Jump to content
Социология религии. Социолого-религиоведческий портал

Recommended Posts

На пути к холокосту 2.0?

Социолог Павел Крупкин — о том, готово ли мировое сообщество к окончательному решению русского вопроса
 
8b871acca98a8c1b504e13ae936c6347.jpg

Павел Крупкин. Фото из личного архива

 

«Переживания зла» разными сообществами людей зачастую обнаруживают универсальные моменты в своей организации, опираются на довольно-таки универсальные культурные структуры. Например, для «переживания холокоста» Дж. Александер в книге 2013 года «Смыслы социальной жизни» выделил две такие структуры: прогрессивную и трагедийную.  В рамках прогрессивного нарратива каждое конкретное «зло» понимается сообществом неким «пережитком», локализованным здесь и сейчас, имеющим свои основания в унаследованном от «темного прошлого» социальном порядке: предполагается, что «выправление порядков и нравов» позволяет избавиться от этого «зла», что к тому же обусловливает движение общества и людей к некому «светлому будущему».

В рамках нарратива трагедийного «зло» полагается имманентно присущим людям, так что в каждый момент времени оно может выйти из-под контроля и реализоваться в жизни. Потому меры социального контроля для каждого «зла» должны укрепляться постоянно повторяющимися ритуалами, среди которых особое место занимают ритуалы, включающие в себя ощущение причастности как к жертвам «зла», так и к его «производителям», с соответствующим катарсисом и «очищением», — и усилением в итоге индивидуальных психологических установок на личное сопротивление «злу», которые суммируются социальной жизнью в общую волю сообщества.

Дж. Александер проследил, как происходило переформатирование переживания нацистского «Окончательного решения еврейского вопроса» в странах Запада. Если до 60-х годов XX века зверства нацистов переживались в рамках прогрессивного нарратива и евреи не выделялись особо среди других жертв германской машины убийств, то начиная с 1960-х описания страданий еврейского народа стали переформатироваться в трагедийный нарратив холокоста. Зло нацизма было «выведено из истории» в «универсальность» (опыты Милгрэма, etc.), евреи стали главным символом жертв нацистских зверств.

В текущем российском дискурсе тема «неизбывного зла» с недавних пор приобрела определенную популярность, и это стимулирует попытки изучения данной темы в рамках наличествующих научных разработок. Оказалось, что поименованные выше культурные структуры не очень хорошо «ложатся» на отечественный материал. Гораздо лучше «переживания зла» описываются в рамках нарратива, который можно назвать прогрессорским и который представляет собой синтез прогрессивного и трагедийного нарративов. В рамках прогрессорского нарратива «зло» представляется неизбывным, но только в части «иных»: «мы» и «наши» «злу» неподвластны, и вследствие этого «мы» — избранные. А вот «они» погрязли во «зле», причем «зло» является именно что частью их природы и «они» — неисправимы.

Логически в рамках прогрессорского нарратива легко представить «материализацию зла» в виде отдельного «козла отпущения» (или нескольких / многих «козлов / козлищ») с разной степенью сакральной мощи — вплоть до овеществления «абсолютного зла» в фигуре некого Диавола. Так же легко в рамках данного нарратива сообщество может «схлопнуться в рессентимент).

Исторически прогрессорский нарратив виден и в протестантских морально-этических учениях, и в раннем большевизме с его маркированием людей их социальным происхождением, и в идеологическом оформлении того же нацизма. Непосредственно сейчас он просматривается и в филиппиках различных киевских деятелей против «ваты» и «колорадов», и в московском дискурсе о 85%, и в разном другом подобном.

 

***

 

Теперь рассмотрим чуть подробнее кейс Донбасса. Если отставить в сторону словеса и сосредоточиться лишь на «неестественном» производстве трупов, то можно увидеть следующее. В Донбассе фактически была создана тотальная лотерея по розыгрышу смерти среди мирных жителей. Периодически запускаемые снаряды случайным образом обрывали жизни и калечили людей в течение довольно длительного срока. 

Этакое «Вышел месяц из тумана…» — и вот нам всем горловская мадонна — «… вынул ножик из кармана…» — и десятилетний Ваня стал «самоваром» — «…буду резать, буду бить…» — и идут очередные похороны, и летят во все стороны оторванные у живых людей руки-ноги…

Насколько такая машина по производству смертей соответствует в общем-то уже сложившемуся в человечестве консенсусу в части норм ведения войны? Сдается мне, что не соответствует. Кто среди «прогрессивного человечества» поднимает свой голос протеста против военных преступлений в Донбассе? Слышно лишь «вату» — более никого.

«Неватная» часть «прогрессивного человечества» фактически «вписалась» в пользу лицензии на убийство жителей Донбасса (да и прочих «колорадов» на Украине — чего уж там после Одессы-то) и «не парится» ни по поводу смертей донбассцев, ни по поводу способов их убиения. 

Вот когда в медиа представляют, что убивают «ихних», тут «прогрессивное человечество» начинает «волноваться» — см. кейсы Boeing, Волновахи, etc. 

Так в рамках донецкого кейса проявляется то самое «мы» — «они», с прочими частями прогрессорской культурной структуры, вплоть до фиксации практически всего «прогрессивного человечества» на фигуре Путина, которая вырастает у них в демона необыкновенной сакральной мощи, и общего рессентимента на этой основе. 

Становится также понятным, что антирусизм «прогрессивного человечества» — это не что-то новое, вдруг возникшее. Можно вспомнить, что дискриминация русскоговорящих в Прибалтике происходит уже около четверти века при одобрении «прогрессивной общественности» (а ведь организаторы дискриминации являются к тому же и членами Евросоюза).

Столь же долго не признается уже состоявшееся как государство Приднестровье. Можно также вспомнить и о замалчивании волны антирусских погромов 1990-х, и о табу на обсуждение этнических чисток на Северном Кавказе, и о многом ином. Что уж там говорить о «поджарим колорадов» в Одессе, об обоих мариупольских расстрелах, которые, как видно, всё уже остались вне интереса правоохранительных структур украинского государства. Почему-то мне кажется, что удастся избежать своей криминализации на Украине тем, кто творил военные преступления против мирных жителей Донбасса.

 

***

 

Вот так и получается, что украинский кризис вдруг ярко высветил уже существовавший в мире антирусизм. Причем это явление такой степени «анти», что «прогрессивным человечеством» может быть без особого труда выписана лицензия на убийство русских, на их погромы, лишь бы сохранить этих людей в их нынешнем положении.

Можно также видеть, что антирусизм проявляет себя в качестве довольно-таки универсальной системы психологических установок части мирового истеблишмента, хоть и слабо оформленных вербально, что затрудняет его критику и дискурсивную деконструкцию.

К тому же наличествующие тренды как вариантов «решения русского вопроса», избираемых различными управителями на постсоветском пространстве и около, так и расширения мирового ареала «решателей» этого самого «русского вопроса», вполне позволяют допустить и риск появления сценария его «окончательного решения». Вот и возникает вопрос: а стоит ли ждать начала практического воплощения сценария «окончательного решения русского вопроса», пожав соответствующие плоды, или, может быть, стоит продумать меры по его недопущению?

 

Известия

  • Upvote 1
Link to comment
Share on other sites

Этот материал я разместил в библиотечном разделе, хотя на первый взгляд здесь нет религиозной проблематики (разве что неодинаковое отношение к религии у нацистов и иудаистов). Но если присмотреться внимательнее, то прогрессивный и трагедийный нарративы можно уподобить католической и православной антропологии соответственно. С одной стороны, вина, которая может искуплена (внешний подход); с другой стороны, повреждение человеческой природы (внутренний подход).

 

Что же касается других положений статьи, то используемые понятия недостаточно систематизированы: нарушено правило деления понятия по одному основанию (к происхождению зла: социальному или персональному - добавляется локализация зла: мы или они. Но дискурсов всего три, хотя должно быть как минимум четыре). Вообще говоря, возможно восемь дискурсов в соответствии с тремя осями: оценка (добро/"избранность" или зло/"козлы"), происхождение (социальное или персональное), локализация (мы или они).

 

табу на обсуждение этнических чисток на Северном Кавказе

Допустим, что в западных СМИ есть такое табу. А в российских - много материалов на эту тему? И кроме СМИ надо бы рассмотреть результаты правоохранительной деятельности: сколько кавказцев посадила российская милиция за организацию, участие в истреблении русского населения?

 

 

Что уж там говорить о «поджарим колорадов» в Одессе

Сказать можно было бы примерно то же, что и о "режь укроп" в Донбассе.

  • Upvote 1
Link to comment
Share on other sites

Join the conversation

You can post now and register later. If you have an account, sign in now to post with your account.

Guest
Reply to this topic...

×   Pasted as rich text.   Paste as plain text instead

  Only 75 emoji are allowed.

×   Your link has been automatically embedded.   Display as a link instead

×   Your previous content has been restored.   Clear editor

×   You cannot paste images directly. Upload or insert images from URL.

Loading...
 Share

×
×
  • Create New...

Important Information