % заявили о безусловном доверии, а 38% скорее не доверяют религиозным организациям (19% затруднились ответить). Также важно подчеркнуть одно интересное обстоятельство из этого опроса – с 2014 год по 2016 год, судя по графику, доверие к Церкви падало. Насколько Левада-Центр корректно подходит к исследованию роли Церкви в обществе? Многие предыдущие исследования демонстрировали противоречивость картины религиозных предпочтений россиян и их связи с приверженностью к каким-либо религиозным общинам. Вопрос о членстве в Церкви только отпугивает граждан в опросах, хотя рано или поздно его нужно будет задать. Вместе с тем, социологи фиксируют довольно четко – люди отрицательно относятся к тому, что Церковь занимается политикой. Кроме того, своеобразная религиозность россиян, основана, прежде всего, на страхах (Опрос Левада-Центра показал, что употребление слов «секта» и «сектанты» формирует атмосферу враждебности и ненависти). А страхи – это не одно и тоже, что христианская или мусульманская, иудейская или буддистская вера. Ранее, в 2012 году, исследовательская служба «Среда» задавала вопрос о Церкви в новой формулировке в рамках Атласа религий и национальностей (проект «Арена») и предложила гражданам такую опцию: “Исповедую православие и принадлежу к Русской Православной Церкви”. Для тех, кто слышал только мантру про «большинство и 80% православных», стало неожиданностью, что лишь 41% респондентов подтвердили свою принадлежность к РПЦ. В более чем в десятке регионов России принадлежащих к Русской Церкви – около 20% или даже менее. В отличие от опросов Левада-Центра, исследование службы «Среда» было, действительно, массовым и охватило почти 57 тысяч человек. Примерно треть населения страны это и есть потенциальная база поддержки Русской православной церкви. Потенциальность в том, что эта часть населения считает православие не только культурной ценностью, но и связывает РПЦ с патриотизмом и властью, и полагает это чем-то естественным. Однако это не означает, что они являются прихожанами или они готовы выйти на уличную демонстрацию в защиту интересов какой-либо епархии (как отец Дмитрий Смирнов грозил тем, что РПЦ выведет миллион верующих за передачу Исаакиевского собора – реальность этого очень сомнительна). Приверженность к Русской Церкви как институту и как корпорации на деле проявляет не такой уж и большой круг людей. Во-первых, это православные чиновники и бюрократический церковный аппарат, который растет, но все же пока не столь огромен (тогда как не каждый священник поддерживает решения патриарха и готов за них бороться с плакатами на улицах). Во-вторых, это консервативная патриотическая общественность – православные фундаменталисты, то есть люди идейные, как в движении «Сорок сороков» или им подобных, которые выступают против фильма о Николае II и Матильде Ксешинской. Читатель может спросить, а как же прихожане? Они существуют, а их количество и правда растет в последние годы, как и количество приходов, у людей есть потребность в том, чтобы приходить в храм и общаться о духовных вопросах с хорошим добрым священником. Однако для руководства РПЦ работа с разными группами людей в рамках приходов не является приоритетом, поэтому все зависит, как и ранее, от личности настоятеля церкви или епископа, число которых также растет. Боязнь узнать реальное число верующих и их отношение к церковному руководству заставляет избегать проведения любых открытых опросов в епархиях (с речью в Госдуме выступить значительно легче). Вопрос о влиянии РПЦ на общество, на социальную сферу, на реальные нужды людей – также очень сложный, поскольку на этом поле православие конкурирует с другими религиями и конфессиями. Несмотря на массовость зарегистрированных общин РПЦ, количество граждански активных общин и постоянных верующих, социальных инициатив Московского патриархата сравнимо с силой других конфессий - католиков и протестантских церквей (от лютеран и баптистов до адвентистов и пятидесятников) или мусульманских организаций, которые не считают «большинством» (а протестантов считают «меньшинством»). У мусульман и протестантов в реальности по 10 тысяч общин по России и по 3-5 млн активных сторонников (как прихожан, так и людей, вовлеченных в деятельность общин). Но против них используют Закон Яровой и Закон о противодействии экстремизму. Представления о молитве или богослужении в постсоветском обществе настолько дикие и примитивные, что ничего не остается, как воспитывать религиозное чувство с нуля. Чем раньше государство поймет ограниченность политических общественных ресурсов РПЦ и социальную силу других религиозных традиций России, тем выше будет рейтинг Православной Церкви именно как Церкви. И христианство в целом будет восприниматься не как повод для борьбы с Западом, сектами и внутренними врагами, с музеями, а как вера, основанная на Евангелии. Роман Лункин. http://www.sclj.ru/news/detail.php?SECTION_ID=467&ELEMENT_ID=7461 Фото: patriarchia.ru
  21. не останавливай меня бессмысленностью равновесья небес, воды, земли, огня, в которых воцарился весь я - по водороду, плазмой под квазаром, сжатым в точку света разлива многих вод, и от пылинки чувствуется это, и эхо вскрикивает дню навстречу, каждым вдохом словно смеясь вселенскому огню, и миром снова правит Слово, и всё живёт, и свет во мне настолько ярок, что преграда любая рушится, и не сойти в могилу - и не надо...
  22. Алексей Брайдербик 6 Когда ангел прилетает к человеку, то задает ему один и тот же вопрос: «Хочешь ли ты, человек, чтобы я – ангел – стал твоим защитником, верным и преданным другом?» Человек всегда без промедления и раздумий отвечает: «Да, конечно!». Они обнимаются, а потом ангел становится невидимым. О его присутствии напоминает легкое колыхание лепестков на цветах в безветренную погоду или солнечным блик на стекле. Если же человек попадает в беду, ангел непременно откликается на его зов. У меня с моим ангелом было так же. Мой ангел был красивым и статным. Я относился к нему как к брату. Мы с ним бродили по земле. Находили приют в разных городах и странах. Однако всегда возвращались в мои родные края. В ночной темноте я освещал перед ним своей любовью, дружбой и преданностью весь мир. Днем я следовал за ним – тенью его больших белоснежных крыльев. Он указывал путь к тому, что делало меня добрым и благочестивым. Иногда случалось так, что моя душа и человеческая сущность рассыпались на части. Так всегда бывает с людьми, когда они не знают, как поступить: много вариантов – и много исходов. Мы вместе находили правильное решение, и я вновь становился целым – самим собой. К слову, мой ангел также не раз находился на распутье. Я брал его за руку. Он обнимал меня своим крылом. Когда я спал, он был моим сном. Когда я бодрствовал, ангел был моей явью. Я был в ответе перед ним даже в большей степени, чем он передо мной, поскольку боялся сделать что-нибудь такое, что могло бы его обидеть. Кто знает, возможно, я, не замечая того, и совершал какие-нибудь поступки, огорчавшие моего ангела, только он молчал об этом. Мы с ангелом проводили вместе много времени и ни о какой разлуке даже не помышляли. Не страшна разлука, пока знаешь, что можешь противопоставить ей желание быть вместе. А время шло, но мы не обращали на это внимания. Мой ангел хранитель – лучший из друзей. И в танце под мерцанием далеких галактик кружилась наша с ним дружба. Всякая трагедия – это потрясение устоев, а наше существование – лишь незначительное препятствие на пути ее неотвратимой и всегда катастрофической воли. Трагедия вошла в мою жизнь… …Меня и еще несколько человек пригласили на открытие новой семинарской школы. Мы находились в здании. Возможно, крыша не выдержала тяжести стоявших на ней массивных крестов – я еще в первый раз увидев их на крыше здания, спросил себя: «Разве одного креста недостаточно?». Или может, архитектор ошибся в расчетах или рабочие – при строительстве. В чем бы ни была причина, крыша школы обрушилась. Мы оказались погребены под завалом. Мы бы умерли, если бы не наши ангелы хранители. Мой ангел был среди других, но держался позади остальных. Ангелы слышали наши мысленные мольбы о помощи. Нам не надо озвучивать собственные просьбы, достаточно, не произнося ни звука, кричать в небеса из собственных душ. Всех спасли – и это благо. А вот меня такая удача обошла стороной. Мои травмы были серьезными, и я уже собирался распрощаться с этим миром. Тогда мой Ангел, почувствовав это, совершил удивительный поступок – он пожертвовал своим бессмертием, вечностью ради моей столь короткой и столь хрупкой жизни. Смерть отступила – тьма и забвение ушли. Я выжил, а мой Ангел умер. И что потом? Меня захватила и долго не отпускала злость от того, что я потерял своего Ангела, она затмила мою боль, горечь и печаль. Впрочем, мне кто-то сказал, что моя злость – это и есть оборотная сторона боли, горечи, печали. Просто не всегда и не каждый переживает их так, как это должно быть, по нашему мнению. Моя злость – это внешне искаженная боль, горечь и печаль. Мне плохо. Обратная сторона моей злости – отчаяние от понимания того, что у других ангелы живы, а своего я больше не увижу. Я не мог унять злость, она – это сплав прочих моих горечей. Вот что я чувствовал, сжимая кулаки и стискивая зубы. А впрочем, гнев и злость мне некуда было выплеснуть – бездарные, неблагодарные и бесполезные чувства, не позволявшие забыть о причине утраты и изо дня в день изнурявшие меня. Моя потеря равносильна смерти. Я понимаю, что нет смысла желать такого же горя не только тем, кто ни в чем не виновен, но и тем, кто, может быть, заслужил этого, поскольку ничто не восполнит твоей потери. Я сочувствовал сам себе. Я не укорял себя, хотя это первое, что делают люди, когда умирает тот, кого они любили. Чем укор может помочь? Винить себя – значит только это и делать. Обдумывать сложившуюся ситуацию и укорять себя – я только на это и способен. Уж вдоволь я наплакался. Меня одолевала мучительная возбужденность от негодования, замешательство от состояния какого-то странного ожидания, острого томления – все это подмена жалости к себе и окружающим из-за того, что кто-то не испытывает тех же чувств, что и я. Мои злость и гнев оборачивались унынием и всегда отвратительным смирением, и долгим, неприятным послевкусием: нет надежды, а есть реальность, нет поддержки, а есть горе и воспоминание об улыбке моего ангела. Минуло несколько лет, и однажды меня посетил еще один ангел – ни менее ослепительный в своем великолепии. – Хочешь, я буду защищать тебя, стану тебе и другом, и братом, и наставником? – спросил он. – Мой Ангел умер, сможешь ли ты заменить его? – вопросом на вопрос ответил я. – Для меня это важно! – Ты хочешь этого? – А ты? – Все зависит от твоего желания. Как решишь – так и будет, – сказал Ангел. – Мне важно твое мнение, – сказал я. – Мой Ангел любил меня, а я – его. Мы были почти что братьями-близнецами. Между нами установится такая же связь? – Она может установиться? Ты к ней готов? Я задумался. Если у двух человек возникает абсолютная уверенность в острой потребности дружить, то они совместными усилиями помогают дружбе завязаться, при этом либо сокрушая, либо вовсе не замечая помех. Люди же сомневающиеся в необходимости подружится, напротив, не смогут наладить между собой контакт таким образом, чтобы потом он стал основой для зарождения крепкой дружбы. Я не уверен, нужно ли мне мое стремление к дружбе с ангелом, и я не знаю, нуждается ли он сам в своем желании подружиться со мной. Мы пытаемся завязать с кем-то дружеские отношения, так как того требуют устоявшиеся в обществе правила, но о нашей личной заинтересованности в готовности вообще с кем-либо дружить и речи не ведется. Я не уверен в цели, ради которой мы хотим подружиться, а иначе – почему ни я и ни он до сих пор не проявили настойчивости в желании сблизиться? А было бы интересно полюбить этого ангела так же сильно, как и прежнего. Мои сомнения насчет дружбы с ангелом продиктованы не только глубокой печалью от потери, но и нежеланием любить кого-то другого. И все же новый ангел здесь – стоит передо мной, и я обязан, наконец, что-то для себя и для него решить. Нет, то, как долго мы что-то пытаемся для себя уяснить, говорит только о нашей обоюдной неуверенности в нужности друг другу. – Ну, – с некоторой настойчивостью проговорил Ангел. – Ты хочешь, чтобы я стал твоим ангелом хранителем? – Нет, – ответил я и слегка удивился решительности и настойчивости своего ответа. – Прости, но я не хочу этого! – Ты уверен? Я почувствовал, что еще чуть-чуть и я зальюсь слезами. Я не должен плакать, слезы обяжут его остаться, а я не собирался давать ему повод для этого. Я знаю, что слезы заставляют дрогнуть всякое сердце – каким бы черствым оно ни было. – Да, как никогда! Ты лучше позаботься о том человеке, кто ищет ангельской любви – кто сильнее всего сторонится этого мира, и кому ты позволишь назвать себя твоим братом и подопечным. – Хорошо, как скажешь, и спасибо за доброе напутствие, – улыбнулся ангел и благостный свет его искренней доброй улыбки коснулся моего сердца. Я задыхаюсь и умираю от противоречий. Я отчасти хочу и в то же время не желаю, чтобы сбылось его желание быть со мной вопреки моему стремлению не допускать его в собственную жизнь. Его дружба и защита были бы для меня спасением, но спасение мне это не нужно, потому что я предпочитаю скорее горе, чем надежду на избавление от него, хотя и не понимаю этого. Я заставляю себя бежать от дружбы и защиты ангела и тем не менее принуждаю себя к осознанию неправильности того, что делаю. Я боюсь замены – этот ангел, чужой для меня. Неизвестно, приму ли я его как друга и не стану ли сравнивать с ангелом, которого потерял. А я буду это делать, поскольку иначе и быть не может. Я жду от ангела упорства в попытке остаться со мной, в свою очередь я жду от себя еще большего упрямства в желании быть с ним рядом. Однако я надеюсь, что он оставит меня в покое, но помоги, Господь, чтобы моя надежда не оправдалась – нет, я не подружусь с этим Ангелом ни сейчас и ни потом. Мне так грустно!.. Когда ангел исчез, я остался один посреди равнины. Оживленный, многомиллионный город, где я родился и вырос, был моей безлюдной равниной, и квартира, в которой я жил, также была моей безлюдной равниной. Ее умопомрачительные просторы окружали меня. При том что расстояние от одной стены до другой – всего полтора десятков шагов. Я чувствовал холодные сухие ветры равнины, каменистость почвы – она так ужасна. И на этой равнине всего-то я со своими мыслями об ангеле, который оставил меня. Это все проекция моей утраты. Второго шанса не выпадает. То, что нам дается свыше под видом второго шанса, – есть не что иное, как попытка начать все сначала, отринув при этом предыдущее. Моего ангела не заменить! Я не глупец и понимаю, что единственный смысл любой замены одного другим заключается в том, что она в действительности бесполезна, замена – это жестокое заблуждение относительно возможности справиться с болью от утраты. Ничего не существует, кроме моей памяти о моем ангеле, и поскольку я жив и жив весь прочий мир, я не забуду о любви к нему и его бескорыстной привязанности к моей человеческой сущности. http://www.proza.ru/2016/12/28/1212
  23. Найдёт, найдёт когда-нибудьОтца всесущая десница!Наставлен человек на путь,Ан, нет: порхает аки птица!Сомнений ложных не унять,Причин же к тем сомненьям тыщи:Спешат на двери указать,Ну а потом - в потёмках ищут...Найдут, а там уже не то,И ты не тот... От дум не спится.Ах, не спеши! Иль догони,Пока впотьмах не растворится! http://www.stihi.ru/2015/02/22/11744
  24. КРЕЩЕНСКАЯ НОЧЬ Темный ельник снегами, как мехом, Опушили седые морозы, В блестках инея, точно в алмазах, Задремали, склонившись березы. Неподвижно застыли их ветки, А меж ними на снежное лоно, Точно сквозь серебро кружевное, Полный месяц глядит с небосклона. Высоко он поднялся над лесом, В ярком свете своем цепенея, И причудливо стелются тени, На снегу под ветвями чернея. Замело чаши леса метелью, - Только вьются следы и дорожки, Убегая меж сосен и елок, Меж березок до ветхой сторожки. Убаюкала вьюга седая Дикой песнею лес опустелый, И заснул он, засыпанный вьюгой, Весь сквозной, неподвижный и белый. Спят таинственно стройные чащи, Спят, одетые снегом глубоким, И поляны, и луг, и овраги, Где когда-то шумели потоки. Тишина, – даже ветка не хрустнет! А, быть может, за этим оврагом Пробирается волк по сугробам Осторожным и вкрадчивым шагом. Тишина, – а, быть может, он близко... И стою я, исполнен тревоги, И гляжу напряженно на чащи, На следы и кусты вдоль дороги. В дальних чащах, где ветви как тени В лунном свете узоры сплетают, Все мне чудится что-то живое, Все как будто зверьки пробегают. Огонек из лесной караулки Осторожно и робко мерцает, Точно он притаился под лесом И чего-то в тиши поджидает. Бриллиантом лучистым и ярким, То зеленым, то синим играя, На востоке, у трона Господня, Тихо блещет звезда, как живая. А над лесом все выше и выше Всходит месяц, – и в дивном покое Замирает морозная полночь И хрустальное царство лесное! Иван Алексеевич Бунин 1886 – 1901 Крещенье В затуманенных высях Так бессильны слова Кто-то щедро развесил По ветвям кружева В этом святочном чуде Есть божественный свет Родниковых прелюдий Припорошенный след Очищаются души Под знаменьем креста Будь ты нем и послушен В день крещенья Христа Виталий Сивяков 22/01/98 г источник Литературный проект Сергея Кулаги "Провинциальная Поэзия" Богоявленьем Назван День Под небом Палестины Среди песков и скал В извилистой долине Тёк Иордан. Вдоль берега- деревья, Селенья, города. Чуть далее- пустыня, Безводная земля. В пустыне жил Предтеча- Креститель Иоанн. Учил он жизни праведной Окрестных поселян. Он потому Предтеча был, Что шел перед Христом. Христу готовил путь он, Был Дух Святой на нем. «Покайтесь и креститесь В знак покаянья, Вы,- Так говорил Креститель, Беседуя с людьми,- Крещу я Вас водою, Смывая с вас грехи. За мной идёт Мессия- Спаситель душ людских. Крестить Он будет Духом Святым, от Бога данным» И многие крестились, Покаясь, в Иордане. Шли к Иоанну отовсюду люди. Однажды, у реки, под вечер Собралось много их креститься И слушать проповедь Предтечи. Чуть, чьи-то тихие шаги... Прервалась проповедь пророка. С холма спустился Иисус, Креститься шел по воле Бога. «Ты - Агнец Божий, без греха. Я не могу тебя крестить,- Так говорил пророк,- Ведь я Креститься должен у Тебя». «Исполнить правду Божию С тобою мы должны,- Так отвечал ему Иисус,- Меня, ты окрести». В поток речной Христос вошел, И при Крещении Его Открылось небо. Дух Святой, Как голубь, на Него сошел. И слышен Голос был с небес: «Он - Сын Мой...» Миру Бог Отец Святую Троицу явил, Реки Он воды - освятил. Богоявленьем назван День Крещенья Господа Христа. Чиста крещенская вода, Нам освящает жизнь она. В России в это время года Стоят крещенские морозы. На реках толстый лед лежит, Под солнцем северным блестит. А накануне Дня Святого Во льду том прорубь прорубают «Крестом». В нем воду освящают И Иорданью называют. В Крещенье в Иордани может, Кто хочет, или окунуться, Или Воды набрать Святой И принести ее домой. И в церквях сию воду освящают. Крещенская Вода- целебна, Свята и Богоявленна, Жилища ею окропляют. Святой водой священник крестит, Нисходит Дух Святой с небес. Крещеные- мы члены Церкви, Нас всех роднит нательный крест. Он от несчастий охраняет, Христос в нем с нами пребывает, С ним крестным мы идем путем, По жизни крест мы свой несём. Ариадна Лещинская, прихожанка Январь 2003г. Написано для Церкви Рождества Иоанна Предтечи на Каменном Острове г. Санкт- Петербурга. источник Русская Православная Община Св. Новомучеников и Исповедников Российских в Бруклине Крещение Иисуса Христа Господь пришел смиренно Людские смыть грехи. С главою преклоненной Стоит Он у реки. И просит кротко Чистый Крестить Его, как всех, Хоть Он и чище чистых, Хоть Он святее всех! Спросил Его Креститель: "Могу ль Тебя крестить?" В ответ сказал Спаситель: "Оставь, так должно быть!" Господь главой склонился Под руку Иоанна - Сын Божий окрестился В водах Иордана. И на главу смиренную Дух голубем слетел, И, огласив вселенную, Глас Божий прогремел. Творец всему народу В Нем Сына возвестил, Всему людскому роду Служить благословил! Молитвословие о земной жизни Иисуса Христа источник БогуСлава http://www.stihi.ru/2009/01/18/1426
×

Важная информация