Jump to content
КНИГИ: Эмиль Дюркгейм. Элементарные формы религиозной жизни. Тотемическая система в Австралии (на русском языке) Read more... ×
Международная научная конференция "Процессы, тенденции, области и границы религиозных изменений в современном мире: (де) секуляризация, постсекуляризация, возрождение религии - теории и эмпирические данные" (Сербия, Белград, 5-6 апреля 2019 г.) Read more... ×
МЕЖДУНАРОДНАЯ ПРАВОВАЯ ПОДДЕРЖКА УКРАИНСКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ МОСКОВСКОГО ПАТРИАРХАТА Read more... ×
КНИГИ: Е.А. Островская. "Социология религии. Введение" (СПб.: "Петербургское востоковедение", 2018. - 320 с. Read more... ×
КНИГИ: J.P. Burgess. Holy Rus. The Rebirth of Orthodoxy in the New Russia. - Yale University Press, 2017. 265 p. Read more... ×
Всех — христиан, мусульман, язычников, атеистов, просто всех — со светлым Христовым Воскресеньем! Read more... ×
Социология религии. Социолого-религиоведческий портал

Search the Community

Showing results for tags 'современность'.



More search options

  • Search By Tags

    Type tags separated by commas.
  • Search By Author

Content Type


Forums

  • Сообщество социологов религии
    • Консультант
  • Преподавание социологии религии
    • Лекции С.Д. Лебедева
    • Студенческий словарь
  • Вопросы религиозной жизни
    • Религия в искусстве
  • Научные мероприятия
    • Социология религии в обществе Позднего Модерна
    • Научно-практический семинар ИК "Социология религии" РОС в МГИМО
    • Международные конференции
    • Всероссийские конференции
    • Другие конференции
    • Иные мероприятия
  • Библиотека социолога религии
    • Научный результат
    • Классика российской социологии религии
    • Архив форума "Классика российской социологии религии"
    • Классика зарубежной социологии религии
    • Архив форума "Классика зарубежной социологии религии"
    • Творчество современных российских исследователей
    • Наши препринты
    • Программы исследований
    • Российская социолого-религиоведческая публицистика
  • Клуб молодых социологов-религиоведов's Лицо нашего круга
  • Клуб молодых социологов-религиоведов's Дискуссии

Find results in...

Find results that contain...


Date Created

  • Start

    End


Last Updated

  • Start

    End


Filter by number of...

Joined

  • Start

    End


Group


AIM


MSN


Сайт


ICQ


Yahoo


Jabber


Skype


Город


Интересы


Your Fullname

Found 198 results

  1. 08 Июнь 2019, 19:13 мнение «Не было такого со времен Гражданской войны»: художник Алексей Рыжков — о конфликтах в Екатеринбурге Колонку он проиллюстрировал своим рисунком Кстати, можете пройти тест, насколько хорошо вы различаете уральских художников Известный екатеринбургский художник Алексей Рыжков нередко публикует свои иллюстрации к событиям, которые происходят на Урале. Не остались без его внимания и протесты в сквере у Театра драмы. Свой рисунок Рыжков сопроводил колонкой, которую опубликовал на странице в Facebook. Публикуем ее полностью. Мы — свидетели и участники удивительных и странных событий, происходящих в Екатеринбурге. Искренне любящие свой город жители столкнулись в открытом противостоянии. В истории уральской столицы не было такого со времен Гражданской войны. Как такое могло случиться? Я не претендую на абсолютную правоту. Но у меня есть свое мнение. Екатеринбург — один из самых передовых и культурных городов России. Здесь живут творческие и активные люди. Мы хотим участвовать в принятии решений, влияющих на нашу жизнь. Для этого есть государственные институты и законы. Но они не работают сейчас. Я бывал на общественных слушаниях и видел, как нечестно они проводятся. Это один из огромного множества примеров, возможно, не самый наглядный и не самый важный, но близкий мне. Другой пример — вчерашний, обращение Высокинского к «лидерам». Из его обращения можно сделать вывод, что он не хочет понимать, чего хотят протестующие люди. Это естественно. Мы его не выбирали. Он нам чужой. Наши интересы не совпадают. Сквер — болевая точка города. Надо оставить его в покое. Нужна ли христианскому собору такая история? Как его будут называть? «Храм на Вражде», «Скверный храм»? Для собора предложен целый перечень достойных мест. Они находятся в центре города. Многие из них интересны с архитектурной точки зрения и могут стать новым важным шагом к развитию красивой и комфортной городской среды. Зачем продолжать конфликт? Зачем манипулировать нами, размывая голоса защитников сквера по разным площадкам? Почему для создания знакового и символического сооружения, воплощения нашей идентичности, нужно непременно что-то сломать и испортить? Почему архитектурный проект так безнадежно и трагически не связан с традициями нашей заводской уральской архитектуры? Ведь мы гордимся этой традицией! Это не религиозный конфликт. Среди защитников сквера немало верующих людей. Я сочувствую и нашим оппонентам. У них своя правда и своя боль. Если бы такой значимый для горожан вопрос решался предварительно, путем широкого общественного обсуждения, он не расколол бы общество. Наоборот, мы стали бы понимать друг друга лучше. У многих людей по обе стороны противостояния растет недовольство неэффективностью городского управления. Эта неэффективность наводит на подозрение, что кто-то из управленцев заботится не об интересах городского сообщества, а исключительно о личных амбициях и личной выгоде. Давайте исключим сквер из перечня возможных мест строительства. Я много лет рисую наш город и чувствую его. Среди мест, предложенных недавно архитекторами, есть очень удачные, есть менее удачные. Но все они лучше скверной локации. И давайте помнить, что хотя мы думаем по-разному, большинство противостоящих друг другу горожан любят Екатеринбург. Все мы, независимо от своих убеждений, хотим, чтобы наш город был красивым и счастливым. Чтобы здесь хотелось жить. Мнение редакции может не совпадать с мнением автора. Каким Рыжков видит Екатеринбург, можно посмотреть в календаре, который он нарисовал. Все новости про строительство кафедрального собора Святой Екатерины можно прочитать по этой ссылке. Фото: Алексей РЫЖКОВ / Facebook.com https://www.e1.ru/news/spool/news_id-66118870.html?utm_referrer=https%3A%2F%2Fzen.yandex.com
  2. «Детка, скажи, зачем Бог нас на этом свете держит?» 36 43005.06.2019 / Ольга НАУМОВА «И еда вкусная, и уход хороший. Но если бы ты знала, как иногда внезапно и горько они начинают плакать…» Эти записки из дома престарелых – не воспоминания и не впечатления, а вопросы и ответы, которые я записывала после разговоров с теми, кто говорил слишком тихо. Озвучить их, сделать слышными – значит, показать жизнь там, где, как принято считать, она замирает перед тем, как угаснуть. А ведь именно эта жизнь обретает небывалую глубину. Это сразу удивляет тех, кто попадает сюда «с воли», а, спустя время – и тех, кто годами лежит на казенных кроватях, не видя большого мира, считая, что жизнь закончилась. Человеку в этой стадии беспомощности хочется протянуть руку, каким бы он ни был. Ты перестаешь воспринимать людей, как плохих или хороших – просто видишь их. Надя С первой минуты знакомства с ней я задалась вопросом: почему человек, годами неподвижно лежащий, речь которого атрофировалась после то ли инсульта, то ли от деменции, то ли от душевного потрясения – оказывается с первой минуты знакомства таким понимающим? Почему понимание и чуткость тоньше всего настроены у тех, кто сам давно потерял на них надежду? Мы видимся не так часто, но каждый раз здороваемся, пожимая друг другу руки или обнимая. И ее единственная действующая рука раз от раза все легче и невесомей. Почему же прикосновение этой руки кажется таким целительным? Или потому что это открывает глаза на простые вещи: брать за руку, встречаться глазами, радоваться встрече, как подарку, радоваться просто тому, что человек жив? Невозможно радоваться только глядя со стороны: жизнь не делится, она общая – радуясь другому человеку, радуешься и своей жизни, в которой есть эта встреча. — Оленька, ну Надя ведь уже на грани – между здесь и там, — ласково говорит мне тетя Таня. – Медсестры иногда подходят послушать, жива она или уже нет. — Тетя Таня, те, кто здесь – те только здесь, — упрямо отвечаю я. Понимаю, что для моих подопечных смерть – это часто избавление от страданий, но мне упрямо хочется, чтобы они были живы. Из чувства какой-то общности, к которой принадлежим все мы, пока живы. *** Принято считать, что боль и старость уродуют тело. И правда, градус безнадежности в таких местах прямо пропорционален степени грязи и заброшенности. Однако среди «тех, кто на краю» я встречаю удивительных. Несмотря на внешний вид, они не теряют человеческого достоинства. Они не просят больше минимума – и вообще ничего не просят, но остро чувствуют и принимают самое малое живое внимание. Не помнят зла и живут вне всякого быта, потому что ничего своего у них нет. Можно спросить: а зачем им, если они ни ложку держать не могут, ни с постели встать? Да затем, что человеку хочется сознавать что-то как свое. — К нам приезжали в гости студенты, и мы играли в воздушные шарики – представляете? Так я с этим шариком потом еще две недели спала и так плакала, когда он сдулся… *** Беззвучие или спутанность речи больных учит понимать взгляд и движение губ. — Чего тебе сейчас хочется, Надя? – Общаться с тобой, — полушепотом говорит она. – Потому что тогда чувствуешь, что ты кому-то нужен. В «Рождественских каникулах» Сомерсета Моэма, Лидия говорит Чарли о натюрморте Шардена: «Это о том, что жизнь коротка и трудна, а в могиле холодно и одиноко. Это не просто хлеб и вино. Это тайна жребия человека на земле, его тоски по толике дружбы, толике любви, тайна его безропотной покорности, когда он видит, что даже и в этом ему отказано». В доме престарелых и жизнь, и смерть часто одинаково безмолвны. Кто-то не может говорить, у кого-то болезнь отняла способность говорит, кто-то просто смирился с тем, что ждать больше нечего. Глядя на палату и вспоминая эти слова из Моэма, я думаю, что будь Шарден нашим современником, то написал бы не хлеб и вино, а казенный обед в интернате для инвалидов. *** После общения с лежачими – поговорить, покормить, напоить чаем или компотом — я возвращаюсь в ординаторскую, чтобы снять и повесить халат. Там меня ждет разговор со старшей медсестрой. — Они всегда очень ждут, любят вас, особенно самые слабые. Их легко понять. Но… скажите, вам-то, сюда ходящим, это зачем? Что вы в них находите? Обескураженная, невпопад отвечаю: — Все. И действительно, одиночество, горечь, радость, предательство, унижения, отчаяние, помощь, беспомощность есть в каждой судьбе. Просто как часть жизни. Человеку в этой стадии беспомощности хочется протянуть руку, каким бы он ни был. Ты перестаешь воспринимать людей, как плохих или хороших – просто видишь их. Отвернуться от страданий ты не можешь, как не можешь не переживать их, но тут же обретаешь и способность видеть невероятно трогательную любовь и благодарность. «Голодная?» – с тревогой спрашивает меня баба Маня, у которой и своего имущества-то нет. Крашеная железная тумбочка на колесах, пластиковую кружку и тарелку из нержавейки ставят, только когда приносят обед. Яйцо и кусок хлеба с кубиком масла – единственное, принадлежащее ей, из того, что лежит на столике. Не дожидаясь ответа, она берет яйцо и хлеб и отдает их мне. Дядя Саша В мужской палате сельской больницы – новенький. Мужчина «лет за пятьдесят», невысокий, в молодости, видимо, был из тех, о ком говорят «юркий». Говорливый, но по большей части себе на уме – без откровенничанья. Когда я выхожу поговорить по телефону, дядя Саша – так он представился – курит на крыльце. На дворе март, прохладно, а он в тельняшке и спортивном костюме. Спрашивает, часто ли приезжаем сюда, что, да зачем. Потом заговаривает о себе – без предисловий. — Я вот всю жизнь так прожил… проболтался… Ну как, понимаешь… В молодости по глупости украл че по мелочи – попал в тюрьму. Потом вышел – да опять… По глупости все, это уж как привычка жить. Дрянь такая жизнь, конечно. И вот тут, в Волоколамске, встретил женщину. Хорошая такая, думаю, с ней и останусь. Хватит уж болтаться, могу ведь я жить нормально, по-человечески. Но вот заболел – и отправили меня сюда. Говорят, что тут теперь и жить буду, как старики, да пожилые, у кого дома нет. А я тут не хочу. Я к ней хочу вернуться, я ж не старый еще. Пожить хочется – и ведь может хорошо получится пожить? Вот смотрю на вас – и хочется жить-то. — А она что? – поддерживаю разговор я. — А она что-то трубку не берет, когда я ей звоню. Странно, почему? Не понимаю… А врачи говорят – вы здесь насовсем, вас соцзащита определила сюда. Уйти не могу, одежду теплую мою не отдают мне. А я не понимаю: почему она со мной не говорит? И не приходит. Наверное, не знает, что я здесь. Но я все равно уйду. К ней. Пожить еще хочется. Получится, да ведь? — Надеюсь, да, дядя Саша. И я правда надеюсь, потому что когда человек надеется на лучшее, не хочется ему мешать, каким бы ни было его прошлое. Когда жизнь по глупости – а дожить хочется — по доброте. — Ты бывай, Олька. Хороший ты человек. Может, и увидимся еще когда. Я первой прохожу в дверь и иду в палату. По пути мне говорит санитарка: — С этим глаз да глаз иметь надо. Он может сбежать. Я молчу. Потому что в эту минуту я снова надеюсь, что у дяди Саши будет дом, где его ждут. Эта надежда на лучшее не дает мне «профессионально деформироваться», даже когда сюжеты таких историй, увы, неутешительны. «Вы меня сдавайте, не мучайтесь» — Некоторых из них нам привозят с вокзалов, — говорит старшая медсестра. — Бездомные? – понимающе уточняю я. — Нет. Это те, от кого так избавились родственники. Просто им надоел психически больной или выживший из ума старик, они купили билет до какой-нибудь станции подальше, посадили на поезд и все. Он, ничего не понимая, и не умея объяснить, доезжает до незнакомого города – на станции проводник высаживает его, а тот совершенно дезориентированный, не понимает ни где находится, ни что с ним происходит. Затем его забирает милиция – и сдает нам. Паспорта при нем уже нет, а сам человек не то, что не может объяснить, где живет, — не помнит, как зовут и как фамилия. Я сижу и мрачно думаю о том, что ничего и никого в жизни невозможно отправить неведомо куда без обратного билета. — Оль, ну я понимаю, что ты их жалеешь. А я вот и родственников тоже понимаю. Вот Вера Петровна у нас лежит. У нее есть и дочь, и внучка. Внучка в школу ходит, в старших классах учится. Но когда бабушка слегла, дочь решила определить ее к нам в интернат. Говорит, от лежачего человека дома пахнет плохо. Она на работе весь день, не может ей памперсы менять – только утром и вечером. Внучка тоже замучила мать скандалами: ни самой жить, ни подруг в гости не позвать, когда в доме воняет так… Что ты так смотришь?… Я вот их понимаю. Ну не могут они сами за лежачим стариком ухаживать, так что теперь? И оно надо им, мучение это?… Я вот всю жизнь в интернате работаю, всякого насмотрелась, но своим детям тоже сказала: если что со мной случится, и меня сдавайте, не мучайтесь. Не хочу, чтоб из-за меня мучился кто-то, там более дети мои… Мы стоим на площадке первого этажа, где лежачее отделение – больное место всех домов престарелых, именно тут стоит неистребимый запах нечистот, грязи и старости. Чуть ниже открыта дверь на улицу, где во дворе гуляют колясочники и те, кто может самостоятельно добраться до скамеек. И кажется, что на площадке, где мы стоим, встречаются два потока – теплый воздух со двора и смрад из отделения, чуть закамуфлированный хлоркой. Так же и у меня в голове не сходится паззл: — А когда внучка была маленькая и не доходила до горшка, бабушка тоже злилась, что плохо пахнет и гостей не пригласить? «Я все простила, приезжайте хоть раз» — Пелагею Андреевну привезли к нам из социальной службы. Пьющие сын и невестка выставили ее из квартиры, она жила на лестнице. Соседи ее подкармливали, а когда наступила зима, позвонили в собес: «Взять ее к себе не можем, но невозможно же, чтобы человек в холод жил на лестничной клетке». — Она общается с родными? — Да, звонит им периодически, спрашивает, как дела и зовет в гости, чтобы пришли к ней сюда, в больницу. Скучает по ним. Она вообще-то такая, к труду привычная… Войну прошла и бедность: ее тогда чуть не засудили – отдавала «в кредит» соседским детишкам продукты. А как, говорит, было поступить: они ж померли бы с голоду? Она и сейчас еще такая – хоть и сухонькая, но сильная. И полы бы мыла дома, и готовила, и по хозяйству все делала. — Но ведь таким старикам в больнице лучше, чем дома с такими родственниками? — Ох, Оля… Умом-то они это понимают. И у нас здесь хорошо – больничка у нас домашняя. И к ним хорошо относятся – и другие старики, и медперсонал. И еда вкусная, и уход хороший. Но если бы ты знала, как иногда внезапно и горько они начинают плакать… И все сразу становится понятно — не это им нужно. Пелагея Андреевна незадолго до своей смерти звонила им и просили прийти. Говорит, я все простила, приезжайте хоть раз, вдруг умру скоро – так хоть один раз увидимся, попрощаемся… — Они приехали? – я упрямо надеюсь на лучшее. — Нет. «Я в голове все время песни слышу» — Послушай, Оля, у меня начался в голове шум какой-то — как будто песни слышу все время… Приходил, наконец врач, оставил вот таблетки. Я их пью, но песни все равно слышу и слышу. Я беру в руки коробочку — «Амитриптилин». Понимаю, что здесь был психиатр. — Оля, я боюсь сказать об этом врачу, — продолжает баба Галя. — И не говорю. Я боюсь. — Чего боитесь, баба Галя? — Они ведь меня отправят в ПНИ. А это ведь еще хуже, чем здесь. Я до этого жила в маленькой больнице в деревне, нас там человек двадцать стариков было, а потом ее закрыли и нас всех перевели сюда. Там было лучше, конечно, — тихо, все свои и врачи все время к нам приходили. Все мы, старые, у врачей на виду были. А здесь, в большом доме, врача не дождешься — много нас, кому мы нужны… Но в ПНИ еще хуже ведь… Буду молчать, что голоса мне покоя не дают… Баба Галя еще не успела закаменеть в отрешенном напряжении казенной атмосферы дома престарелых на несколько сотен человек, где за горой проблем человека не видно. «Вот выпишусь из больницы, вернусь к своим…» Как-то я видела в интернете подборку фотографий детей-сирот в детдоме и спустя год после усыновления. Перемены были разительны. Тот же самый процесс – только наоборот – я вижу в стариках. И если те, кто приезжает самостоятельно, еще улыбаются и глаза у них «домашние» – я чувствую себя предателем, зная, какие глаза у них будут очень скоро. Нет, их не обижают. «Они закукливаются», — так называет это персонал. Это значит, у новоприбывших появляется сиротский отсутствующий взгляд и скованность в теле. Иногда старики, только попавшие в дом престарелых, думают, что они в больнице. Некоторым дети и не говорят, где они на самом деле. Одна бабушка рассказывала моей приятельнице: «Мы ехали на поезде, дочь сказала – в больницу. Если бы я знала, куда она меня везет, я бы выбросилась на ходу». — Ой, девочки, какие вы хорошие, — между кряхтениями и оханьями говорит мне тетя Шура. — Вот выпишусь я из больницы – приходите в гости ко мне. Я тут недалеко живу. Я разглядываю обстановку. Кровати, застеленные клеенками и смятыми простынями. Обшарпанные стены с пятнами. На тумбочках приготовлены к обеду одинаковые чашки и ложки. Из-под подушки тети Шуры синий частый гребешок, который я купила ей, чтобы «делать прически». Она его бережет. — Иэх, раз уж ты сюда попала – так теперь ты тут живешь, — рассеивает ее заблуждения пожилая нянечка тетя Рая. — Как же так? – недоумевает тетя Шура. — Да ну вот так. Ладно, Шура, давай не рассуждай, поешь лучше. Позже тетя Шура встречает меня вопросом: — Детка, скажи, зачем мы живем? Зачем Бог нас на этом свете держит и мучает? Этот мучительный вопрос я слышу постоянно. И единственный мой ответ – я вот прямо сейчас могу поменять тете Шуре ночную рубашку – грязную на чистую. Меняю. — Ну, а вам на что такое мучение с нами, со старыми? – не унимается, плача, она. — Это не мучение, теть Шур. Это радость. Я обнимаю ее – и в этот момент радость и жизнь хоть на секунды, но торжествуют. *** — Оля, ты замечала, что Тетя Нина не ест конфеты, которые вы приносите? — Да. Смотрит куда-то в сторону и вид у нее отсутствующий и расстроенный. — Почему? — У ней есть сын, но он не приходит. Эти конфеты не от него. «От сочетания слов «анальгин» и «рак» мне хочется топать ногами от отчаяния» Говорим по телефону с медсестрой из дома престарелых. — Оля, у Вали обнаружили рак. Я молча корю себя за то, что считала симптомы глубокой депрессией. Валя часами лежала и смотрела в стену. Когда с ней заговаривали, она отвечала не сразу. Испытующе смотрела несколько минут и четко, но отрывисто говорила. Обо всем говорила так, как будто решила для себя раз и навсегда. Без тени эмоций. Так было, и когда мы познакомились. «Меня сдала сюда сестра. Я её не виню. Понимаю даже. Ну что, она пожилая. И я пожилая и лежачая. Ей со мной тяжело. Буду лежать здесь. Почему-то дома у меня не было пролежней, а здесь появились – и сразу глубокие». — …нет, неоперабельный… нет, болевого синдрома нет… нет, обезболивание не нужно: все есть. Что именно? Ну, баралгин, кетанов, анальгин. Это Валя говорит с сестрой по телефону. От сочетания слов «анальгин» и «рак» мне хочется топать ногами от бессилия и отчаяния. — Жалко их, Оль. Вот смотришь, бабушка Зина – уже истаявшая и все никак не отойдет… Они умирают – ну, это жизнь. Работа в доме престарелых приучает сестер и врачей ценить жизнь меньше. Тут и фатализм, и бессилие что-либо изменить, и бесправие. Как им помочь? Как помочь увидеть в каждом из умирающих судьбу, чувства? — Ты приходи, приходи ко мне. Будешь моей подружкой. А то что-то никто не заходит ко мне. Я тут рядом живу – через дорогу. Погости у меня. А когда будешь уезжать – так я тебе такой стол накрою, все самое лучшее приготовлю. И с собой дам. — Спасибо, бабуль, — говорю я человеку, который давно находится в другой реальности. Но в этот момент мне кажется, что мы и правда на пиру. Пресловутая оптимизация Ликвидация маленьких больниц и домов престарелых и создание огромных «больничных комплексов» ставит много вопросов. «Оль, да не дай Бог, пожар – и носить некому, а те, кто на колясках — их еще и силком вытаскивать придется. Не хотят они жить-то…», — будничным тоном говорит мне санитарка тетя Таня, когда мы вместе моем пол в мужском отделении. Врачи, медсестры и санитарки здесь устали уже в самом начале рабочего дня, с первого взгляда на бесконечные койки и палаты, где ни боли, ни грязи не видно конца. После поездки в Тверскую область пишу коллеге из «Старости в радость»: — Побывала в Селижаровском районе. Там в Оковцах несколько лет назад закрыли маленький дом престарелых. Сопротивлялись вместе – администрация дома и руководство «Старости в радость». Главный аргумент — определить стариков в огромный дом престарелых, значит, отправить их на верную смерть, — оказался неубедительным. Уютный дом, с таким старанием создававшийся и поддерживаемый его сотрудниками, был закрыт. Стариков перевели в дом престарелых во Ржеве — четырехэтажное здание, триста человек проживающих в «возрасте дожития», по официальной формулировке наших социальных служб. В Оковцы мы заехали посмотреть, что со зданием. Стоит закрытое – окна и двери целы, даже какое-то оборудование сохнанно. Как будто только вчера опустел. А в Оковцах перемены – через деревню проходит отремонтированная дорога к местной достопримечательности – нарядной церкви XVII века в стиле барокко. Кстати, по пути из Селижарово в Оковцы проезжали вертолетную площадку – дикая неожиданность в такой глуши. Зачем она тут? Представитель администрации в интервью местной газете рапортует, что перемены связаны в развитием туризма в Тверской области, поэтому и дорога сделана – правда, только через деревню, а три вертолетных площадки сооружены в деревне Гришкино «для высокопоставленных гостей, имеющих возможность прилететь на вертолете». Стариков перевозят в большие дома престарелых на сотни человек, где большинство из них умирают в первые же годы, не выдержав переезда и казенной холодной обстановки. Такая вот у нас «дорога к храму». Записи сделаны в разные годы в домах престарелых, палатах сестринского ухода и психиатрических больницах Московской, Смоленской, Тульской, Костромской, Тверской, Архангельской областей. Иллюстрации: Оксана Романова https://www.miloserdie.ru/article/detka-skazhi-zachem-bog-nas-na-etom-svete-derzhit-i-muchaet/?utm_referrer=https%3A%2F%2Fzen.yandex.com
  3. 06 мая 2019 года, 11:34 Четыре московские мечети не вмещают прихожан 5 мая наступил священный мусульманский месяц рамадан. О традициях мусульманского поста и разговения "Интерфаксу" рассказал глава Духовного собрания мусульман России Альбир Крганов. Без политики, однако, тоже не обошлось: духовный лидер мусульман признался в своем спокойном отношении к избранию Владимира Зеленского президентом Украины и высказался за выдачу российских паспортов гражданам ДНР и ЛНР. - Муфтий-хазрат, как мусульмане готовились к священному месяцу? - Пользуясь случаем, хотел бы в первую очередь поздравить всех правоверных с наступлением благословенного рамадана, пожелать благоденствия, чтобы Всевышний принял пост и совершаемые в этот месяц благодеяния. Каждый правоверный мусульманин ждет наступления рамадана с трепетом в сердце. Рамадану предшествуют два священных месяца - раджаб и шаабан, когда мусульмане уже начинают соблюдать дополнительные посты, тем самым духовно и физически подготавливая себя к самому главному месяцу в году. Важным является то, чтобы каждый человек, вступая в священный месяц рамадан, имел намерение продержать пост ради Всевышнего и чтобы изменить себя в лучшую сторону. Ведь именно пост является самым действенным средством для воспитания благого нрава, усмирения своего эго и отказа от грехов. Не зря говорится, что человек готов изменить весь мир, но не готов меняться сам. Пост нам в этом помогает. Традиционно Духовное собрание мусульман России и его региональные структуры организовывают открытые угощения - ифтары (разговение) для прихожан. Для этого на территории резиденции Московского муфтията, как и в других регионах, установлены шатры рамадана, и каждый желающий может прийти и разговеться. По сложившейся традиции, люди, имеющие средства, закрепляют за собой один из дней рамадана и полностью обеспечивают продуктами как вечерний, так и утренний прием пищи. Двери шатра рамадана открыты при мечетях для всех желающих. На период рамадана мы приглашаем группы хафизов (чтецов Корана) для участия в религиозных мероприятиях, а также богословов для чтения лекций, направленных на профилактику распространения идей псевдорелигиозного экстремизма и терроризма среди трудовых мигрантов. Все ученые распределяются по нашим региональным структурам. В этом году начали аналогичное сотрудничество с Духовным управлением мусульман Киргизии и Таджикистана. - Как принято разговляться в рамадан? - Пост в месяц рамадан предполагает воздержание от еды и питья в дневное время (от восхода до заката солнца), а с заходом солнца нужно обязательно разговляться. Есть определенные сунной пророка Мухаммада (мир ему) нормы разговения и утреннего приема пищи. Разговение, ифтар рекомендуется начинать с фиников и стакана воды, затем совершается вечерний намаз, и в этом промежутке времени организм подготавливается к приему пищи. Во время ифтара категорически недопустимо наедаться. Всегда нужно помнить слова пророка Мухаммада (мир ему) о том, что треть желудка для еды, треть - для воды и треть - для воздуха. Нужно стараться употреблять легкую пищу, такую как нежирные супы, овощные блюда, салаты... - Россию населяет множество мусульманских народов, наверняка есть и разные традиции разговения. Расскажите, пожалуйста, о том, что принято есть с заходом солнца у мусульман разных национальностей, и есть ли общие для всех традиционные для этого месяца блюда? - Действительно, Россия - многонациональное государство, и у каждого народа свои национальные кухни. К примеру, у татар наиболее популярны в этот месяц куриный суп, мясная и мучная выпечка, чак-чак, губадия (многослойный пирог). В Башкирии популярностью пользуется бешбармак, у дагестанцев - хинкал, чуду (лепешка с начинкой), у чеченского народа на ифтар употребляют галушки. Если говорить о каком-то общем блюде, это, конечно же, плов, в большинстве случаев приготовленный по традиционным рецептам Средней Азии. - Давайте обратимся к политической повестке. Как вы восприняли избрание Владимира Зеленского президентом Украины? - Спокойно. На все воля Всевышнего. Среди первых встреч избранного президента были встречи с представителями традиционных религий - христианства и ислама. Надеюсь, Владимир Зеленский понимает важность межрелигиозного мира и согласия внутри конфессий. - На упомянутой вами встрече новый лидер призвал духовенство начать диалог с украинцами, которые сегодня находятся, как он выразился, на временно оккупированных территориях. В Госдуме уже восприняли этот призыв как попытку вербовки... - Во-первых, никакого оккупированного Крыма нет - он наш, российский. По закону. И живущие там мусульмане этот факт одобряют, что может подтвердить лично Эмирали Аблаев, муфтий республики. Искренне надеюсь, что новый президент не станет повторять ошибки предшественника, который использовал дискредитировавших себя крымскотатарских деятелей, чтобы разделить умму Крыма. - Некоторые мусульманские деятели России недавно осудили инициативу по выдаче российских паспортов гражданам ДНР и ЛНР. А каково ваше отношение к данной идее? - Выдача паспортов - общепризнанная международная мера. Народы России и Украины - братские народы, и мы поддерживаем эту инициативу, предложенную политическим руководством страны. Мы, религиозные и общественные деятели, всегда выступаем за сплочение и консолидацию. - Сколько сейчас общин в Духовном собрании мусульман России, и какова динамика роста вашей организации? - На сегодня в структуре ДСМР насчитывается 482 мусульманские общины в 14 регионах России. Одно из приоритетных направлений нашей деятельности - сохранение и распространение основ ислама традиционного толка и развитие государственно-конфессиональных отношений в субъектах Федерации, в связи с чем в апреле текущего года региональные структуры Духовного собрания выступили организаторами ряда конференций в Петербурге, Кемерове, Томске, Волгограде и Иркутске. Площадки прошедших конференций позволили затронуть немало актуальных тем, в том числе тему развития исламского образования. Как я уже говорил, ДСМР проводит работу по профилактике псевдорелигиозного экстремизма - издает методические рекомендации, выпускает видео- и аудиоматериалы по профилактике ксенофобских и экстремистских настроений в российском обществе, проводит профилактическую работу в соцсетях по разъяснению агрессивной политики ИГИЛ (запрещена в РФ - ИФ) и вербовке в молодежной среде. Готовим к публикации важный документ - "Стратегия развития ислама и религиозных исламских организаций в России до 2030 года". Над формированием его текста работает внушительная команда экспертов. В составе ДСМР есть как постоянные члены, так и организации-наблюдатели. Идеологическая основа нашей структуры - это объединение по горизонтали, а не по вертикали. Иными словами, за основу мы взяли принцип взаимного совещания, которое упомянуто в Священном Коране: "о делах своих входят в совещания между собою" (сура "Аш-Шура", аят 38). Мы не претендуем на верховенство, мы хотим быть полезными делу веры. - Как продвигается вопрос выделения земельного участка под строительство мечети в Москве? - Это очень важный для мусульман столицы вопрос: имеющиеся четыре мечети не вмещают прихожан. Для миллионов мусульман необходимо строить не просто мечети, но и просветительские, образовательные и культурные центры. Нужны современные площадки диалога, и в первую очередь комплексная, системная работа с молодежью. К счастью, решение этого вопроса не остается без внимания властей, и я хотел бы выразить благодарность мэру Москвы за постоянную поддержку и защиту прав верующих, проживающих в столице. Недавно Сергей Собянин заявил, что планы по возведению на территории "новой Москвы" межконфессионального религиозного комплекса остаются неизменными и что федеральный центр готов выделить земли для его строительства. Искренне надеемся, что давно назревшая тема строительства межрелигиозного центра традиционных российских конфессий с исламским сегментом на территории "новой Москвы" будет развиваться в позитивном ключе и станет достопримечательностью столицы. http://www.interfax-religion.ru/?act=interview&div=505
  4. О, это горе - горше нет - как пережить, не знаю. Его к вершине жаркий след слезами поливаю. А в стороне - как страшный сон - "Распни!" - толпы кипенье. Ну взял бы да спустился Он по головам-ступеням и в безопасные места ушёл тропой весенней. Но - если Он сойдёт с Креста, не будет Воскресенья. Ну чем же, чем Ему помочь?! Один - за всех в ответе. Нависла над землёю ночь. И звёздочки не светят.
  5. 18.04.2019 Александр Городницкий. «Горящий Нотр-Дам» Знак тревоги нам Господом дан, Предвещание злых потрясений: Над Парижем горит Нотр-Дам, Отражаясь в разбуженной Сене. Превращается в серую пыль, То, что прежде стояло веками: Обгоревший обрушился шпиль, Раскалённый обуглился камень. Грош — цена нашим тщетным трудам, В бытии ненадёжном убогом. Над Парижем горит Нотр-Дам, Подожжённый невидимым Богом. Уберечь не сумели его, От огня и крутящейся сажи, Ни писатель суровый Гюго, Ни пожарные чуткие стражи. О любви позабудьте, мадам, — Стёкла окон мерцают пожаром. Над Парижем горит Нотр-Дам, Угрожая бедой горожанам. Возвращает к иным временам, Заставляя задуматься — где я, Погибающий в пламени храм, Что когда-то горел в Иудее. Разрушенье суля городам, Вызывая испуганный ропот, Над Парижем горит Нотр-Дам — Поминальной свечой для Европы. 16.04.2019
  6. Международная научная конференция "Процессы, тенденции, области и границы религиозных изменений в современном мире: (де) секуляризация, постсекуляризация, возрождение религии - теоретические предположения и эмпирические доказательства" (Сербия, Белград, 5-6 апреля 2019 г.)
  7. Лев Гудков: «Началось национальное похмелье» Апрель 9, 2019, 08:30 Россию накрывает волна социального пессимизма, что, в частности, признал в интервью «Инвест-Форсайту» глава ВЦИОМ Валерий Федоров. Но это – не единственная перемена в настроении людей, отмечаемая социологами в последние годы. О важнейших трендах российского общественного мнения «Инвест-Форсайт» беседует с директором Аналитического центра Юрия Левады («Левада-центр»), доктором философских наук Львом Гудковым. Валерий Левитин / РИА Новости Конец мобилизации – Лев Дмитриевич, можно выделить какие-то тренды в общественном мнении России, которые линейно и достаточно четко прослеживаются в течение ряда последних лет? – Можно, конечно. Сегодня мы переживаем спад массовых настроений, обозначивший конец Крымской мобилизации. Пять лет общество находилось в состоянии возбуждения, патриотической гордости, переживания своей силы. Но уже летом прошлого года коллективная эйфория закончилась, нарастают показатели хронического раздражения, недовольства. На графиках это очень хорошо видно. – Если нарастает социальный пессимизм, то встает вопрос о том, что людей беспокоит. Можно ли говорить, что набор наиболее беспокоящих людей факторов тоже эволюционирует? – Нет, сам по себе этот набор довольно устойчив. Он состоит прежде всего из хронического неопределенного беспокойства, тревожности за здоровье и благополучие близких, детей в первую очередь. Это не просто реакция на какие-то конкретные неприятные или угрожающие события – скорее, выражение чувства общей тотальной уязвимости и социальной незащищенности или, другими словами, форма осознания того, что наиболее ценно в жизни. А на втором месте всегда были рост цен, угроза обнищания, страх бедности, потери социального статуса. Сегодня это беспокойство уступило другому фактору – боязнь войны. У нас редко такое бывает, когда страх перед большой войной выходит на одно из первых мест. Это как раз последствие долговременной мобилизации, конфронтации с Западом. Началось своего рода национальное похмелье. После состояния возбуждения наступает фаза осознания, что приходится платить за то, что мы противостоим всему миру, ведем войну на Украине, в Сирии. Это вызывает все большее и большее раздражение. Тем более что реальные доходы населения падают уже давно. Накопленный эффект снижения доходов – 11-13%: это болезненно, но не катастрофично для режима. Острее все воспринимается бедными, в провинции. Именно там концентрируется социальное недовольство, нарастающее чувство социальной несправедливости. Триггером была пенсионная реформа, но она не причина – лишь повод, который резко усилил ощущение, что власть скидывает с себя социальные обязательства, пытается решать геополитические проблемы за счет населения. Люди, в принципе, не против, чтобы Россия вновь стала Великой державой, восстановила имидж, каким обладал СССР: когда нас уважали, потому что боялись. Но платить за это никто не хочет. Делить издержки население отказывается. Тем более, на фоне непрерывных коррупционных скандалов у населения все сильнее возникает ощущение, что если государство стало таким мощным, то где деньги? Значит, их воруют, они не достаются людям. Хотя это недовольство остается аморфным, неартикулированным, потому что никакая политическая партия, присутствующая в информационном пространстве, не поднимает эти вопросы. Это такая диффузная, специально никем не провоцируемая реакция всего населения. Ощущение нарастающей несправедливости окрашивает все массовые настроения. В деревнях вспоминают СССР – Вы сказали сейчас, что недовольство концентрируется прежде всего в провинции. С легкой руки Натальи Зубаревич у нас стала популярна теория четырех Россий, согласно которой население довольно четко делится по типам и размерам населенных пунктов. Согласны с этой теорией? – Это очень хорошая идея; она отчасти перекликается с подходами зарубежных исследователей, например Ричарда Роуза, о домодерной России, индустриальной России и постмодерной России. В разных населенных пунктах разные уклады жизни, по-разному течет социальное время. Бедная провинция – это сельское население и население малых городов, которое мало отличается по образу жизни, по доходам, от села. В сумме это половина населения страны. Это, конечно, очень депрессивная среда: с характерными явлениями социальной патологии, такими как алкоголизм, высокий уровень бытовой преступности, самоубийств, депопуляция, отток молодежи. Там, конечно, очень распространены представления, что раньше было лучше, был умеренный достаток, гарантированная жизнь. Советское прошлое идеализируется, хотя мало кто хотел бы вернуться в те времена; скорее, «светлое прошлое» превращается в основание для выражения недовольства настоящим. В провинции доминирует телевидение; социальные сети, интернет там слабо представлены. Поэтому транслируемая телевидением нынешняя потребительская культура резко контрастирует с реальностью этой жизни, порождая завистливое раздражение, чувство обделенности, обиды. Ведь, согласно мартовскому опросу, средний душевой доход в стране составляет чуть меньше 17 тысяч рублей. Позитивные настроения представлены, скорее, у двух групп населения: у чиновников и молодежи, но, опять-таки, молодежи не провинциальной, а крупногородской, где есть и рынок труда, и спрос на образованную молодежь, и доходы выше, а значит, и уверенность в будущем, оптимизм у молодежи больше. – Из сказанного вами можно сделать вывод, что ностальгия по СССР до сих пор является реальной духовной силой. – Это не ностальгия в том смысле, в каком мы говорим о ностальгии эмигрантов по оставленной родине, – это совершенно другое: способ выражать свое недовольство через идеализированное прошлое. Никто не собирается возвращаться. Жизнь тех лет не так уж заманчива. Но некоторые сильно приукрашенные вещи кажутся привлекательными, потому что для очень большой части населения это уже вторичные знания – никто их не помнит. Из рассказов пожилых людей, из пропаганды кажется, что тогда все было хорошо: была мощная единая страна, гарантированная работа, низкий уровень оплаты жилья, бесплатная медицина, образование. Они не знают или не помнят состояние застоя, серой безнадежности, атмосферы хронического дефицита всего: от продуктов до книг или лекарств. Это не тоска, а способ организации сознания, негативного отношения к сегодняшнему дню. Но вы правы в том смысле, что как конструкция ментальности, как способ осмысления – это очень важные вещи. – Несмотря на депрессивность, о которой вы сейчас сказали, мы знаем, что существует такой феномен, как высокие рейтинги власти и президента. Они падают, но остаются высокими. Что из себя представляет этот феномен? Как его интерпретировать? – Высоким он кажется по сравнению с рейтингом популярности политиков в демократических странах, где свободная пресса, существует политическая и экономическая конкуренция, открытая критика власти. Мы имеем дело совершенно с другим явлением – это организованный консенсус, который держится на очень мощной машине пропаганды. Фактически это монополия государства, которое контролирует главный инструмент манипулирования общественным мнением – телевидение. Из 22 федеральных телеканалов 20 объединены в 3 главных медиахолдинга. Они задают и тон, и повестку дня, и язык конструкции реальности. Оппозиция практически не имеет доступа к средствам массовой информации и не влияет на формирование общественного мнения. Кроме того, Кремль научился работать в социальных сетях, в интернете, причем весьма успешно. Там проводятся те же самые идеи, что и на телевидении. Поэтому у населения нет выбора. Наша незападная молодежь – Межстрановые опросы показывают, что по всему миру из поколения в поколение происходят определенные сдвиги ценностей. По вашим данным, что отделяет нашу молодежь от остального общества? Можно ли увидеть межпоколенческие тренды в наших опросах? – Наша молодежь внешне кажется похожей на своих сверстников в западных странах, но это поверхностное сближение. Реально жизнь молодежи определяют институты, в которые она включена. Конечно, наша молодежь сегодня ориентирована на более высокий уровень потребления, но социальный смысл этого потребления совершенно другой. Если на Западе различия в потреблении связаны с личностными ресурсами человека – его образованием, характером и местом работы, его квалификацией. Более высокий уровень доходов и, соответственно, потребления воспринимается как справедливая мера успешности, трудоспособности, прилагаемых усилий. У нас высокое потребление воспринимается как следствие близости к власти, наличия связей, особых характеристик индивида, таких как беззастенчивый карьеризм, наглость, способность пробиться наверх любой ценой. Поэтому сама по себе ориентация на потребление как главную меру человеческого достоинства двойственна и противоречива. 30 лет назад, когда мы только начинали наши исследования, нам казалось, что все изменения в обществе, как это обычно трактуется в социологии, будут связаны с молодежью. Молодежь, дескать, вносит новые установки, новые отношения, новое ощущение жизни, новые идеи. И мы тогда фиксировали примерно что-то в этом духе. Молодежь была тогда настроена более прозападно, чем сейчас, разделяла демократические лозунги, прорыночные установки, отличалась особыми симпатиями к либерализму и готовностью к изменениям. Но уже через несколько лет мы заметили: ситуация не так однозначна. – Молодежь «подвела»? – Мы думали, что придет новое поколение, которое не знает, как жили в советское время, и будет постепенно замещать советских людей, и принесет с собой желанные изменения. Оказалось, это не так. Дело не в том, с какими установками молодые люди входят в жизнь, а в том, что потом делают с ними условия жизни и институты, когда первоначальный романтизм и демократические установки сталкиваются с реальной жизнью. Происходит сильная сшибка, конфликты ценностей, которые оборачиваются цинизмом и разочарованием. Это создает у молодежи ощущение, что так и надо, что вся жизнь – сплошное вранье, ложь и приспособление. Все это очень сильно меняет жизненные установки. Кого-то заставляет просто приспосабливаться, это становится главной жизненной стратегией – пассивное приспособление к обстоятельствам, такое поведение характерно для абсолютного большинства. Как говорят наши респонденты: «жить трудно, но можно терпеть». Это доминантная формула общераспространённого пассивного поведения или отношение к жизни, к политическим или общественным проблемам. У других это порождает абсолютно бессовестный карьеризм и склонность действовать любым способом. Кто-то «складывает лапки» и либо спивается, либо терпит, внутренне деградируя. Такие явления в социологии называются аномией – распадом социальных отношений, социальной дезорганизацией, отклоняющимся от нормы поведением: пьянство, преступность, самоубийства и прочее. Но, конечно, в разных регионах, даже на селе, ситуация может очень сильно различаться. Одно дело юг, где новые формы аграрного производства и западные технологии, а другое дело – деградирующие нечерноземные регионы, где сколь-нибудь активная и образованная молодежь уезжает. Депопуляция сельского населения захватывает даже центральные районы, такие как Пенза, Курск. Поэтому молодежь, которая внешне кажется очень похожей на западную и одета примерно так же, по ментальности совершенно другая: адаптивная, приспособительная. Резко выделяется молодежь в крупнейших городах, особенно там, где несколько поколений горожан, родители с высоким уровнем образования, где некоторые накопления социального капитала и готовности к изменениям – эта небольшая часть молодежи действительно близка к европейской по своим установкам, мобильности, стремлению повысить квалификацию. Но основная масса – приспособленцы с адаптивными установками «не менять, а приспособиться». Счастье есть? – Вы очень много раз в ходе нашего интервью произносили слово «депрессия», «депрессивный». Россия выделяется по восприятию счастья? – Есть несколько способов измерить «счастье». Я отношусь ко всем очень скептически. В разных странах в это понятие вкладывается разный смысл и используются разные способы измерения. Европейские способы измерения, как правило, строятся на объективных показателях: продолжительность жизни, здоровье, детская смертность, уровень образования, доверие людей друг к другу и к институтам, участие в общественных организациях. А у нас, как во многих развивающихся странах, это – в основном – субъективные показатели, которые, на мой взгляд, гораздо менее достоверны. Самые высокие уровни счастья мы получали в наиболее репрессивных республиках. В момент распада СССР самой счастливой была Туркмения. Сегодня – Чечня. Отчасти люди боятся открыто говорить о том, что их беспокоит, отчасти в бедных странах признать себя несчастливым выглядит неприлично или зазорно. Сказать «я несчастлив» – значит признать себя лузером, неудачником. Поэтому я скептически к этому отношусь. Дания по объективным показателям находится в пятерке наиболее счастливых стран. Но внутреннее самоощущение людей там другое. Повышенные ожидания других, а значит, неуверенность человека в своей успешности, склонность к рефлексивному самокопанию, невротическое чувство ответственности, порождающее неустранимое сознание вины перед ближними – там люди далеки от ответа «я полностью удовлетворен жизнью». Более развитая личность выдвигает более высокие требования к жизни и ей свойственен высокий уровень неудовлетворенности. Россия – не Европа – Рассмотрим такой популярный в нашей публицистике вопрос: является ли Россия частью Европы? Можно ли что-то внести в его обсуждение с помощью социологических замеров? – Конечно. Восприятие себя европейцем или не европейцем очень сильно меняется. В момент распада СССР и незадолго до него очень быстро нарастало чувство тотального краха – мы хуже всех, мы «Верхняя вольта с ракетами», так жить нельзя, надо возвращаться, как тогда говорили, на общемировой путь развития, Европа – наш общий дом. Тогда резко повысилось стремление отождествиться с Европой. Безусловно, тогда большая часть населения считала, что Россия – часть Европы. По мере нарастания недовольства реформами, особенно после спада середины 90-х годов и, тем более, после Крыма и начала политики конфронтации с Западом, чувство, что Россия часть Европы, слабело; сегодня большинство россиян считает, что Россия не является Европой, а от Европы исходят угрозы – не военные, а культурные – нашим ценностям и традициям. Происходит разотождествление с Европой, своего рода защитный самоизоляционизм, дистанцирование от развитых стран как сообщества современного мира, основанного на принципах и ценностях демократии, свободы, незыблемости прав человека. Отчасти это результат антизападной и антилиберальной пропаганды, но только отчасти. Россияне какую-то часть европейских ценностей признают, а какая-то часть этих ценностей вытесняется и не принимается. В этом смысле действительно можно согласиться, что Россия – не Европа. Таковы последствия тоталитаризма, я не говорю уже о более давних временах самодержавия, последствиях отсутствия свободы, культуры представительской демократии. Чувство собственного достоинства, независимости и гарантированности существования свойственно только очень небольшому числу людей. А так мы культура подданных. Беседовал Константин Фрумкин https://www.if24.ru/lev-gudkov-natsionalnoe-pohmele/?utm_referrer=https%3A%2F%2Fzen.yandex.com&fbclid=IwAR31ahXyHfurqGgByo5cm49QCOuEc_3iaJrDttP5i24h63ACAFyaKflIre0
  8. Дятловцам я не знаю, зачем это нужно, но, как юность, люблю всерьез золотую симфонию дружбы и таинственный шорох звезд, небогатые в рюках пожитки, и, уже у судьбы на краю, - девять ангелов, девять жизней, я надеюсь, они в раю. Мне, наверное, многое поздно, только знаю, что жизнь - перевал между трусостью и геройством, между "продал" и между "отдал". Ничего не сбылось, не случилось, лишь большая, как снег, пустота... Девять ангелов снежнокрыпых, и - одна на всех - высота. Герда. 28.01.14
  9. Юрий Лорес Как племя превращается в народ? Сажая сад, копая огород и никому войной не угрожая, и отмечая праздник урожая, плодами наполняя закрома и возводя уютные дома, в любви и вере продолжая род... Вот вам народ! А всё же не народ... Чего-то здесь ещё недостаёт. А нужен им историк и поэт - свидетель поражений и побед и над строкою труженик исправный, невольник чести и защитник правды, чья роль невероятно высока, поскольку он - хранитель языка, который в трудный час всех соберёт... Вот вам народ! А всё же не народ... Чего-то здесь ещё недостаёт. Недостаёт осмелиться, посметь, превозмогая собственную смерть и побеждая корысть и обиду соорудить, к примеру, пирамиду, а лучше бы, отбросив всякий хлам, собраться с духом и поставить Храм, который не разрушат времена, какая ни случилась бы война, народы превращая в племена.
  10. Как побил государь Золотую Орду под Казанью, Указал на подворье свое Приходить мастерам. И велел благодетель,- Гласит летописца сказанье,- В память оной победы Да выстроят каменный храм. И к нему привели Флорентинцев, И немцев, И прочих Иноземных мужей, Пивших чару вина в один дых. И пришли к нему двое Безвестных владимирских зодчих, Двое русских строителей, Русых, Босых, Молодых. Лился свет в слюдяное оконце, Был дух вельми спертый. Изразцовая печка. Божница. Угар и жара. И в посконных рубахах Пред Иоанном Четвертым, Крепко за руки взявшись, Стояли сии мастера. «Смерды! Можете ль церкву сложить Иноземных пригожей? Чтоб была благолепней Заморских церквей, говорю?» И, тряхнув волосами, Ответили зодчие: «Можем! Прикажи, государь!» И ударились в ноги царю. Государь приказал. И в субботу на вербной неделе, Покрестясь на восход, Ремешками схватив волоса, Государевы зодчие Фартуки наспех надели, На широких плечах Кирпичи понесли на леса. Мастера выплетали Узоры из каменных кружев, Выводили столбы И, работой своею горды, Купол золотом жгли, Кровли крыли лазурью снаружи И в свинцовые рамы Вставляли чешуйки слюды. И уже потянулись Стрельчатые башенки кверху. Переходы, Балкончики, Луковки да купола. И дивились ученые люди, Зане эта церковь Краше вилл италийских И пагод индийских была! Был диковинный храм Богомазами весь размалеван, В алтаре, И при входах, И в царском притворе самом. Живописной артелью Монаха Андрея Рублева Изукрашен зело Византийским суровым письмом… А в ногах у постройки Торговая площадь жужжала, Торовато кричала купцам: «Покажи, чем живешь!» Ночью подлый народ До креста пропивался в кружалах, А утрами истошно вопил, Становясь на правеж. Тать, засеченный плетью, У плахи лежал бездыханно, Прямо в небо уставя Очесок седой бороды, И в московской неволе Томились татарские ханы, Посланцы Золотой, Переметчики Черной Орды. А над всем этим срамом Та церковь была — Как невеста! И с рогожкой своей, С бирюзовым колечком во рту,- Непотребная девка Стояла у Лобного места И, дивясь, Как на сказку, Глядела на ту красоту… А как храм освятили, То с посохом, В шапке монашьей, Обошел его царь — От подвалов и служб До креста. И, окинувши взором Его узорчатые башни, «Лепота!» — молвил царь. И ответили все: «Лепота!» И спросил благодетель: «А можете ль сделать пригожей, Благолепнее этого храма Другой, говорю?» И, тряхнув волосами, Ответили зодчие: «Можем! Прикажи, государь!» И ударились в ноги царю. И тогда государь Повелел ослепить этих зодчих, Чтоб в земле его Церковь Стояла одна такова, Чтобы в Суздальских землях И в землях Рязанских И прочих Не поставили лучшего храма, Чем храм Покрова! Соколиные очи Кололи им шилом железным, Дабы белого света Увидеть они не могли. Их клеймили клеймом, Их секли батогами, болезных, И кидали их, Темных, На стылое лоно земли. И в Обжорном ряду, Там, где заваль кабацкая пела, Где сивухой разило, Где было от пару темно, Где кричали дьяки: «Государево слово и дело!»- Мастера Христа ради Просили на хлеб и вино. И стояла их церковь Такая, Что словно приснилась. И звонила она, Будто их отпевала навзрыд, И запретную песню Про страшную царскую милость Пели в тайных местах По широкой Руси Гусляры.
  11. Александр Мирзаян. Владимиру Бережкову "А я скачу на деревянной лошадке По сугробам без пальто и без шапки..." (В.Бережков) С новогодними дарами Мне юродивы пришли, На отрезанные ноги Одевали сапоги. У порога обернулся Славный мученик святой, На прощание кивнул мне Опаленной головой. "Да зачем же, в самом деле, Стой! Куда же вы пошли? - На мои больные ноги Мне не нужны сапоги. Мне не нужно ваших песен И торжественных речей, Карнавальных полумасок, Полуправды полудней. Вы налейте мне с апреля Сока чистого берез, А измученным судьбою Дайте сладость горьких слез. Мне не нужно ваших платий, Звонких шапок серебра, - Дайте тихую гитару, Дайте белого коня..." С новогодними дарами Мне юродивы пришли - Протянули мне гитару, Протянули посошки. Нарядили - подарили, Улыбаясь весело, Деревянную лошадку И потертое седло... 1970
  12. Моя жена Войнер Григорий Я - мужик не красивше скотины: Шерсть на морде, живот колесом, А жена у меня - как с картины (Рафаэля, а не Пикассо). Я добра сделал в жизни не много И не очень-то праведно жил, Всё же чем-то порадовал Бога, Раз такую жену заслужил. Или ангел болел с похмелюги И послал, перепутав архив, Мне её - за чужие заслуги, Ей меня - за чужие грехи.
  13. Марина Гершенович А два бестолковых создания топтались под стенами здания, приметные всем за версту — топтались у Храма Христу. Один, припадая на ногу, молился вполголоса Богу, вышагивал, как арестант. Другой был как есть протестант. И оба томились, как угли в печи, у стен православного Храма в ночи и думали каждый из них о своём: "Зачем мы отправились к службе вдвоём..." "И как там без нас домочадцы..." А службе никак не начаться.... Открылись алтарные дверцы, и вот, запели во славу и за живот всех сущих и Духа Святого. За грешных замолвили слово. Читали акафисты. Вот и весь сказ. И слёзы текли у обоих из глаз. Они ж бестолковыми были. А может быть, свечи чадили и свет их искрился в церковной пыли... "Ах, Господи, ножка болит, исцели!"
  14. Юнна Мориц – Ну как дела? – Мария родила. – Собачий холод. – Плотник он. Немолод. – Звезда была? – Метель... Такая мгла, Что где там звёзды! Нет дороги в город! – Так значит и волхвы не добрались? А что в газетах? – Кажется, ни слова. – Газеты наши слишком заврались, Чтоб чудеса описывать толково! – Марию надо навестить... Ни роз, Ни сладостей туда не принимают. – Как быстро стынет чай в такой мороз! – Опять на сахар цены поднимают... – Марию надо навестить. Прощай! ... Над синей пальмой плавают чаинки. И пьёт звезда всю ночь холодный чай, Оставшийся от этой вечеринки.
  15. Александр Дулов Я люблю, расправив перья, над землёю взмыть любимой. Отдохнуть на Джомолунгме, в Ниагаре понырять. Пролететь, дыша свободой, над землёй необозримой, порезвиться с кашалотом, с львом в саванне полежать. Но заметивши людишек, в мир палящих и друг в друга, камнем с неба я срываюсь в океан, на дно, в крови. И молюсь я: "Дай им, Боже", И молюсь я: "Дай мне, Боже", И молюсь я: "Дай нам, Боже, всем хоть капельку любви!"
  16. Жёлтой свечкой луна Тучи греет неспешные. Завтра праздник у нас. С днём рожденья, Иешуа. В суете не забыть За заботами грешными Написать, позвонить: С днём рожденья, Иешуа! Не дыша трубку снять, Чтоб из мира кромешного Крикнуть: Слышишь меня? С днём рожденья, Иешуа! Снята с неба звезда И на ёлку повешена. В окнах искорки льда. С днём рожденья, Иешуа. ............................... Ох, и холодно тут. Свет погашен и голос тих. Я шепчу в темноту: С днём рождения, Господи... 06.01.2004
  17. * * * А вдруг да православные Вдруг будут правом славные, Вдруг станут в правде славные Их будет славен труд! Не станет криминала, не будет и безнала, Чиновники усталые в отставку подадут. Державно депутатские в грехах своих покаются И казино с борделями бездомным отдадут. Не будет хулиганства, не будет в жизни пьянства, Не будет даже блядства, и деньги пропадут. И банки опустеют, и тюрьмы опустеют, Домой все возвратятся, молитвы запоют. И наши православные, Вдруг станут вправду славные, И будут Богу равные, и будут вечно жить. Из "Сборника времяонов"
  18. * * * Где Разум мира? В смысле слов и в смысле песен, в смысле снов. Где Разум мира? Он в пути, которым предстоит пройти. Где Разум мира? Он в любви, связавшей вместе все пути. Он в цели, что венчает путь, В законе, чтобы не свернуть. Разумность мира - путь творца, узревшего черты лица. Разумность мира - свет сердец, которые избрал Творец. РОССИЯ Воскресли восстали церквей купола Исполнись блаженства родная земля. Исполнись блаженства, исполнись любви, Безумную нашу планету спаси. В Христовой крови, Православная Русь Омыла грехи поколений и пусть Страдания предков наш дух не гнетут Мученья народные к Богу ведут. Империя мудрой Христовой любви Спаяет нации в русской крови. Воспрянет духом могучий народ Людей планеты к Христу приведет. МОЛИТВА Во мне нет веры, одни сомненья, Терзают душу, несут мученья. Согреть бы сердце огнем любви. О добрый мой Бог, любовь возроди. Любовь к жизни, любовь к тебе, Любовь ко всему на грешной земле. Из "Сборника времяонов"
  19. Без любви - как без родины - и беспутье и страх. Безотцовщина, бродим мы одиноко впотьмах всё путями окольными... Как друг друга найти - ты нас, отче Николае, научи, просвети. В мире так бесприютно нам. А привычкой к грехам, словно сетью, опутаны по рукам и ногам. Я стою пред иконою, слёзы льются из глаз. Чудотворче Николае, моли Бога о нас. Оживи меня, сонную, страх и ложь обнажи, к своему хлебосольному дому путь укажи. Под твоею рукою мне, верю, будет светлей. Милосердный Николае, пожури, пожалей. Всходит солнышко ясное, и кончается ночь. Темнота безобразная прогоняется прочь. Звон летит с колоколенки по просторам полей - ты ли, отче Николае, ищешь блудных детей...
  20. *** Если Суд неминуем, пускай же Всевышний Судья По новой меня призовёт из полынного праха, Пускай, как и встарь, возвращая на круги своя, Вновь кружит меня в переулках холодная Прага. Если есть у Создателя каждому план на потом, Пусть устроит, что б стал я не Цезарем, и не Улиссом с Итаки, Пусть я стану большим многомудрым котом, Чтобы жить в Златой Праге, у антиквара в старинной лавке. Я любил бы лакать молоко из пиалы династии Минь, И дремать в мягком кресле времён Габсбургов или Бурбонов, И, как визирь, взирать с антресолей на знатоков и разинь, И листать вечерами Плутарха или Страбона. Я любил бы смотреть, как лукавят факир и жонглёр, А потом до утра по клеймёной гулять черепице, Чтобы слышать порой, как из Прашной, с немыслимых пор, Песню Сольвейг поёт мне вдогонку слепая певица. 17 июня 2013 года
  21. Экономист Делягин: Силуанов признается, что правительство не планирует развивать экономику страны Экономист Михаил Делягин отмечает важный момент: министр финансов Антон Силуанов не скрывает, что развитие экономики — это вообще не цель российского правительства в принципе. И это странно. Для чего нужно правительство, которое не желает развивать свою экономику? Если мы учтем речи Силуанова, то отметим, что главное для правительства — это «мертвая» стабильность, а не развитие вообще. Сложно сказать, как таким путем страна вообще может жить в плане долгой перспективы. Деньги России Россия — одна из самых богатейших стран мира по природным ресурсам. Их около 40% мировых, то есть действительно Россия может такие серьезные преобразования совершить, что нынешнее положение покажется какой-то дикостью и отсталостью. Однако что делается? Часть доходов, которая могла принадлежать государству и народу, принадлежит каким-то частным лицам, которые даже налоговыми резидентами России не являются и держат средства в офшорах. А та часть, что принадлежит государству, просто изымается из экономики. Фактически Силуанов признает, что изымается из экономики 70% всех средств. Эти средства отправляются в резервы, чтоб при плохой экономической ситуации «сохранить» стабильность. Как работают свободные деньги? Те деньги, что изымаются из экономики ради мнимой стабильности, которой уже давно вообще нет, не лежат мертвым грузом. Они вкладываются в экономику других стран. В частности, значительные деньги только в этом и в следующем году планируют вложить в экономику Ливии, Сирии, Египта и Турции. Это только самый минимум, на которых государство истратит, возможно, около 100 миллиардов долларов. Помимо этого государство на постоянной основе закупает ценные облигации США и Европы. Несмотря на санкции, скупают усиленными темпами, особенно в последние месяцы, хотя Путин призывал прекратить это хотя бы на время (затормозили скупку на несколько месяцев летом, но затем усилили ее). Назвать подобный подход разумным — едва ли возможно. Это скорее безумие, чем нечто иное. И такое положение нам говорит лишь о том, что правительство Медведева должно отправиться всем составом в отставку, и это программа-минимум для начала хоть какого-то развития страны. Яндекс.ДиректЗащита прав потребителей Белгород!Узнать больше1юц.рф https://zen.yandex.ru/media/etc/ekonomist-deliagin-siluanov-priznaetsia-chto-pravitelstvo-ne-planiruet-razvivat-ekonomiku-strany-5c0ddf51080a3b00aa421a97?&from=channel&utm_campaign=transit&utm_source=mirtesen&utm_medium=news Смотрите также публикации по теме ЭКОНОМИКА
  22. Смеющихся громко, бегущих под ливнем, смеющихся тихо и прячущих слезы, совсем одиноких, безумно счастливых, больных и здоровых, смешных и серьезных, кричащих с балкона, поющих под домом, роняющих папки с листами доклада, стоящих у лестницы, пьющих боржоми, нарзаном измученных, тех, что украдкой смотрели и тех, что не прятали взгляда, идущих не в ногу и рядом бегущих, правдивых и этих – скрывающих правду, и лгущих, и мало и многоимущих, летающих, ползающих, земноводных, рыб, раков, тельцов, козерогов и прочих живых и умерших, все их переводы и подлинники, и подстрочник, дорогу в ромашках, котов, попугаев, настольные лампы, детей, стариков и тритонов, спаси, сохрани, не ругай их, им больно.
  23. Надя Делаланд *** Мам, я умру от старости и смерти. Мой полный нолик побеждает крестик кладбищенской сирени, дух медовый гудит над полем низко и продольно (побудь подольше!). Рот реки смеется, захлебываясь, пропуская солнце сквозь линзы поднебесного гипноза. Боль затекла, но не меняет позы, дрожат ресницы – ласточкины всплески крыла и крика. Навести на резкость оптическую руку и потрогать лицо у неба, ногу у дороги, живага Бога.
  24. *** Всё будет так, как то предрёк Господь! Всё будет так, как сделали вы сами. Атомный жупел выжжет вашу плоть, Развеет взрывом пепел над полями. Любви суровой мудростью движим, Господь карающий подъял на вас десницу. Развеяв вашу мерзость, яко дым, Он в Книге Судеб повернёт страницу. Тогда – да, это будет лишь тогда – На вновь очищенной огнём планете Восстанут к свету ваши города, Воспрянут люди, чистые, как дети... И будет – Человек. Великий и простой. Забудет он, что был ползучим гадом. Войдёт, как равный в Твой чертог святой Поставит свой престол – с Твоим престолом рядом.
×

Important Information