Перейти к содержимому
КНИГИ: Колотов В.Н. Технологии использования религиозного фактора в управляемых локальных конфликтах (СПб., 2013) Подробнее... ×
Социология религии. Социолого-религиоведческий портал

Поиск по сайту

Результаты поиска по тегам 'поэзия'.

  • Поиск по тегам

    Введите теги через запятую.
  • Поиск по автору

Тип публикаций


Категории и разделы

  • Сообщество социологов религии
    • Консультант
  • Преподавание социологии религии
    • Лекции С.Д. Лебедева
    • Студенческий словарь
  • Вопросы религиозной жизни
    • Религия в искусстве
  • Научные мероприятия
    • Социология религии в обществе Позднего Модерна
    • Научно-практический семинар ИК "Социология религии" РОС в МГИМО
    • Международные конференции
    • Всероссийские конференции
    • Другие конференции
    • Иные мероприятия
  • Библиотека социолога религии
    • Научный результат
    • Классика российской социологии религии
    • Архив форума "Классика российской социологии религии"
    • Классика зарубежной социологии религии
    • Архив форума "Классика зарубежной социологии религии"
    • Творчество современных российских исследователей
    • Наши препринты
    • Программы исследований
    • Российская социолого-религиоведческая публицистика
  • Лицо нашего круга Клуб молодых социологов-религиоведов
  • Дискуссии Клуб молодых социологов-религиоведов

Искать результаты в...

Искать результаты, которые...


Дата создания

  • Начать

    Конец


Последнее обновление

  • Начать

    Конец


Фильтр по количеству...

Зарегистрирован

  • Начать

    Конец


Группа


AIM


MSN


Сайт


ICQ


Yahoo


Jabber


Skype


Город


Интересы


Ваше ФИО полностью

Найдено 122 результата

  1. Душа Слова раскрошила, Любя до удушья: Душа - это шило И шарик воздушный... Свет белый в окопе. Бед вымокший порох... Душа - это шёпот, Душа - это шорох. Мы - порознь, мы - вместе. Надежд кукарача... Душа - это крестик Нательный, прозрачный. Слипаются звёзды, Капризна бумага... Душа - это воздух, Душа - это влага, И хрупкая вера, И жар - до озноба... Пой, пассия ветра! Пей, солнца зазноба!... Напасти все - мнимы, Освистан Иуда... Душа - это имя Вселенского чуда. Петляет дорога, За осенью - лето.... Душа - это Бога Невидимый слепок.... Не остов, не остров, Не точка причала. Душа - это просто... (Читайте сначала).......
  2. Рыбий Бог очень добр. Бог сазанов, ершей, сардин, белобрюхих налимов, сомов и блестящих карпов... Он поёт в их нутре. Он огромен, силён, един, Окружён чернотой, где не будет вчера и завтра. Смотрит Рыбий Господь из холодных своих детей, Вместе с ними парит в темноте голубой и влажной. От прозрачной икринки, до черных тугих сетей, до крюков и крючков Рыбий Бог остаётся с каждым. Он молчит. Он рождён в тишине, в немоте заснёт, Но его безголосье не режет живые души. В океанском нутре, где привычен и страшен гнёт Рыбий Бог не уходит, он знает, что нужно слушать И биение сердца, и трепет холодных жабр, Гул подводной могилы, соленого царства мрака... В каждой рыбе алтарь для него, и псалом, и храм, Где возможно любить, но нельзя говорить и плакать. Смотрит старый рыбак, как дрожит, испуская дух, Желтоглазая рыба, на дне его утлой лодки... "Отче наш, посмотри.."- человек тихо шепчет вслух Как чужой солнцу Бог умирает в глазах селедки
  3. ПРОЩЁНОЕ Сгорает белоснежная сирень, безропотно, роняя пепел ржавый в колодцы снов. Скучающей державы для веб-страницы сжавшаяся тень приблизилась, дабы на печь смотреть, настроив любознательную жалость на распродажу милости и жара – о сколько б здесь могло ещё сгореть… когда бы не поэзии покров в младенческом своём сопротивленьи. Развязан бант. И содраны колени. Но их не жаль, как и для печки дров, для счастья слёз. Весна. К себе. Домой. Ты всё простил – неверье, гордость, слабость… Но кто простит мне красоту и славу даров Твоих предвечных, Боже мой?
  4. Крещенские Vladkor54 ПОНОМАРЬ Зима. Крещение. Январь. Трещат морозы. Хромает к церкви пономарь Слегка тверезый. Над куполами крик ворон. Змеится тропка. И день прозрачен и ядрен, Как в стопке - водка. МЫША Пошурши, мыша, газетою, Свей, мыша, себе гнездо. Назову тебя я Светою, - Мне со Светами везло. Погрызи сухарик, в усики Посвищи мотив простой. Чой-то я сегодня грустенький, Прямо скажем – никакой. За окном стоит Крещение, В иорданях - толкотня. Выпей, мышка, за спасение Непутёвого меня. Мне б твои заботы, серая, - Жил бы прямо как в раю… Назову тебя я Верою, Ведь без веры мне – каюк. Ты давай, давай, закусывай, А потом еще нальем, Разве мы с тобой – не русские? Не закусывая пьём… Пошурши, мыша, газетою, Только в сердце мне не лезь. Столько лет бродил по свету я, А чего искал – невесть, А чего нашел – не ведомо, Видишь, – нету ни шиша. Ты одна осталась предана Мне моя мыша - душа. КРЕЩЕНСКОЕ книгу закроешь, Крещение за окном, в небо каждый твой выдох облачком белым души вечерний мороз уносит, река течёт подо льдом, и в кресте иордани шепчет или шуршит о чём-то тебе недоступном, что запросто - не понять, что больше, чем вечность, хоть чудом его обзови, словно тебя коснулась лёгким крылом благодать какой-то вселенской, но пока недоступной тебе любви... 1998-2018
  5. Гаснут дома, осыпаются лица: Зреет январь, остужая столицу. Неба студёного белое пламя.... Дай же нам, Боже, разжиться словами, К ветру бескрылому сердцем прижаться, Дай же, завидя себя, разбежаться..... К радости вящей - невещее слово, Сверим часы - половина былого, В пику забвению - памяти вспышки, Точное время рассеяно слишком. Перебирая надежды и судьбы, Не вопрошаем наивно о судьях, Нежность дыханья в предверии круга: Дай же нам, Боже, осмыслить друг друга, Скрась наши годы пастелью улыбок, Тихой удачей разумных ошибок, Жалуй уверенность в завтрашнем веке : Пусть растекаются руки и реки.... ...... Гостем незваным - лететь в захолустье, В гавани утра - брожение грусти, В гавани утра - рассветные дольки, Глянешь - а жизнь начинается только................
  6. Владимир Мялин * * * Мяли лён, сучили пряжу, Протирали образа. Постарели как-то сразу; Свечки тусклые – глаза. Дед неверующий стонет, Как поэтов анапест: У гитары на ладони Розовеет Божий перст. Идёт бабушка с обедне; Будут жирные блины. ______________________ В облаках, как в день последний, Все мосты разведены. 28 сент. 2017
  7. Я когда-то умру, мы когда-то всегда умираем, Как бы так угадать, чтоб не сам, чтобы в спину ножом. Убиенных щадят, отпевают и балуют Раем, Не скажу про живых, а покойников мы бережем. В грязь ударю лицом, завалюсь покрасивее набок, И ударит душа на ворованных клячах в галоп. В дивных райских садах наберу бледно-розовых яблок. Жаль, сады сторожат и стреляют без промаха в лоб. Прискакали, гляжу - пред очами не райское что-то, Неродящий пустырь и сплошное ничто, беспредел. И среди ничего возвышались литые ворота, И огромный этап, тысяч пять на коленях сидел. Как ржанет коренной! Я смирил его ласковым словом, Да репьи из мочал еле выдрал и гриву заплел. Седовласый старик слишком долго возился с засовом И кряхтел и ворчал, и не смог отворить, и ушел. И измученный люд не издал ни единого стона, Лишь на корточки вдруг с онемевших колен пересел. Здесь малина, братва, нас встречают малиновым звоном! Все вернулось на круг, и распятый над кругом висел. Всем нам блага подай, да и много ли требовал я благ? Мне, чтоб были друзья, да жена чтобы пала на гроб, Ну а я уж для них наберу бледно-розовых яблок. Жаль, сады сторожат и стреляют без промаха в лоб. Я узнал старика по слезам на щеках его дряблых, Это Петр Святой, Он апостол, а Я остолоп. Вот и кущи-сады, в коих прорва мороженных яблок, Но сады сторожат, и убит я без промаха в лоб. И погнал я коней прочь от мест этих гнилых и зяблых, Кони просят овсу, но и я закусил удила... Вдоль обрыва с кнутом по-над пропастью пазуху яблок, Для тебя привезу, ты меня и из рая ждала!
  8. Я пишу тебе письма из старой своей берлоги, Время серых и смелых, конечно, уже прошло. Это логово волчье согрело, увы, не многих - Я последний язычник, хранящий его тепло. Кто узнает во мне одинокого сына Хорса, Если днём я иду, как и все, опустив глаза? Этот маленький мир рассыпает запреты горстью, Словно кто-то над ним произнёс в тишине: "Нельзя". Я сбиваю с пути всех, поверивших в это слово, /Отливаются пули по душу мою давно/. Тот, кто старых богов заменил, в сотый раз, на новых - Безусловно запомнит однажды меня в лицо. Я безжалостен там, где не знают стыда и меры, Я пишу тебе письма... /читай между строк сама/. К сожалению, зло - не банальнейший запах серы, Не рога и копыта - всего лишь уход тепла. Согревай меня в стужу /я первым тебя согрею/, Время серых и смелых стучится твоей рукой. Я - последний язычник, хранящий истоки веры В христианского Бога, распятого над горой. https://vk.com/thebest_stihi_ru?w=wall-120495614_12
  9. Сергей Воронин Аристарх Граф Грузия. Тбилиси. Троицкий собор. Все на лик Христовый устремляют взор. В золотистом свете он глядит на нас, Наш нерукотворный и нетленный Спас! Молимся: "О Боже! Сохрани народ! Коль не ты, то кто же Нас другой спасет?.." Слушает он стоны, И сквозь образа Проступает к людям Божия слеза... Ярким перламутром Изнутри горит. Ангел златокудрый Над Христом парит! То - знаменье свыше! Чтобы знал народ, Что Христос нас слышит. Значит, Бог придет! У нас в Ульяновске, в Поволжье, 18 января - канун Крещения - называют Боговлением, а воду - Богоявленской. И в народе она ценится так же, как и Крещенская. Люди потом целый год до нового праздника хранят сразу две больших банки, в одной вода - Богоявленская, в другой - Крещенская. И во время болезни пьют их по очереди как целебные. 11 лет назад 18 января в час ночи умерла моя мама. Она всю жизнь работала врачом. В 15 лет поступила на фельдшерское отделение нашего медучилища и после его окончания начала работать акушеркой в дальнем татарском селе Старая Кулатка, которое располагается между Ульяновском и Саратовом. Русская, она была вынуждена за 3 года выучила татарский язык, потому что до сих пор в этом огромном татарском селе живет множество людей, которые не говорят по-русски. Потом мама закончила куйбышевский медицинский институт, стала акушер-гинекологом. И после окончания института поехала опять в село, но теперь вообще в Иркутскую область. Там, в Сибири, близ Байкала, я и родился. Наш дом стоял в больничном городке, где в родильном доме работала мама. Поэтому всё мое детство было связано с терапией, хирургией и роддомом. Санитарки в роддоме кормили меня больничной едой, я играл там стетоскопами, глазел в лаборатории через микроскоп на покрашенныые синим цветом эритроциты и яйцеклетки, развлекался всякими побрякушками - стеклянными шприцами, делал плюшевым игрушкам, набитым опилками, уколы, мерил им температуру, ставил горчичники. Каждый день я десятки раз слышал из разговоров врачей фразы "раскрытие шейки матки три пальца", "схватки хорошие", "воды отошли"," преэклампсия","матка напряжена","будем кесарить", "разрыв влагалища,надо зашивать" и прочее. Все женские секреты и семейные драмы были для меня ежедневными разговорами, потому что многие женщины приходили к нам домой в гости, приносили торты, конфеты, благодарили маму за спасенного благодаря ее трудам ребенка, пили чай, потом, как и принято, поневоле начинали делиться с мамой подробностями своей женской жизни. Квартира у нас была однокомнатная, так что всё это я слышал и знал в мельчайших подробностях. Когда маму хоронили, то проститься с ней пришли сотни людей, будто она была не простым человеком, а большим общественным деятелем. Старушки с завистью говорили: - Умерла наша Сергеевна в хороший день - ее обмывали Богоявленской водой. Такую смерть надо заслужить! За несколько лет до смерти мамы я работал иподьяконом в церкви. Был в курсе всех мерзостей, которые вытворяли некоторые тамошние совсем уж бесчестные попы. О них я вскоре написал большую художественную книгу под названием "Сатана" и издал ее. Был большой скандал! Местный владыка повелел попам не пускать меня в ульяновские церкви. Но когда гроб с мамой привезли домой, то я все равно пришел в церковь, в которой недавно работал, и попросил священника, с которым дружил, прийти к нам и отпеть маму. Это было как раз в Крещение, в 6 вечера. Церковь была полна народу. Узнав мою просьбу, священник очень испугался и сказал: - Не обижайся, но не могу к тебе прийти! И вообще нам с недавних пор владыка запретил отпевать на дому - только непосредственно в часовне на кладбище - чтобы деньги мы клали не себе в карман, а люди отдавали их строго через церковную кассу.- Но потом он посмотрел на меня, увидел мое горе... и махнул рукой: А, ладно! Будь что будет! Через час приду. Ждите. И действительно пришел и честно отпел строго по канону. А потом я часто с ним встречался, он подробно рассказывал мне о том, какие беззакония продолжают твориться в их храме, и мне с его слов пришлось писать про ульяновскую церковь новую повесть. Но это уже совсем другая история...
  10. * * * Уходят поэты, как боги Неслышно, привычно, во снах Ветшают их белые тоги Лохмотьями на чердаках … Осеннее низкое солнце Ворвётся в их тесный предел. Сквозь чёрные стёкла оконцев Я в детстве на звёзды глядел... Там вспыхнет на миг отраженье, С небесной упав высоты, Сквозь годы, раздоры и тленье Смиряющей всех Чистоты. Там страстные сны чемоданов, И с музыкой сундуки Наполнят мелодией странной Чердак - пыльный замок тоски. И голубиные вздохи Глухим послезвучьем тирад Уже отшумевшей эпохи О вечности заговорят. И в откровенье двухточий, Средь хлама просроченных слов, Строка: "Всё прости...",- нам пророчит Неистребимость основ, Где каждая строчка упряма И чудотворна верна… Но не залечена рана, Поскольку душа не видна. Там снова прозренья и вести Сольются в неясный мотив Под крышей, где всё - перекрестье В тени гефсиманских олив…
  11. Гефсимания Виталий Айриян Он пришел не один, но оставил друзей перед входом в пространство незримого храма. Он прошел босиком по росистой траве, неказистый учитель сынов Авраама. Освещала луна непослушных волос седину и ползущие складки хитона. Он упал на траву, задыхаясь от слез, чтоб земля помогла удержаться от стона. Спал апостольский пост пьяным утренним сном под горящим кустом той оливковой рощи, и пророчества тень от горы Елеон превращала тела в бессловесные мощи. Его голос шептал в предрассветном саду об Отце и о чаше в преддверии чуда. И стоял за спиной, и молился в бреду, и заламывал руки послушный Иуда.
  12. Бредёт по лбам камней седых К потоку теней вереница. И он журчит молитву, мних: «Помедли, путник! Здесь – граница! Здесь мир живых!» Мелькают привидений лица, Я меж деревьев вижу их. Мираж… Один ручей струится. О, если бы подобно чуду, По тем умершим отовсюду Собрал бы слёзы этот плёс, В сто раз он мощным стал бы боле, Он поседел бы вдруг от соли… Но что ему до наших слёз?
  13. Вит Ассокин Когда мы в этот мир приходим либо исходим — не имеем ничего такого, что с собою взять могли бы к Престолу Бога, кроме одного; и сим душа воистину богата, и может даже прибыль принести, один талант Божественного злата за время доведя до десяти, поскольку единицей измерения Небесных благ дано нам обладать, познав, что мерой нашего смирения Господь нам отмеряет благодать. Единственно ценна и хороша пред Господом смиренная душа — 12.01.2018
  14. Сказки … Расскажи мне сказку , мама , Сладкую , как плач ; Странно , но всё время прямо Время мчится вскачь . Отвернуть бы хоть немного На короткий срок , В край , где мы любили Бога И любил нас Бог ! А ещё любили ветер И ловили звук , Веря в то , что нет на свете Никаких разлук ! Нет завистников прилежных , Злых и страшных снов ; Где меж фраз простых и нежных Нет жестоких слов , А в словах Любви и ласки Счастье прозвучит , Как из маминой из Сказки … Лишь чуть - чуть горчит !
  15. Как видно, полвека я прожил не зря, Раз понял сейчас наконец, Что и можжевельник, и некий птенец Нужны Провиденью, как я. Я - важный свидетель: могу наблюдать Полёт из-под крыши на куст. Без нас этот вечер бессмыслен и пуст, А с нами - сама благодать. Птенец ещё сам для себя НЛО, А я отлетал, по всему, Но луч на закате и мне, и ему Последнее дарит тепло. Всевышний подарок - что отблеск фольги Из детства сквозь морок времён. Как ветвь и душа мы дрожим - я и он, - Пред тем, как ни узрим ни зги. Но каждый своё ещё сможет, друзья - Опорой для взлёта служить. Взлететь и запеть, а, возможно, как я, Сочувствуя, сопережить. И может быть, там, где Творец все пути Спрямит в бесконечную нить, Он наши юдоли соимет в горсти - Во Истине соединить.
  16. Утихли вопли петуха, ушёл живым из драки, Шипит змея, мяучит кот, и точит бык рога, Но как башкою не верти, приходит год собаки, - Скулит у самых у дверей и жаждет пирога. Уж лучше пёс, а не дракон, бараны или хряки, Пускай он тапочки несёт, виляючи хвостом. Чтоб заживали раны все у нас, как на собаке, А если другом станет то кому, всё дело в том! Кусают люди хуже псов, рычат и злобно лают, Они натасканых собак не держат на цепи... Те не идут на добрый зов , хвостами не виляют, А год собаки всем хорош, хоть орден нацепи... Коню и крысе он не впрок, тем более макаке, Коль ты добро приносишь в мир, глядишь и повезёт... Неси, хозяйка, нам пирог а кости для собаки, И получай её любовь, как минимум, на год.
  17. ...Меня по всей земле влекло, И я не знаю, что искал - Меж нами мутное стекло, Меж нами мили и века. Сквозь пустоту безликих слов И суету ненужных дел Я слышу приглушенный зов, Сулящий сказочный удел. То откровеньем оглушен, То снова поднимая крест, Я отчего-то слышу стон под нежным саваном невест. И я найти уже не мог Успокоения и сна, И был разрушен тот чертог, В котором правила Весна. Безумец! Мыло да петля - Вот то, чего ты так искал... Горит стеклянная земля И растекается меж скал. Но лишь бушующий поток Найдёт расщелину в скале... Я у твоих погибну ног, Измазан в перьях и смоле. Мир будет тихим в этот час, Бесстрастным, словно сталь курков... Нам никогда не встретить нас Под звон серебряных подков. И снова будет чай с утра, И будни, горькие, как дым - Мы встретимся... Уже вчера, И обо всем поговорим.
  18. Вера Кузьмина Едем... Ракитник, боярка с пичугами, Тоненький лед на переднем стекле. Снежная трасса, деревня Чечулино, Крепкие руки на старом руле. Здешние трассы не давлены Джипами, Джипам до трактора - нос не дорос. Может, в такой же избенке задрипанной, То есть, в хлеву - народился Христос. Бедность - она по-библейски приманчива, Только вот - издали, как монастырь. Вон Магдалина с красивым пацанчиком Ведра несет и хайлает: "Упырь, Сволочь ты, Ёська! Как шлепну сандалией! Братьев не слушашься, вечно война!" Мальчик Иосиф, гляди, не продали бы... Было уж...кровь по отцу не одна. В это Чечулино - в августе, летом бы... В сено... так бабочек тянет на свет. Как же я рада - тебе фиолетово, Что в Интернете я типа поэт. Хочешь, отдам, что тревожит и дергает: Письма солдат и Цветаевский гвоздь, Песни бурлацкие, волглые, долгие, Воланда - видеть его довелось, Смертную Каму, решеточки черные, Бабкины вопли - слыхать за версту? Нет. Не отдам. Есть фиговины чертовы - Лишь одному по плечу. По хребту. Да и ваще - если руки мужицкие Крепко и верно лежат на руле, Дети, дрова и боярка с синицами Лучше стихов на жестокой Земле...
  19. Там где чёрное небо глотает людские сны, И пропитаны рыбным духом ладони Бога. У тебя народится звонкий как ливень сын Непоседливый Переменчивый Быстроногий. Ты его назовёшь в честь духа горбатых скал И забудешь спустя столетие это имя. Твой ребёнок навечно будет смешлив и мал, И серьёзен, как взрослый, в играх с детьми другими. Ты забудешь про смену круглых светил и звёзд, Перестанешь угадывать между зимой и летом.... Как птенцы раньше времени падают вниз из гнезд, так и вы ослепитесь насмерть нездешним светом. Не успев подготовиться к новой тропе сквозь дым заболевшего мира, Не изменив личины. Вы останетесь между Мертвенным и живым Ты и маленький мальчик, не созданный стать мужчиной. Будут плакать русалки И умирать киты, Поколения будут меняться, как женский голос. Но барьером потоку времени станешь ты И твой сын меднокожий, словно созревший колос. И задумав услышать речь, много волн спустя Ты заглянешь в часовню на разноцветном склоне, И забудешь дышать, Вдруг увидев своё дитя И себя вместе с ним На висящей в углу иконе.
  20. Облака легли сиренево, приспособившись к земле, чтобы нам хватило времени уцелеть в грядущей мгле, отсидеться в душных горницах, электричеством горя. Как-нибудь душа прокормится до конца календаря: жемчугами стародавними в бесполезных сундуках, новой сказки жгучей тайною, не услышанной пока. Как в бермудском треугольнике, прозябая в полусне, я стою на колоколенке. И зачем-то выпал снег.
  21. Молитва Лада Миллер Господи, прежде чем попрошу, Скажи, что не занят. Скажи, что весел. Я птицу твою под сердцем ношу, Она кровеносней стихов и песен. Скажи, что и сам в передрягях бывал, Любовью привит - поболел и хватит. А если привычка, девятый вал Горлом нахлынет, судьбой подхватит, Господи, прежде чем попрошу, Вытащи сердце из кулака и ... Может быть, я про тебя пишу, Плачу, баюкаю, приникаю. Господи, бог с ней, с молитвой, эй! Бог с ней со мной - забери и точка. В белой кунсткамере январей Буду тебе и жена и дочка. Буду тебе - талисман, chou-chou*, Господи, прежде чем попрошу... *Chou-chou - любимая игрушка (фр.)
  22. Светило не восходит одно. Слева и справа по целому солнцу, сердце слева и сердце справа. Разрушь этот город, под ним снег, земля, валуны, летящие влево и вправо, ввергающиеся в материк. Если не хочешь лететь, лучше лежи в снегу, в дуплястом сугробе, где жгут огни, обсыхают и спят. Кого не убил полуночный лёд, помилует тлеющий жар.
  23. Стихи Николаю Чудотворцу Святителю Николаю Протоиерей Николай Гурьянов Днесь память празднуя твою, Приносим мы тебе хваленье, И воссылаем в умиленье Молитву теплую свою. Воззри на нас с выси небесной Молитве нашей ты внемли Зажги в сердцах огонь чудесный - Огонь божественной любви! Вложи в нас истины познанье, Дорогу к свету укажи, Во дни скорбей и испытанья Нас защити и поддержи! Отчизне нашей православной И мир, и тишину подай, Услыши нас, великий, славный, Святитель Божий Николай! ГОРЬКАЯ СНЕДЬ (поучительная баллада) Евгений Санин В избе у далекого сродника Гостил я однажды полдня, И лик Николая Угодника С любовью глядел на меня. А было то время тяжёлое, И я попросил как во сне: «Святителю, отче Николае, Спаси, помолись обо мне!» О сладкое таинство чудного! Вернулся достаток мой в дом, Я вышел из времени трудного, И вскоре забыл о святом… …В гостях у далекого сродника Опять собралась вся родня. Но лик Николая Угодника С укором глядел на меня. О горькая снедь покаяния! Сидел я, почти не дыша, И думал, что плоти желания Я выполнил все. А душа? Душа, словно полюшко голое!.. И я прошептал, как в огне: «Святителю, отче Николае, Прости, помолись обо мне!» http://cspp.prihod.ru/articles/view/id/1175859
  24. Дай мне сил, Господи, дай мне сил подниматься, когда непослушны крылья... Поздний вечер в окнах тепло гасил. Пузырились тучи на небе мыльном. Ты скажи, в каких закромах Твоих тишины по горло и снов до полдня, где январь заснежен, безлюден, тих, так что я свой голос – и то не помню; где не надо прятаться, убегать, от греха задергивать напрочь шторы... Отлежаться там, где снега, снега и на стеклах звонких белы узоры. И по утру выйти в простор и тишь, принимая снежную пыль на веки, оттолкнуться, зная – сейчас взлетишь... И взлететь меж сосен, роняя снеги. http://stihi.ru/editor/2017/12/14/4406
  25. Желтый ангел Александр Вертинский В вечерних ресторанах, В парижских балаганах, В дешевом электрическом раю. Всю ночь ломаю руки От ярости и муки И людям что-то жалобно пою. Гудят, звенят джаз-банды И злые обезьяны Мне скалят искалеченные рты. А я, кривой и пьяный, Зову их в океаны, И сыплю им в шампанское цветы. А когда настанет утро, я бреду бульваром сонным Где в испуге даже дети убегают от меня Я усталый старый клоун, я машу мечом картонным, И в лучах моей короны умирает светоч дня. На башне бьют куранты, Уходят музыканты, И елка догорела до конца. Лакеи тушат свечи, Уже замолкли речи, И я уж не могу поднять лица. И тогда с потухшей елки тихо-тихо желтый ангел Мне сказал: "Маэстро бедный, Вы устали, Вы больны. Говорят, что Вы в притонах по ночам поете танго Даже в нашем добром небе были все удивлены." И, закрыв лицо руками, я внимал жестокой речи Утирая фраком слезы, слезы горя и стыда. А высоко в синем небе догорали Божьи свечи И печальный желтый ангел тихо таял без следа. 1934
×

Важная информация