Перейти к содержимому
КНИГИ: Эмиль Дюркгейм. Элементарные формы религиозной жизни. Тотемическая система в Австралии (на русском языке) Подробнее... ×
ВНИМАНИЕ! Заработал сайт очередной Минской религиоведческой конференции (18-20 апреля 2019 г.) Подробнее... ×
Ремиру Александровичу Лопаткину - 88! Подробнее... ×
Очередное заседание Научно-исследовательского семинара имени Ю.Ю. Синелиной МОсква, МГУ, 20 декабря 2018 г.) Подробнее... ×
Социология религии. Социолого-религиоведческий портал

Serjio

Администраторы
  • Публикации

    3 945
  • Зарегистрирован

  • Посещение

  • Дней в лидерах

    357

Последний раз Serjio выиграл 3 октября

Публикации Serjio были самыми популярными!

Репутация

1 681 самый лучший

О Serjio

  • Звание
    Редактор
  • День рождения 13.11.1970

Контакты

  • Сайт
    http://www.socionavtika.narod.ru
  • ICQ
    0
  • Skype
    Serjio498

Информация

  • Пол
    Мужчина
  • Город
    Белгород
  • Интересы
    Социология, религия, человек.


    РИНЦ ID: 250950

    https://scholar.google.co.za/citations?user=S3mWD8YAAAAJ&hl=ru&oi=ao

    http://forel.idn.org.rs/slebedev-bio.html

    IstinaResearcherID (IRID): 22878271


    Дизайн заставки - Константин Битюгин (2000)

Посетители профиля

4 696 просмотров профиля
  1. Экономист Делягин: Силуанов признается, что правительство не планирует развивать экономику страны Экономист Михаил Делягин отмечает важный момент: министр финансов Антон Силуанов не скрывает, что развитие экономики — это вообще не цель российского правительства в принципе. И это странно. Для чего нужно правительство, которое не желает развивать свою экономику? Если мы учтем речи Силуанова, то отметим, что главное для правительства — это «мертвая» стабильность, а не развитие вообще. Сложно сказать, как таким путем страна вообще может жить в плане долгой перспективы. Деньги России Россия — одна из самых богатейших стран мира по природным ресурсам. Их около 40% мировых, то есть действительно Россия может такие серьезные преобразования совершить, что нынешнее положение покажется какой-то дикостью и отсталостью. Однако что делается? Часть доходов, которая могла принадлежать государству и народу, принадлежит каким-то частным лицам, которые даже налоговыми резидентами России не являются и держат средства в офшорах. А та часть, что принадлежит государству, просто изымается из экономики. Фактически Силуанов признает, что изымается из экономики 70% всех средств. Эти средства отправляются в резервы, чтоб при плохой экономической ситуации «сохранить» стабильность. Как работают свободные деньги? Те деньги, что изымаются из экономики ради мнимой стабильности, которой уже давно вообще нет, не лежат мертвым грузом. Они вкладываются в экономику других стран. В частности, значительные деньги только в этом и в следующем году планируют вложить в экономику Ливии, Сирии, Египта и Турции. Это только самый минимум, на которых государство истратит, возможно, около 100 миллиардов долларов. Помимо этого государство на постоянной основе закупает ценные облигации США и Европы. Несмотря на санкции, скупают усиленными темпами, особенно в последние месяцы, хотя Путин призывал прекратить это хотя бы на время (затормозили скупку на несколько месяцев летом, но затем усилили ее). Назвать подобный подход разумным — едва ли возможно. Это скорее безумие, чем нечто иное. И такое положение нам говорит лишь о том, что правительство Медведева должно отправиться всем составом в отставку, и это программа-минимум для начала хоть какого-то развития страны. Яндекс.ДиректЗащита прав потребителей Белгород!Узнать больше1юц.рф https://zen.yandex.ru/media/etc/ekonomist-deliagin-siluanov-priznaetsia-chto-pravitelstvo-ne-planiruet-razvivat-ekonomiku-strany-5c0ddf51080a3b00aa421a97?&from=channel&utm_campaign=transit&utm_source=mirtesen&utm_medium=news Смотрите также публикации по теме ЭКОНОМИКА
  2. Уважаемые коллеги! В четверг 20 декабря 2018 г. в 16:00 в 226 ауд. социологического факультета МГУ состоится очередное заседание Научно-исследовательского семинара по социологии религии имени Ю.Ю.Синелиной. Заявленный доклад: доцент кафедры демографической и миграционной политики МГИМО МИД РФ., вед.н.с. ИСПИ РАН Гюльнара Ильясбековна Гаджимурадова, <Роль религии в жизни мигрантов и принимающего общества в Норвегии>. Обсуждение. Желающим участвовать (кроме постоянных участников и сотрудников МГУ) просьба заранее сообщить для организации пропуска в здание МГУ по адресу trophimov@socio.msu.ru С уважением, С.Трофимов
  3. За 2 месяца и 2 дня: 08.10.2018 Православное христианство сегодня В НИУ «БелГУ» в восьмой раз состоялась Международная научная конференция «Социология религии в обществе позднего модерна» Количество показов: 700
  4. Смеющихся громко, бегущих под ливнем, смеющихся тихо и прячущих слезы, совсем одиноких, безумно счастливых, больных и здоровых, смешных и серьезных, кричащих с балкона, поющих под домом, роняющих папки с листами доклада, стоящих у лестницы, пьющих боржоми, нарзаном измученных, тех, что украдкой смотрели и тех, что не прятали взгляда, идущих не в ногу и рядом бегущих, правдивых и этих – скрывающих правду, и лгущих, и мало и многоимущих, летающих, ползающих, земноводных, рыб, раков, тельцов, козерогов и прочих живых и умерших, все их переводы и подлинники, и подстрочник, дорогу в ромашках, котов, попугаев, настольные лампы, детей, стариков и тритонов, спаси, сохрани, не ругай их, им больно.
  5. Надя Делаланд *** Мам, я умру от старости и смерти. Мой полный нолик побеждает крестик кладбищенской сирени, дух медовый гудит над полем низко и продольно (побудь подольше!). Рот реки смеется, захлебываясь, пропуская солнце сквозь линзы поднебесного гипноза. Боль затекла, но не меняет позы, дрожат ресницы – ласточкины всплески крыла и крика. Навести на резкость оптическую руку и потрогать лицо у неба, ногу у дороги, живага Бога.
  6. *** Всё будет так, как то предрёк Господь! Всё будет так, как сделали вы сами. Атомный жупел выжжет вашу плоть, Развеет взрывом пепел над полями. Любви суровой мудростью движим, Господь карающий подъял на вас десницу. Развеяв вашу мерзость, яко дым, Он в Книге Судеб повернёт страницу. Тогда – да, это будет лишь тогда – На вновь очищенной огнём планете Восстанут к свету ваши города, Воспрянут люди, чистые, как дети... И будет – Человек. Великий и простой. Забудет он, что был ползучим гадом. Войдёт, как равный в Твой чертог святой Поставит свой престол – с Твоим престолом рядом.
  7. На сайте университета: Количество показов: 688 (за неполных 2 месяца)
  8. День был светлый, ласковый и ясный, Солнце золотилось в облаках… И была, как ангел, Девочка прекрасна С лилиями белыми в руках. Обещала Её мать когда-то Богу Что Ему Ребёнка отдадут. Три весны промчались, и к порогу В храм Её родители ведут. Провожают нежным пеньем птицы, Льётся с неба золотистый свет, Рядом с Ней идут отроковицы, Каждая несёт цветов букет. В храм ведут высокие ступени, Путь от дома подошёл к концу… Опустившись тихо на колени, Люди в храме молятся Творцу. Улыбаясь, ангелы смотрели, Как Она к Небесному Отцу, В белом платье, шла под птичьи трели, Как Невеста Чистая к венцу. Маленькие ножки поднимались По ступеням, будто без труда, Люди улыбались, удивлялись, Были все поражены, когда Сам первосвященник Ей навстречу Вышел и за руку за собой В храм повёл. Спускался тихий вечер, Воздух стал прозрачно-голубой. Дни бежали. И неделя за неделей, Время мчалось, ускоряя ход, Ангелы молитвы с нею пели, Незаметно пролетал за годом год. Подрастая, и Душой, и Телом, Неизменно чистою была, Постоянно занималась делом – Вышивала, пряла и ткала. Поучениям отеческим внимая, Становилась всё светлей, нежней, Одного, жила, не понимая: Говорят пророчества о Ней. И не ведала, что чудо с Ней случится – То, что люди ждали все века. Ангел с радостною вестью постучится, И минута Рождества недалека. (Дрога Л.А. Из сборника стихов "Преображение")
  9. Эклектика веры Я читаю веды до обеда, После в уши мне упанишада, Мне на ужин нежная Ригведа, Как глоток амриты и услада, В выходные шопинг с Трипитакой, А по будням суры из Корана, Я «торчу» от Торы и Танакой В Осаке – саке, а с ним катана. Я хлопками ками призываю И листаю палочкой Нихонги, А другой Завет перебираю, В иерихонских трубах слышу бонги. Гонги Ганга мне, как Тор и Один, Велесовой книгой благонравен. Я в своей религии свободен, Как и в атеизме православен.
  10. ...Явление это* подлежит беспощадному карантину, быть может – уничтожению. Во всем есть, однако сторона еще более важная. Это – состояние общества. Наука, совершив круг, по черте которого частью разрешены, частью грубо рассечены, ради свободного движения умов, труднейшие вопросы нашего времени, вернула религию к ее первобытному состоянию – уделу простых душ; безверие стало столь плоским, общим, обиходным явлением, что утратило всякий оттенок мысли, ранее придававшей ему по крайней мере характер восстания; короче говоря, безверие – это жизнь.. Но, взвесив и разложив все, что было тому доступно, наука вновь подошла к силам, недоступным исследованию, ибо они – в корне, в своей сущности – Ничто, давшее Все. Предоставим простецам называть их «энергией» или любым другим словом, играющим роль резинового мяча, которым они пытаются пробить гранитную скалу… Глубоко важно то, что религия и наука сошлись вновь на том месте, с какого первоначально удалились в разные стороны; вернее, религия поджидала здесь науку, и они смотрят теперь друг другу в лицо. * Человек с даром летать - главный герой книги Друд
  11. ...Костер потух. В сером песке слабо дымились черные головни. Белая от кисеи испарений река медленно кружила стрежи, а за войском утренних облаков разгорался бледный огонь протирающего глаза солнца. Я вскочил, переминаясь с ноги на ногу и размахивая руками, чтобы согреться. Русский, полулежа, сказал: – Мы пропадем… – Это неизвестно, – возразил я. – Проклятый инстинкт жизни, – продолжал он, и я, внимательно посмотрев на него, видел лицо совершенно растерявшегося, близкого к исступлению человека. Он был даже не бледен, а иссиня-сер; широко раскрытые глаза нервно блестели. – Да, умереть… и нужно… а начинаешь страдать, и тело бунтует. Верите вы в бога? – неожиданно спросил он. – Да, бога я признаю. – Я – нет, – сказал русский. – Но мне, понимаете – мне нужно, чтобы был кто-нибудь выше, разумнее, сильнее и добрее меня. Я готов молиться… кому? Не знаю. Не о хлебе. Нет. О возвращении сил, о том, чтобы жизнь стала послушной… а вы? Я удивлялся его способности говорить сразу все, что придет в голову. Мне было неловко. Я ожидал чего-нибудь вроде вчерашнего – этого своеобразного душевного обнажения, к которому сам не склонен. Так и вышло. – Слушайте, – сказал русский, без улыбки, по-видимому, вполне проникнутый настроением, овладевшим им. – Нам будет, может быть, легче и веселее… Давайте молиться – без жестов, слов и поклонов. В крайнем случае – самовнушением… – Оставьте, – перебил я. – Вы, неверующий, – молитесь, можете разбить себе лоб. А я, верующий, не стану. Надо уважать бога. Нельзя лезть к нему с видом побитой собаки лишь тогда, когда вас приперло к стене. Это смахивает на племянника, вспоминающего о богатом дяде только потому, что племянничек подмахнул фальшивый вексель. Ему также, наверное, неприятно видеть свое создание отупевшим от страха. Отношения мои к этим вещам расходятся с вашими; потому, дорогой мой, собирайте руки и ноги и… попытаемся закусить. Он задумался; потом рассмеялся. Мы пошли рядом, и я заметил, что он искоса посматривает на меня, как бы стараясь понять нечто – так же, как, в свою очередь, я думал о складе его души – нелепой и женственной. ...
  12. ЩИПКОВ, АКСИОМОДЕРН И «НОВЫЙ БРОНЗОВЫЙ ВЕК» Мэтью Купер Источник: Тетради по консерватизму Если попросить американцев назвать известного российского интеллектуала, ответом, скорее всего, будет множество непонимающих взглядов. Публика повнимательнее может вспомнить противоречивую фигуру Александра Дугина – ультраправого интеллектуала и основоположника «четвертой политической теории» и «неоевразийства». Проблема в том, что в собственно российских интеллектуальных кругах [1] Александр Дугин занимает не столь уж значительное положение и известен даже меньше, чем его бывший политический соперник по национал-большевистскому движению, ранее писавший для газеты «The eXile» [2] Эдуард Лимонов [3]. Сейчас, когда в силу исторических обстоятельств внимание всего мира приковано к российско-американским отношениям, получить качественное представление об интеллектуальной жизни в России особенно актуально. Вдобавок к этому маятник нашей собственной американской интеллектуальной жизни колеблется между почти исчерпавшим себя центризмом и растущей популярностью прогрессивных левых и «альтернативных» правых. В свете этого имеет смысл обратиться к идеям Александра Щипкова. С этой интереснейшей интеллектуальной фигурой меня несколько лет назад познакомил мой хороший знакомый и друг, коллега-русофил Пол Гренье. Журналист, философ и социолог Александр Щипков в настоящее время является одним из сотрудников Московского Патриархата по взаимодействию с обществом и СМИ [4], что свидетельствует о его высоком авторитете в российских культурных и интеллектуальных кругах. Пол Гренье характеризует его как «левого консерватора»: «Критически настроенный по отношению к либеральному капитализму и в определенной степени к современной форме российского государства (весь «консерватизм» которого сводится к «семейным ценностям» и не включает такого принципиального компонента, как экономическая справедливость), Щипков стоит на позициях, близких к католическому дистрибутизму и «радикальной ортодоксии», исповедуемой теологами круга Уильяма Каванафа и Джона Милбанка» [5]. Подобная характеристика, естественно, не могла меня не заинтриговать, ведь в восприятии американцев «левый консерватор» – явление столь же фантастическое, как, скажем, горбатый кит, выпрыгивающий на высоту 3000 метров [6]. Тем не менее именно этим термином именовали себя социолог Даниел Белл, а также активист 1960-х годов писатель Норман Мейлер [7]. Данную формулировку также можно отнести и к моим собственным политическим взглядам: меня можно условно назвать «демократическим социалистом», стоящим в одном ряду с Гаром Альперовицем или Перл Бак, но мне созвучны и идеи таких свободомыслящих консерваторов, как Питер Вирек, Кристофер Лэш и Амитай Этциони. Мне удалось разыскать один из немногих доступных в то время на английском трудов Александра Щипкова в антологии «Прозелитизм и православие в России», составленной Джоном Витте-младшим и Майклом Бурдо. Наряду со статьей Щипкова «Межрелигиозные отношения в России после 1917 года» антология включала публикацию под названием «Евангелие и культура», написанную митрополитом Смоленским и Калининградским Кириллом, занимающим сегодня куда более высокий пост [8]. Я прочитал обе статьи с огромным интересом. Александр Щипков произвел на меня большое впечатление своей беспристрастностью и вниманием к деталям. Однако, учитывая размеры статьи, в ней по понятным причинам не были достаточно полно раскрыты его собственные взгляды на вопросы, выходящие за рамки межрелигиозного диалога. Чего не скажешь о его личном сайте! [9] За последнее время Александр Щипков любезно предоставил англоязычной публике переводы нескольких своих статей, которые дают гораздо более полное представление об этом человеке и его взглядах по сравнению со статьей 1999 года и, на мой взгляд, заставляют о многом задуматься. Являясь счастливым носителем титула «левый консерватор», Щипков не стесняется использовать его по отношению к самому себе. При этом надо отдать ему должное, в своей интерпретации Щипков четко отделяет данную категорию от других форм консерватизма в российской интеллектуальной жизни. К примеру, он не желает, чтобы его причисляли к любителям старины, поглощенным славными деяниями Петра и Екатерины Великой, равно как и к более радикально настроенным евразийцам, последователям вышеупомянутого Дугина. В еще меньшей степени ему свойственна ностальгия по советским временам в духе Сергея Кургиняна, ведущего телешоу «Суть времени», открыто мечтающего об «СССР 2.0» [10]. Не согласен он и с «либеральными консерваторами», наследниками старой Конституционно-демократической партии (кадетами), стремящимися сохранить капиталистический статус-кво. Он не выносит чопорных партийных тусовщиков с листовками и лозунгами, а также ту разновидность напыщенного реакционного мракобесия, которая любит скрываться в уютных анклавах российской научной среды [11]. Судя по нынешней должности Щипкова в Русской православной церкви и его предыдущим исследованиям в сфере религиозной политики, его симпатии на стороне того консерватизма, который рождается из русского православия. Об этом свидетельствует, в частности, документ восемнадцатилетней давности под названием «Основы социальной концепции Русской православной церкви» [12]. Однако, как видно из очерков Щипкова, нынешний подход Русской православной церкви представляется ему несколько узким. У Александра Щипкова другие источники вдохновения. В короткий исторический период между свержением царизма и приходом к власти большевиков в России существовала небольшая группа русско-еврейской интеллигенции, вышедшей из революционного марксизма, но по разным причинам полностью или частично отвергшей его. В эту группу интеллектуалов входили Николай Бердяев, Сергей Булгаков, Петр Струве, Семен Франк, Михаил Гершензон, Арон Ланде и Богдан Кистяковский, опубликовавшие в 1909 году сборник «Вехи». В революционной атмосфере России того времени выход этого сборника вызвал незамедлительный взрывной эффект. Его авторы выступали сторонниками гуманного русского национализма, основанного на авраамических христианских ценностях и уважении к верховенству закона. Зачастую призывая к тем же эгалитарным экономическим и правовым реформам, которые проповедовали марксисты, народники и социал-демократы того времени, они одновременно настаивали на верности общему духовному наследию [13] России. Влияние этих мыслителей на Александра Щипкова очевидно: вышедший в 2013 году сборник «Перелом» [14], в котором Щипков выступил редактором и одним из авторов, намеренно создан по образцу сборника «Вехи» – как с точки зрения эстетики, так и по содержанию. Щипков уверенно берет на вооружение концепцию соборности (I) со всеми ее политическими следствиями. Он заимствует эту концепцию у теоретиков славянофильства Алексея Хомякова и Ивана Киреевского, которые использовали данный термин для обозначения как братского этоса православной церкви, так и семейного единства в традиционной русской общине. Позже представители российского народничества (Александр Герцен, Николай Михайловский, Екатерина Брешко-Брешковская) преобразовали данную концепцию в «крестьянский социализм», и эта идеология легла в основу политической программы партии социалистов-революционеров. Помимо этого, Щипков, как и Бердяев, заимствует определенные идеи у «русского византийца», монархиста и архиконсерватора Константина Леонтьева, считавшего, что царская власть необходима для обеспечения необходимых благ и качества жизни, за которое боролись социалисты и народники [15]. Хотя в воззрениях Щипкова присутствует множество специфически русских элементов, его нельзя назвать шовинистом. В его размышлениях отсутствуют славянско-националистические мессианские настроения. Нет в его творчестве и антизападных филиппик, характерных для православных философов определенного толка. Хотя он исповедует классическую славянофильскую веру в то, что «именно Россия сыграет важную роль в возвращении Европы к христианским корням», он не поддерживает представлений об уникальной миссии России в мире. Более того, он указывает на некоторые параллельные идеологические тенденции на Западе (особенно в Германии, с ее понятием «общины», Gemeinschaft), которые отлично приживались в «социально-традиционном» сознании России до тех пор, пока нацисты не выкорчевали их самым жестоким образом. Одна из известных фигур, которую Щипков с явным одобрением цитирует в этой связи, – это Томас Манн, романист и автор антифашистского «Призыва к разуму», впоследствии высланный из родной Германии. Щипков также ссылается на менее известных в США немецкого писателя и офицера Эрнста Юнгера и католического философа Макса Шелера [16]. Следуя по стопам своих интеллектуальных предшественников из сборника «Вехи», Щипков определяет, что, даже нуждаясь в подкреплении сильной вертикалью власти, его социально-эгалитарная концепция «новой государственности», созданная под влиянием идеалов соборности, отличается христианской направленностью и обращенностью к человеку. Щипков, семья которого в советское время подвергалась жестким репрессиям за христианские взгляды, не испытывает особых симпатий к тогдашней системе. Он обвиняет Советы в том, что те строили режим, исходя из понятия соборности и православной нравственности русского крестьянства, и одновременно занимались подрывом этих моральных устоев сверху вниз посредством атеистической пропаганды и тоталитарных репрессий. Однако Щипков выступает за то, чтобы сохранить и реабилитировать хотя бы часть материальных достижений советской власти в социальной сфере, если они совместимы с православной соборностью: не только всеобщее здравоохранение, пенсии и общественную инфраструктуру, но и некоторые гражданские традиции и общественную память, необходимую для здоровой политической элиты. Воззрения Щипкова также примечательны тем, какое впечатление произвел на негомарксизм. Хотя большинство авторов «Вех» в той или иной мере отвергали марксистское учение, Маркс оказал определенное влияние на каждого из них. Щипков, вслед за ними отвергая Маркса, тем не менее в большей степени выступает за сохранение части его наследия. В частности, Щипкова привлекает мир-системная теория Иммануила Валлерстайна. Если говорить в двух словах, то в своей теории Валлерстайн проводит различие между ядром (мощными богатыми государствами с высокоразвитой экономикой, сильной армией, передовыми технологиями, независимой интеллигенцией и культурным влиянием) и периферией (зависимыми странами с высоким уровнем социального неравенства и малообразованной рабочей силой) и объясняет, каким образом политика развитых наций позволяет им выкачивать богатства из периферийных [17]. Щипков оригинально перерабатывает мысль Валлерстайна: с ее помощью он показывает, что традиция, понимаемая в широком смысле, имеет ценность независимо от навязанных «нациями ядра» культурных приоритетов и заслуживает не только защиты, но и активного возрождения для возвращения к истокам [18]. В этом плане творчество профессора Александра Щипкова, до тридцати пяти лет работавшего слесарем и кочегаром, сближается с работами китайского профессора Вэнь Цзюня. Вэнь – бывший водитель грузовика из бедного сельского района провинции Хэбэй. Основную часть знаний он приобрел благодаря воспитанию в среде рабочего класса и последующего опыта в качестве социального работника. Вэнь тоже использует введенное Валлерстайном различие между ядром и периферией, отстаивая значимость «культуры и знаний коренных народов Китая» и важность возвращения к истокам [19]. Эти коренные знания следует использовать при восстановлении сельских районов в целях разработки устойчивых методов ведения сельского хозяйства, обеспечения независимости деревень (особенно от хищнического международного финансового капитала [20]) и развития коллективного самоуважения и взаимопомощи среди сельского населения Китая [21]. Сама эта новая программа восстановления сельских районов опирается на идеологическую базу первых подобных инициатив: неоконфуцианские концепции Ляна Шумина и Тао Синчжи, а также движение Джеймса Йена за массовую грамотность, испытавшее влияние англиканского социального христианства (возможно, с оттенком маоизма) (II). Как и проект Щипкова, новая программа восстановления сельских районов включает концепцию «новой государственности», в которой особое место занимает социальное равенство и сильная вертикаль власти. Как для Вэня, так и для Щипкова, работы Валлерстайна выступают в качестве теоретической основы своеобразного левого традиционализма. Щипков называет это «социал-традицией». Можно с высокой вероятностью предположить, что китайский и российский мыслители восприняли бы работы друг друга с огромным одобрением. При этом подход Щипкова к Валлерстайну отличается несколько другим акцентом, чем у Вэня, и ключ к его пониманию лежит в использовании термина «аксиология». Опираясь в качестве источника на книгу Валлерстайна «После либерализма», Щипков утверждает, что мы пребываем в переходном периоде между историческими эпохами [22]. Либеральная парадигма, которая по-прежнему предлагает предписывающий анализ, реально не способный решить намеченных проблем, породила «кризис доверия, кризис легитимности и в итоге кризис идей». Щипков понимает, что «основанная на правилах» капиталистическая мировая система вступила в стадию терминального упадка, что, однако, не лишает ее опасности и не мешает бедному населению планеты (в Палестине, Сирии, Йемене, Сомали, Конго, Венесуэле, Донецком бассейне и других местах) ощущать на себе все ее последствия. Одновременно он отвергает неизбежное «новое варварство», сопровождающее этот упадок: «Элитаризм уже обернулся варварством в искусстве. Точно так же он обернулся дехристианизацией и расчеловечиванием в обществе и политике: фундаментализм, неонацизм, новое переселение народов захлестнули Европу. Последнее – как воздаяние за века колониализма. Ради консервирования ситуации сегодняшний западный политический режим культивирует “новую дикость”, чтобы противопоставить внешнему варвару внутреннего, который никогда не исчезал, но сейчас его как будто спустили с цепи. Таков исход постмодерна, реабилитировавшего примитивную сакральность и пещерные инстинкты». Так где же выход? По версии Щипкова, он прямо перед нами: «Мы стоим уже одной ногой в новой эпохе». Но это не слова утешения. Это предупреждение о высочайшем уровне опасности:«Неумолимо уходит эпоха неолиберального паноптикума, и начинается время идолов и капищ постцифровой эпохи». Для объяснения этого исторического сдвига он предлагает любопытную метафору из русской литературы. Представитель русского Бронзового века поэт Олег Охапкин позволял себе писать стихи с явно христианскими мотивами в эпоху, когда это было чревато тюремным заключением или еще худшими неприятностями со стороны советских властей. Вот короткий отрывок одного из его стихотворений, напечатанных в самиздате: Мне давно приглянулась горка, На которой незримый крест Распахнулся настолько горько, Что вольнее не сыщешь мест. Прохожу вдалеке и вижу: Это место – оно мое [23]. В данный момент мы находимся в новом Бронзовом веке. Советская эпоха предшествовала междуцарствию всемирного превосходства либерализма, до сих пор продолжающегося на Западе. Но то, что последует за этим междуцарствием, сулит нам крестные страдания, которые были так хорошо знакомы Охапкину. Щипков определяет этос нового Бронзового века как «аксиомодерн». Подобно «осевому времени» Ясперса, это поворотный момент в культуре, когда старые ценности могут проявиться с новой силой. Иерархическое уважение к священной власти и сакральным предметам вполне может сочетаться с эгалитарной ценностной моделью. Данная метафора (Бронзовый век) интересна с нескольких точек зрения. Во-первых, она подразумевает прямую отсылку к классическому западному канону, в том числе к Гесиоду и Гомеру, впервые использовавшим этот термин для обозначения определенного этапа исторического процесса. Во-вторых, метафора нового Бронзового века, в противоположность старой гесиодической концепции постепенного регресса исторических эпох, подразумевает не вырождение, а предвосхищение, радикализацию аристократической этики героизма, самопожертвования и борьбы, явившихся следствием советской системы, пытавшейся стереть из памяти народа любое представление об этих понятиях. И этот вывод не кажется случайным. В-третьих, Щипков дополнительно развивает концепцию с помощью художественных образов (с христианской подоплекой). Бронза представляет собой твердый сплав с отсутствием кристаллической структуры, свойственной чистым металлам. Поэты 1970-х годов вливали «в прежний литературный слиток» новую «порцию поэтического “золота”». «Холодной расслабленности и беспочвенности декаданса они противопоставляли обновленную веру»; и этим золотом было не что иное, как «золото традиции, по-новому переосмысленной и отлитой в ином культурном сплаве» [24]. Или, выражаясь более простым языком, «подобно закваске, которую женщина, взяв, положила в три меры муки, доколе не вскисло всё» (Мф. 13:33) [25]. Так и сама идея «аксиомодерна» представляет собой сплав чего-то древнего и драгоценного с более грубым, сырым и низменным материалом для создания нового блестящего вещества: «Аксиомодерн имеет бронзовый оттенок, напоминающий о золотой классике. И этот бронзовый отблеск, конечно, разлит не только в литературе, но и в сфере общественных нравов». Те, кто не так хорошо знаком с русской литературой, не отказались бы, если бы Щипков уточнил, что именно он имеет здесь в виду. Не могу сказать, что концепция нового Бронзового века до конца мне понятна. Но его тон создает впечатление, что автор бросает нам вызов. Радикально христианская, проникнутая страданием и личной ответственностью за нелегкую ношу истории поэзия Охапкина воспринимается как сигнал, обязывающий к борьбе. От нас ждут актов религиозного героизма. Похоже, Щипков твердо уверен, что проскользнуть в этот новый Бронзовый век аксиомодерна без усилий с нашей стороны нам никто не позволит. Буржуазной версии «Выбора Бенедикта» в виде ретрита выходного дня с устричным буфетом не предвидится. Призыв Щипкова предвещает нечто кардинально отличное и гораздо более ответственное и серьезное, чем те варианты, которыми мы располагаем на данный момент. Оказавшись зажаты между внешним декадансом позднего капитализма и внутренним варварством обоюдоострого постмодернизма (с постструктуралистским левым и «альтернативным» правым крылом), мы должны каким-то образом создать что-то новое из принципиально иного металла. Этот вызов не может не вызвать тревогу у жителей западных стран. Мы переживаем странный исторический момент, когда нам как будто вполне хватает минимальных духовных и интеллектуальных ресурсов. Век аксиомодерна потребует от нас чего-то большего, чем организационные стратегии в духе Алинского и массовые демонстрации. Он не позволит нам отгородиться и пересидеть бушующую снаружи бурю «постцифрового идолопоклонства» в загородных постполитических анклавах. Даже неясно, окажутся ли дарованные нам представителями прошлого поколения – Даниелом Беллом, Норманом Мейлером и Кристофером Лэшем – литературные и интеллектуальные ресурсы для «левого консерватизма» достаточными для современной Америки. Как у американцев, у нас могут возникнуть опасения, что Щипков предлагает нечто жестокое и тоталитарное. Однако по этому поводу можно не волноваться. Хотя Щипков, в отличие от Арендт, не признает «бинарную» теорию тоталитаризма, морально уравнивающую нацизм и сталинизм, он, тем не менее, весьма критически относится к обоим режимам [26]. С другой стороны, в искоренении позднего капитализма и ордо- или неолиберализма он видит тот же разрушительный импульс и опасается, что этот импульс идеологически нам привит. Используя образ из книги К.С. Льюиса, можно сказать, что в ярких лучах великого паноптикума мы превратились в «людей без сердца», оказавшись незащищенными перед «постцифровыми идолами». Профессор Александр Щипков – сложный и интересный мыслитель. Сам факт того, что он пишет то, что пишет, и позиция, с которой он это излагает, свидетельствуют о том, что в лоне Русской православной церкви и в российском гражданском обществе в целом существует определенный творческий, независимый и социально осознанный импульс – импульс, фактически рожденный в Даниловом монастыре. Если американцам небезразлично наше общее будущее в новом Бронзовом веке, нам стоит прислушаться к этому голосу. Мэтью Купер Перевод с английского Юлии Зимарской “Englica” Источник: Тетради по консерватизму 28 ноября 2018 г. Рейтинг: 9.7 Голосов: 46 Оценка: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Оригинальное название статьи: Shchipkov, Axio-Modernity and the “New Bronze Age”. Об авторе: Купер, Мэтью (Миннеаполис, штат Миннесота, США), Питтсбургский университет (США), Университет науки и технологии Внутренней Монголии (КНР); публицист в “Solidarity Hall”, “Intellectual Takeout” и “The American Conservative”; блогер в “The Heavy Anglo Orthodox”. (I) Концепция соборности традиционно трудно поддается переводу на английский язык. Это некое коллективное единство, в которое все охотно вносят свой вклад, но которое в то же время углубляет и укрепляет каждого отдельного члена. В качестве синонимов обычно используют слова «согласие» или «всеобщность». На сайте Щипкова предлагается переводить «соборность» как «коллегиальность», но этот вариант представляется слишком рациональным и не способным в полной мере отразить диапазон смыслов этого термина. (II) Вэнь Цзюнь и его ученики выступают с умеренной критикой Мао Цзэдуна и его наследия, в особенности стратегии догоняющего развития в сельском хозяйстве. Однако подчеркнуто маоистский характер новой программы восстановления сельских районов представляется осознанным выбором, направленным нестолько на реабилитацию Мао лично (или марксистско-ленинско-маоистской идеологии в целом), сколько на пробуждение народного интереса к этим идеям и попытку избежать неблагосклонности властей, которые, как правило, с подозрением относятся к политическим идеям, позаимствованным из дореволюционного Китая. Литература 1. Соммерс, Джеффри. Как новая холодная война становится горячей // The Nation. 2017. 24 января [Электронный ресурс] / Режим доступа: https://www.thenation.com/article/journalists-keep-saying-thisgreater-russia-ideologue-is-putins-adviser-one-problemhes-not/ 2. Лимонов Эдуард. Как трудно быть лучшим: жалобы страдающего манией величия доктора Лимонова // The eXiled. 2000. 10 февраля [Электронный ресурс] / Режим доступа: http://exiledonline.com/sadnessof-being-number-one-dr-limonovs-megalomaniacalcomplaints/ 3. Борусяк Любовь. Кто главный интеллектуал России? // openDemocracy. 2010. 4 февраля [Электронный ресурс] / Режим доступа: https://www.opendemocracy.net/od-russia/lyubov-borusyak/who-isrussias-top-intellectual 4. Пресс-служба Патриарха Московского: «Святейший Патриарх Кирилл возглавил очередное заседание Высшего Церковного Совета» // Московский патриархат, Русская Православная Церковь. 2018. 13 июня [Электронный ресурс] / Режим доступа: http://www.patriarchia.ru/en/db/text/5220417.html 5. Гренье, Пол. Разновидности российского консерватизма // The American Conservative. 2015. 19 июня [Электронный ресурс] / Режим доступа: https://www.theamericanconservative.com/articles/thevarieties-of-russian-conservatism/ 6. Бьюл, Пол. Некролог Даниела Белла // The Guardian. 2011. 26 января [Электронный ресурс] / Режим доступа: https://www.theguardian.com/education/2011/jan/26/daniel-bell-obituary 7. Киршнер, Джонатан. Исповедь левого консерватора: сочинения Нормана Мейлера в издательстве Library of America // Los Angeles Review of Books. 2018. 19 сентября [Электронный ресурс] / Режим доступа: https://lareviewofbooks.org/article/confessions-of-a-left-conservative-norman-mailer-in-thelibrary-of-america/ 8. Витте, Джон и Бурдо, Мишель. Прозелитизм и православие в России : новая война за души. Maryknoll, NY : Orbis Books, 1999. С. 66–92. 9. Сайт А.В. Щипкова [Электронный ресурс] // Режим доступа: http://shchipkov.net/ 10. Суть времени [Электронный ресурс] // Режим доступа: http://eot.su/ 11. Щипков Александр. Типология направлений консервативной мысли в современной России // Тетради по консерватизму (Фонд ИСЭПИ). 2014. № 2 (1) [Электронный ресурс] // Режим доступа: http://shchipkov.net/10410 12. Архиерейский Собор Русской православной церкви. «Основы социальной концепции Русской Православной Церкви» // Отдел внешних церковных связей Московского патриархата, 2000 [Электронный ресурс] / Режим доступа: https://mospat.ru/en/documents/social-concepts/ 13. Бердяев Николай и др. Landmarks. Armonk : пер. Marshall Shatz and Judith Zimmerman. NY : ME Sharpe, 1994. 14. Белжеларский Евгений и др. Перелом: Сб. статей / под ред. Александра Щипкова. М.: Издано на собственные средства, 2013. 15. Щипков Александр. Консервативный социализм: идеологические особенности в современной России. М., 2014 [Электронный ресурс] // Режим доступа: http://shchipkov.net/10210 16. Щипков Александр. Левый консерватизм // Белжеларский Евгений и др. Перелом: Сб. статей. М., 2013. 17. Валлерстайн Иммануил. Подъем и будущая гибель мировой капиталистической системы: концепции сравнительного анализа // Основные сочинения на тему мировой политики / под ред. Карен А. Мингст и Джека Л. Снайдера. NY : WW Norton & Company, Inc, 2008. 18. Щипков Александр. Традиция в политике: теория и аксиология. М., 2015 [Электронный ресурс] // Режим доступа: http://shchipkov.net/10810 19. Вэнь Цзюнь и др. Экологическая цивилизация, культура коренных народов и восстановление сельских районов в Китае // Monthly Review. 2012. № 63 (9). February. 20. Сыт Цуй и др. Тирания монополии финансового капитала: взгляд из Китая // Monthly Review. 2017. № 68 (9). February. 21. Борьба за продовольственный суверенитет: альтернативное развитие и модернизация крестьянских общин в наши дни / под ред. Реми Эррера и Кин Чи Лау. London : Pluto Press, 2015. 22. Щипков Александр. Образ будущего и социал-традиция // Свободная мысль. — 2017. — №6 (1666). — С.57-64. 23. Зитцевитц Джозефин фон. Поэзия и Ленинград: Религиозно-философский семинар, 1974–1980 гг. Музыка для глухих. Leeds: Taylor & Francis, 2016. 24. Щипков Александр. Аксиомодерн. М., 2015. Октябрь [Электронный ресурс] // Режим доступа: http:// shchipkov.net/11105 25. Библия. Синодальный перевод. Российское библейское общество, 2013. 26. Щипков Александр. Традиционализм, либерализм и неонацизм в пространстве актуальной политики. — СПб.: Алетейя, 2015. http://www.pravoslavie.ru/117537.html
  13. Военно-разведывательному комплексу США понадобился 31 год, чтобы избавиться от последнего достижения президента Рейгана в области ядерного разоружения — договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности, который президент Рейган и советский лидер Горбачев заключили в 1987 году. Договор РСМД был ратифицирован сенатом США 27 мая 1988 года и вступил в силу несколькими днями позже — 1 июня. Я играл в этом деле в каком-то смысле закулисную роль и, насколько я помню, целью, которую предполагалось достичь, было обезопасить Европу от ядерной атаки советскими ракетами средней и меньшей дальности и обезопасить Советский Союз от ядерной атаки американскими ракетами средней и меньшей дальности, размещенными в Европе. Ограничивая ядерные вооружения до межконтинентальных баллистических ракет, которые предоставляли некоторое время предупреждения — гарантируя, таким образом, возмездие и неприменение ядерного оружия — договор РСМД рассматривался как средство сокращения риска американского первого удара по России и российского первого удара по Европе, то есть, ударов, которые могли быть нанесены низколетящими крылатыми ракетами с подлетным временем почти равным нулю. Когда президент Рейган назначил меня членом секретного президентского комитета с полномочиями повесткой вызывать руководителей ЦРУ, то он сказал членам этого секретного комитета, что его целью является положить конец «холодной войне», чтобы — его словами — «те неугодные Богу ядерные вооружения были бы демонтированы». Президент Рейган, в отличие от сумасшедших неокосерваторов, которых он увольнял и преследовал по закону, не видел никакого смысла в ядерной войне, которая разрушит все живое на земле. Договор РСМД был, по мнению Рейгана, только началом изъятия ядерного оружия из военных арсеналов и его уничтожения. Договор РСМД избрали в качестве начала потому, что он существенно не угрожал бюджету военно-разведывательного комплекса и, фактически, укреплял безопасность советских вооруженных сил. Другими словами, он был тем, что Рейган и Горбачев смогли сделать в обход своих военных истеблишментов. Рейган надеялся, что, по мере того, как доверие будет укрепляться, последует дальнейшее ядерное разоружение. А сейчас, когда уничтожено последнее достижение президента Рейгана, то каковы будут последствия уступок администрации Трампа жажде наживы военно-разведывательного комплекса США? Их много, и ни одно из них не является хорошим. Массивные прибыли военно-разведывательного комплекса США возрастут по мере того, как скудные ресурсы Америки будут перетекать в производство ракет средней дальности, чтобы противостоять «российской угрозе». Республиканцы захотят за это заплатить урезанием мер социальной поддержки и медицинского обеспечения. И я не уверен, что демократы будут в чем-то от них отличаться. Сейчас вновь возродились надежды сионистов-неоконсерваторов на восстановление американского и израильского господства с использованием первого ядерного удара по России, момент которого зафиксировать будет невозможно. Еще больше возрастет давление на власть Путина со стороны Алексея Кудрина, еврейского лобби, олигархов-миллиардеров, усаженных Вашингтоном и Израилем в ельцинские годы, когда Россия деградировала до уровня американского вассального государства. Эти предатели России столь могущественны, что Путин вынужден терпеть их. В то время, как неоконсервативный Вашингтон делает все возможное, чтобы нанести ущерб российской экономике и отвлечь российские ресурсы от потребностей экономики и инфраструктуры на военные расходы, Кудрин и поддерживаемая Западом часть российских СМИ будут своими требованиями поощрять Вашингтон на оказание еще большего давления на Россию с тем, чтобы вынудить её принять вассальный статус — такой же, как у немцев, британцев, французов и остальных европейцев, а также у канадцев, австралийцев и японцев. Российская власть своим смиренным ответом на крайне опасные провокации продолжает поощрять Запад на дальнейшие провокации. А эти провокации Соединенным Штатам и их вассалам ровным счетом ничего не стоят. Терпимость российской власти к предателям не убеждает народы западных стран в том, что Россия является открытым обществом, в котором соблюдается свобода слова. Вместо этого они верят Кудрину, а не Путину. Американцы считают, что Путин — «бандит, который присвоил 50 миллиардов долларов и стал одним из богатейших людей в мире». Именно это я услышал вчера от своего двоюродного брата. Западные СМИ никогда не предоставляют реальную картину жизни в России. Единственным достижением неконфронтационного ответа российской власти Западу и терпение к предательству внутри своей собственной власти является убежденность Вашингтона в том, что Путина можно свергнуть — так же, как до этого свергли пророссийского президента Украины, а также президентов Гондураса, Бразилии и Аргентины. В 20-м веке американцы (или тот их малый процент, которые являются разумными существами) находились под влиянием антиутопических романов — таких, как «Процесс» Кафки, «1984» Оруэлла и «О дивный новый мир» Хаксли. Мы связывали эти романы с жизнью в Советском Союзе, боялись быть завоеванными и подвергнутыми необходимости жить такой жизнью. Я давным-давно осознал, что «советская угроза» была фальшивкой — такой же, как «оружие массового уничтожения» Садама Хусейна, как «иранское ядерное оружие», как «применение Асадом химического оружия», как… вы сами можете привести другие примеры. Огромное большинство людей в мире не имеют ни малейшего понятия о том, что происходит на самом деле. В США они стараются найти или сохранить работу, добыть кров и пищу, найти денег на ипотеку или автомобиль, или на оплату кредитной карты, а в значительной части мира — найти питьевую воду и немного еды. Они находятся под постоянным стрессом. Везде власти предали их. За пределами России, Китая, Ирана, Венесуэлы — где та власть, которая представляла бы народ? Но даже в России, Китае, Иране, Венесуэле и Северной Корее действительно ли власти верят в себя или, вместо того, в западную пропаганду? Автор: Пол Крэг Робертс (Paul Craig Roberts), доктор экономических наук, бывший заместитель министра финансов США по экономической политике в администрации Рональда Рейгана. Работал редактором и обозревателем газеты «Уолл-стрит-джорнел», журнала «Businessweek» и информационного агентства «Scripps Howard News Service». В своё время был автором постоянной колонки в газете «The Washington Times». Автор многочисленных книг, посвященных крупнейшим проблемам современности. https://howto-news.info/predatelstvo-v-okruzhenii-putina-vot-chto-vyyasnilos/?utm_source=push&amp;utm_campaign=643
  14. МАРИЯ Я сегодня как будто болею: не мела, не топила печи, праздно вечера жду и лелею на столе лишь огарок свечи. Жду и верю: тебе он и нужен - бедной искорки дерзкий полёт, и на мой незатейливый ужин, всех домов хлебосольных в обход, быстрой тенью по тёмному саду проскользив, дверь плечом отворив, Ты придёшь. Я у ног Твоих сяду, Боже мой. Говори! Говори...
  15. Отчёт о конференции на сайте РОС: Международная научная конференция «Социология религии в обществе позднего модерна: православный акцент» Очередной, наиболее масштабный в России, научный форум социологов религии прошел в Белгороде 4-5 октября 2018 г. Ежегодная, проводимая под эгидой РОС, конференция социологов религии прошла в Белгородском Государственном национальном исследовательском университете в восьмой раз. В этом году конференция была посвящена, главным образом, вопросам изучения православного христианства, о чем свидетельствует подзаголовок в ее названии – «православный акцент». То, как складываются отношения между современным светским обществом и крупнейшей и исторически «главной» религией и конфессией России и значительной части мира, определяет ведущее направление прикладных социологических исследований религии в нашей стране и других странах с православными историко-культурными традициями. Программный комитет конференции составили представители профильных российских и сербских научных центров: НИУ «БелГУ», Института Европы РАН, МГУ им. М.В. Ломоносова, Белградского Института общественных наук. Соведущими пленарных заседаний форума выступили авторитетные представители духовенства Белгородской и Старооскольской Митрополии Русской православной церкви протоиерей Олег Кобец и протоиерей Николай Германский. Участники представляли 7 стран ближнего и дальнего зарубежья и 15 городов России. Выступавшие охватили широкий спектр вопросов: от стратегического развития российской социологии религии как отрасли социальной науки до методик составления инструментария, и от методологических моделей анализа религиозных институтов и процессов в светском обществе до презентаций новейших исследований сознания и поведения верующих в различных областях жизни. Особое внимание было уделено православным социальным проектам и вопросам межконфессиональных и межнациональных отношений. В работе конференции принял участие ряд ведущих отраслевых ученых. Пленарный доклад сербских исследователей Мирко Благоевича (Институт Общественных наук, Белград) и Златко Матича (Факультет православного богословия Университета Белграда) был посвящен вопросам состояния, ограничений и перспектив православия в современной Сербии. Михаил Смирнов (ЛГУ им. А.С. Пушкина, Санкт-Петербург) развернул перед аудиторией проблему социологии религии как научной отрасли, находящейся в поиске смыслов. Елена Кублицкая (ИСПИ РАН, Москва) представила доклад о межнациональном взаимодействии в оценках различных религиозных групп. Проблеме состояния духовности москвичей различных конфессий посвятила свое выступление ее коллега Елена Мчедлова (ИСПИ РАН, Москва). Анастасия Митрофанова(РГГУ, Москва) и Ольга Богатова (НИУ «МГУ» им. Н.П. Огарева, Саранск) развернули тематику православных социальных проектов в России. Теоретические вопросы мажоритарной религии в светском обществе и специфики понимания секуляризма в современных российских реалиях осветили Сергей Трофимов (МГУ им. М.В. Ломоносова, Москва) и Александр Пелин (Центр этнорелигиозных исследований, Санкт-Петербург). О перспективах религии в обществе глобального неравенства говорил Почетный член РОС Леонид Дятченко(НИУ «БелГУ», Белгород). Восприятие епископа современными православными верующими было темой выступления Светланы Рязановой (НИУ «ПГУ», Пермь). Валентина Шилова (ФНИСЦ РАН, Москва) представила сравнительный анализ мотивации, квалификации и стратегий поведения верующей и неверующей российской молодежи на рынке труда. Лариса Астахова (Центр исламоведения АН Республики Татарстан, Казань) рассказала о динамике качественных методов в изучении религиозных феноменов. Особенностям воцерковления православных верующих старшего поколения было посвящено выступление Екатерины Уфимцевой (НИУ «СГУ» им. Н.Г. Чернышевского, Саратов). Российскому и европейскому опыту межконфессионального диалога в эпоху миграционной турбулентности посвятила свой доклад Гюльнара Гаджимурадова (ИСПИ РАН, Москва). Финальное пленарное выступление Сергея Лебедева (НИУ «БелГУ», Белгород) представило вниманию коллег проблему православной культуры в современном российском образовании в ракурсе культурной рефлексии. В рамках программы конференции, помимо пленарных и секционных заседаний, прошла работа специализированного семинара «Православие в социологической и теологической перспективе», проведенного сербскими учеными М. Благоевичем и З. Матичем, и специализированного семинара Гюльнары Гаджимурадовой «Последствия «миграционного кризиса» в религиозно-культурном пространстве современной Европы», с участием сербского коллеги Немании Вукчевича. Специалистами лаборатории «Социология религии» (ПСТГУ, Москва) Кириллом Маркиным и Еленой Мелкумян был представлен стендовый доклад по результатам исследовательского проекта «Социальная работа Русской Православной Церкви в XXI веке» (руководители проекта Дарья Орешина, Полина Врублевская). Из выступлений на секционных заседаниях следует отметить доклад сотрудника ЦИРКОН Варвары Зотовой «Соловки сегодня. Триединое наследие и противоречивые интересы стейкхолдеров» (руководитель проекта Игорь Задорин), доклад доцента исторического факультета НИУ «БелГУ» Анны Дудка «К вопросу о положении православных крестьян в Галиции в конце XIX – начале XX вв.» и доклад сотрудника Центра социологических исследований НИУ «БелГУ», администратора портала «Социология религии» Виктора Сухорукова «Социологический аспект одиннадцатого члена Никео-Константинопольского Символа веры». Большой интерес аудитории вызвали выступления участников студенческой сессии конференции, в числе которых следует отметить Светлану Долгих и Алексея Приходько (НИУ «БелГУ», Белгород), Антона Неруша и Дмитрия Бирюкова (НИУ «СГУ» им. Н.Г. Чернышевского, Саратов). Также в рамках конференции был организован мастер-класс руководителя Центра социологии религии и социокультурных процессов Института социально-политических исследований РАН Елены Кублицкой для студентов выпускного курса направления подготовки «Социология», работавших над региональным мониторингом религиозно-политической ситуации в составе исследовательского проекта «Как живет Россия». Отдельная признательность за организацию конференции – председателю оргкомитета, директору Института общественных наук и массовых коммуникаций НИУ «БелГУ» проф. Сергею Борисову, членам оргкомитета заведующей кафедрой социологии и организации работы с молодежью проф. Инне Шаповаловой, руководителю Социально-теологического факультета Марине Поленовой, заместителям директора ИОНиМК Ксении Королевой и Никите Старикову, техническому специалисту Олегу Фефелову, руководителю волонтерского корпуса Татьяне Малявиной и администратору конференции, магистранту Людмиле Дубской. «У нас уже сложилась традиция и откристаллизовалась концепция этой конференции как научного мероприятия, основанного на принципах диалога разных школ и подходов, а также выхода на междисциплинарный синтез изучения жизни религии в современном обществе. Именно такая ее направленность представляется наиболее перспективной для науки и образования», – резюмирует прошедшее событие Сергей Лебедев, главный организатор конференции, руководитель лаборатории «Социология религии и культуры» Центра социологических исследований кафедры социологии и организации работы с молодежью НИУ «БелГУ», зам. председателя Белгородского отделения РОС. http://www.ssa-rss.ru/index.php?page_id=19&amp;id=1559
×

Важная информация