• Объявления

    • Виктор

      Telegram-канал   07/10/17

      Публичный канал нашего портала в Telegram: введите @soc_rel в поиск мессенджера или в браузере перейдите по ссылке http://t.me/soc_rel
    • Serjio

      ЮБИЛЕЙ "ЧЕЛОВЕКА-ПОРТАЛА" ВИКТОРА ВИКТОРОВИЧА СУХОРУКОВА   10/12/17

      Администрация Интернет-портала "Социология религии" с нескрываемым удовольствием поздравляет с Днём Рождения - юбилеем бессменного админа, контент-менеджера и главного советника нашего проекта Виктора Викторовича Сухорукова и желает юбиляру: 1) оставаться собой - единственным и в своём роде неповторимым 2) верить в свою звезду, ибо она непременно есть 3) новых интеллектуальных, творческих и жизненных достижений и побед! Да сбудется всё лучшее, задуманное  и не задуманное! ...Тридцать лет - это время улыбок,
      А не плач и не смех со слезами,
      Тридцать лет - это время ошибок,
      За которые нет наказаний.
      Тридцать лет - это синие горы,
      Вкус находки и ужас потери.
      Тридцать лет - это радость и горе,
      Тридцать лет - это жизнь на пределе.

      Тридцать лет - это песни и мысли,
      Тридцать лет - это море и скалы.
      Тридцать лет - это поиски смысла...
      Тридцать лет - это всё-таки мало... (Юрий Кукин)
       

Поиск в системе

Результаты поиска по тегам 'л.с. астахова'.

  • Поиск по тегам

    Введите теги через запятую.
  • Поиск по автору

Тип контента


Форумы

  • Сообщество социологов религии
    • Консультант
    • ИК СР РОС
  • Вопросы религиозной жизни
    • Религия в искусстве
  • Научные мероприятия
    • Социология религии в обществе Позднего Модерна
    • Международные конференции
    • Всероссийские конференции
    • Другие конференции
    • Иные мероприятия
  • Библиотека социолога религии
    • Научный результат
    • Классика российской социологии религии
    • Творчество современных российских исследователей
    • Наши препринты
    • Программы исследований

Календари

  • Community Calendar

Найдено 3 результата

  1. Интервью с Ларисой Сергеевной Астаховой, заведующим кафедрой религиоведения Института социально-философских наук и массовых коммуникаций Казанского (Приволжского) федерального университета, доктором философских наук Интервью проведено в рамках проекта «Динамика религиозной ситуации и конфессиональная идентичность в Московском регионе». При реализации проекта используются средства государственной поддержки, выделенные в качестве гранта в соответствии с распоряжением Президента Российской Федерации от 05.04.2016 № 68-рп и на основании конкурса, проведенного Национальным благотворительным фондом. — Как Вы полагаете, существует ли в рамках российского государства паритет межрелигиозных отношений? То есть «все ли равны» или «некоторые равнее других»? — На этот вопрос можно ответить с двух точек зрения. С точки зрения правовой – все религии в России равны перед законом и перед государством. Соответственно, религиозные отношения формируются и развиваются на принципах равенства и социальной ответственности. Однако в законе некоторым образом подчёркнут, хотя и не конкретизирован, особый статус традиционных религий. Впрочем, в чём заключается этот особой статус, так же как и понятие «традиционности», в законе не расшифровывается. С точки зрения, скажем так, реалий, мы можем констатировать, что религии не равны друг другу хотя бы по факту количества последователей, исповедующих их. То есть, сложно представить себе за одним столом Патриарха Московского и Вся Руси – и епископа церкви, у которой около полусотни последователей; у этих организаций просто не сложится межрелигиозный диалог. Таким образом, de iure и de facto ситуации разнятся. — По Вашему мнению, устраивает ли религиозные организации такое «соотношение сил» или кто-то предпочел бы это соотношение поменять? — Конечно, малые религиозные организации хотели бы получить более яркое представительство в системе власти, что с их точки зрения, предполагало бы большую защищенность. Примером такого рода являются попытки консолидации религиозных организаций близких друг к другу вероисповеданий «под крылом» одного сильного религиозного представителя. Однако в этом есть своего рода лукавство, ведь укрепление происходит чисто статистически, а фактически число верующих не увеличивается. Они считают подобное, так скажем, «слияние» политическим компромиссом. — Каковы, по Вашему мнению, доли последователей и чад религиозных организаций в Московском регионе? Какова доля православных, мусульман, католиков и иных? — Московский регион стабильно позиционируется как выраженно православный, однако очевидно, что религиозная идентичность или точнее самоидентичность в последнее время расходится с религиозной практикой. То есть, если ещё десять лет назад самоопределение себя в качестве православного подталкивало и даже обязывало человека к участию в религиозной жизни, то последние несколько лет сдвинулась грань в сторону секулярности повседневной жизни, зачастую – отсутствия в ней религиозной практики, при сохранении декларируемой религиозной идентичности. Кроме того, в значительной мере увеличилось число людей, считающих для себя допустимым свободный выбор религиозной принадлежности, отказ от традиционных для его семьи религиозных предпочтений. В итоге, сложно говорить о каких-либо долях православных, мусульман, католиков и так далее. В целом, любая из этих религиозных систем может показывать 5-7% верующих от общего числа населения региона, что характерно для Москвы. Можно сказать, что в некоторых регионах, характеризующихся выраженной количественной бинарностью, или, проще говоря, где наиболее ярко количественно представлены две религии, например, в Татарстане, разрыв между реальной и декларируемой религиозной идентичностью резко сокращается. Так средняя цифра практикующих верующих, согласно мониторингам по РТ, которые мы проводим с 2012 года, составляет не 7%, а 37-40% как у православных, так и мусульман. — Как Вы полагаете, межрелигиозная напряженность – миф, или все более суровая реальность? И возможна ли в неком представимом будущем – и в рамках Московского региона, и в рамках России в целом, межрелигиозная конфронтация? — Межрелигиозная напряженность – это реальность, которая, в то же время не имеет естественного происхождения, а являет собой пример искусственного конструирования в первую очередь в политических целях. Среднестатистический верующий гораздо больше озабочен своей духовной жизнью, нежели вопросом обращения «неверных». В связи с этим можно сказать, что межрелигиозная конфронтация имеет место быть и сейчас, однако протекает она в форме информационных войн, то есть не всегда фиксируется. — Сколько народу, реально, может вывести на улицы Москвы РПЦ, а сколько мусульмане? И смогут ли они вообще «вывести»? — Вывести, конечно, смогут: достаточно посмотреть на регулярно проводимые силами Русской православной церкви акции, например, против абортов, в поддержку какого-либо законопроекта, однако оценить реальное количество потенциальных пикетчиков абстрактно сложно. Необходимо понимать с какой целью, и под какими лозунгами они будут выходить (фактически именно они, а не религиозная организация будут выводить людей). — Как Вы полагаете, в современном российском обществе вообще и в религиозной его части – кто, какие социальные, возрастные группы могут стать «катализаторами» общественных настроений? В религиозной части – в первую очередь речь о православных и мусульманах… — С точки зрения теории организации, рассматривая жизненный цикл, становится очевидно, что наибольшее число изменений возможно в период, когда организация находится в стадии своего роста и наполняется людьми, работающими на принципах энтузиазма и под влиянием харизмы лидера. Всё то же самое можно сказать и о стабильных традиционных организациях, которые всё равно испытывают периоды подъёма и спада. Подъём, в первую очередь, обеспечивается молодёжью как людьми, обладающими эмоциональными, временными и просто физическими ресурсами. Эти люди в известной мере определяют как настроения внутри организации, так и лицо организации со стороны. Но нужно всегда учитывать, что молодёжь редко выдвигает из своих рядов сформированного и признаваемого руководством организации лидера, поэтому традиционные религии, в частности, православие и ислам, всё-таки курируют молодёжные группы и влияние на общественные настроения. Это не характерно для новых религиозных движений, где молодёжь способна не только выдвигать новых харизматичных лидеров, но и образовывать новые религиозные организации. — Как Вы считаете, каковы (или какими могут быть) «принципы мобилизации» Русской православной церкви – через приходы, общины, яркими проповедями священников, при помощи медиа (и телевизор, и «не телевизор)? — Это продолжение предыдущего вопроса. Мобилизация любой религиозной организации связана с её лицом в обществе. Русская православная церковь уже переживала свой расцвет в 1990-е годы, но не смогла удовлетворить все запросы в силу ограниченности человеческих ресурсов. Сегодня на новом этапе своего развития Русская православная церковь обсуждает новые формы миссионерской деятельности, точнее, пытается всё активнее привлечь новые средства, которые появляются в связи с техническим прогрессом, вроде современных медиа. К сожалению, мобилизации на уровне прихода в больших городах практически не существует, поскольку очень слабо представлена, для стороннего наблюдателя, общинная жизнь. Вообще сегодня существует целая «дорожная карта» миссионерской деятельности, включающая в себя все возможные формы работы с молодёжью, работы паломнических центров и так далее. — А каким образом мусульманские религиозные организации мобилизуют (могут мобилизовать) верующих? — В целом, мусульмане, так же как и православные, работают, главным образом, со своими целевыми группами, то есть – с людьми традиционно, как бы исторически, принадлежащими к данной религиозной традиции (например, «этнические мусульмане»). Мусульмане работают с молодёжью в сфере религиозного образования, что должно поспособствовать вовлечению в религиозную практику. Однако распространение разных, хотя бы с точки зрения уровня строгости религиозной практики, версий ислама осложняет мобилизацию, рассеивая потенциальных мусульман по разным религиозным группмам, так практически невозможно говорить об исламе как о религиозной организации. — Как Вы полагаете, может ли Русская православная церковь использовать ресурсы государственной власти в своих интересах? И каковы могут быть эти интересы? — Я полагаю, что интересы в данном случае имеют обе стороны, это не односторонний процесс. Исторически государство было весьма заинтересовано в поддержке Православной церкви, и сейчас фактически пытается восстановить имевшее место практику отношений. С другой стороны и Церковь уже привыкла получать определенные преимущества в виду этого взаимовыгодного «соработничества». С этой точки зрения для Русской православной церкви весьма соблазнительно вновь получить доступ к ресурсам государственной власти. В тоже время в изменившихся правовых рамках отдельные формы подобного взаимодействия вызывают ряд вопросов у других религиозных организаций. Основная заинтересованность Русской православной церкви в той или иной форме связана с собственностью – земельные участки, на которых располагаются храмы, содержание храмов и монастырей, включая возвращение бывшей церковной собственности. Речь, в данном случае, идёт о том, что храмовые здания требуют больших затрат на своё содержание, и далеко не каждый приход в состоянии это обеспечить. Существует мнение, что Русская православная церковь использует своё политическое влияние, в том числе для борьбы с другими религиями, главным образом, с новыми религиозными движениями. Как эксперт Совета Федерации, могу сказать, что подобное мнение в современных условиях уже не более чем клише. Целый блок вопросов, которые Русская православная церковь могла бы решить при взаимодействии с государством, например, вопросы религиозного образования, Церковь предпочитает решать максимально обособленно. — А исламские организации? Могут ли они использовать ресурсы государственной власти в своих интересах? И каковы могут быть эти интересы? — Ислам реализует ресурсы региональных властей, направляя их в несколько иное русло – в частности, в вопросы подготовки священнослужителей и религиозное образование, уже длительное времядействующее при поддержке федеральной целевой программы с многомиллионным финансированием. В известной мере это оправдано в силу потенциальных рисков радикального ислама, однако, с другой стороны, это один из примеров неравенства религий перед государством, так как ни одна другая религия не получает финансирования на религиозное образование. В целом, государство активно идёт навстречу исламским организациям, поскольку это сопряженно с вопросами религиозной безопасности. — Либерально настроенная часть общества (и медиа) полагает, что так называемые «традиционные конфессии» используют своё положение в государстве для получения преференций от государства: земли, зданий, укрепления своего «административного» положения при властных структурах. Но сами «традиционные конфессии» – насколько социально (а, может, и политически) они полезны государству? Что могут они сделать для снижения социальной напряженности в обществе? — Известно, что одной из социальных функций религии является интеграция, обратной стороной которой являет дезинтеграция, т.е. для государства любая религия, курирование и контроль над ней – это вопрос снижения социальной напряженности и консолидация общества. То есть, религия сама по себе является ресурсом, однако для консолидирования религиозные организации должны быть массовыми, потому что в противном случае мы получим религиозную раздробленность и разобщенность. Традиционные религии, и православие, и ислам, не позиционируют себя вне государства, призывая уважать «властьпридержащих» (сейчас мы не будем рассуждать о сакральном характере власти). Правильно настроенный диалог позволяет государству получать обратную связь от своих верующих граждан, где религиозные организации выступают в качестве посредника. — Как Вы полагаете, насколько сейчас велико социальное напряжение в обществе? Что больше всего раздражает население? — Если говорить о религиозной тематике, то значительная напряженность возникает из-за обсуждения частностей личной жизни религиозных деятелей, попыток как дискредитации, так и реабилитации, а также навязчивого самопиара. Любое использование элементов всего вышеперечисленного в диалогах, не связанных с религией напрямую, вызывает резкую критику и неприязнь. — По Вашему мнению, насколько православные верующие доверяют Церкви, ждут от неё помощи? Насколько мусульмане доверяю своим религиозным институтам? Вообще, каким институтам сейчас российское общество доверяет больше всего? — Вообще проблема доверия религиозным институтам отслеживалась социологами начиная с 1990-х годов, и на протяжении длительного периода, Русская православная церковь занимала лидирующую позицию по отношению не только к религиозным, но и вообще социальным институтам. Сегодня эти цифры значительно снизились, однако большой вопрос – что стоит за этими цифрами? Что такое доверие? В первую очередь, это – доверие к поступающей информации, принятие её – если и не истинной, то верной. Для православия число людей, понимающих, что они могут опереться на Церковь, весьма велико. Социальная ответственность Русской православной церкви также сегодня на высоте. Однако нельзя не отметить, что в результате информационной войны определенный процент доверия был, конечно, утрачен. В известной мере это относится и к исламу, где ситуация осложняется отсутствием централизации и единой иерархии. Относительно других институтов, вообще сложно что-то сказать – российское общество пребывает в переходном периоде и находится в поисках объектов доверия. Беседовал: Михаил Киселев http://relig.moscow/archives/510
  2. 06 сентября 2016 г. в 15.00 (адрес: 196605, Санкт-Петербург, г. Пушкин, Петербургское шоссе, д. 10, конференц-зал) состоится заседание совета по защите диссертаций на соискание ученой степени кандидата наук, на соискание ученой степени доктора наук Д 800.009.01 по вопросу о рассмотрении заявления о лишении ученой степени доктора философских наук Астаховой Ларисы Сергеевны, защитившей 16 октября 2013 г. диссертацию на тему «Динамика современных религиозных практик в структурах повседневности» на соискание ученой степени доктора наук по научной специальности 09.00.14 Философия религии и религиоведение (философские науки) в диссертационном совете Д 800.009.01 на базе Ленинградского государственного университета имени А.С. Пушкина. Председатель В.Н. Скворцов http://lengu.ru/news/obyavlenie-o-zasedanii-dissertacionnogo-soveta-d-800-009-01-po-voprosu-o-rassmotrenii-zayavleniya-o-lishenii-uchenoi-stepeni-doktora-filosofskih-nauk-astahovoi-larisy-sergeevny-546
  3. Религиовед, доктор философских наук, профессор Академии труда и социальных отношений Екатерина Элбакян прокомментировала для Центра «Сова» решение о ликвидации Саентологической церкви Москвы и религиоведческой экспертизе, на основании которой было вынесено это решение. То, что новые религии в России в последние годы чувствуют себя все более неуютно, давно является очевидным. Религиозные организации стараются строго соблюдать законы, занимаются благотворительностью, осуществляют социальные программы, помогая обществу в решении насущных проблем, но все равно преподносятся в СМИ чужими и даже «чуждыми российскому менталитету». Одна из таких религий - саентология, представленная в России единственной централизованной организацией, зарегистрированной Министерством юстиции РФ 25 января 1994 года - Саентологической церковью Москвы. В ряде других городов саентология имеет организационные структуры в виде религиозных групп, поскольку уже в течение ряда лет, несмотря на многочисленность этих групп, местные органы власти отказываются их регистрировать в качестве местных религиозных организаций. Наиболее крупная саентологическая религиозная группа функционирует в Санкт-Петербурге, где первые саентологи появились в далеком уже 1984 году. Все было бы не так уж и плохо – ну, есть одна централизованная организация в Москве, функционируют религиозные группы в регионах, и ладно. Однако с некоторых пор и на эту единственную религиозную организацию началась атака - с целью снять саентологию с регистрации в Министерстве юстиции. Поскольку реальных претензий к ней не находилось, решили ударить сразу сильно и больно - лишить саентологию религиозного статуса. То есть доказать, что саентология вовсе не религия, а так, непонятно что... В августе 2014 года Минюст подал исковое заявление в суд для принятия решения о ликвидации Саентологической церкви Москвы. В ответ группа саентологов (частных лиц) подала встречный иск на действия Минюста в Измайловский районный суд. Не вдаваясь в детали всех перипетий судебного процесса, обращу внимание лишь на то, что в их результате для принятия решения суду, несмотря на наличие в деле ряда ранее подготовленных экспертиз известных российских религиоведов, потребовалась новая экспертиза, которую заказали Ларисе Сергеевне Астаховой. Получив нужную экспертизу, суд на ее основании вынес решение в пользу Минюста, то есть саентологи процесс проиграли. Верующие подали жалобу в Мосгорсуд, который вынес постановление об оставлении решения Измайловского райсуда без изменений. 23 ноября 2015 года Мосгорсуд удовлетворил иск столичного управления Минюста РФ о ликвидации религиозного объединения «Саентологическая церковь Москвы». Но что же такого могло содержаться в экспертизе Астаховой, чего могли «не учесть» высококвалифицированные религиоведы? Перед экспертом было поставлено три вопроса: 1. Осуществляет ли религиозное объединение «Саентологическая церковь Москвы» религиозную деятельность? 2. Имеются ли в деятельности религиозного объединения «Саентологическая церковь Москвы» признаки религиозного объединения, а именно: вероисповедание; совершение богослужений, других религиозных обрядов и церемоний; обучение религии и религиозное воспитание своих последователей? 3. Соответствует ли фактическая деятельность религиозного объединения «Саентологическая церковь Москвы» формам и методам, сведениям об основах вероучения, заявленным при его государственной регистрации? Ответы на них и предоставили суду формальную возможность оставить решение о ликвидации СЦМ и лишении саентологии религиозного статуса без изменений. Однако большинство специалистов, ознакомившихся с экспертизой Астаховой, пришли к однозначному выводу о грубом нарушении экспертом самих принципов подготовки экспертизы. На мой взгляд, ключевым недостатком экспертизы Астаховой является недопустимая в религиоведении оценка одной религии с позиции другой или, шире, одного типа религий с позиции другого. Такая оценка никак не может быть объективной и научной, потому что всегда носит конфессионально-ограниченный характер. Хочу отметить, что поскольку в свой экспертизе Астахова довольно широко и целенаправленно критиковала, в частности, мои заключения о деятельности саентологов, я считала неэтичным отвечать ей в том же тоне, да и вообще вступать в дискуссию с автором, по всей вероятности, заказной экспертизы. Однако по прошествии времени и, кроме того, зная реальных верующих-саентологов и их религиозную практику, помня о принципе аксиологически нейтрального отношения религиоведа к объекту своего исследования, позволю себе дать некоторые оценки экспертизе г-жи Астаховой, обобщив при этом мнения по данному вопросу моих коллег-религиоведов. Первый и самый существенный недостаток экспертизы Астаховой заключается в том, что автор имплицитно либо осознанно исходила из того, что религией является только теизм. Выстраивая свое заключение на этой посылке, автор давала соответствующую оценку саентологии, отталкиваясь исключительно от теистической картины мира, экстраполируемой на религиозную в целом. Однако всем, в том числе и начинающим религиоведам, известно, что кроме теистических (в которых наличествует личный Бог), существуют и нетеистические религии, в которых личный Бог отсутствует. Известно также, что существуют религии пистические (от греч. Πίστις - вера), основанные на вере, и гностические (от греч. γνώσις — «знание») - основанные на гнозисе, то есть знании. Религиоведению известно, что отсутствие представлений о едином Боге и его личностных (например, в христианстве – антропоморфных) характеристик ни в коем случае не является признаком отсутствия свойств религии вообще. С позиции религиоведения, в плане типологии саентология может быть отнесена к типу новых религиозных движений (подтип - синкретические религии) в отличие от первобытных религиозных верований, народностно-национальных (или этнолокальных) и мировых (буддизм, христианство, ислам) религий. При оценке по другому основанию - к типу нетеистических и гностических религий, в отличие от теистических и пистических религий. Уместно напомнить, что главным и неотъемлемым признаком религии является наличие в картине мира сверхъественного начала. Причем вовсе не обязательно, чтобы такое начало воспринималось неким существом – обязателен лишь выход за пределы «естественного». Это, например, реинкарнация души - воплощение ее в новом теле при последующем рождении в буддизме, индуизме, джайнизме, согласно закону кармы. В этом случае представления о высшем сверхъестественном существе отсутствуют, вместо этого имеет место сверхъестественный акт. Но буддизм, например, от этого не перестает быть мировой религией, хотя и не теистической и не авраамической. Таким образом, в какой форме или в каком виде представляется верующим некое сверхъестественное, принципиального значения для определения мировоззрения в качестве религиозного не имеет. Зато объективно оценить нетеистическую религию с позиций теизма, в отличие от научной позиции, заведомо невозможно. Второй, весьма существенный, недостаток представленного по заказу суда заключения Астаховой заключается в том, что автор (опять же, либо намеренно, либо по незнанию) игнорирует тот общеизвестный факт, что саентология относится к группе «новых религиозных движений» (НРД), имеющих свои специфические особенности, не исключающие НРД из ряда религий. И, разумеется, не исключающие организации их последователей из ряда религиозных организаций. Игнорирование Астаховой этого принципиально важного в контексте экспертного исследования факта сущностно искажает не только изложение сути учения и обрядовой практики саентологов, но и со всей очевидностью влияет на выводы, которые не могут быть признаны научно достоверными и обоснованными, что абсолютно ясно религиоведам и всем тем, кто «в теме». Тем не менее, выявляя несоответствие между вероучительными положениями и элементами культовой практики саентологов с вероучениями и культами авраамических (теистических) религий, г-жа Астахова делает вывод о «нерелигиозной природе» саентологии. Но некорректность заключения этим далеко не исчерпывается. Аналогичным образом автор заказанной судом экспертизы рассуждает и о природе культовой и внекультовой деятельности Саентологической церкви Москвы, которые она отчего-то относит к социальной. Строго говоря, любая деятельность любой социальной группы носит социальный характер, что, в этом смысле, не делает религиозную деятельность каким-то исключением. В религиоведении религия рассматривается как социальный феномен. В социологии она определяется как один из шести основных социальных институтов. Соответственно, религиозная деятельность в широком смысле слова является одной из разновидностей социальной деятельности, так как она осуществляется в рамках социальной группы верующих, является многоаспектной и направленной на достижение как культовых, так и внекультовых целей. Религиозный характер деятельности определяется тем объектом, на который она направлена, а не теми формами, в которых она существует. Словосочетание «социальная деятельность религиозных организаций» является устоявшимся. Поэтому противопоставление религиозной и социальный деятельности, допущенное в заказанной судом экспертизе, по существу, безграмотно. В заключение, имеет смысл напомнить о давно известных религиоведению фактах. А именно о том, что саентологи являются верующими людьми. Осуществляя обряды в Саентологической церкви, они, безусловно, следуют традициям своей религии. Поскольку саентология не является теистической религией, ее религиозные обряды совершаются не от имени Бога, но при этом никак не утрачивают своей сверхъестественной (для религиозного сознания) значимости. Обряды совершаются только саентологическими священниками, облаченными для того в соответствующие одежды, совершаются по образцу и тексту, содержащемуся в Саентологических писаниях. Процедура каждого обряда четко отработана и не может быть нарушена, как и в большинстве других религий мира. Верующие саентологи имеют достаточно интенсивный, как свойственно всем НРД, религиозный опыт, который является обязательным атрибутом любого верующего человека или группы верующих людей. Религиозный опыт является важнейшей составляющей любой религии. Однако религиозный опыт проявляется в различных формах. В саентологии он обнаруживает себя в форме глубокой убежденности верующего в том, что он живет много жизней, о чем свидетельствует часто встречающееся восприятие окружающих людей, особенно детей, как получивших в процессе реинкарнации душу от умершего родственника или другого близкого человека. Из опыта моего личного исследования Саентологической группы Санкт-Петербурга, конкретная верующая, назовем ее А., сообщила мне, что у ее мужа год назад скончалась мама. Примерно в то же время у друзей А. родилась дочь, и по ряду признаков сама верующая и ее муж уверены, что в теле этой новорожденной девочки переродилась душа его матери. Случай далеко не единичен, и подобные ему свидетельствуют о достаточно интенсивном религиозном опыте саентологов. Однако автор принятой судом во внимание экспертизы, вероятно, не посещавшая Саентологическую церковь и не знакомая с религиозной практикой этого НРД, придерживается иного взгляда на религиозный опыт саентологов. На мой взгляд, с которым, насколько мне известно, согласны большинство ведущих российских ученых-религиоведов, заключению г-жи Астаховой присущ ряд таких очевидных недостатков, как нарушение типологического метода; присутствие признаков конфессионального, а не религиоведческого подхода; нарушение метода качественного религиоведческого анализа; отсутствие объективного и беспристрастного описания религиозных феноменов; противоречие принципу историчности; интерпретация фактов вне культурной и цивилизационной обусловленности феноменов; неверное использование герменевтического метода. http://www.sova-center.ru/religion/publications/2015/11/d33300/