Jump to content
КНИГИ: Эмиль Дюркгейм. Элементарные формы религиозной жизни. Тотемическая система в Австралии (на русском языке) Read more... ×
Международная научная конференция "Процессы, тенденции, области и границы религиозных изменений в современном мире: (де) секуляризация, постсекуляризация, возрождение религии - теории и эмпирические данные" (Сербия, Белград, 5-6 апреля 2019 г.) Read more... ×
МЕЖДУНАРОДНАЯ ПРАВОВАЯ ПОДДЕРЖКА УКРАИНСКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ МОСКОВСКОГО ПАТРИАРХАТА Read more... ×
КНИГИ: Е.А. Островская. "Социология религии. Введение" (СПб.: "Петербургское востоковедение", 2018. - 320 с. Read more... ×
КНИГИ: J.P. Burgess. Holy Rus. The Rebirth of Orthodoxy in the New Russia. - Yale University Press, 2017. 265 p. Read more... ×
Социология религии. Социолого-религиоведческий портал

Search the Community

Showing results for tags 'современность'.



More search options

  • Search By Tags

    Type tags separated by commas.
  • Search By Author

Content Type


Forums

  • Сообщество социологов религии
    • Консультант
  • Преподавание социологии религии
    • Лекции С.Д. Лебедева
    • Студенческий словарь
  • Вопросы религиозной жизни
    • Религия в искусстве
  • Научные мероприятия
    • Социология религии в обществе Позднего Модерна
    • Научно-практический семинар ИК "Социология религии" РОС в МГИМО
    • Международные конференции
    • Всероссийские конференции
    • Другие конференции
    • Иные мероприятия
  • Библиотека социолога религии
    • Научный результат
    • Классика российской социологии религии
    • Архив форума "Классика российской социологии религии"
    • Классика зарубежной социологии религии
    • Архив форума "Классика зарубежной социологии религии"
    • Творчество современных российских исследователей
    • Наши препринты
    • Программы исследований
    • Российская социолого-религиоведческая публицистика
  • Клуб молодых социологов-религиоведов's Лицо нашего круга
  • Клуб молодых социологов-религиоведов's Дискуссии

Find results in...

Find results that contain...


Date Created

  • Start

    End


Last Updated

  • Start

    End


Filter by number of...

Joined

  • Start

    End


Group


AIM


MSN


Сайт


ICQ


Yahoo


Jabber


Skype


Город


Интересы


Your Fullname

Found 193 results

  1. 18.04.2019 Александр Городницкий. «Горящий Нотр-Дам» Знак тревоги нам Господом дан, Предвещание злых потрясений: Над Парижем горит Нотр-Дам, Отражаясь в разбуженной Сене. Превращается в серую пыль, То, что прежде стояло веками: Обгоревший обрушился шпиль, Раскалённый обуглился камень. Грош — цена нашим тщетным трудам, В бытии ненадёжном убогом. Над Парижем горит Нотр-Дам, Подожжённый невидимым Богом. Уберечь не сумели его, От огня и крутящейся сажи, Ни писатель суровый Гюго, Ни пожарные чуткие стражи. О любви позабудьте, мадам, — Стёкла окон мерцают пожаром. Над Парижем горит Нотр-Дам, Угрожая бедой горожанам. Возвращает к иным временам, Заставляя задуматься — где я, Погибающий в пламени храм, Что когда-то горел в Иудее. Разрушенье суля городам, Вызывая испуганный ропот, Над Парижем горит Нотр-Дам — Поминальной свечой для Европы. 16.04.2019
  2. Международная научная конференция "Процессы, тенденции, области и границы религиозных изменений в современном мире: (де) секуляризация, постсекуляризация, возрождение религии - теоретические предположения и эмпирические доказательства" (Сербия, Белград, 5-6 апреля 2019 г.)
  3. Лев Гудков: «Началось национальное похмелье» Апрель 9, 2019, 08:30 Россию накрывает волна социального пессимизма, что, в частности, признал в интервью «Инвест-Форсайту» глава ВЦИОМ Валерий Федоров. Но это – не единственная перемена в настроении людей, отмечаемая социологами в последние годы. О важнейших трендах российского общественного мнения «Инвест-Форсайт» беседует с директором Аналитического центра Юрия Левады («Левада-центр»), доктором философских наук Львом Гудковым. Валерий Левитин / РИА Новости Конец мобилизации – Лев Дмитриевич, можно выделить какие-то тренды в общественном мнении России, которые линейно и достаточно четко прослеживаются в течение ряда последних лет? – Можно, конечно. Сегодня мы переживаем спад массовых настроений, обозначивший конец Крымской мобилизации. Пять лет общество находилось в состоянии возбуждения, патриотической гордости, переживания своей силы. Но уже летом прошлого года коллективная эйфория закончилась, нарастают показатели хронического раздражения, недовольства. На графиках это очень хорошо видно. – Если нарастает социальный пессимизм, то встает вопрос о том, что людей беспокоит. Можно ли говорить, что набор наиболее беспокоящих людей факторов тоже эволюционирует? – Нет, сам по себе этот набор довольно устойчив. Он состоит прежде всего из хронического неопределенного беспокойства, тревожности за здоровье и благополучие близких, детей в первую очередь. Это не просто реакция на какие-то конкретные неприятные или угрожающие события – скорее, выражение чувства общей тотальной уязвимости и социальной незащищенности или, другими словами, форма осознания того, что наиболее ценно в жизни. А на втором месте всегда были рост цен, угроза обнищания, страх бедности, потери социального статуса. Сегодня это беспокойство уступило другому фактору – боязнь войны. У нас редко такое бывает, когда страх перед большой войной выходит на одно из первых мест. Это как раз последствие долговременной мобилизации, конфронтации с Западом. Началось своего рода национальное похмелье. После состояния возбуждения наступает фаза осознания, что приходится платить за то, что мы противостоим всему миру, ведем войну на Украине, в Сирии. Это вызывает все большее и большее раздражение. Тем более что реальные доходы населения падают уже давно. Накопленный эффект снижения доходов – 11-13%: это болезненно, но не катастрофично для режима. Острее все воспринимается бедными, в провинции. Именно там концентрируется социальное недовольство, нарастающее чувство социальной несправедливости. Триггером была пенсионная реформа, но она не причина – лишь повод, который резко усилил ощущение, что власть скидывает с себя социальные обязательства, пытается решать геополитические проблемы за счет населения. Люди, в принципе, не против, чтобы Россия вновь стала Великой державой, восстановила имидж, каким обладал СССР: когда нас уважали, потому что боялись. Но платить за это никто не хочет. Делить издержки население отказывается. Тем более, на фоне непрерывных коррупционных скандалов у населения все сильнее возникает ощущение, что если государство стало таким мощным, то где деньги? Значит, их воруют, они не достаются людям. Хотя это недовольство остается аморфным, неартикулированным, потому что никакая политическая партия, присутствующая в информационном пространстве, не поднимает эти вопросы. Это такая диффузная, специально никем не провоцируемая реакция всего населения. Ощущение нарастающей несправедливости окрашивает все массовые настроения. В деревнях вспоминают СССР – Вы сказали сейчас, что недовольство концентрируется прежде всего в провинции. С легкой руки Натальи Зубаревич у нас стала популярна теория четырех Россий, согласно которой население довольно четко делится по типам и размерам населенных пунктов. Согласны с этой теорией? – Это очень хорошая идея; она отчасти перекликается с подходами зарубежных исследователей, например Ричарда Роуза, о домодерной России, индустриальной России и постмодерной России. В разных населенных пунктах разные уклады жизни, по-разному течет социальное время. Бедная провинция – это сельское население и население малых городов, которое мало отличается по образу жизни, по доходам, от села. В сумме это половина населения страны. Это, конечно, очень депрессивная среда: с характерными явлениями социальной патологии, такими как алкоголизм, высокий уровень бытовой преступности, самоубийств, депопуляция, отток молодежи. Там, конечно, очень распространены представления, что раньше было лучше, был умеренный достаток, гарантированная жизнь. Советское прошлое идеализируется, хотя мало кто хотел бы вернуться в те времена; скорее, «светлое прошлое» превращается в основание для выражения недовольства настоящим. В провинции доминирует телевидение; социальные сети, интернет там слабо представлены. Поэтому транслируемая телевидением нынешняя потребительская культура резко контрастирует с реальностью этой жизни, порождая завистливое раздражение, чувство обделенности, обиды. Ведь, согласно мартовскому опросу, средний душевой доход в стране составляет чуть меньше 17 тысяч рублей. Позитивные настроения представлены, скорее, у двух групп населения: у чиновников и молодежи, но, опять-таки, молодежи не провинциальной, а крупногородской, где есть и рынок труда, и спрос на образованную молодежь, и доходы выше, а значит, и уверенность в будущем, оптимизм у молодежи больше. – Из сказанного вами можно сделать вывод, что ностальгия по СССР до сих пор является реальной духовной силой. – Это не ностальгия в том смысле, в каком мы говорим о ностальгии эмигрантов по оставленной родине, – это совершенно другое: способ выражать свое недовольство через идеализированное прошлое. Никто не собирается возвращаться. Жизнь тех лет не так уж заманчива. Но некоторые сильно приукрашенные вещи кажутся привлекательными, потому что для очень большой части населения это уже вторичные знания – никто их не помнит. Из рассказов пожилых людей, из пропаганды кажется, что тогда все было хорошо: была мощная единая страна, гарантированная работа, низкий уровень оплаты жилья, бесплатная медицина, образование. Они не знают или не помнят состояние застоя, серой безнадежности, атмосферы хронического дефицита всего: от продуктов до книг или лекарств. Это не тоска, а способ организации сознания, негативного отношения к сегодняшнему дню. Но вы правы в том смысле, что как конструкция ментальности, как способ осмысления – это очень важные вещи. – Несмотря на депрессивность, о которой вы сейчас сказали, мы знаем, что существует такой феномен, как высокие рейтинги власти и президента. Они падают, но остаются высокими. Что из себя представляет этот феномен? Как его интерпретировать? – Высоким он кажется по сравнению с рейтингом популярности политиков в демократических странах, где свободная пресса, существует политическая и экономическая конкуренция, открытая критика власти. Мы имеем дело совершенно с другим явлением – это организованный консенсус, который держится на очень мощной машине пропаганды. Фактически это монополия государства, которое контролирует главный инструмент манипулирования общественным мнением – телевидение. Из 22 федеральных телеканалов 20 объединены в 3 главных медиахолдинга. Они задают и тон, и повестку дня, и язык конструкции реальности. Оппозиция практически не имеет доступа к средствам массовой информации и не влияет на формирование общественного мнения. Кроме того, Кремль научился работать в социальных сетях, в интернете, причем весьма успешно. Там проводятся те же самые идеи, что и на телевидении. Поэтому у населения нет выбора. Наша незападная молодежь – Межстрановые опросы показывают, что по всему миру из поколения в поколение происходят определенные сдвиги ценностей. По вашим данным, что отделяет нашу молодежь от остального общества? Можно ли увидеть межпоколенческие тренды в наших опросах? – Наша молодежь внешне кажется похожей на своих сверстников в западных странах, но это поверхностное сближение. Реально жизнь молодежи определяют институты, в которые она включена. Конечно, наша молодежь сегодня ориентирована на более высокий уровень потребления, но социальный смысл этого потребления совершенно другой. Если на Западе различия в потреблении связаны с личностными ресурсами человека – его образованием, характером и местом работы, его квалификацией. Более высокий уровень доходов и, соответственно, потребления воспринимается как справедливая мера успешности, трудоспособности, прилагаемых усилий. У нас высокое потребление воспринимается как следствие близости к власти, наличия связей, особых характеристик индивида, таких как беззастенчивый карьеризм, наглость, способность пробиться наверх любой ценой. Поэтому сама по себе ориентация на потребление как главную меру человеческого достоинства двойственна и противоречива. 30 лет назад, когда мы только начинали наши исследования, нам казалось, что все изменения в обществе, как это обычно трактуется в социологии, будут связаны с молодежью. Молодежь, дескать, вносит новые установки, новые отношения, новое ощущение жизни, новые идеи. И мы тогда фиксировали примерно что-то в этом духе. Молодежь была тогда настроена более прозападно, чем сейчас, разделяла демократические лозунги, прорыночные установки, отличалась особыми симпатиями к либерализму и готовностью к изменениям. Но уже через несколько лет мы заметили: ситуация не так однозначна. – Молодежь «подвела»? – Мы думали, что придет новое поколение, которое не знает, как жили в советское время, и будет постепенно замещать советских людей, и принесет с собой желанные изменения. Оказалось, это не так. Дело не в том, с какими установками молодые люди входят в жизнь, а в том, что потом делают с ними условия жизни и институты, когда первоначальный романтизм и демократические установки сталкиваются с реальной жизнью. Происходит сильная сшибка, конфликты ценностей, которые оборачиваются цинизмом и разочарованием. Это создает у молодежи ощущение, что так и надо, что вся жизнь – сплошное вранье, ложь и приспособление. Все это очень сильно меняет жизненные установки. Кого-то заставляет просто приспосабливаться, это становится главной жизненной стратегией – пассивное приспособление к обстоятельствам, такое поведение характерно для абсолютного большинства. Как говорят наши респонденты: «жить трудно, но можно терпеть». Это доминантная формула общераспространённого пассивного поведения или отношение к жизни, к политическим или общественным проблемам. У других это порождает абсолютно бессовестный карьеризм и склонность действовать любым способом. Кто-то «складывает лапки» и либо спивается, либо терпит, внутренне деградируя. Такие явления в социологии называются аномией – распадом социальных отношений, социальной дезорганизацией, отклоняющимся от нормы поведением: пьянство, преступность, самоубийства и прочее. Но, конечно, в разных регионах, даже на селе, ситуация может очень сильно различаться. Одно дело юг, где новые формы аграрного производства и западные технологии, а другое дело – деградирующие нечерноземные регионы, где сколь-нибудь активная и образованная молодежь уезжает. Депопуляция сельского населения захватывает даже центральные районы, такие как Пенза, Курск. Поэтому молодежь, которая внешне кажется очень похожей на западную и одета примерно так же, по ментальности совершенно другая: адаптивная, приспособительная. Резко выделяется молодежь в крупнейших городах, особенно там, где несколько поколений горожан, родители с высоким уровнем образования, где некоторые накопления социального капитала и готовности к изменениям – эта небольшая часть молодежи действительно близка к европейской по своим установкам, мобильности, стремлению повысить квалификацию. Но основная масса – приспособленцы с адаптивными установками «не менять, а приспособиться». Счастье есть? – Вы очень много раз в ходе нашего интервью произносили слово «депрессия», «депрессивный». Россия выделяется по восприятию счастья? – Есть несколько способов измерить «счастье». Я отношусь ко всем очень скептически. В разных странах в это понятие вкладывается разный смысл и используются разные способы измерения. Европейские способы измерения, как правило, строятся на объективных показателях: продолжительность жизни, здоровье, детская смертность, уровень образования, доверие людей друг к другу и к институтам, участие в общественных организациях. А у нас, как во многих развивающихся странах, это – в основном – субъективные показатели, которые, на мой взгляд, гораздо менее достоверны. Самые высокие уровни счастья мы получали в наиболее репрессивных республиках. В момент распада СССР самой счастливой была Туркмения. Сегодня – Чечня. Отчасти люди боятся открыто говорить о том, что их беспокоит, отчасти в бедных странах признать себя несчастливым выглядит неприлично или зазорно. Сказать «я несчастлив» – значит признать себя лузером, неудачником. Поэтому я скептически к этому отношусь. Дания по объективным показателям находится в пятерке наиболее счастливых стран. Но внутреннее самоощущение людей там другое. Повышенные ожидания других, а значит, неуверенность человека в своей успешности, склонность к рефлексивному самокопанию, невротическое чувство ответственности, порождающее неустранимое сознание вины перед ближними – там люди далеки от ответа «я полностью удовлетворен жизнью». Более развитая личность выдвигает более высокие требования к жизни и ей свойственен высокий уровень неудовлетворенности. Россия – не Европа – Рассмотрим такой популярный в нашей публицистике вопрос: является ли Россия частью Европы? Можно ли что-то внести в его обсуждение с помощью социологических замеров? – Конечно. Восприятие себя европейцем или не европейцем очень сильно меняется. В момент распада СССР и незадолго до него очень быстро нарастало чувство тотального краха – мы хуже всех, мы «Верхняя вольта с ракетами», так жить нельзя, надо возвращаться, как тогда говорили, на общемировой путь развития, Европа – наш общий дом. Тогда резко повысилось стремление отождествиться с Европой. Безусловно, тогда большая часть населения считала, что Россия – часть Европы. По мере нарастания недовольства реформами, особенно после спада середины 90-х годов и, тем более, после Крыма и начала политики конфронтации с Западом, чувство, что Россия часть Европы, слабело; сегодня большинство россиян считает, что Россия не является Европой, а от Европы исходят угрозы – не военные, а культурные – нашим ценностям и традициям. Происходит разотождествление с Европой, своего рода защитный самоизоляционизм, дистанцирование от развитых стран как сообщества современного мира, основанного на принципах и ценностях демократии, свободы, незыблемости прав человека. Отчасти это результат антизападной и антилиберальной пропаганды, но только отчасти. Россияне какую-то часть европейских ценностей признают, а какая-то часть этих ценностей вытесняется и не принимается. В этом смысле действительно можно согласиться, что Россия – не Европа. Таковы последствия тоталитаризма, я не говорю уже о более давних временах самодержавия, последствиях отсутствия свободы, культуры представительской демократии. Чувство собственного достоинства, независимости и гарантированности существования свойственно только очень небольшому числу людей. А так мы культура подданных. Беседовал Константин Фрумкин https://www.if24.ru/lev-gudkov-natsionalnoe-pohmele/?utm_referrer=https%3A%2F%2Fzen.yandex.com&fbclid=IwAR31ahXyHfurqGgByo5cm49QCOuEc_3iaJrDttP5i24h63ACAFyaKflIre0
  4. Дятловцам я не знаю, зачем это нужно, но, как юность, люблю всерьез золотую симфонию дружбы и таинственный шорох звезд, небогатые в рюках пожитки, и, уже у судьбы на краю, - девять ангелов, девять жизней, я надеюсь, они в раю. Мне, наверное, многое поздно, только знаю, что жизнь - перевал между трусостью и геройством, между "продал" и между "отдал". Ничего не сбылось, не случилось, лишь большая, как снег, пустота... Девять ангелов снежнокрыпых, и - одна на всех - высота. Герда. 28.01.14
  5. Юрий Лорес Как племя превращается в народ? Сажая сад, копая огород и никому войной не угрожая, и отмечая праздник урожая, плодами наполняя закрома и возводя уютные дома, в любви и вере продолжая род... Вот вам народ! А всё же не народ... Чего-то здесь ещё недостаёт. А нужен им историк и поэт - свидетель поражений и побед и над строкою труженик исправный, невольник чести и защитник правды, чья роль невероятно высока, поскольку он - хранитель языка, который в трудный час всех соберёт... Вот вам народ! А всё же не народ... Чего-то здесь ещё недостаёт. Недостаёт осмелиться, посметь, превозмогая собственную смерть и побеждая корысть и обиду соорудить, к примеру, пирамиду, а лучше бы, отбросив всякий хлам, собраться с духом и поставить Храм, который не разрушат времена, какая ни случилась бы война, народы превращая в племена.
  6. Как побил государь Золотую Орду под Казанью, Указал на подворье свое Приходить мастерам. И велел благодетель,- Гласит летописца сказанье,- В память оной победы Да выстроят каменный храм. И к нему привели Флорентинцев, И немцев, И прочих Иноземных мужей, Пивших чару вина в один дых. И пришли к нему двое Безвестных владимирских зодчих, Двое русских строителей, Русых, Босых, Молодых. Лился свет в слюдяное оконце, Был дух вельми спертый. Изразцовая печка. Божница. Угар и жара. И в посконных рубахах Пред Иоанном Четвертым, Крепко за руки взявшись, Стояли сии мастера. «Смерды! Можете ль церкву сложить Иноземных пригожей? Чтоб была благолепней Заморских церквей, говорю?» И, тряхнув волосами, Ответили зодчие: «Можем! Прикажи, государь!» И ударились в ноги царю. Государь приказал. И в субботу на вербной неделе, Покрестясь на восход, Ремешками схватив волоса, Государевы зодчие Фартуки наспех надели, На широких плечах Кирпичи понесли на леса. Мастера выплетали Узоры из каменных кружев, Выводили столбы И, работой своею горды, Купол золотом жгли, Кровли крыли лазурью снаружи И в свинцовые рамы Вставляли чешуйки слюды. И уже потянулись Стрельчатые башенки кверху. Переходы, Балкончики, Луковки да купола. И дивились ученые люди, Зане эта церковь Краше вилл италийских И пагод индийских была! Был диковинный храм Богомазами весь размалеван, В алтаре, И при входах, И в царском притворе самом. Живописной артелью Монаха Андрея Рублева Изукрашен зело Византийским суровым письмом… А в ногах у постройки Торговая площадь жужжала, Торовато кричала купцам: «Покажи, чем живешь!» Ночью подлый народ До креста пропивался в кружалах, А утрами истошно вопил, Становясь на правеж. Тать, засеченный плетью, У плахи лежал бездыханно, Прямо в небо уставя Очесок седой бороды, И в московской неволе Томились татарские ханы, Посланцы Золотой, Переметчики Черной Орды. А над всем этим срамом Та церковь была — Как невеста! И с рогожкой своей, С бирюзовым колечком во рту,- Непотребная девка Стояла у Лобного места И, дивясь, Как на сказку, Глядела на ту красоту… А как храм освятили, То с посохом, В шапке монашьей, Обошел его царь — От подвалов и служб До креста. И, окинувши взором Его узорчатые башни, «Лепота!» — молвил царь. И ответили все: «Лепота!» И спросил благодетель: «А можете ль сделать пригожей, Благолепнее этого храма Другой, говорю?» И, тряхнув волосами, Ответили зодчие: «Можем! Прикажи, государь!» И ударились в ноги царю. И тогда государь Повелел ослепить этих зодчих, Чтоб в земле его Церковь Стояла одна такова, Чтобы в Суздальских землях И в землях Рязанских И прочих Не поставили лучшего храма, Чем храм Покрова! Соколиные очи Кололи им шилом железным, Дабы белого света Увидеть они не могли. Их клеймили клеймом, Их секли батогами, болезных, И кидали их, Темных, На стылое лоно земли. И в Обжорном ряду, Там, где заваль кабацкая пела, Где сивухой разило, Где было от пару темно, Где кричали дьяки: «Государево слово и дело!»- Мастера Христа ради Просили на хлеб и вино. И стояла их церковь Такая, Что словно приснилась. И звонила она, Будто их отпевала навзрыд, И запретную песню Про страшную царскую милость Пели в тайных местах По широкой Руси Гусляры.
  7. Александр Мирзаян. Владимиру Бережкову "А я скачу на деревянной лошадке По сугробам без пальто и без шапки..." (В.Бережков) С новогодними дарами Мне юродивы пришли, На отрезанные ноги Одевали сапоги. У порога обернулся Славный мученик святой, На прощание кивнул мне Опаленной головой. "Да зачем же, в самом деле, Стой! Куда же вы пошли? - На мои больные ноги Мне не нужны сапоги. Мне не нужно ваших песен И торжественных речей, Карнавальных полумасок, Полуправды полудней. Вы налейте мне с апреля Сока чистого берез, А измученным судьбою Дайте сладость горьких слез. Мне не нужно ваших платий, Звонких шапок серебра, - Дайте тихую гитару, Дайте белого коня..." С новогодними дарами Мне юродивы пришли - Протянули мне гитару, Протянули посошки. Нарядили - подарили, Улыбаясь весело, Деревянную лошадку И потертое седло... 1970
  8. Моя жена Войнер Григорий Я - мужик не красивше скотины: Шерсть на морде, живот колесом, А жена у меня - как с картины (Рафаэля, а не Пикассо). Я добра сделал в жизни не много И не очень-то праведно жил, Всё же чем-то порадовал Бога, Раз такую жену заслужил. Или ангел болел с похмелюги И послал, перепутав архив, Мне её - за чужие заслуги, Ей меня - за чужие грехи.
  9. Марина Гершенович А два бестолковых создания топтались под стенами здания, приметные всем за версту — топтались у Храма Христу. Один, припадая на ногу, молился вполголоса Богу, вышагивал, как арестант. Другой был как есть протестант. И оба томились, как угли в печи, у стен православного Храма в ночи и думали каждый из них о своём: "Зачем мы отправились к службе вдвоём..." "И как там без нас домочадцы..." А службе никак не начаться.... Открылись алтарные дверцы, и вот, запели во славу и за живот всех сущих и Духа Святого. За грешных замолвили слово. Читали акафисты. Вот и весь сказ. И слёзы текли у обоих из глаз. Они ж бестолковыми были. А может быть, свечи чадили и свет их искрился в церковной пыли... "Ах, Господи, ножка болит, исцели!"
  10. Юнна Мориц – Ну как дела? – Мария родила. – Собачий холод. – Плотник он. Немолод. – Звезда была? – Метель... Такая мгла, Что где там звёзды! Нет дороги в город! – Так значит и волхвы не добрались? А что в газетах? – Кажется, ни слова. – Газеты наши слишком заврались, Чтоб чудеса описывать толково! – Марию надо навестить... Ни роз, Ни сладостей туда не принимают. – Как быстро стынет чай в такой мороз! – Опять на сахар цены поднимают... – Марию надо навестить. Прощай! ... Над синей пальмой плавают чаинки. И пьёт звезда всю ночь холодный чай, Оставшийся от этой вечеринки.
  11. Александр Дулов Я люблю, расправив перья, над землёю взмыть любимой. Отдохнуть на Джомолунгме, в Ниагаре понырять. Пролететь, дыша свободой, над землёй необозримой, порезвиться с кашалотом, с львом в саванне полежать. Но заметивши людишек, в мир палящих и друг в друга, камнем с неба я срываюсь в океан, на дно, в крови. И молюсь я: "Дай им, Боже", И молюсь я: "Дай мне, Боже", И молюсь я: "Дай нам, Боже, всем хоть капельку любви!"
  12. Жёлтой свечкой луна Тучи греет неспешные. Завтра праздник у нас. С днём рожденья, Иешуа. В суете не забыть За заботами грешными Написать, позвонить: С днём рожденья, Иешуа! Не дыша трубку снять, Чтоб из мира кромешного Крикнуть: Слышишь меня? С днём рожденья, Иешуа! Снята с неба звезда И на ёлку повешена. В окнах искорки льда. С днём рожденья, Иешуа. ............................... Ох, и холодно тут. Свет погашен и голос тих. Я шепчу в темноту: С днём рождения, Господи... 06.01.2004
  13. * * * А вдруг да православные Вдруг будут правом славные, Вдруг станут в правде славные Их будет славен труд! Не станет криминала, не будет и безнала, Чиновники усталые в отставку подадут. Державно депутатские в грехах своих покаются И казино с борделями бездомным отдадут. Не будет хулиганства, не будет в жизни пьянства, Не будет даже блядства, и деньги пропадут. И банки опустеют, и тюрьмы опустеют, Домой все возвратятся, молитвы запоют. И наши православные, Вдруг станут вправду славные, И будут Богу равные, и будут вечно жить. Из "Сборника времяонов"
  14. * * * Где Разум мира? В смысле слов и в смысле песен, в смысле снов. Где Разум мира? Он в пути, которым предстоит пройти. Где Разум мира? Он в любви, связавшей вместе все пути. Он в цели, что венчает путь, В законе, чтобы не свернуть. Разумность мира - путь творца, узревшего черты лица. Разумность мира - свет сердец, которые избрал Творец. РОССИЯ Воскресли восстали церквей купола Исполнись блаженства родная земля. Исполнись блаженства, исполнись любви, Безумную нашу планету спаси. В Христовой крови, Православная Русь Омыла грехи поколений и пусть Страдания предков наш дух не гнетут Мученья народные к Богу ведут. Империя мудрой Христовой любви Спаяет нации в русской крови. Воспрянет духом могучий народ Людей планеты к Христу приведет. МОЛИТВА Во мне нет веры, одни сомненья, Терзают душу, несут мученья. Согреть бы сердце огнем любви. О добрый мой Бог, любовь возроди. Любовь к жизни, любовь к тебе, Любовь ко всему на грешной земле. Из "Сборника времяонов"
  15. Без любви - как без родины - и беспутье и страх. Безотцовщина, бродим мы одиноко впотьмах всё путями окольными... Как друг друга найти - ты нас, отче Николае, научи, просвети. В мире так бесприютно нам. А привычкой к грехам, словно сетью, опутаны по рукам и ногам. Я стою пред иконою, слёзы льются из глаз. Чудотворче Николае, моли Бога о нас. Оживи меня, сонную, страх и ложь обнажи, к своему хлебосольному дому путь укажи. Под твоею рукою мне, верю, будет светлей. Милосердный Николае, пожури, пожалей. Всходит солнышко ясное, и кончается ночь. Темнота безобразная прогоняется прочь. Звон летит с колоколенки по просторам полей - ты ли, отче Николае, ищешь блудных детей...
  16. *** Если Суд неминуем, пускай же Всевышний Судья По новой меня призовёт из полынного праха, Пускай, как и встарь, возвращая на круги своя, Вновь кружит меня в переулках холодная Прага. Если есть у Создателя каждому план на потом, Пусть устроит, что б стал я не Цезарем, и не Улиссом с Итаки, Пусть я стану большим многомудрым котом, Чтобы жить в Златой Праге, у антиквара в старинной лавке. Я любил бы лакать молоко из пиалы династии Минь, И дремать в мягком кресле времён Габсбургов или Бурбонов, И, как визирь, взирать с антресолей на знатоков и разинь, И листать вечерами Плутарха или Страбона. Я любил бы смотреть, как лукавят факир и жонглёр, А потом до утра по клеймёной гулять черепице, Чтобы слышать порой, как из Прашной, с немыслимых пор, Песню Сольвейг поёт мне вдогонку слепая певица. 17 июня 2013 года
  17. Экономист Делягин: Силуанов признается, что правительство не планирует развивать экономику страны Экономист Михаил Делягин отмечает важный момент: министр финансов Антон Силуанов не скрывает, что развитие экономики — это вообще не цель российского правительства в принципе. И это странно. Для чего нужно правительство, которое не желает развивать свою экономику? Если мы учтем речи Силуанова, то отметим, что главное для правительства — это «мертвая» стабильность, а не развитие вообще. Сложно сказать, как таким путем страна вообще может жить в плане долгой перспективы. Деньги России Россия — одна из самых богатейших стран мира по природным ресурсам. Их около 40% мировых, то есть действительно Россия может такие серьезные преобразования совершить, что нынешнее положение покажется какой-то дикостью и отсталостью. Однако что делается? Часть доходов, которая могла принадлежать государству и народу, принадлежит каким-то частным лицам, которые даже налоговыми резидентами России не являются и держат средства в офшорах. А та часть, что принадлежит государству, просто изымается из экономики. Фактически Силуанов признает, что изымается из экономики 70% всех средств. Эти средства отправляются в резервы, чтоб при плохой экономической ситуации «сохранить» стабильность. Как работают свободные деньги? Те деньги, что изымаются из экономики ради мнимой стабильности, которой уже давно вообще нет, не лежат мертвым грузом. Они вкладываются в экономику других стран. В частности, значительные деньги только в этом и в следующем году планируют вложить в экономику Ливии, Сирии, Египта и Турции. Это только самый минимум, на которых государство истратит, возможно, около 100 миллиардов долларов. Помимо этого государство на постоянной основе закупает ценные облигации США и Европы. Несмотря на санкции, скупают усиленными темпами, особенно в последние месяцы, хотя Путин призывал прекратить это хотя бы на время (затормозили скупку на несколько месяцев летом, но затем усилили ее). Назвать подобный подход разумным — едва ли возможно. Это скорее безумие, чем нечто иное. И такое положение нам говорит лишь о том, что правительство Медведева должно отправиться всем составом в отставку, и это программа-минимум для начала хоть какого-то развития страны. Яндекс.ДиректЗащита прав потребителей Белгород!Узнать больше1юц.рф https://zen.yandex.ru/media/etc/ekonomist-deliagin-siluanov-priznaetsia-chto-pravitelstvo-ne-planiruet-razvivat-ekonomiku-strany-5c0ddf51080a3b00aa421a97?&from=channel&utm_campaign=transit&utm_source=mirtesen&utm_medium=news Смотрите также публикации по теме ЭКОНОМИКА
  18. Смеющихся громко, бегущих под ливнем, смеющихся тихо и прячущих слезы, совсем одиноких, безумно счастливых, больных и здоровых, смешных и серьезных, кричащих с балкона, поющих под домом, роняющих папки с листами доклада, стоящих у лестницы, пьющих боржоми, нарзаном измученных, тех, что украдкой смотрели и тех, что не прятали взгляда, идущих не в ногу и рядом бегущих, правдивых и этих – скрывающих правду, и лгущих, и мало и многоимущих, летающих, ползающих, земноводных, рыб, раков, тельцов, козерогов и прочих живых и умерших, все их переводы и подлинники, и подстрочник, дорогу в ромашках, котов, попугаев, настольные лампы, детей, стариков и тритонов, спаси, сохрани, не ругай их, им больно.
  19. Надя Делаланд *** Мам, я умру от старости и смерти. Мой полный нолик побеждает крестик кладбищенской сирени, дух медовый гудит над полем низко и продольно (побудь подольше!). Рот реки смеется, захлебываясь, пропуская солнце сквозь линзы поднебесного гипноза. Боль затекла, но не меняет позы, дрожат ресницы – ласточкины всплески крыла и крика. Навести на резкость оптическую руку и потрогать лицо у неба, ногу у дороги, живага Бога.
  20. *** Всё будет так, как то предрёк Господь! Всё будет так, как сделали вы сами. Атомный жупел выжжет вашу плоть, Развеет взрывом пепел над полями. Любви суровой мудростью движим, Господь карающий подъял на вас десницу. Развеяв вашу мерзость, яко дым, Он в Книге Судеб повернёт страницу. Тогда – да, это будет лишь тогда – На вновь очищенной огнём планете Восстанут к свету ваши города, Воспрянут люди, чистые, как дети... И будет – Человек. Великий и простой. Забудет он, что был ползучим гадом. Войдёт, как равный в Твой чертог святой Поставит свой престол – с Твоим престолом рядом.
  21. Эклектика веры Я читаю веды до обеда, После в уши мне упанишада, Мне на ужин нежная Ригведа, Как глоток амриты и услада, В выходные шопинг с Трипитакой, А по будням суры из Корана, Я «торчу» от Торы и Танакой В Осаке – саке, а с ним катана. Я хлопками ками призываю И листаю палочкой Нихонги, А другой Завет перебираю, В иерихонских трубах слышу бонги. Гонги Ганга мне, как Тор и Один, Велесовой книгой благонравен. Я в своей религии свободен, Как и в атеизме православен.
  22. МАРИЯ Я сегодня как будто болею: не мела, не топила печи, праздно вечера жду и лелею на столе лишь огарок свечи. Жду и верю: тебе он и нужен - бедной искорки дерзкий полёт, и на мой незатейливый ужин, всех домов хлебосольных в обход, быстрой тенью по тёмному саду проскользив, дверь плечом отворив, Ты придёшь. Я у ног Твоих сяду, Боже мой. Говори! Говори...
  23. Сегодня - день памяти св. великомученика Димитрия Солунского СТИХИ ДЛЯ ДИМИТРИЯ Благовест над местом лобным. Чудотворная пора. От Солуни до Коломны километра полтора. Как самой небесной тайне верит русская земля чужеземной сказки камню в основании Кремля. И хранят её берёзы, помнят росы на траве князя ласковые слёзы о красавице Москве. И всё те же над Непрядвой птицы белые летят Белокрылые отряды у больничных врат стоят. Где ещё какие войны? Это наш последний бой. Спи, царевич. Спи спокойно. Сёстры верные с тобой. Сёстры - белые косынки. Сёстры - красные кресты. В мир жестокий - от Ордынки - милосердия посты. Нашей ветреной отчизне и расплата, и успех. Он почти дорога жизни - этот Ленинский проспект. Не найти иного брода - по младенческой крови - от родительской субботы к воскресению любви. От Солуни до Коломны километра полтора... Благовест над местом лобным. Чудотворная пора
  24. Павел Субботин А там опять пришествие дождя. И люди все попрятались, все скрылись, И переулки перед небом обнажились, Отбросив прочь всю суматоху дня. И капли бьют в кривой асфальт дорог, И у дворняг вид глупый и лохматый, А на соседней улице, распятый Когда-то нами, неприметно ходит Бог. Стоит и смотрит. Капель перестук В который раз в мелодии сплетает, Дождём уставший город очищая От всех сомнений лишних и тревог. Стою. Промок. У края мостовой. И по вискам стекает капель холод. Куда идти.. Что скажешь мне, мой город? Куда сегодня побредём с тобой? Но ты молчишь. И только небо над. И мы с тобой - почти наедине. Но на соседней улице ко мне Сквозь толщи стен прикован Чей-то взгляд. И капли бьют в кривой асфальт дорог. И у дворняг вид глупый и лохматый. От всех сомнений лишних и тревог Меня омоет дождь. Ты - где-то здесь, Распятый. ~
  25. Моление о кошках и собаках, О маленьких изгоях бытия, Живущих на помойках и в оврагах И вечно неприкаянных, как я. Моление об их голодных вздохах... О, сколько слез я пролил на веку, А звери молча сетуют на Бога, Они не плачут, а глядят в тоску. Они глядят так долго, долго, долго, Что перед ними, как бы наяву, Рябит слеза огромная, как Волга, Слеза Зверей... И в ней они плывут. Они плывут и обоняют запах Недоброй тины. Круче водоверть - И столько боли в этих чутких лапах, Что хочется потрогать ими смерть. Потрогать так, как трогают колени, А может и лизнуть ее тайком В каком-то безнадежном исступленье Горячим и шершавым языком... Слеза зверей, огромная, как Волга, Утопит смерть. Она утопит рок. И вот уже ни смерти и ни Бога. Господь - собака и кошачий Бог. Кошачий Бог, играющий в величье И трогающий лапкою судьбу - Клубочек золотого безразличья С запутавшейся ниткою в гробу. И Бог собачий на помойной яме. Он так убог. Он лыс и колченог. Но мир прощен страданьем зверя. Amen! ...Все на помойной яме прощено. 1963
×

Important Information