Jump to content
Социология религии. Социолого-религиоведческий портал

Search the Community

Showing results for tags 'современность'.



More search options

  • Search By Tags

    Type tags separated by commas.
  • Search By Author

Content Type


Forums

  • Сообщество социологов религии
    • Разговор о научных проблемах социологии религии и смежных наук
    • Консультант
    • Вопросы по работе форума
  • Преподавание социологии религии
    • Лекции С.Д. Лебедева
    • Студенческий словарь
    • Учебная и методическая литература
  • Вопросы религиозной жизни
    • Религия в искусстве
    • Религия и числа
  • Научные мероприятия
    • Социология религии в обществе Позднего Модерна
    • Научно-практический семинар ИК "Социология религии" РОС в МГИМО
    • Международные конференции
    • Всероссийские конференции
    • Другие конференции
    • Иные мероприятия
  • Библиотека социолога религии
    • Research result. Sociology and Management
    • Классика российской социологии религии
    • Архив форума "Классика российской социологии религии"
    • Классика зарубежной социологии религии
    • Архив форума "Классика зарубежной социологии религии"
    • Творчество современных российских исследователей
    • Архив форума "Творчество современных российских исследователей"
    • Творчество современных зарубежных исследователей
    • Словарь по социологии религии
    • Наши препринты
    • Программы исследований
    • Российская социолого-религиоведческая публицистика
  • Юлия Синелина
  • Клуб молодых социологов-религиоведов's Лицо нашего круга
  • Клуб молодых социологов-религиоведов's Дискуссии

Find results in...

Find results that contain...


Date Created

  • Start

    End


Last Updated

  • Start

    End


Filter by number of...

Joined

  • Start

    End


Group


AIM


MSN


Сайт


ICQ


Yahoo


Jabber


Skype


Город


Интересы


Your Fullname

Found 253 results

  1. Я думаю, не умер Бог. Тевтонской спесью порчен Ницше — летучий аспидов клубок и он же — лунь простёртый ниц же. Но Бог, как минимум, устал. Устал не менее, чем люди. Ведь фарисеи правят бал, мусолит ростовщик кристалл, и нет раскаянья в Иуде. Заплачь, коль можешь. Сам суди! И сам к секире подходи для воздаянья... Ибо в нём — просвет меж злом и полным злом.
  2. Бах Не верю, нет, не органист, Меня во прах поверг! Летели камни сверху вниз, А души снизу – вверх. Был каждый вновь из ничего Прекрасно сотворен. О ты, слепое торжество Знамен, племен, времен! Тщета интриг, тщета вериг, Тщета высоких слов… Есть у человека первый крик, Любви внезапный зов. Есть добрый труд из года в год И отдых в день седьмой. И время течь не устает, Как небо над землей. Какая разница: свеча Или мильоны свеч? Какая разница: парча Или лохмотья с плеч? Геройствуй, схимничай, греши, - За жизнью, - только смерть. Лишь в редких проблесках души Сияет третья твердь. Там над обломками эпох, С улыбкой на губах, Ведут беседу Бах и Бог, Седые Бог и Бах. 1966
  3. Мне велено сказать, и вот я говорю... Геннадий Жуков Мне велено сказать, и вот я говорю, Что вы хорошие, вы очень неплохие. Но "эль" и "эр" родного языка Вы в детстве перепутали слегка. Услышав "храм", вы повторили "хлам", И ждете в хлам сошествия Мессии. Любезные, во хлам к вам не сойдет Господь. Вы хлеб сносили в хлев, сливали кровь в криницы, Вы рвали плоть с молитвой о любви. Вы спутали "давать" с "давить". Вам удавиться Привычней во сто крат, чем удивиться. Страх заменил восторженное "ах!". Я говорю: не спеться вам, но спиться Во хламе на крови. Мне велено сказать, и вот я говорю, Что жизнь бессмысленна, увы, но хороша. Жизнь хороша, и каждое мгновенье Жизнь хороша, и больше ни шиша! А там в конце - и тело и душа - Лишь пар и прах, и это утешенье. И я пришел, чтобы утешить мир. Утешься, мир, нет в небесах отмщенья. Но прежде, чем великое забвенье Охватит мир, изъеденный до дыр, Вам жрать навоз и гной цедить из рек. Провидел Босх библейские кошмары, Но Босх - не Бог, нет в Боге Божьей кары, Ведь проклят человеком человек. И я не добр, и зла я не держу. Вы все хорошие, вы очень неплохие. Вы ждали в хлам сошествия Мессии - Вот я пришел... И вот я ухожу.
  4. Виктор Мишкин. Эпидемия На Земле эпидемия супергриппа. Все вымерли. Полностью. Всё. На космической станции остались два типа – живы пока ещё. До них не добрался, естественно, вирус. Спас герметичный шлюз. Шесть миллиардов покойников – минус. Два космонавта – плюс. Во мгле затерялись Париж, Улан-Батор, Варшава, Детройт, Москва... Растерянно глядя в иллюминатор, они роняют слова: – Какая нелепость... Ни ракеты, ни танки... Грипп... Подохнуть за грош... – При гриппе полезно поставить банки... – Чай с медом тоже хорош... – Неужто погибли все люди на свете? От гриппа... Какой-то бред... – Как говорится в ветхом Завете - все суета сует... – Теперь не нужны ни деньги, ни паспорт... – Болезнь - расплата за грех. – А что там со связью? – На связи насморк – сплошные сопли помех. – Цивилизация стала пылью. – Закон природы такой. – А где Антихрист со звездой Полынью? Где архангел с трубой? Какой-то паршивый, тупой конец света... – Забыли сходить к врачу... – Жена перед стартом... – Не надо об этом. Заткнись. – Я и так молчу... Осталось нас двое... – Остатки сладки. – Что делать-то будем, брат? – Что делать? Наверно, готовить к посадке спускаемый аппарат. – А стоит? Ведь там мы загнемся тоже, а здесь ресурс еще есть. – Еще полгода наблюдать твою рожу? Благодарю за честь! – И верно. Что жить, в одиночестве мучась, пора вернувшись, мой друг, разделить с Отчизною общую участь... – Грипп - компанейский недуг... – Быть может остались в пустыне арабы? – Да вряд ли, мой дорогой. – Быть может там выжили хотя бы две бабы? – Хватило бы и одной. -– Антибиотики есть в аптечке? – Да, есть. Но только боюсь, что не поможет... – Ах, лавочки-печки! Как сядем – сразу напьюсь! – Какая нелепость... Паскудный вирус... – Напьюсь и сделаюсь пьян. – Надо, пожалуй, оставить папирус для ино... – Кого? ...планетян. И рассказать всю историю вкратце. – К примеру? – К примеру так. Осталось нас двое. Сморкается рация. Внизу безнадежный мрак. И наша планета была не из близких. Звалась до последних времен Землею по-русски, Earth – по-английски. В других языках не силен. – А по-мордовски так «мода»... – Мода? Уточняет мой друг. Мы любовались синевой небосвода. Был ярок солнечный круг. Мы никогда не бывали спокойны. Делились на множество стран. Мы затевали ужасные войны. Мы знали слово «тиран». Мы были жестоки. Наша кровь была красной. Мешали друг другу жить. Наши женщины были прекрасны. Мы умели любить. Мы придумали классные вещи: баян, телефон, кино, футбол, преферанс, молоток и клещи, алфавит, сухое вино. Мы смысл искали, но смысла не видно. Мы жили с верой и без. Из миллионов распятых безвинно лишь только один воскрес. Мы ночью любили смотреть на звезды. Мы знали святость и грех. И были солеными наши слезы. Звучал приятно наш смех. И пусть мы жили на звездной опушке, но мы искали свой путь... – Хорошо излагаешь. Как будто Пушкин. – Пушкин исчез – забудь. – Пора в объятия... ты помолился? Прекрасной родной Земли. – Умирать надо там же, где ты родился. – Ох....нно мыслишь. Пошли! Спасибо о. Александр Пелин !
  5. * * * Уже заря пошла На убыль И с желтым облачком свела И черный крест, И черный купол, И черные колокола. В разноголосице весенней Неслись трамваи и такси, И просквозило сумрак пенье Пасхальным Отзвуком Руси. И пенье меркло – Будто ждали, Что им ответят с высоты. Казалось, души улетали Через чернеющие рты. Казалось, Светоносный кто-то Ответит Сонмищу людей: Мир в напряженье – Перед взлетом? Иль перед гибелью своей? Но замелькали Шапки, шали. Карманный Зазвенел металл. Нет, Никого они не ждали И осмеяли б тех, Кто ждал. Им слишком трезво Ясен жребий... И в переулки потекли Они – Бескрылые для неба И тягостные Для земли.
  6. Мирозданье сжато берегами, И в него, темна и тяжела, Погружаясь чуткими ногами, Лошадь одинокая вошла. Перед нею двигались светила, Колыхалось озеро до дна, И над картой неба наклонила Многодумно голову она. Что ей, старой, виделось, казалось? Не было покоя средь светил: То луны, то звёздочки касаясь, Огонёк зелёный там скользил. Небеса разламывало рёвом, И ждала – когда же перерыв, В напряженье кратком и суровом, Как антенны, уши навострив. И не мог я видеть равнодушно Дрожь спины и вытертых боков, На которых вынесла послушно Тяжесть человеческих веков.
  7. Униженьями и страхом Заставляют быть нас прахом, Гасят в душах божий свет. Если гордость мы забудем, Мы лишь серой пылью будем Под колесами карет. Можно бросить в клетку тело, Чтоб оно не улетело Высоко за облака, А душа сквозь клетку к богу Все равно найдет дорогу, Как пушиночка, легка. Жизнь и смерть — две главных вещи. Кто там зря на смерть клевещет? Часто жизни смерть нежней. Научи меня, Всевышний, Если смерть войдет неслышно, Улыбнуться тихо ей. Помоги, господь, Все перебороть, Звезд не прячь в окошке, Подари, господь, Хлебушка ломоть — Голубям на крошки. Тело зябнет и болеет, На кострах горит и тлеет, Истлевает среди тьмы. А душа все не сдается. После смерти остается Что-то большее, чем мы. Остаемся мы по крохам: Кто-то книгой, кто-то вздохом, Кто-то песней, кто — дитем, Но и в этих крошках даже, Где-то, будущего дальше, Умирая, мы живем. Что, душа, ты скажешь богу, С чем придешь к его порогу? В рай пошлет он или в ад? Все мы в чем-то виноваты, Но боится тот расплаты, Кто всех меньше виноват. Помоги, господь, Все перебороть, Звезд не прячь в окошке, Подари, господь, Хлебушка ломоть — Голубям на крошки.
  8. Министерство науки и высшего образования Российской Федерации Федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего образования «Национальный исследовательский Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лобачевского» Межрегиональная общественная организация «Академия Гуманитарных Наук» приглашают принять участие в работе Международной научно-практической конференции СОЦИАЛЬНЫЕ ПРОЦЕССЫ СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ 16-17 сентября 2020 г. Место проведения конференции: Факультет социальных наук Нижегородского государственного университета им. Н.И. Лобачевского (г. Нижний Новгород, Университетский пер., д. 7). Материалы конференции будут изданы в печатном сборнике и размещены в электронной базе РИНЦ. Расходы, связанные с проездом и проживанием иногородних участников конференции, оплачиваются за счет командирующей стороны. На конференции предполагается обсудить следующие проблемы: – Трансформации социальных процессов постсоветской России. – Методы исследования социальных процессов: традиции и инновации. – Институты гражданского общества в социальных процессах. – Межинституциональное взаимодействие в социальных процессах. – Социальная безопасность личности, общества и государства. – Демографические вызовы 21 века. – Корпоративная социальная политика в системе трудовых отношений. – Цифровое неравенство: возрастной и гендерный аспекты. – Социальные проблемы в зеркале общественного мнения. – Социокультурные процессы современной России. – Высшая школа как субъект и объект социальных трансформаций. – Трансформации современной семьи: динамика и проблемы. – От инфантильности до парентизации: междисциплинарные исследования современного детства. – Реабилитационная и социальная работа: понятийные дискурсы и векторы развития. – Социальная динамика здоровья. – Социальные сети мигрантских сообществ. – Современные тенденции функционирования физической культуры и спорта. – Социально-психологическая адаптация людей пенсионного и предпенсионного возраста к новым вызовам на рынке труда. – Практики конкуренции и кооперации в социально-экономическом взаимодействии. – Человеческий капитал в условиях изменения технологического уклада. Заявки на участие и материалы для сборника принимаются до 15 июня 2020 г. по электронному адресу: zara@fsn.unn.ru Контактные телефоны: 8(831) 433-83-49 Саралиева Зара Михайловна Троицкая Елена Ивановна ЗАЯВКА НА УЧАСТИЕ В КОНФЕРЕНЦИИ Фамилия, имя, отчество (полностью) Уч. ст., звание, должность Место работы Домашний адрес (с индексом) E-mail Телефоны Планируете ли личное участие в работе конференции Нуждаетесь ли в бронировании гостиницы, на какой срок Тема выступления Требования к оформлению тезисов: MS Word, формат страницы А-4, кегль 14, шрифт Times New Roman, все поля – 2,0 cм, интервал 1,5 cм. Объем публикации до 5 страниц. Материалы, превышающие указанный объем, будут сокращены по усмотрению программной группы оргкомитета. В тексте ссылки на литературные источники приводятся в квадратных скобках (например: [1], [1–5; 9]). Они расставляются в порядке их упоминания в тексте. В тексте статьи не используются «жирный» шрифт и подчеркивания, допускается курсив. Название статьи (жирным шрифтом), инициалы, фамилия (жирным шрифтом), название вуза, организации (жирным шрифтом), аннотация текста и ключевые слова на русском и английском языках. Аннотация содержания тезисов не более 50 слов; отделяется пустыми строками; выравнивание – по ширине; одинарный интервал; здесь и в тексте автоматический отступ («красная строка») – 1.25 см. Ключевые слова: слова и словосочетания – не более 10. Оргкомитет оставляет за собой право отбора представляемых материалов. ОРГКОМИТЕТ
  9. Задорин И.В., Хомякова А.П. Религиозная самоидентификация респондентов в массовых опросах: что стоит за декларациями // Полития: Анализ. Хроника. Прогноз (Журнал политической философии и социологии политики). 2019. №3(94). С. 161-184. ISSN 2078-5089 DOI 10.30570/2078-5089-2019-94-3-161-184 Текст статьи на сайте журнала URL: http://politeia.ru/files/articles/rus/Politeia-2019-3(94)-161-184.pdf (дата обращения 19.12.2019) Аннотация В статье представлены результаты исследования «Измерение степени ценностной солидаризации и уровня общественного доверия в российском обществе», проведенного Исследовательской группой ЦИРКОН в конце 2018 — начале 2019 г. Основная цель исследования состояла в выявлении ценностных ориентаций россиян, определении объединяющего потенциала разных ценностей и измерении уровня общественного доверия. Специальный раздел исследования был посвящен религиозным ценностям, что позволило соотнести религиозную самоидентификацию респондентов с их ценностными ориентациями, идеологическими установками и отношением к актуальным вопросам социально-политической повестки дня. Полученные в ходе исследования эмпирические данные свидетельствуют о том, что декларируемая религиозность россиян зачастую носит поверхностный (номинальный), неустойчивый характер и не подтверждается ни соответствующей религиозной практикой, ни этическими воззрениями и ценностными ориентациями. Ее влияние на идеологический и политический выбор граждан минимально, и религиозные институты, похоже, не обладают серьезным потенциалом массовой политической мобилизации. По заключению авторов, общественное сознание россиян в высокой степени фрагментировано: если раньше отчетливо выделялись большие группы людей, отличающиеся целостным, логически непротиворечивым, внутренне связанным мировоззрением как неким общим комплексом идеологических взглядов (например, русский — православный — лояльный РПЦ — против абортов и т.п.), то сейчас подобной целостности нет. Идеологические построения-цепочки уже не объединяют людей в крупные общности. Общество распадается на довольно узкие и при этом очень разные по своим внутренним параметрам группы. Любое сочетание трех-четырех позиций (вопросов, ценностных идеологических конструктов) публичного дискурса делит российский социум на мелкие фрагменты.
  10. Сергей Шелковый Книжный развал Гомер и Дант, Мисима, Каббала и дюжина других запойных книжек. Коран един, яко един Алла, но сердцу мил зернистых слов излишек. Запью глоток багряного вина глотком осенним солнечного ветра. Средь книг и жён - не хуже ни одна, ведь равно ждут и Федра, и Деметра. Сентябрьский город летом обуян, зной щедро-золотист, как Илиада. И я, от долгой молодости пьян, спать не смогу без новой капли яда. Ладонь твою в свою ладонь беру у алтаря - у книжного развала. Хочу, чтобы в скудеющем миру одной зелёной буквой больше стало. И мне опять глаза твои нужны, чтоб нечто знать о будущем сегодня, чтоб невесомый голос тишины спасти от тяготенья преисподней... Две мои страсти сращены в одну: зов женщины, чьё эхо - детский гомон. И лепет фолианта, где в плену у тела гнома - небожитель Гофман...
  11. 28 февраля 2020 Зона турбулентности мирового православия Современная православная карта мира складывалась постепенно, в том числе под влиянием значимых политических событий.Разногласия между церквями в ХХ и XXI веках были обычным явлением, однако конфликтов, которые вовлекли бы в свою орбиту сразу весь православный мир, не возникало. Тектонические сдвиги в мировом православии произошли в декабре 2018 года после наделения Константинопольским патриархом Украинской православной церкви Киевского патриархата томосом об автокефалии и создания Православной церкви Украины (ПЦУ). Это обострило отношения в православном мире, поскольку часть православных церквей ПЦУ признали, часть не признали, несколько церквей заняли выжидательную позицию. Также следствием украинского томоса стал рост автокефальных настроений в других церквях, что повысило напряженность внутри поместных церквей. Разногласия церквей по поводу украинского томоса, резкая риторика Русской православной церкви (РПЦ) по украинскому вопросу и разрыв РПЦ отношений с рядом церквей изменили баланс сил в мировом православии, в котором на доминирующее положение претендует Константинополь. 26 февраля 2020 года в столице Иордании Аммане в формате «братской», но конфиденциальной встречи прошло Совещание Предстоятелей православных поместных Церквей. При этом восемь церквей из пятнадцати отказались от участия в форуме, а на уровне своих предстоятелей представлены лишь четыре поместные Церкви. РПЦ ожидает от встречи «братской дискуссии предстоятелей и представителей поместных Православных церквей по вопросам, волнующим сегодня православный мир». Наиболее вероятными пунктами повестки является «украинский вопрос», а также обострение отношений между Сербской православной церковью и Черногорией. Вместе с тем представляется, что итогом «братской встречи» станет дальнейшая сегментация и обособление «греческого» и «русского» православного мира. В зону турбулентности попадает и «ничейная полоса» – церкви, которые пока воздерживаются от официального признания или непризнания ПЦУ. Возможными сценариями развития событий могут быть кристаллизация «двуполярности» православного мира либо дальнейшее укрепление Константинополя и «раздача» им новых автокефалий. С одной стороны, это обогатит православную карту мира, с другой – отложит межправославный диалог на еще более отдаленную перспективу. https://bisr.gov.by/mneniya/kommentariy-bisi-religiya-rpc/zona-turbulentnosti-mirovogo-pravoslaviya
  12. На меньшее я не согласен Музыка - Н. Носков, слова - О. Гегельский Cm Gm Fm G Я однажды проснусь, а вокруг - мир другой: Ab Bb Cm Ab Bb Светел, чист, бесконечно прекрасен, Eb Bb G Ab А на троне высоком - Царица-Любовь, Eb G Ab G7 А на меньшее я не согласен. Под хрустальным мостом - реки чистой воды И никто над цветами не властен, И не дерево счастья, а счастья сады, А на меньшее я не согласен, Cm Не согласен. Станет другом большим для зверей и для птиц Человек, больше им не опасен. И не будет в помине озлобленных лиц, А на меньшее я не согласен. Верит в глупые сны до сих пор детвора. Жаль, но я к этим снам не причастен. День настанет, и нам расставаться пора, А на меньшее я не согласен, Не согласен. Я однажды проснусь, а вокруг - мир другой: Светел, чист, бесконечно прекрасен, А на троне высоком - Царица-Любовь, Eb G Cm Ab Bb А на меньшее я не согласен, Eb G Ab G7 А на меньшее я не согласен, Cm Не согласен.
  13. Матвей Бим-Бад. ПОПЯРА Пол камеры блестел инеем. Он знал, что скоро придет буц-команда и, бросив его на этот пол, будет дубасить сапогами и деревянными палками. Это последний раз, потом он десять дней будет собирать силы и, если выживет, то выйдет на зону без ссадин и синяков. Отбитые в предыдущих экзекуциях внутренности дрожали, но, услышав в коридоре бура шаги, он встал. Все равно первый удар, пусть в пустоту, но его. ...Он дополз до кружки и, проломив ледок, попытался напиться. Не сумев глотнуть, перевалился на спину и, приоткрыв, насколько мог, рот, лил воду на лицо, на глаза, залепленные кровью и гноем. Он не смог забраться на нары и, лежа на полу, в полубреду понял, что это конец, что не встать ему больше с этого проклятого пола. Если бы кинули ему положенный по закону бушлат, тогда еще да, а так он тихо замерзал. Духа в нем было еще много, а вот жизнь потихоньку уходила, и от обиды на толстые стены, на крепкие решетки, на свою слабость он заплакал, и слезы жгли разбитое лицо, и он удивился: чего это я плачу... Он с бригадой грузил пароход козлятиной. Целый трюм козлятины. Пароход шел куда-то на север, навигация кончалась, и портовики гнали секцию за секцией, и конца краю этому видно не было. Все вымотались, но они отломили четыре козьих мороженых ноги и в двух ведрах передали наверх крановщице. Скоро ноги сварятся на жарких крановых обогревателях, и одно ведро они обменяют у соседей, разгружающих пьяный пароход из Вьетнама, на ром или водку, а вторым ведром закусят сами. Всем хватит горячего бульона и волокнистого козьего мяса. Он зачмокал губами и сильно потянул носом, но пахнуло на него не мясным ароматом, а запахом застарелой мочи. Ну да — он же в школьном туалете. Перемена. Он курит, пуская дым по стене, и ждет звонка, потому что ему надо выйти последним. Последним потому, что... Но тут память застопорило, этого он не хотел вспоминать. Словно помогая ему, загремел замок. — Снова, что пи? — безнадежно подумал он, но чьи-то незнакомые голоса бубнили над ним, кого-то называли «батюшкой», чьи-то руки поднимали его с пола — «не трепыхайггесь: в санчасть несем». И тогда он позволил себе роскошь потерять сознание. — Да какой ты мне отец? Я отсидел больше, чем тебе лет, это ты мне сынок, и не подъезжай ко мне со всей этой святостью. Я тебе, конечно, обязан. Расскажи лучше, как тебя в бур пустили. Священник действительно был не стар. Он сидел на табуретке, немного согнувшись, и, глядя священническим взглядом — как бы сквозь человека, говорил глухим голосом: «Да это не я. Целая комиссия была. Вы не волнуйтесь, я к вам ни с чем не подъезжаю. Болит у вас?» — Болит? — Он открыл тумбочку. — Ты смотри, в первые отсидки мне сало да чеснок приносили, а тут икра красная, икра черная, печень трески (очень полезна мне сейчас), крабы, водка в пластиковых бутылках («Белый орел» называется)... Сигареты «Кэмел» с фильтром и без фильтра, анаша (план по-нашему) и папиросы «Казбек» для нее... Лекарства шведские, французские, японские, япона мать... Тут захочешь помереть — не помрешь. Но болит, поп, болит. Все болит. А больше всего болит, что сдох бы я там, если б не ты, а этот козел кум ходил бы поверх земли. Теперь все наоборот будет — я, вроде, похожу еще. — Оставьте, оставьте вы это. — Священник вскочил, дернулся к двери, вернулся обратно. — Бросьте вы это! — Что, стукануть хотел? Ну, шучу, шучу я. Тебя как зовут? Отец Анатолий? Ну, ладно, отец, так отец. Ты слушай, отец. Я святош никогда не трогал. Их раньше много сидело за веру. Крепкие ребята — все могли вытерпеть. Операм их дернуть было не за что, мы их особо не прижимали, но большевички все равно их кромсали, как хотели, а они молились за гонителей своих и тихо помирали, как я там, в трюме. Папаня, со мной это не пройдет, я ни левой, ни правой не подставлю. Ладно, ты иди. Я хочу водки выпить. Один. К жизни я еще не привык, не чувствую ее. Приходи, когда хочешь. Ты теперь навек в законе. Хочешь, девочек позовем? Ну, ладно, иди, иди, не в себе я еще. Он хлебнул из бутылки, и без того нывшую поясницу хватило огнем, но давно не обращавший внимания на боль, он помягчел и, быстро пьянея, повалился на койку. Прижал колени к груди, замер, и какая-то музыка звучала, и смерть быта рядом, и этот поп, и снова промерзлый пол, заляпанный его кровью, и он лениво подумал: «Проснусь или не проснусь?» Он проснулся в другой палате. На стуле дремал медбрат из зеков. — Эй! — позвал он. — Где это я? — А, Михалыч проснулся. Ты на центральной больничке. Тебе операцию делали, почку взяли. Заражение начиналось. Лепилы говорят, теперь опасности никакой. Еще чего-то тебе штопали. — Прикури мне сигарету. Есть? — Да у тебя полно в тумбочке. Он затянулся из рук зека несколько раз. — Возьми себе пачку. Возьми еще. Сколько я здесь? — Пятый день. Я пойду врача позову. — Поп приходил? — Каждый день. Попяра хороший, с понятием. Он был слаб, и голова кружилась от затяжки, но то, что было рядом, ушло. Он чувствовал это. Хотелось встать и что—нибудь сделать, но не было сил, и он просто радовался. Трудно он выздоравливал. Его часто трясло, он стал слезлив, немного капризничал, подсмеиваясь над собой, и не мог привыкнуть к теплу. Отец Анатолий приходил часто. В душу не лез, ничему не учил. Библию не приносил, и он с интересом ждал, когда же тот заговорит о главном, и репетировал этот разговор, был готов и знал, что не отступит от своего. Он представлялся себе старым, мудрым, опытным котом, который, лениво зажмурившись, следит за мышкой, кругами шныряющей вокруг него, и вдруг, раз, и мышка вот она, но не в когтях, а в мягкой лапе, и может гулять свободно и безбоязненно кормиться. Позорную баночку, привязанную к ноге, убрали. Приезжий зубной врач снял слепки, и новые зубы делались в столице. В тот день отец Анатолий пришел усталый и, поздоровавшись, сказал: «Крестил в новой нашей часовенке». — Ну вот, пошла преступность на убыль. Скоро и работать не с кем будет. Священник взял со стола кусочек хлеба и, с удовольствием понюхав, стал есть. — Да ты бери, батя. — Он принялся доставать припасы. — Благодарю, не надо — сейчас пост. — И мне, что ли, поститься? — Больным дозволено поста не держать. А вот поговорить нам надо. Вы все также думаете про то, о чем мы с вами тогда говорили? — Это про кума, что ли? — И о нем, и обо всем остальном... Вам инвалидность дают. Комиссуют скоро. Уедете вы отсюда. Неужто — после всех мук — опять в... эту... — Он замялся. — В грязь, — ты хочешь сказать. Это, батя, не грязь, это жизнь моя, жизнь моя это. А муки мне выпали не за то, что я плохой, это просто оперу ляпнули, что денежкой я распоряжаюсь, большой денежкой, такой, что его заломало. Ты видел, что он со мной: сделал. Так что, могу я его оставить? — Его уволили. Идет следствие. — Ты, отец, не понимаешь, у нас свой закон, и мы по нему живем. — Закон для всех один — Божий. — Батя, только про законы мне не говори. Я их изучил — от царя Хаммурапи до наших дней. Ты, вообще, знаешь, что, кроме фени и русского, я еще на двух языках с тобой говорить могу. У меня столько времени свободного было, сколько у немногих бывает, и я это время не только в стирки коцанные катал, я читал и думал, думал и читал. И еще слушал. Если б ты знал, какие люди мне лекции читали. Я думаю, что курс твой семинарский я превзошел. Меня посвящали в тонкости синтоизма. Индусы и кришнаиты, зороастрийцы и евреи, православные, католики и протестанты, баптисты разных мастей и толков. Не перечислишь всех, кто меня просвещал и обращал. — Читал я Веды и Пураны, руны и Каббалу, «Книгу мертвых» — и египетскую, и тибетскую. Философов религиозных и нерелигиозных, да ко всему этому комментарии и комментарии к комментариям, и просто книги — литературу. Библию я знаю и люблю, кроме «Чисел» и «Царств», а «Иова» и «Екклесиаста» — наизусть. Хочешь, я тебе про индийский след Христа расскажу? Законы... Законы меняются, а люди нет. Кто ошуюю и одесную Христа висели? Есть свет и тень, добро и зло. И одного без другого не бывает. Вот ты вытащил меня, а теперь маешься — добро или зло ты сделал. Ты не майся, этот пес — мало того, что вор, он еще и предатель, он своих предал, а я нет. И крови на мне нет. Я тебя люблю, но ты — как коммуняка: я всегда наперед знаю, что ты мне скажешь, потому что ты — догматик, и я в любом споре всегда у тебя выиграю, всегда. Ну, что молчишь ? Отец Анатолий все это время сидел, как-то скучая и даже вроде стыдясь за него, и, отвечая, первый раз назвал его на «ты». — Ну, и что же ты искал столько лет, у стольких людей и книг? Ответов или, может быть, оправданий? — А чего мне оправдываться? Что было, то было, я не жалею и не стыжусь. Ты представь себе сильного красивого гордого пацана. Весна, май месяц, к концу седьмой класс идет, а у меня штаны порвались на том месте, коим сидят. У матери до получки три дня. Три дня надо протерпеть. Можно, конечно, заштопать, но заштопать — значит признать. А так: — только что порвал. Как назло, вызывают к доске, и, когда мимо ее парты проходил, она взяла палец, сунула его в дырку и покрутила. Я и так бесился, меня весь класс ненавидел, девчонки плевались, а эта, дочка великого артиста, палец всунула. Ну, куда я мог, прикинь, после этого пойти? Я и пошел. Вот тебе вопросы и ответы, вот тебе жизнь и смерть, добро и зло. Вот тебе закономерность случайности, и вещь-в-себе, и все шесть доказательств. — Что я искал? Да ничего я не искал. Любознательный я просто. А в пост выпить можно? Они сидели за столом, низко склонив головы друг к другу, выпивали, и отец Анатолий тихо говорил: — Вся твоя мудрость — это хорошо. Только ни на что она не годится. Не надо ничего придумывать, побеждай ты меня в споре любом. Только я главное у тебя уже выиграл — жизнь твою выиграл. Ты там не за деньги воровские бился, ты за душу свою бился, и душа твоя всю жизнь томилась, и маялась, и искала. Ты не меньше меня верующий, только не знаешь это-то, и ничего ты больше не сделаешь. Выброси дуболомные мысли свои. — Ну, ты даешь, поп, ты в натуре даешь, попяра, — плакал он, — что же, мне теперь на инвалидную пенсию жить? — При Храме жить будешь, работы полно. Мне без тебя плохо теперь. — Да я не рукодельный. — Ничего, вот — деньги хранить умеешь. В эту ночь он плохо спал, все вставал, пил воду, курил и думал — ничего не решено, обмозговать все надо. Но все было решено.
  14. Всеволод Чаплин про ложный образ Бога 28 января 4 тыс. дочитывания Речь Всеволода Чаплина, произнесённая в видеообращении 22 января 2020 года, за несколько дней перед смертью. Откуда сегодня столько рассуждений, странных с точки зрения христианства, настоящего христианства, — о том, что Бог якобы всех, включая неверующих и нехристиан, злодеев разного рода, вводит в Своё царство? Откуда это, совершенно противоположное Евангелию и Преданию церкви, — то есть откровению Самого Бога, идея от неправильного образа Бога? Люди придумали себе… держат перед своим мысленным взором не то, что мы знаем из Евангелия, из Священного Писания, из Священного Предания, — а то, что навеяно советскими фильмами, западной массовой культурой, какими-нибудь западными катехизаторами, которых читали в переводе самиздатском или «тамиздатском» в 60-е, 70-е, 80-е, 90-е годы… Кто-то, может быть, представляет себе Бога как героя романов Толкиена. Кто-то как волшебника из сказок, романтизирующих блуд, — сказок, которые стали чуть-ли не показателем какой-то духовности в советские и постсоветские годы. Кто-то просто придумает себе бога, говоря: «Я так вижу». Бог, в моём понимании, не может никого не ввести в Своё царство — никому не может отказать в праве на то, чтобы войти в рай, даже если человек не сможет там находится по сути, потому что для него главное в жизни — грех; для него главное — это привязанность ко греху, и без него не сможет, и в раю для него будет ад без этого греха. Вот в чём может быть самая главная проблема. Для многих людей образ Бога настолько искажён, что на самом-то деле они не истинному Богу поклоняются, и не о Нём думают, когда молятся, когда размышляют на духовные темы. Вместо истинного Бога они его славу изменили в образ, ложный образ Бога. Тот, кто представляет себе Бога как идола молодёжных революций 60-х годов, — псевдо-Христа, на самом деле поклоняется дьяволу, и с ним ведёт беседу в ложной молитве. Тот, кто представляет себе Бога как изобретение либеральных, постхристианских философов 60-х, 70-х, 80-х годов псевдобогословов, — тот на самом деле не Христу поклоняется, а поклоняется врагу человеческого рода, и с ним ведёт диалог и от него получает ответы, — вот, где беда, настоящая беда нашего времени. Люди, в том числе и в рясах, рассуждают о христианстве, а перед глазами — какой-нибудь герой того же Толкиена, или какой-нибудь лжехристос, того же Кюнга — одержимого… подменой Христа ложным идолом, — идолом, за которым стоит кто-то прямо противоположный Евангелию. Вот отсюда, от ложного образа Бога и весь квазипацифизм, рядящийся в одежды миротворчества. Отсюда и культ человеческого, обывательского, земного житейского счастья, который совершенно противоположен Евангелию. Почитайте и Нагорную проповедь и всё, что говорит Христос, — о скорбях, испытываемых его учениками в мире, и о «домашних», и о мирских делах, — вот никак это не вяжется с идеалом, ложным идеалом обывательского счастья, комфорта, спокойствия, — мира, ложного мира. Мира — спячки, мира — расслабленности. Не так, как мир даёт Господь даёт свой мир. Мир Христов — это мир, который соблюдается в душе и в разуме, и в сердце человека, несмотря на то, что с житейской точки зрения, он может быть и нищим, и гонимым, и жить не в мирных условиях… и постоянно быть мучим от каких-то людей, которым противно слово Христово и христианский образ жизни. Но, этот мир внутренний, великий мир, который имели наши мученики, и в гонениях, и в лагерях, никак не сопоставляется с житейской расслабленностью, за которую Господь наказывает и церкви, и народы, и человечество, — многожды мы в истории это видели. Мы должны не приспосабливаться к обывательским, житейским ценностям, а внимательно читать Писания и Предания. Вот что апостол Павел пишет, что-то настолько далёкое от желания и в Царствие небесное попасть и здесь хорошо пристроится, что до разительности ты понимаешь несовместимость обывательского идеала и идеала христианского. «Вы умерли, — пишет апостол, — жизнь ваша сокрыта со Христом, в Боге». Где здесь благополучие и всякие житейские удовольствия? «Когда же явится Христос, жизнь ваша, тогда и вы явитесь с Ним во славе. Итак, умертвите земные члены ваши: блуд, нечистоту, страсть, злую похоть и любостяжание, которое есть идолослужение, за которые гнев Божий грядет на сынов противления». Дальше апостол пишет: «…Не говорите лжи друг другу, совлекшись ветхого человека с делами его и облекшись в нового, который обновляется в познании по образу Создавшего его». Отказаться нужно от «ветхого человека», от земных членов, от лжи, от лицемерия, от компромиссов. Нужно все ветхие дела, — дела ветхого человека, — по крайней мере счесть второстепенными, глубоко и недостойными, — того, чтобы ради них жить. И нового человека должен исходатайствовать себе земной житель у Христа, и облечься в этого нового человека. Вот как христианин должен относиться к противоположности житейского комфорта и того, что мы читаем в Евангелии. Не отчаиваясь, не унывая, не набрасываясь ни на кого ни с какими длинными нравоучениями, но не принимая ни в коей мере вот эту… тягу к комфортной самоуспокоенности, в богатстве или в бедности, в старости или в молодости, которую так проповедуют или к которой так стремится, лежащий во зле мир сей. И нужно пытаться примирить непримиримое — Христа и Велиара, Бога и моммону, житейские дела, житейское устройство — сытое и спокойное и христианский идеала вечного странника в мире сем. Ложное — это идея примирить эти вещи. Ложный образ Бога исповедуют те, кто пытаются дружить одновременно с Богом и с миром. Это невозможно. Да не будет этого с нами. https://zen.yandex.ru/media/id/5dc3d55295aa9f00ad943ad3/vsevolod-chaplin-pro-lojnyi-obraz-boga-5e30759cb1ff7c4cf07c7527?&secdata=CMiQjP7%2BLSABMIKAAQ%3D%3D Другие публикации канала Будущее цифрового общества Душа и тело: постмодернизм и русская философия Похожие статьи на тему православие Основные отличия католиков, православных, протестантов (часть 2)TRICKSTER | философия религия Самая короткая, но самая действенная молитва всего из 8 слов: она спасает меня в любых ситуацияхSOULFUN.NET Друг крестился в 4-й раз. Зачем?ПопБлогер христианство культура православие религия
  15. Научный результат. Социология и управление → 2019 → Том 5, Выпуск №4, 2019 Противодействие терроризму как адаптация к рискам современности: социальная сущность и субъекты процесса Елена Викторовна Шлыкова Aннотация Исходным в статье является представление о террористической угрозе как одном из социальных рисков современности, модифицирующем привычную среду и требующем адаптации. Предложен подход к противодействию терроризму как процессу институционально-гражданской адаптации к рискогенной среде. Представлен анализ тенденций и динамики процесса адаптации к риску терроризма в России основных субъектов противодействия: социальных институтов и гражданского общества в 2005-2018 годах. Содержательное развитие российского антитеррористического законодательства, положительная динамика качества действующего механизма противодействия способствуют активной адаптационной стратегии и высокому уровню адаптации институциональных субъектов к риску терроризма. Вместе с тем, реактивный характер российского антитеррористического законодательства приводит к недостаточной реализации принципов приоритета мер предупреждения терроризма и сотрудничества государства с гражданами в противодействии ему. Невысокий уровень самооценок защищенности от терактов, неготовность населения к участию в противодействии терроризму, недоверие институциональным субъектам и стремление переложить на них ответственность за процесс противодействия обусловливают пассивную адаптационную стратегию и низкий уровень адаптированности населения России к риску терроризма. Адаптационная асимметрия в скорости и успешности адаптации институциональных субъектов и населения тормозит процесс противодействия терроризму в целом. Предлагаются научные и практические меры, направленные на восстановление баланса адаптационных стратегий и ресурсных потенциалов субъектов противодействия терроризму. Ключевые слова: террористическая угроза, противодействие терроризму, антитеррористическое законодательство, субъекты противодействия, гражданское участие, адаптация, адаптационная стратегия, риск, рискогенная среда Введение (Introduction). В последние годы в мире отмечается опасная динамика роста количества и «качественного усовершенствования» террористических атак. Основные тенденции современного терроризма, представляющие угрозу национальной безопасности России и ее населению, отражены в «Концепции противодействия терроризму в Российской Федерации»[1]. Масштаб и высокая вероятность разрушительных последствий террористической угрозы обусловливают актуальность поиска адекватных мер противодействия терроризму, что отражается в современном научном дискурсе. Анализ научной литературы за последние несколько лет показывает, что проблема противодействия терроризму находится в зоне внимания специалистов в области юриспруденции и права, социальной психологии и социологии. Методология и методы (Methodology and methods). Правовой аспект включает изучение специфики российского законодательства, направленного на регулирование антитеррористической, антиэкстремистской деятельности, обоснование путей его усовершенствования (Аккаева, 2015; Кочои, 2016); анализ практики правоприменения в оперативно-розыскной и уголовно-процессуальной работе (Бутаев, 2015); формирование комплексной правовой системы поддержки деятельности противодействующих терроризму субъектов (Сембекова, 2018). Психологи в основном исследуют процессы формирования антитеррористического и антиэкстремистского сознания (Яхьяев и др., 2018). Мониторинговые социологические замеры включают риск терроризма в рейтинговый перечень угроз наряду с другими внутренними и внешними угрозами, а борьбу с терроризмом – в перечень оценки динамики и качества изменений в различных сферах общественной жизни (Российское общество…, 2017). Целевые социологические исследования рассматриваемой проблемы можно свести к следующим основным: обоснование социальной сущности терроризма (Щебланова, 2012); оценка населением остроты террористической угрозы, эффективности работы государственных органов по противодействию терроризму и уровень доверия к ним[2]; анализ причин, факторов и каналов вовлечения населения в террористические и экстремистские организации и обеспечение профилактики терроризма и экстремизма (Маркин, 2014). Подчеркивая масштабность проблемы, приходится признать, что социологические исследования противодействия терроризму последних лет, как правило, проводятся в отдельных регионах и не дают полной картины представлений населения о сути процесса, не учитывают его динамику. Опросы общественного мнения, напротив, отслеживают динамику представлений населения о терроризме и борьбе с ним, но не проводят анализ взаимосвязи оценок террористической угрозы населением с показателями, характеризующими процесс противодействия. Исходным для анализа в статье является представление о террористической угрозе как одном из социальных рисков современности, модифицирующем привычную, безопасную среду и требующем адаптации: «терроризм влечет за собой обширные далеко идущие последствия…, сила же социальной системы проявляется в ее возможности принять террористический вызов…, преодолеть трудности благодаря адаптивным модификациям» (Щебланова, 2013: 271). В статье предлагается понимание противодействия терроризму на базе методологии анализа адаптационных процессов в трансформирующемся обществе. Адаптация в целом трактуется как процесс «активного освоения» среды, направленного на достижение «гармонии» между субъектом и средой (Козырева, 2004). В рискогенной среде целью адаптации является способность предвидеть возможные ущербы и справляться с неизбежными (Мозговая, Шлыкова, 2014). Сущность терроризма состоит в институционально-гражданском характере предотвращения и противодействия. Иными словами, ответственность за противодействие терроризму несут основные субъекты социальной жизнедеятельности: как социальные институты, так и гражданское общество. Применительно к террористической угрозе адаптация на институциональном уровне анализируется через правоприменение, на уровне гражданского общества – через оценки населением своей защищенности, качества и практики противодействия терроризму, доверия институциональной среде, готовности к гражданскому участию в сфере борьбы с террористическими и экстремистскими проявлениями. Цель статьи – выявить тенденции в динамике процесса противодействия терроризму в России как адаптации к рискогенной среде, трансформирующейся под воздействием террористической угрозы. Для этого охарактеризуем представления россиян о террористической угрозе; определим «социальный запрос» на определенные аспекты процесса противодействия терроризму; проанализируем их динамику за последние годы. Эмпирическую базу анализа составляют данные общероссийского социологического опроса, выполненного группой специалистов Института социологии РАН[3] под руководством директора, академика РАН, доктора философских наук, М. К. Горшкова и руководителя сектора проблем риска и катастроф, кандидата философских наук А. В. Мозговой осенью 2005 года. Квотная выборочная совокупность репрезентировала взрослое население России в возрасте от 18 лет и старше по полу, возрасту, типу поселения и характеру занятости и составляла 3000 респондентов. Опрос населения России проводился методом формализованного интервью. Инструментарий разработан М. К. Горшковым и А. В. Мозговой. На основе данных этого исследования проанализируем специфику «социального запроса» россиян на противодействие терроризму по следующим показателям: оценка населением террористической угрозы; оценка россиянами правовой базы противодействия терроризму; субъекты противодействия терроризму и оценка их деятельности; гражданское участие как ресурс противодействия терроризму. На основании вторичного анализа данных социологических исследований коллег, опросов общественного мнения, официальной статистики, содержательного анализа изменений и дополнений антитеррористического законодательства осуществим анализ динамики показателей «социального запроса» россиян на противодействие терроризму в период с 2006 года по настоящее время. Полагаем, что предложенный ретроспективный подход позволит выявить позитивные и негативные тенденции процесса противодействия терроризму в России и наметить пути его совершенствования, направленные на повышение адаптированности субъектов противодействия к риску терроризма. Научные результаты и дискуссия (Research Results and Discussion). Оценка террористической угрозы и динамика опасений россиян. К 2005 году население России многократно сталкивалось лицом к лицу с террористическими атаками и имело опыт переживания крупнейших терактов по количеству жертв и пострадавших[4]. По данным опроса Института социологии РАН в 2005 году подавляющее большинство респондентов утверждали, что по тем или иным причинам справиться с терроризмом в современном мире невозможно (34% – из-за экономических, геополитических, религиозных и других противоречий; 16% – в силу природной агрессивности и жестокости людей; 29% – терроризм возможно ограничить, но не искоренить полностью). Вместе с тем, около трех четвертей респондентов считали, что не существует мер, которые могут полностью исключить угрозу терроризма ни в нашей стране (74%), ни в мире (76%). В момент опроса совсем не защищенными от действий террористов ощущали себя 74% россиян, частично защищенными – 23%, полностью защищенными – 3%. Оценивая вероятность терактов, более половины россиян (54%) полагали, что теракт в том месте, где они проживают, вполне возможен, 38% – маловероятен, и только 8%, что практически невозможен. 14% респондентов довольно часто ловили себя на мысли, что они или члены их семей могут оказаться жертвами терактов, 50% утверждали, что такие мысли их посещают в основном после терактов, 22% и 13% задумывались об этом редко или практически никогда соответственно. Данные Левада-Центра за тот же год демонстрируют высокий уровень страха россиян оказаться жертвами теракта: 28% – «очень боюсь», 50% – «в какой-то мере опасаюсь», 9% – «уверен, что ни со мной, ни с моими близкими этого не случится», 10% – не задумывались об этом[5]. Углубленный анализ наличия статистически значимой связи индикаторов внутри показателя «оценка террористической угрозы населением России» показывает, что ведущим фактором выступает степень опасений стать жертвой теракта. Именно ее динамику с момента опроса по настоящее время мы включили в дальнейший анализ (рис. 1). В рассматриваемый период времени уровень опасений населения России стать жертвами терактов в сумме остается практически неизменным и составляет, также, как и в 2005 году, чуть более 70%. Линии тренда позволяют отследить, что динамика опасений связана в основном с вариацией признака «очень боюсь», в то время как средний уровень опасений россиян существенным образом не меняется. Причины достаточно резких спадов общего уровня опасений населения к настоящему времени социологами не исследовались и, безусловно, требуют глубокого изучения. Одна из гипотез, отраженных в научной литературе, состоит в предположении о снижении актуальности целого ряда угроз (в том числе и террористической) вследствие актуализации в массовом сознании опасений роста цен, снижения доходов, потери работы и других, связанных с переживанием экономических кризисов (Российское общество…, 2017), что вполне соответствует зафиксированным на рис. 1 спадам опасений россиян стать жертвами терактов в 2009, 2014 и 2018 годах. В недавней работе нам удалось обосновать, что пороговое значение безопасности может определяться наличием/отсутствием тревожности в сознании социальных субъектов и, в случае наличия, указывать на низкий уровень адаптированности к рискогенной среде (Шлыкова, 2018). Поэтому в рамках методологии анализа адаптационных процессов зафиксированные достаточно высокий уровень опасений россиян в отношении террористической угрозы и практически отсутствующая динамика этого показателя указывают на низкий уровень адаптированности населения к риску терроризма на протяжении длительного времени. Оценка россиянами правовой базы противодействия терроризму, динамика ее развития и современное состояние. На момент опроса Института социологии РАН в 2005 году практически ничего не знали о российских законах, регулирующих процесс борьбы с терроризмом, 62% россиян; кое-что знали 34%, хорошо осведомлены оказались 4% опрошенных. Среди осведомленных в той или иной степени об антитеррористическом законодательстве только 8% респондентов полагали, что правовая база борьбы с терроризмом в России достаточна, 64% указывали на необходимость некоторой ее корректировки, 28% считали, что правовая база требует кардинальных изменений. В частности, респондентам задавался вопрос об изменении меры ответственности для террористов, пособников и сочувствующих (таблица 1). Представленные нами данные 2005 года подтверждаются полученными в тот же период времени результатами коллег, в соответствии с которыми большинство населения России поддерживает жесткую тактику борьбы с террористами и их пособниками и значительно меньшая часть «придерживается мнения о том, что нужно следовать либо миротворческой, либо «изоляционистской» тактике ведения борьбы» (Грязнова, 2005: 29), то есть имеет место «социальный запрос» на силовые меры противодействия. Далее проанализируем динамику развития российской правовой базы противодействия терроризму. Основу правовой базы борьбы с терроризмом в России составляет Федеральный закон от 6 марта 2006 г. №35-ФЗ «О противодействии терроризму»[7], который «устанавливает правовые и организационные основы противодействия терроризму в Российской Федерации, принципы, субъектов противодействия терроризму, правовой режим контртеррористической операции, основы международного сотрудничества Российской Федерации в области борьбы с терроризмом» (Анищенко, 2006: 87). Во исполнение Закона в последующие годы подготовлен и принят целый ряд других федеральных законов, нормативных правовых актов Президента РФ, Правительства РФ, других федеральных органов государственной власти (Косарев, 2016), а также международных соглашений, «направленных на предупреждение, пресечение и раскрытие преступлений террористического характера» (Соболев, 2010: 25). Однако аналитики правовых основ противодействия терроризму, отмечают нестабильность российского законодательства, связанную, прежде всего, с быстро меняющимися видами и способами террористической деятельности и неоптимальностью уже принятых законодательных решений (Кочои, 2016). Так, Федеральный закон «О противодействии терроризму» к концу 2015 года был изменен или дополнен 14 раз: неоднократно менялось определение понятия «террористический акт», корректировалось нормативное понимание его целей, расширялись трактовки понятий «террористическое преступление» и «террористическая организация» (Кочои, 2016). Расширение нормативных понятий «террористическое преступление» и «террористическая организация» привели к необходимости соответствующих изменений и дополнений в Уголовный кодекс РФ в части преступлений террористической направленности. Анализ динамики внесенных в Уголовный кодекс РФ поправок «позволяет констатировать последовательное усиление уголовной ответственности за подобные проявления через ужесточение санкций за противоправные деяния» (Павлинов, 2014: 123-124): увеличение сроков лишения свободы за публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности и за возбуждение ненависти или вражды, в том числе через СМИ; введение уголовной ответственности за прохождение обучения в целях осуществления террористической деятельности, за организацию террористического сообщества (организации) или участие в них; криминализация публичных призывов к осуществлению действий, направленных на нарушение территориальной целостности Российской Федерации (Павлинов, 2014). Наряду с этим в практику правоприменения относительно преступлений террористического характера введены следующие меры: «запрет на условное осуждение, увеличение максимальных сроков лишения свободы по совокупности преступлений и совокупности приговоров, включение в некоторые санкции такого вида наказания, как пожизненное лишение свободы, отмена сроков давности» (Косарев, 2016: 39). Нововведения в практике правоприменения отражаются на характере динамики преступлений террористической направленности (рис. 2). Данные официальной статистики демонстрируют рост количества преступлений террористического характера, обусловленный основными изменениями российского антитеррористического законодательства, пришедшимися на этот период времени, а именно: расширение нормативных понятий «террористическое преступление» и «террористическая организация» и ужесточение наказания за преступления, относящиеся к рассматриваемой категории. «Социальный запрос» населения на силовые меры противодействия терроризму выполнен, причем, заметная в последние три года тенденция к снижению количества преступлений террористического характера, в том числе нераскрытых, свидетельствует об эффективности реализации антитеррористического законодательства в практике правоприменения. Результаты анализа позволяют утверждать, что динамика развития российской законодательной базы в целом способствует процессу противодействия, а значит, адаптации к риску терроризма. Однако, изменения, вносимые в законодательство носят преимущественно реактивный характер и недостаточно реализуют потенциал предусмотренных Федеральным Законом «О противодействии терроризму» принципов, таких как сотрудничество государства с гражданами в противодействии терроризму и приоритет мер предупреждения терроризма (статья 2)[9]. Субъекты институциональной среды: оценка деятельности и доверия. В качестве основных действующих субъектов терроризма принято выделять самих террористов, их пособников, сочувствующих и противодействующую сторону – государственные властные и силовые структуры. В ходе исследования Института социологии РАН в 2005 году россиянам предлагалось оценить меру ответственности различных государственных структур за обеспечение безопасности страны от угроз террористического характера (таблица 2). Наибольшую ответственность за обеспечение безопасности страны от угроз терроризма в 2005 году россияне возлагали на ФСБ, Правительство, Президента РФ и полицию. Опираясь на результаты опросов Общественного мнения Левада-Центра и ВЦИОМ, проанализируем динамику оценок россиян их уверенности в том, смогут ли российские спецслужбы, МВД и власти защитить население от новых терактов (рис. 3). Данные о динамике в рассматриваемый период времени указывают на тенденцию медленного роста уверенности россиян в способности силовых структур защитить население от новых терактов, что при соотнесении со статистикой количества зарегистрированных терактов в России может представляться определенным парадоксом (рис. 4). Тенденция резкого снижения количества терактов в России за десятилетие на фоне активизации и роста мощи международных террористических организаций свидетельствует о достаточной эффективности российских спецслужб в противодействии терроризму, что подтверждается и публичными отчетами о деятельности ФСБ. В интервью «Российской газете», отвечая на вопрос о готовности российских спецслужб к отражению угроз терроризма и экстремизма, Директор ФСБ России А. В. Бортников подчеркнул, что в России выстроена общегосударственная система противодействия терроризму, в функции которой входят не только борьба с терроризмом и минимизация его последствий, но и профилактика терроризма и экстремизма. «Ведется профилактическая работа по противодействию радикализации населения и его вовлечения в террористическую деятельность…, осуществляются мероприятия по противодействию и профилактике распространения идеологии терроризма: …пресечена деятельность свыше 300 структурных подразделений организаций террористической и экстремистской направленности…; из незаконного оборота изъято значительное количество оружия, боеприпасов и взрывчатых веществ…; ведется работа по перекрытию каналов переброски боевиков международных террористических организаций из зон вооруженных конфликтов на Ближнем Востоке, в Северной Африке и афгано-пакистанской зоне в Россию, а также выезда в эти регионы российских граждан; …проводятся фильтрационные мероприятия в миграционных потоках. Приоритетным направлением деятельности ФСБ по противодействию терроризму сегодня является вскрытие «спящих ячеек» террористических и экстремистских организаций, а также противодействие боевикам-одиночкам, атаки которых в последнее время произошли уже во многих государствах»[13]. Эксперты в области правового обеспечения национальной безопасности отмечают концептуальные изменения в подходах «к организации деятельности по минимизации и (или) ликвидации последствий проявлений терроризма, которая планируется заблаговременно, исходя из прогнозов возможных последствий террористических актов» (Меркурьев, Агапов, 2016: 52). Об успехах в противодействии терроризму свидетельствуют и результаты социологических исследований специфики деятельности спецслужб в отдельных регионах, например, в Саратовской области (Щебланова, 2016). Полученные результаты позволяют утверждать, что институциональные субъекты противодействия терроризму характеризуются достаточно высоким уровнем адаптированности к риску терроризма. Содержательное развитие как законодательства, так и механизмов противодействия свидетельствуют об активной стратегии адаптации институциональных субъектов к рискогенной среде. Однако важнейший ресурс повышения адаптированности населения к риску терроризма, а именно – доверие к институциональным противодействующим субъектам, в полной мере не реализуется. Выявленное противоречие между зафиксированными успехами спецслужб и тенденцией медленного роста уверенности населения России в способности силовых структур защитить от новых терактов, на наш взгляд, представляет собой научную проблему, требующую специального изучения. Целевой анализ причин рассматриваемого противоречия на сегодняшний день оказывается невозможным из-за отсутствия данных – позволяющие его осуществить исследования не проводятся ни социологами, ни представителями смежных дисциплин, ни экспертами из силовых ведомств (по крайней мере, в публичном доступе результаты подобных исследований не обнаружены). В рамках статьи продемонстрируем обобщение результатов социологических исследований, целью которых было выявление представлений экспертов и населения России о причинах недостаточной эффективности деятельности российских спецслужб, которые мы интерпретируем как требующий развития резерв механизмов противодействия, так и ресурс адаптации к риску терроризма. Причинами неэффективности деятельности спецслужб по предупреждению и смягчению последствий терактов эксперты называют недостаточное внимание «предупредительно-профилактической работе»; отсутствие специальной подготовки сотрудников власти, образовательных учреждений по защите от терроризма; невыполнение на местах принятых решений вышестоящих органов; отсутствие в образовательных учреждениях обучающих курсов и воспитательных программ по антитерроризму; недостаточное привлечение ученых (социологов, психологов) к решению проблем противодействия терроризму (Щебланова, 2016). По данным опросов населения, основными причинами неэффективности деятельности спецслужб по противодействию терроризму являются: нехватка квалифицированных кадров, недостаточность финансирования, неразвитость сети осведомителей, слабая координация действий силовых структур, недостаточное взаимодействие с зарубежными специалистами, отсутствие прочной опоры в обществе в борьбе с терроризмом – Институт социологии РАН, 2005; коррупция в правоохранительных органах (Грязнова, 2005); отсутствие возможностей у населения или его нежелание оказывать помощь властным и силовым структурам (Роговая, 2015). Гражданское участие как ресурс противодействия терроризму. В системе противодействия терроризму гражданское население выступает специфическим субъектом, с одной стороны, является главной «мишенью» воздействия террористов, с другой, – «априори приписывается к сторонникам государственных структур» (Грязнова, 2005: 17). Как было показано выше, население и эксперты солидарны в том, что гражданское участие является важным фактором повышения эффективности процесса противодействия терроризму. В рамках методологии анализа адаптационных процессов участие населения в борьбе с терроризмом является важным адаптационным ресурсом и показателем активной стратегии адаптации. Следовательно, определение антитеррористического потенциала россиян представляется актуальной научной и практической задачей. Одной из целей опроса Института социологии РАН 2005 года являлось фиксирование представлений респондентов о важности различных мер противодействия терроризму и определение места привлечения населения к работе спецслужб по противодействию терроризму в рейтинге этих мер (рис. 5). В представлении россиян в 2005 году в рейтинге важности мер противодействия терроризму привлечение населения к работе спецслужб занимало среднюю позицию. Однако необходимо учитывать тот факт, что гражданское участие в противодействии терроризму по важности оценивается населением так же, как и деятельность МВД. На наш взгляд, часть населения, осознающая важность гражданского участия, может рассматриваться как социальная база противодействия терроризму – та самая потенциальная опора в обществе, отсутствие которой рассматривалось выше в числе факторов, снижающих эффективность борьбы с терроризмом. По социально-демографическим характеристикам в этой группе населения больше женщин, респондентов со средним и средним специальным образованием; преобладают люди среднего возраста и проживающие в областных и районных центрах. Осознающие важность гражданского участия в противодействии терроризму достаточно равномерно распределены по российским регионам, в которых проводился опрос. Данные более позднего исследования, полученные коллегами из МГЛУ в 2011 году, подтвердили неизменность социально-демографических особенностей «предрасположенных» к участию в противодействии терроризму россиян (Шалупенко, 2012). Однако нельзя исключать возможность динамики социального портрета антитеррористического потенциала населения России в более поздний период, так как подобного рода исследования после 2011 года нам не известны. Ниже целесообразно подробнее обозначить результаты упомянутого исследования МГЛУ, так как оно является уникальным целевым исследованием готовности россиян к противодействию терроризму. «Готовность к противодействию терроризму» авторы исследования интерпретировали как «специфическое состояние человека, отражающее его подготовленность и предрасположенность любыми способами противостоять организованным действиям насильственного характера, направленным на устрашение населения, оказание давления на представителей органов государственной власти и местного самоуправления при принятии политически и социально значимых решений» (Шалупенко, 2012: 43). Обобщенный результат, полученный коллегами, представим на рис. 6. Сопоставление результатов нашего исследования 2005 года с результатами коллег показывает, что в рассматриваемый шестилетний период потенциал гражданского участия населения России в борьбе с терроризмом как механизм противодействия, так и адаптационный ресурс, оставался недостаточно развитым. Население как субъект противодействия характеризуется пассивной стратегией адаптации к риску терроризма. Полагаем, выявленные тенденции не только являются фактором, тормозящим процесс противодействия терроризму, но и могут обусловливать низкий уровень адаптированности гражданского общества к рискогенной среде. Заключение (Conclusions). Предложенный в статье подход к противодействию терроризму как процессу институционально-гражданской адаптации к рискогенной среде, позволил зафиксировать адаптационную асимметрию в скорости и успешности адаптации двух субъектов противодействия: социальных институтов и гражданского общества, которая является важным фактором, тормозящим процесс противодействия в целом. В связи с этим считаем актуальной задачу поиска факторов, детерминирующих баланс адаптационных стратегий и ресурсных потенциалов рассматриваемых субъектов. Институциональные субъекты характеризуются достаточно высоким уровнем адаптированности, высокой скоростью наращивания адаптационного потенциала и активной адаптационной стратегией, обусловленной действующим механизмом противодействия терроризму. Развитие российской законодательной антитеррористической базы способствовало выведению процесса противодействия терроризму на новый уровень, характеризующийся согласованностью оперативно-розыскной работы и правоприменительной практики. Дальнейшее развитие законодательной базы требует особого внимания к превентивным мерам противодействия – профилактике и предотвращению преступлений террористического характера. На наш взгляд, важнейшим фактором, способствующим накоплению научного знания и практического опыта борьбы с терроризмом, мог бы стать «мониторинг эффективности противодействия терроризму», обеспечивающий обратную связь институциональных субъектов противодействия и гражданского общества. Наличие научно обоснованной оценки реализации решений в сфере противодействия терроризму существенным образом сохранит силы и средства участников процесса, будет способствовать его эффективности в целом и послужит основой коммуникации субъектов противодействия. Включение в мониторинг показателей, связанных с оценкой населением антитеррористической деятельности институциональных субъектов, откроет возможность научного обоснования факторов повышения доверия силовым и властным структурам и разработки рекомендаций для формирования их положительного имиджа, что впоследствии может привести к снижению уровня тревожности населения в отношении террористической угрозы, а значит, будет способствовать росту адаптированности населения к риску терроризма. Население характеризуется низким уровнем адаптированности к риску терроризма, неразвитостью адаптационного потенциала и пассивной стратегией адаптации, обусловленной недооценкой важности гражданского участия и стремлением переложить ответственность за противодействие терроризму на институциональные субъекты. Необходимым представляется углубленное изучение потенциала гражданского участия в противодействии терроризму; выявление факторов, способствующих наращиванию адаптационных ресурсов населения, формированию активных установок на участие в профилактике и противодействии терроризму, росту готовности разделить ответственность за снижение риска терроризма в России с институциональными субъектами. [1]Концепция противодействия терроризму в Российской Федерации: утверждена Президентом РФ 05.10.2009 г. // Консультант-плюс. URL: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_92779/ (дата обращения: 31.07.2019). [2]Террористическая угроза на сирийском фоне // ВЦИОМ. Пресс-выпуск 11.09.2018 г. URL: https://wciom.ru/index.php?id=236&uid=9302 (дата обращения: 15.08.2019); Проблема терроризма в представлениях россиян // Левада-Центр. Пресс-выпуск 12.02.2014 г. URL: https://www.levada.ru/2014/02/12/problema-terrorizma-v-predstavleniyah-rossiyan/ (дата обращения: 15.08.2019). [3]С 2017 года Институт социологии РАН реорганизован в Институт социологии ФНИСЦ РАН. [4]Теракты, совершенные в России // Википедия. Дата обновления: 09.08.2019. URL: https://ru.wikipedia.org/?oldid=101513875 (дата обращения: 09.08.2019). [5]Проблема терроризма в представлениях россиян // Левада-Центр. Пресс-выпуск 12.02.2014 г. URL: https://www.levada.ru/2014/02/12/problema-terrorizma-v-predstavleniyah-rossiyan/ (дата обращения: 15.08.2019). [6]График построен на основании данных из источника: Террористическая угроза на сирийском фоне // ВЦИОМ. Пресс-выпуск 11.09.2018 г. URL: https://wciom.ru/index.php?id=236&uid=9302 (дата обращения: 15.08.2019). [7]О противодействии терроризму: Федеральный закон от 06.03.2006 г. № 35-ФЗ // Российская газета. 2006. 10 марта. URL: https://rg.ru/2006/03/10/borba-terrorizm.html (дата обращения: 10.08.2019). [8]График построен на основании информации из источника: Портал правовой статистики Генеральной прокуратуры. URL: http://crimestat.ru/offenses_chart (дата обращения: 15.08.2019). [9]О противодействии терроризму: Федеральный закон от 6.03.2006 г. № 35-ФЗ (действующая редакция) // Консультант-плюс. URL: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_58840/ (дата обращения: 16.08.2019). [10]График построен на основании данных из источника: Проблема терроризма в представлениях россиян // Левада-Центр. Пресс-выпуск 12.02.2014 г. URL: https://www.levada.ru/2014/02/12/problema-terrorizma-v-predstavleniyah-rossiyan/ (дата обращения: 15.08.2019). [11]График построен на основании данных из источника: Террористическая угроза на сирийском фоне // ВЦИОМ. Пресс-выпуск 11.09.2018 г. URL: https://wciom.ru/index.php?id=236&uid=9302 (дата обращения: 15.08.2019). [12]Источник: (Косарев, 2016: 39). [13]ФСБ расставляет акценты. Интервью главного редактора «Российской газеты» В. А. Фронина с Директором ФСБ России А. В. Бортниковым // Российская газета. Федеральный выпуск № 288 (7454). 19.12.2017 г. URL: https://rg.ru/2017/12/19/aleksandr-bortnikov-fsb-rossii-svobodna-ot-politicheskogo-vliianiia.html (дата обращения: 15.08.2019). [14]Диаграмма построена на основе данных из источника (Шалупенко, 2012: 47-48). Список литературы Аккаева Х. А. Новые тенденции законодательства об экстремизме и терроризме в Российской Федерации // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. 2015. № 10-2. С. 16-18. Анищенко К. Ф. Правовые основы противодействия терроризму в России: краткий анализ Федерального закона «О противодействии терроризму» // Теория и практика общественного развития. 2006. № 2. С. 87-92. Бутаев М. Я. Использование в доказывании результатов оперативно-розыскной деятельности при расследовании уголовных дел о преступлениях террористической направленности // Юридическая наука и правоохранительная практика. 2015. № 3. С. 106-110. Грязнова О. Массовое отношение к терроризму как показатель политической культуры жителей России // Вестник общественного мнения. 2005. № 3. С. 16-29. Козырева П. М. Процессы адаптации и эволюция социального самочувствия россиян на рубеже XX-XXI веков. М.: Центр общечел-х цен-ей, 2004. Косарев М. Н. Состояние и перспективы противодействия терроризму в России: теоретические и практические аспекты // Вестник Уральского юридического института МВД России. 2016. № 4. С. 37-41. Кочои С. М. Пробелы в законодательстве о терроризме и предложения по их устранению // Всероссийский криминологический журнал. 2016. Т. 10, № 4. С. 740-749. Маркин В. В. Формирование российской идентичности как фактор противодействия идеологии экстремизма и терроризма: региональный аспект // Власть. 2014. Т. 22, № 6. С. 120-127. Меркурьев В. В., Агапов П. В. Вопросы регламентации действий руководителя контртеррористической операции // Мониторинг правоприменения. 2016. № 2. С. 49-58. Мозговая А. В., Шлыкова Е. В. Социальные ресурсы и адаптация к риску: выбор стратегии (на примере социальной общности в ситуации конкретного риска) // Социологическая наука и социальная практика. 2014. № 4. С. 25-49. Павлинов А. В. Законодательное обеспечение борьбы с терроризмом и другими проявлениями экстремистской деятельности: исчерпаны ли ресурсы? // Труды Института государства и права Российской академии наук. 2014. № 3. С. 123-130. Роговая А. В. Локализация противодействия идеологии экстремизма и терроризма в муниципальном образовании // Власть. 2015. № 1. С. 124-130. Российское общество и вызовы времени. Книга пятая / Под ред. М. К. Горшкова, В. В. Петухова. М.: Весь Мир, 2017. Сембекова Б. Р. Терроризм – угроза национальной безопасности: стратегия антикриминальной безопасности личности // Society and Security Insights. 2018. Т. 1, № 4. С. 37-47. Соболев В. А. Противодействия терроризму в ХХI веке // Обозреватель – Оbserver. 2010. № 8. С. 20-30. Шалупенко В. В. Готовность граждан России к противодействию терроризму // Социологические исследования. 2012. № 12. С. 42-49. Шлыкова Е. В. Субъективная оценка личной безопасности как показатель адаптированности к рискогенной среде // Социологический журнал. 2018. Т. 24, № 3. С. 56-75. Щебланова В. В. Институциональные формы превенции террористических угроз // Конфликты в современном мире: международное, государственное и межличностное измерение. Мат. V Междунар. науч. конф. / Отв. ред. Ю. О. Бронникова, Л. В. Мясникова, Т. Г. Фирсова. М.: Перо, 2016. С. 143-149. Щебланова В. В. Социальное конструирование проблем терроризма // Вестник Нижегородского университета им. Н. И. Лобачевского. Сер.: Социальные науки. 2012. № 2. С. 103-107. Щебланова В. В. Террористические действия и их последствия в ракурсе концепций социального действия // Вестник СГТУ. 2013. № 1. С. 268-272. Яхьяев М. Я., Исаева Э. Г., Сутаева А. Р. Социально-психологические аспекты противодействия терроризму в мультикультурном пространстве // Социальная психология и общество. 2018. Т. 9, № 2. С. 46-59. [URL: http://rrsociology.ru/journal/article/1826/]. http://rrsociology.ru/journal/article/1826/
  16. Когда закат целуется с землёй И шумный город тихо засыпает, Я понимаю, как мне не хватает Безмолвия... Стою перед свечой, Забыв ничтожных слов пустые звуки, И исчезает чувств земных накал... Благодарю, воздев в молитве руки, За то, что Ты меня любовью наказал.
  17. ‎Владимир Калуцкий‎ для Союз писателей России (Белгородское отделение) 4 ч. · БЕЗЗАКОНОВАХОМ Мы тут с батюшкой за язык поговорили. Оказывается - Патриарх разрешил священникам в храмам читать молитвы на русском. Батюшка доволен. Паства, говорит он, требует. И уходит из церкви, когда слышит непонятный ей церковно-славянский. Особенно молодежь. Но мне кажется, что и сам священник рад новшеству. Он тоже вряд ли знаком с языком церкви глубже, чем это надо для службы. А тут - раз! - и все заботы устраняются. Никаких тебе "отрекокося" и лентионов. Я спорить не стал. Хотите превратить церковь в Дом культуры - ваше дело. Кстати - в ресторанах тоже не услышишь церковно-славянского. А я в храмы и хожу-то ради того, чтобы послушать язык Бога. Тысячу лет Христос говорит с Россией на церковно-славянском. И тысячу лет Его понимали. Теперь понимать перестали. Нет, сами мы учить церковно-славянский не желаем. Пусть Бог учит русский. Вот тогда мы с Ним пообщаемся на равных. А ведь так совсем исчезнет целый язык! Наш, тоже русский, изначальнвывй, сакральный. Язык Сергия, митрополита Макария, Сумарокова, Державина... Язык - последнее что объединяет славян. И исчезнет навсегда только потому, что нынче молодежь уходит из церкви? Мне кажется - тут с учителями что-то не так.
  18. Точка Абсолютной Идентичности Дом Бога похож на взрытый кротом бугорок, Там много ходов, Галерей, куда телу протиснуться трудно; Но внутри этот дом безнадежно пустой. Небесный Иерусалим существует и здесь, на земле, В глазах некоторых женщин; Сперва происходит отладка, что-то вроде синхронизации приемных устройств и установки соединения, Потом взгляды тонут и отражаются в чем-то невероятно чудесном, несущем спасение, Которое есть Другой и Единый, Пространство и неподвижная точка. Отринув время, мы оказываемся в царстве идентичности - путь как будто недлинный. В центре Господнего Храма есть комната с побеленными стенами и низеньким потолком; Посредине стоит алтарь. Те, кто сюда попадает, бывают сначала удивлены атмосферой пустоты и безмолвия, которыми проникаешься понемногу; Почему пуст алтарь? Разве так надлежит являть себя Богу? И лишь после многих дней, после многих ночей бдения и созерцания В центре пространства вдруг проступает нечто, подобное солнцу, обретающему очертания, Нечто такое, что стягивает пространство и организует его, как ядро, Центральная точка, вокруг которой формируется мир и воплощает себя в потрясающем топологическом переплетении, Точка, продолжительное созерцание которой готовит душу к скачку в абсолютную идентичность, недосягаемую для изменения. Названия для этой точки нет ни в одном языке, но она источает радость, свет и добро.
  19. Культура и образование Электронный ежемесячный научно-практический журнал КРИТЕРИАЛЬНЫЙ ПОДХОД В ИССЛЕДОВАНИИ СОВРЕМЕННОЙ РЕЛИГИОЗНОЙ ВЕРЫ Чеснова Елена Николаевна Тульский государственный педагогический университет им. Л.Н. Толстого старший преподаватель кафедры философии и культурологии, кандидат философских наук Аннотация Статья посвящена рассмотрению современного состояния религиозной веры. В статье выделяются критерии характеристики современной веры на основе критериального подхода в исследовании религиозного феномена. Поднимаются проблемы места и роли веры в жизни человека, секулярного общества, в формировании мировоззрения, парадигмы мышления. Ключевые слова: квазивера, критерии веры, мирское, религиозная вера, сомнение CRITERIA APPROACH IN THE STUDY OF MODERN FAITH Chesnova Yelena Nikolaevna Tula State Lev Tolstoy Pedagogical University senior lecturer of chair of Philosophy and Cultural Studies, candidate of philosophy science Abstract The article discusses the current state of faith. The article highlighted the criteria characteristics of modern faith based approaches in the study of the criteria of the religious phenomenon. Rising problem space and the role of faith in human life, secular society in shaping the world outlook, the paradigm of thinking. Рубрика: Секция 1. Актуальные проблемы культуры и общества Библиографическая ссылка на статью: Чеснова Е.Н. Критериальный подход в исследовании современной религиозной веры // Культура и образование. – Сентябрь 2014. - № 9 [Электронный ресурс]. URL: http://vestnik-rzi.ru/2014/09/2415 (дата обращения: 20.10.2014). Обращение к исследованию современной религиозной веры способствует глубокому осмыслению проблем нашего общества, культуры, мировоззрения и ценностей современного человека. История исследования феномена веры неразрывно связана с духовными поисками человека, его нравственным преобразованием, самосовершенствованием, раскрывает область его предельного интереса и мирского бытия. Вера остается одной из фундаментальных характеристик бытия человека, являясь парадигмой мышления, формирует мировоззрение человека, социума, включая в свой когнитивный центр все актуальные проблемы общества, культуры. Именно благодаря вере и ее элементам человек дает собственный ответ на современные вызовы культуры, религии, социума и т.д. Обращаясь к исследованию современного состояния феномена религиозной веры, необходимо учитывать сложность, многоаспектность и многофункциональность данного религиозного феномена. При существующем богатом материале посвященном вере, не так много обращено к систематизации знания, классификации и типологизации, в том числе на современном этапе развития веры. Для того чтобы раскрыть основные черты современной веры в качестве методологической базы исследования мы обратимся к критериальному подходу, который мы ранее применили для исследования смыслового содержания понятия веры [7, с. 118-121]. В рамках данной статьи мы используем его для выделения критериев характеристики современного состояния веры. Можно выделить следующий ряд критериев современной веры: Критерий социокультурной реальности (аспект – секуляризационные процессы и религиозная вера). При характеристике современного состояния религиозной веры данный критерий тесно связан экзистенициальным критерием, так как характеризует динамику развития веры, человека и общества, а также с нравственной добродетелью как критерием веры, которая раскрывает актуализацию современной веры. Данный критерий характеризует три основные тенденции современного развития общества и религиозного феномена, на которых мы остановимся более подробно позднее. Рациональность как критерий веры (аспект – вера и знание-сомнение). Если при определении смыслового содержания понятия веры данный критерий мы брали при раскрытии границ действия веры, соотношения веры и разума, веры и знания, исследования веры и сомнения. То при характеристике современной веры мы говорим о таком аспекте как вера и знание-сомнение. Экзистенциальный критерий (аспекты – эволюционной перспективы, динамики развития веры, «бытийно-ценностный феномен») раскрывается на современном этапе развития общества в том, что динамика веры протекает на фоне изменения, кризиса традиционных ценностей и появления новых норм поведения. Культура как критерий (аспекты – парадигма веры и когнитивность, идеация веры, культурное бытие) раскрывается в том, что происходит утверждение в вере божественного при констатации «смерти Бога». Теперь обратимся к более подробному рассмотрению современного состояния феномена религиозной веры в контексте выделенных выше критериев. 1. Критерий социокультурной реальности (аспект – секуляризационные процессы и религиозная вера). Вера получает свою предметность как практический, социальный феномен при учете его религиозного содержания. Вследствие секуляризационных процессов происходит изменение парадигмы веры, формирование нового типа благочестия (христианские добродетели в мирской жизни, здравый смысл, разграничение «божественного» и «человеческого»). В рамках данного критерия раскрываются три основные тенденции современного развития общества и религиозного феномена: 1) Процесс секуляризации и десакрализации. Они неотделимы друг друга в развитии современного общества. Их следствием является установка на нахождение пространства мирского и ограничение им жизни без апелляции к Абсолюту. Данная тенденция имеет устойчивый характер, приводит к тому, что вера предстает как глубоко личный религиозный феномен, реализуемый в мирской жизни, укорененный в духовно-нравственной сфере, имеет четкую градацию функций веры: ценностная актуализация в жизни, связь с трансцендентным в рамках культовой практики, секулярный характер парадигмы веры. 2) Сакрализация, деифицирование десакрализованных, демифологизированных религиозных символов, категорий, религиозного комплекса (вера, вероучение, религиозный культ). Данная способность дает возможность человеку конструировать картину мира с учетом своих потребностей, желаний, стремлений. Исключить сакрализацию или десакрализацию из функций сознания невозможно. Вера конструирует парадигму мышления. Происходит формирование мировоззрения человека, системы религиозных представлений и уровня религиозного сознания на основе признака святости посредством сакрализации, когнитивности, идеации. Используя формулу Г.В.Ф. Гегеля: «тезис – антитезис – синтез» можно прийти к новой форме веры, например, к квазивере. Где новое сакральное существует в «секулярном дискурсе» [1, с. 9], получает толкование в рамках современных реалий. Это замыкает человека и его веру в мирском пространстве, выводя человека из общения с трансцендентным. Негативным следствием можно считать мысль о «смерти Бога». Эта «смерть» выступает результатом логики секуляризации. Религиозная вера становиться связью не с Богом, а с «божественным», с тем, что опознается как священное, но представленное сознанием в демифологизированных символах. Мы имеем дело с «верой без Бога», где предельным интересом становиться божественное, а Бог исчезает (эту идею развивал в своих трудах П. Тиллих). Происходит формирование нового типа веры – квазиверы. 3) Ресакрализация феноменов веры. Главным отличием данной тенденции является значимость религиозного феномена в личной сфере человека в пространстве мирского, в рамках посюсторонних ценностей и идеалов. Это является следствием секулярной идеи – вера, религия личное дело каждого. В раках данной тенденции возникает идея личной связи с Богом в этой реальности без авторитетной роли культовой практики (как следствие растущая отчужденность людей от религиозного культа). Вера претерпевает изменения – интенции связанные со сферой трансцендентного замещаются верой в необъяснимое (НЛО), разворачивается в рамках спиритизма, оккультизма, магии и т.п. Мы уже начинаем говорить о квазивере, квазирелигиозности, квазирелигии, новых религиозных образованиях, которые привлекают все больше людей. Квазивера все больше участвует в формировании сознания общества и определяет его религиозное мировоззрение. Ярким примером данной тенденции может выступать также явление «религиозного возрождения» («секуляризация наоборот»), при котором наблюдается: 1) нарастание в культуре и обществе «удельного веса» религиозной составляющей; 2) снижение «удельного веса» светской составляющей [3]. Об этом пишет, например, С.Д. Лебедев. Он видит суть проблемы в двух ключевых и несводимых друг к другу смысловых пластах: «духовном» («религиозное» – жизненная потребность и первичная потребность) и «культурном» (социальный ответ на «религиозное») [3]. С.Д. Лебедев считает, что проблема секуляризации общества заключается в разрыве и диспропорции между глубинным духовным содержанием культуры и ее репрезентативной формой. Например, фактическое следствие в жизни христианским императивам без осознания их духовно-религиозной природы, считая их реализацией общечеловеческих ценностей [8]. В современном обществе вера уходит в пласт религиозных мировоззрений и представлений (парадигма веры). Является целокупным актом всех человеческих сил, актуализирующим систему ценностей, которая может неидентифицироваться с конкретной религиозной конфессией, выступая как результат формирования личной парадигмы веры. 2. Рациональность как критерий веры (аспект – вера и знание-сомнение). Одной из главных особенностей современного общества выступает постоянная включенность и сопряженность человека, его опыта жизни, религиозного опыта с сомнением, которое выступает следствием рационального знания, направленного на объективность. Ситуация сомнения определяет веру и ее динамику развития, которая действует в рамках схемы: вера-сомнение-вера/деструкция. Связка вера-сомнение неизменна и неустранима из жизни современного человека, способствует в процессе духовной работы выходу на более высокую ступень развития. Вера и деструкция являются противоположными. В конечном счете, они определяют жизнь человека, нравственные ориентиры и поступки. 3. Экзистенциальный критерий (аспекты – эволюционной перспективы, динамики развития веры, «бытийно-ценностный феномен») и изменение, кризис традиционных ценностей и появление новых норм поведения. Ценностная проблематика необходимо включена в веру, через веру человек полагает систему ценностей для преображения жизни и следования нравственным идеалам. Человек, являясь высшей ценностью, имеет стремление актуализировать свое назначение и смысл. Это нравственное самосовершенствование имеет сознательный характер, конечной целью может стать стремление к абсолютному. Стремление человека к самосовершенствованию потенциально и актуально. Но личность может впасть в индивидуализм, эгоизм, эгоцентризм, доходящий до самых извращенных форм. Это путь полной деградации, «совершенствования» направленного на личное благо. Принятие за основу системы ценностей, которая будет оправдывать деятельность человека. Объектом и субъектом веры становится сам человек (самоопределяющаяся личность). Происходит «самообожествление». Оливье К. считал, что самообожествление результат обмирщения веры, следствием которой является фанатизм своего «Я». Другой крайностью выступает «борьба с самим собой» [4, с. 316], как пример притворного аскетизма, изощренного тщеславия. Результаты этой «борьбы» обожествляются. Здесь удовольствие в самопревознесении через глумление над собой. Это мнимое совершенствование при скрытой деградации личности. Вера если и направлена на трансцендентное, то проходит сквозь него к себе самообожествленному. Это латентный эгоцентризм. Произошла трансформация религиозных ценностей, культура подверглась рационализации и интеллектуализации. Сознание, общество, культура становятся массовыми, происходит тиражирование стандартов, изменение ценностей и идеалов, статуса бытия человека, его личного пространства. Современный мир это обезличивание и стандартизация деятельности человека, его духовной наполняемости. Произошло усреднение человека. Он становиться человеком-машиной. Это приводит к утрате Бога. Современное состояние общества характеризуется быстрым изменением культурной среды, разрывом с традиционными ценностями, этическим вакуумом, потерей смысла. Здесь человек может сохранить себя как духовное существо лишь посредством мужества веры, прорыва из эгоизма и самодеструкции в сферу трансцендентного. Это возможно посредством веры как нравственной основы жизни в рамках мирской реальности, в которой человек бытийственно укоренен. Поэтому от парадигмы веры зависит смысл существования, т.к. прочных связей с предшествующей культурой, традицией у современного человека мало. 4. Культура как критерий (аспекты – парадигма веры и когнитивность, идеация веры, культурное бытие) и утверждение в вере божественного при констатации «смерти Бога». Это состояние общества хорошо вскрыл Ф. Ницше определив как одиночество, покинутость, оставленность из-за смерти Бога. Это опыт современного человека, в котором имплицируется неопределенная перспектива «божественного», как след давно отошедшего Бога [2]. Устранение идеи Бога выступает констатацией кризиса европейской культуры и сознания, но не полное замещение религиозного сознания светским, так как полностью «убить Бога» человек не может из-за взаимосвязанности между ними (Ю.Р. Селиванов). Поэтому Его смерть есть лишь факт того, что Он удалился в пространства бессознательной стороны души. Вера в современном мире может поддерживать человека и вывести его из кризиса жизни, растерянности и отчаяния, она носит онтологический характер [6, с. 154]. В этом плане мы считаем, что феномен веры в каждом своем индивидуальном (не эгоистическом) проявлении есть духовный стержень и неразрывная связь с другими людьми и трансцендентным. Даже если это вера с религиозным опытом «без Бога», а только с присутствием и ощущением божественного (П. Тиллих). Но в этой «вере без Бога» сам акт веры не утрачивает смысла при утрате смысла религиозных содержаний. Данный опыт веры может быть актуальным для любого члена социума, в нем могут проявиться индивидуальность, воля, ценности и идеалы, которые утверждаются как основа и цель жизни. Выше раскрытые критерии современного состояния феномена религиозной веры помогают глубже понять саму веру, ее роль в жизни секулярного человека и задают область и перспективу дальнейших исследований религиозного феномена. Данные критерии не исчерпывают всего многообразия современного феномена веры, но являются систематизирующими при обращении к исследованию веры, ее модификации квазиверы. Данные критерии веры способствуют раскрытию проблем современной культуры, концентрируют внимание на ценностной, духовной стороне ее проблем. Исследование веры может способствовать преодолению кризиса в культуре и формированию нового типа культуры, возможно, в перспективе формирования постсекулярного общества. Библиографический список Гутнер Г. Секулярность, постсекулярность и универсализм. Замечания к диалогу Хабермаса и Ратцингера. // Хабермас Ю., Ратцингер Й. (Бенедикт XVI) Диалектика секуляризации. О разуме и религии. М., 2006. 112 с. Евстропов М.Н. Жорж Батай: опыт бытия как критика онтологии. URL: http://sun.tsu.ru/mminfo/000063105/344/image/344-050.pdf (дата обращения 16.10.2011). Лебедев С.Д. О «религиозном возрождении», секуляризации и фундаментализме: к проблеме соотношения понятий. URL: http://www.rusoir.ru/print/01/26/index.html (дата обращения 23.04.2008 г.). Ницше Ф. Человеческое, слишком человеческое. Книга для свободных умов. // Сочинения в 2 т. Т. 1. Литературные памятники. М., 1990. 829, [2] с.,1л. портр. С. 231-490. Оливье К. Власть и вера. URL: http://www.gumer.info/bogoslov_Buks/bogoslov/Article/Ol_VlVer.php/ (дата обращения 01.06.2007). Фромм Э. Человек для самого себя. // Психоанализ и этика. М., 1993. 415с. С. 154. Чеснова Е.Н. Критерии определения смыслового содержания понятия религиозной веры. // Наука, техника, человек: межвузовский сборник научных работ аспирантов и молодых ученых. / Под ред. д-ра филос. наук, проф. О.Д. Гараниной, д-ра филос. наук, проф. С.И. Некрасова, канд. филос. наук, проф. И.А. Ламбаевой. М.: МГТУ ГА, 2013. Вып. 5. 124 с. С. 118-121. Чеснова Е.Н. Феномен религиозной веры в современном мире: особенности существования и перспективы.// Научный диалог. 2013. № 11 (23): История. Социология. Философия. 176 с. С. 164-176. http://vestnik-rzi.ru
  20. Кому доверяют россияне? Как живет село? Какова роль веры в жизни современного человека? На эти и другие острые вопросы отвечает руководитель исследовательской группы ЦИРКОН Игорь Задорин.
  21. 3 Ноября 2019 Продолжается продвижение результатов масштабного исследования по общественному доверию и ценностям россиян Мы продолжаем презентовать итоги масштабного исследования ЦИРКОН «Измерение степени ценностной солидаризации и уровня общественного доверия в российском обществе», завершенного весной этого года. Специальный сайт проекта постоянно пополняется новыми данными. Здесь можно найти основные результаты всероссийского массового опроса по проекту, а также много дополнительных методических и презентационных материалов. Руководитель исследования Игорь Задорин подробно прокомментировал его итоги в серии интервью для телеканала «Союз», вышедших в эфир в конце августа: Часть 1. Возможна ли в России государственная идеология? Часть 2. Почему в обществе нарастают протестные настроения? Что нас объединяет, а что разделяет? Часть 3. Кому доверяют россияне? Какова роль веры в жизни современного человека? Кроме того, в журнале «Полития» №3 (94), 2019 г. вышла статья И.Задорина и А.Хомяковой «Религиозная самоидентификация респондентов в массовых опросах: что стоит за декларациями». В статье подробно освещается один из разделов проекта по доверию – распространенность и значимость религиозных ценностей в российском обществе, а именно: как соотносится религиозная самоидентификация респондентов с их ценностными ориентациями, идеологическими установками и отношением к актуальным вопросам социально политической повестки дня. Эта же тема стала лейтмотивом выступления А.Хомяковой на IX Международной научной конференции «Социология религии в обществе Позднего Модерна: межконфессиональные, межинституциональные, межкультурные аспекты», прошедшей 17-18 октября 2019 г. в Белгородском государственном национальном исследовательском университете. ЦИРКОН будет и дальше представлять результаты этого обширного проекта по общественному доверию. Так, в ближайшие месяцы на сайте проекта будет выложен первичный массив данных. Следите за новостями!
  22. Уважаемые коллеги! Всероссийская научная конференция «III Мокроносовские чтения – 2020. Ценности в современном мире: поиск баланса» продолжит сложившуюся с 2015 г.. традицию проведения этических конференций в Уральском федеральном университете (Уральский гуманитарный институт, департамент философии). Конференция посвящена исследованию морально-этической ситуации, сложившейся в современном радикально меняющемся обществе. Результатом конференции станет публикация следующих материалов: - статьи и тезисы докладов участников в виде отдельного издания конференции (с ISBN), размещенного в РИНЦ (электронное издание, твердая копия по заявке). Основные направления работы конференции: Традиционные моральные ценности и вызовы постсовременности. Человек как проект. Проективный характер этических ценностей. Потенциал проектной деятельности в этическом образовании. Цели, идеалы, моральные ценности современного образования. Проблемы духовно-нравственного воспитания. Политическая власть и ценности гражданского общества. Корпоративная и социальная ответственность бизнеса в современном обществе. Моральные коллизии современного медиапространства. Ценности науки в свете этических оценок и экспертиз. Планируются работа секций и мастер-классы специалистов-практиков по современным гуманитарным технологиям работы с ценностями. Конференция состоится 24 января 2020 г. в Уральском федеральном университете (г. Екатеринбург, ул. Ленина, 51). Для участия в конференции необходимо в срок до 15 января 2020 г. отправить на электронный адрес Оргкомитета n.p.konovalova@urfu.ru: заявку на участие в конференции (см. приложение 2); статью или тезисы доклада объемом не более 6 страниц, в электронном виде (см. приложение 1). С уважением, Оргкомитет ИНФОРМАЦИОННОЕ ПИСЬМО.doc
  23. О нашем гражданском долге и моральной обязанности Дорогие коллеги-социологи! Грядет памятная дата: 75-летие победы над фашизмом и День Победы. Я уверен, что почти в каждой семье нашего социологического сообщества были те, кто добывал эту победу в тяжелом ратном труде, и многие из них не вернулись домой. Этой осенью у нас «богатый урожай» на встречи и конференции по самым разным вопросам. Я рад тому, что мы не «окуклились» в своих темах и проектах, а спорим и обсуждаем волнующие нас вопросы. Но не пора ли нам, Российскому сообществу социологов, собрать еще одну конференцию, вполне возможно виртуальную, посвященную этой памятной дате. Здесь важна не форма, а что мы сможем сказать друг другу, и на каком социально-историческом материале будут основаны наши мысли и предложения. Тем более что за прошедшие три четверти века накопилась огромная и самая разная литература о Великой Отечественной Войне 1941-45 гг., со всеми ее провалами и успехами. Проблемой истории той войны обычно занимаются историки, и их вклад неоценим. Но еще для многих семей та война еще не закончилась, поскольку идет работа множества поисковых групп и отрядов на огромной территории, некогда временно оккупированной немецко-фашистскими захватчиками, где шли тяжелые большие и малые сражения. Почти каждый день поисковики возвращают семьям погибших даты и условия гибели воинов Советской армии. Мы как-то сторонимся проблемы захоронения останков погибших, предпочитая писать о проблемах современных кладбищ. Но кладбища – это для мирных граждан, а я говорю о множестве мемориальных комплексов, созданных в самых разных городах и селах страны. Лет 15-20 назад в журнале «Социологические исследования» и других профильных социологических изданиях периодически публиковались материалы о героях и солдатах Великой Отечественной Войны, основанные на архивных изысканиях отдельных авторов и работах поисковых групп. Сегодня мы озабочены актуальными проблемами очередной (цифровой) перестройки, это необходимо, но забывать о тех, кто вынес на своих плечах тяжесть той войны, нам никак нельзя, пока не найден и не похоронен последний солдат. Высшее руководство РФ готовится достойно отметить эту историческую дату. Но мы, социологи, не только тоже должны как-то отметить эту дату, но, наконец, понять, что мир качественно изменился, нет больше различия между войной и миром, между фронтом и тылом, что строители этого нового мира одновременно и развиваются, и воюют! Это – гибридные войны, структуру и динамику которых отдельные социологи только начинают постигать. Отмечать симпозиумами и конференциями заслуги наших коллег по социологическому цеху, уже ушедших в иной мир, наш гражданский долг и моральная обязанность. Но одновременно мы должны думать и анализировать, куда идет этот «новый бравый мир», и совместно со специалистами других областей знания и социальной практики создавать сценарии и модели его будущего развития. Историки анализируют прошлое, а мы, социологи, должны смотреть вперед, в будущее. Представляется, что история социологии имеет две стороны: собственно историю развития современной социологии и изучение социальных, психологических и иных последствий той войны. Поэтому, с моей точки зрения, перед нами, социологами, одновременно стоят две задачи: создать (почти с нуля) новую дисциплину под условным названием «социология современной и будущей войны». У социологов уже есть серьезные наработки в области социальной диагностики произошедшего исторического поворота от социализма к капитализму. Теперь перед нами стоит другая задача: выяснить, каким будет наше общество в условиях глобализации и гибридизации разнокачественных структур и процессов. То есть необходимо развивать социальную прогностику. Наконец, одновременно с возрождением социальной прогностики перед социологами стоит другая, не менее актуальная задача: всемерно содействовать и развивать те гражданские инициативы, которые имеют своей целью помощь семьям военнослужащих, которые погибли или пострадали в последующих «малых», но не менее жестоких и продолжительных войнах. Как показывает практика, сама структура социальных служб такова, что они не способны справляться с этой задачей в условиях огромной территории РФ и множества проектов, которые одновременно реализуются в самых разных ее регионах. Развитие гуманного гражданского общества – еще одна, не менее актуальная задача, чем переход всего общества «на цифру», тем более что этот переход будет нелегким для лиц среднего и старшего возраста. Более того, задача помочь им справиться с этим технологическим вызовом становится крайне актуальной именно в результате нарастающей цифровизации повседневной жизни. Прав был Даниил Гранин: «знаний в обществе хватает, не хватает доброты». 21.11.2019 https://www.isras.ru/blog_yan_149.html?&printmode
×
×
  • Create New...

Important Information