Jump to content
КНИГИ: Эмиль Дюркгейм. Элементарные формы религиозной жизни. Тотемическая система в Австралии (на русском языке) Read more... ×
МЕЖДУНАРОДНАЯ ПРАВОВАЯ ПОДДЕРЖКА УКРАИНСКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ МОСКОВСКОГО ПАТРИАРХАТА Read more... ×
Международная научная конференция «Будущее социологического знания и вызовы социальных трансформаций (к 90-летию со дня рождения В.А. Ядова)» Read more... ×
IX Международная научная конференция «Социология религии в обществе Позднего Модерна: межконфессиональные, межинституциональные, межкультурные аспекты" (Белгород, 17-18 октября) Read more... ×
VII научно-практическая конференция по исследованию российской государственности «Российская государственность в социальном измерении: теории, идеологии, практики» (Владимир, РАНХиГС, 11 октября 2019 г.) Read more... ×
КНИГИ: Писманик М.Г. Религия в культуре и в гражданском единении (Пермь, 2019) Read more... ×
СПЕЦИАЛЬНО ДЛЯ ПОРТАЛА. Д.М. САХАРНЫХ о православной культуре в российской школе Read more... ×
День Рождения Администратора портала Read more... ×
Социология религии. Социолого-религиоведческий портал

Search the Community

Showing results for tags 'легенды'.



More search options

  • Search By Tags

    Type tags separated by commas.
  • Search By Author

Content Type


Forums

  • Сообщество социологов религии
    • Консультант
  • Преподавание социологии религии
    • Лекции С.Д. Лебедева
    • Студенческий словарь
  • Вопросы религиозной жизни
    • Религия в искусстве
  • Научные мероприятия
    • Социология религии в обществе Позднего Модерна
    • Научно-практический семинар ИК "Социология религии" РОС в МГИМО
    • Международные конференции
    • Всероссийские конференции
    • Другие конференции
    • Иные мероприятия
  • Библиотека социолога религии
    • Научный результат
    • Классика российской социологии религии
    • Архив форума "Классика российской социологии религии"
    • Классика зарубежной социологии религии
    • Архив форума "Классика зарубежной социологии религии"
    • Творчество современных российских исследователей
    • Наши препринты
    • Программы исследований
    • Российская социолого-религиоведческая публицистика
  • Клуб молодых социологов-религиоведов's Лицо нашего круга
  • Клуб молодых социологов-религиоведов's Дискуссии

Find results in...

Find results that contain...


Date Created

  • Start

    End


Last Updated

  • Start

    End


Filter by number of...

Joined

  • Start

    End


Group


AIM


MSN


Сайт


ICQ


Yahoo


Jabber


Skype


Город


Интересы


Your Fullname

Found 3 results

  1. Как побил государь Золотую Орду под Казанью, Указал на подворье свое Приходить мастерам. И велел благодетель,- Гласит летописца сказанье,- В память оной победы Да выстроят каменный храм. И к нему привели Флорентинцев, И немцев, И прочих Иноземных мужей, Пивших чару вина в один дых. И пришли к нему двое Безвестных владимирских зодчих, Двое русских строителей, Русых, Босых, Молодых. Лился свет в слюдяное оконце, Был дух вельми спертый. Изразцовая печка. Божница. Угар и жара. И в посконных рубахах Пред Иоанном Четвертым, Крепко за руки взявшись, Стояли сии мастера. «Смерды! Можете ль церкву сложить Иноземных пригожей? Чтоб была благолепней Заморских церквей, говорю?» И, тряхнув волосами, Ответили зодчие: «Можем! Прикажи, государь!» И ударились в ноги царю. Государь приказал. И в субботу на вербной неделе, Покрестясь на восход, Ремешками схватив волоса, Государевы зодчие Фартуки наспех надели, На широких плечах Кирпичи понесли на леса. Мастера выплетали Узоры из каменных кружев, Выводили столбы И, работой своею горды, Купол золотом жгли, Кровли крыли лазурью снаружи И в свинцовые рамы Вставляли чешуйки слюды. И уже потянулись Стрельчатые башенки кверху. Переходы, Балкончики, Луковки да купола. И дивились ученые люди, Зане эта церковь Краше вилл италийских И пагод индийских была! Был диковинный храм Богомазами весь размалеван, В алтаре, И при входах, И в царском притворе самом. Живописной артелью Монаха Андрея Рублева Изукрашен зело Византийским суровым письмом… А в ногах у постройки Торговая площадь жужжала, Торовато кричала купцам: «Покажи, чем живешь!» Ночью подлый народ До креста пропивался в кружалах, А утрами истошно вопил, Становясь на правеж. Тать, засеченный плетью, У плахи лежал бездыханно, Прямо в небо уставя Очесок седой бороды, И в московской неволе Томились татарские ханы, Посланцы Золотой, Переметчики Черной Орды. А над всем этим срамом Та церковь была — Как невеста! И с рогожкой своей, С бирюзовым колечком во рту,- Непотребная девка Стояла у Лобного места И, дивясь, Как на сказку, Глядела на ту красоту… А как храм освятили, То с посохом, В шапке монашьей, Обошел его царь — От подвалов и служб До креста. И, окинувши взором Его узорчатые башни, «Лепота!» — молвил царь. И ответили все: «Лепота!» И спросил благодетель: «А можете ль сделать пригожей, Благолепнее этого храма Другой, говорю?» И, тряхнув волосами, Ответили зодчие: «Можем! Прикажи, государь!» И ударились в ноги царю. И тогда государь Повелел ослепить этих зодчих, Чтоб в земле его Церковь Стояла одна такова, Чтобы в Суздальских землях И в землях Рязанских И прочих Не поставили лучшего храма, Чем храм Покрова! Соколиные очи Кололи им шилом железным, Дабы белого света Увидеть они не могли. Их клеймили клеймом, Их секли батогами, болезных, И кидали их, Темных, На стылое лоно земли. И в Обжорном ряду, Там, где заваль кабацкая пела, Где сивухой разило, Где было от пару темно, Где кричали дьяки: «Государево слово и дело!»- Мастера Христа ради Просили на хлеб и вино. И стояла их церковь Такая, Что словно приснилась. И звонила она, Будто их отпевала навзрыд, И запретную песню Про страшную царскую милость Пели в тайных местах По широкой Руси Гусляры.
  2. Как засмотрится мне нынче, как задышится! Воздух крут перед грозой, крут да вязок. Что споется мне сегодня, что услышится? Птицы вещие поют - да все из сказок. Птица Сирин мне радостно скалится - Веселит, зазывает из гнезд, А напротив - тоскует-печалится, Травит душу чудной Алконост. Припев: Словно семь заветных струн зазвенели в свой черед - Это птица Гамаюн надежду подает! В синем небе, колокольнями проколотом,- Медный колокол, медный колокол - То ль возрадовался, то ли осерчал... Купола в России кроют чистым золотом - Чтобы чаще Господь замечал. Я стою, как перед вечною загадкою, Пред великою да сказочной страною - Перед солоно - да горько-кисло-сладкою, Голубою, родниковою, ржаною. Грязью чавкая жирной да ржавою, Вязнут лошади по стремена, Но влекут меня сонной державою, Что раскисла, опухла от сна. Припев: Словно семь заветных струн зазвенели в свой черед - Это птица Гамаюн надежду подает! Душу, сбитую утратами да тратами, Душу, стертую перекатами,- Если до крови лоскут истончал,- Залатаю золотыми я заплатами - Чтобы чаще Господь замечал! http://www.gl5.ru/visotskij-vladimir-kupola.html
  3. Памяти преподобного Серафима Саровского († 15 января) О преподобном Серафиме сказано, наверное, всё, что только можно было. Значит, есть потребность говорить о нём вновь и вновь. А значит, почему бы не поговорить о нём ещё? Кто такой старец Серафим для нас, людей своего века? Это персонаж недавней истории; человек в общем-то не так давно и живший, опровергший тем самым подспудное наше убеждение, что "святые жили давно". Тем он и должен быть особенно близок нам, живым. Но старец Серафим - это и нечно большее, чем "почти современник". Он человек-легенда. Есть такое трудноопределимое звание в человеческом обществе, не каждому дающееся. Игнатий Брянчанинов, скажем, был младшим современником саровского пустынника, следовательно, мы должны были бы его помнить лучше. Но он не стал легендой (что, конечно, не умаляет его заслуг). Оптинские старцы остались известны множеством своих изречений и даже легенд, связаннных с ними. Но самии они легендами всё-таки не стали. Из подвижников девятнадцатого столетия один только, наверное, Филарет Московский примыкает к преподобному Серафиму. Человек-легенда - это концентрированное явление индивидуальности, когда в каждый мимолётный жест вкладывается в полноте свободный и пульсирующий дух конкретного человека. Конечно, всякий человек бесконечно индивидуален, но мы говорим о явном, поражающем воображение наполнении самобытностью всего течения жизни того или иного лица. Иными словами, человек такого типа и хотел бы что-нибудь сделать без рассуждения, автоматически, как все, но не может - всё делает по-своему! Легендой был, например, Пушкин - тот самый, про которого мы столько раз слышали, что, дескать, он и Серафим Саровский не были знакомы друг с другом (как будто даже современные друг другу подвижники обязаны знать один другого): его любительские рисунки на полях рукописей издаются подчас отдельными публикациями и исследуются с не меньшей тщательностью, чем рисунки Леонардо да Винчи; армия любителей и профессионалов уже столько десятилетий рассматривает изгибы пера поэта с твёрдой убеждённостью, что ни один штрих не случаен, что он лишь выражение необъятной и неудержимой мысли, бегущей быстрее с'амого лёгкого пера. А вот Лермонтов, рисовавший не в пример лучше Пушкина, такого внимания к себе как к художнику не привлекает. Во всём этом, видимо, есть какая-то тайна. А кроме Пушкина, легендой остался Суворов. А до него - Пётр Первый. Много столетий не было на Руси святого, более близкого к людям, чем Николай Чудотворец; иностранцам даже казалось (не всегда, наверное, безосновательно), что в России святителя Николая почитают, как Бога. Но сейчас он - только символ святости, а его место вечно живого святого занял Серафим. Можно сказать, что преподобный Серафим - это святитель Николай наших дней. И так же произошло с Сергием Радонежским. Говорят, что до Серафима Саровского легендой был Тихон Задонский. Но со временем саровский старец заступил и его место. Почитатели преподобного Серафима жили уже в эпоху расцвета бытового жанра. Это обстоятельство сыграло для нас, тоже воспитанных на жанре, видимо, немалую роль в приближении облика святого. Речь его зафиксирована в жизнеописаниях с такой прямо-таки магнитофонной буквальностью (причём разные источники вполне согласуются между собой в смысле передачи речевых особенностей), что иногда даже кажется: где-то должна найтись со временем и сама фонограмма голоса преподобного. Каждому, знакомившемуся с житием саровского подвижника, известны его любимые выражения ("радость моя", "ваше боголюбие"), его неповторимая интонация; даже темп речи и модуляция его проникнутого любовью голоса как бы проступают сквозь ровные типографские строчки. Вслушаемся в голос преподобного. ...Вот почему я вас не принял, что ваши-то люди говорят приходящим к вам по нуждам своим: "Барина дома нет, ему не время". Ведь этим отказом, прогневляя ближних, вы прогневляете самого Бога... ...Вот, матушка, знайте, что место это Сама Царица небесная избрала для прославления имени Своего: Она вам будет стена и защита... ...Этого ждёт от вас народ русский, к тому должна побуждать вас совесть, для сего избрал вас и возвеличил государь, к этому обязывает св.Церковь и Сам Господь Бог, её основатель и хранитель!.. ...Это ещё, матушка, хлеб насущный, а когда я был в затворе, то питался зелием: траву снить обливал горячею водою, так и вкушал. Это пустынная пища, и вы её вкушайте... К сожалению, ложь идеологии "гуманизма", отбросившего большую тень на предшествующие эпохи (а также средневековый рационализм, тяготевший к схемам и формулам), лишила нас понимания того, что мерой полноты жизни святого в Церкви в то или другое время, в том или ином месте является постижение его личности почитателями. Всё подлинное церковное искусство глубоко личностно - и иным не может быть в принципе как обращённое к Источнику личностности. Удивительно дополняет облик старца его иконография. Прославление св.Серафима Саровского свершилось во время господства офсетной печати, гравюры и литографии; посредством первой он был запечатлен на иконе, посредством остальных - на страницах популярных изданий. Офсетная икона похожа на цветную фотографию - когда смотришь на большинство икон преподобного, то кажется, что это фотография, сделанная со старца ещё при жизни, хотя бы и каждый понимал, что даже дагерротипы появились позже. Но техника эпохи промышленной революции удивительным образом явилась "магическим кристаллом", способным приблизить к нам образ святого старца. Он даже на иконе как бы выхвачен затвором фотоаппарата из жизни : вот он только сейчас шёл по дорожке навстречу очередному посетителю и, встретив нас, приветствовал поднесённой к груди рукой (отчего сразу же стал прямым и стройным, а его реалистически передаваемая на образ'ах согбенность начинает казаться лёгким поклоном). мгновение остановилось, и мы ждём, что святой сейчас шевельнётся, посмотрит прямо на нас и скажет радостную весть: "Христос воскресе, радость моя!" 1991 г. http://samlib.ru/s/sajapin_m_m/seraphim.shtml
×

Important Information