Jump to content
Социология религии. Социолого-религиоведческий портал

Search the Community

Showing results for tags 'государственно-церковные отн.'.

  • Search By Tags

    Type tags separated by commas.
  • Search By Author

Content Type


Forums

  • Сообщество социологов религии
    • Разговор о научных проблемах социологии религии и смежных наук
    • Консультант
    • Вопросы по работе форума
  • Преподавание социологии религии
    • Лекции С.Д. Лебедева
    • Видеолекции
    • Студенческий словарь
    • Учебная и методическая литература
  • Вопросы религиозной жизни
    • Религия в искусстве
    • Религия и числа
  • Научные мероприятия
    • Социология религии в обществе Позднего Модерна
    • Научно-практический семинар ИК "Социология религии" РОС в МГИМО
    • Международные конференции
    • Всероссийские конференции
    • Другие конференции
    • Иные мероприятия
  • Библиотека социолога религии
    • Research result. Sociology and Management
    • Классика российской социологии религии
    • Архив форума "Классика российской социологии религии"
    • Классика зарубежной социологии религии
    • Архив форума "Классика зарубежной социологии религии"
    • Творчество современных российских исследователей
    • Архив форума "Творчество современных российских исследователей"
    • Творчество современных зарубежных исследователей
    • Словарь по социологии религии
    • Наши препринты
    • Программы исследований
    • Российская социолого-религиоведческая публицистика
    • Зарубежная социолого-религиоведческая публицистика
  • Юлия Синелина
    • Синелина Юлия Юрьевна
    • Фотоматериалы
    • Основные труды
  • Клуб молодых социологов-религиоведов's Лицо нашего круга
  • Клуб молодых социологов-религиоведов's Дискуссии

Find results in...

Find results that contain...


Date Created

  • Start

    End


Last Updated

  • Start

    End


Filter by number of...

Joined

  • Start

    End


Group


AIM


MSN


Сайт


ICQ


Yahoo


Jabber


Skype


Город


Интересы


Your Fullname

Found 2 results

  1. Редакция «ФедералПресс» / Георгий Максимов Кремль отвернулся от РПЦ. Церкви грозит политический раскол Отношения между Администрацией президента и РПЦ (Русской православной церковью) серьезно охладели, сообщает «ФедералПресс» источник, близкий к АП. В Кремле спускают на тормозах инициативы церкви, в том числе вопрос о передаче Исаакиевского собора. На этом фоне позиции патриарха Кирилла ослабевают, а влияние епископа Тихона на Путина усиливается. Тихон пролоббировал несколько крупных федеральных назначений, в то время как Кирилл собирает закрытые встречи с политологами для решения проблем с имиджем. Все это уже привело к конфликту внутри руководства РПЦ. Подробности – в материале «ФедералПресс». Фактор раздражения Похоже, что политика РПЦ (Русской Православной церкви) стала раздражать не только общественность, но и Администрацию президента. Информационный шум, связанный с делом Соколовского, передачей Исаакиевского собора, законом о защите чувств верующих в Кремле оценили негативно. Об этом «ФедералПресс» сообщает источник, близкий к Администрации президента. По его словам, АП всячески тормозит решение вопроса о статусе Исаакия.1 «Они понимают, что церковь превратилась в фактор политической турбулентности. Она будоражит общественность, и если выполнять все просьбы, это будет способствовать углублению политического кризиса в России. Из прагматических соображений они пытаются затормозить передачу Исаакия церкви», – пояснил собеседник. Накануне депутаты Петербургского Заксобрания проголосовали против референдума о передаче Исаакиевского собора РПЦ. Также напомним, что вопрос о статусе Исаакиевского собора поднимался в ходе прямой линии с президентом. Тогда Владимир Путин заявил, что собор был построен как храм, а не как музей. Внешнеполитические враги Примечательно, что 12 июня патриарх Кирилл проводил закрытую встречу с политологами и философами. Сообщается, что мероприятие имело консультативный характер. На встрече обсуждались угрозы, с которыми может столкнуться РПЦ в ближайшем будущем. Один из ее участников Олег Матвейчев заявил «ФедералПресс», что негативный фон от деятельности РПЦ преувеличен. Он считает, что в плане информационной политики церкви полезно было бы действовать более активно и наступательно. А нападки на РПЦ он связывает с действиями ее внешнеполитических врагов. «Если и есть негатив вокруг церкви, а он будет всегда, то он инициируется врагами геополитическими, в том числе врагами межконфессиональными. Это и католики, и старообрядцы, и новоязычники, и исламисты, и иудаисты, и пролиберальная общественность. Чтобы повысить позитив вокруг церкви, здесь единственный путь – усиливать РПЦ свою информационную работу. Те отделы, которые занимаются внешними отношениями, могут приложить больше усилий в этом направлении, действовать активно и наступательно», – отметил Матвейчев. Говоря о внешнеполитических врагах РПЦ, Олег Матвейчев упомянул старообрядцев. Ранее «ФедералПресс» писал о негласном конфликте между РПЦ и РПСЦ (Русская Православная старообрядческая церковь). В частности речь шла о борьбе за объекты недвижимости. Один из главных предметов имущественного спора между РПЦ и РПСЦ находится в Москве – церковь Тихвинской иконы Божией Матери. Храм до революции принадлежал старообрядцам, однако в 90-ых он был выкуплен бизнесменом Константином Ахапкиным, который решил передать этот храм РПЦ. Статус храма до сих пор остается спорным. Нельзя не вспомнить и о том, что президент России Владимир Путин дважды в этом году встречался с главой РПСЦ митрополитом Корнилием. Это первые за 350 лет встречи руководителя российского государства с главой старообрядческой общины. Путин пообещал помочь Корнилию с возвращением ряда объектов в пользу РПСЦ. О списке спорных зданий читайте в статье «РПЦ и старообрядцы борются за имущество. Список спорных зданий». При этом эксперты отмечают, что старообрядческой церкви не грозит общественное осуждение за реституцию. Политолог Константин Калачёв заявил «ФедералПресс», что общество сегодня к РПСЦ относится хорошо, чего нельзя сказать об РПЦ. «Те объекты, на которые претендует старообрядческая церковь, не являются настолько значимыми, как те, на которые претендует РПЦ. Процесс реституции здесь вряд ли приведет к протесту. Можно предположить, что отношение к старообрядцам у нас вполне положительное. В данном случае это вопрос церкви и государства. Именно активная роль РПЦ в культурной и политической жизни страны вызывает у некоторых граждан опасения по поводу клерикализации государства. А старообрядцы в этом смысле никому и ничем не угрожают», – заявил Калачёв. Проблемы с имиджем Многие российские эксперты действительно считают, что РПЦ испытывает серьезные проблемы с имиджем. Как отметил политтехнолог Дмитрий Фетисов, в этом есть вина самого патриарха. Скандалы вокруг церкви стали обыденностью. Отдельные священники всячески порочат церковь, что не может не сказаться на общественном мнении. «Церковь достаточно часто падает в скандалы. Отдельные представители церкви порочат откровенно облик и имидж РПЦ. Большая ошибка со стороны патриарха в том плане, что ничего не делается для разрешения этой ситуации. Нет системы работы над имиджем. Мы получаем ситуацию, когда определенного священника в регионе ловят за вождение в нетрезвом виде. Это отбрасывает тень на всю церковь», – заявил в беседе с корреспондентом «ФедералПресс» Фетисов. Имидж РПЦ подпортили не только пьяные священники. Достаточно вспомнить и историю об исчезающих на фотографии часах патриарха, которые были видны в отражении стола. Скандал вокруг Pussy Riot, дело Руслана Соколовского, откровения протодиакона Андрея Кураева о гей-лобби в Казанской духовной семинарии также отбросили тень на облик РПЦ. Претензии церкви на ряд объектов недвижимости, особенно в Москве и Санкт-Петербурге, провоцировали акции протеста. О проблемах с имиджем говорят и внутри церкви. Известный священник Всеволод Чаплин заявлял о том, что церковь в последние годы переживает серьезный кризис. Отметим, что после открытой критики патриарха Кирилла Чаплин в 2015 году был отстранен от должности председателя Синодального отдела по взаимодействию Церкви и общества. Он также осудил руководство РПЦ за связи с коррумпированными чиновниками в регионах. «Нужно обличить безнравственность чиновников, и речь не только о коррупции. Сейчас за нее сажают губернаторов, а сколько времени церковные люди лизали этим сидельцам пятую точку? В каждом регионе прекрасно знают, какая обстановка около губернатора, поэтому нужно осуждать происходящее или по крайней мере дистанцироваться от нечестных деятелей. Церковь обосновывает контакт с ними тем, что нужно строить храмы, поддерживать практическую составляющую церковной жизни. Но лучше оставаться вообще без всякой стройки и без денег, чем терять авторитет, расточая дифирамбы вороватым чиновникам и обвешивая их церковными наградами», – заявлял Чаплин в 2016 году. Смысл закрытой встречи патриарха с политологами, которая прошла 12 июня, как раз и заключался в поисках решения проблем с имиджем. Подобные мероприятия просто так не происходят. Тем более, что подобных встреч еще никогда не проводилось. «Мы слышали, что патриарх встречался недавно с политологами. Да, совещание это было закрыто. Но, вероятно, речь шла именно об участии РПЦ в жизни страны, как института в избирательной кампании, либо об исправлении имиджа и противодействии той кампании, которую развернули против патриарха», – заявил Дмитрий Фетисов. Кирилл против Тихона Позиции патриарха Кирилла на самом деле находятся под ударом, кампания против него развернута. Источник из окружения АП подтвердил эту информацию «ФедералПресс». Более того, по его словам, в руководстве РПЦ существует негласный конфликт. Действующие лица: патриарх Кирилл и его викарий (заместитель), архиерей Тихон. Конфликт вызван тем, что Кирилл обеспокоен влиянием Тихона на президента Путина. Именно Тихон пролоббировал несколько крупных федеральных назначений, в том числе кандидатуру Ольги Васильевой на пост главы Минобрнауки и кандидатуру Анны Кузнецовой на пост детского омбудсмена. «Епископ Тихон считается духовником Путина. Он пролоббировал назначение министра образования Васильевой и омбудсмена по правам ребенка Кузнецову. Существует латентный, но очень напряженный конфликт между Кириллом и Тихоном из-за влияния на президента. Эта ревность доведена до того, что патриарх звонит в Администрацию президента и спрашивает: «Почему президент встречался с Тихоном, а меня на встрече не было?». Хотя президент чувствителен к просьбам Кирилла, на все отвечает. Но Администрация президента тормозит», – сообщил собеседник «ФедералПресс». В самой РПЦ факты наличия каких-либо конфликтов в руководстве церкви отрицают. Но это вполне естественно. Сор из избы выносить никто не хочет. Многие представители экспертного сообщества в свою очередь убеждены в том, что сейчас идет внутриэлитная борьба в церкви, в том числе и за кресло патриарха. Все участники этого конфликта пытаются наладить отношения и с президентом и с его администрацией. «Да, внутри руководства РПЦ не все однозначно. Там тоже существует определенная борьба за должность патриарха непосредственно, за возможность контроля на теми ресурсами, которые есть у РПЦ. Эти лица тоже будут принимать участие в формировании будущей повестки. Точка в этом вопросе еще далеко не поставлена», – заявил политтехнолог Дмитрий Фетисов. Региональная оппозиция Угрозу трону патриарха представляет не только авторитет Тихона, но и церковная «оппозиция» в регионах и скандалы в субъектах РФ. Центрами такого протестного движения можно считать Казанскую и Екатеринбургскую епархии. Во главе первой в 2015 году Кирилл поставил владыку Феофана, который сразу же принялся за кадровые перестановки в местных храмах и монастырях. Всего лишь за год Феофан смог нажить себе врагов как внутри церкви, так и в миру. Священники заявляли о росте епархиальных налогов, о единоличном характере ведения политики РПЦ в Татарстане. Миряне жаловались на демонстративно роскошный образ жизни Феофана. В 2016 году православная общественность Татарстана решила пойти на беспрецедентный шаг – выйти на митинг против Феофана. Однако историю удалось замять, несмотря на то, что местные власти акцию протеста согласовали. В итоге заявка на проведение митинга была просто отозвана. Авторы этой заявки до сих пор неизвестны, но жалобы в отношении Феофана рассматривались даже на заседании Синода РПЦ. Отметим, что 1993 по 1999 годы Феофан был заместителем председателя отдела внешних церковных связей РПЦ митрополита Кирилла. Покемон или кот в мешке? Еще одним недовольным политикой Московской митрополии регионом можно считать Свердловскую область. В Екатеринбургской епархии обстановка неспокойная. Именно в этом регионе разгорелся самый крупный за последнее время скандал, связанный с РПЦ – дело Руслана Соколовского. Ловец покемонов мог стать котом в мешке, которого подбросили Кириллу высшие священники Екатеринбургской епархии. Такое мнение выразил бывший депутат заксобрания Свердловской области Нафик Фамиев. Он заявил, что дело Соколовского – это результат конфликта ряда деятелей местной епархии с московским митрополитом. «Здесь окопалась реакционная часть РПЦ и ее идеологи. Задача – не допустить приезда Кирилла Московского в июле 2018 года в Екатеринбург на 100-летие убийства семьи Романовых. Дело Соколовского лишь повод сделать Кирилла невъездным», – заявил экс-депутат. Отметим, что серьезное влияние на Екатеринбургскую епархию оказывает ее бывший глава владыка Викентий. С 1999 по 2011 годы он был там Архиепископом. К удивлению многих священников в 2011 году его в буквальном смысле отправили за пределы России. Указом патриарха Кирилла Викентия назначили митрополитом Ташкентским и Узбекистанским. Стоит отметить, что сразу после назначения в отношении Викентия началась травля. Прихожане местных храмов начали обвинять его в нарушении канонов православия, крещении за деньги, грубом отношении к женщинам, хамству, косноязычии. Письмо с соответствующими жалобами отправили патриарху Кириллу в 2016 году. Вряд ли можно говорить о том, что руководители страны станут в открытую критиковать РПЦ, а в самой церкви когда-нибудь публично признают наличие внутренних конфликтов. Но общественность осуждает церковь и ее аппетиты в открытую. В этих условиях на патриарха Кирилла оказывают давление и «снизу» и «сверху». Помогут ли ему советы политологов выбраться из очень непростой ситуации, пока неизвестно. Врагов, судя по всему, у патриарха немало. Источник: http://fedpress.ru/article/1813720
  2. Монография профессора кафедры отечественной истории новейшего времени РГГУ Михаила Бабкина посвящена теме взаимоотношений православного духовенства (прежде всего высшего) с государственной властью Российской империи в предреволюционные 1904–1917 годы. Как показывает автор, еще до первой революции священноначалие проводило работу над литургийными текстами, принижая в них поминовение царствующей династии и преувеличивая титулование архиереев. Уже в вышедшем в январе 1900 года «Служебнике» исчезает вынимание на проскомидии специальной просфоры с молитвой «за здравие» царя. Если учесть, что это издание и повторявшие его последующие выходили в Санкт-Петербурге в Синодальной типографии с грифом «По благословению Святейшего Синода», то, как отмечает автор, это «свидетельствовало о нежелании высшего духовенства поддерживать самодержавный строй» (стр. 182). В то же время в декабре 1898 года Синод принял определение о том, что местный архиерей на литургии будет поминаться как «преосвященнейший» (на сугубой ектении) и «великий господин наш преосвященный» (при великом входе). Эти исправления вошли в изданный в 1902 году в Киеве «Служебник». ДОКУМЕНТ: Проф. Михаил Бабкин. СВЯЩЕНСТВО И ЦАРСТВО: духовенство Православной Российской Церкви и свержение монархии (начало XX в. – 1918 г.). Тезисы доклада на социологическом факультете МГУ, Москва, 27 мая 2010 г. Российская империя и Православная церковь составляли единое церковно-политическое тело, единый организм. И государство (Империя), и Церковь, по существу, являлись двумя ипостасями этого нераздельного тела, находившегося под скипетром православного самодержца. Одним из показателей их единства являлась невозможность проведения чёткой границы между светским (в привычном ныне понимании) и церковным законодательством. Связь Империи и Православной российской церкви (далее – РПЦ) была в первую очередь сакральной, а не оформленной юридически. Высшим органом церковного управления (но не власти) являлся учреждённый 25 января 1721 г. царём Петром I Святейший правительствующий синод – своеобразное сословное представительство при верховной власти, своей властью приравненным к власти патриарха, или постоянно действующий "малый церковный собор" (синод, по-гречески – σύνοδος, означает собор). Деятельность синода контролировало назначавшееся императором светское лицо – обер-прокурор Св. синода, являвшийся официальным представителем власти Его Величества. Юридической основой создания института обер-прокуратуры была необходимость доклада верховной власти о течении церковных дел. На обер-прокуроре лежали функции охранения государственных интересов в сфере церковного управления и контроля над органами власти РПЦ в центре (Св. синодом) и на местах (духовными консисториями). Хотя обер-прокуроры и имели практически неограниченные возможности влияния на органы центральной и местной церковной власти, однако этим правом они практически не пользовались, предпочитая не участвовать в деле чисто церковного управления. В целом же компетенция обер-прокурора ограничивалась административным управлением и не распространялась на сферу вероисповедания и церковного права. Юридически участие императора в церковных делах повышало статус РПЦ и её постановлений. Акты Св. синода, изданные "по указу Е.И.В.", в виде указов, уставов или законов вносились в собрание законов Российской империи. Единство империи и церкви, основанное на православной вере, хотя и не было лишено недостатков, но, в целом, было очень плодотворным. Империя, поддерживая Русскую церковь морально и материально через институт обер-прокуратуры, избавляла епископат от рутинной бюрократически-канцелярской работы (связанной, например, с хозяйственной деятельностью и поисками источников финансирования), поддерживала просветительскую и миссионерскую её деятельность. Православной церкви в Российской империи были созданы условия наибольшего благоприятствования. В Основных законах насчитывалось более тысячи статей, оберегавших привилегии и имущественные права РПЦ. Архиереи фактически являлись высшими духовными сановниками империи. По табели о рангах митрополиты, архиепископы и епископы приравнивались к трём первым классам военных и гражданских начальников. РПЦ, буквально слитая воедино с Российской империей, не обладала правами юридического лица и не имела самоуправления. Хотя такими правами по отдельности были наделены Св. синод, приходские церкви, монастыри, духовно-учебные заведения и проч. церковные структуры, владевшие, например, недвижимым имуществом и капиталами. Русские цари не видели особого смысла в предоставлении церкви "свободы самоуправления", поскольку видели её главную цель в христианизации народа, а именно – в совершении богослужений, катехизации паствы, поднятии среди неё нравственности, образованности, в почитании праздников, миссионерстве и проч. Для чего иерархи фактически и освобождались посредством обер-прокуратуры от мирских дел. Однако те, наоборот, стремились расширить свои государственные функции в ущерб церковным. Значительная часть епископата считала своё положение в рамках сложившихся в России государственно-церковных отношений неприятным и оскорбительным. Участие царя в церковных делах давало повод для постоянного недовольства духовенства "вмешательством" в церковные дела православного императора (светской-де власти). Наличие в государстве помазанника Божия, так или иначе участвующего в делах церковно-правительственного управления (юрисдикции), в охране вероучения и контроле за церковным благочинием, ставило духовенству фактический заслон в получении желаемой и искомой свободы самоуправления. Поскольку формально РПЦ была частью административного аппарата империи, это давало основание определённым слоям общественности считать православных священнослужителей прислужниками самодержавия, а также возлагать на РПЦ долю ответственности буквально за любые ошибки царского правительства, за политические "репрессии" и даже за социальную несправедливость в обществе. С начала XX в. вплоть до Первой мировой войны в России происходил неуклонный рост численности как паствы РПЦ, так и всех слоёв духовенства. На подъёме было строительство храмов и монастырей. Церковь, являясь опорой Трона, оказывала заметное влияние на общественно-политическое сознание православного народа империи. С рубежа XIX–XX вв. вплоть до начала Февральской революции представителями высшей иерархии РПЦ проводилась деятельность, направленная на ограничение участия императора в церковном управлении и на "отдаление" церкви от государства. Подтверждением этому служат, в частности, сокращение с января 1900 г. поминовения императора на проскомидии (начальной стадии литургии – центрального христианского богослужения), а также произведённое в феврале 1901 г. сокращение "верноподданнической" части присяги для рукополагаемого в сан епископа и отмена присяги для членов Св. синода. Показателем стремления высшей иерархии повысить свой внутрицерковный статус служит и проходившие в тот период процессы постепенного увеличения богослужебных титулований архиереев, а также учащения поминовений епархальных преосвященных. О желании высшего духовенства ограничить участие императора в церковном управлении свидетельствуют и "отзывы" епархиальных архиереев о церковной реформе, датируемые 1905–1906 гг. В них отражалось недовольство представителей иерархии сложившимся в России строем церковного управления. Об этом, а также о стремлении восстановить в РПЦ патриаршее управление говорилось и в материалах Предсоборного присутствия (1906 г.), а также Предсоборного совещания (1912–1913 гг.). Названные церковные комиссии предлагали усилить в управлении РПЦ власть епископата. В то же время духовенство едва ли не демонстративно уклонялось от разработки богословского взгляда на царскую власть. В целом, оно придерживалось "рациональных" оценок, дававшихся царской власти юристами, политологами и историками. При этом совершенно не выясненными оставались такие вопросы, как церковные полномочия императора и т. н. священные права помазанника Божьего. Даже относительно вопроса является ли миропомазание государя церковным таинством или не является таковым, среди иерархии не было единства. Меры, предпринимавшиеся представителями епископата в предреволюционные годы, были направлены на "десакрализацию" власти российского самодержца. Они сводились к укоренению в сознании паствы представлений о царе не как о духовно-харизматическом "лидере" народа и "Божием установлении" (помазаннике), а как о мирянине, находящемся во главе государства. Духовенство (в частности, члены Синода РПЦ) стремилось обосновать, что между царской властью и какой-либо иной формой правления нет, по сути, никаких принципиальных отличий: всякая, мол, власть – "от Бога". После нескольких безуспешных попыток добиться высочайшего разрешения на созыв Поместного собора представители архиерейского корпуса стали связывать надежды на "освобождение", "раскрепощение" Церкви от императорского контроля с возможностью смены формы государственной власти в России в пользу "любой" формы правления. Стремясь увеличить свою власть за счёт умаления прав верховной власти в области церковного управления, видные представители высшего духовенства работали, по существу, на революцию. И само "освободительное движение" (в первую очередь – в лице левых и центристских партий) добивалось в принципе аналогичного: ограничения власти царя в пользу "народного представительства". Определённым "испытанием на верноподданичество" для высшей иерархии явилась Первая российская революция. Во время неё Св. синод в целом вёл себя непоследовательно и весьма противоречиво. С одной стороны, он придерживался своеобразной аполитичности (нередко умалчивая о революционерах и порицая лишь их противников), с другой – старался оказать поддержку правительству. Колебания политической линии высшего органа церковного управления были обусловлены отсутствием у него чёткой позиции в отношении к царской власти. Поскольку иерархи рассматривали императора как "внешний институт" по отношению к церкви, то, соответственно, они "не считали своим долгом" проповедовать пастве о необходимости сохранения незыблемости православной империи как единого церковно-государственного "тела", видя в нём лишь преходящую форму исторически сложившейся русской государственности. В целом, духовенство с начала ХХ в. постепенно становилось в оппозицию к царской власти, стремясь освободиться от государственного надзора и опеки, стремясь получить возможность самоуправления и самоустроения. Это освобождение отождествлялось с падением царской власти, о чём весной и летом 1917 г. духовенством делались признания как в устных проповедях, так и в церковной периодической печати. Основным мотивом соответствующих действий священнослужителей было стремление разрешить многовековую проблему "священства-царства" в свою пользу[1]. Наиболее яркое выражение противостояния высшего духовенства монархии (в контексте проблемы "священства-царства") приняло в первые дни и недели Февральской революции. При начале революционных волнений в Петрограде высший орган церковного управления – Св. синод смотрел на них безучастно, не предприняв никаких шагов по защите монархии. Поступавшие же в те дни к высшему органу церковного управления ходатайства видных сановников империи о необходимости поддержки царского престола остались неуслышанными. Члены Синода фактически признали революционную власть (Временное правительство, сформированное Исполнительным комитетом Государственной думы) уже днём 2 марта, до отречения от престола Николая II. В первых числах того месяца они вели сепаратные переговоры с Временным правительством: о поддержке духовенством новой власти в обмен на предоставление РПЦ свободы в самоуправлении. Т. е. до опубликования официальной позиции Св. синода в отношении совершившегося государственного переворота и церковная, и светская власть двигались друг другу навстречу при осознанном решении "отменить" монархию в России. Позиция высшего духовенства свидетельствовала о том, что иерархи решили воспользоваться политической ситуацией для осуществления своего желания получить освобождение от влияния императора ("светской" власти) на церковные дела и фактически избавиться от царя как своего "харизматического конкурента". Несмотря на отсутствие в целом юридического отречения от престола Дома Романовых[2], Св. синод 6–8 марта распорядился изъять из богослужебных чинов поминовение царской власти. В соответствии с чем были внесены изменения в молитвословия всех богослужебных кругов: в суточный, недельный и годичный. В результате царская власть в церкви (соответственно, в обществе, в государстве) оказалась уничтоженной "духовно", т. е. фактически оказалась преданной церковно-молитвенному забвению, стала поминаться в прошедшем времени. Хотя до решения Учредительного собрания о форме власти в России говорить об упразднении царского правления можно было лишь теоретически. Священнослужителям принадлежит временной приоритет в узаконивании российской демократии (народовластия). Если Россия была провозглашена А.Ф. Керенским Республикой через шесть месяцев после революционных событий февраля-марта 1917 г., то Св. синодом "молитвенно-духовно" (и "богословски", и "богослужебно") это было сделано уже буквально через шесть дней. Св. синод фактически упразднил государственно-религиозные праздники Российской империи – "царские дни" до соответствующего правительственного постановления. Смена государственной власти, происшедшая в России 2-3 марта, носила временный характер и теоретически была обратима (в том смысле, что самодержавие как авторитарную власть возможно было реформировать в конституционную монархию). За такой вариант dejure выступала, в частности, конституционно-демократическая партия "Народной свободы" – кадеты (точнее – их правое крыло). Члены же Св. синода в своих "республиканских устремлениях" в марте 1917 г. фактически оказались левее кадетов. Духовенству РПЦ принадлежит приоритет и в изменении государственной, исторически сформировавшейся монархической идеологии Российской империи. Св. синод уже 7–9 марта официально отрешился от второй составляющей лозунга "за Веру, Царя и Отечество". Временное же правительство декларировало о недопущении возврата монархии лишь 11 марта. Процесс перехода РПЦ на сторону Временного правительства, на сторону революции завершился 9 марта 1917 г. В тот день Св. синодом было выпущено послание "К верным чадам Православной Российской Церкви по поводу переживаемых ныне событий" и объявлена "для исполнения" по духовному ведомству "Присяга или клятвенное обещание на верность службы Российскому Государству для лиц христианских вероисповеданий", утверждённая Временным правительством 7 марта. Члены Св. синода, приведя православную паству к присяге на верность Временному правительству и не освободив народ от действовавшей присяги на верноподданство императору, сподвигли, по сути, российских граждан на клятвопреступление. Показателем радикальной настроенности членов "царского" состава Св. синода служит и тот факт, что формы церковных (ставленнических) присяг, установленные ими 24 марта 1917 г., по своему содержанию оказались левее государственной присяги, введённой Временным правительством 7 марта. Уже к концу марта 1917 г. все места богослужебных, ставленнических и других чинов РПЦ, где ранее поминалась царская власть, были исправлены Св. синодом. Изменения заключались в буквальной замене поминовения императора и лиц Царствующего (по версии Св. синода – "царствовавшего") Дома на поминовение "благоверного Временного правительства". Однозначная замена царской власти на народовластие не соответствовала политическому положению страны, потому что образ правления в России должно было установить только Учредительное собрание (потенциально – высший орган государственной власти). Содержание же изменённых книг соответствовало республиканскому устройству России как якобы свершившемуся факту. Действия Св. синода в первые недели Февральской революции свидетельствовали об отсутствии у его членов стремления рассматривать политическое положение России как находящееся в состоянии "неопределённости" образа правления до соответствующего решения Учредительного собрания. Действия Св. синода носили безапелляционный характер и указывали, что органом высшего церковного управления выбор сделан в пользу процесса становления новой власти, а не на "реставрацию" монархии. В результате такой позиции церковной власти – с учётом влияния подведомственного ему духовенства на 100-миллионную православную паству – была по сути ликвидирована вероятность монархической альтернативы политического развития России. И революция, опираясь на ряд факторов, получила необратимый характер. Вследствие чего можно утверждать, что члены Св. синода в марте 1917 г. осуществили определённое вмешательство в политический строй российского государства. Анализ компетенции членов высшего органа церковного управления в принятии мер охранительного характера по защите самодержавного строя позволяет заключить, что альтернатива действиям (во многом – бездействию) Св. синода в февральско-мартовские дни 1917 г. была. В распоряжении Синода было много возможностей, которые уже применялись, в частности, в период Первой российской революции. Тем не менее ни одна из мер по поддержке или трона (до 2 марта), или самого института монархии (продолжавшего существовать по крайней мере до решения Учредительного собрания о форме правления в России), или арестованной Царской семьи предпринята не была. Начиная же с 6 марта 1917 г. Св. синодом был проведён комплекс охранительных действий в отношении Временного правительства. Среди различных факторов, влиявших в период начала Февральской революции на судьбу монархии, одним из решающих был характер отношения духовенства РПЦ к институту царской власти. Сама власть императора, как помазанника Божия, имела духовную основу именно в Православии. Потому с большой долей уверенности можно утверждать, что если бы Св. синод в судьбоносные для царя и страны февральско-мартовские дни 1917 г. предпринял в отношении монархии находящиеся в его компетенции охранительные меры, то политические события и в столице, и на местах пошли бы по иному сценарию. Члены Св. синода, с первых чисел марта 1917 г. взяв курс на установление в России республиканского правления, в определённом смысле проявили политическую близорукость. Пойдя навстречу Временному правительству и поддержав свержение монархии, они не смогли верно предвидеть дальнейшего развития политических событий и остановить расползание революции. Февральский же "этюд" оказался лишь "увертюрой" Октября. Царская власть являлась в многонациональной и многоконфессиональной России, с её разным уровнем социально-экономического развития огромных территорий, системообразующим стержнем. И последствия исчезновение этого стержня теоретически можно было предвидеть: как предвидел это один из лидеров кадетской партии П.Н. Милюков, открыто выступавший за установление в стране конституционно монархического правления. Однако на протяжении всего 1917 г., невзирая на сменяющие один за другим кризисы власти и нарастание в стране центробежных явлений, никакой корректировки политического курса Русской православной церкви "вправо" проведено не было. Официальное духовенство не рассматривало существовавшую в тот период в России (вплоть до созыва Учредительного собрания) конституционно монархическую альтернативу народовластию. Действия высшей церковной иерархии в период февральско-мартовских событий 1917 г. оказали заметное влияние на общественно-политическую жизнь страны. Они послужили одной из причин "безмолвного" исчезновения с российской политической сцены правых партий, православно-монархическая идеология которых с первых чисел марта 1917 г. фактически лишилась поддержки со стороны официальной церкви. Епископату и приходскому духовенству РПЦ, исполнявшим в порядке внутрицерковной дисциплины распоряжения Св. синода, принадлежит одна из определяющих ролей в установлении на местах новой власти. При этом формы воздействия священнослужителей на общественно-политическое сознание паствы весной 1917 г., с одной стороны, были традиционные: проповеди, печатные воззвания, тиражирование резолюций своих собраний и съездов, служения молебнов, крестных ходов и проч. С другой – многие из них носили печать митинговой демократии. Это выразилось в широком участии духовенства в революционных торжествах: "праздниках революции", "днях похорон освободительного движения", 1 Мая и проч. Эти "праздники", проходившие под красными знамёнами, музыку и песни революции, благодаря участию в них пастырей и архипастырей РПЦ (нередко выступавших и на митингах), "освящались" авторитетом церкви и приобретали оттенок православных торжеств. Соответственно, верующие начинали воспринимать эти праздники как "свои". Тем самым в общественном сознании легитимировались и новая власть, и новые мелодии, и новые символы. Действия, предпринятые в послефевральский период 1917 г. духовенством в центре и на местах (и Св. синодом, и епископатом, и приходским духовенством) способствовали, в целом, смещению влево спектра общественно-политических настроений православной паствы. В 1917 г. российское духовенство в целом относилось к императорской власти не как к сакральной власти помазанника Божьего, а как к переходной форме политической системы, соответствующей определённому историческому этапу развития России. Массовая поддержка со стороны клириков РПЦ свержения самодержавия во многом была обусловлена позицией Св. синода по отношению к февральско-мартовским событиям 1917 г. Действия духовенства, направленные на придание революции легитимности, шли "сверху": от Св. синода к епархиальным архиереям и к приходским пастырям. Вместе с тем Св. синод выполнял и "карательную функцию" по отношению к "контрреволюционно" настроенному духовенству, проповедовавшего, в частности, о сложившемся в стране "междуцарствии". Политика, проводимая весной и летом 1917 г. центральной и местными духовными властями, а также Временным правительством, свидетельствовала об их союзе по многим вопросам: об отношении к изменению в стране формы правления, о предоставлении народу гражданских свобод, доведении войны до победного конца и проч. Разногласия между церковью и государственной властью возникли лишь в конце июня – после решения Временного правительства передать церковные школы в ведение Министерства народного просвещения. Одной из причин, вследствие которых в общественном сознании установилась точка зрения о негативном, в целом, отношении Православной церкви к свержению монархии, явилась широко проводимая в 1917 г. (начиная с весны) церковная миротворческая деятельность. Призывы российского духовенства к миру, спокойствию, созидательному труду и к повиновению государственной власти стали широко звучать лишь после прихода к власти Временного правительства. Раздаваясь с амвонов, со страниц епархиальных и других изданий, эти призывы побуждали народ к повиновению новой власти, способствовали формированию у него положительного отношения к свержению династии Романовых и, тем самым, фактически узаконивали Февральскую революцию. По словам князя Жевахова российская "революция явила всему миру портретную галерею революционеров, облечённых высоким саном пастырей и архипастырей Церкви". Социально-политическая активность священно- и церковнослужителей начала спадать приблизительно с июля 1917 г. Революционные иллюзии и энтузиазм духовенства стали рассеиваться с наступлением общего разочарования граждан России в политике Временного правительства. Во внутрицерковной жизни весной и летом ясно обозначился кризис власти. Иерархи стремительно теряли контроль над приходскими священниками. В свою очередь, сами священники всё больше и больше ощущали на себе возрастающую требовательность и непокорность как прихожан, так и подчинённых себе пономарей и псаломщиков. Весной и летом 1917 г., на фоне получившего широкое распространение процесса отхода общества от церкви, среди части паствы возникли воинствующие антиклерикальные настроения. Все эти факторы в совокупности обусловили резкое снижение церковных доходов, затронув тем самым материальные интересы российского духовенства. В результате в духовной среде начало расти недовольство сложившейся в стране политической и социальной обстановкой. Священнослужители стали придерживаться более правых взглядов и даже переходить в оппозицию революции. Тревожные ноты о грядущих судьбах России, её народа и Православной церкви зазвучали в июле-августе и в проповедях епархиальных архиереев. К концу октября духовенство стало склоняться к идее необходимости установления централизованной "сильной власти" если не в государстве, то в церкви. В середине августа 1917 г. был созван Поместный собор РПЦ, проработавший более года. На нём 5 ноября был избран патриархом Тихон (Беллавин), возведённый в этот сан 21 числа того же месяца. В результате восстановления патриаршества и реформирования внутрицерковного управления, церковные полномочия царя (в области церковно-правительственного управления (юрисдикции), охраны вероучения и контроля за церковным благочинием) в полной мере перешли к духовенству. С учётом того, что Дом Романовых в целом не отрекался от престола, можно утверждать, что это был не "естественный" переход прав царя к духовенству, а едва ли не насильственное изъятие, осуществлённое под прикрытием революционных светских властей. Если до Октябрьской революции церковные права императора Временное правительство и Св. синод негласно делили между собой[3], то после неё – те полностью оказались в руках высших органов церковной власти. С учётом же того, Дом Романовых не отрекался от престола, и во время разработки и принятия Поместным собором постановлений об управлении РПЦ[4] помазанник Божий находился в заточении, можно утверждать: на Поместном соборе была осуществлена узурпация высшим духовенством прав императора в области церковного управления. Поместный собор фактически продолжил политическую "линию Февраля", начатую Св. синодом в первые дни весны 1917 г. Все поступавшие к нему предложения о необходимости пересмотреть позицию РПЦ в отношении свержения монархии – его руководящим звеном или пресекались, или не допускались до рассмотрения. А что и было допущено – то не было доведено до выработки даже проекта какого-либо решения. Вместе с тем на соборе коренным образом был изменён 11-й анафематизм чина "Недели Православия". Анафема, грозившая "дерзающим на бунт и измену" против царя, была переориентирована на возводивших хулу на Православную церковь, на посягающих на её собственность и жизнь духовенства. На Октябрьский переворот высшие органы церковного управления фактически не отреагировали. Они не оказали никакой поддержки тому правительству, которое с первых чисел марта 1917 г. в вероучительных текстах наименовали "Благоверным" и объявили правящим по "повелению Божией Матери" (см., например, Богородичный тропарь утрени, введённый Св. синодом 7-8 марта). Вплоть до начала декабря 1917 г. духовенство в отношении советской власти занимало выжидательную позицию. Причём некоторые священнослужители даже возлагали на большевиков определённые надежды. Так, епархиальные архиереи Петрограда и Москвы полагали, что новая власть будет заботиться "только о благе русского народа", что она "водворит порядок на Руси, право и правду, обеспечит свободу". Позже, когда советская власть стала ущемлять церковные интересы, Поместный собор и Священный синод стали или игнорировать её постановления, или же принимать решения обратного характера. Т. е. священство попыталось оказывать своеобразное противодействие большевистскому "царству". Вместе с тем органы церковной власти интересовали по сути, лишь свои интересы. "Отрешаясь от политики", они, например, не отреагировали на разгон большевиками Учредительного собрания, и вплоть до расстрела Царской семьи не вспоминали о её участи. С третьей декады января 1918 г. для РПЦ начался новый исторический этап. Во исполнение советского декрета "Об отделении церкви от государства и школы от церкви" и других соответствующих ему постановлений, РПЦ своим статусом была приравнена к частным обществам и союзам. Она лишилась прав юридического лица. Ей было отказано в каких-либо субсидиях от государства. Её собственность была объявлена народным достоянием. В целом, Православная церковь фактически была поставлена "вне закона" страны Советов. В ответ на это духовенство стало выражать протесты правительству. В частности – начало проводить крестные ходы и публичные молебны о прекращении "воздвигнутых на Церковь Божию гонений". Однако эти меры не принесли желаемого результата: в большевистском "царстве" духовенство было по сути беззащитным и бесправным. Но все эти реалии в определённой мере были обусловлены официальной политической позицией самого духовенства РПЦ в предшествующий – послефевральский период 1917 г. "Двойственная" позиция епископата в отношении верховной власти в начале XX в., фактическое участие высшего духовенства в свержении монархии[5], а также восстановление в ноябре 1917 г. на Поместном соборе в РПЦ патриаршества дают основание для продолжения исследования церковно-государственных отношений в России со стороны проблемы "священства-царства". Актуальность этого исследования подтверждают наблюдающиеся на рубеже XX–XXI вв. тенденции к постепенной клерикализации российского общества[6] и усиление внутрицерковной власти епископата. Эпоха 1917–1918 гг. принесла для РПЦ, по большому счёту, типичные для всех революций результаты: смену элит и передел собственности. В пользу духовенства в стране изменилась харизматическая власть: царскую сменила патриаршая. В пользу светско-советского "царства" был сделан передел церковной собственности. После же известных (фактически – революционных)политических событий, произошедших в России на рубеже 1980–1990 гг., для РПЦ наступило "время благоприятно". При очередном переделе собственности, проходившим в тот период в стране, значительная часть церковного имущества, изъятого в своё время советским государством, была возвращена своим прежним "хозяевам". Сопровождавшая же соответствующие преобразования в стране смена "светских" элит не коснулась внутренней организации РПЦ. В условиях отсутствия "харизматической конкуренции" между церковью и светским, лишённым сакрального содержания "царством", были установлены те формы взаимоотношений, в пользу которых в начале декабря 1917 г., по существу, и высказывался Поместный собор. То, за что духовенство "боролось" в период с начала XX в. по 1917 г. включительно, ему удалось получить в 1990-е гг.[7] И в современной России между церковью и государством установились такие взаимоотношения, которые названы патриархом Алексием II "близкими к идеальным"[8]. И если судить по положению церкви в царской России и нынешнему состоянию вещей, то можно констатировать, что в XX в. на "харизматическом фронте" священство взяло верх на царством. Основные положения доклада раскрыты в статьях: 1.Бабкин М.А. Приходское духовенство Российской православной церкви и свержение монархии в 1917 г. // Вопросы истории. 2003. № 6. С. 59–71. 2.Бабкин М.А. Святейший синод Российской православной церкви и свержение монархии в 1917 году // Вопросы истории. 2005. № 2. С. 97–109. 3.Бабкин М.А. Иерархи Русской православной церкви и свержение монархии в России (весна 1917 г.) // Отечественная история. 2005. № 3. С. 109–124. 4.Бабкин М.А. Реакция Русской православной церкви на свержение монархии в России. (Участие духовенства в революционных торжествах) // Вестник Московского университета. Серия 8: История. 2006. № 1. С. 70–90. 5.Бабкин М.А. Восстановление патриаршества. 1905–1917 гг. // Свободная мысль. 2007. № 10. С. 171–184. 6.Бабкин М.А. События Первой русской революции и Святейший синод Российской православной церкви (1905–1906 гг.) // Уральский исторический вестник. Екатеринбург, 2008. № 4 (21). С. 30–38. 7.Бабкин М.А. Поместный собор Русской православной церкви 1917–1918 гг. и "послереволюционная" судьба Николая II. (К 90-летию убийства Царской семьи) // Посев. 2008. № 7 (1570). С. 13–16. 8.Бабкин М.А. 2 (15) марта 1917 г.: явление иконы "Державной" и отречение от престола императора Николая II // Посев. 2009. № 3 (1578). С. 21–24. 9.Бабкин М.А. Воззрения иерархов Русской православной церкви на миропомазание всероссийских императоров в царствование Николая II // Москва. 2009. № 5. С. 229–233. 10.Бабкин М.А. Поместный собор 1917–1918 гг.: вопрос о совести православной паствы // Вопросы истории. 2010. № 4. С. 52–61. См. также: 11.Бабкин М.А. Современная российская историография взаимоотношений Русской православной церкви и государства в начале XX века (досоветский период) // Отечественная история. 2006. № 6. С. 171–180. 12.Российское духовенство и свержение монархии в 1917 году. (Материалы и архивные документы по истории Русской православной церкви) /Сост., авт. предисловия и комментариев М.А.Бабкин. М., Изд. Индрик. 2008. Изд. 2-е, исправленное и дополненное. – 632 с. Михаил Анатольевич Бабкин, доктор исторических наук, профессор Московского педагогического государственного университета Тезисы доклада. Круглый стол на Социологическом факультете МГУ им. М.В. Ломоносова. 27 мая 2010 г. http://www.evangelie.ru/forum/t71346.html Источник →
×
×
  • Create New...

Important Information