Jump to content
КНИГИ: Эмиль Дюркгейм. Элементарные формы религиозной жизни. Тотемическая система в Австралии (на русском языке) Read more... ×
Международная научная конференция "Процессы, тенденции, области и границы религиозных изменений в современном мире: (де) секуляризация, постсекуляризация, возрождение религии - теории и эмпирические данные" (Сербия, Белград, 5-6 апреля 2019 г.) Read more... ×
МЕЖДУНАРОДНАЯ ПРАВОВАЯ ПОДДЕРЖКА УКРАИНСКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ МОСКОВСКОГО ПАТРИАРХАТА Read more... ×
КНИГИ: Е.А. Островская. "Социология религии. Введение" (СПб.: "Петербургское востоковедение", 2018. - 320 с. Read more... ×
КНИГИ: J.P. Burgess. Holy Rus. The Rebirth of Orthodoxy in the New Russia. - Yale University Press, 2017. 265 p. Read more... ×
Всех — христиан, мусульман, язычников, атеистов, просто всех — со светлым Христовым Воскресеньем! Read more... ×
Социология религии. Социолого-религиоведческий портал

Search the Community

Showing results for tags 'старообрядчество'.



More search options

  • Search By Tags

    Type tags separated by commas.
  • Search By Author

Content Type


Forums

  • Сообщество социологов религии
    • Консультант
  • Преподавание социологии религии
    • Лекции С.Д. Лебедева
    • Студенческий словарь
  • Вопросы религиозной жизни
    • Религия в искусстве
  • Научные мероприятия
    • Социология религии в обществе Позднего Модерна
    • Научно-практический семинар ИК "Социология религии" РОС в МГИМО
    • Международные конференции
    • Всероссийские конференции
    • Другие конференции
    • Иные мероприятия
  • Библиотека социолога религии
    • Научный результат
    • Классика российской социологии религии
    • Архив форума "Классика российской социологии религии"
    • Классика зарубежной социологии религии
    • Архив форума "Классика зарубежной социологии религии"
    • Творчество современных российских исследователей
    • Наши препринты
    • Программы исследований
    • Российская социолого-религиоведческая публицистика
  • Клуб молодых социологов-религиоведов's Лицо нашего круга
  • Клуб молодых социологов-религиоведов's Дискуссии

Find results in...

Find results that contain...


Date Created

  • Start

    End


Last Updated

  • Start

    End


Filter by number of...

Joined

  • Start

    End


Group


AIM


MSN


Сайт


ICQ


Yahoo


Jabber


Skype


Город


Интересы


Your Fullname

Found 4 results

  1. 27.05.2019 В середине XIX века царское правительство опасалось не столько нарождающейся силы пролетариата, сколько идеологической сплоченности, которой обладали миллионы старообрядцев, а среди них были представители самых разных классов – от купцов до крестьян ©Михаил Дмитриев / РИА Новости С конца пятидесятых годов ХIХ столетия раскол приобретает в России широкое общественное звучание. Можно сказать иначе: он становится своего рода модой для части отечественной элиты, привлекает внимание многих мыслящих людей. Староверческий мир начинают активно изучать, осмыслять собственную историю и культуру. Другими словами, на раскол перестали смотреть как на чисто религиозное явление; в нем увидели черты, имеющие гражданское значение, что обогатило всю общественную жизнь. В этом новом взгляде на раскол особенный акцент был сделан на политическую составляющую. Многие идейные противники самодержавия обнаружили неожиданные возможности для своей борьбы. С этим связана интереснейшая эпоха отечественной истории, прошедшая под знаком народнического движения (1860–1870‑е годы). Однако оценка раскола с точки зрения политических перспектив не была собственным достижением интеллигенции пореформенного периода, развернувшей революционную борьбу за народное счастье. Данные выводы изначально сформулировали представители вовсе не революционных, а в первую очередь правительственных кругов. Староверческий мир всегда вызывал всевозможные подозрения и опасения у российских властей. Николаевское время заметно усилило эту тенденцию. Вступив на престол под залпы восстания декабристов, император постоянно был озабочен своевременным выявлением сил, угрожающих самодержавному правлению, в том числе и среди раскольников. Непролетарская солидарность Власти направили усилия на выяснение реальных масштабов «враждебного» образования, поэтому установление численности сектантов становится важной государственной задачей. Но ее актуальность была обусловлена особыми обстоятельствами. Дело в том, что в России к середине ХIХ столетия рабочий класс не представлял той грозной силы, которая к тому времени уже заявила о себе в развитых европейских странах. И российское правительство хорошо понимало, что исходящие от пролетариев опасности – стандартные для западных соседей – не сулят здесь подобных тревог. Зато власти осознали другие риски: в России существует сила совсем иного характера; она выросла не из классовых размежеваний, осмысленных европейскими экономическими теориями, – она сформирована на основе религиозной общности, именуемой старообрядчеством. По мнению чиновников, в России, в отличие от западных стран, главная масса недовольных концентрируется не в том или ином общественном классе, а в религиозной конфессии – расколе, к которому принадлежат самые разные слои: крестьянство, рабочие, мещане, купцы. Власти полагали, что раскол как таковой не является враждебной государству силой; угроза в том, что он становится своего рода центром притяжения для различных группировок, стремящихся ниспровергнуть самодержавный строй. В связи с этим подчеркивалось: если бы те, кто в последние десятилетия пытался выступать против правительства, сумели привлечь на свою сторону раскольничьи массы, их преступные действия имели бы гораздо больше шансов на успех. Конечно, здесь имелись в виду в первую очередь участники декабрьского восстания 1825 года, которые обошли вниманием раскол, не видя и не понимая его возможностей для своих инициатив. Однако спустя тридцать лет ситуация изменилась. Знакомство со староверием привлекает к нему политических вольнодумцев из образованной молодежи, представителей славянофильства и разного рода литераторов, так или иначе влияющих на мнение общества. Вообще, характеризуя правительственную аналитику по расколу, надо выделить главное, что привнесла власть в его осмысление. Опираясь на работы немецкого исследователя России барона Гакстгаузена, российские чиновники заметно уточнили и расширили понимание русского раскола в качестве потенциальной силы, способной поколебать устои империи. Это позволило сформулировать и новый взгляд на антиправительственное движение в стране в целом. Его ближайшие перспективы, по мнению чиновничества, связаны не с развертыванием классовой борьбы по известным европейским сценариям, а с вовлечением в крамольные дела религиозной общности староверов. Открытие староверческого мира с его возможностями, осознанными прежде всего самими властями, вызвало волну небывалого энтузиазма в революционных кругах. Справедливости ради надо заметить, что тема раскола в этой среде прозвучала уже в кружке петрашевцев. Судя по имеющимся документам, ее поднял отставной подпоручик Черносвитов. Среди участников кружка он был самым взрослым (в 1848 году ему тридцать девять, тогда как остальным лет на восемь–двенадцать меньше). Будучи военным, Черносвитов проходил службу на Урале и в Сибири, поэтому его жизненный кругозор был гораздо шире, чем у единомышленников, редко покидавших пределы столицы. На встречах именно Черносвитов рассказывал о своих обширных связях с раскольниками уральских заводов: мол, устроив волнения, на предприятиях можно в течение года организовать масштабное восстание против властей. Правда, на следствии он отрицал свои знакомства со староверами, которые, кстати, очень интересовали полицию. Так или иначе, это первое свидетельство осмысления раскола в качестве силы, способной поддержать усилия тех, кого не устраивает положение дел в стране. А полномасштабное воплощение эта идея получила у известных не только на всю Россию, но и Европу русских революционеров А. И. Герцена, Н. П. Огарева и М. А. Бакунина. Они уже не просто обсуждали раскольничье движение, а рассчитывали на него, тесно связывая с ним предстоящую борьбу с самодержавием и свои собственные перспективы. Хотя еще совсем недавно они, не имея никакого понятия о расколе, считали народные массы крайне инертными. Например, Огарев в 1847 году высказывал разочарование отсутствием всякой социальной инициативы в народе. Лондонское эхо Однако по мере знакомства и увлечения трудами А. Гакстгаузена о русском расколе их энтузиазм рос как на дрожжах. Восприняв идеи немецких авторов, А. И. Герцен, находясь в Лондоне, активно приступил к сбору материалов по старообрядческой проблематике. Особо хотелось бы отметить, что главным источником информации послужили для него различные документы, подготовленные все тем же российским МВД. Основная часть собранного Герценом материала вошла в интереснейшее издание, подготовленное его молодым соратником по эмиграции В. И. Кельсиевым, которому поручено было разобрать все бумаги. В результате в Лондоне на русском языке вышли четыре части «Сборника правительственных распоряжений по расколу». Огарев и Герцен рассчитывали на раскольничье движение, тесно связывая с ним предстоящую борьбу с самодержавием и свои собственные перспективы TASS/TopFoto/Vostock Photo Эта публикация имела в то время огромное значение. Познакомившись с документами, свидетельствующими о мятежном духе раскола, лидеры русской эмиграции не замедлили приступить к претворению этого идейного багажа в реальные дела. А. И. Герцен первым взялся объяснить староверию его историческую миссию. Начались интенсивные контакты с представителями раскола, во время которых Герцен выдвинул идею об учреждении в Лондоне старообрядческой церковной иерархии. Обсуждался выбор кандидата на новую епископскую кафедру; ему предлагалось дать имя Сильвестр, а по кафедре именовать его епископом Новгородским в честь вольного Великого Новгорода. А. И. Герцен горячо настаивал на скорейшей реализации задуманного: ему хотелось торжественно открыть кафедру во время лондонской Всемирной выставки. Тогда же из Лондона хлынул поток информационных материалов, предназначенных для старообрядцев. Помимо «Колокола» в течение 1862–1863 годов выходило издание, специально посвященное проблемам староверов, – «Общее вече». Как с гордостью подчеркивал А. И. Герцен, это первый опыт прямого агитационного обращения к народу, первая завязавшаяся переписка с раскольниками, которая, по мнению его соратников, «скоро примет исполинские размеры». Редактор газеты Н. П. Огарев стремился дать слово самим страдальцам и жалобщикам из народа, и на «Общее вече» приглашались старообрядцы независимо от согласий и толков. Все они призывались к Старообрядческому собору, необходимому для обсуждения ситуации в России. Обсудить, по убеждению газеты, требовалось многое. Например, покойного императора Николая I, «великого насильственных дел мастера», гонителя и преследователя староверия. Издатели восклицали: «Нет, это не русский, не земский царь, каким народ себе его воображал, от которого ждал правды, это просто петербургский император, рожденный от немецких родителей… выписанных для наследия престола из-за моря». Царство этого немца с сенатом и синодом уподоблялось ядовитому дереву, сыплющему на русский народ свои отравленные плоды и истребляющему народное достоинство. Противостоять вражеской силе через подлинное единение – вот в чем виделась главная общая задача. Вся эта просветительская деятельность преследовала вполне конкретные цели. О них мы можем судить по письму Н. П. Огарева, направленному московскому купцу И. И. Шибаеву, который являлся представителем рогожских старообрядцев для контактов с заграничными друзьями, и перехваченному полицией. В письме изложена просьба сделать все возможное для сбора ополчения, состоящего из раскольников «как главных распорядителей всего ожидаемого движения»: «Работайте только и работайте, собирайте себе приверженцев, где можете и сколько можете, особенно по уездам и губерниям; война только начинается… хорошо, если бы вы составили хоть какое-нибудь ополчение к Рождеству (1863 года. – «Профиль»)». Добавим, что адресат Н. П. Огарева никак не мог реализовать поступившие просьбы: в июле 1862 года купца-раскольника И. И. Шибаева арестовали и продержали в тюрьме около двух лет, после чего выдали на поруки его родному брату, также купцу поповщинского согласия. Спящая сила народа Среди лидеров русской революционной эмиграции особое место занимает М. А. Бакунин. Человек удивительной судьбы, знаменитый бунтарь, приговаривавшийся и к смертной казни, и к пожизненному заключению судами Пруссии, Австрии и России. Сумев бежать из сибирской каторги, он в 1861 году присоединился к А. И. Герцену и Н. П. Огареву. Эмиграция пополнилась ярким лидером, ставшим центром притяжения для молодого поколения, чьим кумиром был Бакунин. Он также связывал перспективы борьбы против правительства с русским расколом. Знаменитый бунтарь Михаил Бакунин очень высоко оценивал революционный потенциал русского старообрядчества и считал, что именно это движение принесет освобождение народу Age Fotostock/Alamy Stock Photo/Vostock Photo Уже в первом своем выступлении на страницах «Колокола» в 1862 году он выражал мнение о русском народе, глядя на него сквозь призму раскола, который охарактеризовал чрезвычайно высоко: «Народ унес свою душу, свою заветную жизнь, свою социальную веру в раскол, который разлился по России как широкое море… Раскол двинул вперед его (народа. – «Профиль») социальное воспитание, дал ему тайную, но, тем не менее, могущественную политическую организацию, сплотил его в силу. Раскол подымет его во имя свободы на спасение России». Русский народ представлялся Бакунину совокупностью более чем двухсот религиозных сект, которые имеют политический характер и сходятся на отрицании существующей власти и синодальной церкви. Почитание народом российского императора он считал мифом давно минувших времен: Русь проникнута совсем иными настроениями, связанными с образом царя-антихриста, а период правления Романовых, по его мнению, – это то самое апокалипсическое испытание, за которым неизбежно наступит обетованное тысячелетнее царство. Пылкий революционер уверял: для пробуждения раскола нужен только повод. Например, он уповал на польское восстание, считая, что «Жмудь и Волга, Дон и Украина восстанут, как один человек, услышав о Варшаве», он верил, что наш старовер воспользуется католическим движением, чтобы узаконить раскол. Однако помимо этих сомнительных идей М. А. Бакунин высказывал и здравые мысли об использовании раскола в предстоящей борьбе. Так, он скептически относился к контактам его соратников по эмиграции со старообрядческими белокриницкими иерархами и купцами-староверами, считая это пустой тратой времени. Он был уверен, что раскол, воплощенный в народе и воплощенный в попах, – две разные и зачастую враждебные друг другу силы, которые нельзя смешивать. Надо сказать, что подобные настроения постепенно начали преобладать и у А. И. Герцена с Н. П. Огаревым. Да и купцы-староверы оказались совсем не тем элементом, на который можно было рассчитывать. Вместо собирания народного ополчения они с начала 1860‑х годов принялись направлять властям верноподданнические адреса, где презентовали себя в качестве надежных слуг государства. Возмущение революционеров не знало границ. Они взывали к нравственной чистоте староверия, говорили о его гибели в глазах общественного мнения и народа. «Общее вече» писало: «Многие из ваших богачей думают найти в заявлениях верноподданничества свое спасение и как слепорожденные не понимают света, так и они не понимают, что в лицемерии есть гибель старообрядчества, а не спасение… Будущий летописец запишет в свою книгу, что старообрядцы лицемерием уронили святыню веры». Но все же вожди движения, осознав имеющиеся проблемы, внесли серьезные коррективы в свои действия. Постулат о роли раскола как основной силы противостояния под сомнение не ставился. Однако теперь акценты переместились непосредственно в гущу народа, в низы. Нечего ждать ни от известных в литературе имен – они только дискредитируют дело, ни от купечества, более гнилого, чем дворянство, ни от старообрядческих иерархов. Верить можно только в спящую силу народа, который пребывает в расколе, и в среднее сословие – разночинное, официально непризнанное, которое способно разбудить народ для великих дел. Именно отсюда и родился знаменитый бакунинский клич: в народ! В устах знаменитого бунтаря он звучал не как очередная декларация, а как страстный призыв революционера, отдавшего борьбе все силы. Главный урок, который он вынес из своего опыта: вне самих многомиллионных масс не существует ни дела, ни жизни, ни будущего. Народ должен увидеть рядом с собой тех, кто готов разделить с ним его страдания и протест. Пропаганда непосредственно в народных массах становится основным делом столпов русской эмиграции. По этому пути, указанному ветеранами борьбы с самодержавием, двинется поколение их молодых сподвижников, чья жизненная энергия будет отдана народному пробуждению. https://profile.ru/history/chem-staroobryadcheskaya-ideologiya-privlekla-russkix-borcov-s-samoderzhaviem-145376/
  2. АЛЕКСЕЙ МУРАВЬЕВ «Ситуация старообрядцев не имеет отношения к истории с передачей храмов РПЦ» Молебен старообрядцев Москвы у Покровско-Успенского храма в Гавриковом переулке 11 декабря 2011 года mu-pankratov.livejournal.com/150747.html Помочь вернуть старообрядцам храмы, отобранные у них и проданные в начале 1990-х годов, попросил депутатов Госдумы митрополит Корнилий, предстоятель Русской православной старообрядческой церкви. Об обращении митрополита Корнилия за помощью к парламентариям сообщило информационное агентство РИА Новости. «Мы говорим об оскорблении чувств верующих; на мой взгляд, оно и в том, что сегодня так и не переданные Церкви храмы используются, мягко скажем, не по назначению», – приводит оно слова митрополита на круглом столе в рамках V парламентских Рождественских встреч. Митрополит Корнилий Старообрядческий сайт «Русская вера» Журналисты связали это обращение с попытками Русской православной церкви (РПЦ) получить принадлежащий государству Исаакиевский собор в Санкт-Петербурге, в настоящее время использующийся как музей. Губернатор Санкт-Петербурга Георгий Полтавченко уже заявил, что вопрос решен и церковь получит собор, что породило серьезную общественную дискуссию и вызвало ряд протестов. Несколькими днями позже стало известно, что Крымская и Симферопольская епархия готовит запрос в Росимущество о передаче церкви 24 объектов заповедника «Херсонес Таврический». В РПЦ напомнили, что на территории музея находятся строения, ранее принадлежавшие Херсонесскому Князь-Владимирскому мужскому монастырю. Однако история с возвращением храмов старообрядческой церкви принципиально отличается от этих историй и никак не связана с ними, объяснил в беседе с «Полит.ру» Алексей Муравьёв, востоковед и религиовед, историк восточного христианства, доцент НИУ ВШЭ, заведующий секцией Ближнего Востока Школы востоковедения, специалист по восточному христианству. Он уточнил, что считает: те храмы старообрядцев, которые еще остаются в собственности государства или в частной собственности, вероятнее всего, будут переданы не им, а РПЦ. «Эта история не имеет к истории с передачей храмов РПЦ никакого отношения. Дело в том, что РПЦ претендует на увеличение своего места в обществе; более того, у РПЦ достаточно храмов. А старообрядцы действуют не по примеру РПЦ, это процесс независимый. Просто сейчас журналисты о нем узнали и потому решили, что это делается по примеру РПЦ. В действительности же дело обстоит так: когда храмы массово передавались РПЦ, старообрядцам никто ничего особо не передавал. В качестве примера можно привести Москву (хотя, честно говоря, в провинции все еще хуже: в провинции храмы старообрядцев передавались РПЦ, а когда старообрядцы спрашивали, почему так, им говорили: «Ну как же, у нас же есть государственная конфессия, а вы – не государственная»). А в Москве в храмах старообрядцев устраивали секции бокса, например. Почему? Потому что [Владимир] Ресин, ассоциированный тогда с правительством Москвы (с 2010 года первый заместитель мэра в правительстве Москвы – прим.ред.) покровительствовал секциям бокса. А когда старообрядцы спрашивали: «Как же можно в церкви морды бить?», им говорили: «Ну, ничего, как-нибудь. Вы же видите, это Ресин, мы же не можем». Еще старообрядческие храмы продавали, в них устраивали бары, рестораны. Но когда старообрядцы обращались к [Юрию] Лужкову (мэр Москвы в течение 18 лет, с 1992 по 2010 годы – прим.ред.), он отвечал: «Ничего не могу сделать, это уже частная собственность, все оформлено, как положено». Это, например, что касается храма на Тульской. Словом, все уперлось в то, что «лихие девяностые» часть храмов просто продали как обыкновенные здания, устроили в них рестораны и так далее, а потом передали кому-то, а потом перепродали; часть храмов передали РПЦ; а часть старообрядческих храмов остаются в ведении государства, но в них находятся не благородные музеи, как в Исаакиевском соборе, а учреждения и спортивные секции. Старообрядческая церковь Тихвинской иконы Божией Матери в Москве, Серпуховский вал. 2016 год A.Savin (Wikimedia Commons · WikiPhotoSpace) Так что вопрос с возвращением храмов старообрядцам – это совершенно другая история, нежели вопрос с передачей храмов РПЦ. Более того, старообрядцы не собираются делать из этого никакой рекламы, так как не собираются увеличивать свое место и влияние в обществе, как то делает РПЦ, – у старообрядцев такой надежды или идеи нет. Просто разговор о передаче храмов шел давно, и поскольку сейчас увеличился резонанс в связи с историей с РПЦ и общественное мнение немножко развернулось в эту сторону, митрополит Корнилий решил сделать такое заявление. Сделать его, чтобы этот разговор, который ведется с начала 2000-х годов, как-то еще немного подтолкнуть. Ведь все депутаты и все чиновники всегда говорили: «Ну, вы же понимаете, есть РПЦ. Мы должны выполнять ее капризы. А в отношении вас другая ситуация». В общем-то, ситуация старообрядцев – это ситуации полного бесправия. Когда сейчас говорят про оскорбление чувств верующих, про старообрядцев не вспоминают. Но ведь музей в храме – это не оскорбление чувств верующих, а вот когда в храме секция бокса… Здесь уже возникает вопрос о чувствах. Что касается того, удастся ли старообрядцам чего-то добиться, тут очень сложно что-либо прогнозировать. Думаю, тут все зависит только и исключительно от первого лица государства, потому что наши чиновники никогда и ничего без пинка не делают. Если первое лицо скажет, что надо, – ну, тогда, значит, надо. Даже [нынешний мэр Москвы Сергей] Собянин, который сам из старообрядцев (по крайней мере, предки его были старообрядцы), ничего с этим в Москве сделать не смог. Потому что там прежняя мафия до сих пор все контролирует. Так что – что бы ни предпринимали старообрядцы, пока положение дел не меняется. Это вопрос и собственности, и вопрос решений верховной власти. Поскольку эти храмы находятся в частной собственности, и как только верховная власть скажет: «Давайте вернем храмы старообрядцам», собственники скажут: «Как же так, это попрание прав собственности!», и так далее. Даже когда Лужков пытался разобраться с храмом, в котором устроена секция бокса, – он стоит в районе пересечения Бауманской и Третьего транспортного кольца, – ничего не вышло. Старообрядческая Покровско-Успенская церковь в Малом Гавриковом переулке. 2010 год mu-pankratov.livejournal.com В свое время Лужков ведь приезжал в гости к старообрядцам в Железногорск, и об этом храме тогда как раз и зашла речь. И Лужков согласился провести рабочее совещание. На совещание пришли представители секции и сказали: «Да, мы готовы выехать, но нам нужно равноценное помещение в центре Москвы». Лужков предложил выделить им площадку для строительства, но те сказали, что у них нет средств строиться, нужно именно готовое помещение. Вы представляете, какие это деньги? Такого помещения не нашлось, и вопрос заглох. А сейчас это здание уже несколько лет как перевели в собственность, и попытки вернуть, например, его старообрядцам будет означать отъем собственности. Теоретически это возможно, но тут много юридических коллизий. Спортивные снаряды в старообрядческой церкви. Москва, Малый Гавриков переулок mu-pankratov.livejournal.com Вообще в Москве есть только два храма, которые старообрядцы просили им передать, и храмы эти им так и не передаются. А в провинции картина иная: храмы переданы РПЦ. Да, они были когда-то отобраны у старообрядцев, но потом, несмотря на просьбы вернуть, эти храмы передавались РПЦ. В общем, старообрядцам говорили: «Вы никто, и звать вас никак, а РПЦ у нас – главная конфессия». Сейчас же речь идет о проданных храмах, не о тех, которые были переданы РПЦ. Но, думаю, рано или поздно их, скорее всего, передадут РПЦ. Или, может быть, вернут старообрядцам, но, честно говоря, в такой исход я не очень верю», – сказал Алексей Муравьев. Источник: http://www.polit.ru/article/2017/01/27/staroobr/
  3. Сборник посвящен широкому кругу проблем междисциплинарно- го изучения казаков-некрасовцев — южнорусской старообрядческой группы, длительное время прожившей в иноэтничном окружении. Его первый раздел составляют малодоступные современному читателю работы известного донского ученого Ф.В. Тумилевича, посвятившего свою жизнь изучению некрасовского фольклора. Во второй раздел вошли статьи, представляющие различные ис- следовательские практики в решении вопросов о путях переселения казаков-некрасовцев, о специфике их материальной (жилище, одежда) и духовной культуры (свадьба, календарь, похоронная обрядность), о своеобразии наиболее показательных для некрасовской традиции фольклорных жанров (песни, сказки, предания, легенды) и отдельных групп диалектной лексики. Не менее важной составляющей сборника стали впервые опубликованные архивные документы и полевые мате- риалы, которые придадут новый импульс изучению этой темы. Издание адресовано научным работникам, преподавателям, аспирантам, студентам, а также всем заинтересованным читателям Содержание От составителей ..................................................................................9 Раздел 1. Ф.В. Тумилевич об истории и фольклоре казаков-некрасовцев .............11 Тумилевич Ф.В. Казаки-некрасовцы. К истории антифеодального движения на Дону и Кубани12 Тумилевич Ф.В. Свадебный обряд у казаков-некрасовцев ............36 Тумилевич Ф.В. Предания о городе Игната и их источники .........73 Тумилевич Ф.В. Неопубликованные песни об Игнате Некрасове.......................................................................106 Тумилевич Ф.В. К вопросу о поэтике песен казаков-некрасовцев ..................141 Тумилевич Ф.В. Хранители песен казаков-некрасовцев..............188 Раздел 2. Казаки-некрасовцы в современных исследованиях....................................215 Архипенко Н.А. Федор Викторович Тумилевич. Устный биографический нарратив об ученом-фольклористе.....216 Сень Д.В. Казаки-некрасовцы в Крымском ханстве: актуальные вопросы изучения.............226 Мильчев В.И., Сень Д.В. Расспросные речи как источник по истории некрасовских казаков последней четверти XVIII в. (по материалам РГАДА) ..................................................244 Коломиец А.М. Дневник-отчет о поездке в научную командировку к казакам-некрасовцам (Публикация В.И. Колесова, Д.В. Сеня).........................................261 Матвеев О.В. Следы раннего казачества в исторической памяти жителей станицы Некрасовской Усть-Лабинского района Краснодарского края ............................280 Попок Е.Л. Композиционное строение лирических песен казаков-некрасовцев ................287 Дианова Т.Б. Песни и люди: исполнительская рефлексия как метод исследования песенного текста ...................................318 Зудин А.И. Легенды некрасовских казаков ..................................331 Калиничева Н.В. Семья и семейные отношения в сказках казаков-некрасовцев...................348 Грязнова В.М. Лексико-тематическая группа «Земледелие и растениеводство» в говоре казаков-некрасовцев......................363 Карпун М.А. Растения в диалекте и традиционной культуре казаков-некрасовцев: к постановке проблемы .............381 Миронова А.В. Из наблюдений над календарно- хозяйственной обрядностью казаков-некрасовцев......................390 Демина В.Н., Рудиченко Т.С. Славление Христа в традициях казаков-некрасовцев и липован................................397 Якоби Л.А. Особенности свадебного обряда некрасовских казаков.......................................408 Архипенко Н.А., Калиниченко И.Ю. Материалы для изучения традиционного костюма казаков- некрасовцев: погребальная обрядовая одежда.............................421 Попова Н.С. Организация жилого пространства у казаков- некрасовцев: традиции и инновации.............................................439 Сведения об авторах .......................................................................453 PDF
  4. Какой староверы-традиционалисты видели новую Россию Кирилл Товбин, кандидат философских наук Какой староверы-традиционалисты видели новую РоссиюПресс-служба Минобрнауки России Церковная реформа патриарха Никона в середине XVII века была одним из знаковых проявлений наступления в России Модерна – Нового времени, появления и развития капиталистических отношений, секуляризации, развития институтов государства и, соответственно, отказа от предшествовавшего, традиционного общества. Реформа хорошо изучена историками и религиоведами. Гораздо меньше исследователи обращали внимания на изменения в мировоззрении общества, вызванные расколом. А они, как показывает исследование кандидата философских наук Кирилла Товбина из Южно-Сахалинского филиала Дальневосточного федерального университета, были значительными и имели серьезные последствия. По сути, в результате секулярных реформ Алексея Михайловича и, в еще большей степени Петра I, появились две «параллельные России». Петровские реформы не только оформили идейные контуры империи, но и спровоцировали построение своего антипода – системного традиционалистического проекта российской идентичности в старообрядческом ее понимании. Смена церковных вех По мнению русских традиционалистов-староверов, секуляризация выражалась в разрыве священного и политического. На первом этапе разделения светского и священного Алексей Михайлович притормаживал процессы, инициированные им самим. Политическая борьба его времени была борьбой идеологий и личностей. Однако затем наступает новый период – вычленение самостоятельного политического начала, которое ко времени правления Петра I пришло к классическому европейскому виду. При Петре I проводилось последовательное инкорпорирование религиозных структур в ткань государства. Однако вовлекались они в государство исключительно на светской основе – как орудия и механизмы государственной власти, переставшей восприниматься как послушание перед Богом. Самодостаточный институт церкви окончательно превращается в подсистему государства. Церковь начинает выполнять следующие функции в российском обществе: – культовую (богослужения, таинства, требы); – духовного окормления верующих; – социальной интеграции (ограниченную государством, которое взяло на себя эту функцию); – экономическую (строго контролируемую и ограниченную государством); – воспитательную (в духе поддержки и защиты самодержавия); – образовательную (организация при архиерейских домах цифирных школ); – социального служения, благотворительную (поселение на прокормление в монастыри инвалидов, солдатских вдов и сирот); – полицейскую (выведывать на исповеди и доносить о совершенных и планируемых преступлениях против государственной власти, о раскольниках, о не исповедующихся, не причащающихся прихожанах). Культурная функция минимизируется – литература, искусство выходят из-под контроля церкви и развиваются в светском контексте. Государство берет на себя функции церкви – император по закону является верховным защитником и хранителем догматов господствующей веры. Функции, права и обязанности церковной иерархической власти приписаны светской самодержавной власти. Таким образом, вместо Церкви (с которой еще недавно староверы вели полемику, призывая катехоническую, то есть временно препятствующую наступлению конца света, фигуру царя в арбитры) возникло совершенно новое образование – светское государство с церковью как обслуживающим аппаратом. «Русь зарубежная» Наступление политического на священное было столь быстрым и всеобщим, что в глазах староверов исчезало само российское христианство. Больше нет ни новообрядной церкви, ни христианского государства. Происходил выход из самой плоскости «праведный / неправедный государь», происходило уничтожение сакрального знака «царь». По ощущению староверов, произошла материализация «последнего времени», в котором торжествует «мерзость запустения на месте святом»: вместо «христианолюбивого царя» – светский император, вместо Церкви – государственный аппарат. Но с точки зрения традиции, не может быть пространства, освобожденного от святого и то, что имитирует «мирское», «светское», на самом деле является противобожеским, антихристовым, чужим, кощунством и богохульством, «Русью зарубежной». Именно такие оценки давались староверами (особенно беспоповцами) Петру, империи, синодальной церкви, служащей государству. От адекватных граждан до государственных преступников При заявленной сращенности греко-российской церкви с Российской империей любые антицерковные деяния можно было квалифицировать как антигосударственные, чем и пользовались гонители староверов. Но по этой же причине имел место и своеобразный идеологический кентавризм. В периоды активного противостояния светско-государственнического вектора клерикальному староверы («раскольники», противники церкви) воспринимались государством как вполне адекватные граждане и правительство было заинтересовано в привлечении их капиталов в оборот (особенно при Екатерине II). Окончательный отказ от такого кентавризма произошел при Николае I, воспринимавшем староверие однозначно как чуждое и вредоносное контргосударственное явление. Все староверы обязаны были быть внесены в специальные перечни. Они облагались двойными и тройными налогами, им запрещалось владеть богослужебными книгами, землей, домами; брак староверов объявлялся незаконным; обязательная для православных мужчин борода облагалась особой податью; предписывалось носить специальную шутовскую одежду и маркировку. Староверы, не внесенные в списки и уклоняющиеся от выполнения государственных «противораскольнических» законов, преследовались как преступники. Цена выживания Старообрядчество было дифференцировано на «толерантное» и «упрямое». Выбор был предельно прост. Считаешь государя антихристом, отказываешься от воинской службы, избегаешь переписи, противишься его воле в назначении преемника – будешь наказан или уничтожен. Не считаешь, не отказываешься, не избегаешь, не противишься – лишь крестишься по-другому и не принимаешь окормления от священников синодальной церкви – плати штрафные деньги и разбирайся сам с этой церковью, которой дается лишь меч духовный – увещевание. Если церковь в азарте борьбы иной раз и выходила за границы оставленных ей прав и самим Синодом установленных правил, то это были все-таки исключения. Чрезвычайная агрессия вынудила староверов по возможности удалиться от царя. Однако староверы увидели, что свое существование в новом государстве можно обеспечить посредством взяток или финансовой поддержки правительства, и тогда купечество стало преобладать в старообрядчестве. Начиная со времен Петра, образы купца и старообрядца тяготеют к сближению, которое будет достигнуто к ХХ веку. Появляется возможность как бы выкупить образ Старой Руси, люто ненавидимой Петром, и утвердить его на окраинах империи. При следующих за Петром правителях взаимоотношения старообрядцев и «внешнего мира» были неоднозначным и несколько раз менялись – от крайне напряженных (при Анне Иоанновне) до более либеральных (опять же по финансовым причинам). Но конфессионализация староверов и отгороженность от внешнего мира усиливалась. Такова была реакция старообрядцев-традиционалистов на наступление Нового времени в России. Позиция староверов, тонко прочувствовавших новую эпоху, особенно интересна сегодня, при вступлении в эру Постмодерна, когда скрытые изъяны программы Модерна дают серьезные ментальные трещины, расширение и динамика которых понятны только при обращении к его истокам и альтернативным Модерну сценариям развития.
×

Important Information