Перейти к содержимому
Путин в четвертый раз вступил в должность президента России‍ Подробнее... ×
День Великой Победы Подробнее... ×
День Матери Подробнее... ×
Татьяна Матвеевна Громыко Подробнее... ×
Социология религии. Социолого-религиоведческий портал

Поиск по сайту

Результаты поиска по тегам 'современность'.

  • Поиск по тегам

    Введите теги через запятую.
  • Поиск по автору

Тип публикаций


Категории и разделы

  • Сообщество социологов религии
    • Консультант
  • Преподавание социологии религии
    • Лекции С.Д. Лебедева
    • Студенческий словарь
  • Вопросы религиозной жизни
    • Религия в искусстве
  • Научные мероприятия
    • Социология религии в обществе Позднего Модерна
    • Научно-практический семинар ИК "Социология религии" РОС в МГИМО
    • Международные конференции
    • Всероссийские конференции
    • Другие конференции
    • Иные мероприятия
  • Библиотека социолога религии
    • Научный результат
    • Классика российской социологии религии
    • Архив форума "Классика российской социологии религии"
    • Классика зарубежной социологии религии
    • Архив форума "Классика зарубежной социологии религии"
    • Творчество современных российских исследователей
    • Наши препринты
    • Программы исследований
    • Российская социолого-религиоведческая публицистика
  • Лицо нашего круга Клуб молодых социологов-религиоведов
  • Дискуссии Клуб молодых социологов-религиоведов

Искать результаты в...

Искать результаты, которые...


Дата создания

  • Начать

    Конец


Последнее обновление

  • Начать

    Конец


Фильтр по количеству...

Зарегистрирован

  • Начать

    Конец


Группа


AIM


MSN


Сайт


ICQ


Yahoo


Jabber


Skype


Город


Интересы


Ваше ФИО полностью

Найдено 153 результата

  1. Шатун вылезал из берлоги, Кривою тоскою гоним. Пойдет он по ветру и вою И снежью гудящих долин. Душе и моей не находится места – В ней жажда бродячего зверя. Поэт, я б продал ее бесу Иль выплеснул в небо апреля, Где звезды – матросы на вантах, Влюбившись в ночную тревогу, Кренят паруса галактик Бейдвиндом к Господу Богу. 15.04.1987 г.
  2. Версия для печати Вчера в 12:54 Ведущий научный сотрудник сектора социальной антропологии Института проблем освоения Севера СО РАН Вера Клюева и юрист Евгений Шестаков подготовили для Центра «Сова» обзор нескольких региональных законов, регулирующих миссионерскую деятельность. Уже несколько недель верующие и светские религиоведы обсуждают тему антимиссионерских поправокв законопроекте Яровой - Озерова. Но практика ограничения миссионерской деятельности началась не в момент разработки этого законопроекта. Попытки регламентировать деятельность евангелизаторов и миссионеров не прекращались на протяжении всего постсоветского периода. Поводом к написанию данного текста явился непрекращающийся процесс массовой разработки в субъектах Российской Федерации законов «О миссионерской деятельности», хотя правильнее было бы их назвать «Об ограничении миссионерской деятельности» или «Об ограничении свободы совести и свободы вероисповедания». Региональные законы «О миссионерской деятельности» действуют, в частности, в Белгородской, Смоленской, Псковской, Воронежской, Костромской, Новгородской, Курской, Тамбовской, Архангельской областях, Ямало-Ненецком автономном округе. А еще в 20 регионах страны такие законы предлагались и либо не были приняты, либо впоследствии были отменены. Этот процесс начался в начале 2000-х, а последний на сегодняшний день закон был принят в июне 2016 года. Попытки законодательно регулировать миссионерскую деятельность были характерны для первой половины 1990-х годов, однако с принятием закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» надобность в них, казалось бы, отпала. Но тема периодически актуализировалась и возникали проекты федерального уровня, направленные на урегулирование миссионерской деятельности религиозных организаций. Но стоит ли принимать очередной законодательный акт, нуждающийся в доработке, корректировке и уточнении? До сих пор в законе «О свободе совести и о религиозных объединениях», принятом еще в 1997 году не исправлен ряд абсурдных положений. Судите сами, согласно п. 1 ст. 6 этого закона, «религиозным объединением в Российской Федерации признается добровольное объединение граждан», а в п. 2 этой же статьи уточняется, что «религиозные объединения могут создаваться в форме религиозных групп и религиозных организаций». Причем религиозная группа, осуществляет свою деятельность без приобретения правоспособности юридического лица. Однако согласно ст. 15 внутренние установления могут быть только… у религиозных организаций, и государство уважает внутренние установления именно религиозных организаций. А религиозные группы в данном случае не упоминаются совсем. Более того, согласно букве и смыслу ст. 16 того же закона религиозные обряды и церемонии беспрепятственно также совершаются религиозными организациями, без упоминания, что это же может быть позволено религиозным группам. Именно такие противоречия и позволяют уже в настоящее время выносить прокурорские предписания, как это произошло в Тюменской области с религиозной группой евангельских христиан - баптистов. О подобном же случае отношении религиозной группы рассказывали и калининградские верующие. Причина обсуждения и принятия региональных законов лежит на поверхности. Об этом говорят и сами законотворцы: «Поводом для такой законодательной инициативы, по словам ее авторов депутатов Александра Дятлова и Екатерины Поздеевой, стали многочисленные жалобы граждан на назойливое поведение представителей различных религиозных объединений, попросту сект». Суть документа сводилась к введению нормы об обязательной регистрации всех религиозных объединений на территории Архангельской области, в т. ч. и религиозных групп. Хотя это предложение прямо противоречит закону о свободе совести. В декабре 2015 года архангельский закон был принят во втором чтении. В марте 2016 г. губернатор Архангельской области внес поправки к проекту областного закона об административной ответственности за осуществление миссионерской деятельности с нарушением установленного порядка. А что конкретно прописано в законах? В религиозной сфере законодателям сложно придумать что-то новое, поэтому все местные законы близки по содержанию друг к другу. Итак, рассмотрим некоторые положения одного из первых региональных законов – закон Белгородской области от 19 марта 2001 г. «О миссионерской деятельности на территории Белгородской области» (с учетом изменений от 03 мая 2011 г.). В ст. 2 приводятся определения понятиям «миссионерская деятельность», «миссионеры», «информационная и организационная миссионерская деятельность». Итак, «миссионерская деятельность - информационная и организационная деятельность представителей религиозных объединений, а также лиц, распространяющих религиозную литературу и иные предметы религиозного назначения, произведённые религиозными объединениями, прямо или косвенно направленная на распространение своего вероучения и религиозной практики на территории Белгородской области среди лиц иной веры и неверующих». В данном случае непонятно, чем миссионерская деятельность отличается от остальной религиозной деятельности, особенно если обратим внимание на выражение «прямо или косвенно направленная на распространение своего вероучения и религиозной практики». Любая деятельность религиозного объединения - «прямо или косвенно направленная на распространение своего вероучения и религиозной практики». Вся богослужебная деятельность, священническое облачение, внутреннее и внешнее убранство храмов, предметы культа и еще многое как раз прямо или косвенно направлено на распространение вероучения и религиозной практики. Соответственно определение миссионерской деятельности, закрепленное в белгородском законе (как и в других подобных законах), трактуется слишком широко и размыто. И под него может попасть любое высказывание верующего о своей вере, любая деятельность религиозной организации, особенно если вспомнить выражение «прямо или косвенно». Объяснить, что это не миссионерство, а совсем другая деятельность, будет весьма сложно. Казалось бы, можно сослаться, что миссионер является представителем организации. И тогда это не касается религиозной группы, или тем более частной инициативы. Именно это и прописано в п. 1 ст. 2 белгородского закона: «Миссионерская деятельность - информационная и организационная деятельность представителей религиозных объединений». Однако религиозные объединения, в силу п. 2 ст. 6 закона о свободе совести, существуют в форме религиозных групп и религиозных организаций. А религиозная группа как раз и не имеет правоспособности юридического лица, поэтому требование к группе выдать какой-либо документ, тем более в соответствии с п. 1 ст. 3 закона «О миссионерской деятельности», весьма проблематично. Что это за документ, кто его визирует и по какой форме, как он будет учитываться, непонятно. А попытка законодательно наделить религиозную группу такими правами и обязанностями означает попытку создать «подобие юридического лица». И в чем тогда разница между религиозной организацией и группой? А разница в следующем. Религиозной группой согласно п. 1 ст. 7 закона «О свободе совести и религиозных объединениях» признается добровольное объединение граждан, образованное в целях совместного исповедания и распространения веры, осуществляющее деятельность без государственной регистрации и приобретения правоспособности юридического лица, а согласно п. 3 ст. 7 этого закона они имеют право совершать богослужения, другие религиозные обряды и церемонии, а также осуществлять обучение религии и религиозное воспитание своих последователей. Получается одной из целей создания религиозной группы как раз и будет деятельность, «прямо или косвенно»направленная на распространение своего вероучения и религиозной практики, что и называется в белгородском законе миссионерской деятельностью. Таким образом, региональный законодатель, пытается регулировать деятельность, которая уже установлена федеральным законодательством. Просто чтобы это не бросалось в глаза, используются другие термины, но содержание остается таким же. Кроме того, и само толкование понятия «миссионер» как «лица, осуществляющего миссионерскую деятельность на территории области» вызывает недоумение, в соответствии с определением миссионерской деятельности миссионером можно считать любого, кто занимается распространением своего вероучения и религиозной практики. Возникает вопрос, кого именно законодатель имел в виду? И почему в законе столько расплывчатых формулировок? Как это поможет правоприменителю и правоохранителю реализовывать исполнение закона, непонятно. Можно было бы уточнить, что миссионер – это лицо, представляющие религиозную организацию и осуществляющее миссионерскую деятельность на территории области. Зачем создавать предпосылки, позволяющие произвольно преследовать граждан, реализующих свое конституционное право на свободу совести и свободу вероисповедания? Также опасения вызывает и попытка регулировать «миссионерскую деятельность среди малолетних», которая, по мнению регионального законодателя, должна осуществляться с письменного согласия обоих родителей или лиц их заменяющих. Но встает вопрос: как считать православное/католическое крещение, проводимое в младенчестве, или обряд обрезания у мусульман и иудеев? Разве это не распространение вероучения и религиозной практики? Не напоминает ли это советскую практику, когда о факте крещения сообщали по месту работы родителей, для того чтобы с ними провели разъяснительную работу? Или ребенок априори считается верующим? Это далеко не единственные попытки обыкновенную богослужебную деятельность с религиозными обрядами и церемониями трактовать как миссионерскую. Повторимся, что все это необоснованно и существенно сужает возможность реализации конституционных прав и свобод граждан на свободу совести и свободу вероисповедания. А вот и последний по времени принятия закон - «О миссионерской деятельности на территории Ямало-Ненецкого автономного округа» от 6 июня 2016 г.. Ямальских законодателей обеспокоило распространение на территории округа «нетрадиционных» религий и их влияния на коренные малочисленные народы Севера. Ямальцы подошли к содержанию закона не менее творчески, чем белгородцы или новгородцы и пр. Если внимательно вчитаться в закон, то выходит, что любая деятельность верующих является миссионерской. Согласно ст. 2 миссионерская деятельность – это«информационная и организационная деятельность миссионеров на территории автономного округа среди неверующих и (или) лиц иной веры». А миссионер - это «лицо, занимающееся распространением вероучения, религиозной практики среди неверующих и (или) лиц иной веры с целью привлечения их к участию в религиозной деятельности». Таким образом, по смыслу и букве закона любой человек, решивший поговорить о своей вере, – миссионер, даже если у него нет цели вовлечения в религиозное объединение или привлечения к участию в религиозной деятельности. Хотя согласно ст. 28 Конституции РФ привлечение к религиозной деятельности может быть не связано с каким-либо религиозным объединением. Например, совместная молитва за успешное завершение начатых дел. В соответствии с ямальским законом это уже миссионерство. Но есть еще и ст. 3 этого закона, которая устанавливает обязанность миссионера иметь документ о принадлежности к религиозному объединению и подтверждающий полномочия на миссионерскую деятельность. Кстати, такое же требование есть в других региональных законах, например, в законе Архангельской области. Итак, согласно ст. 3 миссионер является представителем религиозного объединения, которое может выдать некую бумагу, а как быть со ст. 2? Зачем устраивать путаницу в достаточно небольшом законе, состоящем-то всего из пяти статей? Еще одно интересное установление ямальского закона: согласно п. 4, ст. 3 миссионерская деятельность среди несовершеннолетних «осуществляется только по их желанию и при наличии письменного согласия родителей». Значит, миссионер должен получить письменное согласие родителей несовершеннолетнего. С одной стороны, необходимо учитывать мнение родителей. С другой же, применение данной нормы, с учетом широкого толкования миссионерской деятельности, вызовет серьезные проблемы у всех религиозных организаций. Поскольку в законе прямо указано на наличие письменного согласия обоих родителей, то здесь может возникнуть конфликт интересов, особенно если в семье кто-то из родителей неверующий. Были попытки опротестовать региональные законы. В ноябре 2015 года Верховный суд РФ рассматривал заявление прокурора Новгородской области о признании недействующими отдельных положений Областного закона Новгородской области от 26 декабря 2014 г. «О миссионерской деятельности на территории Новгородской области». Прокуратура Новгородской области заявила, что региональный законодатель превысил свою компетенцию, занявшись редакцией федеральных законов. И хотя Верховный суд РФ с данным мнением не согласился, но хотелось бы надеяться на оспаривание данного решения в Конституционном суде РФ и Европейском суде по правам человека. Безусловно, регулировать миссионерскую деятельность нужно, но зачем делать с такой поспешностью и без учета мнения религиозных объединений, хотя это предусмотрено п.7, ст.8 125-ФЗ «Органы государственной власти при рассмотрении вопросов, затрагивающих деятельность религиозных организаций в обществе, учитывают территориальную сферу деятельности религиозной организации и предоставляют соответствующим религиозным организациям возможность участия в рассмотрении указанных вопросов». Кроме того неплохо было бы учитывать Постановление Конституционного суда РФ, который в своем решении от 30.10.2003 г., указал, что «не может осуществлять такое регулирование, которое посягало бы на само существо того или иного права и приводило бы к утрате его реального содержания». И российское правительство в отзыве на законопроект о миссионерской деятельности на № 2.3.3-17/718 от 18 мая 2016 г. справедливо указало: «Таким образом, законодательством Российской Федерации в достаточной мере урегулирован вопрос деятельности религиозных объединений в целях распространения веры» и кроме того «может привести к необоснованным ограничениям свободы вероисповедания и связанных с нею в данном случае иных свобод (свободы собраний, свободы слова, свободы передвижения и других)». В целом, принятие разнообразных региональных законодательных актов пытающихся «урегулировать» пробелы в федеральном законодательстве, а в ряде случаев и подменить его, приведет только к дополнительному напряжению между гражданами и религиозными объединениями, из-за чего можно будет обвинить Российскую Федерацию в нарушении основных прав и свобод. Источник: http://www.sova-center.ru/religion/publications/2016/07/d34968/
  3. Не сомневаясь в просвещенности аудитории, все же позволю себе напомнить, что Гестас - это, согласно некоторым источникам, имя нераскаявшегося (или, по-другому, безумного) разбойника, распятого вместе со Спасителем на Голгофе, по левую руку от него, а упоминаемый в стихотворении Дисмас - это раскаявшийся, или благоразумный разбойник, распятый справа. (От автора) РАССКАЗ ГЕСТАСА Пекло макушку, жгло глаза, И глотка медленно ссыхалась, Не шла проклятая гроза, И солнце все не опускалось. Висим мы, значит, на крестах, Как три мешка на трех заборах. (Не буду вам про боль и страх – Что толку в этих разговорах? Кто не висел, тот не поймет, А кто висел – и так все знает). Напротив - Дисмас, рядом – тот, Что нынче в нимбе восседает. Не знаю, чем он там достал И римлян, и попов, и прочих, Но краем уха я слыхал, Что бог ему то ль брат, то ль отчим, Или отец… Да черт возьми! Какая разница, в натуре! Коль ты из божеской семьи, Так что ж висишь на верхотуре?! Что не сбежишь, не улетишь (И нас собою не прихватишь) К себе на небо? Что молчишь? Что, на воров слова не тратишь? *** Сказал я, в общем, это все - И словно ком из горла вышел. Что он там понял – не просек, Но Дисмас - этот все услышал! И как пошел меня честить - Мол, нас-то вздернули за дело, А этот, дескать, сердцем чист, И весь такой, представьте, в белом! И тихо так ему: мол, там, Где ты очутишься сегодня, Меня припомни – я же сам Приму и дар и бич господний! Во, шельма, как заговорил! Какие петь умеет трели! (А кстати, черт его дери, Из-за него, осла, мы сели!) А этот Дисмасу в ответ: «В раю со мною будешь ныне!» А мне – ни взгляда, будто нет Меня с ним рядом на жердине! Так что мне – в ад? А, ну и пусть! Что там особого, в геенне? Иль скажет кто, что я боюсь Чертей, иль боли, иль мученья? Да я такое в жизни знал, С такими типами водился, Что пекло – просто царский бал, А черти – скромные девицы… Но это я сейчас треплюсь, Тогда же – струсил до икоты, Вишу, икаю, матерюсь И думаю – а что там? Что там?! *** Короче, померли мы все. Последним – я. Лечу куда-то… Темно… В ушах шумит… Вдруг – свет! И вижу… Дисмаса, ребята! Я говорю: «Ты что ж – в аду? Так он надул тебя, выходит?» И вижу: я стою в саду, И рядом люди в белом ходят… А он, представьте: «Ты о чем? В каком аду? Тут рай, приятель!» Я так и сел… Мозги винтом. Как так? За что? За все проклятья?! И слышу голос изнутри: «Когда бы ты не матерился, То Дисмас бы не возразил, И праведник не появился б! И ты не стал хитрить и врать, Что тоже, дескать, обратился. Хоть, знаю, ты любил играть, И к хитрости приноровился. Тем более, что ад тебе- Ты прав – что сторона родная. Привык бы быстро… А теперь Попробуй-ка привыкнуть к раю!» *** И вот уже две тыщи лет Гуляю я по райским кущам. И так тоскую по Земле! И так порой бывает скучно! Не надо здесь ни врать, ни красть, Ни убивать, ни лицемерить… Не верил я в Христову власть, А вот приходится поверить! Коль все, что в жизни ты умел, В момент свою теряет цену, Что рай тебе? Да я в тюрьме Не чувствовал такой измены! Мне Дисмас говорит: «Пройдет, Ты переменишься, дружище», Ему легко - он ТАМ еще Стал и очищенней, и чище… А я смотрю на мир извне И чувствую с тоской и страхом, Что до преображенья мне – Как до Луны, простите, раком! Он не ошибся! Признаю! Я сломлен и обезоружен! Подумайте – скучать в раю! Что может быть на свете хуже?! *** И это, видно, навсегда… А впрочем, что я? Напоследок: Мне часто снятся три креста И я – на том, который слева. И мошкара, и духота, И хруст костей, и кашель с кровью Так вспоминаются тогда, Как будто вновь я на Голгофе. И каждый раз, когда от ос И жажды я вот-вот завою – Я задаю себе вопрос: А мог ли я сказать другое? И отвечаю: нет , не мог. Тогда ведь был бы я не Гестас! И коль обруганный мной бог Мне предназначил это место – То, значит, так тому и быть. А от изгнания – увольте… На этом месте завершить Рассказ свой спутанный позвольте. Перечитал. Стихи плохие. Но смысла извиняться нет: Не забывайте, дорогие - Я вор, чтоб вас, а не поэт! https://www.stihi.ru/2014/12/07/1310
  4. Научно-практическая конференция «Российская государственность и революция: социально-политические и культурные детерминанты развития России в XX-XXI-м веках» 14-15 октября 2016 г. Организаторы конференции: · Владимирский филиал Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации · Владимирское региональное отделение Российской ассоциации политической науки ПРИМЕРНАЯ ПРОБЛЕМАТИКА КОНФЕРЕНЦИИ: Традиционная конференция по проблемам российской государственности в этом году будет посвящена социально-политическим и культурным условиям, определяющим развитие российской государственности в последние сто лет. «Долгий XX-й век» (выражение Дж. Арриги), начавшийся в конце XIX века и принесший с собой невиданные трансформации для России, видимо, еще не закончился, хотя и привел к созданию нового варианта российской государственности на рубеже XX и XXI веков. Главной задачей конференции станет научное осмысление культурно-исторических и социально-политических особенностей развития российской государственности в период «долгого XX-го века». Примерные вопросы конференции: 1. Методологические проблемы исследования российской государственности. 2. «Долгий двадцатый век» и российская государственность: традиции и инновации. 3. Трансформации социально-культурных основ российской государственности в эпоху революций. 4. Социально-политические модели российской государственности в XX веке. 5. Диалектика развития и взаимовлияния экономических и социально-политических основ российской государственности в XX-м веке. 6. Российская государственность в XXI-м веке: прогнозы и предостережения. Председатель оргкомитета конференции: Картухин Вячеслав Юрьевич – Заместитель председателя Законодательного Собрания Владимирской области, директор Владимирского филиала РАНХиГС, к.ю.н, Члены оргкомитета: Илларионов Александр Ефимович, заместитель директора Владимирского филиала РАНХиГС, к.э.н., доцент Евстифеев Роман Владимирович, ведущий научный сотрудник кафедры менеджмента, д.полит.н. Калмыкова Марина Владимировна, заведующий кафедрой социально-гуманитарных дисциплин, к.и.н., доцент Чирикин Виктор Александрович, заведующий кафедрой государственно-правовых дисциплин, к.ю.н., доцент Ответственный секретарь: Жукова Ольга Александровна – ведущий специалист отдела аспирантуры Владимирского филиала РАНХиГС Тел: (4922) 333-707, внутренний 11-70; Моб. +7 (904) 653-54-93 Адрес: г. Владимир, Горького, д. 59 а, к. 27 Конференция проводится во Владимирском филиале РАНХиГС Учебный корпус №1 (г. Владимир, ул. Горького, д.59а, ауд.303) Начало пленарного заседания 14 октября 2016 года в 10.00. Регистрация участников: с 9.00 до 10.00 час. 15 октября планируется проведение специального заседания дискуссионного клуба «Спасскiй Холмъ» по проблематике конференции с участием ведущих ученых и специалистов. Для участия в работе конференции приглашаются социологи, историки, политологи экономисты, культурологи, исследователи, занимающиеся различными аспектами развития государственности, представители органов государственной власти и местного самоуправления, аспиранты и студенты высших учебных заведений Тезисы докладов и выступлений участников конференции будут опубликованы в специальном сборнике. Требования к оформлению докладов или их тезисов Установки: - Формат doc или rtf. Шрифт Times New Roman, 14 кегль, межстрочный пробел – 1,5 интервала; поля по 2 см по периметру страницы, абзацный отступ – 1 см. Не использовать табуляций, автоматических списков. Структура тезисов и докладов должна быть следующей: - в левом верхнем углу указывается индекс УДК; - инициалы и фамилия автора (или авторов) должны быть напечатаны в правом верхнем углу строчными буквами (начиная с прописных) с указанием степени и звания, замещаемой должности; - через 2 интервала печатается название тезисов или доклада посредине строки прописными буквами; - через 1,5 интервала на русском языке печатается аннотация и ключевые слова; - через 1,5 интервала на английском языке печатается аннотация и ключевые слова; - через 1,5 интервала печатается текст тезисов или доклада. Заявка и тезисы доклада (выступления) в объеме до пяти полных страниц представляются в Оргкомитет до 20 сентября 2016 г. в электронном виде по адресу: academia33@yandex.ru Заявка на участие в конференции Фамилия, имя, отчество Место работы Должность Ученая степень Ученое звание Адрес Контактный телефон e-mail Тема выступления (если планируется) или статьи Технические средства, необходимые для выступления
  5. Покаяться... Пред Богом сокрушиться О тех делах, что были без любви. Признать, что не всегда могла решиться Идти по избранному Им пути. Увидеть в своем сердце те пороки, Что разрушают душу до конца, Что доброты – лишь малые отростки Я на сегодня в сердце сберегла. Просить прощенья за свою гордыню И за безверие, отсутствие молитв. За то, что в повседневных дел рутине Не делаю того, что Бог велит. А Он все ждет... Надеется и верит, Что я, нежно любимая им дочь, Войду в открытые Им двери, Чтоб душу свою спасти Ему помочь. Вручу в Его заботливые руки Всю жизнь свою, стремленья и мечты, И боль обид, и горесть от разлуки, Начну послушно соблюдать посты… Послушай же меня, мой милостивый Боже, Я на колени пред Твоим распятием встаю. Ты для меня на свете всех дороже. Я о прощении Тебя молю…
  6. Посвящается Андрею Михееву Мы ли паства? Христос ли нам пастух? Последний май Был жарок и удушлив, Да так, что многим в нём Не продохнуть, Не протолкнуть Свои Больные души Не в силах было. Был Христос - Остался крест. Остались те же люди И пресловутый Майский абрикос, Что цвёл так бешено, Но вновь цвести не будет. Наш поводырь - Слепой прогресс, Как помесь алчности С надменным Шовинизмом. Как объяснить, Что человек повис, Не видя смысла В прогрессивной жизни. Повис в расцвете, Как говорится, сил. Скорее же, В расцвете абрикоса. И на листе Постскриптумом: "Нет сил" - Перечеркнул Ненужные вопросы. Свисая тряпкой Безнадёжно чёрной На белом и душистом, На фруктовом фоне И так же безнадёжно Обвиснув головою Голой, Ушёл совсем Не на почётном склоне Им отведённых лет. Пройдут года, И снег колючий Не раз застудит Отчаяньем сердца. Они же будут Покидать дома И кажется, Процент повисших будет. Мы еле переводим дух В кривую жизнь Из состоянья Ровной смерти. Под теми же, Кто на суку уже Повис, Осталось лишь Срубить под корень дерево…
  7. В Москве уже который день разворачивается приключенческий триллер – с погоней, напряженными переговорами с участием спецназа и судебными интригами. Речь идет об истории с пятичасовой гонкой вип-молодежи по улицам столицы и последующими событиями, возбуждением, отменой и снова возбуждением уголовных дел, задержаниями и административными арестами. Широкая общественность воспринимает эту ситуацию с позиции банальной дихотомии: кто кого? государство призовет к ответу зарвавшихся мажоров или прогнется под их влиятельными родителями? В реальности же государство решает в данном случае куда более сложную и противоречивую задачу. Эта задача входит в масштабный проект национализации отечественной элиты. Особенности российского общественного менталитета (справедливость как высшая традиционная ценность) и исторического пути (70 лет социализма с подчёркнутым эгалитаризмом) привели к тому, что темы элиты (ее особого положения в обществе, привилегий и т.д.) вызывают негатив и раздражение у сограждан. Однако это тот самый случай, когда представления общества кардинально расходятся с реальностью. Иерархическая структура общества и существование в ее верхней части социального слоя, наделенного особыми полномочиями, возможностями и привилегиями, является объективным законом человеческого общества. Более того, человеческое общество неизбежно формирует наследственную часть этого верхнего слоя, людей, которые получают особый статус просто по факту своего рождения. Последние десятилетия стали особенно показательны в этом смысле. Социалистические преобразования в десятках стран снесли прежние элиты, но потребовалась всего пара поколений, чтобы проросла новая элита, немалая часть которой может похвастаться, что родилась в высокопоставленных семьях. Исключений из этого правила нет. СССР, восточно-европейский блок, Китай… Уже давно не является секретом, что нынешний руководитель Китая принадлежит во внутрикитайских политических раскладах к так называемой «партии принцев», то бишь детей крупных руководителей предыдущей эпохи. Про наследственность элиты на Западе и говорить не приходится. Ярких иллюстрирующих примеров за последние годы появилось просто не счесть. Для России тема элиты является даже более важной и сложной, чем для большинства наших соседей. Общим местом стало утверждение, что крах Советского Союза стал результатом предательства элит. Это чистая правда. Данный фактор оказался крайне значимым в произошедшей катастрофе. Однако колоссальной ошибкой было бы считать, что произошедшее стало трагической случайностью и несчастным стечением обстоятельств. Произошедшее стало результатом принципиальных пороков и просчетов советской элитарной системы, которая породила целый класс людей, которые были заинтересованы в ее уничтожении. Одни хотели снести советскую систему, чтобы приватизировать национальные активы, которые они уже по сути контролировали. Другие по ряду причин так ненавидели эту систему, что их ненависть переросла в ненависть к стране. Так что для России вопрос формирования (и воспроизводства!) укорененной и здоровой национальной элиты является не отвлеченным, а предельно конкретным и жизненно важным. При этом в отличие от российского общества, которое хотело бы, чтобы отечественная элита была образцом высоких идеалов, Кремль не питает подобных иллюзий и отдает себе отчет, что элиты – это вопрос власти, финансов, контроля над ресурсами и прочих весьма приземленных (и зачастую нечистоплотных) субстанций. Кроме того, российское общество хотело бы, чтобы любой не соответствующий идеальному высокому стандарту немедленно исключался из отечественной элиты. При этом есть вполне обоснованное мнение, что при подобном подходе практически 100 процентов нынешних российских элитариев должны попасть под зачистку. В отличие от народных установок российская власть крайне прагматична и точно знает, что как этот метод не сработал сто лет назад у большевиков, так он и не сработает теперь – когда в основе передела будет лежать борьба за конкретные активы и ресурсы, а не только за власть и посты. Вторую гражданскую войну Россия может и не пережить. Соответственно Кремль прямо у нас на глазах пытается пройти между Сциллой и Харибдой, учесть ошибки прошлого и сформировать новую элиту, качество и механизмы формирования которой не будут вызывать тревогу за судьбу страны. С одной стороны, элиту строят и ровняют, государство «показывает зубы» многочисленными антикоррупционными, экономическими и прочими делами. Причем чем дальше, тем более высокопоставленные граждане попадают под пристальное внимание правоохранителей – как из бюрократии, так и из бизнеса. С другой, это давление государство на представителей элиты практически никогда не носит фатального характера. Наказания даются в большинстве случаев мягкие, иногда подчеркнуто мягкие. Масса примеров, когда попавшим в опалу элитариям удается разрешить возникшие с системой проблемы: от олигарха Евтушенкова до бывшего главкома сухопутных войск Чиркина, с которого снята судимость и который, по слухам, будет возвращен в военную сферу. Причина проста. У России очень плохой опыт жестоких репрессий против элит. Сталинские репрессии, беспощадным катком прокатившись по ранне-советской элите, породили тот самый пласт людей (среди потомков репрессированных), которые за содеянное с их близкими настолько возненавидели систему, что перенесли свою ненависть на страну. Так что беспощадность и массовые расстрелы – это не решение проблемы, как бы этого ни хотелось части патриотической общественности. Элита не должна бояться и ненавидеть свое государство. Но она должна опасаться переходить определенные границы и понимать, что она не является неприкосновенной. Именно эти цели государство преследует прямо сейчас в деле мажоров-гонщиков. Государство не терпит вызова и конкуренции себе, так что для задержания Руслана Шамсуарова, которого пыталась не выдать семья, был отправлен ОМОН – просто чтобы показать серьезность намерений. Зарвавшийся молодой человек нуждается в преподанном уроке – отсюда пятнадцатисуточный административный арест. Однако в конечном итоге вряд ли его ожидает суровое итоговое наказание. Системе не нужно ломать ему жизнь. Цель происходящего совершенно иная: представители золотой молодежи (и их родители) должны осознать, что красные линии в России есть и для самых богатых и высокопоставленных и их не стоит пересекать. Ирина Алкснис ➡ Источник:http://publizist.ru/blogs/109412/12885/-
  8. Версия для печати Добавить в избранное Обсудить на форуме Культ 9 Мая можно назвать «гражданской религией» нашей страны Алексей Зыгмонт Об авторе: Алексей Игоревич Зыгмонт – религиовед. Тэги: день победы, победа, 9 мая, гражданская религия, патриотизм, патриарх кирилл, рпц, культ В гражданском культе новой России еще не вполне утвердился свой сонм «святых». Фото РИА Новости С каждым годом празднование Дня Победы в России приобретает все больший размах и вызывает все более полярные мнения. Много говорится и о религиозных коннотациях этих торжеств: с одной стороны, День Победы называют «святым» (по словам президента Владимира Путина, это «святой символ верности Родине»), с другой – его часто клеймят как «культ», имея при этом в виду, что это что-то плохое, подменяющее собой истину исторической памяти или же православной веры. Однако в этом слове нет ничего дурного: речь действительно идет о фундаменте современной российской civil religion, или гражданской религии. Этим термином обычно обозначается особый феномен на границе политического и религиозного, в нынешнем виде возникший в Новое время на волне формирования национальных государств. В рамках этой религии Великая Победа играет роль мифа основания. Миф не в том смысле этого слова, который однозначен «неправде», «выдумке». Миф – это прежде всего нарратив, интерпретирующий некое событие как начало мира в том виде, в каком его знаем мы, причем это событие помещается одновременно в прошлом, настоящем и вне времени, задает определенные ценности и предметы веры, служит опорной точкой идентификации, а также мобилизует на всякого рода свершения. Так, взятие Бастилии или казнь Людовика XVI в эпоху Великой Французской революции – тоже мифы, хотя никто и не сомневается в их историчности. Кроме того, это событие начала мира, от которого отсчитывается время как таковое. Для современной России такой точкой отсчета помимо Рождества Христова является, конечно, 1945 год, а не 1991-й, как формально считается. Именно поэтому столь часто можно услышать или увидеть формулировку «71 год со дня Великой Победы» и никогда – «25 лет со дня распада СССР». Однако это событие имеет и вневременное измерение, раскрытое, например, в лозунге акции «Бессмертный полк»: «Они должны идти победным строем в любые времена». В древних и не столь древних религиях основание мира обычно знаменуется победой сил порядка над силами хаоса – Индры над Вритрой, Мардука над Тиамат или Христа над смертью. Победа СССР интерпретируется как торжество над достаточно аморфным и растяжимым «врагом рода человеческого», в котором смешиваются нацисты, фашисты, тоталитарные режимы, современные радикальные мусульмане и любые другие отрицательные персонажи. Изначальная победа добра над злом освящает также и нынешние победы. Эту витавшую в воздухе мысль прямолинейно выразил консервативный публицист Александр Дугин: «После Осетии, Абхазии, Крыма, Донбасса и Сирии мы, русские, снова возвращаемся в историю. И наши новые победы – вполне реальные и также довольно трудные – делают снова свежей, пронзительной и острой нашу Великую Победу». В свете этого становится понятным и ушедший в народ слоган «1941–1945. Можем повторить», обращенный не к кому-то конкретному, а ко всей совокупности «мирового зла». События войны – это не только изначальная победа порядка над хаосом, но и жертвоприношение: смерть тех, кто погиб на войне, осмысляется как жертва, которой обязано своей жизнью как нынешнее поколение российских граждан, так и все человечество в целом и каждый конкретный адресат сообщения. Наиболее полная формулировка этой идеи была в начале мая с.г. представлена в серии дорожных знаков, установленных в Рузском районе Московской области. На двух из них было написано: «Здесь у Зайцевой горы полегли 70 000 бойцов, чтобы ты мог дышать» и «Здесь Зоя Космодемьянская отдала жизнь ради твоих детей». Реальное влияние гражданской религии, однако, определяется не трудноизмеримой популярностью каких-либо идей, ценностей или предметов веры, а распространением культовых практик, участие в которых маркирует реальную идентификацию людей по отношению к сообществу. До середины нулевых годов таких «гражданских обрядов», кроме самого военного парада, было очень немного, но сейчас с каждым годом становится все больше. Помимо всем известных акций «Георгиевская ленточка» и «Бессмертный полк», которые проводятся соответственно с 2005 и 2012 годов, и аналогичных им строго формализованных «именных» акций (таких как «Дерево героя», «Письмо Победы», «Подвези ветерана», «Свеча памяти», «День героев Отечества», «День Неизвестного солдата» и т.д.). Сюда же относятся спонтанные установки посвященных Победе плакатов на улицах и дорогах, создание и перепост поздравлений, слоганов и картинок в социальных сетях, временный личный отказ от пользования зарубежной продукцией, разъезды в машинах с надписями вроде таких: «За немками», «Везу немца на расстрел» или «Отжал у Ганса», а также организация патриотических молодежных квестов и различных мероприятий в школах. Среди этих последних встречаются и вполне экстраординарные – напомним, как в 2015 году учительница одной из пермских школ предложила учащимся встать перед ветеранами на колени, что уже совершенно недвусмысленно указывает на квазирелигиозный характер происходящего. По своему символическому значению и практике употребления георгиевская ленточка приближается к ношению нательного креста для христиан или кипы для иудеев. Она в первую очередь служит маркером идентичности «истинного патриота России», а во вторую – позволяет ему в качестве такового комфортно чувствовать себя в сообществе и участвовать в его культовых практиках. Поэтому для людей важно носить ленточку (или много ленточек) напоказ и «освящать» с ее помощью вещи вроде женской сумочки, рюкзака, детской коляски или машины. В этом году в одном из московских зоосалонов клиентам было предложено даже наносить георгиевскую символику на домашних животных. Подобно тому как Авраам не мог благословить равно Иакова и Исава, Победа может «освящать» только одну идентичность и одну политику. Поэтому в государствах бывшего СССР День Победы сейчас рассматривается как чисто российский праздник, и поддержать его значило бы для них солидаризироваться с имперским прошлым и в некоторой степени отказаться от собственной суверенности. Поэтому от торжеств и проведения военного парада отказались Белоруссия, Казахстан, Киргизия, Таджикистан, Туркмения, Армения и Грузия, празднующие вместо этого собственные Дни независимости или Дни вооруженных сил. Власти Белоруссии «не рекомендуют» гражданам носить георгиевскую ленточку, которая приравнивается к «символике РФ». Кроме того, здесь и в Украине предлагаются альтернативные символы памяти – красно-зеленый цветок яблони и красный цветок мака. С другой стороны, День Победы демонстративно торжественно празднуется в регионах, которые хотят показать свою новоприобретенную принадлежность к России и солидарность с нынешним курсом: так, 7 мая несколько тысяч жителей ДНР собрались на торжественное мероприятие и панихиду у памятника «Саур-Могила», два года назад почти разрушенного в ходе боев, а в ЛНР стартовало местное отделение акции «Георгиевская ленточка», причем заместитель руководителя администрации главы ЛНР Марина Филиппова подчеркнула, что акция проводится во всех городах и районах республики и что ленточка – это «символ нашей победы, знак жителей Донбасса, знак нашей гордости, нашей непримиримости». Не менее торжественно праздник вот уже несколько лет проходит в Крыму, где в 2014 году встречал 9 мая сам Владимир Путин. Что касается возможности совмещать верность культу Победы и православию, то сегодня ее отвергает лишь небольшое количество внутрицерковных диссидентов вроде Сергея Чапнина (журналиста, бывшего ответственного редактора «Журнала Московской патриархии»), в 2011 году назвавшего этот культ «языческим». Патриарх Кирилл, напротив, еще в прошлом году, в 70-ю годовщину Победы над нацистской Германией, назвал Пасху также Днем Победы, что стало результатом долгого процесса по переосмыслению роли Церкви в войне и, что еще важнее, в победе над врагом. В связи с этим начали возникать и всякого рода местные инициативы: в том же 2015 году в Перми ветеранов поздравляли учащиеся одной из воскресных школ, а ее духовник отметил, что «вера в Победу помогла одолеть врага». Слово «вера» здесь, очевидно, имеет двоякий смысл. Наконец, в этом году на афише хора Валаамского монастыря можно увидеть слоган «Вера и Победа», свидетельствующий о совершенной легитимности подобного словоупотребления и связанного с ним комплекса идей. http://www.ng.ru/facts/2016-05-18/6_victory.html
  9. Секция РФО «Свободная философия. Созидание Человечного общества Нравственное духовное объединение «СОЗИДАНИЕ»Байкальское (Иркутск) отделение Российского философского общества (РФО) Межвузовская программа "Культура мира. Духовные основы международного сообщества", семинар «Русская цивилизация», БГУЭП, ИГУ ИНФОРМАЦИЯ и приглашение к участию в конференции Концепции общественного устройства: современные и прошлые: путь к вполне человеку в рамках Шестнадцатой Всероссийской научной конференции «созидание человечного общества»под девизом: «ум без смелости бесплоден, смелость без ума бессмысленна, а ум и смелость без любви к людям, без цели служить человечеству—опасны» Иркутская часть состоится в Байкальском государственном университете экономики и права (БГУЭиП) по адресу: ул. Ленина, 11. 15 апреля 16.00 – 21.00, корпус 2 ауд. 311 16 апреля 11.00 – 14.00, корпус 2 ауд. 312 ПЛАН. Исходя из напряженной и неустойчивой общей ситуации в стране и в мире, предполагается по преимуществу не привычная форма разрозненных докладов, а живой разговор по оценке, анализу текущей ситуации и предложения, размышления о преодолении… Путин – выразитель интересов всего российского народа или олигархов и класса буржуазии в целом? Путин – крупный мыслитель, философ, ученый, носитель культуры человечества типа Маркса, Ленина, Линкольна, Ганди…, способный быть проводником к новому обществу? Или просто элемент системы, как любой царь или правитель, который не важен для общего хода дел? И пока система в устойчивой фазе, этот правитель способен выполнять типовые функции, а в эпоху кризиса такие правители, типа Николая Второго, Наполеона Третьего, всех казненных буржуазными революциями царей, королей, не способны совершать творческие акты перехода в новое устойчивое состояние общества. И все попытки насильственно удержать такую изжившую себя власть и подавить новосозревающие и созревшие силы нового общественного устройства обречены. История это показывает. Можно ли в координатах всеобщего измерителя ценностей – денежных знаков – людям быть вполне человеками, и обществу быть Человечным, культурным, мирным сообществом? Можно ли не воевать, в координатах прибыли и власти? Можно ли в условиях рыночной конкуренции избежать войн? Крестьянам или рабочим, учителям, врачам, ученым, работникам искусства – трудящимся – свойственно ли собираться в отряды и идти завоевывать соседние дома, деревни, школы, ВУЗы, больницы? Кому нужна война? Сегодняшний патриотизм не есть ли инструмент втягивания трудового люда в войны ради прибыли, ради власти, прибыль и власть имеющих. Сегодняшнее неограниченное, безудержное, теряющее всякое уважение к нормальному разуму человека пропагандистское поле власти не есть ли презрение и оскорбление разума нормального среднего человека? Можно ли в условиях капитализма избежать войн и преодолеть сегодняшнее нарастающее напряжение к большой войне, и текущие малые войны, остановить поток беженцев, создать стабильную и хорошую жизнь людей на Земле? Или нужно брать под контроль, вплоть до упразднения, главную «духовную скрепу» современного мира – прибавочную стоимость, стоимость, вообще, и ее господствующую форму – денежные знаки? По крайней мере, научный анализ этой «скрепы» мы имеем уже более 150 лет в «Капитале» Маркса и в теории и практике его ученика Ленина. Имеем и выделенное в «Духовном капитале» Дюбенка и его школы основное противоречие социализма и коренное всей эпохи классовых обществ (предыстории человечества): между вполне человеческим полюсом и частным, частичным полюсом каждого человека. Кто, какие силы сегодня могут способствовать и совершать назревший поворот истории? Кто, какие силы остановят назревающую и текущие войны? «Не допустить войны с наполеоновской Францией для России было бы большей заслугой, чем победить в этой войне французов». К. Кушнер. Были ли у человечества силы не допустить первой, второй мировой и многих других разных войн. В принципе были. Нужно вовремя проснуться, задуматься, встать и пойти, а не плыть по течению, пряча мозги в песок иллюзий и ничем не оправданных надежд, что всё рассосётся само собой. Больше всего возможностей для этого у самой власти, и у её верховного правителя. И история дает примеры успешных преобразований разной степени сверху. Но, как правило, имея возможности, власть не имеет желания и понимания. И плохо кончает, но в этой ситуации и весь народ попадает в тяжелейшие испытания и жертвы. Конечно, 14 апреля В.В. Путин будет давать свои ответы на все вопросы, включая первый, а мы будем думать, а не хлопать ушами, увешанными лапшой. Ю.Л. Дюбенок. 9 апреля 2016.
  10. Московский патриархат РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ Белгородская Митрополия Белгородский государственный национальный исследовательский университет (НИУ «БелГУ») Белгородская духовная семинария (с миссионерской направленностью) IV международная научно-практическая конференция «Евангелие в контексте современной культуры», посвящённая памяти митрополита Московского И Коломенского Макария (1816—1882) 19–20 мая 2016 года В 2016 году исполняется 200 лет со дня рождения митрополита Макария (в миру Михаила Петровича Булгакова) – епископа Русской Православной Церкви, ординарного академика Российской академии наук, уроженца белгородского села Сурково Слова Господни - слова чистые, серебро, очищенное от земли в горниле, семь раз переплавленное. Пс 11, 7 Дорогие братья и сестры! Уважаемые коллеги! Приглашаем принять участие в IV международной научно-практической конференции «Евангелие в контексте современной культуры», посвященной памяти митрополита Московского и Коломенского Макария (1816—1882), которая состоится 19–20 мая 2016 года в Белгородском государственном национальном исследовательском университете (НИУ «БелГУ»), при участии Белгородской Православной Духовной семинарии (с миссионерской направленностью). Основные направления работы конференции: Евангелие в современной мировой и отечественной культуре: богословская традиция и религиозно-философские искания; Евангелие, богословие и история Русской Православной Церкви в трудах митрополита Московского и Коломенского Макария; Евангельская весть в России XIX-XXI вв.: опыт миссионерского служения святителей, святых мучеников и исповедников Русской Православной Церкви, в земле Российской просиявших; Евангельское свидетельство и православное богословское образование в современных университетах: традиция, мировой опыт и новейшие отечественные инициативы; актуальные проблемы православного богословского образования в общинах (на приходах), светских общеобразовательных учреждениях и организациях всех типов (детских садах, школах, гимназиях, лицеях и т.д.); православное исповедание Слова Божиего и современные медиатерритории: интернет-библиотеки, социальные сети, электронные СМИ; современный православный монастырь как оплот евангельского просвещения, христианского сослужения и сотрудничества; встречи с Евангелием в современной семье: практики понимания и следования Слову Божиему; традиции и инновации: культура, общество, личность и заветы Евангелия; Евангелие, Церковь, государство и общество: задачи XXI века. В рамках конференции организуются и проводятся круглые столы o «Святая дружба: заветные смыслы и исторические практики в мировой и отечественной православной культуре XIX-XXI вв.» (студенческий круглый стол); o «Православная культура и индивидуализированное общество: практики размежевания и перспективы воссоединения (социологические проекции)». Рабочие языки конференции: русский, английский, белорусский, сербский, украинский. Для участников конференции предусматриваются богослужения в кафедральном Преображенском соборе г. Белгорода и Свято-Троицком храме Белгородской митрополии (молебны у мощей свт. Иоасафа и сщмч. Никодима). К участию в конференции (очно или заочно) приглашаются специалисты в области миссиологии, библеистики и богословия, современных социально-теологических и гуманитарных исследований, педагоги и студенты богословских и светских учебных заведений, катехизаторских курсов и воскресных школ, представители церковных общин. Оплата и проезд за счет отправляющей стороны. Заявки на участие в конференции принимаются до 7 апреля 2016 г, в электронном виде по адресу: loginova@bsu.edu.ru (Наталья Владимировна Логинова). В заявке следует указать · фамилию, имя и отчество или монашеское имя (с указанием фамилии); · место работы или учебы или послушания; · должность или духовный сан; · ученую степень (при наличии); · название доклада и его краткий реферат (10-12 строк); · текст доклада для предварительной публикации (до 0,5 п.л., по желанию); · форму участия (выступление с докладом, заочный (стендовый) доклад); · необходимость поселения в гостинице; · удобную форму связи (e-mail, телефон, факс, почтовый адрес). Правила оформления текста доклада для предварительной публикации 1. Гарнитура Times New Roman, кегль 14, интервал 1,0; поля 2 см везде; сноски постраничные; отступ красной строки: 1,25 см.; Материалы, следует представлять в формате MS Word (файлы с расширением *doc или *rtf). 2. Ссылки: номер ссылки размещается перед знаком препинания (перед запятой, точкой); нумерация – автоматическая, сквозная по статье; текст сноски располагается с абзацным отступом внизу каждой страницы; размер шрифта – 10 кг. 3. Список литературы с полным названием работ приводится в порядке цитирования; при ссылке на монографии указывается фамилия, инициалы имени и отчества автора (ов), полное название книги, место издания (в т.ч. название издательства), год выхода издания и общее количество страниц; при ссылке на статьи из журналов указывается фамилия, инициалы имени и отчества автора (ов), полное название статьи, через косую линию (/) указывается инициалы имени, отчества и фамилия автора(ов), название журнала, год, том, номер, страницы, на которых опубликована статья; при ссылке на данные, полученные из электронных изданий, указывается электронный адрес цитируемого источника, с указанием даты последнего обращения; при ссылке на авторефераты диссертаций указывается фамилия, инициалы имени и отчества автора, полное название работы, степень, на соискание которой подготовлена диссертация, место и год издания, общее количество страниц. К началу конференции публикуются программа и тексты докладов в сборнике материалов конференции (сборник индексируется в базе РИНЦ). По итогам работы конференции лучшие тексты докладов могут быть опубликованы в международном электронном журнале «Научный результат» (серия «Социальные и гуманитарные исследования», индексация в базе данных РИНЦ). ОРГАНИЗАЦИОННЫЙ КОМИТЕТ КОНФЕРЕНЦИИ Сопредседатели Митрополит Белгородский и Старооскольский, председатель Миссионерского отдела Московского Патриархата Русской Православной Церкви Иоанн Ректор Белгородского государственного национального исследовательского университета (НИУ «БелГУ») Олег Николаевич Полухин Заместители председателя Председатель отдела образования и катехизации Белгородской и Старооскольской епархии, настоятель Преображенского собора г. Белгорода протоиерей Олег Кобец Ректор Белгородской Духовной семинарии (с миссионерской направленностью), протоиерей Алексий Куренков Первый проректор Белгородского государственного национального исследовательского университета (НИУ «БелГУ») Татьяна Валериевна Балабанова Проректор по культурно-воспитательной деятельности Белгородского государственного национального исследовательского университета (НИУ «БелГУ») Светлана Александровна Острикова Заместители председателя – соруководители программной комиссии Тамара Ивановна Липич – заведующая кафедрой философии и теологии социально-теологического факультета НИУ «БелГУ», профессор, доктор философских наук протоиерей Сергий Дергалев – проректор по учебной работе, заведующий кафедрой библеистики и богословия Белгородской Духовной семинарии (с миссионерской направленностью), доцент кафедры философии и теологии социально-теологического факультета НИУ «БелГУ», кандидат философских наук Павел Анатольевич Ольхов – профессор кафедры философии и теологии социально-теологического факультета НИУ «БелГУ», главный редактор международного электронного журнала «Научный результат» (серия «Социальные и гуманитарные исследования»), доктор философских наук Члены организационного комитета – участники программной комиссии протоиерей Павел Вейнгольд – настоятель Смоленского собора г. Белгорода, Председатель Информационного отдела Белгородской и Старооскольской епархии Русской Православной Церкви, кандидат богословия протоиерей Николай Германский – настоятель Свято-Никольского храма, пос. Ракитное, Белгородской области; благочинный Ракитянского округа, Губкинской и Грайворонской епархии Русской Православной Церкви иерей Юлиан Гоголюк – настоятель храма Архангела Гавриила Белгородской и Старооскольской епархии Русской Православной Церкви (домового храма НИУ «БелГУ»), доцент кафедры философии и теологии социально-теологического факультета НИУ «БелГУ», кандидат богословия монахиня Иустина (Трофимова) – архивариус Курского Свято-Троицкого женского монастыря (Московский Патриархат Русской Православной Церкви, Курская епархия) Мирко Благоевич – руководитель Форума по религиоведческим вопросам, ведущий научный сотрудник Института общественных наук Белградского государственного университета, доктор наук, Республика Сербия Джон Бёрджесс – профессор систематического богословия Питтсбургской теологической семинарии, приглашенный профессор Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета, приглашенный профессор Оксфордского университета, доктор философии, Питтсбург, Пенсильвания, США Эмилия Фёдоровна Гамаюнова – ответственный секретарь Экспертного совета Макариевского Фонда, доцент, кандидат технических наук (Москва) Александр Геннадьевич Кравецкий – ведущий научный сотрудник Отдел лингвистического источниковедения и истории русского литературного языка, руководитель Научного центра по изучению церковнославянского языка Института русского языка Российской Академии наук, кандидат филологических наук Галина Викторовна Скотникова – профессор кафедры теории и истории культуры Санкт-Петербургского государственного университета культуры, доктор культурологии Инна Сергеевна Шаповалова - заведующая кафедрой социологии и организации работы с молодежью института управления НИУ "БелГУ", профессор, главный редактор международного электронного журнала «Научный результат» (серия «Социология управления»), доктор социологических наук Ольга Александровна Волкова – заведующая кафедрой социальной работы социально-теологического факультета НИУ «БелГУ», профессор, доктор социологических наук Павел Юрьевич Субботин – директор Белгородского государственного архива Белгородской области Вероника Александровна Смирнова – начальник управления по связям с общественностью и СМИ НИУ «БелГУ» Члены организационного комитета – участники координационной группы Протоиерей Александр Деревянко – настоятель храма Воскресения Христова, с. Зимовеньки, Шебекинского благочиния Белгородской епархии, Белгородской митрополии Русской Православной Церкви Иерей Антоний Коваленко – настоятель прихода в честь Благовещения Пресвятой Богородицы г. Новосибирска (Советский район), преподаватель церковно-славянского языка Новосибирского Свято-Макарьевского Православного богословского института, аспирант Новосибирского государственного университета Марианна Валерьевна Беняш – начальник отдела научно-исследовательской работы студентов и молодых ученых управления науки и инноваций НИУ «БелГУ», ст. преподаватель кафедры социологии и организации работы с молодежью института управления, кандидат социологических наук Татьяна Александровна Полетаева – заведующая отделом образования и документоведения и учебно-методического подразделения Белгородской Духовной семинарии (с миссионерской направленностью), доцент кафедры новых технологий в гуманитарном образовании Института дистанционного образования Православного Свято-Тихоновского Гуманитарного университета, кандидат философских наук Татьяна Ивановна Приходько – директор муниципального бюджетного общеобразовательного учреждения «Белянская средняя общеобразовательная школа Шебекинского района Белгородской области» Сергей Дмитриевич Лебедев – профессор кафедры социологии и организации работы с молодежью института управления НИУ "БелГУ", руководитель лаборатории социологии религии, кандидат социологических наук Елена Николаевна Мотовникова – доцент кафедры философии и теологии социально-теологического факультета НИУ «БелГУ», заместитель главного редактора международного электронного журнала «Научный результат» (серия «Социальные и гуманитарные исследования»), кандидат философских наук Константин Викторович Козлов – доцент кафедры российской истории и документоведения историко-филологического факультета педагогического института НИУ «БелГУ», кандидат исторических наук Роман Анатольевич Лопин – доцент кафедры культурологии и политологии социально-теологического факультета НИУ «БелГУ», кандидат философских наук Виктория Николаевна Ряпухина – доцент кафедры культурологии политологии социально-теологического факультета НИУ «БелГУ», кандидат экономических наук Марина Юрьевна Ширманова – доцент кафедры философии и теологии социально-теологического факультета НИУ «БелГУ», кандидат философских наук Секретариат Наталья Владимировна Логинова – делопроизводитель кафедры философии и теологии НИУ «БелГУ», технический секретарь конференции. Электронный адрес: loginova@bsu.edu.ru . Контактные телефоны: 8(4722) 30-21-72, 30-13-45, 30-13-00 * 2168. ·
  11. Предварительная Программа Конгресса ПЯТЫЙ ВСЕРОССИЙСКИЙ СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ КОНГРЕСС «СОЦИОЛОГИЯ И ОБЩЕСТВО: СОЦИАЛЬНОЕ НЕРАВЕНСТВО И СОЦИАЛЬНАЯ СПРАВЕДЛИВОСТЬ» (Екатеринбург, 19-22 октября 2016 года) СТРУКТУРА подразделений КОНГРЕССА: ПЛЕНАРНОЕ ЗАСЕДАНИЕ (повестка дня формируется); Сессии: 1. Проблемы социального неравенства и социальной справедливости в современной социокультурной среде Сопредседатели: Адамьянц Т.З., д.соц.н., проф., ИС РАН Шариков А.В., к.пед.н., проф., НИУ ВШЭ 2. Социальное неравенство и социальная справедливость в развитии городов и регионов Сопредседатели: Акимкин Е.М., к.соц.н. Заборова Е.Н., д.соц.н., проф. Капицын В.М., д.полит.н., проф. Тихонов А.В., д.соц.н., проф., ИС РАН Шилова В.А., к.соц.н., ИС РАН Ученый секретарь: Быков К.В., м.н.с., ИС РАН 3. Социальные и культурные факторы межэтнической напряженности и механизмы предупреждения конфликтов Сопредседатели: Дробижева Л.М., д.и.н., проф., ИС РАН Мусина Р.Н., к.и.н., в.н.с., Институт истории АН РТ Ученый секретарь: Евсеева М.А., м.н.с., ИС РАН 4. Социокультурная среда как катализатор идей социальной справедливости в социуме Сопредседатели: Адамьянц Т.З., д.соц.н., проф., ИС РАН Шариков А.В., к.пед.н., проф., НИУ ВШЭ Ученый секретарь: Гарбузова К.А., ГАУГН 5. Теоретические и эмпирические проблемы социологических исследований волонтерства Сопредседатели: Зборовский Г.Е., д.филос.н., проф., УрФУ им. первого Президента России Б.Н. Ельцина Кудринская Л.А., д.соц.н., проф., Омский государственный технический университет Мерсиянова И.В., к.соц.н., доц., НИУ ВШЭ Певная М.В., к.соц.н., доц., УрФУ им. первого Президента России Б.Н. Ельцина Петренко Е.С., к.филос.н., доц., ФОМ Ученый секретарь: Кузьминчук А.А., УрФУ им. первого Президента России Б.Н. Ельцина 6. Влияние социокультурных факторов на модернизацию системы управления в регионах и на развитие деловых организаций Сопредседатели: Тихонов А.В., д.соц.н., проф., ИС РАН Щербина В.В., д.соц.н., проф., ИС РАН Координаторы: Жаворонков А.В., д.соц.н., ИС РАН Шилова В.А., к.соц.н., ИС РАН Ученый секретарь: Мерзляков А.А., к.соц.н., ИС РАН 7. «Сообщество профессиональных социологов»: Дезурбанизация до, во время и после экономического кризиса Сопредседатели: Покровский Н.Е., д.соц.н., проф., НИУ ВШЭ Нефедова Т.Г., д.географ.н. Баскин Л.М., д.биол.н. Координатор: Николаюк Е.А., НИУ ВШЭ Ученый секретарь: Никулин Д.Н., НИУ ВШЭ 8. «Сообщество профессиональных социологов»: Модели социальной сплоченности в социальной теории и в практике российского общества Сопредседатели: Покровский Н.Е., д.соц.н., проф., НИУ ВШЭ Козлова М.А., к.и.н., НИУ ВШЭ Николаева У.Г., д.э.н., доц. Координатор: Шилова В.А., к.соц.н., ИС РАН Ученый секретарь: Никулин Д.Н., НИУ ВШЭ Секции: 1. Социальная справедливость в региональном контексте 2. Социальная справедливость, власть и альтернативы общественного развития Сопредседатели: Возьмитель А.А., д.соц.н., ИС РАН Чернышев А.Г., д.полит.н., проф., Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации Координатор: Шангариева З.С., д.филос.н., проф., Казанский национальный исследовательский технический университет им. А.Н. Туполева – КАИ Ученый секретарь: Яковлева М.Н., ИС РАН 3. Социология правоохранительной деятельности Председатель: Невирко Д.Д., д.соц.н., проф. Ученый секретарь: Шинкевич В.Е., д.соц.н. 4. Социология конфликта: методология, теория, технология и практика Сопредседатели: Цой Л.Н., к.соц.н., доц., НИУ ВШЭ Дзуцев Х.В., д.соц.н., проф., Северо-Осетинский ГУ им. К.Л. Хетагурова Координатор: Семина М.В., к.соц.н., доц., МГУ им. М.В. Ломоносова Ученый секретарь: Федорова А.В., к.филос.н., доц., Поволжский институт управления им П.А. Столыпина 5. Управление развитием российских городов, агломераций и поселений в контексте формирования новой Повестки дня (Хабитат III) Сопредседатели: Акимкин Е.М., к.соц.н. Заборова Е.Н., д.соц.н., проф. Капицын В.М., д.полит.н., проф. Тихонов А.В., д.соц.н., проф., ИС РАН Шилова В.А., к.соц.н., ИС РАН Ученый секретарь: Быков К.В., м.н.с., ИС РАН 6. Социальная справедливость и проблемы управления обществом Сопредседатели: Уржа О.А., д.соц.н., проф., РГСУ Бондалетов В.В., к.соц.н., доц., РГСУ Ученый секретарь: Масликов В.А., к.соц.н., доц., РГСУ 7. Проблемы семьи, брака и родительства в контексте социального неравенства Сопредседатели: Антонов А.И., д.филос.н., проф., МГУ. им. М.В. Ломоносова Бурханова Ф.Б., д.соц.н., проф., БашГУ Гурко Т.А., д.соц.н., доц., ИС РАН Координатор: Попова Е.В., УрФУ им. первого Президента России Б.Н. Ельцина Ученый секретарь: Хромачева А.Ю., бакалавр социологии, ИС РАН 8. Социология культуры. Культура: социологические смыслы и социальные реалии Сопредседатели: Маршак А.Л., д.филос.н., проф., ИС РАН Буданова М.А., д.филос.н., проф., Москва Губина С.А., д.филос.н., проф., Москва Ученый секретарь: Рожкова Л.В., д.соц.н., Пенза 9. Политическая нестабильность и социальное неравенство Сопредседатели: Акаев А.А., МГУ им. М.В. Ломоносова Коротаев А.В., д.и.н., НИУ ВШЭ Исаев Л.М., к.полит.н., НИУ ВШЭ Ученый секретарь: Шишкина А.Р., Институт Африки РАН 10. Социальное неравенство в сфере здоровья: современное состояние и перспективы Сопредседатели: Журавлева И.В., д.соц.н., ИС РАН Назарова И.Б., д.э.н., НИУ ВШЭ Ученый секретарь: Лакомова Н.В., ИС РАН 11. Модернизация сферы труда и развитие трудовых отношений в России Сопредседатели: Тощенко Ж.Т., член-корреспондент РАН, д.филос.н., РГГУ Шаталова Н.И., д.соц.н., проф., Уральский государственный университет путей сообщения Тукумцев Б.Г., к.филос.н., доц., СИ РАН Бочаров В.Ю., к.соц.н., доц., Самарский университет Координатор: Климова С.Г., к.филос.н., ИС РАН Ученый секретарь: Авдошина Н.В., к.соц.н., доц., Самарский университет 12. Историческая макросоциология и клиодинамика Сопредседатели: Розов Н.С., д.филос.н., проф., Институт философии и права СО РАН Коротаев А.В., д.и.н., НИУ ВШЭ Гринин Л.Е., д.филос.н., НИУ ВШЭ Ученый секретарь: Цыганков В.В., к.филос.н., Новосибирский государственный университет 13. Социальные процессы в Арктике: вызовы и пути решения Председатель: Романова О.Д., доц., Финансово-экономический институт СВФУ 14. Традиционные религиозные идеологии и деинституционализация религиозного опыта: теория, методология и практика социологического изучения Сопредседатели: Островская Е.А., д.соц.н., проф., Санкт-Петербургский Государственный университет Гришаева Е.И., к.филос.н., УрФУ им. первого Президента России Б.Н. Ельцина 15. Социология медицины: векторы научного поиска Председатель: Решетников А.В., академик РАН, д.мед.н., д.соц.н., проф., НИИ Социологии медицины, экономики здравоохранения и медицинского страхования Первого МГМУ им. И.М. Сеченова Координатор: Присяжная Н.В., к.соц.н., НИИ Социологии медицины, экономики здравоохранения и медицинского страхования Первого МГМУ им. И.М. Сеченова Ученый секретарь: Петров М.А., к.филос.н., НИИ Социологии медицины, экономики здравоохранения и медицинского страхования Первого МГМУ им. И.М. Сеченова 16. Социология элиты: теория и текучая реальность Сопредседатели: Чирикова А.Е., д.соц.н., ИС РАН Дука А.В., к.полит.н., СИ РАН Ученый секретарь: Витковская Т.Б., к.полит.н., Пермский филиал Института философии и права УрО РАН 17. Девиантность и социальный контроль в современной России: теория, исследования, практики Сопредседатели: Гилинский Я.И., д.ю.н., проф., РГПУ им. А.И. Герцена Позднякова М.Е., к.филос.н., ИС РАН Координатор: Брюно В.В., к.соц.н., ИС РАН 18. Утверждение социальной справедливости в сфере трудовых отношений Сопредседатели: Тощенко Ж.Т., член-корреспондент РАН, д.филос.н., РГГУ Шаталова Н.И., д.соц.н., проф., Уральский государственный университет путей сообщения Тукумцев Б.Г., к.филос.н., доц., СИ РАН Бочаров В.Ю., к.соц.н., доц., Самарский университет Координатор: Климова С.Г., к.филос.н., ИС РАН Ученый секретарь: Авдошина Н.В., к.соц.н., доц., Самарский университет 19. Современные социокоммуникативные практики преодоления неравенства и достижения социальной справедливости Сопредседатели: Козловский В.В., д.филос.н., проф., СПбГУ Савельева О.О., д.соц.н., проф., НИУ ВШЭ Черняева Т.И., д.соц.н., проф., Поволжский институт управления им. П.А. Столыпина Координатор: Сергеева О.В., д.соц.н., доц., СПбГУ Ученые секретари: Пивоваров А.М., к.соц.н., СПбГУ Панкратова Л.С., СПбГУ 20. Детство как ресурс стратегического развития справедливого общества Сопредседатели: Майорова-Щеглова С.Н., д.соц.н., проф., РГГУ Прямикова Е.В., д.соц.н., Уральский государственный педагогический университет Саралиева З.Х-М., д.и.н., Нижегородский ГУ им. Н.И. Лобачевского Координатор: Дементьева Е.А, Уральский государственный педагогический университет Ученый секретарь: Губанова А.Ю., магистр социологии, РГДБ 21. Молодежь в современном обществе риска Сопредседатели: Зубок Ю.А., д.соц.н., проф., ИСПИ РАН Проказина Н.В., д.соц.н., доц., Орловский филиал РАНХиГС при Президенте Российской Федерации Игнатова Т.В., к.соц.н., доц., Орловский филиал РАНХиГС при Президенте Российской Федерации Ученый секретарь: Старых Н.П., к.соц.н., доц., Орловский филиал РАНХиГС при Президенте Российской Федерации 22. Проблемы неравенства в профессиональной среде Сопредседатели: Мансуров В.А., д.филос.н., проф., ИС РАН Банникова Л.Н., д.соц.н., проф., УрФУ им. первого Президента России Б.Н. Ельцина Координатор: Стрельцова И.А., м.н.с., ИС РАН Ученый секретарь: Иванова Е.Ю., к.э.н., ИС РАН 23. Проблема социальной справедливости в социологии образования Сопредседатели: Ключарев Г.А., д.филос.н., проф., ИС РАН Константиновский Д.Л., д.соц.н., ИС РАН Зборовский Г.Е., д.филос.н., проф., УрФУ им. первого Президента России Б.Н. Ельцина Чередниченко Г.А., д.соц.н., ИС РАН Координатор: Мешкова Л.И., ИС РАН Ученый секретарь: Шаброва Н.В., доц., УрФУ им. первого Президента России Б.Н. Ельцина 24. Социально-экологические реалии стратифицированного общества Сопредседатели: Сосунова И.А., д.соц.н., проф., Российская экологическая независимая экспертиза Марар О.И., д.соц.н., Воронежский филиал РАНХиГС при Президенте Российской Федерации Координатор: Мамонова О.Н., к.соц.н., Академия проблем качества Ученый секретарь: Егорова Л.В., к.полит.н., Российская экологическая академия им. В.И. Вернадского 25. Федеральные программы развития АПК как фактор социальных и экономических процессов в российском селе Сопредседатели: Староверов В.И., д.филос.н., проф., ИСПИ РАН Широкалова Г.С., д.соц.н., проф., Нижегородская государственная сельскохозяйственная академия Салахутдинова Р.Р., д.соц.н., доц., Башкирская академия государственной службы и управления при Главе Республики Башкортостан Ученый секретарь: Девяткина Л.Н., к.э.н., доц., Нижегородский научно-исследовательский институт 26. Старшее поколение в современных условиях Сопредседатели: Козлова Т.З., д.соц.н., ИС РАН Елютина М.Э., д.соц.н., Саратовский технический университет Координатор: Минингалиева Г.А., к.соц.н., НИУ ВШЭ Ученый секретарь: Кандаурова Т.И., к.соц.н., Университет туризма (Москва) 27. Трансформация социальной структуры и социальное неравенство Сопредседатели: Голенкова З.Т., д.филос.н., проф., ИС РАН Валиахметов Р.М., к.соц.н., Башкирский филиал ИС РАН Координатор: Сушко П.Е., к.соц.н., ИС РАН Ученый секретарь: Голиусова Ю.В., к.соц.н., ИС РАН 28. Военная организация общества – стабильность и безопасность России Сопредседатели: Певень Л.В., к.филос.н., доц., Социологический центр Вооруженных Сил Российской Федерации Бычков П.И. к.соц.н., доц., Социологический центр Вооруженных Сил Российской Федерации Шевель П.П., к.соц.н., Социологический центр Вооруженных Сил Российской Федерации Координатор: Ромахин А.П., Социологический центр Вооруженных Сил Российской Федерации Ученый секретарь: Барановский М.В., к.соц.н., Социологический центр Вооруженных Сил Российской Федерации 29. Социальная мобильность: объективные и субъективные аспекты Сопредседатели: Семенова В.В., д.соц.н., ИС РАН Черныш М.Ф., д.соц.н., ИС РАН Рождественская Е.Ю., д.соц.н., НИУ ВШЭ Координатор: Ваньке А.В., к.соц.н., ИС РАН Ученый секретарь: Полухина Е.В., к.соц.н., НИУ ВШЭ 30. Идентичность и миграция в постсоветской России: проблемы и противоречия Сопредседатели: Грунт Е.В., д.филос.н., проф., УрФУ им. первого Президента России Б.Н. Ельцина Титаренко Л.Г., д.соц.н., проф., Белорусский ГУ (Минск, Республика Беларусь)) Ученый секретарь: Якимова О.А., к.соц.н., доц., УрФУ им. первого Президента России Б.Н. Ельцина 31. Интернет-исследования о состоянии и развитии российского общества: формирование тематических направлений и рефлексия методологических оснований Сопредседатели: Климов И.А., к.соц.н., доц., ИС РАН Бодрунова С.С., д.полит.н., доц., СПбГУ Давыдов С.Г., к.соц.н., доц., НИУ ВШЭ Координатор: Дмитриева О.А., НИУ ВШЭ Ученый секретарь: Колозариди П.В., к.соц.н., НИУ ВШЭ 32. Справедливость и политика в российском обществе Сопредседатели: Дука А.В., к.полит.н., СИ РАН Римский В.Л., Фонд ИНДЕМ 33. Методы социологических исследований Сопредседатели: Толстова Ю.Н., д.соц.н., НИУ ВШЭ Готлиб А.С., д.соц.н., проф., Самарский университет Гаврилец Ю.Н., д.э.н., к.физ.-мат.н., ЦЭМИ РАН Ученый секретарь: Зангиева И.К., НИУ ВШЭ 34. Актуальные проблемы развития человеческого потенциала в регионах России Сопредседатели: Валиахметов Р.М., к.соц.н., Башкирский филиал ИС РАН Мехришвили Л.Л., д.соц.н., проф., Тюменский государственный нефтегазовый университет Бурханова Ф.Б., д.соц.н., проф., БашГУ Колосова Р.П., д.э.н., МГУ им. М.В. Ломоносова Ученые секретари: Пасовец Ю.М., к.соц.н., доц., Курский ГУ Баймурзина Г.Р., к.э.н., Башкирский филиал ИС РАН 35. Лонгитюдные количественные и качественные исследования социального неравенства: процессуальный подход Сопредседатели: Терещенко О.В., к.соц.н., доц., Белорусский ГУ (Минск, Республика Беларусь) Богомолова Т.Ю., к.соц.н., доц., Новосибирский ГУ Петрова Л.Е., к.соц.н., доц., Уральский государственный педагогический университет Ученый секретарь: Харченко В.С., к.соц.н., доц., Уральский государственный педагогический университет 36. Социология науки и технологий Сопредседатели: Ащеулова Н.А., Санкт-Петербургский филиал ИИЕТ РАН Аблажей А.М., ИФПР СО РАН Ученый секретарь: Земнухова Л.В., СИ РАН 37. Методологические и методические аспекты использования качественных социологических данных Сопредседатели: Божков О.Б., СИ РАН Готлиб А.С., д.соц.н., проф., Самарский ГУ Координатор: Штейнберг И.Е., к.филос.н., ИС РАН 38. Инновации как фактор развития регионов Сопредседатели: Иванова Т.Н., д.соц.н., проф., Тольяттинский ГУ Патрушев В.И., д.соц.н., РАНХиГС при Президенте Российской Федерации Цветкова И.В., д.филос.н., проф., Тольяттинский ГУ Ученый секретарь: Желнина Е.В., к.соц.н., доц., Тольяттинский ГУ 39. Гендерные измерения социальных перемен, их рисков и последствий Сопредседатели: Силласте Г.Г., д.филос.н., проф., Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации Ушакова В.Г., к.и.н., доц., СПбГУ Савченко Л.А., д.соц.н., проф., Южный Федеральный университет Ученые секретари: Дудина О.М., к.филос.н., доц., Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации Зая И.Ю., к.и.н., доц., Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации 40. Моделирование социальных явлений Сопредседатели: Толстова Ю.Н., д.соц.н., НИУ ВШЭ Гаврилец Ю.Н., д.э.н., к.физ.-мат.н., ЦЭМИ РАН Ученый секретарь: Зангиева И.К., НИУ ВШЭ 41. Неравенство в распределении и ресурсы адаптации к рискам Председатель: Мозговая А.В., к.филос.н., в.н.с., ИС РАН Ученый секретарь: Шлыкова Е.В., к.соц.н., в.н.с., ИС РАН 42. Проблемы гражданственности и патриотизма в условиях социального неравенства современной России Сопредседатели: Вишневский Ю.Р., д.филос.н., проф., УрФУ им. первого Президента России Б.Н. Ельцина Дулина Н.В., д.соц.н., проф., Волгоградский государственный технический университет Ученый секретарь: Икингрин Е.Н., доц., Уфа 43. Социология эмоций 44. Массовые опросы: методические проблемы, новые направления и расширение возможностей Сопредседатели: Косолапов М.С., к.филос.н., ИС РАН Татарова Г.Г., д.соц.н., проф., ИС РАН Пузанова Ж.В, д.соц.н., проф., РУДН Ученый секретарь: Бабич Н.С., к.соц.н., научный сотрудник, ИС РАН 45. Социология идентичности: теория, методология, практики Сопредседатели: Киселев К.В., к.филос.н., Институт философии и права УрО РАН Мартьянов В.С., к.полит.н., Институт философии и права УрО РАН Ученый секретарь: Бедерсон В.Д., Институт философии и права УрО РАН 46. Социология информационных войн Сопредседатели: Задорин И.В., Социологическая мастерская Задорина Шилова В.А., к.соц.н., ИС РАН Римский В.Л., Фонд ИНДЕМ Координатор: Мальцева Д.В., к.соц.н., Исследовательская группа «Циркон» Ученый секретарь: Кошкина Ю.Б., ВЦИОМ Круглые столы: 1. Постсоветская конфликтология «Советского проекта»: коммуникативные стратегии Председатель: Цой Л.Н., к.соц.н., НИУ ВШЭ Координатор: Семина М.В., к.соц.н., доц., МГУ им. М.В. Ломоносова 2. XVI Дридзевские чтения «Социология и градостроительство: специфика междисциплинарного взаимодействия на современном этапе – диалог или неиспользованные возможности?» Сопредседатели: Акимкин Е.М., к.соц.н. Тихонов А.В., д.соц.н., проф., ИС РАН Шилова В.А., к.соц.н., ИС РАН Ученый секретарь: Быков К.В., м.н.с. 3. Обсуждение профстандарта «Конфликтолог» Председатель: Цой Л.Н., к.соц.н., доц., НИУ ВШЭ Ученый секретарь: Федорова А.В., к.филос.н., доц., Поволжский институт управления им П.А. Столыпина 4. Социальные экологические практики и инициативы в современной России Сопредседатели: Рыбакова М.В., д.соц.н., проф., МГУ им. М.В. Ломоносова Сосунова И.А., д.соц.н., проф. Координатор: Ермолаева Ю.В., м.н.с., ИС РАН Ученый секретарь: Гоманова С.О., МГУ им. М.В. Ломоносова 5. Социальные движения, коллективные действия в условиях социального неравенства Сопредседатели: Сорокина Н.Д., к.филос.н., проф., МАИ Ореховская Н.А., Московский государственный гуманитарно-экономический институт Ученый секретарь: Оплетина Н.В., доц., МВТУ им. Н.Э. Баумана 6. Язык и диверсификация явлений глобализации Председатель: Трошина Н.Н., к.филолог.н., в.н.с., ИНИОН РАН Ученый секретарь: Раренко М.Б., к.филолог.н., с.н.с., ИНИОН РАН 7. Сплоченность как конструкция времени. Темпоральные стратегии социальных общностей. Трудовая карьера как темпоральный проект в биографии Сопредседатели: Зборовский Г.Е., д.филос.н., проф., УрФУ им. первого Президента России Б.Н. Ельцина Семенова В.В., д.соц.н., проф., ИС РАН Ярская В.Н., д.филос.н., проф., Саратовский государственный технический университет им. Гагарина Ю.А. Координаторы: Амбарова П.А., к.соц.н., доц., УрФУ им. первого Президента России Б.Н. Ельцина Бабаян И.В., к.соц.н., доц., Саратовский государственный технический университет им. Гагарина Ю.А. Ручин А.В., к.соц.н., Саратовский государственный технический университет им. Гагарина Ю.А. Ученые секретари: Божок Н.С., к.соц.н., доц., Саратовский государственный технический университет им. Гагарина Ю.А. Красильников П.А., Саратовский государственный технический университет им. Гагарина Ю.А. 8. Харчевские чтения журнала «Социологические исследования» «Будущее как проблема социологической науки» Сопредседатели: Тощенко Ж.Т., член-корреспондент РАН, д.филос.н., РГГУ Зборовский Г.Е., д.филос.н., проф., УрФУ им. первого Президента России Б.Н. Ельцина Ученый секретарь: Амбарова П.А., к.соц.н., доц., УрФУ им. первого Президента России Б.Н. Ельцина 9. Инженер: творец, менеджер, технолог Сопредседатели: Мансуров В.А., д.филос.н., проф., ИС РАН Вишневский Ю.Р., д.филос.н., проф., УрФУ им. первого Президента России Б.Н. Ельцина Координатор: Стрельцова И.А., м.н.с., ИС РАН Ученый секретарь: Иванова Е.Ю., к.э.н., ИС РАН 10. Социальное предпринимательство, социологическая методология, социальные технологии в России: теория и практика Сопредседатели: Максименко А.А., к.психол.н., доц., Костромской ГУ им. Н.А. Некрасова Липаев А.П., к.пед..н., Костромское областное отделение Общество «Знание» России Ученый секретарь: Ермолаева Ю.В., м.н.с., ИС РАН 11. Традиционные и новые модели образования: кому они доступны и в какой мере способствуют преодолению неравенства? Сопредседатели: Константиновский Д.Л., д.соц.н., ИС РАН Ключарев Г.А., д.соц.н., проф., ИС РАН Шуклина Е.А., д.соц.н., проф., Гуманитарный университет, Екатеринбург Координатор: Деревнина Т.В., магистрант, Екатеринбург Ученый секретарь: Попова Е.С., ИС РАН 12. Экологическая безопасность: ХХХ лет после Чернобыля Сопредседатели: Сосунова И.А., д.соц.н., проф., Российская экологическая независимая экспертиза Титаренко Л.Г., д.соц.н., проф., Белорусский ГУ (Минск, Республика Беларусь) Барматова С.П., д.соц.н., проф. 13. Социальный контроль в обществе (не)равных возможностей Сопредседатели: Грошева И.А., к.соц.н., доц., Тюменский государственный нефтегазовый университет Грошев И.Л., к.соц.н., доц., Тюменское высшее военно-инженерное командное училище им. маршала инженерных войск А.И. Прошлякова Ученый секретарь: Грошева Л.И., Тюменское высшее военно-инженерное командное училище им. маршала инженерных войск А.И. Прошлякова 14. Перспективы реализации Государственной программы «Патриотическое воспитание граждан Российской Федерации на 2016-2020 годы»: от межотраслевых исследований к практике Сопредседатели: Пронина Е.И, с.н.с., ИС РАН Величко А.Б., Центральный совет Педагогического общества России Координатор: Антонов Ю.Е., доц., Академия повышения квалификации и профессиональной переподготовки работников образования Ученый секретарь: Дядюнова И.А., к.пед..н., доц., Академия повышения квалификации и профессиональной переподготовки работников образования 15. Методы анализа событий жизненного пути в социально-демографических исследованиях: возможности и ограничения Сопредседатели: Митрофанова Е.С., магистр социологии, НИУ ВШЭ Сушко П.Е., к.соц.н., ИС РАН Координатор: Артамонова А.В., НИУ ВШЭ Ученый секретарь: Долгова А.А., НИУ ВШЭ 16. Социальное благополучие и социальная справедливость: мнения, суждения, оценки Сопредседатели: Винокурова А.В., к.соц.н., доц., Дальневосточный федеральный университет Костина Е.Ю., к.соц.н., доц., Дальневосточный федеральный университет Координатор: Ардальянова А.Ю., к.соц.н., Дальневосточный федеральный университет Ученый секретарь: Орлова Н.А., Дальневосточный федеральный университет 17. Интеллектуальный колониализм на глобальном образовательном рынке Сопредседатели: Шаронова С.А., д.соц.н., Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет Грунт Е.В., д.филос.н., УрФУ им. первого Президента России Б.Н. Ельцина Трубникова Н.В., к.филос.н., РУДН Ученый секретарь: Ерохова Н.С., к.и.н., Православный Свято-Тихоновский университет 18. Социологическое общество им. М.М. Ковалевского и его роль в институционализации российской социологии. К 100-летию со дня создания Сопредседатели: Бороноев А.О., д.филос.н., проф., СПбГУ Новикова С.С., д.соц.н., проф., Московский государственный социальный университет Ученый секретарь: Захарова Е.М., СПбГУ 19. Детство: ключевые агенты социализации личности Сопредседатели: Солодников В.В., д.соц.н., проф., РГГУ Пронина Е.И, с.н.с., ИС РАН Ученый секретарь: Колосова Е.А., к.соц.н., доц., РГГУ 20. Социологическое обеспечение освоения арктических регионов России Сопредседатели: Маркин В.В., д.соц.н., проф., ИС РАН Силин А.Н., д.соц.н., проф., Тюменский государственный нефтегазовый университет Ученый секретарь: Юдашкин В.А., к.соц.н., Западно-Сибирский филиал ИС РАН 21. Межэтнические отношения и национальная политика в современной России Сопредседатели: Волков Ю.Г., д.филос.н., проф., Южный федеральный университет Хунагов Р.Д., д.соц.н., проф., Адыгейский ГУ Кумыков А.М., д.филос.н., проф., Кабардино-Балкарский ГУ Координатор: Сериков А.В., к.соц.н., доц., Южный федеральный университет Ученый секретарь: Посухова О.Ю., к.соц.н., доц., Южный федеральный университет 22. Проблемно-ориентированный дизайн исследования: поиск решения вне количественно-качественной риторики Сопредседатели: Савинская О.Б., НИУ ВШЭ Готлиб А.С., д.соц.н., проф., Самарский ГУ Татарова Г.Г., д.соц.н., проф., ИС РАН Ученый секретарь: Зангиева И.К., НИУ-ВШЭ 23. Цивилизационные аспекты социальных неравенств в современных обществах Сопредседатели: Козловский В.В., д.филос.н., проф., СПбГУ Розов Н.С., д.филос.н., проф., Институт философии и права СО РАН Координатор: Браславский Р.Г., к.соц.н., СИ РАН Ученый секретарь: Карбаинов Н.И., СИ РАН 24. Неравенства в доступности образования как барьер реиндустриализации российской экономики Сопредседатели: Калугина З.И., д.соц.н., проф. Харченко И.И., к.соц.н. 25. Социальное неравенство в системе медицинского обслуживания Сопредседатели: Антонова Н.Л., д.соц.н., проф., УрФУ им. первого Президента России Б.Н. Ельцина Старшинова А.В., д.соц.н., проф., УрФУ им. первого Президента России Б.Н. Ельцина Чижова В.М., д.филос.н., проф., Волгоградский государственный медицинский университет Координаторы: Новгородцева А.Н., к.соц.н., УрФУ им. первого Президента России Б.Н. Ельцина Якимова О.А., к.соц.н., доц., УрФУ им. первого Президента России Б.Н. Ельцина Ученый секретарь: Пименова О.И., к.соц.н., УрФУ им. первого Президента России Б.Н. Ельцина 26. Социальное неравенство и феминизация бедности: мифы и фобии, реальность и прогноз Сопредседатели: Силласте Г.Г., д.филос.н., проф., Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации Ушакова В.Г., к.и.н., доц., СПбГУ Савченко Л.А., д.соц.н., проф., Южный Федеральный университет Ученые секретари: Дудина О.М., к.филос.н., доц., Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации Зая И.Ю., к.и.н., доц., Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации 27. «Качественники» и «количественники»: пора найти общий язык Сопредседатели: Савинская О.Б., НИУ ВШЭ Готлиб А.С., д.соц.н., проф., Самарский ГУ Ученый секретарь: Зангиева И.К., НИУ-ВШЭ Мастер-классы (повестка дня формируется); Заключительное пленарное заседание (повестка дня формируется); VIII отчётно-перевыборный съезд РОС. http://www.ssa-rss.ru/index.php?page_id=443
  12. Писатель Юрий Васильевич Бондарев В 2009 году решением Священного Синода Русской Православной Церкви была учреждена ежегодная Патриаршая литературная премия имени святых равноапостольных Кирилла и Мефодия «За значительный вклад в развитие русской литературы». Впервые она была вручена 26 мая 2011 года писателю Владимиру Крупину. В 2012 году лауреатами стали Олеся Николаева и Виктор Николаев, в 2013-м – Алексей Варламов, Юрий Лощиц и Станислав Куняев, в 2014-м – Валерий Ганичев, Валентин Курбатов и протоиерей Николай Агафонов, в 2015-м – Юрий Бондарев, Юрий Кублановский и Александр Сегень. Мы продолжаем серию бесед писателя и тоже лауреата Патриаршей премии Александра Сегеня с теми, кому выпала честь получить из рук Патриарха Московского и всея Руси эту высокую награду. Сегодня это встреча с выдающимся советским и русским писателем, лауреатом двух Государственных премий СССР, Ленинской премии, кавалером двух орденов Ленина, ордена Отечественной войны, звезды Героя социалистического труда и многих других наград – Юрием Бондаревым. Автор известных романов «Батальоны просят огня», «Тишина», «Горячий снег», «Берег», «Выбор» и многих других, Ю. Бондарев в свое время стал одним из зачинателей так называемой «лейтенантской прозы». Признан одним из лучших прозаиков-баталистов ХХ века. Долгие годы возглавлял Союз писателей России. Убежденный коммунист, член ЦК Компартии РСФСР, Юрий Бондарев в своих романах приблизился к философскому осмыслению человеческой жизни с христианских точек зрения. Начиная с 1990-х годов он стал посещать православные храмы. С болью в сердце пережил крушение СССР, выразив сущность происходящих в 1990-х годах событий фразой, ставшей крылатой: «Мы как самолет, поднявшийся в небо, но не знающий, куда приземлиться». 15 марта, Юрий Васильевич отмечает свой 92-й день рождения. Юрий Васильевич Бондарев получает Патриаршую литературную премию из рук Святейшего Патриарха Кирилла – Юрий Васильевич, если бы в мае 1945 года кто-то сказал вам, что вы станете известным на весь мир писателем, а в 91 год из рук Патриарха Московского и всея Руси получите Патриаршую литературную премию, как бы вы отреагировали на такое? – Сначала бы не поверил. А потом спросил: «Почему именно я?» Фронтовик Юрий Васильевич Бондарев – Вы начали свой боевой путь под Сталинградом, там получили контузию и ранения, потом сражались под Воронежем, форсировали Днепр, освобождали Киев, под Житомиром снова были ранены, под Каменец-Подольским совершили подвиг, затем освобождали Польшу. Многие, пройдя через военные испытания, приходят к осознанию высших смыслов человеческого бытия. Вера в божественную сущность всего происходящего в мире коснулась вас именно в годы Великой Отечественной войны? – В вашем вопросе, Александр Юрьевич, заложен и ответ. Через пламя военных событий я проходил и пришел к пониманию главного смысла земного бытия. В 2014 году вышла книга Веры Захаровны Гассиевой «Два мира – две цивилизации в повести “Батальоны просят огня” и романе “Берег” Юрия Бондарева». Автор как раз выявляет мои эстетические позиции в отношении восприятия Бога. – Когда я в детстве посмотрел экранизацию вашего романа «Горячий снег», я был потрясен. Но, прочитав сам роман, убедился в том, что книга гораздо лучше. – Вы сами автор сценария, созданного по своему роману, и, конечно же, понимаете, что литература и кино – просто разные жанры искусства. Когда говорят, что книга лучше, имеют в виду, что она богаче по содержанию, объемнее, она более пространственна. Зато кино мгновенно действует на восприятие зрителя, дает запоминающиеся очевидные образы. Я не соглашаюсь, когда говорят, что любая экранизация хуже книги. Киноэпопея «Освобождение» – О Великой Отечественной войне снят выдающийся фильм – киноэпопея «Освобождение». Считаете ли вы себя одним из главных создателей этого киношедевра? – Я считаю себя всего лишь одним из авторов киносценария фильма «Освобождение», не более. – Как вы видите себя в русской и мировой истории? – Мои романы – это я. – Менялось ли ваше отношение к Церкви в советское время и сейчас? – Мое восприятие Церкви всегда было одинаково уважительным. Храм – это дом, в который всегда входишь с поклоном. – Юрий Васильевич, вы никогда не отказывались от наград, кроме одного случая, когда не захотели брать орден Дружбы народов из рук Б. Ельцина. Тем самым вы выразили свое глубокое неприятие того, что сделали с Россией правители 1990-х годов. Теперь, когда ясно, что СССР уже не вернешь, как вы смотрите в будущее – с презрением, неверием или с надеждой? – Конечно же, Александр Юрьевич, с надеждой! – От всей души поздравляю вас с днем рождения и желаю вам прилива свежих сил для создания новых произведений! Писатель Юрий Васильевич Бондарев 15 марта 2016 г. Источник →
  13. Дата публикации: 02.03.2016. Говорят, недавно состоялось совещание главных редакторов обществоведческих журналов по вопросам этики научных публикаций. Надеюсь, что выводы этого обсуждения будут доступны нашему профессиональному сообществу, потому что это – очень важная проблема. Ничуть не претендуя на всеохватность, хотел бы кратко изложить некоторые свои мысли по этому поводу. Первое, прежде чем говорить об этике написания научных статей, вероятно надо бы понять, каковы сегодня этические требования к социологу вообще. Периодически рецензируя статьи и книги российских социологов, предназначенные для публикации в России и за рубежом, прихожу к печальному выводу. Очень много работ, отражающих профессиональную неграмотность российских авторов. Профпригодность – основа нашей этики. Второе, это – не их вина, а результат общего состояния нашей науки и профессиональной подготовки молодых ученых. Несколько лет назад я, по поручению В.А. Ядова, вел семинар группы «продвинутых» студентов. Сегодня, спустя шесть лет могу констатировать: никто из них не стал ни ученым, ни преподавателем. Мои более удачливые коллеги говорят, что даже таких «продвинутых» потом нужно учить еще 5-6 лет. Значит, что-то не так в этических основах нашего цеха воспроизводства молодых специалистов. Третье, одна из очевидных причин этого отставания – сам принцип организации учебного процесса. Мы продолжаем учить «по предметам», а жизнь перед нами все время ставит проблемы. Но любая, даже мелкая бытовая проблема – всегда многосторонняя и, следовательно, междисциплинарная. Четвертое, временной разрыв между обучением и жизнью все время увеличивается, потому что в эпоху глобализации и информатизации скорость перемен все время увеличивается. Мир постепенно переходит к «третичным» формам обучения: краткосрочным курсам, летним школам, дистанционному обучению без отрыва от производства и т.д. Сама жизнь нас призывает: сочетайте процесс обучения с социальным действием, с обучением практикой (метод, именуемый нашими западными коллегами learning by doing). Пятое, великие русские ученые, естествоиспытатели и гуманитарии, всегда были не только исследователями, но и гражданами своей страны. Д.И. Менделеев, В.И. Вернадский, С.И. Вавилов и многие другие естествоиспытатели не только старались формулировать политические требования, но и сами становились политическими деятелями. Как, например, тот же Вернадский, который долгое время был земским гласным (уверен, что мало, кто из студентов-социологов знает, смысл этого термина). Шестое, наши Нобелевские лауреаты, П. Капица, Л. Ландау, А. Прохоров, говорили, что эксперимент важнее теории. Эту максиму не надо понимать буквально. Применительно к нашим дисциплинам она предполагает сочетание двух ролей: дистанционного исследования и включенного наблюдателя, то есть непосредственного свидетеля текущих событий. Да, вторая роль сложнее и подчас опаснее, но она необходима. Седьмое, мир изменяется все быстрее, причем самым непредсказуемым образом. Сейчас, в кризис, экономисты строят сценарии развития страны при возможных поворотах истории. А социальная прогностика, развивавшаяся в советские времена, исчезла как самостоятельная социологическая дисциплина. Мне возразят: уже проведенное исследование есть основание для прогноза. Но коль скоро Россия включена в глобальную систему, она должна учитывать ее возможные тренды и бифуркации. Теперь три замечания по поводу этики научных публикаций. Наша обязанность продвигать результаты наших исследований в международные гуманитарные издания. Профессионалы всего мира все еще очень плохо осведомлены о социально-политических процессах в России. Без знания английского туда путь закрыт. Пора, наконец, перестать копировать западные концепции и методики. Метод и теория всегда отражают реальность. Примеров достаточно: К. Маркс, М. Вебер, З. Бауман, М. Кастельс и все другие. Наконец, вас всегда опубликуют в международном он-лайн журнале, если вы продемонстрируете свою осведомленность о работах ваших предшественников и современников. Об авторе: ЯНИЦКИЙ Олег Николаевич, доктор философских наук, профессор, Руководитель сектора социально-экологических исследований http://www.isras.ru/blog_yan_91.html
  14. Как дерево, что медленно растёт, Так столп Великого Потопа, Утратил дней великолепных счёт, И рос, как дольний мрак,– из Гроба. Евфратские дубы с той стороны Для корпуса всевещного Ковчега Росли быстрей, – из мощной глубины Изящного, но гибельного века… Всё тут сходилось в круг полуземной Младенец-Ной, проснувшись в колыбели, Всё угадал в гигантский час ночной И плакал горько, – так века велели… http://www.liveinternet.ru/community/vnevizm/post174790150/
  15. Дискутируя о будущем в отсутствие настоящего: полемические заметки Дебаты20.01.2016 // 260 © Flickr / Georgie Pauwels Мы растеряны и подавлены — мы, христианская интеллигенция, те, кто пришел в Церковь на закате советской власти или сразу после нее. Четверть века с лишним длится «церковное возрождение», внешние результаты впечатляют: построено … храмов и монастырей… рукоположено священников… проведено богослужений… То ли это, о чем мы мечтали? Да, есть маленькие тихие уголки, где живут по-христиански, их довольно много. А еще есть гражданская религия, «победославное русмирианство», ее все больше, и подмена не всем очевидна. И нынешнее положение дел мало кого устраивает, оно кажется довольно шатким, и любое административное «закручивание гаек» свидетельствует лишь о том, насколько непрочны сами по себе «духовные скрепы». Перемены неизбежны, как в нашей стране, так и в Церкви. Она есть часть нашего общества и разделяет его судьбу. Никто не знает, какие это будут перемены, и мало кто ждет от них хорошего, но многие их предчувствуют. Мы, конечно, опять окажемся к ним неготовыми… или не надо заранее обрекать себя на поражение? Или можно хоть чему-то научиться на собственных ошибках? Уже давно и много говорилось о том, что происходило в 90-е. У тех, кто определял развитие страны, возникла иллюзия, что «рынок все расставит по местам», в том числе и рынок идей: демократия и либерализм ведут к экономическому прогрессу и потому победят во всех странах. Соответственно адаптируется и православие — для тех, конечно, кому оно вообще интересно. А в глазах остальных оно выглядело чем-то вроде коллекционирования марок или вышивания крестиком — безобидное увлечение, даже отчасти полезное. Но материал имеет свойство сопротивляться, в особенности человеческий. Правителям и властителям дум в очередной раз достался «не тот народ», и в какой-то момент как бы из ниоткуда появились и новая идеология, и властное православие, и многое иное. Но ведь у этого «ниоткуда» были имена и адреса. Пока условные «либералы» почивали на лаврах и делили советское наследие, тихие, неприметные люди, всем казавшиеся лузерами и фриками, писали и обсуждали тексты и создавали некую новую идеологию. И когда на определенном этапе государство и, в меньшей степени, общество задали в пространство вопрос: «так, у нас тут где-то была идеология и куда-то делась — где бы новую взять?» — они предложили свой конструкт, и он был с успехом принят. Мы можем сегодня каждый «возделывать свой маленький сад», мы можем встречаться за рюмкой чая и ужасаться происходящему. Нас из поколения в поколение приучали именно к этому, и с какой-то горькой радостью мы впадаем в привычное и уютное состояние «мы всему знаем цену, но от нас опять ничего не зависит». В текущей политике, в том числе и церковной — да, ничего. Но контуры будущего развития никогда не определялись ни административными директивами, ни голосованием большинства. Сейчас очень неплохое время для спокойных дискуссий: пока мы не покушаемся на телеаудиторию и не выходим на митинги, никто не мешает нам обсуждать в любом формате любые насущные вопросы. Все это, кстати, прекрасно совмещается с возделыванием собственных садиков и с частными чаепитиями. Правда, христианская вера и церковная жизнь мало кому интересны: светские СМИ следят лишь за скандалами, церковные в основном транслируют официоз, а независимых православных почти нет, можно назвать разве что портал «Православие и мир», да и то он вынужден соблюдать определенные ограничения. Кроме того, он ориентирован скорее на массового читателя, которого занимают в большей степени текущие новости и «вечные ценности», может быть, именно поэтому моя попытка инициировать подобную дискуссию на этом портале осталась практически незамеченной. А может быть, местом для такого разговора станет «Гефтер». О чем я предлагаю говорить? О русском православии XXI века. Мейнстрим последних десятилетий состоял в том, чтобы вернуться в прошлое, предпочтительно в поздний XIX век, в золотую осень империи, и оставаться там как можно дольше — а если это невозможно, то, по крайней мере, создать максимально убедительную имитацию. Но, как и все имитации, она явно не работает, и это становится все заметнее. Мы можем, конечно, обсуждать, кто и при каких обстоятельствах станет следующим патриархом Московским и всея Руси, какие документы могут быть приняты на соборах и проч. Но это не очень интересно, если честно. Важно другое: в Церкви выстроена сейчас система управления, которая опирается на средневековые феодальные образцы. Эта система форматирует под себя людей, поэтому в любом случае следующий патриарх будет ее верным служителем. С другой стороны, эта система в своем нынешнем виде сильно отличается от того, как устроено общество в целом, а потому она работоспособна только при сильной и покровительственной государственной власти, ориентированной на архаизацию с ее «традиционными ценностями». Любая смена власти или даже смена отношения нынешней власти к церковным структурам (что совершенно не исключено, в фанатичной преданности православию их трудно заподозрить) неизбежно повлечет за собой достаточно радикальную перестройку. Вместе с тем эти церковные структуры опираются на ожидания широких народных масс, которым нужна некоторая порция «духовности» и некоторое «ритуальное обслуживание», чтобы оно только было не слишком обременительным. В этом смысле административный феодализм прекрасно монтируется с широким постмодернизмом на местах — это прекрасно чувствует, к примеру, о. Всеволод Чаплин, который буквально на следующий день после своей отставки из патриархийных структур развернул широкую кампанию за выборность духовенства. С одной стороны, эти самые структуры никак не делятся своими полномочиями с рядовыми прихожанами, даже приходские собрания и советы по новому типовому уставу стали консультативными органами, полностью подвластными епархиальному архиерею. С другой стороны, структуры абсолютно ничего не могут прихожанам навязать и в значительной мере зависят от их добровольных пожертвований. Жесткая вертикаль внутри клира сочетается с почти безбрежной анархией среди тех, кто к клиру не принадлежит, и это, конечно, открывает широчайшие возможности для всякого рода демагогии и популизма. Нет сомнений, что этими возможностями при любых переменах воспользуются не самые совестливые люди. Поэтому наша дискуссия о Церкви XXI века обязательно должна иметь выход на широкую аудиторию, по крайней мере потенциальный. Только ленивый не процитировал в последние годыпророческие слова м. Марии Скобцовой, сказанные ею в далеком 1936 году: «Если в Церковь, одаренную терпимостью и признанием со стороны советской власти, придут новые кадры людей, этой властью воспитанные, то… в какую-то минуту, почувствовав себя наконец церковными людьми по-настоящему, по полной своей неподготовленности к антиномическому мышлению, они скажут: “Вот по этому вопросу существует несколько мнений — какое из них истинно? Потому что несколько одновременно истинными быть не могут. А если вот такое-то истинное, то остальные подлежат истреблению как ложные”. Они будут сначала запрашивать Церковь, легко перенося на нее привычный им признак непогрешимости. Но вскоре они станут говорить от имени Церкви, воплощая в себе этот признак непогрешимости… Тут нельзя иметь никаких иллюзий, — в случае признания Церкви в России и в случае роста ее внешнего успеха она не может рассчитывать ни на какие иные кадры, кроме кадров, воспитанных в некритическом, догматическом духе авторитета. А это значит — на долгие годы замирание свободы». Мы с удовлетворением ставим галочку: пророчество сбылось. И добавляем вторую галочку: мы-то на стороне матери Марии, антиномического мышления и церковной свободы, но мы опять остаемся непонятыми. А не пора ли что-нибудь по этому поводу сделать? Вот представим себя на месте миссионеров, отправившихся проповедовать христианство народу с другой культурой и образом мышления. Например, советскому. Разве не должны мы приспособить свою проповедь к представлениям и верованиям аудитории? Разве мы вправе требовать, что аудитория целиком и полностью будет соответствовать нашим ожиданиям? Так вот, дорогие просвещенные друзья, другого народа у нас для нас нет. Да, он страдает, как и любой другой народ, от своих предрассудков и комплексов, он бывает крайне невосприимчив к тому, что кажется нам очевидным. Но если мы себя считаем интеллигентами, мы обязаны принять этот факт и действовать в предлагаемых обстоятельствах, заниматься просвещением и образованием на понятном народу языке. Если мы этого не сделаем, у нас не будет никакого права жаловаться, что после очередных великих потрясений Россия зайдет на очередной круг имперской левиафанианы при полном одобрении трудящихся. А мы этого не сделаем, если не будем задумываться над этими вопросами уже сейчас, пока есть время. Причем для того, чтобы объяснить нечто важное другим, нам нужно прежде всего понять и сформулировать это для себя. И, видимо, поставить некоторые конкретные промежуточные цели, запустить конкретные проекты — лично для меня таким проектом стала серия общедоступных книг по прочтению Библии и новый перевод новозаветных Посланий, над которым я работаю в последнее время. Речь идет не просто о «приращении знания» или популяризации современной библеистики, но о попытке вернуться к базовым текстам, с которых начиналось христианство, и показать, как мы можем прочитать их сегодня. Разумеется, в других случаях это могут быть и другие проекты, и желательно коллективные, хотя я прекрасно осознаю, что российский интеллигент обычно яркий индивидуалист (собственно, потому он чаще всего и проигрывает). Но, конечно, прежде, чем предлагать решения и «исправлять карту звездного неба» (еще одно хроническое наше заболевание), нужно внимательно оглядеться и постараться максимально полно и объективно описать проблемы, с которыми мы сталкиваемся. Любой российский разговор на сложные темы обычно прерывается на фразе: «Так, а делать-то что?» При этом, как правило, нет недостатка в людях с готовыми решениями и моделями, которые они готовы обосновывать и отстаивать… упуская из виду всякий трезвый анализ, оценку ситуации и наличных ресурсов, постановку задач и распределение зон ответственности. Это вообще большая проблема нашей христианской интеллигенции — огромный зазор между высшими ценностями и практическими решениями. В нормальной ситуации выстраивается пирамида: от ценностей к стратегиям, к целям, задачам и тактическим приемам — у нас же, как правило, никто этим не заморачивается, от ценностей мы переходим к практическим мерам. Нам надо, например, увеличить количество богослужений на единицу площади, или издавать православный журнал, или пусть даже «со всеми считаться и туфельки ставить ровно» (прекрасно сказано!), — но как это связано с тем, что Христос воскрес, мы обычно затрудняемся объяснить. И когда приходит кто-то другой и объясняет, что, напротив, нужно восстановить православную империю и для этого убить всех врагов и посадить в тюрьму всех недовольных, мы, собственно, не можем ответить, в чем неправота такого подхода. А внешнему наблюдателю она не очевидна. Словом, разбираться надо подробно и постепенно. К тем важным вопросам, которые я задавал в статье на «Правмире», я бы добавил многие другие и надеюсь продолжить этот разговор в следующих статьях, на круглых столах и в другом формате. Напомню только, что в той статье главным направлением развития я назвал преодоление провинциализма: нам, православным, уютно в нашем маленьком гетто, нам страшно выйти за его пределы и встретиться с этим чужим и неприятным миром. Вся воинственность и нетерпимость — они, по сути, от желания отстоять это гетто от натиска всемогущих врагов и от осознания невыполнимости этой задачи. Об этом скажу чуть более подробно. Часто доводилось мне в последнее время слышать о «необходимости русской Реформации»: дескать, православию предстоит пройти точно через то же, через что западный христианский мир прошел полтысячелетия назад. Но такая точка зрения довольно наивна: все, кому близок протестантизм, могут присоединиться прямо сейчас к любой из множества представленных в России протестантских конфессий. Кроме того, она абсолютизирует конкретные исторические формы, которые никогда не повторяются в точности. Реформация и последовавшая за ней Контрреформация, стали, по сути, зарождением модерна, его бунтом против традиционной архаики. Светскость наступала на клерикализм, рационализм воевал с мистицизмом, историчность вытесняла мифологию и т.д. В России эти процессы происходили в свой черед в несколько иных формах, наиболее заметная и самая кровавая из них — «построение новой общности людей, советского народа». Наши традиционалисты и архаизаторы никогда не жили в традиционном архаичном обществе. Будь то реконструкторы империи или православные сталинисты — на развалинах модерна они выбрали для себя постмодернистскую игру в возрождение архаики. Мирные реконструкторы, которые едут на свой слет в электричке с айфоном в руке и кольчугой в рюкзаке, и «православные белогвардейцы», сражающиеся за народные республики Новороссии под имперскими знаменами и с именем Сталина, — они в равной степени играют в воображаемую архаику, пусть и степень общественной опасности от них совсем не равна. Общество признает эту игру игрой, оно и само не прочь поиграть в нее, лишь бы не платить всерьез по возникающим обязательствам. Что мы ему предложим? Как мы сами определим свое место в этом мире, как опишем свою веру? Старые формулы про единую сущность, три ипостаси и две природы по-прежнему верны, но мало что кому объясняют. Они появились, когда христианское Откровение было изложено языком наиболее совершенной на тот момент эллинской философии, — в нашем распоряжении много иных, ничуть не менее совершенных языков. Можем ли мы породить новые высказывания, которые были бы к тому же конкурентоспособны на рынке идей? Более того, я уверен, что очень похожие задачи стоят сейчас перед христианской интеллигенцией в Беларуси и Украине, в Молдавии и Грузии, а возможно и в Румынии, Болгарии, Сербии, Черногории и даже Греции, при всем несходстве нынешних политических процессов в этих странах и при всей сложности взаимоотношений между ними. Ведь проблема перехода от тоталитарного модерна к современному постмодерну на фоне воображаемой архаики — общая для наших стран, и она куда более фундаментальная, чем, скажем, вопрос о вступлении в НАТО. Именно поэтому ее имеет смысл обсуждать вместе, хотя я прекрасно понимаю, что текущие события не дают возможности сосредоточиться на главном. Узок круг этих людей, страшно далеки они (то есть мы) от «народа», — это я слышу постоянно, но это меня не пугает. Нечто подобное можно сказать и о многих святых прежних веков (не равняя себя с ними), и тем не менее, они изменили течение истории. Христианство стало главной религией Римской империи не потому, что апостолов было много, или что на их стороне были бюрократия и репрессивный аппарат, или что они выражали чаяния широких народных масс. Нет, они смогли предложить людям нечто очень для них важное и ценное, и сделать это на понятном языке. Можем попробовать и мы. Приглашаю к разговору. http://gefter.ru/archive/17261?_utl_t=fb
  16. Татьяна Медведева Главная тема новой книги поэта Юрия Кублановского – душа и время Источник: Столетие Душа-скиталица – она одновременно всюду: ловит ускользающее мгновение, тоскует по тому, что прошло, испытывает будущее. Сколько же счастья и неприкаянности в нашем земном странствии – такие мысли рождаются при чтении новой книги Юрия Кублановского "Неисправные времена". И если формулировать лаконично, главная тема сборника – душа и время. Биография Юрия Кублановского богата яркими событиями и это "отдельное произведение", можно сказать – очень талантливое жизнетворчество. Как признал сам поэт: "судьба извилисто мной распорядилась". Он родился в Рыбинске, с детства любил рисовать, а потом как вспышка – открылось литературное дарование. 15-летним вихрастым мальчишкой приехал знакомиться к "трубадуру оттепели" Андрею Вознесенскому. Столичный мэтр подарил юному и отважному гостю из глубинки свою дружбу, которую они пронесли "по жизни" – то сближаясь, то отдаляясь. В своем поэтическом призвании Юрий Кублановский не сомневался. Но, не видя себя в советском литературном истеблишменте, поэт получил образование искусствоведа. Дальше было много "дорог и развилок" – участие в СМОГе, работа экскурсоводом на Соловках и в Ферапонтовом монастыре, духовное окормление у протоиерея Александра Меня, эмиграция, дружба с Бродским и Солженицыным, работа на радио "Свобода" и возвращение на родину после крушения СССР. В 90-е годы, когда в стране происходила "великая криминальная революция", поэт встал в оппозицию ельцинскому режиму и его радетелям – "на меня клепали, что чуть не красный..." – напишет он в стихах. Это потребовало настоящего мужества и смелости – без всякого двурушничества, столь свойственного творческой интеллигенции, умеющей держать нос по ветру. Подобная твердость закономерна. Поэт проделал мировоззренческую эволюцию от русского западничества к почвенничеству. Этой консервативной "траектории" он придерживается и теперь. В настоящее время Юрий Кублановский стал известен как публицист и участник политических ток-шоу на телевидении, где дает отповедь либералам. Хочется верить, что для многих эта узнаваемость и медийность может стать трамплином к поэзии "смиренника-аристократа", как его очень метко охарактеризовал критик Павел Басинский. Юрий Кублановский входил в литературу в 60-е годы ХХ столетия. И его можно смело отнести к поэтам Бронзового века. Сегодня эту концепцию активно разрабатывает и популяризирует богослов и культуролог Александр Щипков. Бронзовым веком он называет поэзию авторов, заявивших о себе в 1953-1990 годы. Этот период – антитеза декадансу Серебряного века и "поэзии Политеха". К представителям Бронзового века Александр Щипков относит позднего Заболоцкого, Охапкина, Бродского, Кривулина, Чухонцева, Седакову. "Это поэты, которых коснулся Христос, – объясняет свою концепцию Щипков. – Они вернули в поэзию религиозную составляющую, которая была потеряна в декадансе и футуризме и почти не ощущалась в советской литературе. В Серебряном веке была оккультная религиозность. А Заболоцкий, прошедший войну и лагерь, стал родоначальником новой искренности, новой сакральности. "Поэты Политеха", будь то Рождественский или Вознесенский, тоже были яркими и одаренными. Но это была публицистическая поэзия, альтернативный официоз. А поэты Бронзового века говорили о горних и несиюминутных вещах". Конечно, деление литературы по "химическому принципу" – достаточно условный прием. Не хватит таблицы Менделеева, чтобы все структурировать. Но что делать – филологи составляют гербарий из увядших цветов и "опавших листьев". А живое слово всегда – благоухает и не поддается "систематизации". Но все же термины Золотой и Серебряный век давно прижились. Теперь укореняется и Бронзовый век, который состоялся как антитеза "поэтам Политеха", а также литераторам постмодернизма, строившим свои произведения на игре с классикой, иронии, пародии, стебе (Ерофеевы, Пригов, Кибиров, Рубинштейн, Иртеньев, "куртуазные маньеристы", Губерман). Юрий Кублановский – один из узнаваемых и неповторимых голосов Бронзового века. В его поэзии есть черты, которые называет Александр Щипков – способность говорить о горних и несиюминутных вещах. Он также умеет придавать публицистическому высказыванию на злобу дня – историософское измерение. Поэт находит незатертые образы, чтобы выразить свое стремление к "простодушной вере в живого Бога", надеется, что "мы не просто отпрыски инфузорий" и осмысляет свою судьбу, свое земное странствие. А начиналось все так: "Двор зарос лекарственной ромашкой. Что крещен в младенчестве, в строгой тайне, Я и не догадывался до самой вегетарианской оттепельной болтанки..." Книга "Неисправные времена" – это своеобразное "былое и думы" в стихах разных лет (некоторые тексты новые, а некоторые – "перекочевали" из предыдущих сборников). Поэт словно плывет по державинской "реке времен". Или видит картины, которые редуцирует "старик Солярис" – "живой и разумный океан памяти". В книге, кстати, много "водных и сопутствующих им образов": "тонущая Атлантида", рыбы, моллюски, чайки, моря и проливы, планктон и темные заводи, прибой, дебаркадер, шторм, галька, "колония лилий в йодистой дрейфует воде". Словно у поэта – перламутровая лира. Такое "доминирование" водной стихии не случайно – Юрий Кублановский родился на берегу Волги, это ландшафт его детства и юности. При этом любая река отсылает нас к архетипу Леты, в которую все канет. А так хочется сохранить! Поэт оглядывается на пройденный путь, подводит итоги: Существую сам, а не по воле исчисляемых часами дней. А окрест – непаханое поле, Поле жизни прожитой моей. Он возвращается к своему истоку и в памяти всплывают картины детства и юности: В рост крапива возле развалин храма Обжигала локти, цеплял репей. А когда подрос, вразумляла мама, Провожая сына в Москву: "Не пей"... Всего несколько образов – но рождается вспышка, как фотоснимок эпохи – с разрушенной церковью, "неназойливой" русской природой, материнской тревогой. Каким болезненным было это разрывание пуповины с малой родиной, каким жадным было стремление – увидеть и завоевать большой мир – эти чувства очень точно переданы в стихотворении. Многие тексты перед читателем распахиваются как триптихи, в основе которых лежит структура времени: тогда–сейчас–после или раньше-теперь-потом (в разной последовательности). Мысль поэта раскачивается как маятник. Так в стихотворении "Поздние стансы" лирический герой обращается в прошлое – вспоминает друзей – "корешей", которые уже ушли из жизни. Потом возвращается в настоящее: находит себя в "новом эоне" и восхищается красотой возлюбленной, а дальше – пытается угадать, что готовит завтрашний день: Все-таки только небу сегодня я доверяюсь, единому на потребу робеючи, приобщаюсь. Как будто после пробежки голову задираю и будущих странствий вешки заранее расставляю. Такая же структура: раньше-теперь-потом в стихотворении "Раскидистые холки старого барбариса....". Лирический герой осматривает монастырь, где находится икона Толгской Божьей Матери, и вспоминает, что здесь была колония малолеток. Возникает картина как девушки-заключенные шьют варежки в братских кельях. Эта была примета советского времени. Но меняется эпоха, монастырь восстановили и к иконе приходят паломники. А поэт осознает себя "стариком на пригородной платформе" и всматривается в будущее: про себя страшась то огня, то тленья, то загробной жизни в неявной форме. Тема бега времени передана в стихотворении "Возле Волги". Лирический герой, который тождественен самому поэту, делится сокровенным: Каждый раз возвращаясь к себе на родину отстоять над холмиком матери панихиду, боковым зрением замечаю имена знакомые на надгробьях... Здесь пронзительное чувство "любви к отеческим гробам и родному пепелищу" сочетается с чувством "вечного возращения" и вдруг кажется, что не было прожитых лет, не было утрат и потерь, а есть лишь мальчик Юра, который только начинает жить. Но Возвращаясь в отель по мосткам скрипучим, мнится, слышу давний ответ уключин, когда в майке, свой потерявшей цвет, форсировал Волгу в 15 лет. Одна из загадок нашего существования: проживая огромную жизнь, мы понимаем, что самым благодатным периодом было детство и юность. И душа-скиталица хочет вернуться к своему чистому и незамутненному истоку, наверное, потому, что "таковых есть Царствие Небесное". Тема времени отражается во многих стихах-воспоминаниях. Лирическому герою, "порядочному аксакалу", кажется, что он "загребает веслом по Лете". Перед его внутреннем взором встают картины прошлого, которое хочется воскресить: Там герой войны под базарной аркой, подвязав под локоть рукав тельняшки, побирался летней порою жаркой и, боясь облавы, паслись дворняжки. Так любовно поэт рисует картины "родной тмутаракании". И горько констатирует: Всех, кто жил тогда, все, что прежде было, по-хозяйски время употребило. Тревожат память и воспоминания о "нищей молодости с мятежным драйвом..." – об этом стихотворения "Новый Вильнюс", "Зевс и Даная", "Проводы". Разве это могло кануть, исчезнуть? И кажется, что где-то это все продолжается вновь и вновь. Смысловой сердцевиной книги является ее религиозное содержание, как мы сказали – эта главная примета поэтов Бронзового века, которые умеют выразить предстояние человека перед Богом. Поэт остро переживает скоротечный бег времени, бренность мира и артикулирует смысл земного скитания души: и разумею очевидное: у долгой жизни есть задание вернуть себя в допервобытное космическое состоянье. Здесь выражена тоска по райскому бытию, страх неизвестности, жажда спасения и зов вечности. Человеку свойственно размышлять о "концах и началах", грустить о небесах. Лирический герой осознает, что "приближается к краю жизненного плато". Но в нем теплится надежда: Но вдруг там, как грешная жизнь не худа, заволжские впрок прихватив холода, я с Елизаветою, Божьей рабой, ослепшая матушка, встречусь с тобой. Мы силимся угадать: какое оно "загробное бытие" – но нам не хватает никакого воображения представить, как это может быть. И есть только надежда на встречу с теми, кто уже ушел навсегда. И мы понимаем, что это самое сильное наше желание и наша любовь, которая никогда не проходит. Религиозное чувство – одно из самых интимных. Его лучше всего выражает молитва. В светской поэзии подобрать для этого слова и образы особенно трудно, ответственно. В "Сумерках на Босфоре" Юрий Кублановский приоткрывает эту часть своей души. Стихотворение сюжетное: поэт как турист или паломник на Страстной седмице приехал в Стамбул, увидеть Босфор и поклониться Святой Софии. Текст обладает суггестивностью, по его прочтении история оживает и актуализируется – словно проносятся перед мысленным взором читателя лики Константина и Юстиниана, принятие Русью духовной эстафеты от Византии, раскол Церквей, и падение Константинополя. Обостряется чувство метафизического родства – мы, преемники Византии, которая пала в далеком 1453 году. Это было так давно и не с нами, но откуда рождается это чувство сопричастности? Как расшифровать причудливые орнаменты истории, понять Божий Замысел и Его Промысл – о судьбе каждого из нас, о судьбе цивилизации, к которой мы принадлежим? Провиденье русским обрубит лапы: не видать им тусклых огней Босфора. Но не быть ему и под властью Папы. Не пойму, кому здесь дается фора. Неужели Всемирному Халифату. В стихотворении ощущается как душа-скиталица пускается в странствия по эпохам. Удивительно, что русскому человеку всегда мало идеи "личного спасения". Он ищет Божьего Присутствия в истории, хочет разгадать таинственные шифры "мировых событий". Впрочем, от глобального поэт опять возвращается к частному. Лирический герой по-иовьи плачет, переживая Страстную Пятницу и делает признание: С каждым годом все тяжелей бывает Мне читать евангельские страницы про арест, и пытки, и поруганье, и уж вовсе, вовсе невыносимо про предательство Петром Иисуса, перекрытое петушиным криком. Тема предательства Петра напоминает о человеческой слабости и маловерии. И каждый с горечью может сказать про себя: я тоже отрекался, отступал, забывал обеты, жил не по-христиански, ходил "дорогами блудного сына". В стихах Юрия Кублановского нет дидактики, он не дерзает проповедовать, он не впадает в прелесть "учительства", но его стараниями создается покаянное настроение и при чтении поэтических строк возникает чувство – это написано и про меня. Интересно, что к Византии у поэта особое отношение – настоящее притяжение как к нашей духовной "прародине". Одно из стихотворений сборника "Неисправные времена" – "Феодора" – посвящено знаменитой супруге византийского императора Юстиниана, построившего "Святую Софию", разработавшего концепцию "симфонии" Церкви и государства. И история его любви – невероятна и прекрасна. Он женился на циркачке и сделал ее своей соправительницей. Юрия Кублановского вдохновил эпизод мятежа 532 года: "Юстиниан хотел было бежать через потайную дверь, но Феодора указала ему на пурпурные мантии: "Разве есть саваны лучше этих?" Вот это характер! И как такую женщину не воспеть? Стихотворение, посвященное Феодоре – настолько гармонично, что из него даже цитату трудно выкроить, чтобы не разрушать живую ткань стиха. Этот настоящий шедевр нужно воспринимать только целиком, чтобы оценить все виртуозное мастерство поэта. Он очарован Феодорой, Юстинианом и эпохой V-VI веков. И опять по прочтении возникает чувство загадки – в чем же тайна расцвета и гибели ромейской империи, если у ее истоков стояли такие выдающиеся правители. А еще оживают в сознании все мессианские "коды" и мечты наших великих предков и лучших государственных деятелей – вернуть крест на Святую Софию. В другом стихотворении, развивая эту тему, поэт делает такое признание, которое многого стоит: Дай алчущей рыбиной быть, чье брюхо жемчужине радо, и тысячелетие плыть и плыть до ворот Царьграда. Написано это было в далеком 1989 году. Но и сегодня, в 2015-м, стихотворение звучит современно. Поэт избегает "лобовых пассажей", но вдумчивый читатель с легкостью продолжит то, что имеет в виду автор. Геополитические мотивы нескольких текстов "Неисправных времен" – "мечта государей – проливы" и крест над Святой Софией – это маяки для русской цивилизации. И в ХХI веке Россия вновь ощущает себя катехоном – и это вечный русский сюжет, "на том стоим". И закономерно, что от Византийской темы поэт перекидывает мостик к Тавриде и поет: "Великолепие, затрапезу, богемность Крыма". В книгу включены стихотворения разных лет, отразившие – разлуку России с полуостровом, жизнь "врозь" и чудесное воссоединение. Таврида – сакральная земля, где бродят тени великих людей: князя Владимира и Николая II, Пушкина и Чехова, Волошина и Грина, Цветаевой и Эфрона. Читая стихи Кублановского, посвященные Крыму, вспоминаешь высказывание Бродского: "Это поэт, способный говорить о государственной истории как лирик и о личном смятении тоном гражданина". Все сбылось. Крым вернулся. И уже в 2014 году поэт снова держал оборону в стихах от тех, кто называл возвращение Тавриды в родную гавань – аннексией. В крымских стихах Юрия Кублановского перемешались личные ноты, политическая публицистика, переклички с Серебряным веком и гражданской войной. И опять возникает чувство: душа аукает, блуждая по закоулкам времени и эпох. Главная тема "душа и время" отразилась как в зеркалах во всех стихах сборника, большинство из которых – философская лирика, в которую вплетены любовные сцены, пейзажи, публицистические реплики, дневниковые фрагменты, воспоминания, милые подробности частной жизни. Настроение сборника элегично. Его задают ностальгические зарисовки и сетования на быстротечность жизни ("спешу ... к финишу, верней, к неброской переправе..."), а также названия стихов: "Шотландское кладбище", "Одиночество", "Осень в библиотеке". При этом поэт идет как по канату между пафосом и скепсисом, его исповедальность – благородна и сдержанна, образы импрессионистичны и всегда свежи. Никакой расхристанности, удивительный вкус и чувство меры и всегда "фирменная" – "новизна в каноне", которой он добивается в поэтике. "Я стоял за лирику как умел, став ее поверженным знаменосцем..." – признается автор. Новая книга включила как недавние, так и прежние стихи – уже известные тексты. Несмотря на то, что это "собранье пестрых глав", она воспринимается очень целостной. Ее общее настроение – тихая радость, светлая грусть, предчувствие "будущих странствий", доверие небу. Прочитав "Неисправные времена", каждый непременно захочет открыть и другие книги Юрия Кублановского – "Возвращение", "Чужбинное", "Дольше календаря", "Перекличка", "Изборник". Это поэзия, с которой не хочется расставаться. http://www.religare.ru/2_107795.html
  17. Мне велено сказать, и вот я говорю, Что вы хорошие, вы очень неплохие. Но "эль" и "эр" родного языка Вы в детстве перепутали слегка. Услышав "храм", вы повторили "хлам", И ждете в хлам сошествия Мессии. Любезные, во хлам к вам не сойдет Господь. Вы хлеб сносили в хлев, сливали кровь в криницы, Вы рвали плоть с молитвой о любви. Вы спутали "давать" с "давить". Вам удавиться Привычней во сто крат, чем удивиться. Страх заменил восторженное "ах!". Я говорю: не спеться вам, но спиться Во хламе на крови. Мне велено сказать, и вот я говорю, Что жизнь бессмысленна, увы, но хороша. Жизнь хороша, и каждое мгновенье Жизнь хороша, и больше ни шиша! А там в конце - и тело и душа - Лишь пар и прах, и это утешенье. И я пришел, чтобы утешить мир. Утешься, мир, нет в небесах отмщенья. Но прежде, чем великое забвенье Охватит мир, изъеденный до дыр, Вам жрать навоз и гной цедить из рек. Провидел Босх библейские кошмары, Но Босх - не Бог, нет в Боге Божьей кары, Ведь проклят человеком человек. И я не добр, и зла я не держу. Вы все хорошие, вы очень неплохие. Вы ждали в хлам сошествия Мессии - Вот я пришел... И вот я ухожу. http://www.bards.ru/archives/part.php?id=17458
  18. Аннотация: Данная статья написана на материалах современной мировой литературы по проблеме религиозного экстремизма. Abstract: This article is written on the materials of the modern world literature on the problem of religious extremism. Ключевые слова: постиндустриальное общество, христианские страны, религиозный плюрализм и веротерпимость, традиционные мусульманские общества, религиозный фундаментализм, инсургенты, грех, самоидентичность, эмансипация женщин в западном обществе, сакральные пароли ислама, французская «светскость» и ислам, межконфессиональные противоречия, противостояние по линии: «власть-народ», кризис экономики. Keywords: post-industrial society, a Christian country, religious pluralism and religious tolerance, the traditional Muslim society, religious fundamentalism, insurgents, sin, self-identity, the emancipation of women in Western society, the sacred passwords Islam, the French "secularism" and Islam, sectarian conflict, confrontation line "power-people" economic crisis. http://www.ssa-rss.ru/files/File/OtdelaniyaROS/SeveroOsetinskoe/Dzutsev-Sovremennoe%20sostoyanie%20issledovaniy%20po%20religioznomu%20ekstremizmu.pdf
  19. "Царство Мое - не от мира сего" (Ин.18:36). "...Правда, эта эллинизация христианства идет рука об руку с разрушением эллинизма; борьба обеих религий начиная уже с III в. сопровождается страшными утратами культурных ценностей человечества, при одной мысли о которых сердце обливается кровью. Поражаешься этой бессмысленной самоубийственной яростью народа против всего, что было им создано самого прекрасного, самого благородного со времени его существования на земле. Можно было приспособить «языческие» храмы к христианскому богослужению – пример Парфенона это доказал. Нет: жилища «дьяволов» надо было разрушить. Можно было сохранить как музейные достопримечательности плоды вдохновения Фидиев и Праксителей, так даже требовал эдикт христианнейшего императора Феодосия – нет, кумиры «дьяволов» надо было уничтожить. Погибла эта видимая красота; но погибла также и вся литература, имевшая касательство к «языческому» богослужению, все литургические гимны, все сочинения богословов и экзегетов". (Фаддей Зелинский. "Древнегреческая религия". Заключение). ...Под крики, смех и вопли неприличные На каменные плиты и в огонь Летели дружно письмена античные И статуи героев и богов. И те, что даже в дьявола не верили, За Бога сразу встали, как един... Так Римскую решил крестить империю Великий император Константин. Прошли века. Ушло тысячелетие. Все изменилось много сотен раз. Но жажда Истин и потребность в Свете - нет, У власть держащих не перевелась... Гремели голоса дружины зычные, И с ног сбивался византийский клир... В Днепр загоняя подданных-язычников, Крестил их князь великий Владимир. Эх, древние! Представить было ль можно вам, Куда в своем прогрессе мы пришли - Огромная империя безбожников Простерлась на шестую часть Земли. Что раньше - цели были ерундовые; Тут сам Господь бы встал без слов и сил... Но Русь решил крестить теперь по-новому Наш Патриарх Святейший Алексий. Мы все - за возрождение духовности, Нам дорог свет учения Христа - Неужто же по нашей бестолковости Мы снова что-то делаем не так? Не учит ли история веками нас, Что в толпах очумевших Бога нет? ...Наедине раскрыться и покаяться - И воссияет Негасимый Свет... 1993 http://www.stihi.ru/2010/02/25/7740
  20. Доктор философских наук, профессор кафедры социологии и управления социальными процессами АТиСО Екатерина Сергеевна Элбакян комментирует утверждение Президиумом ВАК РФ паспорта теологии как научной специальности в России. Профессор убеждена, что «теология как учение о Боге не может быть причислена к ряду научных направлений и дисциплин и считаться наукой». Читайте также подборку мнений других исследователей религии. Екатерина Сергеевна Элбакян Фото с научно-практической конференции «Религии России в год культуры» (СПб, 2014) Одобрение Президиумом ВАК РФ паспорта научной специальности «теология» вызывает откровенное недоумение. Складывается впечатление, что для придания внешнего налета научности, в паспорт специальности попали далеко не теологические аспекты. Так, в формуле специальности, наряду со специфичным для теологии раскрытием ее содержания и основных разделов и источников теологического знания, находятся сугубо религиоведческие «основы вероучения и религиозных обрядов, исторические формы и практическая деятельность религиозной организации, её религиозное служение, религиозное культурное наследие в различных контекстах» И далее, «Теологическое исследование направлено на выявление, анализ и интерпретацию значимых аспектов религиозной жизни и их соотнесение с нормами конкретной религиозной традиции. Важной областью предметного поля специальности «Теология» является изучение истории и современного состояния отношения религиозной организации к другим конфессиональным учениям и организациям, а также к государству и обществу». Здесь сразу же возникает вопрос: о какой, собственно, теологии идет речь? Я понимаю, что все мы в той или иной мере, страдаем евро- и христоцентризмом, но, все-таки, не до такой же степени. Ясно, что рассуждая о теологии, мы подразумеваем христианскую теологию, ибо, строго говоря, это сугубо христианский термин. Далее, говоря о христианской теологии и помня о делении христианства, по крайней мере, на четыре основных ветви - православие, католицизм, протестантизм, ориентальные христианские церкви, каждая из которых дробится еще на множество направлений, опять же возникает вопрос - о какой конфессиональной теологии конкретно идет речь? Ведь, «теологии вообще» не существует. Есть лишь ряд конкретных представлений отдельных конфессий о Боге, учение о Боге, выработанное в той или иной христианской конфессии. Конфессионализм подразумевает определенный мировоззренческий выбор, определенную незыблемую позицию, ограниченную рамками отдельного конфессионального мировосприятия. Объект изучения в теологии - Бог - не может быть ни верифицируемым, ни фальсифицируемым (а это один из важнейших принципов научности). Однако мы прекрасно видим, что исходя из паспорта специальности «теология», она заведомо предназначена для поглощения научного религиоведения. Вместе с тем известно, что религиоведение (т.е. наука о религии), как отдельная научная дисциплина сформировалась во второй половине 19 века в Западной Европе на стыке ряда гуманитарных дисциплин – филологии, философии, истории, социологии, психологии, этнологии, антропологии, фольклористики, востоковедения и др. Из этих дисциплин наука о религии заимствовала во многом и общие для них методы исследования. Специфика религиоведения в том, что оно формировалось вокруг объекта и предмета своего изучения, то есть религии, а не вокруг методологии, которая не имела самодовлеющей ценности и была лишь инструментом исследования. Объектом религиоведения является религия, а его предметом - различные стороны и проявления религии в жизни современного общества (социология религии) и на протяжении его исторического развития (история религии). Кроме того, конечно же, и отдельного человека или малых социальных групп (психология религии), отражение проблем религии в контексте философских, религиозно-философских и религиозно-теологических рассуждений, выявление отношения к сакральным объектам (феноменология и философия религии). Теология существует значительно дольше. Сам термин «теология» («богословие») впервые встречается у раннехристианских апологетов, однако уже Аристотель употреблял его, правда, в глагольной форме «богословствовать», вкладывая в это смысл мифотворчества. Аллегорическое истолкование мифов и углубленная философская трактовка мифологии у стоиков, получили название «философского богословия». Неоплатонизм, рассмотренный в данном аспекте, предстал теологией политеизма, облекающей религиозное содержание в философскую форму. Таким образом, теология в той или иной форме существовала задолго до христианского периода и представляла способ объяснения и обоснования существования дохристианских (языческих) божеств. Первым христианским теологом по праву считается апостол Павел, признающий оправдание только верой (принцип «sola fide», в дальнейшем выдвинутый в качестве основополагающего в лютеранстве). «Верую, потому что абсурдно», - заявлял один из христианских авторитетов, Тертуллиан. Объектом изучения теологии является Бог. Это одно из ключевых религиозных понятий, означающее некую объективированную сверхъестественную сущность, выступающую объектом поклонения. В число ее атрибутов входят совершенные качества: Бог - всемогущий, всеблагой, всеведущий, всепрощающий, вечный и т.п. Предмет изучения теологии – это самообнаружение Бога в мире, так как представить себе Бога иначе, как потустороннюю, внеземную, сверхъестественную сущность невозможно. Согласно теологическим представлениям, религия – это связь человека с Богом, некое субъектно-объектное отношение, где в качестве субъекта выступает верующий человек (или религиозная группа, община, общество), а в качестве объекта – Бог. По мнению теологов, разрывать данную субъектно-объектную связь нельзя, ибо она неразрывна в своей сути. Различие же между теологией и религиоведением (в том случае, если теологи вообще признают право религиоведения на существование, что случается далеко не всегда) состоит в различной расстановке акцентов: если для религиоведения важным является изучение субъектной составляющей религии (верующего человека, общества и т.д.), то для теологии – объектной (Бога). Объект (Бог) - бесконечен и, по определению самих же теологов, непознаваем. Бог - альфа и омега любого религиозного, в данном случае христианского миросозерцания и мировосприятия. Любое человеческое доказательство бытия Бога и какая-либо попытка его познания – заведомо невозможны, ибо конечный ум не может постичь бесконечное, т.к. по своей природе не имеет к тому средств. Поэтому основной постулат о существовании Бога либо должен быть принят либо на веру, либо рассматриваться как гипотеза, которую невозможно ни опровергнуть, ни доказать. С этой проблемой столкнулись еще раннехристианские теологи. В своих попытках обоснования христианства его апологеты пытались объяснить непонятное в христианской догматике через понятное, иррациональное, по существу, необъяснимое логически рациональным путем. Это трехипостасность Бога, воскресение мертвых, телесное вознесение Иисуса Христа, непорочное зачатие девы Марии и т.п. Это было попыткой идти тем путем, которым идет наука, и результат, как известно, оказался плачевным: об этом свидетельствуют попытки рациональных доказательств бытия Бога Аврелием Августином, Ансельмом Кентерберийским, Фомой Аквинским. Тем не менее, сами богословы представляют теологию «наукой». Более того, они провозглашают ее «царицей наук». Фома Аквинский определял теологию как «науку о Боге и всех вещах в их отношении к Богу». Известно, что богословие претендовало на некую наукообразность - к примеру, в процессе тех же рациональных по форме попыток доказательства существования Бога. Но специфические для теологии вопросы – вопрос о существовании Бога и вопрос об истинности Откровения - научными и даже философскими методами, понятно, не исследуются. Тот же Фома Аквинский утверждал, что некоторые истины Откровения, в том числе существование Бога, могут быть доказаны рационально, считая, в то же время, что существуют сверхразумные истины, которые должны приниматься на веру, так как недоказуемы ни средствами науки, ни средствами философии. Конечно, и в науке вера играет определенную роль, но это не религиозная вера. Например, вера как некое прозрение, в правильность определенных допущений при выдвижении научных гипотез, которые еще не доказаны окончательно рациональным или экспериментальным путем, существуя лишь на уровне уверенных предположений. То есть, с позиции науки они нуждаются в доказательстве или опровержении. И только эмпирическое или теоретическое подтверждение таких гипотез превращает их в научную концепцию. Важно отметить, что научному стилю мышления в целом свойственен пересмотр устаревших положений при получении нового знания. Это, например, птолемеевская астрономия, эвклидова геометрия, классическая механика. Ученые – Коперник, Лобачевский, Гейзенберг, специалисты в области квантовой механики – выдающиеся ученые-новаторы, сумевшие существенным образом обогатить и продвинуть развитие науки. Сопоставим это с возможностью «догматического развития», вернее с очевидной невозможностью такового. Это общеизвестно, что любые попытки пересмотра, например, догматов о двойственной природе Иисуса Христа, трехипостасности Бога, непорочном зачатии и др. оборачивались и продолжают оборачиваться для тех, кто их предпринимает, как минимум, определением таковых ересиархами и врагами христианства, но, конечно, никак не новаторами. Разница между научными постулатами и религиозными догматами принципиальна. Она состоит, помимо прочего, в разнице между верой вообще и религиозной верой в частности. В английском языке для разделения этих понятий существует даже два слова – belief (вера вообще) и faith (религиозная вера), где последняя обладает своей исключительной спецификой. Религиознгая вера, это прежде всего, вера в реальное существование сверхъестественного. В науке такой веры нет, т.к. допущение произвольного вмешательства каких-либо неопределенных сил или существ в естественный порядок вещей делал бы науку, на основы которой опирается вся современная цивилизация, бессмысленной. Вера в существование трансцендентного Бога, который по определению выходит за рамки человеческого разума, недоказуема и может оставаться только «верой религиозной». Вместе с тем, некоторые ученые в России полагают, что ряд методов в научном религиоведении и конфессиональном изучении религии может совпадать. На мой взгляд, такой подход, как и сам термин «конфессиональное религиоведение», является заблуждением или профанацией. Попытаюсь это обосновать. По моему мнению, конфессионального религиоведения нет и не может быть, так как под термином «религиоведение» и в России, и в западных странах, понимается объективное, неангажированное, внеконфессиональное изучение религии. Соответственно, религиоведение и определяется в странах, где он возникло это понятие, как Sciense of Religion, Study of Religion (англ.), Religionswissenschaft, Religionskunde (нем.), La Science de Religion (фр.) и др. Если обратиться к основополагающему учебнику для студентов ВУЗов «Основы религиоведения» под редакций профессора И.Н. Яблокова, выдержавшему ряд изданий в издательстве «Высшая школа» (последнее в 2008), то на страницах 10-12 (по изд. 1998 года) принципы изложения религиоведения для студентов, а по существу - всего научного религиоведения - формулируются абсолютно корректно. «Исходный принцип — строгая объективность, конкретно-историческое рассмотрение предмета. Не приняты абстрактные стереотипы, согласно которым «темная» и «светлая» краски заранее предназначаются для живописания явлений религии или свободомыслия. Излагаются научно обоснованные положения, прочно установленные факты; используются результаты, полученные в мировом религиоведении, философии. Подбор и расстановка теоретического и фактического материала осуществляются с намерением как можно более точно воспроизвести историю, чтобы в ней искусственно не образовывались пустоты и «белые» пятна». Зададимся вопросом: возможен ли подобный подход в апологетическом курсе, например, истории религии? Будут ли отличия при изложении одних и тех же фактов крещения Руси, раскола Русской церкви, возникновения старообрядчества или созыва Поместного собора в 1918 году с научных позиций религиоведа, преподающего в светском ВУЗе в вариантах преподавателя православной Духовной академии, католического колледжа и старообрядческой семинарии? Безусловно! Объективистски ориентированный научный религиовед будет излагать и анализировать конкретные и установленные исторические факты, сопоставлять процессы, происходящие в одной конфессии с процессами в другой конфессии и т.д. этически нейтрально. Богословы православной Духовной академии, а равно католики или старообрядцы заведомо не вправе и не смогут этого делать. Курс истории любой конфессии в духовных учебных заведениях, как и большинство других дисциплин, носит апологетический характер и исходит из абсолютной «истинности» и «правдивости» версии лишь собственной религии, тогда как все остальные версии видятся в разной мере заблуждениями. Аналогичным образом можно сопоставить и другие, предложенные в упомянутом учебнике для будущих религиоведов, принципы: «…рассмотрение религии, религиозной философии, свободомыслия в контексте развития духовной культуры. …анализ мировоззренческих вопросов под углом зрения проблем бытия человека, его сущности и существования, цели и смысла жизни, смерти и бессмертия, …изложение вопросов на языке толерантности, терпимости, диалога религиозных и нерелигиозных мировоззрений о человеке, обществе, мире». Здесь же справедливо констатируется, что «исходные базисы религиозных и нерелигиозных мировоззрений различны. Различны в этих мировоззрениях и принципы объяснения процессов и событий в природе, обществе, человеке». Более того, в качестве принципиальной позиции, с апеллированием к российским и международным правовым документам, утверждается, что «свобода совести интерпретируется с учетом истории становления данного понятия, мирового опыта (в том числе и в нашей стране) обеспечения прав человека в этой области». Следует отметить, что в учебнике И.Н.Яблокова указывается и на необходимость более широкого, чем чисто юридическое, понимания свободы совести. Никаких оснований предполагать, что подобные подходы свойственны изучению религии и религий в каких-либо духовных учебных заведениях, ставящих перед собой цели подготовки специалистов не для светской, а совершенно иной сферы деятельности, нет. Тем более что в данном случае, речь, безусловно, идет даже не о «конфессиональном религиоведении», что само по себе нонсенс, а о конфессиональном изучении религий, которое вполне естественно осуществляется с позиций каждой конкретной конфессии. О конфессиональном (православном, мусульманском, католическом, буддийском, иудейском, протестантском и проч.) религиоведении говорить столь же абсурдно, как, например, об «англиканской физике» (механике), «католической химии», «исламской медицине» или «буддийской математике». Только в сугубо внеконфессиональном, светском аспекте, независимо от личного вероисповедного выбора ученого, глубины его религиозной веры или неверия, приступая к научным исследованиям, он «заключает трансцендентное в скобки», отделяя свое личное, субъективное мировосприятие от объективных фактов. Не выдерживает никакой критики и аргумент о совпадении отдельных методов исследования в науке и теологии. Обычно он заключается в ссылке на работу с источниками. Однако, и здесь возникает резонный вопрос: одинаковы ли подходы к таким ключевым источникам, как, например, Библия или Коран у светского религиоведа и представителя той конфессии, для которой данный источник является книгой, «продиктованной Богом», а, следовательно, немыслимой для какого-либо критического анализа со стороны разума? Разумеется, эти подходы будут принципиально разными, различными окажутся и выводы, сделанные по прочтении текста. Подобным же образом, ненаучными выглядят и объяснения тех или иных событий истории и современности Божественным промыслом, что вполне удовлетворит теологов, но окажется абсолютно недостоверным для представителей науки – как верующих, так и неверующих. Таким образом, сам разум указывает, что теология (богословие) как учение о Боге не может быть причислена к ряду научных направлений и дисциплин и считаться наукой, так как у нее свое «поле применения». Тем более теология заведомо не способна заменить собою религиоведение, задачей которого является объективное и беспристрастное исследование религии как социокультурного феномена и отдельных конкретных религий в их историческом развитии. Другое дело, что ею, как и рядом известных по истории профанаций, можно вытеснить науку из жизни людей в силу определенных политико-идеологических целей сиюминутного администрирования. В заключение замечу, что настойчивое, а ныне и формально удовлетворяемое желание Русской православной церкви объявить теологию «наукой» выглядит очень странно. Богословие, разные направления которого имеют свои давние традиции, благодаря этой искусственной инициативе откровенно обмирщается и переводится в профанную сферу, что выглядит для него участью откровенно незаслуженной. Убеждена, что смехотворный микст из «теологии» и «науки» какой-либо пользы, как и любая неразумная манифестация, никому и ничему не принесет. В первую очередь, конечно, самой церкви, отделенной от государства по Конституции РФ, но постоянно, в силу совершенно невнятных и необъяснимых с религиозной, теологической точки зрения причин, стремящейся к слиянию с ним. Зачем? Это что, своего рода чувство ресентименто? Но это было бы тем более странно, что никто и не говорит, что наука - это хорошо, а теология –плохо, или государство – хорошо, а церковь – плохо. Здесь каждый из институтов сам по себе и ценен, и самоценен, а речь идет о совершенно разных сферах бытия и познания. Зачем одному пытаться занять место другого? Исторический опыт – наглядный пример того, к чему это неизбежно приводило отдельные нации и культуры. Даже в Средние века, эпоху наибольшего в истории Западной Европы влияния христианства на все сферы жизни общества, Ибн Рушдом (Аверроэсом, 1126-1198) была сформулирована концепция «двойственной истины», суть которой состояла в констатации различий между методами и получаемым знанием в философии и в теологии. Его идеи, которые еще в 13 в. подхватили так называемые французские аверроисты (Сигер Брабантский и др.) и английские номиналисты (Иоанн Дунс Скот, Уильям Оккам и др.), быстро распространились в европейских университетах. Поэтому, как же печально сегодня отмечать спотыкания современников в понимании того, что было нетрудно уразуметь в период средневековья! Это слишком заметная деградация, которая могла бы оправдываться сегодня лишь сугубо «земными» соображениями. Говорить об этом неловко, но, к сожалению, и такое объяснение исключать нельзя. Согласно действующему законодательству РФ, религиозным структурам гарантировано законное право формировать собственные образовательные системы. Таковые есть – это ряд Духовных академий и семинарий, определенное количество приходских школ. Однако, создавать и содержать такие образовательные системы, согласно законодательству, религиозные организации должны на свои средства – то есть, обеспечивать весь учебный процесс, оплачивать заработную плату преподавателей и выплачивать надбавки за «ученую степень». Но зачем, с точки зрения прагматика, тратить усилия и деньги на все это, если можно, как выражаются в народе «присесть на бюджет»? Тем более, что как продемонстрировал ВАК, чиновники вовсе не против... http://religjourn.ru/stat-i/post-229/
  21. УДК 001:316.77 Тихонова Софья Владимировна, профессор, доктор философских наук, доцент Саратовский государственный университет им. Н.Г. Чернышевского Астраханская, 83, Саратов, 410012, Россия E-mail: segedasv@yandex.ru Аннотация Статья посвящена рассмотрению лженауки как элемента религиозной ситуации. Такой ракурс рассмотрения позволяет связать ослабление экспансии лженауки не только с реакцией научного сообщества и распространением познавательного телевидения, но и с институциональной стабилизацией религиозной сферы, упрочения собственных позиций традиционными для страны конфессиями. Анализ систем отношений «наука-лженаука», «наука-религия», «религия-лженаука» демонстрирует толерантность отношения «религия-лженаука». Использование религией мифологии лженауки возможно на уровне этиологических мифов для преодоления обостренного конфликта картин мира (научный креационизм, неокреационизм) или мифов заботы о себе для повышения интернального локуса контроля повседневных практик слабо (умеренного) религиозного обывателя в условиях консумеризма. Вторая стратегия является наиболее востребованной в условиях поверхностной религиозности россиян. Процесс воцерковления вытесняет лженаучные мифы заботы о себе религиозной обрядностью. По мнению автора, нестабильность религиозной ситуации в России в конце ХХ века подкрепляла экспансию лженауки. Стабилизация религиозной ситуации сдерживает экспансию лженауки. Ключевые слова: лженаука, наука, религия, забота о себе, здоровый образ жизни, мифология. Введение. Приходится констатировать, что лженаука уверенно занимает собственную нишу в современном общественном сознании. В ретроспективе начало бума лженауки приходится на перестроечное время, когда ослабевают институты цензуры и сходят на нет сформированные государством коммуникационные каналы популяризации науки, атеизм начинает восприниматься как иго, порабощающее духовность, а идеологическая машина входит в штопор. В первой половине 90-х гг. ХХ века медиасфера перенасыщается лавиной текстов и смыслов. Спрос на издания, запрещавшиеся советской цензурой, «возвращает» читателю тексты Серебряного века, трех волн эмиграции, религиозной философии, богословской литературы, эзотерики. Расцвет переживают как традиционные конфессии, так и нетрадиционные религиозные движения, экспортируемые и аутентичные. В СССР цензурная политика государства позволяла разграничивать жанры и типы изданий таким образом, что альтернативная (религиозная, эзотерическая и лженаучная) литература имела хождение в форме ограниченных изданий, самиздата, списков и т.п. Эта система идентификации официальной и достоверной информации полностью разрушена, а доверие к печатной книге в самой читающей стране мира остается очень высокой, в итоге смысловая ориентация в ситуации анархии идей осложнена. Одновременно падает качество образования, связанное с недостаточностью финансирования среднего, профессионального и высшего образования. Последнее за счет коммерциализации становится небывало массовым и теряет свой авторитет. И академической науки начинается резкий отток кадров, печально известная «утечка мозгов». В этот период публичность лжеученых становится небывалой, медиасфера удивительно благосклонна к их идеям, мнениям, оценкам. В массовой психологии закрепляется специфический перенос недоверия к собственной власти на собственную науку, отождествления ее с цензурными практиками, подавлявшими, мешавшими, не пускавшими, скрывавшими. «Истинность» знания отождествляется с тайной, древностью или Западом. Обращение за экспертными оценками к отечественным ученым становится скорее исключением, чем правилом. Снижаются внутренние нормы научной журналистики, как направление она приходит в упадок. Длительное время тенденция «эпидемии лженауки» выглядит устойчивой, однако запускаются стабилизационные процессы. К числу «профильных» может быть отнесена, во-первых, реакция со стороны научного сообщества. Ее ядром становится учреждение по инициативе В.Л. Гинзбурга Комиссии РАН по борьбе с лженаукой и фальсификацией научных исследований в 1999 г. Комиссия создана с целью «противодействия дискредитации науки, распространению и пропаганды лженаучных публикаций, противодействия лженаучной деятельности и для пропаганды научных знаний и достижений» [6]. Одной из самых крупных побед комиссии стал так называемый «Петрикгейт» – скандал вокруг фигуры и деятельности «изобретателя» В. Петрика, разворачивавшийся с 2003 по 2012 гг., инициировавший серию научных экспертиз и судебных исков. Также значимым барьером на пути распространения лженауки становится расширение вещания кабельного и спутникового телевидения, включающего трансляцию крупнейших западных научно-популярных каналов – Discovery Channel, Discovery Science, National Geographic Channel, Viasat Explorer, Viasat History. Формат этих каналов находит отклик для молодежи и является эталонным для развития современного отечественного познавательного телевидения. Вместе с тем, наука и лженаука не являются единственными акторами духовной сферы. Исход их противостояния зависит и от других агентов социализации. Основная часть. Цель работы. В рамках данной статьи я сосредоточусь на религии. Лженаука может быть рассмотрена как элемент религиозной ситуации, под которой понимается «обобщающая характеристика всего комплекса религиозных проявлений на конкретном исследуемом объекте (поселенческая, производственная, административная или территориальная единица) в определенный момент времени, в их взаимосвязи между собой и с социальной целостностью (социумом, другими сферами и сторонами общественной жизни)» [6]. Такой ракурс рассмотрения позволяет связать ослабление экспансии лженауки, в том числе, и с институциональной стабилизацией религиозной сферы, упрочения собственных позиций традиционными для страны конфессиями. Материалы и методы исследования. Работа опирается на формально-логические методы и коммуникационный подход. Результаты исследования и их обсуждение. Религия и наука – два конкурирующих социальных института, производящих характерные типы мировоззрений, в структуре которых фундаментальную роль играет знание, претендующее на статус истинного. Разумеется, истинность в науке и религии задается совершенно разным набором критериев и процедур. Но это далеко не очевидно «по ту сторону», на арене битвы за умы. Если религия и наука могут быть рассмотрены и как институты, и как формы мировоззрения, то анализ лженауки на институциональном уровне сталкивается с принципиальной проблемой. Сеть организаций, транслирующих и производящих лженауку (различного рода альтернативные академии и центры, осуществляющие образовательную и консультативную деятельность), включает в себя устойчивые элементы, развитие которых демонстрирует положительную динамику и включает в себя, как минимум, эволюцию организационной культуры. Нередко между ними может быть установлены те или иные формы связей. Но ни одно из них не позиционирует себя как лженаучное и с лженаукой себя не отождествляет, мимикрируя под более респектабельные формы духовной деятельности. Поэтому лженауку целесообразно рассматривать как форму мифотворчества. В этом случае удается не только зафиксировать лженауку как разновидность мировоззрения (мифологию), но и в случае необходимости устанавливать агентов ее производства и тиражирования. На сегодняшний день категория «лженаука» еще не получила окончательной демаркации в ряду понятий «квазинаука», «псевдонаука», «антинаука» [1; 4; 5; 9]. В словаре основных терминов по философии науки содержится следующая дефиниция лженауки: «идеи и концепции, выступающие от имени науки, мимикрирующие под нее путем имитации некоторых ее внешних черт (дискурсность, рациональность, апелляция к опыту, практике и социально-важным целям), однако не выдерживающие серьезной критики со стороны соответствующего профессионального научного сообщества на соответствие ее заявок общепринятым стандартом научности знания»[2]. С.А. Лебедев выделяет два варианта лженауки. Первый связан с выступлением от имени науки ненаучных форм знания, второй – с преждевременной «легитимацией» теоретических концепций, не прошедших экспериментальную проверку. Первый вариант является внешней по отношению к науке «узурпацией». Второй имеет внутринаучный характер, но легко становится элементом «доказательной базы» первого. Внутринаучная лженаука не представляет особой опасности. Отдельные ученые могут выдвигать лженаучные идеи, но организованный скептицизм науки обеспечит их критику и оценку. В итоге эти идеи не будут участвовать в процессе приращения знания. Иначе обстоит дело в тех ситуациях, когда другие институты определяют внутринаучные статусные позиции. Тогда доминирующие в данном обществе ненаучные формы мировоззрения могут поддерживать лженауку внутри науки, деформируя и тормозя развитие последней. Печальным примером такого сюжета является судьба генетики в СССР (1930-1960-е гг.). Религия вполне способна оказывать давление на науку. В современных условиях превенцией такого давления является принцип светского государства, разделяющего церковь и государство и не позволяющий использовать религиозное обоснование для решения государственных органов. Вообще говоря, отношение науки и религии – тема, достойная многотомных продолжающихся изданий, захватывающая и болезненная. Она легко заставляет делить мир на своих и чужих самого непредвзятого исследователя, поскольку затрагивает глубинные основания мировоззрения. Вместе с тем, противоречивые отношения этих двух институтов лежат в основе современной цивилизации. Но водораздел между ними конструируется на уровне сознания индивидов. Он задается как движение между двумя полюсами, различия в мощности которых определяется в каждом конкретном случае. Роль науки в обеспечении материальных основ человеческого мира, в увеличении продолжительности и качества человеческой жизни очевидна. Вместе с тем, с позиций трансцендентной глубины религии эти достижения скорее отвлекают человека от реализации своего предназначения, чем приводят к нему. Наука была и даже в эпоху так называемой «большой науки» остается элитарной практикой, религия же претендует на массовость (по крайней мере, в церковных формах институализации). Наука апеллирует к рациональному в человеке, религии так или иначе приходится иметь с человеком как целостным существом, нуждающимся в разных формах познания не только для решения практических задач, но и для ответа на смысложизненные вопросы. Если интеллект ниже определенного значения делает бесперспективным попытки приобщения к науке, то религию устраивает любой уровень религиозности, поскольку даже самый поверхностный может обернуться воцерковлением. Борьба с лженаукой и противостояние ей не входит в миссию религиозных организаций ни сточки зрения Федерального Закона «О свободе совести и религиозных организациях», ни с точки зрения их внутренних норм. У них на этом свете другие цели, с позиции которых лженаука абсолютным злом не является. Более того, наука, вмешивающаяся в природу человека, утверждающая свободомыслие и не нуждающаяся в гипотезе Бога, многими конфессиями трактуется как зло и грех. Лженаука, пока она не покушается на основы вероучения, рассматривается в одном ряду с суевериями, как явление негативное, но значительно менее опасное. В условиях светского общества откровенный обскурантизм и прямые апелляции к лженауке на официальном уровне для религиозных организаций – скорее исключение, чем правило. Вместе с тем, контекст противостояния науки и религии во многом инициируется самой наукой, для которой попытки гармонизации веры и разума чреваты фальсификацией научных данных. Компромиссные стратегии характерны для официальных церквей, не претендующих на прямое подчинение науки, но тонко отстаивающих позицию собственной нравственной, этической гегемонии. Такая же толерантность характерна для религии и во взаимодействии с лженаукой. Выше был отмечен мифологический характер лженауки. Творцы лженаучных мифов используют разные стратегии для снижения критической рефлексии по отношению к своим сообщениям, имитируя научное доказательство или ссылаясь на авторитет известных ученых. Отношения же мифологии и религии не так контрарны, как отношения науки и религии. Грань между мифологией и религией зыбка и подвижна. В литературе существуют две противоположные точки зрения – о тождественности и полярности этих явлений. Первая представлена так называемой мифологической концепцией христианства (мифологическая школа, А. Древс), вторая – христианскими (в первую очередь протестантскими) теологами, стоящими на позициях теории прамонотеизма и атеистами. Вслед за Е.А. Торчиновым воздержимся от противопоставления мифологии и религии и обозначим их как пересекающиеся и взаимодействующие области, никоим образом не тождественные и тем более не сводимые друг к другу [10]. Сакральные мифы, например, тесно связаны с самой сутью религиозности и могли появиться только в религиозном контексте. Этиологические (объясняющие) мифы могут быть связаны с ней достаточно поверхностно либо вообще находиться за пределами религиозной сферы. Определенные мифологические блоки могут циркулировать между разными религиями и мифологиями (например, зороастрийские мифы о благом спасителе – Саошйанте и эпохе окончательного разделения добра и зла – Визаришн). Кроме того, в разных религиях существует собственная мифология, которая играет разную роль и имеет разное значение (хотя, как правило, она связана не с психологическим ядром религии, а с догматико-доктринальными формами выражения исходного психического переживания). Мифология лженауки может использоваться религией для обслуживания программы компромисса, гармонии веры и разума. Наиболее известным примером такого являются научный креационизм и неокреационизм. Но эта стратегия востребована там, где есть требующий преодоления психологический конфликт между картинами мира науки и религии, а начинается он при достаточно глубоком погружении структуру и содержание обеих, там, где религиозность достаточно сильна. Яндекс статистика выдает следующие результаты показов в месяц по словам «креационизм», «телегония», «уринотерапия», «сыроедение», «гмо» соответственно: 2 143; 7 842; 8 016; 36 133; 50 603. Чем ближе к телу, тем выше интерес. Религиозность как феномен явно имеет различные качественные степени. Сложность конструирования эффективных индикаторов религиозности объясняется и наличными методологическими возможностями социологического знания, и спецификой социокультурных процессов [3]. Вместе с тем, очевидно, что если российские верующие составляют 71%-77% россиян [8; 12], а молятся из них 14% [11], религиозные знания в структуре мировоззрения россиян имеют очень разный «удельный вес», а религиозность большинства весьма поверхностна. В этом случае компромиссная этиологическая мифология просто избыточна, актуальным оказывается комплекс мифов, связанных с заботой о себе. В группе «Ученые против лженауки» социальной сети Вконтакте (http://vk.com/club21168) междисциплинарной группой был создан тематический рубрикатор стихийно возникавших тем, посвященных различным лженаучным идеям, учениям, концепциям (http://vk.com/page-21168_3189381). В качестве структуры первого уровня использовались отрасли науки и области знания Номенклатуры специальностей научных работников ВАК РФ; в качестве структуры второго уровня использовались дисциплинарные и предметные классификации; классифицировано более 800 тем. Рубрики, концентрирующие тематизмы заботы о себе, относятся к группе лидеров по объему (допускалось дублирование междисциплинарных тем): «Биология и лжебиология» 231 тема, «Медицина, лжемедицина, здоровье 196 тем, «психология и лжепсихология» 81 тема. Это лидерство вполне предсказуемо, в условиях резкого снижения медикализации повседневности. Медицинские работники перестают быть главными агентами культивирования здорового образа жизни в условиях нормативно закрепленной биоэтической парадигмы, поэтому он интенсивно мифологизируется. Поверхностно религиозный обыватель, привыкший комфортабельно удовлетворять свои потребности, чаще всего не готов к принятию образа жизни, предписываемого религией, ограничиваясь ее внешней атрибутикой. Однако потребность в программе правильной заботы о себе, подменяющей аскезу, удовлетворяется за счет практик, легитимизируемых лженаучной мифологией. Процесс воцерковления реструктурирует заботу о себе, вытесняя из нее лженаучную мифологию уже собственно религиозными концептами и регуляторами. Заключение. Многие из лженаучных мифологических комплексов заботы о себе являются элементами секуляризованных «квазирелигиозных» духовных практик Нью Эйдж. Иные отличаются консервативно-традиционным характером. При этом они свободно обмениваются мифоструктурами, меняя их «дизайн» под свою собственную стилистику. Например, устаревшая биологическая идея телегонии популярна среди сторонников различных консервативных политических и религиозных идеологий и используется как основа для матримониального и сексуального поведения. Тематизмы и ряды аргументации мифологии лженауки ограничены, но циркуляция их элементов отличается плотностью и высокой скоростью, поскольку не знает барьеров традиции и институциональной цензуры. Но эти качества проявляются там, где есть вакуум институциональных форм. Чем стабильнее религиозная ситуация, чем четче очерчена ее структура, тем меньше возможностей для экспансии лженауки, вытесняемой религией. Список литературы 1. Александров Е.Б. Теневая наука // Наука и жизнь. 1991. №1. 2. Лебедев С.А. Философия науки: Словарь основных терминов. — М.: Академический Проект, 2004. — 320 с. (Серия «Gaudeamus»). URL: http://www.terme.ru/dictionary/905/word/lzhenauka (дата обращения 31.08.2015). 3. Лебедев С.Д. Парадоксы религиозности в мире позднего модерна // Социологические исследования. 2010. №12. С. 85-93. 4. Лебедев С.Д., Битюгин К.Е. Наука и антинаука: от конфликта до диалога. URL: http://www.socionav.narod.ru/staty/antin.htm (дата обращения 31.08.2015). 5. Леглер В.А. Наука, квазинаука, лженаука // Вопросы философии. 1993. № 2. С. 49-55. 6. Лопаткин Р.А. Социологический анализ религиозной ситуации в российском обществе // Материалы Второго Всероссийского Социологического Конгресса. М.:, МГУ им. М.ВЛомоносова, 2003. URL: http://soc.fitdev.ru/?t=2684 (дата обращения 31.08.2015). 7. Положение о Комиссии РАН по борьбе с лженаукой и фальсификацией научных исследований // Официальный сайт Комиссии РАН по борьбе с лженаукой и фальсификацией научных исследований URL: http://klnran.ru/about/statute/ (дата обращения 31.08.2015). 8. Пресс-выпуск Левада-центра «Россияне о религии», 2013. URL: http://www.levada.ru/24-12-2013/rossiyane-o-religii (дата обращения 31.08.2015). 9. Степин В.С. Наука и лженаука // Науковедение. 2000. № 1. С. 53–61. 10. Тоpчинов Е.А. Религии мира: Опыт запредельного. Психотехника и трансперсональные состояния. СПб., 1998. – 384 с. 11. Фаликов Б. Православие для галочки. URL: http://www.gazeta.ru/comments/2012/06/18_a_4630085.shtml(дата обращения 31.08.2015). 12. Ценности: религиозность. Сколько россиян верят в Бога, посещают храм и молятся своими молитвами? Фонд общественное мнение, 2013. URL: http://fom.ru/TSennosti/10953 (дата обращения 31.08.2015). THE PSEUDOSCIENCE IN THE STRUCTURE OF RUSSIAN RELIGIOUS SITUATION: SELF-CARE Sophia Vladimirovna Tikhonova Doctor of Philosophy, Professor of Сhair of Social Communication, Saratov State University, 83, Astrakhanskaya str., Saratov, 410012 Russia E-mail: segedasv@yandex.ru ABSTRACT The article deals with pseudoscience as part of the religious situation. Chosen perspective allows to associate the pseudoscience expansion not only with the scientific community reaction and the dissemination of educational television, but also with the institutional stabilization of the religious sphere, the consolidation of traditional Russian religions. Analysis of the relations systems "science-pseudoscience", "science-religion", "religion-pseudoscience" shows the tolerance relations "religion-pseudoscience". Religion uses pseudoscience mythology (1) as etiological myths for overcoming violent conflict scientific and religious world images (scientific creationism, neocreations) or (2) as the myths of self-care to increase internal control locus to daily practices of weak (moderate) religious narrow person in terms of consumerism. The second strategy is the most common conditions of Russian superficial religiosity. The process of churching displaces pseudoscientific self-care myths by religious rituals. The author believes that the instability of the religious situation in Russia in the late twentieth century reinforced the expansion of pseudoscience. Today's stabilization religious situation hampers the expansion of pseudoscience. Keywords: pseudoscience, science, religion, self-care, healthy lifestyle, mythology. REFERENCES 1. Aleksandrov, E.B. «Shadow science» Science and life. 1991, vol. 1. 2. Falicov, B. Orthodoxy for show. URL: http://www.gazeta.ru/comments/2012/06/18_a_4630085.shtml ( Date of circulation August, 31, 2015). 3. Lebedev, S. D. and Batygin, K. E. Science and antiscience: from conflict to dialogue. URL: http://www.socionav.narod.ru/staty/antin.htm (Date of circulation August, 31, 2015). 4. Lebedev, S.A. Philosophy of science: a Glossary of key terms. Moskow, 2004, 320 p. URL: http://www.terme.ru/dictionary/905/word/lzhenauka 5. Lebedev, S.D. «Paradoxes of religiosity in the world of late modernity» Sociological researches, 2010, vol. 12, pp. 88-89. 6. Legler, V. A. «Science, semiscience, pseudoscience» Questions of philosophy, 1993, vol. 2, pp. 49-55. 7. Lopatkin, R. A. «Sociological analysis of the religious situation in the Russian society» Proceedings of the Second Russian Sociological Congress. Moscow State University n. a. M. Lomonosov, 2003. URL: http://soc.fitdev.ru/?t=2684(Date of circulation August, 31, 2015). 8. Press release Levada-Centre "The Russians about religion", 2013. URL: http://www.levada.ru/24-12-2013/rossiyane-o-religii(Date of circulation August, 31, 2015). 9. Stepin, V. S. «Science and pseudoscience» Sociology of Science, 2000, vol. 1, pp. 53-61. 10. Torchinov, E. A. The Religions of the world: the experience of the transcendent. Vocational Psychology and Transpersonal States, SPb., 1998, 384 p. 11. Values: Religiosity. How many Russians believe in God, attend Church and pray their prayers? The Public opinion fund, 2013. URL: http://fom.ru/TSennosti/10953(( Date of circulation August, 31, 2015).
  22. Термин секуляризация вошел в европейские языки со времени заключения в 1648 году Вестфальского мирного договора, в котором он означал передачу ранее находившихся в церковном владении земель в собственность светских государственных властей. Термин secularis к тому моменту уже использовался, и различие между сакральным и секулярным, приблизительно эквивалентное различению между христианскими концепциями сверхъестественного и всего земного и профанного, широко привлекалось для утверждения главенства сакрального. Более того, церковь долгое время проводила различие между т.н. «религиозными» священнослужителями и теми, что назывались «секулярными», то есть, между той частью клира, которая функционировала в рамках религиозного ордена, и теми, кто служил в обществе. Позднее термин секуляризация применялся в другом, хотя и соотносимом, смысле освобождения священников от принятых обетов. Он также использовался во многих других значениях, пока не приобрел более общие социологические коннотации в XX веке. Социологи стали использовать это слово для обозначения разнообразных процессов, в ходе которых религиозные власти теряли контроль над социальным пространством, временем, средствами производства, ресурсами, живой силой, при этом основанные на опыте способы действия, цели и устремления мирского характера замещали ритуальные и символические модели поведения, направленные на реализацию потусторонних или сверхъестественных целей. Позднее термин применялся для обозначения модели социального развития, которая уже была осмыслена ранними социологами, включая Огюста Конта (1798 – 1857), еще до того, как термин секуляризация вошел в общий социологический обиход. Описания этого процесса сводятся к следующему: различные социальные институты постепенно обособляются друг от друга и все больше освобождаются от матрицы допущений религиозного характера, которые до того оформляли и порой одушевляли их деятельность, довлели над ними. До того, как произошли эти изменения, социальная активность во всей необъятной сфере человеческой деятельности и институтов (включая труд, принятие решений, социальные и межличностные отношения, юридические процедуры, социализацию, игру, лечение и смену жизненных циклов) регулировалась сверхъестественным предрассудками. Процесс структурной дифференциации, в ходе которого социальные институты (экономика, политика, мораль, право, образование, отдых, здравоохранение, родственные взаимоотношения) осмысляются как обособленные организации, функционирующие в значительной степени автономно — это также процесс утраты господства представлений о сверхъестественном над человеческими отношениями. Это и есть та модель, которая в широком смысле определяется как секуляризация. Представления о сверхъестественном постепенно вытесняются из всех социальных институтов, за исключением тех, которые специально предназначены для развития знаний о постулируемой иерархии сверхъестественного и установления отношений с ней. Несмотря на то, что подобные организации все еще пытаются оказывать влияние на другие сферы жизни общества, они воспринимаются как обособленные и обретающие все более четкие границы религиозные институты. Определения. Уже этот краткий обзор демонстрирует нам изменяющуюся сущность понятия секуляризации и сложность выведения всеобъемлющего определения для него. Это понятие отличается от понятия секуляризма, с которым его иногда смешивают. В сущности, понятие секуляризации связано с процессом спада религиозной активности, верований, образа мышления и институтов, непосредственно сопряженного другими изменениями социальной структуры или же являющегося не осознаваемым и не непреднамеренным следствием этих изменений. Секуляризм – это идеология; ее сторонники сознательно выступают против любых форм сверхъестественного и связанных с ним общественных институтов, отставивая нерелигиозные и антирелигиозные принципы в качестве основы личной морали и социальной организации. Секуляризм может в определенной степени влиять на процесс секуляризации, но имеющиеся сведения даже о таких официально секуляристских (secularist) странах, как страны бывшего Советского Союза, говорят о том, что это влияние будет постепенным и гораздо менее значимым, по сравнению с такими глубокими изменениями социальной структуры как индустриализация и урбанизация. Определения секуляризации непосредственно связаны с определениями религии. Если давать сущностное определение религии, как верований, ориентаций, установок, деятельности, институтов и структур, относящихся к сверхъестественному (этого определения мы придерживаемся в этой статье), то мы имеем возможность оценить до какой степени религия переживает упадок или теряет значимость для функционирования общества. Некоторые социологи, тем не менее, определяли религию в терминах функционализма, т.е. как любой набор верований, идей и практик, который выполняет определенные социальные функции. (Использование функционального анализа, который является стандартным социологическим методом, конечно же, не предполагает приверженности к функциональным определениям; их сочетание может в самом деле привести к логическому кругу). В тех случаях, когда религия определяется функционально, за религию (по определению) может иногда приниматься огромное разнообразие идеологий и практик, не имеющих отношения к сверхъестественному, морали, вере, предназначению, предельным смыслам и целям. Поскольку определенные функции считаются незаменимыми для перманентности и целостности общества, то становится сложным (если не невозможным) говорить о секуляризации, используя функциональные определения, ведь религия определяется как все, что выполняет те самые незаменимые функции. Сама дискуссия о секуляризации и социальных процессах, ведущих к упадку ориентированных на идеи сверхъестественного верований и практик, предполагает использование сущностного определения религии. Когда мы ссылаемся не на религию, а на конкретные религии или религиозные системы, то проблема определения (непосредственно демонстрирующая социологическое пристрастие к абстрактным универсальным понятиям) исчезает. Понятие секуляризации испытывает недостаток в нормативном определении. Связанные с этим понятием феномены, на которые оно указывает, затрагивают широкие сферы общества. Общим у этих феноменов является тенденции уменьшения обращения к сверхъестественным объяснениям, уменьшения задействованных для достижения сверхъестественных целей средств и уменьшения поддержки общественных институтов и практик, обеспечивающих взаимоотношения со сверхъестественными силами или поддерживающих зависимость от них. Существуют другие, несколько более узкие по своему значению термины, подразумевающие схожие процессы: десакрализация, лаицизация (laicization) и дехристианизация. Термин «десакрализация» указывает главным образом на утрату чувства сакрального, свойственного определенным местам, вещам и практикам; он в меньшей степени относится к религиозным организациям и мало применим к описанию процессов мышления. Этот, в сущности, негативный термин не проясняет характер того, что именно замещает вытесненное чувство сакрального, коль скоро сакральность исчезает. Как понятие, он предполагает меньше переходных ступеней, чем секуляризация. Термин laicisation во французском языке иногда используется как синоним другого термина французского языка: sécularisation, но аналогичный термин английского языка: «секуляризация» (secularization), имеет более специальные коннотации: он обозначает главным образом упразднение священнических служб и компетенций или же переход определенных функций, таких как отправление правосудия, обучение или социальное служение, к специалистам, для которых теологическая подготовка уже не считается необходимой или целесообразной. Термин laicization указывает также на неприятие явных священнических (sacerdotal) притязаний религиозных профессионалов. Термин «дехристианизация» очевидно относится к упадку только одной религиозной традиции, главным образом в ее контроле над институциональными практиками. Этот термин не настолько этически нейтрален как термин «секуляризация». Если дать краткое определение этому понятию, то секуляризация означает процесс, в ходе которого религиозное сознание, практики и институты теряют свое социальное значение. Он указывает на то, что религия становится малозначимой для деятельности социальной системы, и что необходимые для деятельности общества функции рационализируются, выходя из-под контроля относящихся к сверхъестественному общественных институтов. Показатели секуляризации. Анализ социальной структуры может в общих чертах показать в какой степени порядок и деятельность общества зависят от представлений о сверхъестественном и относящихся к ним практик; то есть, в какой степени общество секуляризировано. Даже без проведения полного анализа всей социальной системы разные социальные факты могут служить в качестве показателей секуляризации, хотя эти факты и различаются по своей специфике и релевантности от одного социально-культурного контекста к другому. Не вдаваясь в подробности, можно сказать, что повышение специализации общественных функций и ролей, вызванное структурной дифференциацией, неизбежно вызвало снижение влияния религии на другие социальные институты. Религия на Западе, в общем, скорее стала лишь одним из учреждений социальной структуры, нежели общезначимым и даже определяющим авторитетом, каким она была в прошлом. Можно сказать, что религиозное сознание сокращается в той мере, в какой получают развитие основанные на фактах и опыте поведенческие установки. Описания сверхъестественного становятся все более абстрактными, а его деятельность – все более удаленной, в то время как личные убеждения, касающиеся обязанностей, чувства подчинения и вины, теряют силу императива. Уменьшается обращение к сверхъестественному, и как к способу познания мира, и как к средству эмоциональной поддержки личности. Становится меньше и обращений к божественной воле как к руководству в выборе жизненной ориентации, модели поведения и практики; менее частыми становится обращение к молитвам или проклятиям. Религиозные символы теряют свою живость и смысл, талисманы, четки и кресты становятся скорее декоративными предметами, в то время как магия (например, в форме популярной астрологии) становится приятно возбуждающим развлечением. Повседневная жизнь обусловлена прагматичными поведенческими установками и основанном на причинно-следственных связях мышлении. Поскольку религиозная деятельность (т.е. деятельность, направленная к сверхъестественному) считается все менее эффективной по сравнению с мирским опытом, постольку сокращаются рамки и масштаб этой деятельности. Религиозные обряды теряют обязательный характер для членов общества и становятся полностью добровольными; это показывает, по меньшей мере, снижение внимания к ним со стороны государственных властей. В то время как оставление обязательных религиозных практик может устранить определенный набор периферийных мотиваций религиозного действия, оно не искореняет другие; к примеру, традиционные уклады жизни, следование обычаям или поиск социального престижа могут по возможности сохранять внерелигиозные побудительные мотивы участия в религиозных ритуалах или коллективных действиях. Схожие социальные действия, такие как посещение церкви, крещение, венчание или похороны, могут побуждаться разными мотивами и заключать в себе различные смыслы в разных культурных контекстах. Тем не менее, несмотря на эти обстоятельства, посещение церкви, членство в ней, rites de passage (обряды перехода), молитва перед едой, общественные молебны, паломничества, приношения по обету (votive offerings), пост, исповедь, религиозные праздники и церковные венчания – все эти действия становятся менее распространенными и теряют «глубину» своей сакральности. Для того чтобы оставаться значимой в современном обществе, религия должна быть открытой и организованной, являться потенциальным источником всех коллективных и общественных интересов, оказывая влияние на социальную систему так, чтобы та функционировала в согласии с религиозными принципами и с соответствующим отношением к сверхъестественному. На раннем этапе эволюции современных обществ религиозные институты занимали примерно такое положение, но это влияние сильно ослабло на всем христианском Западе. Эта утрата социальной значимости наиболее ярковыраженно проявляется в пропорциональном снижении доли социальных ресурсов (к примеру, в виде валового национального продукта), выделенной для религии, для обеспечения клира и церковного имущества, служащих целям, лежащим в сфере сверхъестественного. Рабочая сила, энергия, навыки, материальные блага и время все более задействуются для целей, отличных от сверхъестественных. Относительно количества населения число церквей уменьшается, также как и число священнослужителей. Денежный оклад и социальный статус клира падает по сравнению с другими профессиями. Сопутствующие учреждения (школы, колледжи, больницы, органы социальной защиты) выходят из-под религиозного контроля под контроль мирской, секулярный и государственный. Применение понятия секуляризации к общество в целом имеет своим соотносится с процессами изменения, проходящими в религиозных институтах per se. Не только само общество все менее испытывает влияние религии, но и религиозные институты и поведение испытывают влияние бытующих в секулярном обществе ценностей и стандартов. Поскольку общество все более приводит свою деятельность в соответствие с научными и техническими критериями, то и религиозные институты испытывают это влияние. Сакраменталисткие и священнические ориентации религии становятся все менее сообразными с условиями повседневности, и основной тенденцией религиозной деятельности становится сокращение дистанции между сакральным и секулярным. Особый литургический язык приспосабливается для секулярного понимания, организация становится все более рационализированной; «экономия на масштабе» (economies of scale) достигается путем экуменизма; продолжительность, планирование, стиль и содержание практик с необходимостью приспосабливаются к внешним секулярным ограничениям и предпочтениям. Церковные лидеры становятся менее уверенными в вопросах природы сверхъестественного, менее приверженными догмам и формальным аспектам вероучения, под которыми они, принимая свои должности, подписывались, а все более посвящают себя благодеяниям, общим нравоучениям, совместной деятельности в рамках своей общины, сбором средств для своих церквей и случайным комментариям на политические темы. Эта модель изменения была обозначена как внутренняя секуляризация церквей. Секуляризация как исторический процесс. Секуляризация проходит на протяжении всей истории неравномерно, хотя и по ясно наблюдаемой схеме. В дописьменных обществах представления, которые могут считаться сверхъестественными, были повсеместными и переплетенными с опытным знанием и рациональной техникой. В объяснениях задействовались внеэмпирические сущности, социальные целевые ориентации были смешаны с символическими действиями, и магические средства сливались с прагматическим образом действия. Процесс, который Макс Вебер обозначил как die Entzauberung der Welt («расколдовывание мира»), постепенно лишил естественные феномены их магико-религиозного смысла, поскольку люди стали овладевать более практичными, позитивистскими ориентациями. При таком подходе магию можно объединить с религией в рамках одной общей рубрики супранатурализма; в действительности, уже само по себе установление различия между ними может рассматриваться как один из аспектов секуляризации. Развитие монотеистических религий включало рационализацию и систематизацию понятий о сверхъестественном. Этот процесс, наиболее очевидно наблюдаемый в истории иудаизма, неуклонно уничтожал существовавшее до этого огромное количество разнообразных локальных магических представлений и божеств; он сопровождался провозглашением более универсалистский дух, придал этический характер религиозным представлениям и постепенно установил связную концепцию более трансцендентного и универсального божества. Монотеистические религии сами представляли собой рационализирующие силы и, следовательно, в той степени, в которой они способствовали уменьшению супранатуралистических верований, они были и секуляризирующими силами. Магические верования и практики не были искоренены в одночасье; иногда они сохранялись в качестве скрытых течений, периодически проявляясь вновь. Иудаизм и протестантизм были, в общем, более эффективными силами секуляризации, чем католицизм, ведь, хотя все три конфессии подвергли суровой критике магические и народные верования и пытались распространить упорядоченные, внутренне согласованные учения и практики, католическая церковь порой допускала, вбирала в себя или приспосабливала языческие элементы. Есть мнение, что рассмотрение секуляризации как кумулятивного, длительного процесса необходимо предполагает существование в неком неопределенном времени ни эпохи беспримерного господства религиозной веры. Против такого вывода возражают, что сама христианская история обнаруживает повторяющиеся время от времени жалобы клириков на неверие, отсутствие прилежания в исполнении религиозных обрядов и множество случайных уставных нарушений. Исторические свидетельства нельзя отвергать, но религиозность не должна отождествляться с христианством. Язычество и ереси часто фигурировали в жалобах на распущенность, но они являлись проявлениями не секулярности общества, а скорее его религиозности. Кроме того, церковная религия и участие в церкви являются только двумя из многих индикаторов относительной секулярности; они не указывают ни на что, кроме религиозного сознания или же на значимость религии (и ее институтов) для функционирования социальной системы. Пока супранатуралистические концепции (любого вида) оказывали воздействие в повседневной жизни, или пока религиозные институты поддерживались светскими властями и выполняли лигитимирующую функцию, а также функции официальной идеологии и социального контроля, общество не переживало никакого радикального процесса секуляризации, подобного современному. В новейшей истории Запада разобщение религиозных и политических институтов, наиболее ясно наблюдаемое в разделении церкви и государства (ныне ставшее, в общем, реальным, несмотря на остаточные связи, сохраняющиеся, к примеру, в Англии, Шотландии и скандинавских странах), означает секуляризацию общества. Время от времени, этнические и региональные меньшинства подкрепляли свою особую идентичность и свое политическое несогласие, вновь подчеркивая свои религиозные отличия (как это было на протяжении всего этого века в Северной Ирландии, в Ливане в 70-е – 80-е гг. или, но значительно менее остро, в Нидерландах). Схожим образом общества, в которых религия ассоциировалась с национальной независимостью, находили религию традиционно доступным средством сплочения оппозиции политически репрессивным режимам (как в коммунистической Польше). Религия, таким образом, может стать суррогатом политики, но продолжающееся влияние религии в этих обстоятельствах искусственно поддерживается господствующей политической, этнической или региональной ситуацией. Там, где нет таких господствующих условий, основной ход секуляризации имеет своим следствием увеличивающееся отделение религии от других институтов, наиболее быстро и явно от тех из них, от которых зависит социальный порядок (право, политика, экономика и, в конечном счете, образование), и медленнее от тех институтов, которые укоренены в жизни локальных сообществ (брак, семья и личная мораль). Наряду с этой главенствующей тенденцией иногда происходит возрождение религии. Результаты движений такого рода не всегда находится в противоречии с секулярными тенденциями. Реформистские движения, пытающие очистить религию от культурных, традиционных, суеверных наслоений могут едва ли не напрямую быть секуляризирующими (secularizing) по своему воздействию. Даже движения за религиозное возрождение, которые ищут возврата к тому, что принимается ими за исконные идеи и непоколебимую преданность, могут привести к ненамеренным последствиям в виде уничтожения элементов народной религиозности, расширения разрыва между религией и другими социальными институтами, более узкоспециализированной социальной роли религии, содействия приватизации путем акцентирования личного благочестия. Реформистские движения вроде ренессансного гуманизма, лютеранства, кальвинизма, деизма и унитарианства были секуляризирующими силами в рамках христианства, очищая веру и практику от имманентных понятий божества, все более сообразуя вероучение с критерием разума, умаляя мистические, чудесные, сакраменталистские и священнические притязания. Движения за религиозное возрождение, вновь возникшие в христианском мире восемнадцатого и девятнадцатого веков (к примеру, в рамках методизма, движения святости, пятидесятничества), внешне пытались лишь укрепить личную эмоциональную преданность, не подвергая религию проверке рациональностью. Однако, ярко выраженная религиозность также приходит к требованию дисциплины и порядка. Когда подобные движения, не обремененные традиционной литургией и ритуалом, пытаются социализироваться и организовать своих приверженцев, они имеют тенденцию осуществлять это путем систематических рациональных процедур, иногда перенимая их из секулярного общества. Богослужения перенимают форму близкую к обыденной, и акцент в них ставится скорее на субъективном восприятии, чем на предполагаемой объективной силе внешних ритуальных форм, что ведет к систематическому требованию к устойчивым и поддающимся учету ритуальным действиям отдельных членов общины. Элементы сокровенного характера были замещены направленными на достижение определенной цели методами пропаганды, миссионерства, образования, мобилизации. Требования последовательности, методичной регулярности действий и самостоятельной личной ответственности полностью совпадают с природой требований, выработанных в контексте секулярных должностных обязанностей. Даже движения за религиозное возрождение транслируют секуляризационные тенденции на слои общества, которые все еще не социализированы. Современные проявления. Поскольку религиозные институты перестали занимать центральное положение в обществе, и поскольку общества более не рассматривают религиозные ориентиры в качестве своих главных целей, постольку религиозное сознание как менее видимый феномен также подверглось упадку. Эти различные аспекты религиозности демонстрируют переменные уровни устойчивости. Так, формальная гражданская репрезентация церкви в общественной жизни более наглядно проявляется в таких обществах и странах, как Англия, с установленной национальной церковью, чем в США или Германии. Во Франции и Бельгии (где государственные и религиозные институты являются равноправными альтернативами во многих сферах общества) больше религиозных школ, чем в Англии или в США. В Северной Америке значительно чаще посещают церковь, чем в Северной Европе, и уровень членства в церкви значительно выше в США, чем в Англии. Подобные национальные различия отражают разные модели и уровни секуляризации. Эти модели не предсказывают особых последствий (таких как, например, рост атеизма) и не обусловливают убыль членства в церкви или утрату соблюдения религиозных обычаев, даже если это часто случается. Также они не исключают устойчивость анклавов сохраняющейся духовности или возникновения новых выражений религиозной приверженности. Эти модели отличаются друг от друга и, несмотря на другие показатели секуляризации, мы наблюдаем выживание духовности и новые религиозные начинания. И все же ни одно из этих проявлений религиозности не отменяет знаков общей секуляризации. В действительности, поскольку религия теряет значение в публичном пространстве, то можно ожидать, что она соответственно будет более выраженно проявляться в частной жизни, приверженность [какой-либо традиции] станет более явной, поскольку сам ее факт становится все более незаурядным. К тому же, в некоторых обществах вовлеченность в церковную жизнь может выполнять культурные или социальные функции, слабо связанные с внутренней религиозностью, и устойчивость этого положения на сравнительно высоких уровнях участия в церковной жизни (к примеру, в США) может относиться в большей степени к традициям индивидуальной свободы, потребности в коллективной идентичности или общему поиску суррогата национальной идеологии, чем к социальной, или даже личностной, значимости религиозной веры. В последнее время появились многочисленные новые религиозные движения, и они даже могут рассматриваться в качестве ответа общему процессу секуляризации: потому что они предоставляют смыслы, цели, сообщество и поддержку определенным слоям общества, их появление свидетельствует о неадекватности, неактуальности и бесполезности господствующих церквей, по крайней мере, для этой отдельной клиентуры. Учитывая традиционный эксклюзивизм христианства, религиозный плюрализм, выраженным свидетельством которого являются подобные движения, возникает только там, где процесс секуляризации продвинулся достаточно далеко. Причины. Полное распутывание сложного переплетения способствующих секуляризации факторов равнозначно реконструкции всей структуры социальной истории. Любая тенденция, будучи устойчивой и повсеместной в ходе человеческих взаимоотношений как эта должна быть всесторонне соотнесена со всеми другими аспектами социальных изменений. В этой статье были обозначены направления, в которых развивалась и рационально обосновывалась эта умозрительная конструкция в рамках эволюции самой религии. Мыслители (которые сами порой были служителями религии) были ответственны за ранний этап секуляризации, но внутренняя маргинализация супранатурализма была обусловлена углубленным и более рефлексивным пониманием естественного порядка. Начало науки или, в более общем виде, развитие эмпирических исследований, беспристрастность в наблюдениях и экспериментах и ощутимая потребность в упорядоченных общих понятиях (формирующийся универсализм) дали новые постулаты относительно природы и общества. Рациональная и систематическая координация эмпирического знания привела к опровержению общепринятых сверхъестественных представлений и к углубленному осознанию человечеством собственных возможностей подчинения природы и самостоятельного создания экономического и социального благополучия. В конечном счете, скептицизм постепенно закрепляется в науке, представляя имплицитный вызов непроверенным и непроверяемым гипотезам, даже если многие ранние ученые, такие как Фрэнсис Бэкон, Иоганн Кеплер, Исаак Ньютон и Майкл Фарадей, были людьми, чье мышление занимали и рационалистические, и мистические вопросы. Применение науки, в особенности — в производственной деятельности, и эволюция новых технологий снизили ощущение зависимости от божественного. В более индустриализованных и урбанизированных обществах все большая часть населения стала жить и обустраивать быт все более дистанцируясь от природы. Предполагаемое воздействие сверхъестественного на повседневную жизнь воспринимается обществом все менее правдоподобным; исключением являются «пустоты» социальной организации, т.е. маргинальные устремления и интересы, и даже в таком случае это дело меньшинства. Получили развитие новые способы мышления, поскольку люди стали жить в среде, которая все более становится результатом их собственной деятельности. Магические, мистические и метафизические модели мышления постепенно становятся менее конгруэнтными во всех прямо функциональных практиках, направляемых четко обозначенными структурами с конкретными задачами. Возросшая способность человечества оценивать и удовлетворять свои нужды породила представление о том, что социальное благополучие зависит не от божественного промысла, а от социального планирования. Тогда как в ранние эпохи прошлое доминировало над настоящим (такое прошлое, которое было сакрализовано будто бы неподвластными времени религиозными истинами), современное общество ориентировано на будущее, и это будущее земное и материальное и более не являлось будущим посмертного спасения и в неком неземном существовании. Крайне интенсивная социальная и географическая мобильность, помогающая приспособить производственные требования и преимущества распределения в технологическом обществе, содействовала индивидуализму и вырывала человека из устойчивых общинных контекстов и установленного предыдущими поколениями порядка, в котором сами по себе были укоренены религиозные предрасположенности. В то же время социальная организация становится менее зависимой от локальных сообществ. Социальная система с четко обозначенными ролями с необходимостью превращает людей в поддающиеся учету элементы, в то время как социальная среда, надстраивающаяся над природным окружением, становится все более рукотворной. Посредством системы ролей ее рациональные структуры обособили рациональные и безличные модели поведения и нейтрализовали по отношению к другим те личные аффективные установки, которые традиционно вызывала к жизни и поддерживала религия. В конце концов, даже личностные и интимные взаимоотношения оказываются захваченными безличными техниками (к примеру, в вопросах контроля рождаемости), так что вопросы, которые когда-то считались принадлежащими сугубо сфере сакрального, стали предметом рационального, поддающегося учету планирования. Таким образом, более широкий ход социальных изменений создал секулярные контексты и стимулировал как появление моделей рационального социального действия, так и изменения в индивидуальном сознании, исключившие относящиеся к сверхъестественному представления и установки и производные от них отношения. Секуляризация в других контекстах. Секуляризация – это западное понятие, описывающее процессы, происходящие преимущественно в западном обществе и ставшие наиболее очевидными в нынешнем веке. Конечно же, все мировые религии организовали и систематизировали имманентные концепции, магические представления и практики, но они осуществляли это с разной степенью упорства и эффективности. Индуизм и буддизм, в противоположность иудаизму и христианству, скорее абсорбировали или допускали более примитивный супранатурализм, нежели исключали или искореняли его. Ислам, хотя теоретически он является куда более строго монотеистической религией, чем христианство, испытывал нехватку эффективной централизованной организации, которая регулировала бы местные магические установки, повсеместно сохранявшие устойчивость в мусульманских обществах вплоть до сегодняшнего дня. Благоприятствующие секуляризации длительные исторические процессы, – распространение рациональных принципов на все сферы социальной жизни – были менее интенсивны на Ближнем Востоке и в Азии. Тем не менее, поскольку развивающиеся общества индустриализируются, происходит аналогичное давление в сторону рутинизации и рационализации трудовых функций, социальных взаимоотношений и моделей социального и гражданского порядка. Технологическое развитие привносит схожие последствия, снижая значение религии для функционирования общества. И все же, поскольку множество проявлений имманентной религиозности сохраняется в этих контекстах, часто обнаруживается парадокс тесного сосуществования явно магических практик наряду с высокоразвитой индустриальной техникой. Процесс секуляризации следует другим путем и совершается в другом порядке по сравнению с аналогичным процессом на Западе. В Латинской Америке глубокие религиозные изменения произошли наряду с все еще зарождающимся процессом технологизации, и преобразования, которые в Европе осуществлялись поступательно, на этом континенте происходят одновременно. Так, в последние десятилетия там происходит быстрое распространение протестантизма (очевидно, все еще содержащего многие аспекты трудовой этики); произошла политическая радикализация (во многих отношениях влияющая на католическую церковь); католическая церковь во многом отошла от главенствующей политической структуры; некоторые квазимагические движение (такие как умбанда и кардесизм в Бразилии) в значительной степени рационализировали и свои учения и организации. Супранатурализм изменяет свое положение в рамках социальной системы под влиянием моделей изменения секулярного характера. Некоторые исламские страны (например, Турция, Египет и Тунис) в значительной степени подверглись секуляризации, но в других странах (например, в Иране) возрождение фундаменталистских движений обнаруживает сопутствующую этому процессу силу противодействия и определенную степень, в которой религиозные настроения могут быть мобилизованы против модернизации — особенно в наименее образованных социальных группах. Религия, в которой определенная и цельная система права занимает значимое положение, просто не может смириться с тем, что она сдает свои позиции перед переменами в современной жизни. Схожая ситуация, являющаяся источником конфликта между ортодоксальной и либеральной (или безрелигиозной) партиями, царит в Израиле, секулярном государстве, в котором религия сохраняет исключительную идеологическую значимость в качестве исходной точки отсчета для людей, так часто изгоняемых мифически обетованной земли. И в исламе, и в иудаизме, религиозно предписываемое поведение все более конкурируют с некоторыми неотъемлемыми элементами современной социальной системы: рациональными правовыми моделями (в качестве средства социального контроля и регулирующего взаимоотношения инструмента); систематическим использованием экономического стимулирования и сдерживания (как с помощью свободного рынка, так и путем социалистического планирования); использованием образования для распространения эмпирических знаний, прививанием прагматических установок и обучением рациональным способам деятельности; и с политической системой, направленной скорее на достижение экономического благоденствия, чем на реализацию религиозных принципов. Также и частная жизнь не осталась в стороне от этого соперничества; к примеру, необходимым условием рациональной социальной организации, в противоположность мусульманской или иудейской предпосылке о превосходстве мужчины, является равенство прав мужчины и женщины; представление о нем оказывает влияние на вопросы развода, контроля рождаемости, опекунства над детьми, оплаты труда, и даже на такие относящейся к обычаям вопросы как одежда или манера поведения. Если бы секуляризация предполагала, что подвергающаяся упадку религиозная традиция с необходимостью должна быть цельной и интегрированной, то вполне можно было бы утверждать, что этот термин неприменим по отношению к Японии, где разнообразные, слабо связанные между собой, симбиотические религиозные традиции никогда не представляли собой ничего даже отдаленно похожего на то, что было во времена «века веры» в христианской Европе. Тем не менее заметно, исходя из многообразия традиционных магико-религиозных традиций, что Япония соответствует показателям секуляризации. Японская социальная система функционирует только с символическими отсылками к сверхъестественным постулатам: император более не претендует божественность. Большинство японцев слабо привязаны к буддистским храмам или синтоистским святилищам. Культ почитания предков переживает в последние десятилетия заметный упадок, и в домах молодых людей стали менее распространены «полки для богов» (камидана) и мемориальные алтари (буцудан). И все-таки, японское технологическое совершенствование было таким резким, что магико-религиозные настроения все еще далеки от полного упадка; продолжают существовать целительные, утешительные и привлекающие удачу магические практики, некоторые из которых институционализированы храмами или новыми религиозными движениями. Эти феномены имеют место в «щелях» институциональной жизни, но они настолько же мало согласованы с все более рациональным социально-экономическим порядком, насколько и конфуцианские предписания сыновней почтительности, оказывающиеся под ударом со стороны системы вознаграждений, которые современные технологии распределяют не по числу прожитых лет, а молодежи. В Индии, где население большей частью рассредоточено в деревнях, религиозные настроения остаются, быть может, наиболее сильными, чем в большинстве других стран мира, даже если эти настроения все менее удерживаются в центрах концентрации населения и индустрии. В обществе с такими сильными религиозными и мистическими традициями секуляризационные эффекты социальных изменений проявляются медленно. И все же, это государство в наши дни стоит выше религиозного партикуляризма, заявляя о том, что является секулярным, и противодействует религиозным традициям, официально не признавая кастовый подтекст индуизма. Также секуляризация почти не заметна и в Африке, где все еще продолжается христианизация и исламизация и магия далека от забвения. Если этот термин и применять по отношению к Африке, то он должен означать сравнительно раннюю стадию длительного исторического процесса. Даже среди доминирующих социальных страт в африканских государствах не каждый отказался от магии, но, по мере распространения слоя административного и технического персонала, образование и опыт городской жизни скорее сделают колдовство менее распространенным. Христианство все еще находится в состоянии роста и все еще играет значительную роль в разных институциональных сферах, особенно, в образовании и здравоохранении, несмотря на секуляризацию социальных условий, осуществляемую некоторыми государствами. Церкви остаются мощными очагами сознательного благочестия и обеспечивают важные связи между местной, слабо организованной общественной жизнью и секуляризированной социальной системой. БИБЛИОГРАФИЯ Самым разным аспектам секуляризации посвящено огромное количество (главным образом социологической) литературы; комментарии на соответствующую тематику разбросаны в общей литературе о современном обществе и религии. Для общего ознакомления см. «отчет по выявленным тенденциям» и библиографию в статье Karel Dobbelaere, “Secularization: A Multi-Dimensional Concept”, занимающей целый выпуск журнала Current Sociology 29, no. 2 (Summer 1981). О теоретических дискуссиях см. Richard K. Fenn, Towards a Theory of Secularization (Storrs, Conn., 1978) и его же «The Process of Secularization: A Post-Parsonian View,» Journal for the Scientific Study of Religion 9 (Summer 1970): 117-136. См. также Niklas Luhmann, Funktion der Religion (Frankfurt, 1982). Исследование секуляризации в различных культурных и политических контекстах представлено в David Martin, A General Theory of Secularization (New York 1978). Фактический материал трактуется в изданной Филиппом Хаммондом (Phillip E. Hammond) книге The Sacred in a Secular Age (Berkeley, Calif., 1985). Секуляризация — предмет, вызывающий большие споры. Об оспаривающих тезис о секуляризации подходах см. статьи Talcott Parsons, “Christianity and Modern Industrial Society,” в книге Sociological Theory, Values, and Sociocultural Change, edited by Edward A. Tiryakian (New York, 1963); и Thomas Luckmann “Theories of Religion and Social Change,” Annual Review of the Social Sciences of Religion 1 (1977): 1-28. Ряд противоречивых мнений и их обсуждение см. в The Culture of Unbelief, edited by Rocco Caporale and Antonio Grumelli (Berkeley, Calif., 1971); и La Secolarizzazione, edited by Sabina S. Acquaviva and Gustavo Guizzardi (Bologna, 1973). О не-западных странах см. The Protestant Ethic and Modernization: A Comparative View, edited by S.N. Eisenstadt (New York, 1968); Ethel Dunn and Stephen P. Dunn “Religious Behavior and Socio-Cultural Change in the Soviet Union,” in Religion and Atheism in the U. S. S. R.and Eastern Europe, edited by Bohdan R. Bociurkiw and John W. Strong (Toronto, 1975); Tamaru Noriyoshi “The Problem of Secularization: A Preliminary Analysis,” Japanese Journal of Religious Studies 6 (March-June 1979): 89-114; и Cultural Identity and Modernization in Asian Countries (Tokyo, 1983), published by Kokugakuin University. Новые источники Barker, Eileen, James Beckford, and Karel Dobbelaere, eds. Secularization, Rationalism, and Sectarianism: Essays in Honor of Bryan R. Wilson. New York, 1993. Bruce, Steve. God Is Dead: Secularization in the West. Religion in the Modern World series. Malden, Mass., 2002. Crimmins, James, ed. Religion, Secularization and Political Thought. London, 1989. Dobbelaere, Karel. “Towards an Integrated Perspective of the Processes Related to the Descriptive Content of Secularization.”Sociology of Religion 60 (1999): 229–247. Fenn, Richard, ed. The Blackwell Companion to Sociology of Religion. Malden, Mass., 2001. Smith, Christian, ed. The Secular Revolution: Power, Interests, and Conflicts in the Secularization of American Life. Berkeley, 2003. Starck, Rodney. “Secularization, RIP.” Sociology of Religion 60 (1999): 249–273. Bryan R. Wilson. Secularization. Encyclopedia of Religion, Vol. 12, pp. 8214-8220 (1987) Пер. с англ. А.Э.Тициана http://q99.it/z9dI6np http://religious-life.ru/2015/08/bryan-wilson-sekulyarizatsiya-titsian/
  23. Эксперт: число христиан, посещающих храмы, составляет порядка 5% Религиовед Светлана Рязанова рассказала «Пермской трибуне» о современных веяниях в области сакрального, в котором есть неверующие православные, занимающиеся йогой. Возможной исповеди по Skype и низкой конкуренции атеизма. — Светлана Владимировна, как сегодня, в условиях постсовременности, постиндустриального общества и других «пост», чувствует себя религиозный человек? — Начнём с того, что я не считаю, что мы полностью живём в постиндустриальном обществе. Во всяком случае, религиозные люди в нём точно не находятся. Они как раз пребывают в пространстве традиционных ценностей и восприятия мира. Но от других сфер жизни они, разумеется, никуда не могут деться. И если смотреть конъюнктуру, то религиозные люди сейчас чувствуют себя комфортно. Религия сегодня полностью легитимирована в общественном сознании, и сейчас практически нет таких обществ, где за религиозные взгляды могут наказывать. Другое дело, что, будучи приверженцем религии меньшинства в условиях доминирования другой религии, человек может чувствовать себя некомфортно. Но здесь следует понимать — проблема не в том, что есть ислам или христианство, а в том, что большинство конфликтов на религиозной почве имеют политическую составляющую, когда решение таких вопросов приобретает так называемый религиозный антураж. Сами по себе мусульмане и христиане довольно комфортно сосуществуют, это показывает и пример Урала. — Мы сейчас переживаем период сакрализации или десакрализации в культуре? — Я считаю, что в истории не было периода упадка религий. В своё время была очень популярна концепция Питера Бергера о секулярном обществе. Но теперь от подобных взглядов стали отказываться, ведь анализ архивных документов показывает, что религия никогда не исчезала. Она приобретает какие-то новые формы, может отделяться от государства, уходить в подполье. Даже период советской власти нельзя считать упадком религии, тогда же появилось такое понятие, как «катакомбное православие». Изучив различные материалы, для себя я сделала вывод: доля верующих в обществе, характерная для советского времени, не изменилась. Когда мы говорим о религии, то чаще всего имеем в виду некую идеальную модель, в которой все люди придерживаются догматов, исполняют ритуалы, ведут определённый образ жизни. Но реально такая модель мало где реализуется. Хотя институциональная религиозность действительно падает и число тех, кто регулярно посещает храмы, присутствует на службах, соблюдают пост и т. д., составляет в христианстве порядка 4–5% (в исламе, говорят, примерно о 8% от числа считающих себя мусульманами). За примером далеко ходить не нужно: в храм на Архиерейском подворье (Феодосьевская церковь), на Троицу пришли порядка 500 человек, а в один из февральских понедельников на утренней службе было только 12 человек. Я прекрасно понимаю, дело не в том, что люди такие ленивые. Ведь служба начинается в 9 утра, многим в это время нужно быть на работе. Вечерняя служба начинается в 17 часов, и снова большое число людей физически не попадают в храм к этому времени. Но те, кто ходит в храмы только по праздникам, тоже считают себя православными, и это уже стало частью массовой культуры. На мой взгляд, люди, которые пытаются соблюдать все правила и каноны, одновременно прилагая усилия по духовному совершенствованию, и являются религиозной элитой, и это не обязательно священники. По моему наблюдению, сегмент истинно религиозных людей в социуме крайне мал. Большинство людей имеет либо синкретический тип мировоззрения, либо с ярко выраженным доминированием мифологического компонента. — Сегодня всё чаще можно услышать о появлении новых религий, с чем это связано? — Теперь отсутствуют прямые запреты на создание религиозных групп и объединений. Если вы захотите стать «пастафарианцем» и ходить с дуршлагом на голове, то единственная сложность, с которой вы можете столкнуться, — это дресс-код на работе. Почему, например, «копимизм» возник именно в Швеции? Потому что создание религиозной организации позволяло обойти закон о пиратстве и незаконном копировании информации. Один из наших сектоведов любит приводить в пример США, где, по его мнению, можно открыть «Церковь домашних тапочек». Но и у нас этому никто не сможет воспрепятствовать. С подобными «новыми религиями» ничего не получается делать. Это порождение современной культуры, в рамках которой человек свободен сам определять способ мировосприятия. — Но ведь в подобном можно встретить неприкрытый сарказм над религиозностью? — Сарказм есть в «пастафарианстве» и «копимизме». В религиях нью-эйдж или в неохристианстве его нет. И современная культура подставляет здесь некую светскую подножку религиозности. Как только в демократических государствах была заявлена свобода совести, то нужно было понимать, что за этим последует огромное количество производных этой свободы. Мне лично не мешают пастафарианцы. Они не бьют стёкла, не приходят ко мне на лекции с дуршлагом на голове, так же, как и представители «джедаизма», «толкинисты» и другие. Хотя есть и примеры трансформации взглядов на мир. Я знаю много примеров, когда люди начинали с натуральных продуктов и одежды, а приходили к тому, что называется «неоязычество». — Информационные технологии и религия — это вещи совместимые? Например, виртуальный храм? — Это можно считать новыми формами репрезентации религии. И когда у религии появляется возможность расширить свое присутствие в обществе, то эти новые возможности используются. При этом суть её не меняется, и информационные технологии могут только укрепить различные формы религиозности. Например, я являюсь полярником, и мне хочется исповедаться. Но у меня нет священника в шаговой доступности, и я могу попытаться это сделать по Skype. — Есть ли конфликты между местной православной церковью и верованиями, например, коми-пермяков? — Таких конфликтов нет. Коми-пермяки не дают каких-то ярких форм неоязычества. Больше распространяется славянское неоязычество, радноверы и иже с ними. Но так называемые неоязычники не выходят на улицы с лозунгами, а образуют так называемые родовые поместья. Насколько я знаю, есть они и в Пермском крае. Вообще на данный момент болевых точек и потенциальных конфликтов на религиозной почве в Пермском крае нет. — Какие тенденции в развитии религиозного сознания можно наметить в будущем? — Думаю, религиозное многообразие вырастет, а институциональная религиозность будет держаться на низком уровне, если не случится социальных катаклизмов. Останутся группы, устойчивые к новым религиям. Фундаментализм всех религиозных течений продолжит развиваться. Большинство людей сегодня формируют религиозное самосознание самостоятельно. Кто-то может считать себя православным, но при этом заниматься йогой. Более того, всё чаще сегодня можно услышать формулировку «я православный, но не верующий». То есть для человека принадлежность к православию равна принадлежности к русской культуре и для него подразумевается, что не обязательно при этом верить в Бога. — Если у нас большинство православных, означает ли это, что православие лучше всего ложится на русскую почву? — Нет, это результат, прежде всего, историко-политической обусловленности и централизованного распространения религии в рамках древнерусского государства. По моим данным, православными себя считают порядка 60% населения. А реально воцерковленных — 4–6%. Беседовал Максим Черепанов Источник: В-курсе
  24. Почему церковь вмешивается в жизнь россиян Фото: Евгений Курсков / ТАСС В марте после претензий местной епархии из репертуара Новосибирского академического театра убрали оперу «Тангейзер». В начале апреля в Москве православные активисты из движения «Божья воля» обратились в прокуратуру с жалобой на спектакль МХТ им. Чехова «Идеальный муж». В театральной постановке они увидели осквернение символа распятия. О том, почему представители религиозных организаций считают себя вправе указывать, что допустимо, а что непозволительно в искусстве, «Лента.ру» побеседовала с доктором политических наук, главным научным сотрудником центра «Религия в современном обществе» ИСРАН Марией Мчедловой. «Лента.ру»: Что происходит? Мчедлова: Мы наблюдаем возвращение религиозных смыслов во многие общественно-политические сферы. Религия становится новой формой солидарности. Более сильной и важной, чем гражданские и политические формы. Получается, мы постепенно уходим от светского общества? Взгляды общества определенно пересматриваются. Если раньше считалось, что в процессе развития религия будет вытесняться на периферию общественного сознания и общественной жизни, то сейчас ясно, что этого не произошло. Все чаще идет речь о пересмотре принципа светскости, о роли и месте Церкви. Однако какова будет конфигурация взаимоотношений между светским и религиозным в таких сферах, как политика, общественное сознание или, например, искусство, сегодня вряд ли можно определить с абсолютной точностью. Но зачем церковь вообще вмешивается в искусство? Я не думаю, что это именно церковь вмешивается и пытается предписывать, что делать, а что не делать. Уместнее говорить вообще о пересмотре понимания прав и свобод человека. Судя по последним событиям в Новосибирске, чувства верующих для государства важней свободы творчества. Думаю, речь стоит вести не о том, чьи чувства лучше, а чьи хуже. Чувства вообще субстанция эфемерная. Правильнее было бы поставить вопрос о поиске компромиссов. Чтобы такие проблемы не возникали, нужен равноправный, толерантный диалог между светскими и религиозными сегментами общества. Вот только культура такого диалога у нас пока не сложилась. Художник, наверное, тоже не должен переступать границ. Эти понятия нельзя рассматривать в отрыве от ответственности. Как только мы забываем об ответственности, происходят такие трагедии как в Париже, в Charlie Hebdo. Ведь искусство существует не на отдельной планете. Не должно быть вседозволенности, оправданной творческим порывом. А государство в свою очередь должно стоять на страже социального спокойствия. Возможно, если говорить о «Тангейзере», стоит исключить подобные произведения из государственных театров, но при этом создать другие площадки, существующие на средства меценатов. Петербург. Одиночные пикеты и выступления в защиту оперы «Тангейзер» прошли не только в Новосибирске Фото: Светлана Холявчук / Интерпресс / ТАСС 1/2 Быть может, и верующие со своими чувствами не должны заступать на территорию творчества? Не надо доводить все до абсурда. Абсурд не самое лучшее, что может быть. Поэтому я бы не стала так ставить вопрос. Скорее нужны понятные, разделяемые большинством правила и границы. Они могут быть прозрачные, но должны позволять сосуществовать одновременно и тем, и другим. Но почему никто не думает о чувствах неверующих? Сторонников крайних форм светскости у нас не более трети. 15 процентов считают, что религиозные организации вообще не должны вмешиваться в общественную жизнь. Большинство же допускают определенное участие религиозных организаций в тех или иных формах общественной и политической жизни. Рискну предположить, что значение церкви и религии в нашем обществе сильно преувеличено. По крайней мере, судя по числу верующих на душу населения. С одной стороны, вы правы. Количество воцерковленных, глубоко верующих людей у нас не превышает четырех процентов. К ним можно прибавить еще 10 процентов тех, для кого приходская, общинная жизнь тоже важна. Итого, 14 процентов. Но при этом около 75 процентов россиян считают себя православными, хотя только 70 процентов из них верят в Бога. Религиозное сознание по большей части очень размытое: одновременно верят и в Бога, и в переселение душ, и в приметы, и в разум, и в самого себя, вследствие чего граница между верующим и неверующим очень зыбка. Люди позиционируют приверженность к православию, скорее как свою культурно-цивилизационную идентичность. Церковь уже не рассматривается как сугубо религиозный институт. Скорее она становится символом общей культурной традиции и идентичности. Фото: Владимир Астапкович / РИА Новости Чтобы посмотреть на пояс Богородицы люди занимали очередь к храму Христа Спасителя с ночи. Некоторым пришлось провести на морозе по пять — шесть часов. Каково сегодня влияние религии и церкви на общественное сознание? В чем оно выражается? Церковь воспринимается большинством как легитимный институт, обеспечивающий стабильность общества. По уровню доверия это третий институт после президента и армии — 60 процентов. Намного больше, чем у губернаторов, полиции, политических партий и судов. За счет чего? За счет социально значимых проектов, таких как благотворительность и милосердие. За счет участия церкви в духовно-нравственном воспитании граждан. Многие отмечают заметную роль церкви в разрешении межнациональных конфликтов. При этом место церкви в государственном управлении остается за скобками. Тут существует очень интересный момент. С одной стороны, наши сограждане не хотят, чтобы религиозные организации вмешивались в политическую жизнь. Но с другой стороны, большинство (72 процента православных, 57 процентов мусульман и до 50 процентов атеистов) готовы поддержать при определенных условиях усиление роли РПЦ в принятии важнейших государственных решений. Если речь зайдет о безопасности страны и защите ее суверенитета. Но что может сделать церковь для безопасности ? Религиозные организации рассматриваются в качестве одной из тех сил, которая может помочь в защите от такой угрозы нацбезопасности как культурно-нравственная деградация. Так вот откуда наши беды. От культурно-нравственной деградации. Зря иронизируете. Эту угрозу наши сограждане называют в числе трех главных. Даже боюсь предположить, что может быть страшней? Люди опасаются втягивания России в долгосрочный конфликт на Украине и очень обеспокоены ухудшением системы образования и медицинского обслуживания. Но я бы подчеркнула, что все три перечисленные угрозы беспокоят россиян практически в равной степени и опережают все прочие. Православные активисты пикетируют здание Мосгорсуда, где рассматривается дело участниц панк-группы Pussy Riot Фото: Владимир Астапкович / РИА Новости Православные верующие склонны к радикализму? Что представляют собой православные активисты? Если речь идет о каких-то организованных командах, то к церкви это не имеет никакого отношения. Есть ряд течений, далеко не массовых, о них мало кто знает, включая молодежь. Мы проводили исследования и выяснили, что только один процент опрошенных, что-то слышал или читал о них именно как об организациях. Они преследуют какие-то свои интересы. Выдавать эти группы за выразителей чувств верующих — самая большая ошибка. По крайней мере, церковь нисколько не поддерживает такую радикальную деятельность. Но почему-то не говорит об этом. Как и о ситуации с «Тангейзером». Этот вопрос корректнее задать не мне, а тем, кто может выразить позицию церкви официально, например, профессору Владимиру Легойде (председатель Синодального информационного отдела Московского Патриархата, прим. «Лента.ру») или протоиерею Всеволоду Чаплину (председатель Синодального отдела Московского Патриархата по взаимоотношениям церкви и общества, прим. «Ленты.ру»). Беседовал Роман Уколов http://lenta.ru/articles/2015/04/14/religion/
×

Важная информация