Jump to content
Социология религии. Социолого-религиоведческий портал

Search the Community

Showing results for tags 'рпц'.

  • Search By Tags

    Type tags separated by commas.
  • Search By Author

Content Type


Forums

  • Сообщество социологов религии
    • Разговор о научных проблемах социологии религии и смежных наук
    • Консультант
    • Вопросы по работе форума
  • Преподавание социологии религии
    • Лекции С.Д. Лебедева
    • Видеолекции
    • Студенческий словарь
    • Учебная и методическая литература
  • Вопросы религиозной жизни
    • Религия в искусстве
    • Религия и числа
  • Научные мероприятия
    • Социология религии в обществе Позднего Модерна
    • Научно-практический семинар ИК "Социология религии" РОС в МГИМО
    • Международные конференции
    • Всероссийские конференции
    • Другие конференции
    • Иные мероприятия
  • Библиотека социолога религии
    • Research result. Sociology and Management
    • Классика российской социологии религии
    • Архив форума "Классика российской социологии религии"
    • Классика зарубежной социологии религии
    • Архив форума "Классика зарубежной социологии религии"
    • Творчество современных российских исследователей
    • Архив форума "Творчество современных российских исследователей"
    • Творчество современных зарубежных исследователей
    • Словарь по социологии религии
    • Наши препринты
    • Программы исследований
    • Российская социолого-религиоведческая публицистика
    • Зарубежная социолого-религиоведческая публицистика
  • Юлия Синелина
    • Синелина Юлия Юрьевна
    • Фотоматериалы
    • Основные труды
  • Клуб молодых социологов-религиоведов's Лицо нашего круга
  • Клуб молодых социологов-религиоведов's Дискуссии

Find results in...

Find results that contain...


Date Created

  • Start

    End


Last Updated

  • Start

    End


Filter by number of...

Joined

  • Start

    End


Group


AIM


MSN


Сайт


ICQ


Yahoo


Jabber


Skype


Город


Интересы


Your Fullname

Found 8 results

  1. «Вечно обманывать народ нельзя» Почему священники РПЦ уезжают из России Поток эмигрантов из России не иссякает уже более четверти века. Едут в основном ученые и предприниматели. Однако среди ищущих новой жизни на Западе все чаще можно встретить тех, о ком в обществе сложились самые почтенные и патриотические мифы — священников Русской православной церкви. «Лента.ру» побеседовала с тремя представителями духовной эмиграции, пытаясь ответить на вопрос, случайное это явление или у сегодняшней «утечки попов» есть общая причинная канва. Все герои согласились на разговор лишь при условии, что их имена будут изменены. Это интервью мы включили в число лучших публикаций 2015 года. Другие лучшие материалы можно посмотреть пройдя по этой ссылке. *** Отец Андрей Марков живет в США уже два года. Уехал с женой и четырьмя детьми. Трое уже взрослые люди, а младший — инвалид с синдромом Дауна. Андрей принял сан в 1992 году, на заре того, что сейчас — то с пафосом, то с иронией — называют «духовно-нравственным возрождением» России. «Лента.ру»: Что это было за время для вас? Андрей Марков: Время больших, пусть и наивных надежд. И вполне реальных возможностей. Церковная вертикаль тогда еще не окрепла, и среди духовенства было очень много замечательных, талантливых людей. Трудности были, но они казались временными. Я тогда начал свое служение в деревне под Муромом, а затем перебрался поближе к дому, в Москву. В середине 1990-х у священника было очень много работы — люди массово приходили в церковь. У меня уже родились трое детей, но времени на семью едва хватало. В 1996 году появился четвертый ребенок — Боря. Вскоре у него обнаружили синдром Дауна, и это изменило все. Проблемы на службе? Да, именно в тот самый период. Забота о Боре требовала много времени, душевных и физических сил. От церковного начальства я не раз слышал и за спиной, и даже в лицо фразы вроде «не надо было рожать, а теперь это твои проблемы». В конце концов я попросил два-три месяца отпуска за свой счет. Отпуск дали, но потом позвонили и сказали, что моя ставка сокращена. Шел 2001 год. После этого постоянного места служения у меня не было. Как-то это не по-христиански получается. Понимаете, это особенность отношения к духовенству в России. У нас поп не имеет права на слабость. Церковному начальству не нужны слабые звенья. Но дело тут не только в начальстве. Прихожане тоже зачастую отказываются понимать, что у священника могут быть проблемы с женой, с детьми, может просто накопиться усталость. Это ведет к тому, что священник, совершенно выгорев, деградировав в качестве пастыря, продолжает носить маску, как актер. А люди копируют эту игру. Роботы делают роботов. Отъезд за границу стал для вас спасением? Я понял, что РПЦ таким, как я есть, я просто не нужен. Тут нужны триумфаторы или люди, их изображающие. Кого я хотел спасти — так это Борю. Мне рассказывали, что в США есть эффективные программы помощи людям с синдромом Дауна. Когда я переехал в США, я убедился, что это правда. И, что еще важнее, в Америке отношение к больным людям и их родным гораздо позитивнее. И Боре, и нам, его семье, тут стало намного легче. То есть по дому вы не скучаете? И да, и нет. С одной стороны, все мои близкие живут в Америке. Многие друзья переехали или собираются переехать сюда. Но сам я хочу дожить до того момента, когда в нашей церкви что-то изменится и я смогу вернуться, чтобы служить Богу и людям дома. Теперь у меня есть опыт, знание того, как работать с проблемными детьми, мне бы хотелось применить это на родине. Я мечтаю иметь в России приход с домом-приютом для детей с синдромом Дауна и подобными заболеваниями. Что же этому мешает? У меня были знакомые священники, которые смогли организовать нечто подобное. Например, покойный отец Павел Адельгейм выстроил при своей церкви приют для детей с ментальными проблемами. Он был закрыт, когда у отца Павла этот приход забрали. Понимаете, в нашей церкви священник просто не может оперировать словом «будущее». В любую секунду, в любой момент тебя могут снять, перевести в другое место или просто выгнать, одним движением разрушая то, что было создано годами кропотливой работы, ломая все человеческие связи. Чего ждут от священника люди? Ждут способности действовать самостоятельно, творчески. Выстраивать отношения с людьми, помогать им. Но это возможно только при личном контакте. А какой контакт может быть, когда от тебя требуют лишь победных реляций, а при малейшей слабости перебрасывают с места на место или вообще сдают в утиль? Поэтому священники у нас теряют всяческую инициативу, уходят в себя, становятся инфантильными. Зачем что-то придумывать, что-то начинать, если завершить все равно не дадут? Зачем сближаться с людьми, если завтра с ними придется распрощаться? И сам горя хлебнешь, и людей подставишь или, того хуже, от веры оттолкнешь. Вот и получается, что все лишь имитируют какую-то церковную жизнь. А что из этого выходит в нашей стране — сами видите. Вечно обманывать нельзя ни народ, ни самих себя. *** Церковная карьера отца Григория Рязанова сложилась куда успешнее. Ему нет и 30, но благодаря хорошему образованию (он окончил МГУ) у Григория прочное положение в церковной структуре. Служит в историческом храме одного из областных центров европейской части России, одновременно возглавляя миссионерский отдел епархии. Хорошая квартира в центре города, недешевый автомобиль. Но сейчас он тоже собирает документы на выезд за границу. «Лента.ру»: Ваша церковная карьера всегда была столь блестящей? Григорий Рязанов: И да, и нет. Строго говоря, вершины своей священнической карьеры я достиг при прошлом епископе. Это особенность нашей церковной системы: меняется начальник — меняется все. Я сохранил свое положение в основном потому, что начальство ценит тот факт, что я, окончив МГУ, вернулся в провинцию и занялся не бизнесом или чем-то иным, а пришел в церковь. Для руководства это вопрос престижа: вот какие у нас служат! Почему же появилось желание уехать? Мне кажется, для определенного типа людей такое решение сейчас просто витает в воздухе. Это единственный путь устройства жизни своей и своих детей (у меня их трое). Не только в материальном смысле, но и в духовном, церковном. Что касается лично меня, то это решение пришло извне. В какой-то момент мне предложили, подали идею: а не хотел бы ты послужить еще где-то? Я прежде о таком варианте и не думал. Тем не менее основные мотивы, которыми я руководствуюсь в данный момент, были актуальны для меня и пять, и семь лет назад. Какие мотивы? У меня есть стержневое мнение, что для того, чтобы священник и человек себя реализовал, ему нужны две вещи — независимость и среда. Под независимостью я понимаю такое положение дел, когда ты принимаешь решения сам. Но что бы ты ни сделал, исправлять ошибки тоже тебе. Это повышает градус ответственности. В не меньшей мере важна и среда. Говорят, что каков поп, таков и приход, но верно и обратное. Если ты годами служишь среди людей, которым ничего не нужно, кроме набора ритуалов, ты и сам начинаешь этим жить. И если от себя не убежишь, то от подобного общества убежать можно. За границей внутренней свободы все-таки больше. А с этой свободой приходят такие базовые христианские ценности, как ответственность, милосердие, сострадание. Что страшнее — среда или отсутствие независимости? Наверное, отсутствие независимости. Священники не уверены не то что в завтрашнем дне, но даже в сегодняшнем вечере. Никакие заслуги, никакой талант не защитят священника от того, что его лишат прихода и отправят куда-то. И тогда все, что он строил годами, — община, какие-то проекты, дела — пойдет прахом, а семья окажется в бедности и неопределенности. Это приводит подчас к тому, что священник начинает ставить целью своей жизни создание некоторого финансового парашюта, который позволит ему и его семье как-то пережить потерю места служения. И дело тут не в алчности людей, а в самой системе. Когда нет никаких гарантий, то вместо того, чтобы заботиться о вверенной тебе пастве, ты начинаешь заботиться о себе. Я понимаю, что рано или поздно и я начну так деградировать. Не хочу для себя такой судьбы. Есть ли среди ваших знакомых священников те, кто тоже хочет уехать? Я знаю о людях, которые были бы рады уехать, будь у них возможность. Один из моих друзей-священников сказал мне: «Если сможешь как-то устроиться за границей, перевези меня». Но для большинства коллег священник, уезжающий на ПМЖ за рубеж, — это «предатель в рясе». И дело тут не в каком-то особом патриотизме нашего сословия, а в крайней его инфантильности. Среди духовенства обладание и подчинение — это нечто священное. Абсолютное послушание начальнику — высшая добродетель. Отторжение вызывает не сам факт, что я уезжаю из России, а то, что я принял это решение самостоятельно. За границей продолжите служение? Ради этого и еду! Эмиграция, которую я планирую, — это эмиграция не из священства, а во имя священства. Я хочу иметь возможность как можно лучше исполнить свое призвание священника. Это, по большому счету, главная причина. Лучшая, самая комфортная жизнь за границей не стоит для меня ничего, если она не предполагает служение Богу и людям в священном сане. Это служение — смысл всей моей жизни. *** C отцом Николаем Карпенко удалось связаться не сразу, а от интервью он отказывался до последнего. Николай и в эмиграции продолжает служить в церкви, принадлежащей Московскому патриархату. «Лента.ру»: Что не сложилось у вас в России? Николай Карпенко: Я стал батюшкой скорее по стечению обстоятельств. Сам я из неверующей семьи. В начале 1990-х, как многие, стал ходить в церковь. Там меня заметили, предложили «послужить Богу». А дальше — как в истории о «бичах», людях, которых подпоили, отняли документы и забрали в кабалу. Паспорт, конечно, у меня не отбирали. Но я стал как крепостной: жил в деревне, из прихода — ни шагу, даже на пару дней. К родителям и то позволяли съездить не больше нескольких раз в год, а ведь до них было всего полторы сотни километров. И фоном всего этого — нищета. Приход сельский, денег ни у кого нет. А церковное начальство еще и отчислений требовало. Мы — я, моя супруга и наши пятеро детей — выживали лишь огородом. Но о том, чтобы покинуть место служения и перебраться хотя бы поближе к родителям, не могло быть и речи. Тех, кто пытался, не просто запрещали в священнослужении — на них сливали весь компромат, накопленный в их личном деле. Жалобы, анонимки… Об эмиграции долго думали? У меня не было времени думать. Дети, приход, заботы. Но когда родители моей жены — этнической немки — уехали в Германию, эта мысль пришла сама собой. Это же естественно: супруге хотелось к своим папе и маме, моим детям — к бабушке и дедушке. Отношения у нас были хорошие. Но архиерей об этом и слышать не хотел. Говорил, что наш удел — «святая Русь». Главное, что давило на сердце, — полное отсутствие каких-либо перспектив для детей. У нас на селе даже школы нормальной не было, поликлиники — ничего вообще. А я ни сам отъехать никуда не могу, ни даже денег мало-мальских для них заработать. Это разве отец? В какой-то момент я решил для себя: все, хватит. Я стал буквально осаждать архиерея, пока он не освободил меня от прихода с правом служить, где захочу. Вскоре я уехал к родным в Германию. Чувство было, как будто из тюрьмы вырвался. По прихожанам не скучали? На момент отъезда нет. Знаете, нищета и отсутствие малейших перспектив для детей постепенно привели меня в такое состояние, что я ничего не чувствовал, кроме желания сбежать. Неужели не было ничего интересного в вашем приходе? Нет, не было. Ведь я жил в глухой провинции, там нищета сплошная. Знаете, я бедность легко переношу. Но нищета — это другое. Она лишает надежды, подавляет, вгоняет в постоянную депрессию. День похож на день, никакого будущего. Ни в чем нет смысла. Вы жалели, что стали священником? В тот момент да. Мое служение было сопряжено с такими обстоятельствами, что казалось мне тяжким и, главное, бессмысленным бременем. А в Германии ситуация удивительным образом развернулась. Здесь у меня появилась светская работа и я перестал зависеть от церковного начальства в финансовом плане. Более того, я получил возможность служить безо всякой денежной заинтересованности — от души, от сердца. Какая это радость! Как отнеслись к вашему отъезду ваши коллеги-священники? Ну многие из них тоже уехали на Запад, нескольким я помог перебраться. А другие… Не знаю. Осуждают меня, наверное, а может, и нет. Мы не поддерживаем отношений, хотя о многих у меня остались добрые воспоминания. Но моя жизнь давно в Германии. Мои дети — немцы. А вы? Сложный вопрос. Я прижился в Германии, но при всем этом я остаюсь русским священником. Одним из многих русских попов, у которых нет будущего в России. Василий Чернов Источник: https://lenta.ru/articles/2015/09/10/popsgo/
  2. АЛЕКСЕЙ МУРАВЬЕВ «Ситуация старообрядцев не имеет отношения к истории с передачей храмов РПЦ» Молебен старообрядцев Москвы у Покровско-Успенского храма в Гавриковом переулке 11 декабря 2011 года mu-pankratov.livejournal.com/150747.html Помочь вернуть старообрядцам храмы, отобранные у них и проданные в начале 1990-х годов, попросил депутатов Госдумы митрополит Корнилий, предстоятель Русской православной старообрядческой церкви. Об обращении митрополита Корнилия за помощью к парламентариям сообщило информационное агентство РИА Новости. «Мы говорим об оскорблении чувств верующих; на мой взгляд, оно и в том, что сегодня так и не переданные Церкви храмы используются, мягко скажем, не по назначению», – приводит оно слова митрополита на круглом столе в рамках V парламентских Рождественских встреч. Митрополит Корнилий Старообрядческий сайт «Русская вера» Журналисты связали это обращение с попытками Русской православной церкви (РПЦ) получить принадлежащий государству Исаакиевский собор в Санкт-Петербурге, в настоящее время использующийся как музей. Губернатор Санкт-Петербурга Георгий Полтавченко уже заявил, что вопрос решен и церковь получит собор, что породило серьезную общественную дискуссию и вызвало ряд протестов. Несколькими днями позже стало известно, что Крымская и Симферопольская епархия готовит запрос в Росимущество о передаче церкви 24 объектов заповедника «Херсонес Таврический». В РПЦ напомнили, что на территории музея находятся строения, ранее принадлежавшие Херсонесскому Князь-Владимирскому мужскому монастырю. Однако история с возвращением храмов старообрядческой церкви принципиально отличается от этих историй и никак не связана с ними, объяснил в беседе с «Полит.ру» Алексей Муравьёв, востоковед и религиовед, историк восточного христианства, доцент НИУ ВШЭ, заведующий секцией Ближнего Востока Школы востоковедения, специалист по восточному христианству. Он уточнил, что считает: те храмы старообрядцев, которые еще остаются в собственности государства или в частной собственности, вероятнее всего, будут переданы не им, а РПЦ. «Эта история не имеет к истории с передачей храмов РПЦ никакого отношения. Дело в том, что РПЦ претендует на увеличение своего места в обществе; более того, у РПЦ достаточно храмов. А старообрядцы действуют не по примеру РПЦ, это процесс независимый. Просто сейчас журналисты о нем узнали и потому решили, что это делается по примеру РПЦ. В действительности же дело обстоит так: когда храмы массово передавались РПЦ, старообрядцам никто ничего особо не передавал. В качестве примера можно привести Москву (хотя, честно говоря, в провинции все еще хуже: в провинции храмы старообрядцев передавались РПЦ, а когда старообрядцы спрашивали, почему так, им говорили: «Ну как же, у нас же есть государственная конфессия, а вы – не государственная»). А в Москве в храмах старообрядцев устраивали секции бокса, например. Почему? Потому что [Владимир] Ресин, ассоциированный тогда с правительством Москвы (с 2010 года первый заместитель мэра в правительстве Москвы – прим.ред.) покровительствовал секциям бокса. А когда старообрядцы спрашивали: «Как же можно в церкви морды бить?», им говорили: «Ну, ничего, как-нибудь. Вы же видите, это Ресин, мы же не можем». Еще старообрядческие храмы продавали, в них устраивали бары, рестораны. Но когда старообрядцы обращались к [Юрию] Лужкову (мэр Москвы в течение 18 лет, с 1992 по 2010 годы – прим.ред.), он отвечал: «Ничего не могу сделать, это уже частная собственность, все оформлено, как положено». Это, например, что касается храма на Тульской. Словом, все уперлось в то, что «лихие девяностые» часть храмов просто продали как обыкновенные здания, устроили в них рестораны и так далее, а потом передали кому-то, а потом перепродали; часть храмов передали РПЦ; а часть старообрядческих храмов остаются в ведении государства, но в них находятся не благородные музеи, как в Исаакиевском соборе, а учреждения и спортивные секции. Старообрядческая церковь Тихвинской иконы Божией Матери в Москве, Серпуховский вал. 2016 год A.Savin (Wikimedia Commons · WikiPhotoSpace) Так что вопрос с возвращением храмов старообрядцам – это совершенно другая история, нежели вопрос с передачей храмов РПЦ. Более того, старообрядцы не собираются делать из этого никакой рекламы, так как не собираются увеличивать свое место и влияние в обществе, как то делает РПЦ, – у старообрядцев такой надежды или идеи нет. Просто разговор о передаче храмов шел давно, и поскольку сейчас увеличился резонанс в связи с историей с РПЦ и общественное мнение немножко развернулось в эту сторону, митрополит Корнилий решил сделать такое заявление. Сделать его, чтобы этот разговор, который ведется с начала 2000-х годов, как-то еще немного подтолкнуть. Ведь все депутаты и все чиновники всегда говорили: «Ну, вы же понимаете, есть РПЦ. Мы должны выполнять ее капризы. А в отношении вас другая ситуация». В общем-то, ситуация старообрядцев – это ситуации полного бесправия. Когда сейчас говорят про оскорбление чувств верующих, про старообрядцев не вспоминают. Но ведь музей в храме – это не оскорбление чувств верующих, а вот когда в храме секция бокса… Здесь уже возникает вопрос о чувствах. Что касается того, удастся ли старообрядцам чего-то добиться, тут очень сложно что-либо прогнозировать. Думаю, тут все зависит только и исключительно от первого лица государства, потому что наши чиновники никогда и ничего без пинка не делают. Если первое лицо скажет, что надо, – ну, тогда, значит, надо. Даже [нынешний мэр Москвы Сергей] Собянин, который сам из старообрядцев (по крайней мере, предки его были старообрядцы), ничего с этим в Москве сделать не смог. Потому что там прежняя мафия до сих пор все контролирует. Так что – что бы ни предпринимали старообрядцы, пока положение дел не меняется. Это вопрос и собственности, и вопрос решений верховной власти. Поскольку эти храмы находятся в частной собственности, и как только верховная власть скажет: «Давайте вернем храмы старообрядцам», собственники скажут: «Как же так, это попрание прав собственности!», и так далее. Даже когда Лужков пытался разобраться с храмом, в котором устроена секция бокса, – он стоит в районе пересечения Бауманской и Третьего транспортного кольца, – ничего не вышло. Старообрядческая Покровско-Успенская церковь в Малом Гавриковом переулке. 2010 год mu-pankratov.livejournal.com В свое время Лужков ведь приезжал в гости к старообрядцам в Железногорск, и об этом храме тогда как раз и зашла речь. И Лужков согласился провести рабочее совещание. На совещание пришли представители секции и сказали: «Да, мы готовы выехать, но нам нужно равноценное помещение в центре Москвы». Лужков предложил выделить им площадку для строительства, но те сказали, что у них нет средств строиться, нужно именно готовое помещение. Вы представляете, какие это деньги? Такого помещения не нашлось, и вопрос заглох. А сейчас это здание уже несколько лет как перевели в собственность, и попытки вернуть, например, его старообрядцам будет означать отъем собственности. Теоретически это возможно, но тут много юридических коллизий. Спортивные снаряды в старообрядческой церкви. Москва, Малый Гавриков переулок mu-pankratov.livejournal.com Вообще в Москве есть только два храма, которые старообрядцы просили им передать, и храмы эти им так и не передаются. А в провинции картина иная: храмы переданы РПЦ. Да, они были когда-то отобраны у старообрядцев, но потом, несмотря на просьбы вернуть, эти храмы передавались РПЦ. В общем, старообрядцам говорили: «Вы никто, и звать вас никак, а РПЦ у нас – главная конфессия». Сейчас же речь идет о проданных храмах, не о тех, которые были переданы РПЦ. Но, думаю, рано или поздно их, скорее всего, передадут РПЦ. Или, может быть, вернут старообрядцам, но, честно говоря, в такой исход я не очень верю», – сказал Алексей Муравьев. Источник: http://www.polit.ru/article/2017/01/27/staroobr/
  3. Будущее религиозности в контексте деятельности Русской Православной Церкви обсудят на встрече с Александром Щипковым 26 января 2017 года в 18:30 состоится встреча Экспертного клуба ВЦИОМ "Платформа" с А.В. Щипковым, социологом религии, первым заместителем председателя Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ. В рамках встречи будут обсуждаться следующие вопросы: 1. Сколько в России православных? 2. Социология "горячей и холодной веры" – как оценить качество религиозности? 3. Как отражаются на церкви общественные конфликты, в которые она оказывается вовлеченной? 4. Как будет меняться характер религиозности населения и его отношение к Русской Православной Церкви? 5. Как Русская Православная Церковь будет реагировать на изменения в обществе? Адрес: Берсеневский переулок, д. 3/10, стр. 2, Институт ВЦИОМ. Аккредитация и справки: tegina@pltf.ru, +7 (999) 973-16-25, Наталия Тегина. Источник: http://www.religare.ru/2_111323.html
  4. По данным ВЦИОМ, подавляющее большинство граждан поддерживает Русскую Церковь и Президента России … Всероссийский центр изучения общественного мнения (ВЦИОМ) представил на своем сайте данные исследования об оценке россиянами деятельности государственных и общественных институтов. Рейтинг одобрения деятельности Президента с августа по октябрь (по среднемесячным значениям) вырос с 78,7 до 81,8% (близко к среднегодовому показателю на текущий момент). Оценки работы правительства также улучшились: с 53,6 до 58,3%. В октябре зафиксирован рост одобрения деятельности Государственной Думы (с 39,7 до 45,5%) и Совета Федерации (с 42,1 до 46,4%) – после сентябрьского снижения оценки вернулись к уровню летних значений. Доли негативных оценок снизились: с 42,8% до 34,8%, с 31,2% до 25,8%, соответственно. В сентябре на фоне парламентских выборов полюса оценок сместились (доля отрицательных ответов превысила долю положительных), а в октябре вернулись на прежние места. Рейтинги одобрения общественных институтов за тот же период практически не изменились. Исключение – оппозиция – после всплеска в выборный месяц (36,4% в сентябре), оценки снизились, приблизившись к прежним значениям (31,6% в октябре). Работой политических партий в целом довольны 45,1% россиян, обратного мнения придерживаются 32,4%. Среди прочих институтов наибольшую поддержку и одобрение наши сограждане выказывают Вооруженным Силам страны (83,5%), причем за десять лет эта цифра выросла почти вдвое (с 44,0% в октябре 2006 г.). Также большинство опрошенных положительно оценивают деятельность Русской Православной Церкви (70,4%), средств массовой информации (60,5%). Данные комментирует генеральный директор ВЦИОМ Валерий Федоров: «На фоне ухудшающейся экономической ситуации в январе-августе этого года социальное самочувствие россиян снижалось, параллельно этому падали и рейтинги органов государственной власти. Сильнее всего этот процесс захватил региональные власти, федеральный парламент и Правительство. Рейтинг Президента также снижался, оставаясь при этом на чрезвычайно высоких уровнях. К лету экономическая ситуация стала стабилизироваться, вслед за этим, с лагом в пару месяцев, остановился процесс ухудшения социального самочувствия. В сентябре стабилизация повседневной жизни дошла до политики: тренд развернулся в сторону повышения. Первым пошел в рост рейтинг Президента и Правительства. В октябре повышательная тенденция захватила и федеральные представительные органы». http://ruskline.ru/news_rl/2016/10/28/yavlenie_russkogo_triedinstva/
  5. Экспертиза «Полит.ру»: Вмешательство религиозных организаций в светское образование недопустимо Учебники русского языка и литературы Вмешательство каких бы то ни было религиозных организаций в светское образование в России, согласно Конституции являющейся светским государством, недопустимо. Об этом в беседе с «Полит.ру» заявила доктор философских наук, профессор Академии труда и социальных отношений, специалист в сфере философии и религиоведения Екатерина Элбакян, комментируя высказывание протоиерея Арсения Владимирова о несоответствии ряда произведений русской литературы задачам формирования идеала семьи и желательности их устранения из школьной программы. «У нас в Конституции записано, что государство имеет светский характер. И, согласно принципу светскости, образование, не являющееся конфессиональным, отделено от любых религиозных организаций, от самых крупных до самых мелких. Исходя из этого, ни одна религиозная организация не может оказывать влияния на учебный процесс в светских учебных заведениях, начиная от школ и заканчивая вузами. Школьная программа формируется соответствующими органами, при этом исходят из определенных педагогических и дидактических принципов развития детей. И включение в программу по литературе определенных произведений, полагаю, тоже имеет некое научно-педагогическое обоснование. Вмешательство в образовательный процесс является недопустимым со стороны любой религиозной организации вне зависимости от того, какие нравственные позиции высказываются в том или ином литературном произведении, и тем более – когда речь идет о классической литературе, как в этом случае. В общем, довольно странно было это слышать от Артемия Владимирова, который сам закончил филологический факультет МГУ и не может не знать этих произведений», – сказала Екатерина Элбакян. О том, что три рассказа русской классической литературы, входящие в школьную программу, не отвечают идеалам семьи и в силу этого являются для детей «бомбой замедленного действия», протоиерей Владимиров сказал на заседании патриаршей комиссии по вопросам семьи, защиты материнства и детства. Он призвал комиссию в связи с этим обратиться в Департамент образования. Рассказами, которые он посчитал опасными для детей, были «О любви» Антона Чехова, «Куст сирени» Александра Куприна и «Кавказ» Ивана Бунина. Позже председатель Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ Владимир Легойда заявил, что высказано было только мнение частного лица и что РПЦ не имеет намерения добиваться изъятия рассказов из программы.
  6. Николай Митрохин выложил на Академии свою статью про РПЦ. Которая была издана в 2007 г. в очень хорошем сборнике: Социальный лифт для верующих парней с рабочих окраин: епископат современной Русской Православной Церкви / Старые церкви - новые верующие, новые церкви - старые верующие. Под редакцией К.Каариайнена и Д. Фурмана. М."Летний сад" 2007. С. 260 - 324. Ссылка: https://www.academia.edu/21707210/%D0%A1%D0%BE%D1%86%D0%B8%D0%B0%D0%BB%D1%8C%D0%BD%D1%8B%D0%B9_%D0%BB%D0%B8%D1%84%D1%82_%D0%B4%D0%BB%D1%8F_%D0%B2%D0%B5%D1%80%D1%83%D1%8E%D1%89%D0%B8%D1%85_%D0%BF%D0%B0%D1%80%D0%BD%D0%B5%D0%B9_%D1%81_%D1%80%D0%B0%D0%B1%D0%BE%D1%87%D0%B8%D1%85_%D0%BE%D0%BA%D1%80%D0%B0%D0%B8%D0%BD_%D0%B5%D0%BF%D0%B8%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%BF%D0%B0%D1%82_%D1%81%D0%BE%D0%B2%D1%80%D0%B5%D0%BC%D0%B5%D0%BD%D0%BD%D0%BE%D0%B9_%D0%A0%D1%83%D1%81%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B9_%D0%9F%D1%80%D0%B0%D0%B2%D0%BE%D1%81%D0%BB%D0%B0%D0%B2%D0%BD%D0%BE%D0%B9_%D0%A6%D0%B5%D1%80%D0%BA%D0%B2%D0%B8_%D0%A1%D1%82%D0%B0%D1%80%D1%8B%D0%B5_%D1%86%D0%B5%D1%80%D0%BA%D0%B2%D0%B8_%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D1%8B%D0%B5_%D0%B2%D0%B5%D1%80%D1%83%D1%8E%D1%89%D0%B8%D0%B5_%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D1%8B%D0%B5_%D1%86%D0%B5%D1%80%D0%BA%D0%B2%D0%B8_%D1%81%D1%82%D0%B0%D1%80%D1%8B%D0%B5_%D0%B2%D0%B5%D1%80%D1%83%D1%8E%D1%89%D0%B8%D0%B5._%D0%9F%D0%BE%D0%B4_%D1%80%D0%B5%D0%B4%D0%B0%D0%BA%D1%86%D0%B8%D0%B5%D0%B9_%D0%9A.%D0%9A%D0%B0%D0%B0%D1%80%D0%B8%D0%B0%D0%B9%D0%BD%D0%B5%D0%BD%D0%B0_%D0%B8_%D0%94._%D0%A4%D1%83%D1%80%D0%BC%D0%B0%D0%BD%D0%B0._%D0%9C._%D0%9B%D0%B5%D1%82%D0%BD%D0%B8%D0%B9_%D1%81%D0%B0%D0%B4_2007._%D0%A1._260_324
  7. Может ли светское образование в России превратится в православное? «Основы религиозных культур и светской этики»: выбор предмета или веры? Как церковь становится идеологическим аппаратом государства обсуждаем в «Классном часе Свободы» с доцентом МГППУ Сергеем Соловьевым, научным руководителем Института проблем образовательной политики «Эврика» Александром Адамским, протодиаконом Андреем Кураевым, мамой ученика московской школы Ольгой Розенберг, завучем школы № 3 города Хвалынска Татьяной Коцеровой и бывшим директором этой школы Сергеем Коцеровым. Ведет программу Тамара Ляленкова.
  8. Что происходит с церковью. Кальвинизм в русском православии Андрей Десницкий Франц Рубо. Православная церковная служба Что происходит сегодня в РПЦ МП – большая загадка даже для тех, кто к ней принадлежит: степень ее информационной открытости примерна та же, что и у СССР. Но можно попробовать понять, что, собственно, происходит, исходя как раз из официальных и частных выступлений. Какие идеи господствуют сейчас в Патриархии и к чему это приводит на практике? Рискну предложить одну гипотезу: русское православие сегодня переживает некую «прививку кальвинизма». Не спешите кричать «ересь», речь ни в коем случае не идет о каком-то пересмотре догматов – скорее о тонкой настройке в вопросах, касающихся роли церкви в обществе и ее участии в политике. Что такое кальвинизм?Центральное для христианского богословия понятие – это спасение, пребывание человека в вечности с Богом и его святыми. Своими собственными усилиями человек спастись не может, это происходит только по милости Божией, когда человек принимает веру во Христа и присоединяется к Его церкви. А вот дальше начинаются тонкости. Как это получается, что одни люди обретают спасение, а другие нет? И что тут зависит от самого человека? В классическом кальвинизме, одной из основных ветвей протестантизма, все выглядит достаточно просто. Бог сам предназначает одних людей для спасения, других – для погибели, и сам человек ничего изменить не в состоянии. Спасенные входят в церковь и всегда пребывают в ней, их задача – вести достойную жизнь и укреплять свою церковь. Остальные обречены. Кальвинистская модель сулит процветание: принявшие его Швейцария и Нидерланды, а равно и пуританские колонисты в Америке добились экономического успеха во многом благодаря именно тому, что вопросы духовной жизни оказались раз и навсегда разрешенными и можно было заняться торговлей и ремеслами. При этом, стоит заметить, Жан Кальвин установил в городе Женеве настоящую тоталитарную диктатуру, где богословские и бытовые вопросы равно решались единообразно и на самом высшем уровне. А при чем тут русское православие? Впервые я встретился с подобными идеями, когда более десяти лет назад единственный раз в своей жизни участвовал в богословском диспуте о книге никому тогда не известного Сергея Худиева, она называлась «Об уверенности в спасении». Краткое содержание: православный христианин может и даже должен быть уверен в том, что ему обеспечено спасение уже в силу его принадлежности к церкви. Именно в этой уверенности он находит силы для духовной борьбы, для проповеди христианства внешнему миру. Мы с моим другом Михаилом Зеленым написали на книгу развернутую рецензию. Да, говорили мы, Худиев приводит корректные цитаты, но он их приводит не все. И для православия другой подход более характерен: никто ни в чем не может быть уверен до самого конца, потому что каждый из нас слаб. Нерушима лишь верность Бога Своим обещаниям и Его милосердие, дающее нам надежду. Тогда, в самом начале двухтысячных, этот спор показался мне интеллектуальным упражнением, имеющим мало отношения к практике христианской жизни, тем более что по подавляющему большинству практических вопросов у нас с Худиевым не было разногласий. Ветер переменНо время шло, и в последние пару лет я все чаще слышу от других и сам себе задаю вопрос: что же происходит с нашей церковью? Почему в ней все больше формализма, отчетности и помпезности? Почему церковное руководство все громче и настоятельнее говорит о ценностях и прочих идеологемах и все меньше – о Христе и Евангелии? И почему все строится по кремлевской модели ручного управления? И тогда я вспомнил о наших спорах с Худиевым, теперь самым известным в стране православным публицистом. Мы по-прежнему общаемся, уважительно спорим и во многом соглашаемся. Только я позволяю себе критиковать политические власти и не соглашаться с конкретными решениями священноначалия, а Сергей со свойственной ему логичностью и красноречивостью эти решения разъясняет и защищает. И объясняет почему. Если спасение человека, то есть его судьба в вечности, целиком и полностью определяются фактом его принадлежности к церковной организации, его основная задача – укреплять, защищать, развивать эту самую организацию. Он подобен человеку, плывущему в корабле во время бури. Затевать ремонт корабля или обсуждать недостатки капитана – безумие. Церковь так часто и изображают, в виде корабля, где кормчий – Христос. Впрочем, есть в Евангелии и другой образ: апостолов, которые пересекают Галилейское море без Христа. У них свои какие-то задачи и потребности, и вот на море начинается буря, они в ужасе – и в этот момент они замечают Христа, идущего по волнам. Им остается только просить Его о спасении. И апостол Петр даже решается на безумие: он идет по воде к Спасителю. Его веры хватает всего на несколько шагов, но все-таки он не стал смолить борта, а шагнул по водной глади к тому, без кого и борта не помогут. Ради блага организацииВпрочем, хватит аллегорий, вернемся к нашей реальности. С приходом патриарха Кирилла связывались многие надежды на обновление церковной жизни, на решение назревших вопросов, таких как богослужение на современных языках и новый перевод на них Библии и святоотеческой литературы, и т.д. Обновление последовало, но почти исключительно – в административной области (новые епархии, синодальные структуры и т.д.). Повторюсь: если спасение гарантировано самим фактом принадлежности к церковной организации, это все просто совершенно не важно. Вопросы внутрицерковной жизни уже навсегда решены, хорошо ли, плохо ли. С этим всем потом когда-нибудь кто-нибудь разберется, для нас важен лишь рост церковной организации, количественные показатели и все, что нужно для внешнего успеха. Ну а первое условие для процветания любого большого предприятия в нынешней России – это, безусловно, хорошие отношения с Кремлем. Поэтому в области политики и церковно-общественных отношений церковь как раз исключительно активна. Своеобразным показателем может служить самый представительный церковный форум, ежегодные Рождественские чтения в Москве. На них приезжают люди со всех епархий, и вот из года в год можно слышать десятки докладов о взаимодействии с правоохранительными органами, о патриотическом воспитании, о миссии в местах заключения и возрождении казачества. А вот секция про Библию была всего пару раз – в остальных случаях не набиралось достаточное количество докладчиков, желающих порассуждать о толковании Библии. Раз все главные вопросы уже решены и церковная жизнь налажена, то остается только ее поддерживать и воспроизводить, а также как можно шире раздвигать в общественном пространстве границы «воцерковленного». А под «воцерковлением» зачастую понимается просто умножение числа «православных маркеров»: иконок, крестиков, молебнов и т.д. Эта методика проста и понятна и властям, и народу. Что предлагает президент сделать в сложный и, выражаясь пропагандистским языком, «судьбоносный» момент? На месте административного корпуса в Кремле поставить монастыри и церкви. Это предложение встречается в церковных кругах буквально с восторгом: так мы еще больше «воцерковим» сакральный центр страны, Кремль, и сидящую в ней власть. А власть, видимо, понимает это почти в языческом духе: чем больше святилищ и священнодействий, тем больше успеха на охоте и порядка в домашних делах. Правда, примерно половина той самой Библии говорит о другом: в кризисные, сложные моменты отдельные люди и целые народы должны обратиться к голосу своей совести и что-то изменить в своей жизни. Исайя начал свою проповедь так: «Вы приходите предстать предо Мной – но кто требует от вас во дворах Моих топтаться? <…> Простираете ко Мне руки – Я тогда отвожу глаза; множите молитвы – Я не слышу: руки ваши полны крови. Омойтесь, очиститесь! Удалите злодеяния свои прочь с глаз Моих, прекратите творить зло; научитесь творить добро, ищите правды, порицайте угнетателей, окажите справедливость сироте, правый суд подайте вдове. Вот тогда приходите, и рассудим!» Это называется «покаяние». Но в богословии нового типа покаяние понимается по упрощенной схеме: это нечестивцы-враги должны перед нами покаяться, и тогда мы их простим. Сами мы, положим, тоже не безгрешны, но у нас отлажены механизмы исповеди, личные грехи и недостатки каждого из нас не лишают сам церковный организм признака непогрешимости. «Мы имеем огромное наследие христианской философии и мысли, которое стало частью церковной традиции, и в свете этого учения мы, воспринимая слово Божие, можем непогрешимо судить о многих делах, философиях, взглядах, которые присутствуют в современной жизни» – так выразил эту идею патриарх Кирилл в своем выступлении в декабре прошлого года. А ведь не только правителям, но и людям простого звания гораздо проще бывает поручить заботу о спасении своей души безошибочным профессионалам, а самим ограничиться эпизодическим участием в обрядах и соблюдением некоторых простых внешних запретов. Есть в православных газетах и на православных сайтах такая популярная рубрика – «Вопросы батюшке». Стоит ее почитать, чтобы составить представление о чаяниях народных. Богословские вопросы там отсутствуют напрочь (сложно и скучно), нравственные наставления относительно редки (с этим каждый сам разбирается). Львиная доля вопросов о том, что можно есть, что можно носить, в какие места можно целовать жену (реальный пример!), чтобы не нарушить какого-нибудь табу. И еще поиски совета в конкретных житейских ситуациях: какие молитвы читать, если муж пьет или жена гуляет. У этих людей никто не отбирал свободы и ответственности, они сами с готовностью перекладывают их на плечи священнического сословия. Собственно, так всегда и жило большинство людей. Именно потому и появлялись люди, подобные библейским пророкам или средневековым юродивым, они будили совесть, они заставляли пересматривать привычные представления и возвращаться к самым истокам веры. О еретиках и либералахВсе, о чем было сказано выше, все же можно с полным основанием считать разновидностью христианской жизни. Сложнее те случаи, когда подобный подход (который, конечно, никто не называет кальвинистским) приводит к полному разрыву с Евангелием, причем это, как правило, остается совершенно неосознанным и сопровождается ударными дозами «православной» риторики. В этой связи назову еще одного публициста, Егора Холмогорова. Не особенно слежу за его творчеством, но знаю, что он предложил в свое время такую идею. Евангелие, пример Христа – все это прекрасно и возвышенно, но простым людям для повседневной практики не очень подходит. Им лучше будет обращаться к примеру святых и следовать им. Только слишком уж разные примеры давали святые. Вот, скажем, канонизированный новгородский архиепископ Геннадий. С одной стороны, под его началом была создана первая полная Библия на церковнославянском языке, причем те ветхозаветные книги, которые не удалось найти на славянском, заново перевели с древнееврейского. С другой стороны, он прославился как пламенный борец с «ересью жидовствующих». «Пламенный» – в прямом и непосредственном смысле слова: одобрял сожжение еретиков по «гишпанскому» образцу. Чему последовать, каждый выбирает сам. А вот Христос и Его Евангелие варианта с сожжением еретиков (нынешним языком выражаясь, либералов) никак не предлагает. Меня всегда удивляло, как это люди, читающие Евангелие и исповедующие веру во Христа, могли доходить до войн и казней его именем. Это прекрасно иллюстрирует Холмогоров, когда, оставаясь в уютном кресле с любимым девайсом в руках, он призывает православный люд убивать и умирать в Новороссии, а руководство России – «включить Гитлера». На полях замечу, что Гитлера, как и ядерную реакцию, можно включить только один раз. Если отнести Христа к области чего-то раз и навсегда решенного, если видеть себя в лагере уже отобранных для спасения праведников, никакое средство в конечном счете не покажется неприемлемым для достижения тактического преимущества. Ведь стратегическая победа нам уже гарантирована. Сказав все это, я, видимо, должен пояснить, чего я точно не имел в виду. Прежде всего, не хочу обвинять никого в ереси и порицать сам факт кальвинистского влияния. Когда-то и колокола пришли в Россию с Запада, православный Восток их не знал. Вопрос не в том, откуда что пришло, а в том, насколько оно полезно. И как раз ударные дозы кальвинизма, на мой взгляд, породят куда больше проблем, чем решат. Далее, я не пытаюсь подражать Лютеру и «исправлять недостатки» церковной жизни, не справившись с собственными недостатками. Христианство огромно и неисчерпаемо, оно не вмещается целиком в любую, самую совершенную церковную структуру. Разные времена, опыт разных святых раскрывают для нас его различные грани, и все равно приходится искать свой собственный путь, потому что скопировать ничего невозможно. Не только кальвинистская диктатура невозможна у нас сегодня, но и, скажем, обитель преподобного Сергия Радонежского или Иерусалимская община апостольских времен. Мы другие, мы живем в другие времена и можем создать только нечто свое. Но для начала неплохо бы задуматься: что, собственно, происходит сегодня в Русской православной церкви, и не ограничиваться общими словами о вечном и прекрасном. Источник: http://slon.ru/world/kalvinizm_v_russkom_pravoslavii-1153166.xhtml
×
×
  • Create New...

Important Information