Jump to content
Социология религии. Социолого-религиоведческий портал

Search the Community

Showing results for tags 'религиозность'.

  • Search By Tags

    Type tags separated by commas.
  • Search By Author

Content Type


Forums

  • Сообщество социологов религии
    • Разговор о научных проблемах социологии религии и смежных наук
    • Консультант
    • Вопросы по работе форума
  • Преподавание социологии религии
    • Лекции С.Д. Лебедева
    • Видеолекции
    • Студенческий словарь
    • Учебная и методическая литература
  • Вопросы религиозной жизни
    • Религия в искусстве
    • Религия и числа
  • Научные мероприятия
    • Социология религии в обществе Позднего Модерна
    • Научно-практический семинар ИК "Социология религии" РОС в МГИМО
    • Международные конференции
    • Всероссийские конференции
    • Другие конференции
    • Иные мероприятия
  • Библиотека социолога религии
    • Research result. Sociology and Management
    • Классика российской социологии религии
    • Архив форума "Классика российской социологии религии"
    • Классика зарубежной социологии религии
    • Архив форума "Классика зарубежной социологии религии"
    • Творчество современных российских исследователей
    • Архив форума "Творчество современных российских исследователей"
    • Творчество современных зарубежных исследователей
    • Словарь по социологии религии
    • Наши препринты
    • Программы исследований
    • Российская социолого-религиоведческая публицистика
    • Зарубежная социолого-религиоведческая публицистика
  • Юлия Синелина
    • Синелина Юлия Юрьевна
    • Фотоматериалы
    • Основные труды
  • Клуб молодых социологов-религиоведов's Лицо нашего круга
  • Клуб молодых социологов-религиоведов's Дискуссии

Find results in...

Find results that contain...


Date Created

  • Start

    End


Last Updated

  • Start

    End


Filter by number of...

Joined

  • Start

    End


Group


AIM


MSN


Сайт


ICQ


Yahoo


Jabber


Skype


Город


Интересы


Your Fullname

  1. 03.07.2021 Иван Павлюткин: Мы имеем сейчас не сокращение уровня религиозности, а дифференциацию разных групп верующих Что такое социология религии, как измерить религиозность и насколько опросы ВЦИОМ отражают реальную ситуацию в Церкви? Об этом и многом другом читайте в интервью с кандидатом социологических наук, старшим научным сотрудником Лаборатории социологии религии богословского факультета ПСТГУ Иваном Владимировичем Павлюткиным. В нашем университете с 2007 года проводятся исследования в такой малознакомой неспециалистам области, как социология религии. В 2015 году этот проект потребовал создания научной лаборатории «Социология религии», действующей на богословском факультете. Иван Владимирович, чем занимается Ваша лаборатория и как она связана с богословским факультетом? Дружат ли в наши дни социология религии и теология? Действительно, именно в 2007 году в ПСТГУ было начато исследование того, как люди в современном обществе относятся к рождению детей. Этот научный проект не был напрямую связан с исследованиями в области социологии религии, но в процессе его реализации мы поняли, что определенная связь с религиозностью здесь есть. Одним из плодов этого проекта стала наша первая книга – «Семья и деторождение в России: категории родительского сознания». Вскоре был организован научный семинар, пришли новые люди, и начались систематические исследования социальной работы Церкви, организации церковных приходов, распределения времени священников, эффектов религиозности и религиозной социализации и так далее. Основные этапы пройденного пути зафиксированы на сайте лаборатории. За прошедшие годы накоплен опыт более десятка исследовательских проектов, реализованных при поддержке различных научных фондов в партнерстве с российскими и зарубежными командами, в каждом из которых происходит обсуждение связи религии и общества. Если говорить о дружбе социологии религии и теологии, то это вопрос непростой. С одной стороны, теория и методология у них разные, но с другой стороны, надо иметь в виду, что и внутри себя эти дисциплины не монолитны и предполагают разные подходы и методы. В нашем коллективе в обсуждение тем и проектов включены теологи, социологи, антропологи, иногда психологи, и это объединение усилий делает более живым длительное общение и «медленную науку», дает интересные и содержательные результаты. В марте 2021 года были опубликованы данные опроса ВЦИОМ, которые многие священнослужители и миряне с огорчением восприняли как свидетельство сокращения числа православных верующих и увеличения доли неверующих. Насколько подобные опросы отражают реальную ситуацию в Церкви? Я бы предостерег от однозначности оценок, так как измерение религиозности в наше время – это проблема, на которую важно посмотреть с разных сторон. Нередко мы видим разные оценки по одним и тем же вопросам, касающимся принадлежности к Православию. Особенно неустойчивы данные по молодым людям (по более старшим возрастным группам нет таких колебаний): бывает, что люди резко меняют свое мнение о принадлежности к конфессии, потому что имеют в виду какое-то конкретное обсуждаемое публичное событие или же опрос близок по времени общеизвестному церковному празднику – Пасхе или Рождеству. Для примера: в 2019 году ВЦИОМ проводил касающиеся религиозности опросы и на вопрос «Последователем какого мировоззрения или религии Вы себя считаете?» в группе молодежи в марте, затем в августе, а потом в ноябре были даны совершенно разные ответы. Ответ «Православие» в марте выбрали 51% опрошенных, в августе – 23%, а в ноябре все вернулось на круги своя. Такое изменение в рамках одного года означает, что результаты опроса в определенный период были обусловлены неким контекстом, что-то повлияло на общественное мнение. Та же ситуация была с ответом на вопрос «Верующий вы или неверующий?». Ответы «неверующий» в марте составили 13%, в августе выросли до 37 %, в ноябре упали до 19 %. На основании августовского опроса было бы опрометчиво делать вывод, что есть тенденция, связанная с падением доли верующего населения. В наши дни Православие стало частью медийного пространства: это означает, что публично обсуждается большое количество связанных с жизнью Церкви вопросов, что в СМИ звучит много критики, многие священники стали медийными фигурами. Эта публичность влияет на то, как люди потом отвечают на опросы, на то, как они относятся к тем или иным темам. Опрос ВЦИОМ 2019 года, по-видимому, попал на события, которые были связаны со строительством храма в Екатеринбурге и собора во Владивостоке. Эти события широко обсуждались в публичном пространстве и даже стали предметом голосования. Показательно, что значительная доля падения по ответам о принадлежности к Православию и повышения доли неверующих связаны с федеральными округами, где находятся эти города и где происходили эти события. Серьезным фактором является и время проведения опроса: если вы делаете опрос в Великую Субботу, когда люди приходят святить куличи, или на Крещение, когда многие приходят за святой водой, – этот контекст обязательно повлияет на результаты опроса. Таким образом, получая новые статистические данные, имеет смысл обсуждать устойчивость результатов этих опросов. Внутри этих «магических» цифр зашито очень много разных контекстов, которые необходимо принимать во внимание. Это не значит, что такие оценки перестают иметь значение для определения религиозности населения, но следует признать, что для ряда категорий волатильность таких оценок может говорить о ненадежности методики измерения. На мой взгляд, на основании таких оценок сложно делать выводы о наличии или отсутствии кризиса веры. Есть ли у Вас предположение, что могло повлиять на снижение доли верующих в мартовском опросе 2021 года? Могу предположить, что снижение было связано с реакцией молодых людей на публичное обсуждение строительства новых храмов в нескольких крупных городах – прежде всего, в Екатеринбурге и Владивостоке. Если посмотреть на данные того же ВЦИОМа в разрезе федеральных округов и типов населенных пунктов, то снижение в сильной степени пришлось на эти города и регионы. В этом смысле мы фиксируем не столько индивидуальную религиозность людей, сколько реакцию на вхождение религии в публичную сферу. В данном случае следует различать эти вещи, поскольку они указывают на контекст сбора самих данных. Социологические организации можно назвать «фабриками общественного мнения»: их данные по теме или иным вопросам могут стать средством манипуляции общественным сознанием. В какой-то момент к публикуемым данным стали появляться достаточно радикальные комментарии со стороны экспертов о том, что у нас все плохо, что молодежь, да и не только она, уходит из Церкви. Потом появилась обратная позиция медийной повестки, что на самом деле все не так, что другие опросы студентов говорят другое. К сожалению, иногда за данными о религии, представляемыми широкой публике, и их интерпретацией не хватает профессионального обсуждения методологии исследований религиозности, используемых индикаторов и их адекватности. Например, нужно учитывать, в какой обстановке собираются данные. Когда мы приходим в высшие учебные заведения, раздаем людям анкеты, стоим перед ними и спрашиваем: «Ты православный?» ‒ то много ли вариантов ответов мы можем получить? Если у человека есть возможность свободно сказать: «Затрудняюсь ответить», ‒ скорее всего, он так и скажет. А, когда рядом с ним кто-то стоит и своим присутствием блокирует возможность свободного суждения, процент «верующих» будет неизбежно повышаться. Следует трезво относиться к этим измерениям и понимать, как и когда эти данные собираются, – это все влияет на ответы людей. В публичном обсуждении и анализе этих результатов не хватает трезвости. Иван Владимирович, у людей среднего возраста в памяти «церковная весна» 1990-х годов, когда шло бурное возрождение приходов и монастырей и многие люди – на общей волне оживления религиозной жизни в стране – называли себя верующими и православными. С точки зрения профессионала, умеющего работать с «магическими цифрами», что изменилось за последние десятилетия в обществе в плане религиозности и в восприятии понятий «верующий», «православный»? Еще лет 15 лет назад, когда люди на вопрос о принадлежности к конфессии отвечали «Православие», далеко не всегда это были воцерковленные люди, просто они имели в виду что-то конкретное для себя – например, идентичность, связанную со страной, или определенные взгляды на мир. Внутри цифры «70% православных» был огромный разброс разного рода внутренних объяснений того, почему человек относит себя к Православию. Сегодня доля идентифицирующих себя с Православием россиян несколько снижается, что видно по разным опросам, но в исследованиях религиозности все не может ограничиваться только этим показателем. Если взять социологические замеры, которые касаются не только одного признака религиозности (например, принадлежности к конфессии), но еще и религиозной практики (насколько часто человек ходит на службы, участвует в таинствах, насколько он знаком с членами того или иного прихода, насколько является его членом), то окажется, что картина начнет меняться. В социологии есть консенсус, который касается оценки практикующих верующих, – это люди, которые минимум один раз в месяц и чаще ходят в храм и посещают религиозные службы. Если учитывать частоту хождения в храм, то доля людей, которые раз в месяц и чаще ходят на службы (безотносительно венчаний и крещений), будет значительно ниже доли тех, кто идентифицирует себя с Православием. По разным оценкам, эта доля практикующих верующих сегодня не превышает 10–12 %. Отмечу, что «хождение в храм» не равнозначно «участию в таинствах»: вопрос об участии в таинствах задается довольно редко, а если взять крупные международные исследования, то в них почти не используется этот вопрос. В рамках наших исследовательских проектов мы сотрудничали с Фондом «Общественное мнение»: в 2011 и 2020 годах они проводили для нас общероссийские опросы по теме религиозности, где задавался вопрос о частоте причастия. Из опросов следует, что если в 2011 году доля причащающихся раз в месяц и чаще составляла 2%, то в 2020 году – 9%, и это результат, который требует взвешенного анализа и интерпретации. Чтобы оценить религиозность населения по ряду конкретных измерений, нужно обращать внимание не только на долю тех, кто посещает храм раз в месяц и чаще, но и на то, как в динамике эта доля изменилась за последние 15–20 лет. А эта доля в динамике выросла почти в два раза. Это значит, что 20 лет назад мы имели не 12% таких людей, а 5–6 %, при этом происходит плавное увеличение доли этих людей. То, что мы имеем сейчас, – это результаты тех процессов, которые происходили в течение 30 лет: начали открываться храмы, появились разные церковные институты (воскресные школы, православные школы, православные университеты), люди пришли в Церковь, стали родителями. Сейчас выросло новое поколение людей, которое имело немало возможностей приобщиться к церковной жизни. Как будут восприняты эти результаты учеными и экспертами, – это вопрос: для кого-то этот рост покажется большим успехом, для кого-то – наоборот. Имеет смысл обсуждать промежуточные итоги последних 30 лет, но пока я не видел серьезных обсуждений, кроме попытки сказать, что раньше все было очень хорошо, а теперь стало очень плохо. На самом деле, если задуматься, от какой точки мы начинаем считать динамику религиозности, то, вообще-то, не было ничего «хорошо». Нельзя сказать, что в 1990-е или в 2000-е годы доля людей, которые считались практикующими верующими, составляла хотя бы 30%, – этого не было. С точки зрения этого показателя («практикующие верующие»), мы имеем сейчас не сокращение, а прирост. Если вы посмотрите на молодые возрастные группы, то и там есть увеличение доли практикующих верующих – хотя менее интенсивное, чем в старших возрастных группах. Кроме того, можно посмотреть на долю тех, кто регулярно ходит в храм, и тех, кто отвечает, что никогда не ходит в церковь. За последние 20 лет доля тех (в том числе, среди молодых), кто никогда в церкви не был, упала вдвое. Это значит, что в конце 1990-х или начале 2000-х годов мы имели, условно говоря, 40% молодых людей, которые отвечали «никогда», а теперь имеем всего 20%. Сейчас происходит переход от экстенсивного к интенсивному, более качественному измерению религиозности.Раньше был важен масштаб, доминировал количественный подход: сколько православных в 1990-е годы, сколько в начале 2000-х гг. В 1991 г. принадлежность к Православию подтверждали 30%, а к концу 1990-х – началу 2000-х гг. вдвое больше. Казалось бы, из этих данных напрашивается вывод про религиозное возрождение. На самом деле это не всегда показатель религиозного возрождения. Внутри этих 60% или 80% люди очень разные по взглядам, практикам, воспитанию, составу и традициям своих семей. Для исследования и описания ситуации нужен дифференцированный подход, потом что за прошедшие десятилетия произошла дифференциация разных групп верующих. Выросла группа тех, кто является практикующими верующими, – это молодые православные христиане. Они включены в приходскую жизнь, в социальную работу, в различные медийные проекты. Появляются молодые блогеры, которые говорят о христианстве, их доля выросла. За счет чего она выросла? Можно предположить, что это подросшие дети тех родителей, которые когда-то пришли в Церковь и стали прихожанами – включились в воскресные школы, которых в стране сегодня 6–7 тысяч, в приходское общение, отдали детей в православные школы или классы, в православные высшие учебные заведения. Мы также имеем некую долю людей, которые были воспитаны в семьях, идентифицирующих себя с Православием, но сейчас отвечают, что они неверующие. Если обобщить, то сейчас пятая часть от молодежи, идентифицирующей себя с Православием, – это практикующие верующие, молодые прихожане. Еще одна пятая часть – это молодежь, которая скажет, что она не имеет отношения к Церкви. Вместе они дают уже 40%. Остается еще 60% так называемой православной молодежи, и внутри этих 60% тоже можно выделить несколько подгрупп. Часть – это молодежь, выросшая в семьях, которые хотя бы несколько раз в год приходят в храм – в основном в большие церковные праздники. Эта доля составляет примерно треть от идентифицирующих себя с Православием. За последнее время доля тех, кто стал периодически ходить в храм, выросла за счет того, что людей, которые никогда в церковь не ходили, стало вдвое меньше. Люди из этой группы не вовлечены в приходскую жизнь, но идентифицируют себя с Православием и на вопросы, касающиеся поста или празднования Пасхи, будут отвечать: «Да, конечно». И еще есть примерно четверть людей, которых некоторые называют «захожанами», но все же эти люди себя от Церкви не отделяют: они приходят в храмы, ставят свечки, участвуют в каких-то праздниках, но делают это редко. Таким образом, внутри большой группы, относящихся себя к Православию, за эти 30 лет возрождения церковной жизни в России произошла определенная дифференциация, и церковными считают себя люди с разным пониманием церковности. Это довольно интересное явление, и его стоит обсуждать, потому что внутри большой группы из-за этого разного самоопределения возникают определенные трения: одни «церковные» люди выражают взгляды, которые не соотносятся со взглядами групп других «церковных» людей по поводу важных вопросов церковной и общественной жизни. В 2016 году ваша лаборатория «Социология религии» выпустила сборник статей с интригующим названием «Невидимая Церковь». Чему посвящен этот сборник и для кого жизнь Церкви остается невидимой? Невидимая Церковь – это жизнь церковных приходов, жизнь семей внутри церковных общин. Эта жизнь оказывается невидимой для социологов, ограничивающихся формальными исследовательскими инструментами и методами – количественными опросами населения. Кроме того, средние социологические опросы, как правило, учитывают лишь так называемую публичную реальность, мало кто занимается изучением частных религиозных практик и приходской жизни. Например, у молодых людей, имеющих опыт общения со священником, и у тех, кто никогда его не встречал, будет совершенно разная реакция на образ священника в связи с той или иной публичной повесткой. Но есть скрытая от широкой публики жизнь Церкви, которая действительно помогает понять, как устроена церковная приходская жизнь, что такое частный опыт религиозности, которым живут воцерковленные люди. Все статьи, которые вошли в книгу «Невидимая Церковь», объединяет общий подход к тому, как наша лаборатория изучает религиозную и церковную жизнь. Мы стараемся посмотреть, что происходит на приходском уровне, который часто недоступен не только простым обывателям, находящимся вне Церкви, но даже ученым. Для нас странно, когда профессиональный социолог, занимающийся, например, темой семьи, не включает фактор религиозности в модель объяснения рождаемости. Нередко ученые просто незнакомы с тем, что происходит за этой поверхностью религиозности, не понимают, какие факторы нужно включить в модель, какие переменные имеют значение и позволят дать данным совсем иное объяснение. Эта проблема сейчас касается в России не только социологии религии, но социальных наук в целом. Наша лаборатория старается учитывать эти переменные в исследованиях, поэтому мы получаем гораздо более интересные результаты, чем те исследователи, которые эти подходы не применяют. Уже около десяти лет мы изучаем, как устроено на приходах общение, формы социальной работы, образовательные проекты, выясняем, почему на каких-то приходах не удается создать общину, что помогает создать «живой приход» – тот, который не закрыт для людей из внешнего мира. Описать социологическим языком это явление – довольно непростая задача, которая отличается от той, когда мы изучаем поверхностный слой публичной религии. Методология опросов по определению религиозности была придумана для того, чтобы опрашивать людей по политическим вопросам и прогнозировать те или иные исходы, связанные с выборами. А здесь мы имеем дело с совершенно другой сферой жизни, с другими практиками людей, поэтому эти исследования предполагают более сложные методы отбора респондентов, сложные методы доступа. Для своих исследований, сбора и анализа данных мы используем, в частности, методы сетевого анализа, исследуем социальную сеть прихода. Поясню, о чем идет речь. На приходе мы видим людей, которые формально могут быть носителями разных признаков религиозности, но при этом приход существует как нечто целое и выстраивает продуктивную социальную жизнь (семейные клубы, детские и молодежные лагеря и т. д.), в которую органично включаются новые прихожане. Одна из наших задач – выяснить, как этот приход собрался в такую плотную и живую общину, за счет каких связей (инициативность духовенства, родство, дружба, восприемничество и т. д.), почему он не распадается, что удерживает целостность прихода? Например, наш Университет тоже является результатом изначального приходского соработничества. https://pstgu.ru/news/main/ivan_pavlyutkin_my_imeem_seychas_ne_sokrashchenie_urovnya_religioznosti_a_differentsiatsiyu_raznykh_/?fbclid=IwAR1rF_ufJDHZHc645mDyWfS9v6D8Sn3egh4TsNiN89UYxfCcOyAdypFKVJ0
  2. Лекция Елены Пруцковой "Изучение религиозности социологическими методами: о чем говорят данные массовых опросов" Кафедра религиоведения ПСТГУ Связаться с организатором Лекция в рамках весеннего религиоведческого лектория ПСТГУ Наука Десятая по счету лекция весеннего открытого лектория для абитуриентов и всех интересующихся современным религиоведением (записи прошедших лекций можно посмотреть здесь). Мероприятие организовано кафедрой философии и религиоведения ПСТГУ (больше анонсов - в группах кафедры Vkontakte и Facebook). Лектор: Е.В. Пруцкова – магистр социологии, преподаватель кафедры философии и религиоведения ПСТГУ, научный сотрудник лаборатории “Социология религии”. Аннотация: На лекции мы поговорим о том, какие бывают социологические исследования религиозности, какие гипотезы о религии и религиозности можно проверить при помощи социологических опросов, на какие исследовательские вопросы позволяют ответить религиоведу социологические методы, а также о том, как предположение, гипотеза или исследовательский вопрос превращаются в вопросы анкеты социологического исследования. https://religiousstudies-pstgu.timepad.ru/event/1679923/?fbclid=IwAR1UA_4qoSTTJd0eparcIhWS2DtdmgCgJZwNRgyXTP-sQPwoXy7JbhkhCv8
  3. Роман Лункин 7 ч. · Не знаю, почему из снижения общего количества православных сделали сенсацию, ну было 70, стало 66%. В ближайшие годы, скорее всего, фицра общего количества православных в стране снизится до 60%, дойдет до 55% в будущем и так и останется. 1. Я не считаю, что количество верующих уменьшается. Соцагентства задают устаревшие вопросы, замеряют что то общеправославное, что вполне естественно уменьшается, так как общество становится более плюралистичным. При этом количество разного рода прихожан на деле увеличивается, как и численность общин, но это мало кого интересует. 2.В том же опросе число соблюдающих пост даже немного увеличилось или осталось тем же, никакого снижения нет, поскольку снижение численности церковной среды не касается вообще. Снижается число номинальных православных, которые традиционно отвечали, что по культуре и истории они православные. 3.Растет число людей верующих без конфессии (среди них есть и протестанты, которые набираю в случае четкого указания конфессии только 1%, а верующих без конфессии все таки 4 %), выросло с 2017 г. в два раза число неверующих. Только интересно, во что они неверующие ). https://www.facebook.com/romanlunkin/posts/4296824257045819?notif_id=1615969922733234&notif_t=notify_me&ref=notif
  4. 01.02.2021 00:01 Рубрика: Общество Процент веры 1 февраля - день интронизации Патриарха: Церковь в зеркале опросов Текст: Елена Яковлева Российская газета - Федеральный выпуск № 19(8370) Первое февраля - день интронизации Патриарха Кирилла. О том, что значат сегодня Церковь и Патриарх в жизни общества, как они выглядят в зеркале опросов, наш разговор с главой ВЦИОМ, социологом Валерием Федоровым. И Патриарх Кирилл, и Церковь остаются лидерами рейтингов доверия к общественным институтам. Фото: Григорий Сысоев / ИТАР-ТАСС Церковь в России уже лет 30 как легализовалась, возвратилась в жизнь общества. Социологические замеры показывают, что начиная с конца 90-х Церковь стала одним из самых авторитетных институтов. Как бы вы определили место Церкви сегодня? Валерий Федоров: Ситуация не изменилась. Русская православная церковь продолжает пользоваться высоким доверием и наряду с президентом и армией остается лидером рейтингов доверия к государственным и общественным институтам. Все другие институты, особенно связанные с политикой, располагаются сильно ниже. Как это объяснить? Валерий Федоров: Высокий авторитет набирался в два этапа. Первый этап - восстановительного роста - стартовал в конце 80-х годов, начиная с празднования 1000-летия Крещения Руси, и длился до середины 90-х годов. По сути произошла легализация Церкви, были признаны государственные ошибки и даже преступления по отношению к Церкви в атеистическое время, началась церковная реституция, ушли неформальные запреты на крещение, венчание, отпевание, началось массовое празднование Пасхи, Рождества и других церковных праздников. Стали восстанавливаться храмы. Эта волна перемен, движение к большей свободе, демократии, рынку было в то же время и движением к вере, религии, но это первый этап - восстановительный рост. Патриарх Кирилл об Александре Невском: Защищая Родину, он защищал веру Второй этап набора высокого авторитета Церкви начался примерно с середины 90-х годов и длился до середины 10-х годов. В эти годы, переживая кризис идентификации, мы начали искать себя - кто же мы? Оказалось, что мы не можем просто взять и стать одной из стран Запада, мало отличающейся от других. И нас такими не видят, да и нам самим такими быть не хочется. Это по большому счету была реакция на провал движения на Запад. Мы пробовали, пытались, у нас не получилось, мы оттолкнулись и пошли в другую сторону. Стали популярны идеи восстановления державности, укрепления суверенитета, импортозамещения, более жесткой и независимой политики по отношению к другим странам. В такой ситуации Русская православная церковь стала рассматриваться как элемент нашей идентичности, особости, непохожести на других. И в этот период произошло очень сильное сближение Церкви с государством. Клир во многом солидаризировался с этой линией, и это тоже сработало в плюс авторитету Церкви. Она стала восприниматься еще и как патриотический институт. Когда 70 процентов россиян говорят, что они православные, по-вашему, это и патриотическая идентификация? Валерий Федоров: Конечно. Мне кажется, что наша Церковь национальная. А я как церковный человек думаю, что Вселенская. Ну и по опыту известно, что в Русскую церковь за границей иностранцу войти куда легче, чем в другие православные церкви. Валерий Федоров: Может быть, вы и правы, и изнутри такие вещи виднее. Но есть вот этот разрыв - православными себя называют более 70 процентов граждан, а воцерковленными - 8. И он всего скорее указывает на то, что люди ищут в Церкви не столько религиозной жизни, сколько патриотической идентификации. Кроме тех, кто, не ограничиваясь одним крещением и постановкой свечек перед иконами, живет глубокой церковной жизнью, в храмах немало "захожан", для которых православие - важная, но оболочка. Духовный аспект нашего национального единства. Митрополит Вениамин напомнил молодежи об уроках истории Это очень долго привлекало людей к Церкви, и в этом, может быть, был главный секрет взрывного роста популярности православной идентификации. Было такое ощущение, что все, кто вчера называл себя атеистами, назвались православными. И более глубокое исследование такой православности неожиданно выявляло, что ее носители не верят в загробную жизнь, не читают православных книг, не причастны к таинствам церкви. Но кроме патриотической идентификации важна же еще и культурная. Скажем, в той же Польше, считающейся глубоко религиозной страной, далеко не все исповедуются и причащаются. Идти церковным путем не просто, это "тесный путь". А вот высокое культурное присоединение к религии (к католичеству или православию) очень значимо. Знаменитый религиозный ренессанс 70-х годов, о котором снял документальный сериал Александр Архангельский, как раз являл такое сочетание духовной, культурной и человеческой высоты. Валерий Федоров: Да, но ренессанс 70-х годов шел против течения. В остававшемся официально атеистичном государстве это все не приветствовалось. Но люди, искавшие какого-то более глубокого смысла и другого пути, преодолевали сопротивление. Для многих закрывались из-за этого жизненные пути. И поэтому на этот путь вступали люди сильные, ищущие, готовые на какие-то жертвы. А в 90-е годы сопротивление исчезло, и, наоборот, на протяжении четверти века было сложнее отвечать, что ты не православный. Но еще раз повторю - при таком обилии православной идентификации количество выросло, а качество и глубина веры упали. Православными себя называют более 70 процентов граждан, а воцерковленными - 8. И он всего скорее указывает на то, что люди ищут в Церкви не столько религиозной жизни, сколько патриотической идентификации Сегодня же заметно, что пик доверия к церковным институтам, как и пик внимания к ним, все-таки пройден. Обвала и падения нет, но некоторое снижение внимания и интереса мы фиксируем. С чем это связано? Валерий Федоров: Со скандалами и конфликтами. Как, например, вокруг строительства храма в Екатеринбурге, вокруг высказываний отдельных священников, вокруг каких-то законодательных инициатив. Похоже, что Церковь утратила положение "над схваткой" и вместо роли морального авторитета, с которым все соглашаются, стала одной из сторон конфликта. А конфликты по всем бьют, в том числе и по Церкви. Эти конфликты происходят в больших городах - многонаселенных, разнообразных, высокомодернизированных, столичных - Москва, Санкт-Петербург, Екатеринбург. Какой вам, как внешнему наблюдателю, видится фигура Патриарха? Валерий Федоров: Сразу после интронизации Патриарх Кирилл заявил себя как очень активный деятель. Я бы сказал, как церковный политик. Общественные темы были ему очень близки, он считал, что Церковь должна активно участвовать в общественной жизни.Его активность и проповедническая деятельность сразу понравились самым широком кругам населения. Он, конечно, сломал светский имидж Церкви как места, куда ходят только бабушки, думающие скорее о жизни вечной, чем нашей сегодняшней. Это был большой плюс в общественном мнении о нем. И рейтинг Патриарха был в начале его деятельности очень высоким. Святой Иоанн Кронштадтский: когда и зачем молятся праведнику А дальше, начиная с конца 2011 - начала 2012 года, во времена достаточно глубокого раскола накануне президентских выборов Патриарх занял очень твердую позицию, не понравившуюся какой-то части креативного класса, представителей массмедиа, деятелей культуры. Значительная часть тех, кто ассоциировал себя с движением на Запад и современным западным образом жизни, перестала ассоциировать себя с Церковью как наследницей того самого религиозного ренессанса 70-х и разошлась с нею. Ну и поскольку Патриарх был объективно очень сильной и авторитетной фигурой, к которому многие прислушивались, естественно, последовали атаки на него. На самом деле это во многом были атаки на режим, и в конце концов атаки на Путина. В последнее время, на мой взгляд, Патриарх стал менее активен в публичном пространстве, мне кажется, что фигура Патриарха ушла "из фокуса" актуального интереса. Я, кстати, думаю, что за этим, может быть, и его сознательное решение или поменявшаяся картина информационной политики Церкви или государства. Но еще раз повторю, в начале своего патриаршества Патриарх Кирилл был "сверхновой" звездой на нашей публичной сцене, столь быстро набранная высота не могла не пойти в обратную сторону и не обернуться критикой, в том числе иногда и не пойми за что. Но Церковь вообще-то обречена на несовпадение с логиками "мира сего". Это, что называется, вписано в паспорт при ее рождении. Валерий Федоров: А я бы обратил внимание на смену поколений. Сегодня у молодых людей другие кумиры - от Греты Тунберг до Моргенштерна, - и Церковь многим из них кажется чем-то архаичным, несовременным, непонятным. Опросы показывают резкое снижение у молодежи религиозности. Комментарий У поколения 30+ растет интерес к вере Владимир Легойда, председатель Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ: Не могу согласиться с тем, что "фигура Патриарха ушла из фокуса актуального интереса". Объективный анализ медиаполя показывает, что, несмотря на коронавирусные обстоятельства, церковная повестка продолжает оставаться одной из главных в публичном пространстве. И медийный интерес сконцентрирован, прежде всего, на предстоятеле Русской православной церкви. Лишь два медийных повода прошедшего года: патриаршая инициатива включения упоминания Бога в Конституции Российской Федерации и служение Церкви в условиях коронавирусной инфекции на Пасху, Рождество, Богоявление, как показывают цифры, обсуждались самым широким образом, и предстоятель Русской церкви был в центре этой дискуссии. Есть ли Бог в "Солярисе" и "Андрее Рублеве"? Кажется ли Церковь "архаичным институтом" для молодого поколения? Естественно, что молодежь чаще всего интересуется чем-то модным, прогрессивным, быстро текущим. Я готов поверить, что сейчас среди части молодого поколения Грета Тунберг (про нее, правда, что-то давно ничего не слышно) и Моргенштерн более популярны, чем поиски богословской истины. Но люди, которые сейчас слушают Моргенштерна, будучи в возрасте 16 лет, в 36, 46, а тем более в 76 будут искать новые смыслы. Тех, кто будет всю жизнь рассматривать его как предмет поклонения или нравственный ориентир, мало или нет совсем. А вот уверовать во Христа и оставаться верующим до смерти - это норма. Поэтому я бы не стал сравнивать скоромимоходящий интерес к каким-то новым веяниям с мировоззренческим выбором человека и делать из этого выводы. Кроме того, сейчас мы констатируем растущий интерес к вере в поколении 30+, который качественно отличается от "моды на веру", бывшую реальностью в 1990-е годы. https://rg.ru/2021/02/01/chto-znachat-segodnia-cerkov-i-patriarh-v-zhizni-obshchestva.html?fbclid=IwAR1J1G_MnS_KKzeOGMzpcAZ5kll4m68MYlrtcRtCjpJO159HvUhNRoGFFjU
  5. Опрос: вера в Бога растет среди поколения Z на фоне пандемии 02.01.2021 COVID-19 привел к увеличению числа молодых людей в Великобритании, которые ищут и верят в Бога, согласно опросу, который ставит под сомнение тенденции, указывающие, что представители поколения Z являются самым нерелигиозным поколением. Недавний опрос YouGov обнаружил , что Z-шники в позднем подростковом возрасте и в первые года после 20 лет, более склонны верить в Бога , чем Миллениалы в конце 20-х и 30-е годы своей жизни. В конце ноября 2020 исследователи опросили 2169 человек об их вере, чтобы узнать, верят ли они в Бога, верят ли они в какую-то высшую духовную силу, но не в Бога, не верят ни в одну из них или не знают. Хотя опрос (и это неудивительно) показал, что люди старше 60 лет являются наиболее религиозной возрастной категорией, но 23% самой молодой группы, в возрасте от 16 до 24 лет, указали, что они верят в Бога, что на 21% больше, чем когда вопрос был задан людям с 18 по 24 года в январе 2020. Ответы респондентов 18-24 лет В целом, во всех возрастных группах вера в Бога снизилась на 1 процентный пункт, с 28% до 27% с января по ноябрь. Основываясь на ответах на вопросы, процент тех, кого исследователи назвали атеистами и агностиками – тех, кто сказал, что они не верят в Бога или высшую силу или не уверены, – вырос с 51% до 56% за тот же период времени. Исследование показало, что молодые люди могут легко получить доступ к информации о вере в Интернете, что является основной причиной сдвига в сторону веры в Бога среди этой возрастной группы в дополнение к меньшей стигматизации религиозных убеждений в компаниях сверстников, что приводит к более открытым обсуждениям. Лоис Ли, сотрудник факультета религиоведения Кентского университета, сказала, что еще слишком рано определять, заставил ли COVID-19 некоторых людей принять веру в долгосрочной перспективе. По словам Стивена Булливанта, профессора социологии религии в Университете Святой Марии в Твикенхэме, данные показывают изменение долгосрочных ожиданий того, что молодые поколения станут «все менее религиозными», добавив, что, вероятно, большая доля Поколения Z рождаются в относительно религиозных семьях из семей «мусульман, католиков-иммигрантов или чернокожих христиан». YouGov также обнаружил в другом опросе, что 56% британцев продолжают считать Великобританию христианской страной. Brandon Showalter, The Christian Post https://irp.news/opros-vera-v-boga-rastet-sredi-pokolenija-z-na-fone-pandemii/?fbclid=IwAR2QKF1_BIyK8cwJB3cpkN-jpvTv0nfM1uUS14-5W9Txh1t-3RBs1DBaJHI
  6. Виртуализация религиозного сообщества как ключ к пониманию эволюции социологических концепций религиозности С. Д. Лебедев https://doi.org/10.24833/2541-8831-2020-3-15-85-104 Концепт: философия, религия, культура. № 3 (2020) С. 85-104. Аннотация: Статья посвящена анализу эволюции социологического видения религиозности. Актуальность поднятой темы связана с проблемой демаркации между религиозным и секулярным в позднемодерных обществах. Одним из важнейших измерений последней представляется субъектное измерение, связанное с идентификацией личности как религиозной («верующей») или иррелигиозной («неверующей»). Цель статьи состоит в теоретическом обосновании предметной логики развития научной мысли в её ретро- и перспективе. Социологические подходы к изучению религиозности типологизируются, исходя из взаимосвязанных тенденций исторической эволюции явления и его социально-рефлексивных контекстов, на основе реконструкции неявного знания, лежащего в основе научных концептуализаций явления. Основным трендом современных изменений «религиозного поля» и соответствующей методологической эволюции подходов к измерению религиозности в современной социологии религии представляется виртуализация референтного для верующего религиозного сообщества. Изменения идут в направлении от ситуации реальной группы, в повседневную жизнь которой включён верующий, через «удалённую» группу, от которой он по объективным обстоятельствам изолирован, до виртуальной группы, существующей по большей части или полностью в его «социальном воображаемом». Первой ступени соответствует реально-референтный подход к определению религиозности, отождествляющий религиозность с её «нормативными» поведенческими и ментальными проявлениями, главным образом, в мажоритарных конфессиях. Вторая ступень связана с переходным подходом, для которого характерна универсализация критерия религиозности, нашедшая выражение в формализованных многомерных шкалах измерения её эмпирических манифестаций. Третья ступень виртуализации референтного сообщества предположительно сопряжена с формирующимся виртуально-референтным подходом, когда социальный субъект занимается рефлексивным конструированием своей религиозной идентичности, а социолог, напротив, переориентирует фокус своей исследовательской оптики на отображение неопределённого многообразия её проявлений. Это предполагает отход от методологической категории «степени» религиозности и последовательную деконструкцию априорных синдроматических моделей последней с переходом к стратегии непредвзятого описания её проявлений в ситуационных контекстах. Ключевые слова религиозность, измерение религиозности, основные подходы к измерению религиозности, типология подходов к измерению религиозности, виртуализация религиозного сообщества https://concept.mgimo.ru/jour/article/view/412
  7. К эмпирическим критериям религиозности / секулярности. Вариант экспресс-теста: выбор человека в ситуации сильной спешки между минутным сосредоточением на молитве и её откладыванием на потом. Достаточно чётко выявляет ценностную ориентацию + поведенческую установку на религиозную веру либо её отсутствие в контексте повседневности. (Допущения: вероятная религиозность должна предполагать частную и при этом не жёстко регламентированную молитвенную практику). С.Д. Лебедев #религиозность
  8. eLIBRARY ID: 42580933 КОНЦЕПЦИЯ "ДИСПЕРСНОЙ РЕЛИГИОЗНОСТИ": СОЦИОЛОГИЧЕСКИЕ ПЕРСПЕКТИВЫ ЯВОРСКИЙ Д.Р.1 1 Волгоградский институт управления (филиал РАНХиГС) Тип: статья в журнале - научная статья Язык: русский Том: 9 Год: 2020 Страницы: 65-70 ЖУРНАЛ: СОЦИОЛОГИЯ РЕЛИГИИ В ОБЩЕСТВЕ ПОЗДНЕГО МОДЕРНА Издательство: Белгородский государственный национальный исследовательский университет (Белгород) ISSN: 2411-2089 КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: ПОНЯТИЕ РЕЛИГИИ, РЕЛИГИОЗНОСТЬ, СОЦИОЛОГИЯ РЕЛИГИИ, ДИСПЕРСНАЯ РЕЛИГИОЗНОСТЬ, НЕАНТРОПНОЕ, ГРАЖДАНСКАЯ РЕЛИГИЯ, КВАЗИРЕЛИГИЯ, CONCEPT OF RELIGION, RELIGIOSITY, SOCIOLOGY OF RELIGION, DISPERSED RELIGIOSITY, NON-ANTHROPIC, CIVIL RELIGION, QUASI-RELIGION АННОТАЦИЯ: В статье рассматривается сравнительно новый подход к современному состоянию религиозности. Этот подход опирается на конструктивистское понимание «религии». «Религия» трактуется как ситуативный концепт, связывающий воедино различные виды деятельности человека, нацеленные на удовлетворение разных потребностей (потребности в связи с божеством, в идентичности, солидарности, в «экзистенциальном дизайне», развлечении и т.д.). Референтное поле этого концепта до последнего времени занимали преимущественно традиционные конфессии, а также альтернативные им нетрадиционные религиозные формы. Мы являемся свидетелями кризиса этой «классической религии» и ее распада на обособленные виды деятельности. Это состояние обозначено как «дисперсная религиозность». Те потребности, удовлетворение которых было ранее монополизировано религиозными институтами, теперь удовлетворяются неинституциональными формами религиозности. Автор статьи полагает, что социологам - исследователям религии следует учесть это новое состояние. Д.Р. Яворский_ Концепция дисперсной религиозности социологические перспективы.pdf
  9. 21 мая 2020 года состоялся online-семинар по современным подходам к социологическому изучению религиозности с участием лабораторий «Социология религии» ПСТГУ (Москва) и «Социология религии, культуры и коммуникаций» МЦСИ НИУ «БелГУ» (Белгород). Модератор Иван Павлюткин С ДОКЛАДАМИ ВЫСТУПИЛИ: Лебедев С.Д. «Основные подходы к социологическому анализу религиозности: опыт типологизации» Маркин К. В., Врублевская П.В., Пруцкова Е.В. «Слабая религиозность»: постановка проблемы и разработка нового подхода к измерению с применением Q-методологии Пруцкова Е.В., Забаев И.В. «Шкала призвания и смирения: социологическое измерение хозяйственной этики христианских конфессий« В семинаре приняли участие : Михаил Ю. Смирнов, Кирилл Маркин , Елена Пруцкова , Полина Врублевская , Татьяна Крихтова, свящ. Николай Емельянов, Иван Павлюткин , Сергей Лебедев, Константин Дивисенко, Владимир Коваленко и другие коллеги.
  10. Хубер Ш., Хубер О.В. ШКАЛА ЦЕНТРАЛЬНОСТИ РЕЛИГИОЗНОСТИ (CRS) (перевод Е.В. Пруцковой, К.В. Маркина) // Социология: методология, методы, математическое моделирование. 2018. № 47. С. 144-171. Хуберы_Шкала центральности религиозности.pdf
  11. «Верующих трудно убедить не собираться толпами» Евгений Сатановский Ведущий программы "От трех до пяти"… Сергей Корнеевский Ведущий. Коронавирус на Ближнем Востоке. В студии «Вестей ФМ» Евгений Сатановский и Сергей Корнеевский. САТАНОВСКИЙ: Понятно, что если коронавирус в Европе, коронавирус в Америке, в Израиле, по-русски говоря, поставил всех на уши, притом что чем ортодоксальнее местное население, чем традиционнее оно, тем хуже. Какой веры верующие, значения никакого не имеет. Я сталкиваюсь напрямую, учитывая моё собственное происхождение, с трагичными и жуткими совершенно результатами, которые всё это в еврейской среде порождают. Вот сейчас там... Ну, потому что вы как на праздник добьётесь того, чтобы верующий еврей не собирался в синагоге? Правильный ответ: почти никак. Вы можете его арестовывать, вы можете чего угодно с ним делать, он последние пару тысяч лет потому и верующий, он веры не сменил, его не то, что своя, родная полиция или даже и армия разогнать не могла, его... КОРНЕЕВСКИЙ: Гестапо работало, да. САТАНОВСКИЙ: Слушайте, инквизиция с ними не справилась! Действительно, CC с гестапо с ним не справились, римские легионы. Ну никто не справился! Не случайно назвал Сенека евреев попросту, по-русски говоря, упрямые, как ослы. Ну, мы такой народ. Вот до ишачьей пасхи ты объясняй – нет, ты не объяснишь. Одного авторитета, который был бы у всех – да нету его. У каждой группы свои авторитеты или вообще полное их отсутствие. Вот ортодоксам говорит правительство: "Да нельзя! Нельзя собираться на совершеннолетие, бар-мицву праздновать, свадьбы! Ничего нельзя вам вашими толпами по 100, 150, 200, 300, а на праздники – это тысячи... Нельзя". А они говорят: "А в гробу мы тебя видели, правительство". Вы чего, ребята? Надо заполнять анкеты по возвращении в аэропорт: откуда вы приехали. "Да в гробу мы видели ваши анкеты. Пошли вон". Надо регистрироваться... Толпа прорвала кордон – куда ты их зарегистрируешь? А её снаружи ещё такая же толпа встречает. Опаньки! Разбежались по всей стране. Это, кстати, дошло и до нас. У нас половина синагоги на Бронной слегла, потому что какие-то гости были на праздновании Пурима. Внезапно появились из Прибалтики, с Латвии. В синагоге на Бронной. Гость пришёл – нельзя его выгнать! Ну как? Его надо напоить, накормить. Он иностранец – странник. Праздник! Накормили, напоили – половина слегла, как минимум. Раввин в тяжелейшем состоянии, Изя Коган, ему сильно за 70 лет. Полностью слушайте в аудиоверсии. Источник: https://radiovesti.ru/brand/61009/episode/2257118/
  12. ВЕЛИКИЙ ПОСТ И РЕЛИГИОЗНОСТЬ 03.03.2020 Версия для печати Опросы проведены: а) 23 – 29 января 2020 года объемом 1603 человек и б) 20 – 26 февраля 2020 года объемом 1614 человек по репрезентативной всероссийской выборке городского и сельского населения в возрасте от 18 лет и старше в 137 населенных пунктах, 50 субъектах РФ. Исследование проводится на дому у респондента методом личного интервью. Распределение ответов приводится в процентах от общего числа опрошенных вместе с данными предыдущих опросов. Статистическая погрешность при выборке 1600 человек (с вероятностью 0,95) не превышает: 3,4% для показателей, близких к 50% 2,9% для показателей, близких к 25% / 75% 2,0% для показателей, близких к 10% / 90% 1,5% для показателей, близких к 5% / 95% 1. 78% респондентов сохранят обычный режим питания в период Великого поста. Только 3% опрошенных (как в целом по выборке, так и среди «православных») намереваются соблюдать полный пост в течение семи недель. Ещё 16% участников опроса сказали, что будут поститься частично. 2. Среди жителей России доминирует православная религиозная идентичность, которая выражена у 2/3 опрошенных (65%). Ислам – вторая по распространённости религия, ее исповедуют 7% совершеннолетних жителей РФ. 3. Практически пятая часть россиян не относит себя ни к какому вероисповеданию (18%), а 7% называют себя «атеистами». 4. «В какой-то мере религиозным» – наиболее распространенная самооценка собственной религиозности среди жителей РФ, ее придерживаются 42% опрошенных. Крайнюю степень уверенности («очень религиозным») декларируют только 9% россиян, и их численность существенно не меняется. 5. В январе 2020 г. 35% участников опроса не испытывали никаких сомнений в существовании Бога. Остальная часть опрошенных декларировала сомнения в диапазоне от полного неверия («я не верю в существование Бога») до периодических сомнений («я верю в существование Бога, хотя иногда я испытываю сомнение»). 6. Среди православных респондентов наиболее распространенным высказыванием о существовании Бога было мнение, согласно которому «я знаю, что Бог существует и не испытываю в этом никаких сомнений» (41%). Каждый пятый православный отвечал, что «я верю в существование Бога, хотя иногда я испытываю сомнение» (22%). Остальные либо не верили, либо их веру нельзя было назвать твердой 7. Приверженцы ислама чаще представителей других конфессий декларировали полную уверенность в существовании Бога (68%), выбирая крайнюю позицию. 8. По сравнению с распределением мнений в 1991 г., в два раза сократилась доля опрошенных, не верящих в существование Бога, и, напротив, в 2,5 раза увеличилась поддержка представления о безоговорочном существовании Бога. 9. 68% жителей России (суммарно) поддерживает мнение, согласно которому Церковь не должна оказывать влияние на принятие государственных решений. Противники секулярного подхода в сфере принятия государственных решений составили меньшинство (27%). I. МАСЛЕНИЦА И ВЕЛИКИЙ ПОСТ 24 ФЕВРАЛЯ НАЧИНАЕТСЯ МАСЛЕНИЦА. СОБИРАЕТЕСЬ ЛИ ВЫ В ВАШЕЙ СЕМЬЕ ПЕЧЬ НА МАСЛЕНИЧНОЙ НЕДЕЛЕ БЛИНЫ; БУДЕТЕ ЛИ ЕСТЬ МЯСО ИЛИ МЯСНЫЕ ПРОДУКТЫ; СОБИРАЕТЕСЬ ХОДИТЬ В ГОСТИ ИЛИ ПРИНИМАТЬ ГОСТЕЙ, ЧТОБЫ ОТПРАЗДНОВАТЬ МАСЛЕНИЦУ; СОБИРАЕТЕСЬ ПОЙТИ НА НАРОДНЫЕ ГУЛЯНЬЯ; БУДЕТЕ ОТМЕЧАТЬ МАСЛЕНИЦУ ДРУГИМ СПОСОБОМ? (один ответ) мар. 97 мар. 00 мар. 03 фев. 08 фев. 10 янв. 12 мар. 13 фев. 14 фев. 16 фев. 17 фев. 20 Собираются печь блины 68 72 80 75 79 76 74 64 70 69 77 Собираются пойти в гости или принимать гостей, чтобы отпраздновать масленицу 37 35 40 37 33 39 34 33 30 41 39 Будут есть мясо 48 27 31 27 30 33 44 24 24 31 37 Собираются пойти на народные гуляния в связи с масленицей 16 19 21 25 21 25 21 27 23 27 35 Будут отмечать масленицу иначе 10 4 4 3 3 3 4 3 3 2 5 Не собираются отмечать масленицу 16 15 11 14 12 11 11 16 11 13 12 2 МАРТА НАЧИНАЕТСЯ ВЕЛИКИЙ ПОСТ. КАК ВЫ СОБИРАЕТЕСЬ ПИТАТЬСЯ В ЭТО ВРЕМЯ: СОХРАНИТЬ ОБЫЧНЫЙ РЕЖИМ ПИТАНИЯ; ЧАСТИЧНО ПОСТИТЬСЯ (НАПРИМЕР, ОТКАЗАТЬСЯ ОТ МЯСА ИЛИ ОТ СПИРТНОГО); ПОЛНОСТЬЮ ПОСТИТЬСЯ ПОСЛЕДНЮЮ НЕДЕЛЮ; ИЛИ ВЫ БУДЕТЕ СОБЛЮДАТЬ ПОЛНЫЙ ПОСТ В ТЕЧЕНИЕ ВСЕХ СЕМИ НЕДЕЛЬ? (один ответ) мар. 98 мар. 00 мар. 03 фев. 08 фев. 10 янв. 12 мар. 13 фев. 14 фев. 16 фев. 17 фев. 20 Сохраню обычный режим питания 79 77 77 79 73 74 69 71 75 73 78 Собираюсь частично поститься (отказаться от мяса, спиртного и т.п.) 11 14 16 15 19 17 21 18 16 18 16 Собираюсь полностью поститься последнюю неделю поста 5 2 2 2 2 4 3 4 4 4 1 Собираюсь соблюдать полный пост в течение семи недель 4 3 3 2 3 1 2 2 3 2 3 Затруднились ответить 1 4 2 2 3 4 5 5 2 5 2 II. РЕЛИГИОЗНЫЕ УСТАНОВКИ КАКУЮ РОЛЬ В ВАШЕЙ ЖИЗНИ ИГРАЕТ РЕЛИГИЯ? (один ответ) окт.05 сен.07 янв.12 мар.13 фев.16 фев.20 Очень важную 11 6 6 5 6 12 Довольно важную 27 26 24 29 28 28 Не слишком важную 39 41 45 43 40 35 Не играет никакой роли 20 24 20 19 22 24 Затруднились ответить 2 3 5 4 4 2 НАСКОЛЬКО РЕЛИГИОЗНЫМ ЧЕЛОВЕКОМ ВЫ СЕБЯ СЧИТАЕТЕ? (один ответ) авг.14 дек.15 июн.17 дек.18 янв.20 Очень религиозным 4 4 9 9 9 В какой-то мере религиозным 31 36 44 43 42 Не слишком религиозным 37 32 33 28 28 Совершенно нерелигиозным 26 23 13 17 20 Затруднились ответить 3 5 2 3 1 КАКОЕ ИЗ ПЕРЕЧИСЛЕHHЫХ ВЫСКАЗЫВАНИЙ ТОЧHЕЕ ВСЕГО ОТРАЖАЕТ ВАШЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ О СУЩЕСТВОВАНИИ БОГА? (респондентам предлагалась карточка со списком ответов, и они могли выбрать только один или назвать свой) май. 91 сен. 98 янв. 08 фев. 09 авг. 14 дек. 15 окт. 17 дек. 18 янв. 20 Я не верю в существование Бога 18 19 10 6 7 8 10 8 9 Я не знаю, существует ли Бог, и сомневаюсь, что можно убедиться в его существовании 18 11 9 8 10 10 9 7 9 Я не верю в Бога, но я верю в некую высшую силу 18 13 11 11 14 16 11 12 14 Иногда я верю в существование Бога, а иногда не верю 11 12 14 13 15 15 13 13 11 Я верю в существование Бога, хотя иногда я испытываю сомнение 15 16 21 21 19 17 19 17 17 Я знаю, что Бог существует и не испытываю в этом никаких сомнений 14 24 32 36 29 25 31 38 35 Другое («он внутри вас», «верю в чудо», «я верю в существование высшей силы, которая управляет вселенной») 1 – <1 <1 <1 <1 <1 1 1 Затруднились ответить 5 6 4 5 7 9 7 5 4 КАК ВЫ СЧИТАЕТЕ, ДОЛЖНА ЛИ ЦЕРКОВЬ ОКАЗЫВАТЬ ВЛИЯНИЕ НА ПРИНЯТИЕ ГОСУДАРСТВЕННЫХ РЕШЕНИЙ? (один ответ) окт. 05 окт. 07 янв. 12 мар. 13 фев. 16 июн. 17 дек. 18 янв. 20 Определенно да 16 7 6 5 6 6 8 9 Скорее, да 26 22 20 21 18 22 16 18 Скорее, нет 27 33 37 39 38 36 31 28 Определенно нет 24 28 28 26 28 22 41 40 Затруднились ответить 8 10 10 10 9 14 6 5 ОТНОСИТЕ ЛИ ВЫ СЕБЯ К КАКОМУ-ЛИБО ВЕРОИСПОВЕДАНИЮ? ЕСЛИ ДА, ТО К КАКОМУ ИМЕННО? (респондентам предлагалась карточка со списком ответов, и они могли выбрать только один; ранжировано по убыванию) янв.20 фев.20 Православие 65 68 Ислам 7 7 Протестанты 1 <1 Буддизм 1 1 Католицизм <1 <1 Иудаизм <1 <1 Индуизм <1 <1 Другое («шаманизм»; «синтаизм»; «алтайская вера, духи, горы») 1 1 Ни к какому вероисповеданию 18 16 Атеист 7 6 Затруднились ответить / отказ от ответа 1 1 Динамика содержательных ответов за десятилетия* янв.90 май.00 авг.10 фев.20 Православие 33 52 70 68 Католицизм <1 <1 <1 <1 Ислам 1 4 4 7 Другое 1 1 1 1 Ни к какому / атеисты 66 35 21 22 *В таблице приводится только один замер за десятилетие, что определяется различиями в формулировке вопроса от исследования к исследованию; динамику доли респондентов, относящих себя к «православию», см. на графике ниже. Распределение ответов в зависимости от религиозной самоидентификации респондентов** В целом по выборке Православие Ислам Ни к какому вероисповеданию Атеист КАК ВЫ СОБИРАЕТЕСЬ ПИТАТЬСЯ В ВЕЛИКИЙ ПОСТ? Сохраню обычный режим питания 78 73 82 95 94 Собираюсь частично поститься (отказаться от мяса, спиртного и т.п.) 16 22 3 3 4 Собираюсь полностью поститься последнюю неделю поста 1 2 — <1 — Собираюсь соблюдать полный пост в течение семи недель 3 3 5 1 — Затруднились ответить 2 1 11 1 1 КАКУЮ РОЛЬ В ВАШЕЙ ЖИЗНИ ИГРАЕТ РЕЛИГИЯ? Очень важную 12 12 36 1 1 Довольно важную 28 36 37 4 2 Не слишком важную 35 38 12 34 17 Не играет никакой роли 24 12 11 60 78 Затруднились ответить 2 1 4 1 2 НАСКОЛЬКО РЕЛИГИОЗНЫМ ЧЕЛОВЕКОМ ВЫ СЕБЯ СЧИТАЕТЕ? Очень религиозным 9 9 30 1 – В какой-то мере религиозным 42 53 53 14 5 Не слишком религиозным 28 30 13 31 20 Совершенно нерелигиозным 20 7 4 53 75 Затруднились ответить 1 1 — 2 1 КАКОЕ ИЗ ПЕРЕЧИСЛЕННЫХ ВЫСКАЗЫВАНИЙ ТОЧНЕЕ ВСЕГО ОТРАЖАЕТ ВАШЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ О СУЩЕСТВОВАНИИ БОГА? Я не верю в существование Бога 9 3 4 19 51 Я не знаю, существует ли Бог, и сомневаюсь, что можно убедиться в его существовании 9 6 3 18 18 Я не верю в Бога, но я верю в некую высшую силу 14 13 1 23 16 Иногда я верю в существование Бога, а иногда не верю 11 12 8 10 3 Я верю в существование Бога, хотя иногда я испытываю сомнения 17 22 11 8 3 Я знаю, что Бог существует и не испытываю в этом никаких сомнений 35 41 68 15 4 Другое 1 1 — 1 2 Затруднились ответить 4 3 5 6 4 КАК ВЫ СЧИТАЕТЕ, ДОЛЖНА ЛИ ЦЕРКОВЬ ОКАЗЫВАТЬ ВЛИЯНИЕ НА ПРИНЯТИЕ ГОСУДАРСТВЕННЫХ РЕШЕНИЙ? Определенно да 9 11 14 4 4 Скорее да 18 22 10 9 10 Скорее нет 28 32 25 21 14 Определенно нет 40 32 35 59 67 Затруднились ответить 5 3 16 8 5 ** В таблице приводятся только количественно наполненные группы. АНО “Левада-Центр” принудительно внесена в реестр некоммерческих организаций, выполняющих функции иностранного агента. Заявление директора Левада-Центра, не согласного с данным решением, см. здесь. https://www.levada.ru/2020/03/03/velikij-post-i-religioznost/?fbclid=IwAR3L1l3-8IzXpT_XQqLDu8x-lavHoGsTXW9OcMacRzpyg_qNr2cRP8rVFHs Спасибо проф. О.А. Богатовой!
  13. Задорин И.В., Хомякова А.П. Религиозная самоидентификация респондентов в массовых опросах: что стоит за декларациями // Полития: Анализ. Хроника. Прогноз (Журнал политической философии и социологии политики). 2019. №3(94). С. 161-184. ISSN 2078-5089 DOI 10.30570/2078-5089-2019-94-3-161-184 Текст статьи на сайте журнала URL: http://politeia.ru/files/articles/rus/Politeia-2019-3(94)-161-184.pdf (дата обращения 19.12.2019) Аннотация В статье представлены результаты исследования «Измерение степени ценностной солидаризации и уровня общественного доверия в российском обществе», проведенного Исследовательской группой ЦИРКОН в конце 2018 — начале 2019 г. Основная цель исследования состояла в выявлении ценностных ориентаций россиян, определении объединяющего потенциала разных ценностей и измерении уровня общественного доверия. Специальный раздел исследования был посвящен религиозным ценностям, что позволило соотнести религиозную самоидентификацию респондентов с их ценностными ориентациями, идеологическими установками и отношением к актуальным вопросам социально-политической повестки дня. Полученные в ходе исследования эмпирические данные свидетельствуют о том, что декларируемая религиозность россиян зачастую носит поверхностный (номинальный), неустойчивый характер и не подтверждается ни соответствующей религиозной практикой, ни этическими воззрениями и ценностными ориентациями. Ее влияние на идеологический и политический выбор граждан минимально, и религиозные институты, похоже, не обладают серьезным потенциалом массовой политической мобилизации. По заключению авторов, общественное сознание россиян в высокой степени фрагментировано: если раньше отчетливо выделялись большие группы людей, отличающиеся целостным, логически непротиворечивым, внутренне связанным мировоззрением как неким общим комплексом идеологических взглядов (например, русский — православный — лояльный РПЦ — против абортов и т.п.), то сейчас подобной целостности нет. Идеологические построения-цепочки уже не объединяют людей в крупные общности. Общество распадается на довольно узкие и при этом очень разные по своим внутренним параметрам группы. Любое сочетание трех-четырех позиций (вопросов, ценностных идеологических конструктов) публичного дискурса делит российский социум на мелкие фрагменты.
  14. Научный результат. Социология и управление → 2019 → Том 5, Выпуск №4, 2019 Бог и пол. Динамика изменений религиозности в странах бывшей СФРЮ Владимир Бакрач Обрад Самарджич Aннотация В статье рассматриваются различия между отношением мужского пола и отношением женского пола к (не)религиозности в республиках бывшей Югославии. Человеческий род создан божьим сотворением мужского и женского, а Эрих Фромм утверждает, что в потребности человеческого рода в религии укоренилось само стремление человека к религии. Исследуя периодику (не)религиозности в рамках различий между полами, можно заметить преобладание религиозности женского пола по сравнению с мужским. В некоторых социо-психологических теориях мы находим определенные объяснения доминации женщин в религиозности. Вторая часть статьи посвящена анализу некоторых исследований, проведенных в Черногории, Сербии, Боснии и Герцеговине, Македонии и Хорватии. Предметом анализа является сравнение половой структуры религиозности в данных республиках в период с 1989 по 2003 гг. Нас интересовало, существуют ли изменения в динамике религиозности мужчин и женщин, как и направление данных изменений. Важным результатом сравнительного анализа является установленная динамика изменения половой структуры и религиозности. В соответствии с этим, установлен и рост доли мужчин на фоне незначительного уменьшения количества женщин в религии. Ключевые слова: пол, половые различия, религиозность, секуляризация, десекуляризация, ревитализация религии «В прежние времена и христианство, и иудаизм воспринимали бога не только в виде мужчины» Ю. Гордер Введение (Introduction). В статье речь идет о масштабных квалитативных исследованиях, установивших уровень религиозности в бывших югославских республиках. Одна часть данных исследований посвящена показателям религии, что дало нам возможность обнаружить своеобразные изменения религиозности в конце XX и в начале XXI века. Конечно, сравнительный анализ такого рода имеет определенные недостатки. Анализ религиозности базируется не только на устойчивых, но и на таких редуцирующих переменных как, например, самооценка религиозности, вера в Бога и жизнь после смерти. Поэтому главное направление сравнения в данной работе обусловлено формой опроса, которая определяет его структуру и его реализацию. Исходной целью является сравнительное рассмотрение социологических показателей религиозности в исследованиях 1989-2003 гг., т.е. выявление и изоляция возможных изменений. Анализ результатов будет базироваться на тестировании значимости различий в основных показателях религиозности в вышеупомянутых исследованиях. Мы ограничимся исследованием исключительно независимой переменной, касающейся пола опрошенных, а также взаимоотношением данной переменной с определенными показателями религиозности. Здесь речь идет о квантитативных показателях религиозности: религиозная самооценка опрошенных, вера в Бога, как и показатель веры в жизнь после смерти. Следующей целью является интерпретация результатов вне зависимости от того, обнаружены ли различия или нет. Обобщенно говоря, возможности, которые стоят перед нами, следующие: повышение религиозности мужчин и женщин, снижение религиозности, стабильность религиозности или возможное изменение сценария в отношении пола и религиозности в зависимости от переменных. Полученные данные мы будем трактовать через анализ сравнительных исследований, а также через современные теоретические знания из области социологии религии. Структура работы состоит из следующих частей: после теоретического введения в рамках социо-психологических теорий и понятий секуляризации и десекуляризации, мы сделаем короткий методологический обзор, а затем представим результаты сравнительного анализа половой структуры населения как независимой переменной по отношению к некоторым квалитативным показателям религиозности. Методология и методы (Methodology and methods). Социо-психологический обзор половых различий. Многие общества характеризуются более частотной религиозностью женского пола по сравнению с уровнем религиозности мужского пола. В середине и конце XX века под давлением критики феминистских организаций предметом исследований стали женщины, как и их опыт маргинализации и постоянного подчинения практически во всех религиях. В данный контекст следует включить и традиционализм, т.е. традиционную теорию, в рамках которой необходимо учитывать священные тексты и пророчества. Трудности, с которыми мы сталкиваемся, исследуя традиционные верования, заключаются в том, что они меняются довольно медленно. Пол, уже концептуально принятый в гуманитарных науках, с трудом вписывался в теологию и догматику. Симона де Бовуар скажет: «В приключениях человека она никогда не была Субъектом, но, по крайней мере, могла быть оправданием и двигателем: ее судьба отличается странным и важным направлением» (Бовуар, 1987: 105). Подход к религиозним различиям с точки зрения биологических различий – а различия полов являются именно биологическими – характерен не только для теологических, но и, как нам кажется, для социологических исследований. Суть заключается в том, что между мужчиной и женщиной существуют различия в определенных психологических свойствах и способностях, связанных исключительно с тем или иным полом. Здесь речь идет именно о стереотипном мнении, касающемся некоторых «женских особенностей»: эмоциональности, чувствительности, интуитивности, заботливости, в то время как так называемыми мужскими особенностями являются рациональность, агрессивность, независимость и т.д. Мужчины в большей степени занимаются интелектуальной деятельностью или спортом, а женщины – культурой, исскуством и т.п. Традиционные и, в определенной мере, анахроничные теории связывают с женщиной рождение и воспитание детей, и, следовательно, место женщины находилось всегда в частной сфере, отдельно от общественной жизни. В этом заключается и концепция Ницше, касающаяся женщин. Ницше цитирует восточные размышления о женщине, которая: «...человек, обладающий как умственной глубиной, так и глубиной вожделений, включая глубину благоволения, которая способна на строгость и жесткость, и поэтому эти понятия с лёгкостью путают, может думать о женщине всегда только по-восточному: он должен видеть в женщине предмет обладания, собственность, которую можно запирать, нечто, предназначенное для служения и совершенствующееся в этой сфере». У меня не сложилось впечатление, что Ницше смотрит на женщину по-восточному, но он отрицает ее самостоятельность и свободный дух, о котором говорит феминизм. Ницше боится, что из-за этой самостоятельности и независимости, как он говорит, «женщина жертвует своими наиболее женственными инстинктами (...) женщина вырождается» (Ницше, 2003). Когда мы говорим о половой разнице в религиозности, Сергей Флере обращает наше внимание на «понимание монотеического Бога, который для мальчика является могущественным властелином, а для женщин – это образ, которому можно доверять, с которым она имеет личный контакт и ведёт диалог. К тому же, мальчики чаще молятся об особенных целях, чтобы получить определенную роль и ответ, а для девочек ценным является сам диалог с Богом, целью является сам контакт[1]» (Флере, 2002). Разницы в религиозности на основании пола базируются на психологических объяснениях, видах личности и т.п. Когда речь идет о религии, доминирующие теоретические основы своими корнями уходят в концепт модернизации, предже всего – в теорию секуляризации (Бакрач, Благоевич, 2016). Во многих теоретических дискуссиях о секуляризации, доминирует теория, базирующаяся на индустриализации, урбанизации и индивидуализации. Данный концепт влияет на снижение религиозности в обществе. Индивидуализация как посредник между секуляризацией, с одной стороны, и религиозностью, с другой, является продуктом экономической ситуации, урбанизации, а также влияния секулярного образования на человека (Halman, Pettersson, 2006). Некоторые исследователи (Inglehart, 1997) считают, что снижение религиозности обусловлено повышением социальной и экономической безопасности в постмодернистском обществе, и поэтому в таких обществах можно ожидать в определенной мере и снижения религиозности. Насколько общества отдаляются от материального и приближаются к постматериальному, настолько же степень религиозности будет снижаться. Вилсон, обращая свое теоретическое внимание на западные общества, утверждал, что секуляризация возникает в таком историческом контекте, когда преимущество получают светские, а не религиозные институты (Wilson, 1998). Но несмотря на тот факт, что религия проигрывает на макроуровне, на микроуровне – в сфере личности – религия продолжает существовать. Весьма интересным кажется и утверждение Бергера о том, что религиозность продолжает существовать, как и всегда, за исключением определенной части мира, в то время как Грейс Дейви в религиозности подчеркивает индивидуальную основу, благодаря которой появляется идея «веры без принадлежности» (Davie, 2002). Поэтому одна значительная часть теоретиков считает, что теорию секуляризации можно поставить под сомнение, и для них секулярзация представляет собой своего рода фикцию или миф (Lukman). В исходной теоретической основе предполагается, что постмодернизация не оказала какого-то определённого влияния на религиозность человека, хотя и признается, что институциональная форма религиозности в определенной мере уменьшилась. В пример приводится США как индустриализованная и постмодернистская страна, в которой уровень религиозности все еще высок (Finke, Starks, 1992). Здесь речь идет о восстановлении религии, т.е. о процессе десекуляризации. Понятие десекуляризация является предметом достаточно амбивалентных анализов среди теоретиков и социологов религии. Термин десекуляризация должен обозначать «возрождение» религии в современном мире, предполагая, что мы согласны с теорией, что секуляризация существовала, а это значит, что теперь в силу вступил «rise of faith» в обществе. В то же время существует и группа теоретиков, считающих, что мир (за исключением Западной Европы) никогда не был секулизирован. Все-таки теоретики (Habermas, 2008; Dillon, 2010; Brus, 2011)[2] соглашаются с тем, что понятие десекуляризация может быть намного полезнее понятия «постсекулярность». Короткий сравнительный анализ взаимоотношений пола и религиозности. При рассмотрении религиозности, особенно религиозной ортодоксии и ортопраксии, появляются определённые различия между полами. Почти все проведенные анализы установили различия в религиозности по половой структуре. На некоторые данные исследований наше внимание обращает Ален Миллер, указывая на больший процент религиозности женщин, большую заинтересованность женщин в религии, их большую преданность религии, к тому же женщины намного чаще ходят в церковь (на литургии или мессы), больше и чаще молятся, чем мужчины, и чаще читают Библию. Также автор пишет, что религиозные различия в соответствии с полом остаются в течение всей жизни. С другой стороны, некоторые релевантные исследования предупреждают, что не существует статистически значимой дистанции в религиозности в соответствии с полом – мужчины приблизительно также религиозны, как и женщины, и, таким образом, ставят под сомнение гипотезу, что дистанция на основании пола является постоянной в течение всей жизни. Например, Грейс Дейви указывает на анализ, согласно которому благодаря заботе о детях уровень религиозности мужчин поднимается до уровня религиозности женщин (Walter, Davie, 1998). Идентичная ситуация наблюдается и с другими, так называемыми «твердыми», показателями, характерными для социологической методологии анализа религиозности. На основании некоторых анализов религиозности, касающихся показателя веры в Бога, сделаны выводы, что не существует значительной разницы между мужчинами и женщинами (Balssett, Miller, Anstey, 1990: 73-81). Методологическая стратегия. Стратегия нашего исследования подразумевает пересечение половой структуры населения с некоторыми квалитативными показателями, что является условием сравнительного анализа религиозности. Во-первых, мы попытаемся определить уровень повышения или снижения религиозности структуры населения на основании пола в период с 1989 по 2003 гг., учитывая процесс транзиции, продолжающийся в данном периоде на разных уровнях и с разной интенсивностью. Во-вторых, мы сделаем попытку выявить и изолировать возможное появление повышения или снижения половой дистанции в рамках религиозности. В-третьих, наше намерение – оценить, происходит ли рост, снижение или стабилизация религиозности структуры населения на основании пола. Первое исследование было проведено в рамках проекта Общественная структура и качество жизни в 1989 году. Отбор выборки для кластеризации был проведен в городах, районах и хозяйствах, общая численность респондентов – 650. Следующее исследование проводилось в 2003 году в рамках проекта Soth East European Social Survey (SEESSP). В исследованиях проводилось анкетирование респондентов при помощи опроса. Общая численность респондентов – 1500. Научные результаты и дискуссия (Research Results and Discussion). Религиозная самооценка как показатель религиозности. Если уровень религиозности оценивается на основании показателя религиозной самоидентификации, то следует подчеркнуть обобщенность данных показателей. Эмпирическая эвиденция чаще всего показывает высокий процент верующих в десекуляризационной эре, когда речь идет о данном показателе (Бакрач, Благоевич, 2016). Респондент под религиозностью может понимать и некоторые элементы, которые не обладают собственно религиозным содержанием. Осторожный и систематичный подход, конечно, необходим! Измерение религиозности на основании самоидентификации принадлежит к группе самых употребляемых показателей в социологических исследованиях религиозности. Полученные результаты однозначно указывают на тот факт, что религиозная самоидентификация, как квалитативный показатель религиозности, в данных двух измерениях достаточно амбивалентна. К тому же, приведенные показатели имеют определенную консистентность, т.е. сниженные различия между значимостью данных двух фиксированных переменных. Оба исследования показывают, что женщины более религиозны, чем мужчины, но в дальнейших исследованиях можно ожидать, что разница между полами будет уменьшаться. При анализе полученных данных необходимо подчеркнуть, что первое исследование было проведено в Социалистической Югославии. Напомним, что здесь речь идет о периоде, когда еще продолжали оказывать влияние следы системно управляемой атеизации населения. Нельзя игнорировать тот факт, что в исследованиях заметна статистическая значимость. Если объединить переменные «убежденные верующие» и «религиозные», религиозность мужчин составит от 35,0% в Хорватии до 14,6% в Черногории. Следует отметить очень интересный факт, что в 1989 году преимущественно православные территории (Сербия и Черногория) доминируют в отсутствии религиозности. Похожая ситуация наблюдается и среди женского пола – от 41,9% в Хорватии до 27,9% в Черногории. В почти всех республиках дистанция по полу в религиозности составляет около 15%, к тому же, женщины намного религиознее, чем мужчины. Черногорцы являются самыми не религиозными по сравнению с жителями других республик. Но в исследовании, проведенном позже (в 2003 г), эпистемиологическая эвиденция показывает значительное повышение религиозности: в Македонии и Боснии и Герцеговине процент религиозных мужчин составляет около 73%, а женщин около 77%. Во всех других республиках процент остается стабильным, составляя свыше 50%. Анализ данного показателя показывает снижение дистанции полов в религиозности, и сейчас она в среднем составляет около 7%, с тенденцией дальнейшего снижения в будущем[4]. Вера в Бога как квалитативный показатель религиозности. Вера в Бога представляет собой важный показатель религиозности, а также динамики движения религии в обществе. Некоторые показатели религиозности можно проблематизировать, но показатели, касающиеся веры в Бога, нельзя. Как бы мы смогли представить себе религиозность конкретного человека или общественной группы, если они не верят в Бога? Интеллектуальные рамки религиозности выражаются через религиозные верования или догматическую базу веры. Ходить в церковь, осуществлять религиозные обряды, не веря при этом в догматические постулаты, представляет собой верование, лишенное сути, в то время как верить в Бога и не ходить в церковь, есть часть субъективного верования. Поэтому кажется истинным утверждение Корнелла: «Вера, как и речь, является и общественной, и индивидуальной» (Корнел, 2002: 122). Основной целью данной работы является анализ веры в Бога мужского пола в сравнении с верой в Бога женского пола и установление возможных изменений в религиозности на основании данного показателя. Кроме этого, интересно было бы уточнить, существует ли разница между полами на основании верования в данную догматическую позицию. Судя по результатам данного исследования, уровень веры в Бога и его существования среди мужчин и женщин в анализируемых республиках является очень амбивалентным, в какой-то мере и неожиданным. Первое исследование показывает, что мужчины и женщины во всех республиках имеют положительный результат по поводу данной догматической позиции. На вопрос Вы верите в Бога, утвердительно больше всех остальных ответили граждане Хорватиии – 31,2% – 40,1%, в то время как самый низкий процент религиозности наблюдался в православных республиках Сербия и Черногория. Процент меньше 50% наблюдается во всех республиках, а дистанция между полами составляет около 7-10%. Исследование 2003 г. подтверждает тенденцию десекуляризации и ревитализации религии, когда речь идет о вере в Бога. На вопрос Верите ли Вы, сомневаетесь или не верите в существование Бога (Do you believe, have doubts about, or do not believe in the existence of God), результат религиозности мужской доли населения составляет около 70%, а женской – 80% верующих. Дистанция полов наблюдается на уровне около 7%. И данный показатель однозначно свидетельствует о повышении религиозности (исследование 2003 г.), а также и о снижении дистанции полов с выраженной тенденцией к эгалитарности. Вера в загробную жизнь. Вера в жизнь после смерти является одной из основных догм в монотеистических религиях. Религия здесь играет огромную роль, потому что в духовных и душевных проблемах она дает человеку смысл и значение. Вера в жизнь после смерти (рай, ад), как эсхатологические категории, прежде всего имеет функцию компенсации: от поведения в этом мире во многом зависит положение в том мире. Мы полностью согласны с утверждением Питера Бергера, что религиозность на самом деле подразумевает веру в жизнь после смерти и жизненные разрушения, которые, как нам всем известно, не угрожают только какому-то конкретному человеку, но и всему обществу в целом. Поэтому данные и похожие на них вопросы интересуют всех нас, человечество в целом, вселенную. Может быть кто-то не верит в данную позицию, но нельзя сказать, что есть кто-то, кого не интересует это. Религия является той реальностью, которая дает смысл человеческому абсурду. Это, по словам Бергера, самая сильная мысль, появившаяся когда-либо у человечества (Бергер, 2004). Данный показатель достаточно хорошо подчёркивает диссолюцию догматического верования. Процент религиозности у данного типа вопросов всегда ниже, чем, например, у самооценки религиозности и веры в Бога. Показатели, которые ближе к эсхатологии, чаще всего имеют более низкий процент религиозности. В таблице 3 показана картина религиозности опрошенных на основании показателя, касающегося веры в жизнь после смерти. Исследование 1989 года зарегистрировало очень высокий процент респондентов и мужского, и женского пола, не верящих в данную догматическую позицию. Интересно то, что и мужчины, и женщины показали одинаковое соотношение веры в загробную жизнь. Согласно данному исследованию, наблюдается минимальный процент верующих в православных странах, в то время как большинство верующих зафиксировано в преимущественно римско-католической Хорватии, а также в Македонии, хотя процент и составляет менее 50%. Но исследование 2003 года отражает в какой-то мере другую картину. И этот показатель свидетельствует о росте религиозности. Интересен тот факт, что процент тех, кто верит в загробную жизнь, продолжает оставаться ниже 50% во всех республиках. Разница между полами снизилась примерно на 7%, с тенденцией дальнейшего выравнивания. Заключение (Conclusions). В данной работе, базирующейся на исследованиях 1989-2003 гг., мы хотели показать результаты исследований, а также и проверить, в каком направлении движутся изменения религиозности половой структуры населения в бывших югославских республиках. Мы определили три гипотезы, которые хотели проверить в сравнительном анализе. Что касается первого вопроса, мы считаем, что невозможно с точностью определить динамику религиозности половой структуры респондентов на основании всего нескольких социологических показателей религиозности. Но результат показателей касается ожидаемого повышения религиозности, особенно по сравнению с исследованием 1989 года. Хотя некоторые показатели, имеющие эсхатологическую направленность (жизнь после смерти), как и некоторые исследования (2003 г.), подтверждают статистически значимые результаты, общее впечатление складывается в пользу роста религиозности мужчин и женщин во всех республиках. Рискуя не показывать ликования, когда речь идёт об очевидной тенденции, мы в настоящий момент, скорее всего, готовы сделать вывод, что наблюдается динамика религиозности мужского и женского пола. Обобщенный вывод показывает, что религиозность половой структуры населения проходила через разные фазы, но мужчины и женщины теперь находятся на высоком уровне религиозности, т.е. на более низком уровне секуляризации. Когда речь идет о секуляризации и дистанции полов, исследование 1989 года свидетельствует о том, что в зависимости от показателя, дистанция полов составляет около 15%. Период транзиции повлиял на то, что последующие исследования показали незначительные различия между мужчинами и женщинами. Как объяснить рост, стабильность и тенденцию к выравниванию религиозной картины в течение данного периода? Причин, как нам кажется, несколько. Прежде всего, речь идет о территории, пережившей развал социального государства, неуверенность в материальной стабильности, что, как нам кажется, повлияло на оба пола. Нельзя пренебречь тем фактом, что в определенных республиках велась война, и это также оказало влияние на рост религиозности, особенно мужской части населения. К тому же, этнонационализм, этнофилетизм, в сочетании с религиозной необразованностью населения, дополнительно повлияли на усиление чувства принадлежности к своей религии, что впоследствии могло привести к росту религиозности. Наконец, развал социализма, как своего рода гражданской религии, мог привести к тенденции, или точнее сказать, к возвращению населения к традиционным религиям. Значит, разница в религиозности мужчин и женщин движется в сторону эгалитарности. Можно сделать вывод, что существует тенденция выравнивания религиозности структуры населения по полу. В данном сопоставительном анализе мы приходим к выводу, что различия между полами в религиозности 1989 года становятся исключением по сравнению с последующими исследованиями, свидетельствующими о снижении дистанции полов, которое часто встречается в социологических исследованиях религиозности в европейских странах (Davie, 2005: 93). Итак, сравнительный анализ показывает, что мы имеем дело не только с ростом религиозности, но и с тем, что в данный момент она является стабильной. Это подтверждают полученные данные 2003 года. [1]В качестве оправдания своего тезиса о большей религиозности женщин Сергей Флере приводит тот факт, что женщина часто сталкивается с чувством вины. Религиозная и конфессиональная самоидентификация являются скорее квантитативными показателями религиозности. [2]Habermas J. “Notes on a post-secular society”, Sign and Sight. URL: http://print.signandsight.com/features/1714 (Accessed 16 September 2014). [3]Общественная структура и качество жизни в 1989 г. Soth East European Social Survey (SEESSP). 2003. URL: http://www.europeansocialsurvey.org/ (дата обращения: 14.11.2019) [4]Ссылаясь на новейшие исследования, можно заметить стабилизацию, а также и эгалитарность религиозности полов (Ср: Бешич, Джуканович, 2000; Бакрач, 2013; Зриншчак, Црпич, 2000; Црпич, Кушар, 2003; Маринович, Еролимов, 2004; Анич, 2008; Бишчан, 2000). [5]Общественная структура и качество жизни в 1989 г. Soth East European Social Survey (SEESSP). 2003. URL: http://www.europeansocialsurvey.org/ (дата обращения: 14.11.2019) [6]Общественная структура и качество жизни в 1989 г. Soth East European Social Survey (SEESSP). 2003. URL: http://www.europeansocialsurvey.org/ (дата обращения: 14.11.2019). Список литературы Anić R. J. Spolne razlike u religioznosti pod vidom obrazovanja // Bogoslovska smotra. 2008. 78, № 4. S. 873-903. Bakrač V. Religija i mladi – religioznost mladih u Crnoj Gori. Podgorica- Belgrade: Narodna knjiga & Miba book, 2013. Бакрач В., Благојевич М. Конвенциональная религиозность молодежи в Черногории // Социологические исследования. 2016. № 5. С. 104-110. Bassett L., Miller S., Anstey K. Picturing God: A nonverbal measure of God concep for conservative Protestants // Journal of Psiychology and Christianity. 1990. № 9. S. 73-81. Berger L.P. Questions of Faith – A Sceptical Affirmation of Christianity, United Kingdom and USA: Blackwell Publishing, 2004. Bovoar S. Starost I. Beograd: BIGZ, 1987. Bruce S. Secularization: In Defence of an Unfashionable Theory. Oxford: Oxford University Press, 2011. Črpić G., Kušar S. Neki aspekti religioznosti u hrvatskoj // Bogoslovska smotra. 1998. № 4. S. 513-563. Črpić G., Biščan Ž. Muško i žensko između uloge i osobe // Bogoslovska smotra. 2000. № 2. S. 421-442. Davie G. Europe: The exceptional Case. London: Darton, Longman and Todd Ltd, 2002. Davie G. Religija u suvremenoj Еuropi. Zagreb: Golden marketing i Tehnička knjiga, 2005. Finke R., Starks R. The Churching of America, 1776-1900: Winners and Losers in Our Religious Economy. New Brunswick: Rutgers University Press, 1992. Flere S. Rod i religioznost // Sociologija. 2002. № 3. S. 255-270. Dillon M. Can post-secular society tolerate religious differences? // Sociology of Religion. 2010. № 2. S. 39-56. Habermas J. Notes on a post-secular society // Sign and Sight. URL: http://print.signandsight.com/features/1714 (дата обращения: 16.09.2014). Halman L., Paterson T. A decline of religious values? // Globalization, Value Change and Generations; P. Ester, M. Braun, P. Mohler (eds.). Leiden – Boston: Brill, 2006. S. 117-143. Inglehart R. Modernization and Postmodernization: Cultural, Economic and Political Change in 43 Societies. Princeton, Nj: Princeton University Press, 1997. Kornel V. Plod drveta saznanja // Oksfordska istorija islama; Dz. Espozito. Beograd: CLIO, 2002. S. 81-113. Marinović-Jerolimov D. Tradicionalna religioznost u Hrvatskoj 2004-između kolektivnoga i individualnoga // Sociologija sela. 2004. № 2. S. 289-302. Niče, F. S one strane dobra i zla. Beograd: Dereta, 2003. Walter T., Davie G. The Religiosity of women in the modern West // British Journal of Sociology. 1998. № 4. S. 640-660. Wilson B. The Secularization Thesis: Criticism and Rebutals in Rudy Learmans // Secularization and Social integration; Wilson Bryan & Jaak Billiet. Belgium: Leuven Univerzity Press, 1998. Zrinščak S., Črpić G., Kušar S. Vjerovanje i religioznost // Bogoslovska smotra. 2000. № 2. S. 233-255. http://rrsociology.ru/journal/article/1819/
  15. Уважаемые коллеги! Открываем новую (на самом деле старую, но весьма актуальную) дискуссию по вопросу критериев религиозности в современной социологии. Правила дискуссии: 1. Участники высказываются в комментариях к данному "затравочному" посту дискуссии . 2. Отвечая кому-либо из участников, рекомендуется кратко процитировать его / её сообщение. 3. Для непубличного обмена мнениями, информацией и пр. на сайте доступна внутренняя почта - рекомендуем использовать её при необходимости любых отступлений от темы разговора. В качестве "затравки" предлагается недавняя тематическая статья С.Д. Лебедева "ЦЕННОСТНО-РЕФЛЕКСИВНЫЙ (СИСТЕМНО-ДИНАМИЧЕСКИЙ) ПОДХОД К ОБОСНОВАНИЮ КРИТЕРИЯ СОВРЕМЕННОЙ РЕЛИГИОЗНОСТИ"
  16. Культура и образование Электронный ежемесячный научно-практический журнал КРИТЕРИАЛЬНЫЙ ПОДХОД В ИССЛЕДОВАНИИ СОВРЕМЕННОЙ РЕЛИГИОЗНОЙ ВЕРЫ Чеснова Елена Николаевна Тульский государственный педагогический университет им. Л.Н. Толстого старший преподаватель кафедры философии и культурологии, кандидат философских наук Аннотация Статья посвящена рассмотрению современного состояния религиозной веры. В статье выделяются критерии характеристики современной веры на основе критериального подхода в исследовании религиозного феномена. Поднимаются проблемы места и роли веры в жизни человека, секулярного общества, в формировании мировоззрения, парадигмы мышления. Ключевые слова: квазивера, критерии веры, мирское, религиозная вера, сомнение CRITERIA APPROACH IN THE STUDY OF MODERN FAITH Chesnova Yelena Nikolaevna Tula State Lev Tolstoy Pedagogical University senior lecturer of chair of Philosophy and Cultural Studies, candidate of philosophy science Abstract The article discusses the current state of faith. The article highlighted the criteria characteristics of modern faith based approaches in the study of the criteria of the religious phenomenon. Rising problem space and the role of faith in human life, secular society in shaping the world outlook, the paradigm of thinking. Рубрика: Секция 1. Актуальные проблемы культуры и общества Библиографическая ссылка на статью: Чеснова Е.Н. Критериальный подход в исследовании современной религиозной веры // Культура и образование. – Сентябрь 2014. - № 9 [Электронный ресурс]. URL: http://vestnik-rzi.ru/2014/09/2415 (дата обращения: 20.10.2014). Обращение к исследованию современной религиозной веры способствует глубокому осмыслению проблем нашего общества, культуры, мировоззрения и ценностей современного человека. История исследования феномена веры неразрывно связана с духовными поисками человека, его нравственным преобразованием, самосовершенствованием, раскрывает область его предельного интереса и мирского бытия. Вера остается одной из фундаментальных характеристик бытия человека, являясь парадигмой мышления, формирует мировоззрение человека, социума, включая в свой когнитивный центр все актуальные проблемы общества, культуры. Именно благодаря вере и ее элементам человек дает собственный ответ на современные вызовы культуры, религии, социума и т.д. Обращаясь к исследованию современного состояния феномена религиозной веры, необходимо учитывать сложность, многоаспектность и многофункциональность данного религиозного феномена. При существующем богатом материале посвященном вере, не так много обращено к систематизации знания, классификации и типологизации, в том числе на современном этапе развития веры. Для того чтобы раскрыть основные черты современной веры в качестве методологической базы исследования мы обратимся к критериальному подходу, который мы ранее применили для исследования смыслового содержания понятия веры [7, с. 118-121]. В рамках данной статьи мы используем его для выделения критериев характеристики современного состояния веры. Можно выделить следующий ряд критериев современной веры: Критерий социокультурной реальности (аспект – секуляризационные процессы и религиозная вера). При характеристике современного состояния религиозной веры данный критерий тесно связан экзистенициальным критерием, так как характеризует динамику развития веры, человека и общества, а также с нравственной добродетелью как критерием веры, которая раскрывает актуализацию современной веры. Данный критерий характеризует три основные тенденции современного развития общества и религиозного феномена, на которых мы остановимся более подробно позднее. Рациональность как критерий веры (аспект – вера и знание-сомнение). Если при определении смыслового содержания понятия веры данный критерий мы брали при раскрытии границ действия веры, соотношения веры и разума, веры и знания, исследования веры и сомнения. То при характеристике современной веры мы говорим о таком аспекте как вера и знание-сомнение. Экзистенциальный критерий (аспекты – эволюционной перспективы, динамики развития веры, «бытийно-ценностный феномен») раскрывается на современном этапе развития общества в том, что динамика веры протекает на фоне изменения, кризиса традиционных ценностей и появления новых норм поведения. Культура как критерий (аспекты – парадигма веры и когнитивность, идеация веры, культурное бытие) раскрывается в том, что происходит утверждение в вере божественного при констатации «смерти Бога». Теперь обратимся к более подробному рассмотрению современного состояния феномена религиозной веры в контексте выделенных выше критериев. 1. Критерий социокультурной реальности (аспект – секуляризационные процессы и религиозная вера). Вера получает свою предметность как практический, социальный феномен при учете его религиозного содержания. Вследствие секуляризационных процессов происходит изменение парадигмы веры, формирование нового типа благочестия (христианские добродетели в мирской жизни, здравый смысл, разграничение «божественного» и «человеческого»). В рамках данного критерия раскрываются три основные тенденции современного развития общества и религиозного феномена: 1) Процесс секуляризации и десакрализации. Они неотделимы друг друга в развитии современного общества. Их следствием является установка на нахождение пространства мирского и ограничение им жизни без апелляции к Абсолюту. Данная тенденция имеет устойчивый характер, приводит к тому, что вера предстает как глубоко личный религиозный феномен, реализуемый в мирской жизни, укорененный в духовно-нравственной сфере, имеет четкую градацию функций веры: ценностная актуализация в жизни, связь с трансцендентным в рамках культовой практики, секулярный характер парадигмы веры. 2) Сакрализация, деифицирование десакрализованных, демифологизированных религиозных символов, категорий, религиозного комплекса (вера, вероучение, религиозный культ). Данная способность дает возможность человеку конструировать картину мира с учетом своих потребностей, желаний, стремлений. Исключить сакрализацию или десакрализацию из функций сознания невозможно. Вера конструирует парадигму мышления. Происходит формирование мировоззрения человека, системы религиозных представлений и уровня религиозного сознания на основе признака святости посредством сакрализации, когнитивности, идеации. Используя формулу Г.В.Ф. Гегеля: «тезис – антитезис – синтез» можно прийти к новой форме веры, например, к квазивере. Где новое сакральное существует в «секулярном дискурсе» [1, с. 9], получает толкование в рамках современных реалий. Это замыкает человека и его веру в мирском пространстве, выводя человека из общения с трансцендентным. Негативным следствием можно считать мысль о «смерти Бога». Эта «смерть» выступает результатом логики секуляризации. Религиозная вера становиться связью не с Богом, а с «божественным», с тем, что опознается как священное, но представленное сознанием в демифологизированных символах. Мы имеем дело с «верой без Бога», где предельным интересом становиться божественное, а Бог исчезает (эту идею развивал в своих трудах П. Тиллих). Происходит формирование нового типа веры – квазиверы. 3) Ресакрализация феноменов веры. Главным отличием данной тенденции является значимость религиозного феномена в личной сфере человека в пространстве мирского, в рамках посюсторонних ценностей и идеалов. Это является следствием секулярной идеи – вера, религия личное дело каждого. В раках данной тенденции возникает идея личной связи с Богом в этой реальности без авторитетной роли культовой практики (как следствие растущая отчужденность людей от религиозного культа). Вера претерпевает изменения – интенции связанные со сферой трансцендентного замещаются верой в необъяснимое (НЛО), разворачивается в рамках спиритизма, оккультизма, магии и т.п. Мы уже начинаем говорить о квазивере, квазирелигиозности, квазирелигии, новых религиозных образованиях, которые привлекают все больше людей. Квазивера все больше участвует в формировании сознания общества и определяет его религиозное мировоззрение. Ярким примером данной тенденции может выступать также явление «религиозного возрождения» («секуляризация наоборот»), при котором наблюдается: 1) нарастание в культуре и обществе «удельного веса» религиозной составляющей; 2) снижение «удельного веса» светской составляющей [3]. Об этом пишет, например, С.Д. Лебедев. Он видит суть проблемы в двух ключевых и несводимых друг к другу смысловых пластах: «духовном» («религиозное» – жизненная потребность и первичная потребность) и «культурном» (социальный ответ на «религиозное») [3]. С.Д. Лебедев считает, что проблема секуляризации общества заключается в разрыве и диспропорции между глубинным духовным содержанием культуры и ее репрезентативной формой. Например, фактическое следствие в жизни христианским императивам без осознания их духовно-религиозной природы, считая их реализацией общечеловеческих ценностей [8]. В современном обществе вера уходит в пласт религиозных мировоззрений и представлений (парадигма веры). Является целокупным актом всех человеческих сил, актуализирующим систему ценностей, которая может неидентифицироваться с конкретной религиозной конфессией, выступая как результат формирования личной парадигмы веры. 2. Рациональность как критерий веры (аспект – вера и знание-сомнение). Одной из главных особенностей современного общества выступает постоянная включенность и сопряженность человека, его опыта жизни, религиозного опыта с сомнением, которое выступает следствием рационального знания, направленного на объективность. Ситуация сомнения определяет веру и ее динамику развития, которая действует в рамках схемы: вера-сомнение-вера/деструкция. Связка вера-сомнение неизменна и неустранима из жизни современного человека, способствует в процессе духовной работы выходу на более высокую ступень развития. Вера и деструкция являются противоположными. В конечном счете, они определяют жизнь человека, нравственные ориентиры и поступки. 3. Экзистенциальный критерий (аспекты – эволюционной перспективы, динамики развития веры, «бытийно-ценностный феномен») и изменение, кризис традиционных ценностей и появление новых норм поведения. Ценностная проблематика необходимо включена в веру, через веру человек полагает систему ценностей для преображения жизни и следования нравственным идеалам. Человек, являясь высшей ценностью, имеет стремление актуализировать свое назначение и смысл. Это нравственное самосовершенствование имеет сознательный характер, конечной целью может стать стремление к абсолютному. Стремление человека к самосовершенствованию потенциально и актуально. Но личность может впасть в индивидуализм, эгоизм, эгоцентризм, доходящий до самых извращенных форм. Это путь полной деградации, «совершенствования» направленного на личное благо. Принятие за основу системы ценностей, которая будет оправдывать деятельность человека. Объектом и субъектом веры становится сам человек (самоопределяющаяся личность). Происходит «самообожествление». Оливье К. считал, что самообожествление результат обмирщения веры, следствием которой является фанатизм своего «Я». Другой крайностью выступает «борьба с самим собой» [4, с. 316], как пример притворного аскетизма, изощренного тщеславия. Результаты этой «борьбы» обожествляются. Здесь удовольствие в самопревознесении через глумление над собой. Это мнимое совершенствование при скрытой деградации личности. Вера если и направлена на трансцендентное, то проходит сквозь него к себе самообожествленному. Это латентный эгоцентризм. Произошла трансформация религиозных ценностей, культура подверглась рационализации и интеллектуализации. Сознание, общество, культура становятся массовыми, происходит тиражирование стандартов, изменение ценностей и идеалов, статуса бытия человека, его личного пространства. Современный мир это обезличивание и стандартизация деятельности человека, его духовной наполняемости. Произошло усреднение человека. Он становиться человеком-машиной. Это приводит к утрате Бога. Современное состояние общества характеризуется быстрым изменением культурной среды, разрывом с традиционными ценностями, этическим вакуумом, потерей смысла. Здесь человек может сохранить себя как духовное существо лишь посредством мужества веры, прорыва из эгоизма и самодеструкции в сферу трансцендентного. Это возможно посредством веры как нравственной основы жизни в рамках мирской реальности, в которой человек бытийственно укоренен. Поэтому от парадигмы веры зависит смысл существования, т.к. прочных связей с предшествующей культурой, традицией у современного человека мало. 4. Культура как критерий (аспекты – парадигма веры и когнитивность, идеация веры, культурное бытие) и утверждение в вере божественного при констатации «смерти Бога». Это состояние общества хорошо вскрыл Ф. Ницше определив как одиночество, покинутость, оставленность из-за смерти Бога. Это опыт современного человека, в котором имплицируется неопределенная перспектива «божественного», как след давно отошедшего Бога [2]. Устранение идеи Бога выступает констатацией кризиса европейской культуры и сознания, но не полное замещение религиозного сознания светским, так как полностью «убить Бога» человек не может из-за взаимосвязанности между ними (Ю.Р. Селиванов). Поэтому Его смерть есть лишь факт того, что Он удалился в пространства бессознательной стороны души. Вера в современном мире может поддерживать человека и вывести его из кризиса жизни, растерянности и отчаяния, она носит онтологический характер [6, с. 154]. В этом плане мы считаем, что феномен веры в каждом своем индивидуальном (не эгоистическом) проявлении есть духовный стержень и неразрывная связь с другими людьми и трансцендентным. Даже если это вера с религиозным опытом «без Бога», а только с присутствием и ощущением божественного (П. Тиллих). Но в этой «вере без Бога» сам акт веры не утрачивает смысла при утрате смысла религиозных содержаний. Данный опыт веры может быть актуальным для любого члена социума, в нем могут проявиться индивидуальность, воля, ценности и идеалы, которые утверждаются как основа и цель жизни. Выше раскрытые критерии современного состояния феномена религиозной веры помогают глубже понять саму веру, ее роль в жизни секулярного человека и задают область и перспективу дальнейших исследований религиозного феномена. Данные критерии не исчерпывают всего многообразия современного феномена веры, но являются систематизирующими при обращении к исследованию веры, ее модификации квазиверы. Данные критерии веры способствуют раскрытию проблем современной культуры, концентрируют внимание на ценностной, духовной стороне ее проблем. Исследование веры может способствовать преодолению кризиса в культуре и формированию нового типа культуры, возможно, в перспективе формирования постсекулярного общества. Библиографический список Гутнер Г. Секулярность, постсекулярность и универсализм. Замечания к диалогу Хабермаса и Ратцингера. // Хабермас Ю., Ратцингер Й. (Бенедикт XVI) Диалектика секуляризации. О разуме и религии. М., 2006. 112 с. Евстропов М.Н. Жорж Батай: опыт бытия как критика онтологии. URL: http://sun.tsu.ru/mminfo/000063105/344/image/344-050.pdf (дата обращения 16.10.2011). Лебедев С.Д. О «религиозном возрождении», секуляризации и фундаментализме: к проблеме соотношения понятий. URL: http://www.rusoir.ru/print/01/26/index.html (дата обращения 23.04.2008 г.). Ницше Ф. Человеческое, слишком человеческое. Книга для свободных умов. // Сочинения в 2 т. Т. 1. Литературные памятники. М., 1990. 829, [2] с.,1л. портр. С. 231-490. Оливье К. Власть и вера. URL: http://www.gumer.info/bogoslov_Buks/bogoslov/Article/Ol_VlVer.php/ (дата обращения 01.06.2007). Фромм Э. Человек для самого себя. // Психоанализ и этика. М., 1993. 415с. С. 154. Чеснова Е.Н. Критерии определения смыслового содержания понятия религиозной веры. // Наука, техника, человек: межвузовский сборник научных работ аспирантов и молодых ученых. / Под ред. д-ра филос. наук, проф. О.Д. Гараниной, д-ра филос. наук, проф. С.И. Некрасова, канд. филос. наук, проф. И.А. Ламбаевой. М.: МГТУ ГА, 2013. Вып. 5. 124 с. С. 118-121. Чеснова Е.Н. Феномен религиозной веры в современном мире: особенности существования и перспективы.// Научный диалог. 2013. № 11 (23): История. Социология. Философия. 176 с. С. 164-176. http://vestnik-rzi.ru
  17. eLIBRARY ID: 36864255 ЦЕННОСТНО-РЕФЛЕКСИВНЫЙ (СИСТЕМНО-ДИНАМИЧЕСКИЙ) ПОДХОД К ОБОСНОВАНИЮ КРИТЕРИЯ СОВРЕМЕННОЙ РЕЛИГИОЗНОСТИ ЛЕБЕДЕВ СЕРГЕЙ ДМИТРИЕВИЧ1 1 Белгородский Государственный Национальный исследовательский университет Тип: статья в сборнике статей Язык: русский Год издания: 2018 Страницы: 129-143 ИСТОЧНИК: СЕКУЛЯРИЗАЦИЯ В КОНТЕКСТЕ РЕЛИГИОЗНЫХ ИЗМЕНЕНИЙ СОВРЕМЕННОГО ОБЩЕСТВА Сер. "Демография. Социология. Экономика" Под редакцией Глазьева С.Ю., Рязанцева С.В., Кублицкой Е.А.. Москва, 2018 Издательство: Общество с ограниченной ответственностью "Издательство "Экон-Информ" (Москва) КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: РЕЛИГИОЗНОСТЬ, ПРИЗНАК, СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ КРИТЕРИЙ, СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ ПОКАЗАТЕЛЬ, СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ ИНДИКАТОР, ЦЕННОСТНО-РЕФЛЕКСИВНЫЙ ПОДХОД К ОПРЕДЕЛЕНИЮ РЕЛИГИОЗНОСТИ, RELIGIOSITY, SIGN, SOCIOLOGICAL CRITERION, SOCIOLOGICAL INDEX, SOCIOLOGICAL INDICATOR, VALUE-REFLECTIVE APPROACH TO THE DEFINITION OF THE RELIGIOSITY АННОТАЦИЯ: На основе сравнительного анализа существующих в российской социологии религии подходов проанализирована социологическая интерпретация признака религиозности. Автор обосновывает интегральный подход к критерию определения религиозности на базе категорий рефлексии, выбора и контекста. Предлагается критерий религиозности как устойчивой необратимой интенции погружения социального субъекта в религиозный контекст, предполагающий в качестве основного показателя его ценностную ориентацию на «ядро» религии. Ценностно-рефлексивный подход.pdf
  18. Кому доверяют россияне? Как живет село? Какова роль веры в жизни современного человека? На эти и другие острые вопросы отвечает руководитель исследовательской группы ЦИРКОН Игорь Задорин.
  19. О «12% НЕКРЕЩЕННЫХ ПРАВОСЛАВНЫХ» И ОБЩЕМ ЧИСЛЕ ПРАВОСЛАВНЫХ В РОССИИ Андрей Рогозянский Опрос ВЦИОМ «Православная вера и таинство Крещения» дал пищу для новых обсуждений. Особое внимание привлёк показатель в 12 % некрещеных россиян из числа тех, кто назвал себя православным. Получается, часть наших сограждан считает себя православными – при том, что не удосуживается выполнить первоначальное условие приобщения к Церкви. Это послужило поводом к насмешкам и пересудам в соцсетях насчёт «номинальных 75%», «церковнозапутинском большинстве», «бессознательном Православии» и даже «приписках в пользу Патриархии». Естественные социологические парадоксы Сразу скажем о том, что довольно часто социологические показатели выглядят неким парадоксом с точки зрения непосвящённого. «Из числа пар, назвавших себя семьёй, N% не заключали брака». «L% из тех, кому нравятся горы, никогда не бывали в горах». «Среди автомобилистов на дорогах около Y% составляют лица без водительских прав». «Почти 100% россиян осведомлены о вреде курения, но только F% курильщиков бросают курить». Таковы наглядные примеры аналогий «12-и процентам православных, оказавшимся некрещеными». Обычная ситуация: некая первоначальная общность, основанная на близкой самооценке, уменьшается в размерах по мере того, как в отбор добавляются новые и более строгие критерии. В частности, общность этнокультурного типа «православные» сжимается, если ввести дополнительные критерии – «крещёные», «молящиеся», «причащающиеся» и т. д. Полон стакан наполовину или наполовину пуст? Что такое «основанная на самооценке»? Это значит, что человек считает себя кем-то без лишних объяснений и доказательств. Нередко самооценка людей исходит «от обратного» – по принципу исключения. Каждый, кто не соотносит себя с другими категориями, войдёт, соответственно, в рассматриваемую нами группу. Другими словами, если кто-либо в России не считает себя атеистом, буддистом, протестантом, иудеем, кришнаитом или мусульманином, то в интервью этот «кто-либо» скажет, что он православный. Только и всего. Как видим, нет никакого парадокса или тем более приписок. Социология говорит ровно то, что она говорит, а уж наша с вами задача – интерпретировать полученные данные корректно и без посторонних «проекций» и перетолкований. Едва ли кто-нибудь, когда-нибудь утверждал, будто в России целых 3/4 граждан являются постоянными прихожанами храмов. Мне уже приходилось писать: собственно православная община насчитывает от 8,8% (ФОМ, 2014) до 10% (ИСПИ РАН, 2012) граждан, и ещё 15–20% «активно сочувствуют» – тем или иным образом связаны с жизнью Церкви и считают религию важнейшей и неотъемлемой частью своей жизни (Ю. Синелина). Социологически 75% – это самая общая рамка, охватывающая всех как-либо ассоциирующих себя с Православием и его культурными, этническими, бытовыми и прочими аспектами. При анализе данных многое зависит от позиции интерпретирующего. Так, цифра в «12% некрещёных православных» может вполне восприниматься оптимистически. «Плюс 12 процентов некрещеных, – говорит известный социолог, профессор Белгородского Госуниверситета Сергей Лебедев, – можно рассматривать как ближайший ‟миссионерский ресурс”. Самоидентификация – вещь очень сложная и малоизученная в своей латентной части, и её очень важно изучать дополнительно перед тем, чтобы делать какие-то выводы». Модель концентрических сфер Применяя критерии разной степени строгости, мы получаем модель православного мира в России в виде как бы «ста одёжек» луковой репки – концентрических сфер, в которые включены люди разной степени воцерковлённости, вплоть даже до некрещёных. В таком случае, каким будет наиболее точный ответ о количестве православных верующих и степени влиятельности Православия в России? 75 ли процентов за минусом 12% некрещеных, или это будет какое-то другое число? Ответ зависит от того, к чему относить подсчёт. Религиозность и церковная жизнь имеют множество преломлений и образов протекания процессов, к которым прилагается разная статистика. Одно дело, если нам приходится рассчитать, к примеру, типографский тираж книги. Смотря по жанру и известности автора, к аудитории её будут относиться больше или меньше концентрических сфер. Для специальной богослужебной литературы принципиальное значение имеет статистика по числу приходов, для аскетической – количество регулярно молящихся и постящихся, для житий – статистика воцерковлённых с сочувствующими, для популярной, как «Несвятые святые» и «Непознанный мир веры», – самый широкий круг читателей из тех самых 75%. При расчёте количества церковного актива, тесно вовлечённого в богослужебную жизнь и церковные миссии и послушания, учитываться должны, по-видимому, причащающиеся раз в месяц и чаще – всего 1,4%, ежедневно вычитывающие молитвенное правило – 0,7%, соблюдающие все посты – 0,4% от числа россиян (ФОМ, 2014). При рассмотрении посещаемости храмов важны средние и пиковые значения количества молящихся за обычными службами и торжественными богослужениями по большим праздникам. Православие как политический фактор Далее, если говорить об общественно-политической жизни, общий «ресурс» и влиятельность Русской Православной Церкви зависит от обстоятельств и «мобилизационного» повода. Как мы знаем, крестные ходы в Киеве в канун дня святого равноапостольного князя Владимира собирают по нескольку сот тысяч прихожан, монашествующих и священнослужителей Украинской Православной Церкви. Подобные мероприятия, помимо цели молитвенного единения, обладают и определённым политическим значением. Никакая другая общественная сила на Украине не может сегодня повторить или хотя бы приблизиться в массовости к упомянутому результату. Несмотря на относительно невысокие показатели числа активных верующих, вера как политический фактор способна играть колоссальную роль, становиться базой широкой общественной консолидации. Как на наиболее очевидный и близкий пример, укажем на Сербию, где социологи называют цифру всего в 8% посещающих воскресную службу до двух раз в месяц (Опрос отделения этнологии и антропологии философского факультета Белградского университета, 2010) – уровень, не сильно отличающийся от той же категории православных верующих в России. И тем не менее в событиях в Косове православная идентичность сербов играла центральную роль. Богатая и важная для национального самосознания история края, древние косовские святыни – монастыри и храмы, пребывание одной из главных кафедр в городе Печ побудили сербский народ, вопреки внешнему давлению, отстаивать сербский статус Косова, глубоко сопереживать Сербской Церкви и трагической судьбе косовской православной общины. То же было и у нас в период Великой Отечественной войны: вопреки официальному атеизму, православная самоидентификация, память столетий отстаивания своей веры перед лицом крестоносного Запада, польско-католической экспансии пробилась наружу, сыграв важную консолидирующую роль. В будущем для России вполне вероятно усиление политической роли Православия и Церкви. Как мы уже показывали, текущие показатели и сейчас делают общину Русской Православной Церкви крупнейшей и влиятельнейшей из общественных групп. Для сравнения: по самой сдержанной оценке, число воцерковлённых россиян достигает 12 млн. человек, тогда как в самой большой партии – «Единая Россия» – состоят 2,1 млн. членов, у КПРФ таковых насчитывается всего около 160 тысяч. Православие как цивилизационная основа Наконец, самый общий контур присутствия Православия в нашей жизни объясняется генезисом России – составной части Восточно-Европейской православной цивилизации, восприятием ею принципов византийской традиции, с принятием, после схода Византии со сцены, ведущей роли в православном мире. Напомню, что теория цивилизаций, или локальных культурно-исторических типов, первоначально была развита в XIX в. отечественным философом и социологом Н.Я. Данилевским. Впоследствии его подход поддержали и продолжили О. Шпенглер, А. Тойнби, П. Сорокин, С. Хантингтон и др. Всего Тойнби выделял 21 локальную цивилизацию, существующие поныне и древние. К основным действующим учёный относил: западную, православную христианскую в России, иранскую и арабскую (исламскую), индуистскую, восточно-азиатскую. В числе крупных исчезнувших упоминаются шумерская, вавилонская, египетская, эллинская и цивилизация майя. Сторонники цивилизационного подхода ставят во главу не экономику и политику, а нематериальные факторы, такие как религия, искусство, нравственность, право и др. Как пишет Арнольд Тойнби в своём «Постижении истории»: «культурный элемент представляет собой душу, кровь, лимфу, сущность цивилизации; в сравнении с ним экономический и тем более политический планы кажутся искусственными, несущественными созданиями природы и движущих сил». Мне неизвестно, предпринимались ли современной социологией в общественном поле попытки поиска и изучения признаков цивилизационного типа. Не вызывает сомнений, что религия самым глубоким и кардинальным образом отпечатлевается на общественных устроениях, коллективных практиках, этике и менталитете народа. Макс Вебер, которого знают по работе «Протестантская этика и дух капитализма», утверждал: «вера, помимо своей конечной сотериологической цели, имеет и вполне конкретные общественные задачи… любой религиозно-этический комплекс оказывает непосредственное влияние на общественные отношения, в том числе на экономику». В таком случае уместно говорить о характерном пути России в построении государственности, общественных отношений, хозяйства, культуры, обусловленном этикой Православия. Критики и недоброжелатели отдают должное упомянутой специфике. По словам либерала-западника В. Познера, принадлежность европейских народов и стран к трём ветвям христианства: Католицизму, Протестантизму и Православию – предопределила различные успехи их. Наиболее удачливы среди всех протестантские страны, выбор же Православия Россией В. Познер называет трагическим. «Это совершенно неслучайные вещи», – подчёркивает он. В цивилизационной оптике значение Православия для России трудно переоценить. Влияние его выходит далеко за статистическую рамку 75%, распространяясь на неславянские народности и иноверцев. Татары, башкиры, калмыки, северокавказское и сибирское автохтонное население в значительной степени русифицированы и европеизированы, а вместе с этим приобщены к христианскому ареалу и получают прививку православного менталитета и ценностей. Цивилизационно российские мусульмане стоят ближе к русским православным, нежели к своим единоверцам из арабских и персидских стран. Отпочковавшись от западных деноминаций, российские протестанты также нарабатывают собственную повестку, инкультурируются, и их связи с материнскими структурами ослабевают. В заключение отмечу, что в данной публикации я не ставил перед собой научных задач, требующих отдельного подробного и аргументированного обоснования и уточнения понятийной и терминологической части. Она носит установочный характер и обозначает лишь общие границы вопроса о роли религиозного православного фактора в жизни современной России. Андрей Рогозянский 20 августа 2019 г. https://pravoslavie.ru/123130.html
  20. Православными христианами назвали себя чуть больше половины россиян (56%). Группа внеконфессионально верующих («верю в Бога, конкретную религию не исповедую») составила 17%. Почти столько же жителей РФ (18%) не считают себя верующими. Пятая часть православных христиан, по их словам, посещает храм раз в месяц и чаще – эта группа составляет 10,5% от всего населения страны. http://www.zircon.ru
  21. В российском научном социологическом дискурсе есть определенная неясность с термином «воцерковление». Как вы считаете, можно ли использовать данный термин как социологическое понятие, которое фиксирует определенную закономерность - интеграцию личности или сообщества в религиозную жизнь вне зависимости от конфессиональной принадлежности? Если нет, то какое понятие, с вашей точки зрения, более корректно применимо при описании процесса интеграции личности или сообщества в религиозную жизнь вне зависимости от конфессиональной принадлежности? (Автор опроса к.с.н., доцент Саратовского научно-исследовательского государственного университета Екатерина Игоревна Уфимцева) М.Ю. Смирнов: Екатерина Игоревна, может я плохо отслеживаю "российский научный социологический дискурс", но не встречал в нём оперирование термином "воцерковление" именно как социологическим понятием. А с термином "воцерковленность" в обработке Чесноковой мы все знакомы и вроде как достаточно критично к нему относимся - то есть не отвергается сам ход Валентины Федоровны, но под обоснованное сомнение ставится расширительный диапазон применения этого хода. Если исходить из того, что "воцерковление" - это процесс с соответствующими конфессиональными практиками, а "воцерковленность" - результат процесса, то можно по-чесноковски ранжировать этот результат на основе выделенных показателей, хотя проку большого в этом лично я не вижу (с моей точки зрения, качественную характеристику из этих показателей вывести нельзя). Я включил это понятие ("воцерковленность") в свой словарь 2011, чтобы отразить предложенный Чесноковой подход (то же - и Ваши статьи в Энц. словаре 2017). Но сам не считаю его оптимальным, тем более - если применять вне зависимости от вероисповедной принадлежности. Вы, по-моему, правильно ставите вопрос: "какое понятие более корректно применимо при описании процесса интеграции личности или сообщества в религиозную жизнь?". Тоже об этом размышляю. Но сложность вижу не в подборе термина (хотя существующий русский лексикон плохо годится для этого в силу полисемантичности разных фразеологизмов, а неологизмы рискованны), а в установлении предмета обозначения. Вот, скажем, что такое "религиозная жизнь". Я сам этот оборот использую иногда, но с тем смыслом, который сам и вкладываю в него, что совсем не обязательно совпадает с чьими-то ещё трактовками. Кстати, похожее и с понятием "религиозная идентичность". Мы каждый раз вынуждены либо считать, что за словом "религиозный" стоит однозначный и всеми одинаково понимаемый смысл (что по факту вовсе не так), либо подбирать уточнения, поясняющие - что для исследователя стоит за этим словом. Вообще, поставленный Вами вопрос имеет выход на более широкую и принципиальную проблему - формирование адекватного лексикона для описания предметного поля социологии религии. В похожем ключе об этом недавно высказалась в Фейсбуке Островская. А я планирую предложить коллегам дискуссию о понятийном аппарате социологии религии и обдумываю возможный формат этого обсуждения, чтобы выработать хотя быть конвенциональный минимум. Буду рад получить поддержку коллег в этом деле. Так что спасибо за вопрос и извините за непрямой ответ ))) В.В. Сухоруков: Уважаемая Екатерина Игоревна! Постараюсь ответить коротко на Ваши вопросы: 1. "Как вы считаете, можно ли использовать данный термин как социологическое понятие, которое фиксирует определенную закономерность - интеграцию личности или сообщества в религиозную жизнь вне зависимости от конфессиональной принадлежности?" - Нет. Воцерковление (равно как и противоположный термин - расцерковление) можно использовать в качестве социологического понятия, но оно применимо только к той религиозной жизни, которая происходит в рамках церкви, т.е. к христианским конфессиям. Для нехристианских религий можно придумать аналоги, оставив префикс и суффикс и заменив корень на наименование общины в соответствующей религии: восангхаление (для буддизма), воуммаление (для ислама). 2. "Если нет, то какое понятие, с вашей точки зрения, более корректно применимо при описании процесса интеграции личности или сообщества в религиозную жизнь вне зависимости от конфессиональной принадлежности?" - Повышение степени религиозности. Да, тут не одно слово, а три, зато точная формулировка. При необходимости можно поделить это понятие в зависимости от конфессии, добавив её название: повышение степени православной религиозности (это и есть воцерковление), повышение степени мусульманской религиозности и т.д. Чтобы получить аналог расцерковления или рассангхаления, достаточно заменить повышение на понижение. В общем, понятие из нескольких слов удобно тем, что оно сразу же находится в контексте других аналогичных понятий, которые в совокупности охватывают предмет исследования и облегчают комплексную постановку вопросов. Воцерковление легче вырвать из контекста и использовать как автономное понятие, как бы висящее в воздухе само по себе, а вот с повышением степени православной религиозности такой номер не пройдёт: само понятие диктует, что религиозность может не только увеличиваться и быть не только православной (в противном случае это понятие было бы тавтологичным). Более того, сразу же встаёт вопрос не только о степени, но и об уровне религиозности. Если необходимо именно одно слово, то я могу предложить следующие варианты: религиофикация, религиозация, орелигиозивание. Понимаю, что непривычно (и, может быть, даже не очень благозвучно), но это дело наживное, ведь в научном дискурсе успешно функционируют такие понятия, как модификация и институционализация. С.Д. Лебедев: Уважаемая Екатерина Игоревна, Понятие «воцерковление», введённое в российский социологический дискурс В.Ф. Чесноковой, представляется внутренне сложным и многозначным. Оно синкретически объединяет, как минимум, четыре содержательные интенции: 1) «погружение» человека или группы в религиозное состояние через интенсификацию внутренней духовной жизни; 2) усвоение человеком или группой символических и дискурсивных контекстов определённой религии и конфессии (церкви) – религиозную инкультурацию; 3) трансформацию структуры повседневных практик – изменение образа жизни в соответствии с ценностями и нормами религии / конфессии; 4) интеграцию человека или группы в структуры социальных связей и отношений религиозного / конфессионального сообщества. На мой взгляд, в ситуации современности указанные интенции между собой существенно раскоррелированы. Именно это обстоятельство лежит в основании таких парадоксальных явлений, как «вера без принадлежности» и «принадлежность без веры», в основании расхождения между «классической» религиозностью и неклассической «духовностью», и т.п. В этой связи, говорить о воцерковлении корректно только применительно к активным верующим традиционного типа, которых в современных обществах явное меньшинство. В России, например, глубоко воцерковлённых (то есть отвечающих всем четырём критериям) православных верующих будет всего несколько процентов (на этом сходились В.Ф. Чеснокова и её оппоненты Д.Е. Фурман и К. Каариайнен). Институциональные же каналы воцерковления в православии узки, что серьёзно обосновано с помощью комплексного социологического подхода в диссертации прот. Николая Емельянова (ПСТГУ). Поэтому, на мой взгляд, говорить о воцерковлённости и воцерковлении научно корректно лишь применительно к достаточно узкой и специфической группе традиционных верующих. При этом остаётся под вопросом, насколько правомерно распространять данное понятие за рамки традиционных христианских деноминаций (например, на мусульман или буддистов). Как минимум, здесь в каждом случае требуется предварительно уточнить и обосновать трактовку понятия «церковь». Но здесь я уже перехожу в режим "капитана Очевидность" Продолжение следует...
  22. Верующие на Западе больше ценят семью, чем религию Только половина христиан США соглашаются с библейским образом Бога Ольга Позняк Магистр религиоведения Об авторе: Ольга Сергеевна Позняк – аспирант кафедры социологии и религиоведения РГПУ им. А.И. Герцена. Любовь к близким для американских христиан важнее интересов церкви. Фото Reuters Недавно были опубликованы результаты различных исследований, касающихся религиозности западных христиан, преимущественно американцев, в которых оценивается их восприятие основных предписаний вероучения. Исследователи центра Pew постарались ответить на вопрос: когда американцы называют себя верующими, во что именно они веруют? В ходе опроса 80% участников ответили утвердительно, когда их спросили, верят ли они в Бога. При этом только 56% верят в такого Бога, каким он предстает в Библии, а 23% верят в некую высшую/духовную силу. Однако среди неверующих 9% также заявили о том, что не исключают существование некой высшей/духовной силы. Только 11% указали, что они ни во что не верят. В целом около половины американцев (48%) говорят, что Бог или другая высшая сила непосредственно определяет то, что происходит в их жизни, всегда (27%) или большую часть времени (21%). Еще 18% заявляют, что Бог или какая-то другая высшая сила влияет на события в жизни время от времени. 13% верующих считают, что никогда не влияет. Что касается мнения о действиях Бога, то 77% респондентов думают, что Бог/высшая сила защищает их, 67% также считают, что Бог/высшая сила вознаграждает их. 61% заявляют, что Бог/высшая сила будет судить людей за их поступки, а меньшинство (40%) утверждают, что Бог наказывает их. Выяснилось, что те, кто верит в «библейского Бога», чаще склонны понимать его как более сильное, всезнающее, доброжелательное и активное высшее существо. Так, 97% из них соглашаются с тем, что Бог любит всех людей независимо от их недостатков и что Бог их хранит. Половина верующих в Бога Библии допускают возможность Божьей кары. Люди, которые определяют Бога как некую высшую/духовную силу, несколько менее склонны верить в его всемогущество, всезнание и доброжелательность, а также то, что божество активно вмешивается в их судьбу. 69% из них заявляют, что высшая сила любит всех людей и защищает их. Интересно и то, что, если обратить внимание на конфессиональную принадлежность респондентов, больше других верят в такого Бога, каким он описывается в Библии, «черные» протестанты (92% из них), которых исследователи выделили в отдельную группу. Далее идут евангелики (91%), а менее склонны верить в «библейского Бога» из протестантов лютеране и пресвитериане (72%) и меньше всех остальных католики (69%). Среди католиков больше тех, кто верит именно в высшую силу (28%). В результате исследователи заключили, что большинство американцев верят в Бога или иную высшую силу, но лишь незначительное количество соглашается с его библейским описанием. Новое исследование центра LifeWay Research посвящено восприятию и практике исполнения так называемой церковной десятины среди верующих, преимущественно протестантов. Примерно 83% респондентов ответили утвердительно, когда их спросили: является ли десятина библейской заповедью, которая все еще действует сегодня? Примерно 8% опрошенных сказали, что это не так, еще около 10% затруднились с ответом. Что касается разделения респондентов по конфессиональной принадлежности, то с тем, что Бог заповедал жертвовать десятину от своего дохода, много согласных среди баптистов (87%), пятидесятников (86%), внеконфессиональных христиан (81%), немного поменьше среди лютеран (68%). Сколько же жертвуют протестанты в США? Оказалось, что немногим больше половины (54%) регулярно жертвуют не менее десятой части дохода. Так, из них 37% отдают каждый месяц примерно 10% заработка, а еще 17% респондентов постоянно жертвуют сверх положенной десятины. 20% прихожан стараются жертвовать регулярно, но меньше десятины. Примерно столько же верующих стремятся быть щедрыми, но у них не получается постоянно реализовывать это намерение. 8% опрошенных заявили, что их финансовое положение позволяет отдавать совсем незначительные суммы, и лишь 2% прихожан совсем не делают пожертвований своим церквам. При этом в основном не меньше десятины стремятся отдавать те прихожане, которые посещают церковь не реже раза в неделю (57%). Посещающие церковь раз в месяц менее склонны к подобной щедрости (28%), такие прихожане больше склонны совершать пожертвования нерегулярно (35%). Если смотреть на конфессиональную принадлежность респондентов, то не менее десятой части дохода с наибольшей регулярностью отдают евангелики (64%). Но на какие именно пожертвования распространяется понятие церковной десятины? То, что в него однозначно входят пожертвования собственно самой церкви, к которой принадлежат верующие, полагают 98% протестантов. Но лишь 47% опрошенных считают, что десятину нужно отдавать исключительно церкви. 48% опрошенных решили, что за церковную десятину стоит считать и средства, отданные на христианское служение вообще. Примерно треть всех опрошенных заявляют, что их десятина может пойти на пожертвования другим церквам (35%) или нуждающимся людям (34%). И 18% респондентов даже сказали, что под десятиной они понимают и те средства, которые они отдают в рамках светской благотворительности. Среди таковых больше лютеран и методистов. В итоге исследователи пришли к выводам, что большинство прихожан верят в то, что Библия содержит призыв отдавать десятину, под которой около половины понимают не только пожертвования собственной церкви. Еще одно новое исследование было выполнено сотрудниками американского Института семейных исследований (Family Research Institute), оно было посвящено поиску смысла жизни верующих и неверующих американцев, в ходе чего были дважды опрошены две разные группы. В первом опросе его участникам предлагалось определить по шкале от 1 до 3, что из предложенного делает их жизнь значимой. Выяснилось, что верующие и неверующие выше всего оценили важность отношений, но для верующих они являются более значимыми (2,85 и 2,4 балла). Также верующие более склонны видеть в воспитании детей смысл жизни (1,6), чем неверующие (1,2). Однако отношения для верующих играют более важную роль в жизни, чем религия (1,3 балла). При этом неверующие выше ценят помощь другим (1,2), чем верующие (1,1). Похожие результаты показал и второй опрос, только на этот раз участникам предлагали оценивать значимость различных вещей по шкале от 1 до 5. Так, верующие чаще находят смысл жизни в семье (4 балла) и воспитании детей (3,5), чем неверующие (3,5 и 2,8 балла). В этом же опросе его верующие участники снова нашли наличие семьи и воспитания детей более важным, чем религию (2,8 балла). Помощь другим людям верующие и неверующие ценят примерно одинаково (3,5 и 3,4). Интересно и то, что обе группы поставили одинаковые баллы (3,9) в графе «Самосовершенствование», получилось, что и его верующие ставят выше религии. В результате исследователи пришли к выводу, что сегодня верующие граждане США видят больше смысла в наличии отношений, семьи и воспитании детей, чем в религии. По итогам трех разных исследований можно увидеть, что верующие в США переосмысливают некоторые традиционные религиозные представления. Только половина верующих соглашается именно с библейским описанием Бога, такое же количество видит церковную десятину как 10% от заработка, которые нужно отдавать исключительно своей церкви. Примерно половина верующих отходит от традиционного понимания Бога и десятины. Также для верующих сегодня семья имеет большее значение в жизни, чем их религия. Источник: http://www.ng.ru/problems/2018-06-06/12_443_west.html
  23. Религиозные проблемы современной социологии. Ж. Пр Сергей Оганесян 2 С.С. Оганесян, главный научный сотрудник ФКУ НИИ ФСИН России, доктор педагогических наук, профессор, государственный советник РФ 1 класса. Sergey Oganesyan, Chief Research Fellow, Scientific-Research Institute of the Federal Penal Service, Dr. Sc. (Pedagogy), Professor, State Councilor 1st Class Религиозные проблемы современной социологии. Аннотация В статье показывается, что подавляющее большинство социологических исследований о числе лиц, которые являются последователями (адептами) той или иной религии, как правило, являются глубоко ошибочными, а потому вводящими в заблуждение мировую общественность со всеми вытекающими отсюда негативными последствиями, во-первых, для объективной оценки религиозной картины современного мира. Во-вторых, для понимания сущности и причин тех крайне деструктивных процессов религиозного экстремизма и терроризма, которые сегодня протекают в самых различных странах и регионах мира. В-третьих, для эффективного правового регулирования проблем, связанных с эффективным противодействием религиозному экстремизму и терроризму. Ключевые слова Социология, религия, ментальные цивилизации, язычество, единобожие, научное мировосприятие, однополые браки Religious problems of modern sociology. Annotation The article shows that the overwhelming majority of sociological studies on the number of persons who are followers (adepts) of a particular religion, As a rule, are deeply mistaken, and therefore misleading the world community, first, for Objective assessment of the religious picture of the modern world. Secondly, to understand the essence and causes of those extremely destructive processes of religious extremism and terrorism, which are now taking place in the most diverse countries and regions of the world. Thirdly, for effective legal regulation of problems related to effective counteraction to religious extremism and terrorism. Keywords Sociology, religion, mental civilizations, paganism, monotheism, scientific worldview, same-sex marriages Перед данной статьей мы поставили цель показать, что подавляющее большинство социологических исследований о числе лиц, которые являются последователями (адептами) той или иной религии, как правило, являются глубоко ошибочными, а потому вводящими в заблуждение мировую общественность со всеми вытекающими отсюда негативными последствиями, во-первых, для объективной оценки религиозной картины современного мира. Во-вторых, для понимания сущности и причин тех крайне деструктивных процессов религиозного экстремизма и терроризма, которые сегодня протекают в самых различных странах и регионах мира. В-третьих, для эффективного правового регулирования проблем, связанных с эффективным противодействием религиозному экстремизму и терроризму. Известно, что социология, как наука, не только объясняет социальные явления, исследуя и обобщая информацию о них, но и, прогнозируя тенденции их вероятного развития, предоставляет возможность управлять ими. Поэтому отнюдь не случайно результаты социологических исследований и прогнозов, во-первых, вызывают живой интерес не только у представителей всех ветвей государственной власти и самых различных общественных партий и движений, но и простых обывателей во всех странах мира; во-вторых, они используются в качестве одного из эффективных инструментов воздействия на общественное сознание и манипулирования им. Об этих прописных истинах мы вынуждены напомнить не столько для того, чтобы в очередной раз подчеркнуть роль и значение социологических исследований для жизнедеятельности современных социумов, сколько об ответственности социологов перед обществом. Ибо от их профессионализма и компетентности зависит не только объективная оценка процессов, протекающих в той или иной области бытия, но спокойствие и безопасность людей, как в конкретных странах, так и во всех регионах мира. Так, например, мы вынуждены усомниться в объективности данных о «религиозной» ситуации, сложившейся в современном мире, которые приводит такая широко известная в социологических кругах организация, как Pew Research Center.[6] Дело в том, что исследование этой организацией вопроса о религиозной принадлежности людей в более, чем «230 государствах и территориях», говорит о том, что адептами той или иной религии считают себя примерно 5,8 млрд. из 6,9 млрд. жителей Земли. При этом, около 2,2 млрд. человек (32% от общей численности человечества) «исповедуют христианство»; 1,6 млрд. (соответственно, 23%) – ислам; 1 млрд. (15%) – индуизм; 500 млн. (7%) – буддизм; 14 млн.(0,2%) – иудаизм; примерно 400 млн. человек (6%) практикуют различные традиционные религии, а 58 млн. считают себя приверженцами относительно «молодых» (по сравнению с традиционными) конфессий – синтоизма, сикхизма, бахаизма и пр. И, наконец, более одного миллиарда человек или 16% населения планеты (третья по численности группа) считает себя стоящей вне всяких религиозных конфессий. [6] Позволительно ли верить приведенным сведениям? Насколько они достоверно отражают реальную религиозную картину современного мира? Сразу же скажем, что, с нашей точки зрения, приведенные сведения глубоко ошибочны. Прежде всего, потому, что социологи не учли специфику и сущностную природу такого важнейшего социального явления, как религия. Не учли того, что за последнее столетие значительно изменились значения таких слов, как «религия» и ранее такого его полного синонима, как «вера». В силу закономерных исторически обусловленных процессов не только произошла семантическая дифференциация таких понятий, как «вера» и «религия», но и самих людей, считающих и называющих себя приверженцами и последователями той или иной религии, никак нельзя назвать адептами этой религии. Причем принципиально важно то, что нельзя назвать таковыми, с точки зрения тех священных писаний, которые составляют духовную (мировоззренческую, идейно-идеологическую и правовую) основу религии, которой они якобы придерживаются. Специально подчеркнем, что мы не подвергаем сомнению саму технику проведения социологического исследования, а категорически отвергаем понимание сущности того явления, которое стало объектом социологического исследования и, соответственно, результаты самого исследования. Прежде всего, потому, что социологами не оговариваются такие важнейшие для их исследования понятия и категории, как «вера» и «религия», как «человек верующий» и «человек религиозный». [9] Действительно, позволительно ли считать, например, христианами или мусульманами лиц, которые, проживая в странах не с каноническим (религиозным) правом, а в «светских» государствах, не только не соблюдают норм и правил религии, к которой себя причисляют, но и совершенно не знают основ того вероисповедания, адептами которого себя считают? Для ответа на этот вопрос обратимся к словарям русского языка. Толковые и специальные (философские, социологические и пр.) словари солидарно утверждают, что под словом «религия» понимается, не только специфическое мировосприятие, но и, что не менее важно, соответствующая данному мировосприятию жизнедеятельность. Причем само религиозное мировосприятие, данное человеку извне, во-первых, признает существование некоей Силы (Личности, Персоны, Бога) или сил (богов, демонов и пр.), управляющих окружающим человека миром и предопределяющих жизнь и быт каждого и всех на земле и во Вселенной. Во-вторых, религиозное мировосприятие напрямую связано с определенными четко зафиксированными нормами и правилами поведения людей данными им для безусловного и безоговорочного исполнения. Причем, законодательные системы, как правило, изложены или в священных писаниях (при единобожии), или передаются изустно от поколения к поколению в виде традиций и обычаев, завещанных богами-предками (при язычестве). В-третьих, каждая религия, как и все существующие в ней течения и направления, предполагает наличие специальных обрядов поклонения и почитания Бога или богов. [3,4,7,11,12,13,16,17] Например, с точки зрения, мировосприятия, изложенного в священных писаний единобожия (Торы, Нового Завета и Корана), все воззрения язычников следует отнести к измышлениям невежественных людей, так же, как считаются ложными и греховными обряды, которые соблюдают язычники. А вот, с точки зрения священных писаний единобожия, воспринимаются как скверна и подлежат уничтожению, молельные дома язычников, их капища, идолы, истуканы, священные деревья и все прочие атрибуты их религиозной сферы. Нельзя не сказать и того, что само словосочетание «вера в сверхъестественное» можно найти лишь в современных словарях, поскольку для людей верующих, все явления, которым они поклоняются, не являются ни мистическими, ни сверхъестественными. Они вполне естественны и реальны, хотя и обладают возможностями и способностями, которых нет у обычных людей. Причем, сами «сверхъестественные силы» в сознании религиозных людей, как правило, существуют в состоянии, которое не подвластно ни зрению, ни слуху, ни другим органам чувств человека. Поэтому отнюдь не случайно, в «Толковом словаре живого великорусского языка» В.И. Даля, который был издан всего лишь за пятьдесят лет до возникновения СССР, где стала царить идеология «воинствующего атеизма», в словарной статье «религия» не существует упоминания о «вере в сверхъестественное и мистическое». Более того, слова «религия» и «вера» в названном словаре употребляются в качестве полных синонимов. [3] Из сказанного более чем ясно, что определение места религий в жизнедеятельности людей лишь по их вере в существование так называемой «сверхъестественной и мистической силы», – глубоко ошибочно. Ибо, к примеру, те, кто считает себя христианами, мусульманами и иудеями, проживая в странах со светским «правом», не только солидарны в существовании некоей «сверхъестественной силы» и составляют единое духовное целое без какой-либо иной дифференциации, но и соблюдают не каноническое право, а законодательство страны своего проживания. Позволительно ли не только с точки зрения священных писаний, но и исторически сложившихся в том или ином религиозных течении и направлении обрядов поклонения и почитания Бога религиозную принадлежность того или иного человека, если он не соблюдает ни соответствующие данной религии нормы и правила жизнедеятельности, ни обряды почитания и поклонения Богу? Не секрет, что те же католики и православные, хотя и почитают Иисуса Христа за одну из ипостасей Бога, а морали и нравственности учат по одним и тем же книгам Нового Завета, но, тем не менее, и спустя тысячелетие после «раскола» продолжают находиться в противоборстве по «толкованиям» отдельных постулатов веры, а также расходятся по обрядам почитания и поклонения Всевышнему. В частности, по-разному относятся к структурному единству Церкви; к «нисхождении» Духа Святого (от Отца или Сына, «филиокве»); к наличию или отсутствию чистилища для душ после смерти, предназначенных для рая, но еще не готовых к нему; к «таинствам» брака и развода супругов. Расходятся они и в обрядах поклонения Богу. Но при этом католики, православные, протестанты и прочие течения христианства, при необходимости не упускают случая противопоставлять себя иным религиям, например, исламу, говоря о едином «христианском мире» и единых «христианских ценностях». Заметим, что «ценности» христианства, связанные с отношением к человеку и миру ничем принципиальным не отличаются от «морально-нравственных ценностей», изложенных в Коране. Поскольку Коран почитает Тору и Новый Завет за истинные священные писания, также ниспосланные Единым Богом для тех народов, которые ранее арабов созрели для принятия единобожия. Более чем убедительно, о том, что лишь в единстве всех трех вышеупомянутых компонентов (элементов), составляющих понятие «религия», позволительно судить о религиозной принадлежности человека, и, соответственно, достоверно определять роль и место религий в жизнедеятельности прошлых и современных социумов (родов, племен, этносов и народов), говорят сами священные писания. [1,5,15] Так, в Торе (Пятикнижии Моисеевом Ветхого Завета, который считают священным писанием не только иудеи, но также христиане и мусульмане) вера в Единого Бога, а также необходимость безусловного соблюдения законов и обрядов поклонения всесильному и всемогущему Единому Богу представлены в нерасторжимом единстве. Поэтому отнюдь не случайно Тору называют Законом Моисея или просто Законом, т.е. законодательной системой, изложенной в Торе. Причем в Торе более чем ясно все заповеди, законы и установления даны сынам Израиля на вечные времена. Как специально указано и то, что те личности, которые не придерживаются всего ниспосланного через Моисея, не могут считаться истинными верующими в Единого Бога и поэтому на них лежит проклятие Всевышнего: «Смотри, я предлагаю вам сегодня благословение и проклятие. Благословение – если послушаете заповедей Бога, всесильного вашего, которые я заповедую вам сегодня; а проклятие – если не послушаете заповедей Бога, всесильного вашего, и сойдете с пути, который я указываю вам сегодня, и пойдете за богами чужими, которых вы не знали». (Тора, Дварим 11 Ръэ,26-28) На необходимость безусловного соблюдения заповедей, законов и установлений Единого Бога указывает и Иисус Христос: «Не всякий говорящий мне: «Господи, Господи», войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного. Многие скажут Мне в тот день: Господи! Господи! Не от Твоего ли имени пророчествовали? и не Твоим ли именем пророчествовали? и не Твоим ли именем многие чудеса творили? И тогда объявлю им: Я никогда не знал вас; отойдите от Меня, делающие беззаконие». (Новый Завет, Мф. 7:21-23) Апостол Иисуса Иаков, безоговорочно следуя наставлениям своего Учителя, сообщает: «Что пользы, братия мои, если кто говорит, что он имеет веру, а дел не имеет? может ли эта вера спасти его? Если брат или сестра наги и не имеют дневного пропитания, а кто-нибудь скажет им: «идите с миром, грейтесь и питайтесь», но не даст им потребного для тела: что пользы? Так и вера, если не имеет дел, мертва сама по себе. Но скажет кто-нибудь: ты имеешь веру, а я имею дела»: покажи мне веру твою без дел твоих, а я покажу тебе веру мою из дел моих. Ты веруешь, что Бог един: хорошо делаешь; и бесы веруют, и трепещут. Но хочешь ли знать, неосновательный человек, что вера без дел мертва <…> Видите ли, человек оправдывается делами, а не верою только? Ибо, как тело без духа мертво, так и вера без дел мертва» (Новый Завет, Иак. 2:20,26). Надо ли говорить, что не только верой в существование Единого Бога (по-арабски, Аллаха) и признанием Мухаммеда Его пророком, но и исполнением нормы шариата, т.е. правовой системы, изложенной в Коране, человек может считать себя мусульманином. Ибо уже в первой Суре Корана возвещается: «Во имя Аллаха, Всемилостивого и Милосердного! Хвала Аллаху, Господу миров! Всемилостив и милосерден (Он один), Дня Судного Один Он властелин. Мы предаемся лишь Тебе. И лишь к Тебе о помощи взываем: «Направь прямой стезею нас, стезею тех, кто милостью Твоею одарен, а не стезею тех, на ком Твой гнев, не стезей заблудших». (Сура 1:1-7) Действительно, позволительно ли социологам относить человека к христианскому вероисповеданию, если в повседневной жизни он не исполняет основополагающих «заветов» (норм и правил жизнедеятельности), заповеданных Иисусом Христом, хотя и верует, по его словам, в Святую Троицу? Позволительно ли считать человека христианином, если он не только терпим к супружеским изменам и постоянным «половым контактам» с разными «партнерами» (прелюбодеянию), но и, будучи «толерантным» к «содомскому греху», благосклонно относится к геям и лесбиянкам, допуская однополые браки, хотя добросовестно носит нательный крест и не забывает посещать храмы?! Приведем конкретный пример. В Испании недалеко от Барселоны существует городок Ситчес, в который отдохнуть и развеяться стекаются многие геи Европы и США. Здесь несравнимо чаще можно встретить идущих в обнимку парней, чем пар разнополых. Причем парни, как правило, красуются не только крепкими бицепсами, но и массивными католическими и православными крестами. С точки зрения Нового Завета, позволительно ли относить этих «парней», как, впрочем, лесбиянок, трансгендеров и пр. к лицам христианского вероисповедания?! Конечно, нет! Ибо они пребывают в «содомском грехе», который и Ветхим, и Новым Заветами отнесены к смертным. Этим лицам однозначно предусмотрена анафема. Как предусмотрена она и тем, кто проявляет к ним терпимость (толерантность). Причем, проявляет толерантность как на бытовом, так и на государственном уровнях. А в так называемом «христианском мире», выделяемом социологами, по состоянию на май 2017 года однополые браки и связи юридически разрешены уже более чем в 120 странах [14], т.е. подавляющее большинство граждан этих стран одобряют грех, за который Единый Бог уничтожил города Содом и Гоморру! (Тора, Брейшит 19:4-11; Ветхий Завет, Быт. 19:24—25) Добавим к этому числу также тех, кто состоит во внебрачных связях или с легкостью разводится «не за грех прелюбодеяния», как это требует Иисус Христос, а по иным основаниям. Иисус более чем ясно указывал: «Кто разводится с женою своею, кроме вины прелюбодеяния, тот подает ей повод прелюбодействовать; и кто женится на разведенной, тот прелюбодействует». (Новый Завет, Матф.5:31-32) К примеру, официальная статистика разводов в нашей стране, где православными считают себя почти 70 % населения, перевалила в 2016 году за 60%. Примерно такое же количество и в США, и во многих других странах так называемого христианского мира. [13] Учитывали ли социологи все перечисленные обстоятельства при отнесении людей к христианскому вероисповеданию? Разумеется, нет. Так же, как не учитывали особенностей «современного вероисповедания» и при определении места и роли в современном мире не только христианского вероучения, но и других религий. К примеру, считается, что в нашей стране около 16% людей мусульманского вероисповедания.[10] Но живут ли они по нормам шариата, которые предусмотрены Кораном и Хадисами пророка? Разумеется, нет. Ибо они обязаны жить по нормам права Российской Федерации. Так же, как по законодательствам своих государств живут «мусульмане» не только европейских стран, но и стран всех остальных континентов мира. Более того, даже те страны, которые относят себя к государствам с коранической правовой системой (Иран, Ирак, Саудовская Аравия, Египет, Сирия, Ливан, Турция, Пакистан, Судан и др.), сегодня приводят свое законодательство в соответствие с существующими международными нормами и правилами. Не только потому, что они являются членами ООН, но и потому, что в Коране не прописаны, например, формы государственного устройства мусульманской «уммы» (общины). В частности, нет указания на разделения социумов на ветви власти, на региональные структуры, на взаимоотношения с банковскими структурами других (немусульманских) стран и т.д. Кроме того, сегодня в мире насчитывается свыше 232 млн. официально зарегистрированных мигрантов, в числе которых внушительная часть из стран арабского мира. [12] Все они вынуждены подчиняться законодательству стран своего проживания, а не шариату. При этом не упускают случая приобщиться к «благам» европейских цивилизаций, нарушая тем самым предписанные шариатом нормы. К примеру, Коран запрещает ростовщичество, и, соответственно, любой срочный или бессрочный депозитный вклад с процентным начислением для истинного мусульманина запрещен. Но многие ли, называя себя мусульманами, следуют этой принципиальной норме Корана, проживая в странах Запада?! Было бы очень интересно найти ответ на этот вопрос в исследованиях социологов. Как нет и ответов на вопросы, связанные с соблюдением норм канонического права, например, теми, кто относит себя к иудеям. Ибо дело отнюдь не в употреблении кошерной или не кошерной пищи. В конце концов, в современном мире этот вопрос находится в компетенции гастроэнтерологов и диетологов, к которым в случае необходимости постоянно обращаются и священнослужители разных направлений иудаизма, а в соблюдении тех, норм, данных на «вечные времена», которые предписывают, например, «кровомстителю», при каких условиях убивать или не убивать убийцу своего родственника. (Тора, Дварим19 Шофтим, 1-13) Пользуются ли те, кто относит себя к иудейскому вероисповеданию этой нормой, проживая в России, США или в том же Израиле?! И в том, что подавляющее большинство наших современников живет не по нормам и правилам, данных в священных писаниях, а по законодательству, которое является результатом их собственной интеллектуальной деятельности, нет ничего странного или удивительного. Напротив, неизбежность перехода человека к собственному нормотворчеству более чем ясно изложена в самих священных писаниях и именно это совершенно не учитывают социологи, в силу своей религиозной некомпетентности, пытаясь представить общественности современную религиозную картину мира. [9] В ряде публикаций, в том числе и на страницах данного журнала (Оганесян С.С. К вопросу о периодизации ментальных цивилизаций в истории развития человечества // Представительная власть - XXI век: законодательство, комментарии, проблемы. 2013. № 4, 5,6 (123,124,125), мы уже говорили о том, что все мировосприятие людей, а также нормы и правила их поведения с незначительными отклонениями укладываются в три ментальные цивилизации: язычества, единобожия и «научного мировосприятия». Первые две – цивилизации религиозные. Последняя цивилизация связана с активной интеллектуальной деятельностью самих людей, которая охватывает практически все сферы их жизнедеятельности. Для каждой ментальной цивилизации характерно не только свое мировосприятие, но и свой ценностный мир, а также свои специфические нормы и правила поведения людей, как в собственных социумах и государствах, так и во взаимоотношениях с иными, «духовно чуждыми», социумами и государствами. Причем человечество стало переходить к принципиально новому для себя мировосприятию и жизнедеятельности, начиная с эпох Возрождения и Просвещения в странах Европы. Как язычество не разом, не одномоментно и повсеместно уступало свои мировоззренческие, идейно-идеологические, морально-нравственные и правовые позиции единобожию, а растянулось у человечества на долгие «кровавые» тысячелетия. Так и единобожие постепенно, но неуклонно у различных этносов и народов, в разных странах и на разных континентах мира под воздействием принципиально новых условий жизнедеятельности уступает свои позиции «научному мировосприятию». Разумеется, уступает не без колоссального психологического перенапряжения, ментальных сдвигов, разломов и расколов как внутри социумов, вплоть до семьи, так и между этносами и народами. Уступает не без перегибов и притирок в мировосприятии и организации быта, не без вооруженных конфликтов, терактов и войн в разных частях нашей планеты. Здесь вполне уместно напомнить слова Иисуса Христа, принесшего Новый Завет Бога с людьми, о ментальном разломе при переходе к новому мировосприятию и жизнедеятельности даже в рамках одной семьи: «Итак, всякого, кто исповедает Меня пред людьми, того исповедаю и Я пред Отцем Моим Небесным; а кто отречется от Меня пред людьми, отрекусь от того и Я пред Отцем Моим Небесным. Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч, ибо Я пришел разделить человека с отцом его, и дочь с матерью ее, и невестку со свекровью ее. И враги человеку-домашние его». (Мф.11:32-36) Таким образом, практика более чем убедительно показывает, что социологи не учитывают переход основной массы современного человечества от религиозного мировосприятия и характерных для религиозного сознания норм и правил поведения, к самостоятельному нормотворчеству. Они не учитывают уже состоявшуюся смысловую дифференциацию таких понятий, как «человек верующий» и «человек религиозный». [9] Ибо внушительная часть людей, скорее, в память о религии своих предков, чем по своему мировосприятию и реальной жизнедеятельности, называет себя иудеями, христианами, мусульманами, буддистами или индуистами. Именно поэтому мы позволяем себе усомниться не только в тех религиозных картинах мира, которые «рисуют» социологи, не очень «осведомленные» в основах вероучений, но и подвергаем сомнению их социологические прогнозы. Например, те «прогнозы», которые были опубликованы в июле 2017 года на портале Asiarussia.ru. со ссылкой на консультанта одного из силовых ведомств. [2] В частности, данный портал сообщает, что поскольку за последние 15 лет количество мусульман в нашей стране увеличилось на 40%, то при сохранении существующих тенденций к середине нынешнего столетия каждый четвертый россиянин будет мусульманином. Сегодня, по данным этого портала в России чуть больше 12% адептов ислама. Этот прогноз сомнителен не только потому, что на повседневную жизнь наших граждан несравнимо меньшее влияние оказывают все священные писания, включая Новый Завет и Коран, но и потому, что именно Конституция и законодательства всех государств мира, включая РФ, в современных условиях обязаны быть тем самым «священным писанием», которое необходимо безальтернативно соблюдать всем гражданам страны, включая священнослужителей. Специально подчеркнем, что переход от единобожия к «научному мировосприятию» отнюдь не случаен. Он предусмотрен мировоззренческими основами и содержанием таких священных писаний, как Тора, Новый Завет и Коран, и более чем ясно изложен в них. Но это тема для отдельного рассмотрения. Так же, как не случайно, что нравственной основой формирования и принятия законов для всех законодательных органов современных государств, продолжает оставаться норма, данная Иисусом Христом: «Итак, во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними, ибо в этом закон и пророки». (Мф. 7:12) Именно эту мировоззренческую и идейно-идеологическую норму, которую в современном мире принято называть «золотым правилом нравственности», внедряли в сознание людей не только Новый Завет и Коран, но и учение Будды. Но этот факт лишь в очередной раз подчеркивает непреходящую значимость священных писаний на жизнедеятельность всего человечества, но он никак не влияет на так называемую религиозную картину мира, которую пытается представить современная социология, находясь под влиянием исторически изживших себя представлений и категорий. Литература 1.Библия. Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета. Международный Издательский центр православной литературы. Москва, 1995, - 1375 с. 2. В прессу попали закрытые данные о национальном составе Москвы [Электр. ресурс] https://www.islamnews.ru/news-463314.html (Дата обращения 27.07.2017) 3. Даль В.И.. Толковый словарь живого великорусского языка. 7-е издание, Т. 1-4. — М.: Русский язык, 1978. 4. Ефремова Т.Ф. Толковый словарь русского языка. [Электр. ресурс] URL: http://www.slovopedia.com/15/192-0.html 5.Коран. Перевод смыслов и комментарии иман Валерии Пороховой. Изд. десятое, дополненное. М., Рипол Классик, 2008, - 800 с. 6.Мировые вероучения: статистика - [Электр. ресурс] Информационно ...inance.ru/2015/01/veroucheniya-statistika/ (Дата обращения 25.07.2017) 7. Новейший философский словарь: 2-е изд. Переработ. и дополн. -Мн.: Интерпрессервис; Книжный Дом. 2001. -1280 с. - (Мир энциклопедий) 8. Под каким богом ходят люди Земли? (Дата обращения 25.07.2017) 9.Оганесян С.С. «Человек верующий» и «человек религиозный» – разные понятия современной ментальной эпохи. Научные исследования и разработки. Современная коммуникативистика. 2017. № 4. С. 10. Сколько мусульман в мире - [Электр. ресурс] Ansar.Ru. www.ansar.ru/analytics/skolko-musulman-v-mire (Дата обращения: 17.10.2016). 11. Словарь религий: иудаизм, христианство, ислам./ Под. ред. Зюбера, Ж. Потэна / Пер. с франц. Е.А. Терюковой / под. ред. М.М. Шахнович, Т.В. Чумаковой - СПБ.: Питер, 2008. - 656 с. 12. Социологи подсчитали количество верующих: треть населения ...[Электр. (Дата обращения 25.07.2017) 13. Cтатистика разводов в мире [Электр. ресурс] Метки: процент …https://www.baby.ru/blogs/post/146669645-13506159/ (Дата обращения 21.03.2017). 14. Страны, где разрешены однополые браки » [Электр. ресурс] Про ... proau.info/2013-g-strany-gde-razresheny-odnopolye-braki/ (Дата обращения 27.07.2017). 15. Тора (Пятикнижие Моисеево). С русским переводом. Редактор русского перевода П.Гиль. Под общей редакцией Г. Бранновера. “ШАМИР”, ИЕРУСАЛИМ *5753*1993*, М.,: “АРТ-БИЗНЕС-ЦЕНТР”, - 1136 с. 16. Dunn R. S. The Age of Religious Wars, 1559-1689. - New York: W. W. Norton & Co., 1970. 17.Volksentscheid fur Religion gescheitert [Электр. ресурс] // Focus Online. 26.04.2009. URL: http:// www.focus.de/schule/schule/unterricht/religion/ (last visit: 27.07.2017). http://www.proza.ru/2017/11/14/1872
×
×
  • Create New...

Important Information