• Объявления

Поиск в системе

Результаты поиска по тегам 'христианство'.

  • Поиск по тегам

    Введите теги через запятую.
  • Поиск по автору

Тип контента


Форумы

  • Сообщество социологов религии
    • Консультант
    • Персонально значимые события у коллег
    • Общественно значимые события
    • ИК СР РОС
  • Вопросы религиозной жизни
    • Религия в искусстве
  • Научные мероприятия
    • Социология религии в обществе Позднего Модерна
    • Международные конференции
    • Всероссийские конференции
    • Другие конференции
    • Иные мероприятия
  • Библиотека социолога религии
    • Научный результат
    • Классика российской социологии религии
    • Наши препринты
    • Программы исследований

Календари

  • Community Calendar

Найдено 65 результатов

  1. Angelika Astakhova 17 ч · Город Берлин, Германия · Две пенсионерки едут в автобусе на перепеченское кладбище Одна только что побывала на двух других.Делятся впечатлениями. Обе нарядно одеты,с цветами!Другие пассажиры тоже с цветами,тоже нарядно одеты,но видно,что по другому поводу.Тети идут убирать сорняки И жечь муравьиные кладки,а женщины с мужиками едут положить цветочки И упорхнуть,шатаясь на каблуках. Тетечки искали могилку.Подошел один из рабочих кладбища в голубом комбинезоне: -Что ищете?!Могилу потеряли?! -Нашла!Здесь!-Крикнула одна. -Так.Навести порядок.-несколько приказывая сказал рабочий.И пошёл, улыбаясь, доволен собой. Могила принадлежала молодой женщине,видимо дочери одной из посетительниц. За работу взялись,как будто уже пообыкновению,изредка переговариваясь: -На муравьев напоролась... Кусаются! -Передай скребок! мох надо поскоблить! Скребком использовали табличку с мобильным номером. Потом помыли камень с портретом красивой И печальной женщины,в землю повставляли искусственные цветы: по большей части белые лилии,сакуру,потом букет абрикосовых роз ,потом какие-то пучки толи гиацинтов, толи акации,но розовые...Могилка выглядела как невеста. Тетки,даже не помолились.Одна-потому что рьяно следовала каким-то непонятным,строгим канонам православия.Другая - несла свой крест молча.Она ничего не спрашивала.Ее рациональность ей не позволяла. -Теперь возьмутся за нас.Слышала,министр сказал,что нас ,пенсионеров слишком много! Вымыв отекшие от работы руки И искусанные ноги, медленно потекли к остановке.В ожидании ознакомились со стоимостью памятников...Загрузились в автобус,который на полпути загорится,И две тетушки пересядут в другой,потом в трамвай И за три часа преодолеют путь,проделанный ими утром за полтора. Как на кладбище-так бегом! А как с кладбища-так ползком...
  2. И будет день........................ Пройдёт каких-то триста лет, Взойдут на небе полом листья И состоюсь я, как поэт, - Глашатай вымученных истин. Открою дням текущим счёт, В рассветный дождь войду с повинной И в слове пагубном ЕЩЁ Дух будней выветрится винный. И к небу руки возводя (Исход у времени - летальный), Под колыбельную дождя Переспрошу о ближних, дальних. Чьё солнце село? Чьё - взошло?. И Бог ответит мне: "Служивый, Ну что ты - столько лет прошло - Уже давным-давно все живы"...........
  3. Когда уже ни капли краски Земля не выжмет на холсты, Когда цвета веков поблекнут и наших дней сойдут цветы, Мы - без особых сожалений - пропустим Вечность или две, Пока умелых Подмастерьев не кликнет Мастер к синеве. И будут счастливы умельцы, рассевшись в креслах золотых, Писать кометами портреты - в десяток лиг длиной - святых; В натурщики Петра, и Павла, и Магдалину призовут И просидят не меньше эры, пока не кончат славный труд! И только Мастер их похвалит, и только Мастер попрекнёт - Работников не ради славы, не ради денежных щедрот, Но ради радости работы, но ради радости раскрыть, Какой ты видишь эту Землю, - Ему, велевшему ей - быть! 1892
  4. Молитва Дмитрий Тамбовцев Заколдована что ли земля моя… Трынь-трава до плеча растёт. Господи, не давай ничего, Может само пройдёт. Не надо ни милости, ни сохи, Просто стой, не мешай. Не слушай тех кто кричит "Помоги!" И хватит билетов в рай. Господи, не надо нам помогать. Сделал, слепил - хорош. Не трать благодать на людскую рать. Сами заломим грош. Сами сотрём сапоги до дыр, Сами сплетём пращу… Сами наварим бесплатный сыр… ...И я тебя угощу.
  5. АНТОН ПЕТРАШЕВСКИЙ, ВАРВАРА ДАНИЛОВА НА ПРОТЯЖЕНЬЕ МНОГИХ ЗИМ… Из журнала «Добродетель» (2017) …Ну вот и «Парк культуры». Выйдя из метро, Фео услышала внутри организма настырные ритмы. Те же, что вчера, когда во время интервью с пожилой разговорчивой особой, ощутила острый приступ сна и запаниковала: надо срочно вспомнить что-нибудь смешное! И оно тут же зазвучало: …Не галдите, бабки, над покойником. Нечего терзать рыданьем грудь Пусть идёт, идёт себе спокойненько. Это не последний — первый путь… И вот теперь. Другие слова. Но в том же ритме. Подземелье памяти, поглотившее имя автора, усильями ума не открывалось. И она, смирившись с тайной, пошла своим маршрутом: к Никольскому храму, к чудотворному образу Божией Матери «Споручница грешных». В храме пробыла вроде и недолго — поставила свечи, написала записки. А вышла — уже в синеву сумерек. В любимую зимнюю московскую синеву, где замирает время и обступает вечность. Легко, безмятежно и непреложно. За то долгое время, что она не была в Москве, деловые и дружеские связи были растеряны, душевные — завалены житейским хламом и прозой газетных будней. Совсем забыла Фео столицу. Но не забыла она её. И однажды призвала. В свои переулки, в свои церквушки. И тогда она, едва лишь ступив на перрон Курского вокзала, она каким-то внутренним зрением увидела: Москва наполнена ангелами. И зрение её не обмануло. Да и вообще ругаемая всеми «погрязшая в суете и торгашестве» столица перед ней почему-то стала поворачиваться лучшими своими гранями — странноприимством, бескорыстием, сердечностью, а пустыня её — заполняться яркими личностями полезными встречами, удивительными даже открытиями. «…Возлелеян «ахами» и «охами» Зримый и любимый Богом край…» Вышла из церковной ограды, направилась было к метро, но что-то заставило оглянуться. Что? Прохожие как прохожие. Передвигаются себе. Только вон один чего-то застыл посреди тротуара, ссутулившись над телефоном. Ну и пусть себе стоит, тебе-то что — сказала сама себе. Но не могла сдвинуться с места. «…Гроб и яма. Плач и причитания. Вот хоронят люди мужика. В белом весь, окончены страдания. На глазах два медных пятака…» И вот он, поднял голову, встревоженно озираясь и — казалось — прислушиваясь. И вдруг… Она даже не успела подумать «Не может быть». Потому что как же «не может», если вот он! Автор! «…Он раскидан маленькими крохами По полю — огромный каравай…» Антоний. Юный сумасшедший восторженно-влюблённый сердечный друг её давно прошедших дней. Он был родом из трудных подростков — неординарные умственные способности и творческие устремления торчали из него, как из Страшилы солома, и не находили ни понимания, ни применения, ни, естественно, признания. Поэтический талант его был непререкаем. И мучителен. И сладкого существования не сулил. А вокруг шла перестройка и всё разваливалось. Как по всей стране, так и в их городе. В союзе писателей сидели какие-то кооператоры, брокеры вперемежку с пытающимися перестроиться художниками и поэтами. Но всё казалось серо и бесперспективно. И они друг другу ничем не могли помочь. Оставалось беспечно бродить по-осеннему или по-зимнему красивым аллеям и разговаривать стихами Пастернака. Их ещё кормил своим смыслом недавно прочитанный «Доктор Живаго». «На протяженье многих зим, Я помню дни солнцеворота, И каждый был неповторим И повторялся вночь без счёта…» Иногда Антоний читал свои сочинения, вставляя между ними фразу: «Вообще-то, я считаю, нам должны платить деньги только за то, что мы красивые люди!»… Но настал день, когда Антоний решительно осознал: надо заняться делом. Заработать себе на достойную жизнь, чтоб подобно некоторым собратьям по разуму не сгинуть в психушке, не сдохнуть пьяным под забором. И всё, стал работать. А чтобы стихи не мучили его своей неуместной мистикой, не бубнели в мозгу, не били по голове, он однажды вынес на лужайку вороха рукописей и обыкновенно сжёг. С тех пор их с Фео пути постепенно разошлись, и они не виделись много лет. …И вот он стоит посреди улицы Льва Толстого. Узнал. Смеётся. Смеются вдвоём. Как тогда. Когда всем — «ничего смешного», а от этого ещё смешнее. Смеяться они продолжали и сидя в кафе. Хотя темы беседы к тому и не очень располагали. Обнаруживши её ходящей по храмам и святыням, спросил, была ли она у блаженной Матроны. И удивился, что не была. «Ну как это — жить в Москве и не посетить Матрону Московскую?» — «Я не живу, а приезжаю иногда…» Разговор пошёл о нём — о москвиче. О том, как он, сказавший в своё время «Не хочу сдохнуть под забором, а хочу умереть богатым человеком», весьма успешно и быстро шёл к своей цели. О том, как, будучи миллионером с разрушенной душой и организмом, готовил себя к смерти. И был это уже не разговор, а монолог. Исповедь. * * * …Я прошёл сквозь все жернова ада этого начальнического блудодейства. Приезжаю в какую-нибудь область. Там меня встречает директор, помещает в свою гостиницу, предлагает выпивку, еду, женщин. Я от всего отказываюсь. Недоумевали. Они понять и представить не могли, что не люблю я всё это! И охоту так называемую, где на тебя выгоняют косулю и ты должен в неё стрелять. Ещё в этом аду царило лицемерие. Чтобы эту власть поддерживать, нужно было много пить — иначе никак. Они разговаривают только про женщин, кто какое вино пил, что ел. Это очень скучно. Я стал понимать, что трачу время непонятно куда, что у меня из жизни вырезаются куски. Это всё равно как умер. Ну почему бы тогда не отрезать с конца — чтоб умер и всё. Так нет же — изнутри куски вырезают… И однажды заболел. Серьёзно. Панкреанекрозом. Плюс гепатит С. Говорите мне правду — попросил врачей. И они сказали, что я скоро умру. Информация стала доступна и близким и товарищам по бизнесу, и они стали меня хоронить — устраивать мои дела, уже со мной не считаясь. Ну а я что? Сказали «умираешь» — ну и умираю. Каждую ночь, засыпая, я не просил у Бога ничего себе, просил один день. И знал, что если утром проснусь, то до вечера доживу. Приехала профессор из Воронежа. И не стала даже смотреть историю болезни, сразу всё поняла. А все к ней: вот, мол, скажите ему чтоб он хоть курить бросил. А она: «Вы что, вообще над человеком издеваетесь — чтоб и не ел, и не пил, да ещё и не курил…». Видно, подумал я, конец мне совсем. И вдруг — назначение в Москву. На высокую должность. А что умирающему терять! Соглашаюсь. Переезжаю. А там сразу откуда ни возьмись — врач: «Знаешь, новый препарат из Швейцарии, давай мы тебя полечим. 500 долларов ампула…» И стали лечить. И — представляешь — однажды, через полгода, звонит секретарша: «Знаешь, а у тебя вирусов нету в крови больше, пришёл анализ — чистый». Как же так? Я ведь умираю, у меня всё деструктурировано, отекаю, страшные вещи всякие происходят. Но и контрольный тоже пришёл чистый. Гепатит куда-то исчез. Нормализовалось давление, укрепился иммунитет… * * * Фео слушала, плакала, плакала. И вдруг — засияла: — Так ты… наверное… Матроне молился! — Да не молился я! Просто в свободное от лечения и работы время ездил к ней. Просто так. Я ж тебе говорю: жить в Москве и не посетить Матрону Московскую — это ж как-то глупо. Если ты москвич, ты обязательно должен быть в определённых местах. Хотя… вот в Большой театр я не ходил. — Почему? — Потому что не хотел. Что мне там делать? Ты же знаешь — не люблю я театр. — А Матрону любишь? — А вот Матрону люблю, получается, раз ходил. Но я не канючил, не выпрашивал ничего. Просто пил воду, крестился. Ну, может, пару молитв прочитал… Фео ощутила вдруг, что перестала плакать и в ней заработала журналистка, газетчица: — Слушай, значит, эта болезнь твою жизнь как-то изменила? — Как тебе сказать… Я как бы понял: я дошёл, и надо завязывать, потому что дальше дороги нет. Вокруг богатство — шкурки, шубки, много машин, всего много. А чего-то нету. Нормального общения, разговоров. И понял, что, как правило, люди, которые быстро умеют всего достигать, они не очень интересуются теми вещами, которые меня интересуют. Разность классов. У меня есть деньги, как у них. Но мне с ними неинтересно. Мне тусоваться не с кем. А свои меня не воспринимают, подозревают, косятся: дескать, наворовал. Или дружат, но всё время решают свои проблемы. А просто так не дружат. И я остался по сути один. Никто ко мне не приходит просто как к другу. И в итоге просто все наличные, которые у меня были, я благополучно потратил либо раздал — кому на что нужно. Стал бродяжничать. Уезжал в командировки, на учёбу за границу. И в итоге я стал каким-то невероятно крутым спецом. Меня принимали в разных странах, вручали мне дорогие сувениры. Но и это стало скучно. И я решил — всё, я ухожу от мира, но в своём смысле. В монастырь же не могу: курю сигареты, четвёртая жена, куча пороков… И вот купил себе корабль. Яхту. — И куда ты на нём? — Не знаю. Куда ветер дует. * * * Ветер сдувал сугробы с колоколен. Летал хлопьями странный снег, осторожно приближаясь к фонарям и исчезая в потёмках. И не было во всём этом ни начала, ни конца. Фео стояла в Сыромятническом переулке возле дома, где временно квартировала, и смотрела вверх, и мысли её были в чём-то теплом и дружелюбном, она была тут и там и, расслабленно улыбаясь, уплывала всё дальше и дальше. Туда ли, куда уехал Антоний на последнем трамвае. Туда ли, где — в чудодейственных строках нескончаемого романа — «теплилась святочная жизнь Москвы…», где в скважине ледяного нароста окна «просвечивал огонь свечи, проникавший на улицу почти с сознательностью взгляда…», где под такими же обледенелыми деревьями стоит поэт Юра Живаго. Искусство, говорит он, не годится в призвание… в практической жизни надо заниматься чем-нибудь общеполезным. И попробуй ему возрази. Такому юному и трогательному. Такому серьёзному и сильному. Земля поплыла из-под ног. Но страшно не было. Было хорошо. От простой очевидности: сколько бы они — и она, и Антоний — ни старались стать нормальными людьми, сколько бы ни старались запретить поэзии вмешиваться в их существование — она настигала их. В разных обличьях. Вновь и вновь. «На протяженье многих зим…» И она смутно понимала, что Антоний остался тем самым «трудным», и этот некогда запретный есть теперь благословенный плод, и что в глубине души никогда и не хотела, чтобы он, несмотря на его «весы причуд и пристрастий» и атеистическое амплуа, перевоспитался. * * * Антоний уехал на трамвае. Хотя обычно он ездит на мерседесе. Но именно сегодня он был не совсем в себе, а водителя на несколько дней занял у него один министр, чтобы повозить сломавшую ногу тёщу. Антоний уехал к себе на остров. Он любил острова. И везде их для жилья себе находить умудрялся. Здесь его остров был возле Гребного канала, где кроме министров проживают и люди совсем обычные. В летнее время Антоний любит выходить к Москве-реке, садиться в лодку, отталкиваться от берега и подолгу в ней лежать и курить. Теперь же он стоял и смотрел на заснеженный берег. И думал: интересно, что их такие редкие неожиданные встречи с Фео происходят в те моменты, когда он ломал «весы своих пристрастий», а она каждый раз удивляла своими поступками. Вот и теперь приехала собирать материал для газеты, но познакомилась с какими-то волонтёрами и ходит теперь с ними кормить бездомных. И каждый раз, расставаясь, он хотел снова увидеть её не такой, какой могли сделать её жизненные обстоятельства, — как она сама себя называла, «мелкой приспособленкой», а той, кем она была на самом деле: восприимчивой, честной, способной верить и радоваться. И почему-то чувствовал за это свою личную ответственность. На протяженье многих зим… Источник: Журнал «Добродетель» № 36. Белгород, 2017. Стр. 34-37 Виталий Волобуев, подготовка и публикация, 2017
  6. Часики-колечики Веник Каменский Мой по батьке дед - Васька Сухарев - Ох, любил трындеть За сивухою: "На щеках пушок Стал усищами - Всю войну прошел, Мертвых тыщами, На войне служил Похоронником - Накопал могил В кашке-доннике, Да ничьей души Мной не сгублено! Бог Исус, пиши, Жалуй рубликом!" ...ох вы, часики, Ох, колечики, Ох, солдатики - Искалечены... Плыл сивушный дух Над иконами, Бились тучи мух - Злые, сонные. Бабка шикала: "Вася, тише ты". "Цыц ты, дикая, Зубы вышибу. Кольца-часики Мертвым надо ли? Дал Бог Васеньке - В руки падали". ...ох вы, часики, Ох, колечики. Ох, солдатики Искалечены... Думашь, рай тебе, Сон под вербами? Гауляйтера Пустят первого. Бог поморщился, Судит ратников: "Лучше коршуны, Чем стервтяники". А в раю привал, Чай с махоркою, Глянь - часы отдал Жуков Теркину: "Балалаечник, Ну утешный ты!" Травят баечки Души грешные. ...ох вы, часики, Ох, колечики, Ох, солдатики Искалечены...
  7. КРУГ Все будет так или иначе, Но безысходно ясен путь. Душа моя! Давай заплачем Когда-нибудь, когда-нибудь. С полей вернувшись элизейских, Вот так рыдала ты впотьмах, В краях Московии злодейских, На шумных призрачных холмах. И снова горькими слезами У Древа Жизни, там, в раю, С тобой весна под небесами Окликнет родину свою. Как волшебство единой нивы Огня и ветра тайных вздох. И свет обратной перспективы И взгляд, которым правит Бог....
  8. Святой Николай Чудотворец, на путь вдохнови, На путь исцеленья от яда, от порчи и сглаза, Россия отравлена зельем к себе нелюбви, К себе нелюбовь пожирает её, как зараза! К себе нелюбовь опускает Россию туда, Где грабят и травят, где ей кислород перекрыли, К себе нелюбовь – это горе, несчастье, беда, Насилья среда, русофобской удушливой пыли. Святой Николай Чудотворец, на путь вдохнови, На путь избавленья России от подлой отравы, На путь исцеленья от яда к себе нелюбви, Который нам льют ядовары, чьи взгляды кровавы. И только священным путём, где любовью к себе Излечат к себе нелюбовь Человеки России, Сегодня ходьба совершается в светлой мольбе – К твоей, Николай Чудотворец, космической силе.
  9. Veni creator Spiritus!

    Veni creator Spiritus! О Сотворитель Дух, приди И души верных посети, Дай смертным неба благодать, Чтоб сотворённое спасти. Ты — Утешитель всей земли, Ты — Бог и лучший Божий дар, Миропомазанье сердец, Живой родник, любви пожар. Ты — благодать семи даров И сила вечного Отца, Ты — речь, завещанная нам, Преобразившая сердца. Сияньем разум просвети, Сердцам любовь святую дай И хрупкость наших бренных тел Восполни крепостью Твоей. Врага душ наших изгони, Да будет с нами Твой покой, Да отвратимся мы от зла, Что искушает род людской. Веди ко Господу Отцу, И дай познать нам Сына путь, И Ты, Дыхание любви, До дней скончанья с нами будь. Отцу Небесному хвала, Во славе с Ним воскресший Сын, И Тот, Кто утешает нас, Он свят, и вечен, и един. Аминь. (перевод на русский язык средневекового гимна западной церкви)
  10. Астахову Георгию – Отцу и Учителю посвящается... Отчизна Ты землю эту исходил ногами, Она хранит твой самый первый шаг. Как лист развернутого оригами Стоишь пред ней, соколик – сир и наг. Она же так безмолвно вопрошает: Ну, налетался? Сказочке конец! И сей же час, немедленно решает Сказать тебе – кто – правда твой отец! Он – плоть и кровь – казаческое племя: Копье в руке, иль шашка, иль наган... Крестились бабы, разрешая бремя: Хороший мальчик! Будет хулиган! Война вправляла в черные глазницы Всех без разбора... данью сей поры Пресытившись, в гордыне пал Денница, В живых оставив сотни полторы. Средь них – проворный солнца луч – мальчишка, Взбирался в гору ловок, гибок, смел. Бежал за колесом железным с книжкой, И грыз под партой с черным хлебом мел... Летел с холма так, что сверкали пятки! За ним – за великаном – великан Вставал народ, разглаживая складки Одежи белокаменной... Стакан Вина уже осушен, хлеб разломлен, Кругом течет река учеников. Он с этою землёю был помолвлен, Осталось бросить костью в глубь веков. Он лег на крест, раскинув крылья-руки В круговороте дел, друзей, дорог... И пузырились на коленях брюки, Давясь беспомощностью его сбитых ног. Но возвратится – сказано в Завете... Сквозь память и альпийские снега. Бог в помощь шлет восточный, встречный ветер. Летит домой из странствий пустельга. И небо бранным криком оглашая, И взором по степи скользит сокол. Отчизна под крылом лежит большая, Он грудью бьет в церковный колокол. Так поминая всех: и печенега, Хазара, ратника – всех... всех, кто здесь полёг, Взывает песней Вещего Олега... Мой Белый Город в синеве стоит, далек... Над ним видения родятся... исчезают... Произрастая будто бы извне: Копытом и копьем Змею пронзают Святой Георгий – витязь на Коне. 27 апреля.2017г. Ан.Астахова ( ПТХА)
  11. Немолодые тополя Выходят в полночь на дорогу, Клянут бесхозные поля И тихо жалуются Богу На птиц, порочащих листву, На облаков немые лица, На непутёвую траву, На безымянную столицу, На Евы голос ножевой, На тягу грешницы к *Агдаму*, На эти АЙ, на эти ОЙ, На никудышнего Адама, На будней сорных лебеду, На дождь, нехватку сна и света, Перегоревшую звезду В прихожей выцветшего лета. Чужую осень гонят прочь, Мужаясь, борются со сплином..... А Бог отпаивает ночь Портвейном Солнечной Долины..........
  12. РЕКВИЕМ Где ты, где ты, о прошлогодний снег? Ф. Вийон Животное тепло совокуплений И сумрак остроглазый, как сова. Но это все не жизнь, а лишь слова, слова, Любви моей предсмертное хрипенье, Какой дурак, какой хмельной кузнец, Урод и шут с кривого переулка Изобрели насос и эту втулку — Как поршневое действие сердец?! Моя краса! Моя лебяжья стать! Свечение распахнутых надкрылий, Ведь мы с тобой могли туда взлетать, Куда и звезды даже не светили! Но подошла двуспальная кровать— И задохнулись мы в одной могиле. Где ж свежесть? Где тончайший холодок Покорных рук, совсем еще несмелых? И тишина вся в паузах, в пробелах, Где о любви поведано меж строк? И матовость ее спокойных век В минуту разрешенного молчанья. Где радость? Где тревога? Где отчаянье? Где ты, где ты, о прошлогодний снег? Окончено тупое торжество! Свинья на небо смотрит исподлобья. Что ж, с Богом утерявшее подобье, Бескрылое, слепое существо, Вставай, иди в скабрезный анекдот, Веселая французская открытка. Мой Бог суров, и бесконечна пытка — Лет ангелов, низверженных с высот! Зато теперь не бойся ничего: Живи, полней и хорошей от счастья. Таков конец — все люди в день причастья Всегда сжирают Бога своего. © Юрий Домбровский
  13. ВИТАЛИЙ КАЛАШНИКОВ ------------------------ День начинался высоким туманом, Эхом глухих голосов у причала, Вспомнил зачем-то о маме, а мама Долго на письма не отвечала. Сел я за стол, где лежала сырая Рукопись – нужно читать, попросили, Думал о Родине я, разбирая Чьи-то плохие стихи о России. И перед взором прошли вереницей Лица великих людей, у которых Мне предстоит еще долго учиться, С кем я веду непрерывные споры. Так просидев полчаса, как бездельник, Вышел на улицу, чтобы встряхнуться И отойти от наплывших видений Войн, забастовок и революций. Но и на улице взгляд мой далече Был устремлен – через годы и годы; Вышла жена, обняла мои плечи, Залюбовавшись осенним восходом. Солнце уже золотило верхушки Вишен, склоненных над дельтой притихшей, Мимо калитки спешила старушка К церкви, мерцающей цинковой крышей. И до сих пор будоражит и дразнит Голос, едва долетевший до слуха: "С праздником, детки". "А что же за праздник?" "День всех святых", - отвечала старуха.
  14. ЕГОРИЙ икона псковской школы Поражающий Змея изысканно-прост, Вполоборота на белом коне, — Алый плащ, вьющийся в тишине, В бледное золото невидимых звезд Или в пустыню, разборчивый взгляд, И золото вкруг склонившейся головы; Кольца змеиные прах шевелят, Напоминая листья травы; И голову змея, точно тавро, Пронзила пика жалом худым, — По ту сторону, блеск и дым, И все стерто обликом молодым, — Прах, чешуя, золото и серебро...
  15. ТРИЕДИНСТВО В. Устинову Триедина великая вера – Милосердна, глубинна, чиста, Но тебе никогда не измерить Эту лёгкость и тяжесть креста. Не подсвистывай птицам небесным – Не тебе понимать их удел. В мир пришёл ты, в великий и тесный, И не лучшие песни пропел. Но ты принял высокие звуки, Что с небес принесли соловьи, И обрёк на вселенские муки Душу грешную, песни свои. Что же делать, коль в жизни суровой Просто так ничего не дано?! – Триедино великое слово – Было Богом когда-то оно. Перед словом как мальчик теряюсь – Речь мою замыкают уста, Но спасают меня, озаряют Три единых смиренных перста. 1996-2009
  16. Сегодня ночью я смотрю в окно и думаю о том, куда зашли мы? И от чего мы больше далеки: от православья или эллинизма? К чему близки мы? Что там, впереди? Не ждет ли нас теперь другая эра? И если так, то в чем наш общий долг? И что должны мы принести ей в жертву?
  17. ДАЙ БОГ! Дай бог слепцам глаза вернуть и спины выпрямить горбатым. Дай бог быть богом хоть чуть-чуть, но быть нельзя чуть-чуть распятым. Дай бог не вляпаться во власть и не геройствовать подложно, и быть богатым — но не красть, конечно, если так возможно. Дай бог быть тертым калачом, не сожранным ничьею шайкой, ни жертвой быть, ни палачом, ни барином, ни попрошайкой. Дай бог поменьше рваных ран, когда идет большая драка. Дай бог побольше разных стран, не потеряв своей, однако. Дай бог, чтобы твоя страна тебя не пнула сапожищем. Дай бог, чтобы твоя жена тебя любила даже нищим. Дай бог лжецам замкнуть уста, глас божий слыша в детском крике. Дай бог живым узреть Христа, пусть не в мужском, так в женском лике. Не крест — бескрестье мы несем, а как сгибаемся убого. Чтоб не извериться во всем, Дай бог ну хоть немного Бога! Дай бог всего, всего, всего и сразу всем — чтоб не обидно... Дай бог всего, но лишь того, за что потом не станет стыдно. 1991 http://www.evtushenko.net/018.html
  18. 10 апреля 201720:27 Мария Свешникова Надежда Глебова: пора признать, что в отношении Коптской Церкви осуществляется геноцид Наталья Тоскина 28 0 0 0 Flip Накануне, в Вербное воскресенье, в храмах Египта, принадлежащих Коптской православной церкви произошло несколько взрывов: за неделю до Пасхи террористы убили более 40 христиан. За взрывы в церквях Александрии и Танте ответственность на себя взяла ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ). О мотивах убийств, о том, почему мировое сообщество равнодушно смотрит на искоренение коптов. А также о том, являются ли копты — новомучениками, пострадавшими за веру, рассказала востоковед, исполнительный директор Центра исследований актуальных проблем современности Академии МНЭПУ Надежда Глебова. - В Египте есть не только Коптская православная церковь. Однако, убивают чаще всего именно коптов. Больше того, регулярно появляются сообщения о распространении листовок с призывом уничтожать христиан этой дономинации - Именно так. Копты были мишенью на протяжении всего ХХ века. И те погромы и взрывы, свидетелями которых мы сегодня являемся, являются продолжением печальной традиции в отношении этой Церкви. Причиной подобного "выделения" является то, что копты традиционно относились к более развитой на экономическом и образовательном уровне части общества. В коптской общине мусульмане видели одних из самых главных своих конкурентов. И продолжают видеть, несмотря на то, что коптская община заметно поредела, начав свой исход еще с начала 2000-х годов. То есть задолго до Арабской весны и последующих событий, на которые принято ссылаться сейчас. - Чаще всего эти убийства совершаются с особой жестокостью — христианам перерезают горло. Есть в этих убийствах некий ритуальный смысл? - Я бы не стала бы называть их "ритуальными", но совершенно очевидно демонстрационными актами. Осуществляется не только отрезание голов, но весь спектр действий по притеснению, а, по возможности, и уничтожению представителей коптской диаспоры. Вот и произошедшие взрывы являются частью подобной практики. Если ранее государство брало на себя обязательство по охране и "преодолению противостояния" (во многом искусственного противостояния), то сейчас, несмотря на все попытки нового руководства Египта делать показательные шаги в сторону коптов, ситуация более чем тревожная. - Убийства совершаются под самые известные христианские праздники. Это совпадение или продуманная акция? - Я склонна думать, что это является частью общей кампании по дестабилизации ситуации в Египте, а при таких обстоятельствах мало что бывает случайным. Использование праздников является еще одним демонстрационным шагом по "ниспровержению неверных", а тут уже все средства и поводы — хороши. - Почему каждый раз запрещенная в Росссии организация ИГИЛ с легкостью и нескрываемым удовольствием берет на себя ответственность за эти убийства? - Для ИГИЛ руками мелких экстремистских организаций, которые готовы присягнуть ему в верности, решается одна из главных задач: расширение арены действий, прежде всего, пропаганды и устрашения. Египет давно является костью в горле ИГИЛ. Как известно, основными территориями, где ведется наземная борьба с ИГИЛ, являются Сирия и Ирак. Это те государства, которые характеризуются разрозненностью. Будучи собранными и удержанными властными руками Саддама Хусейна и Хафеза Асада и их сторонников, они еще производили впечатление единых государств. С их уходом карточные домики разрушились. Египту в силу своего исторического развития и преодоления многих противоречий удалось сохраниться в качестве "единой родины для египтян". Все еще удается и сейчас. Раздробление подобного единства, превращение государства в страну, где будет действовать новый, "модернизированный" ислам — вот одна из задач ИГИЛ. По крайней мере, на данный момент. - Если в Турции после терактов, убийств мгновенно находятся десятки виновных в преступлении, мы никогда не слышим о том, чтобы преступников, убийц наказывали в Египте. - К сожалению, это является давней практикой для Египта. Уже неоднократно в случае конфликтов между коптами и мусульманами, последние отпускались едва ли не сразу же после совершения преступления. Я не думаю, что стоит и в данном случае ожидать поимки лиц, осуществивших эти теракты. К сожалению, серьезной помощи коптам ожидать тоже не приходится. Все обращения Коптской Церкви к мировому сообществу и ответная реакция последнего воспринимается руководством страны как попытка вторгнуться во внутренние дела Египта, со всеми вытекающими последствиями. - Несут ли убийства коптов угрозу для российских православных туристов? - Риск, безусловно, есть. Особенно, если православные туристы будут относиться к своей безопасности с прежним легкомыслием. Как говорится: "На Бога надейся, а сам не плошай!" Вопрос обеспечения личной безопасности каждого, кто едет в страну, должен быть предметом заботы не только российского государства, но и личной ответственности и здравомыслия. - Являются ли убитые копты новомучениками, пострадавшими за веру, или вы видите другие причины этой бойни? - Говорить о "бойне", как вы ее справедливо назвали, тяжело, но приходится. К сожалению, я не вижу возможностей для проявления оптимизма. Диаспора восточных христиан, ведущих свою родословную от древних египтян, принявших учение Христа в I веке нашей эры, стремительно редеет. Очевидно, что это — не единственный драматический этап в истории Коптской Церкви, но у нас нет другого времени жизни и пора признать, что в отношении этой Церкви осуществляется геноцид, который не прекратится в ближайшее время, потому что нет волевого желания одной из сторон прекратить это. А в ситуации, когда само существование государства ставится под угрозу, наличие в нем «какой-то христианской диаспоры» едва ли будет предметом особой значительной заботы со стороны государства. Будем реалистами. http://www.vesti.ru/doc.html?id=2876159&cid=520
  19. Вербное Аркадий А Эйдман сегодня солнечно и вербно. открыты настежь все врата. и всяк входящий входит первым, а тень Голгофского креста лишь указует направленье движенья Духа, чтобы тот своё продолжил вознесенье до не достигнутых частот. 09.04.2017
  20. Стихи русских поэтов о Благовещении Александр Пушкин ПТИЧКА В чужбине свято наблюдаю Родной обычай старины: На волю птичку выпускаю При светлом празднике весны. Я стал доступен утешенью; За что на бога мне роптать, Когда хоть одному творенью Я мог свободу даровать! Валерий Брюсов Благовещенье Ты была единая от нас, Днем Твоей мечтой владела пряжа, Но к Тебе, святой, в вечерний час Приступила ангельская стража. О царица всех мирских цариц, Дева, предреченная пророком. Гавриил, войдя, склонился ниц Пред Тобой в смирении глубоком. Внемля непостижное уму, Ты покорно опустила очи. Буди Мне по слову твоему, Свят! Свят! Свят! твой голос, о пророче. Марина Цветаева В день Благовещенья Руки раскрещены, Цветок полит чахнущий, Окна настежь распахнуты, — Благовещенье, праздник мой! В день Благовещенья Подтверждаю торжественно: Не надо мне ручных голубей, лебедей, орлят! — Летите, куда глаза глядят В Благовещенье, праздник мой! В день Благовещенья Улыбаюсь до вечера, Распростившись с гостями пернатыми. — Ничего для себя не надо мне В Благовещенье, праздник мой! Константин Бальмонт Благовещенье и свет, Вербы забелели. Или точно горя нет, Право, в самом деле? Благовестие и смех, Закраснелись почки. И на улицах у всех Синие цветочки. Сколько синеньких цветков, Отнятых у снега. Снова мир и свеж, и нов, И повсюду нега. Вижу старую Москву В молодом уборе. Я смеюсь и я живу, Солнце в каждом взоре. От старинного Кремля Звон плывет волною. А во рвах живет земля Молодой травою. В чуть пробившейся траве Сон весны и лета. Благовещенье в Москве, Это праздник света.
  21. Недобрый голос Церкви Сергей Чапнин о том, почему языком общения между РПЦ и обществом все чаще становится язык вражды Сергей Чапнин Алексей Даничев/РИА «Новости» Депутат заксобрания Санкт-Петербурга Виталий Милонов во время крестного хода в Санкт-Петербурге, сентябрь 2016 года Обличающий или угрожающий голос православной Церкви в современной России можно услышать довольно часто. Властные, грубые, порой нелепые комментарии от ее имени перестали восприниматься как исключение. У одних это вызывает чувство солидарности, у других — раздражение, не так давно появилась новая реакция — смех. Для Церкви в секулярном обществе это довольно неожиданная стратегия, но, по всей видимости, православные убеждены, что за годы «церковного возрождения» и общество, и особенно государство уже удалось изменить в лучшую — постсекулярную — сторону. Сразу следует уточнить: скандальные комментарии далеко не всегда санкционированы церковной иерархией. Наоборот, чаще всего это голоса отдельных священников и мирян. При этом довольно трудно в нескольких словах обозначить их административный статус или роль в церковной жизни. Круг авторов эпатажных высказываний весьма широк, и общего у них, на первый взгляд, не так много. Разобраться в происходящем можно только обозначив контекст и генезис нынешних отношений Церкви и общества. Четверть века, прошедшие с крушения Советского Союза, в самой Церкви принято называть эпохой «церковного возрождения». В начале 90-х не только священники, но и епископы сначала довольно робко, но потом всё смелее и смелее выходили за церковную ограду. Делали они это не всегда с удовольствием — в этой ограде Церковь спокойно и благополучно прожила последние десятилетия советской власти. И тем не менее в 90-е Церковь пыталась найти не только язык, на котором можно говорить с постсоветским обществом, но и нащупать доверительную интонацию. Это был долгий и трудный процесс, неудач и поражений было много. Первым среди тех, кто преуспел, следует назвать протоиерея Александра Меня, но он был убит в сентябре 1990 года. Четверть века Русская православная церковь училась говорить с обществом. Не проповедовать, не утешать, а именно говорить. Следует признать, что результаты в итоге оказались довольно скромными, а амбиции и сегодня остаются большими. Церковные инициативы, обращенные к реальным проблемам людей (бедность, социальная незащищенность, алкоголизм, глубокий семейный кризис), выглядят довольно скромно. Православный приход предельно зажат, задавлен современным церковным уставом. И он редко становится тем центром, где возникает живой диалог, разомкнутый к внешнему миру. Гораздо быстрее церковная иерархия научилась говорить с государственными чиновниками. Православие, дополненное патриотизмом, «русским миром», духовными скрепами и солидной финансовой поддержкой, постепенно превратилось в понятную идеологическую конструкцию. В некотором смысле чиновники этого ждали. Так в последнее десятилетие в союзе с государством Церковь обрела покой и стабильность. И постепенно пришло осознание, что серьезный разговор с обществом на самом деле не нужен. Это сложно и по большому счету не имеет ясных перспектив. Соответственно, пропало желание говорить на равных, уважительно. Точнее, оно оказалось вытеснено еще более сильным и жгучим желанием поучать, командовать и диктовать свои условия. Новый тип коммуникации потребовал выдвинуть на первый план новые фигуры — жесткие, грубые, конфликтные. Так в жизнь Церкви вошли хамские окрики в стиле чиновников средней руки. Один из последних примеров — резкий окрик протоиерея Александра Пелина в адрес директора Эрмитажа Михаила Пиотровского: «Вообще Михаилу Борисовичу, если он ратует за Исаакиевский собор как за исторический памятник, может быть, имеет смысл больше заниматься историческими традициями Эрмитажа как одного из лучших музеев мира, а не устраивать там провокационные выставки, подобные выставке Яна Фабра?» Молодой протоиерей, совсем недавно переехавший в Санкт-Петербург из Мордовии, не чувствует никакой дистанции. Он по умолчанию считает, что любые, даже разумные и логичные, предложения с целью как-то погасить конфликт вокруг Исаакиевского собора надо расценивать как «покушение» интеллигенции на авторитет Церкви. Наконец, мордовский протоиерей ясно дает понять, что не испытывает к собеседнику никакого уважения. И на приглашение к диалогу с целью погасить конфликт он отвечает намеренной эскалацией конфликта. Пелин — не только священник, но и церковный функционер — он занимает должность председателя епархиального отдела по взаимоотношениям Церкви и общества. Исходя из его высказываний, название отдела безнадежно устарело. Его следует переименовать в отдел подчинения общества интересам Церкви. Еще одна медийная фигура «нового типа» выросла в Санкт-Петербурге — это депутат Госдумы Виталий Милонов. Недавно он признался, что мечтает стать священником, но это не помешало ему публично заявить: «Христиане выжили, несмотря на то что предки Бориса Лазаревича Вишневского и Максима Львовича Резника (депутатов заксобрания, которые выступают против передачи Исаакиевского собора Церкви. — Автор) варили нас в котлах и отдавали на растерзание зверям». Антисемитский посыл в этих словах очевиден, равно как и вопиющая безграмотность: не евреи, а римляне преследовали христиан, порой не делая различий между евреями и христианами. Конечно, на эти выступления Милонов не брал у патриарха благословения. Это его личная стратегия — бесконечные спекуляции на православии и защите традиционных ценностей. И эта стратегия, где главным инструментом уже немало лет остается провокация, привела к поразительным результатам: именно благодаря ей Милонов пересел из кресла депутата заксобрания Петербурга в кресло депутата Госдумы от «Единой России». Еще более маргинальной фигурой можно назвать еще одного петербуржца — диакона Владимира Василика, доцента Санкт-Петербургского университета и преподавателя Сретенской духовной семинарии. После того как председатель Госдумы Вячеслав Володин поддержал идею закона о защите чести и достоинства президента России, он сразу же заявил, что всем без исключения критикам президента «будет уготовано место у параши». Глубоко мифологизированное православное сознание стремится угадать в облике президента России черты Византийского императора. Византийская симфония государственной и церковной власти видится как свершившийся факт. И особый — сакральный — статус верховного правителя, получившего чуть ли не божественную санкцию на свое правление, нуждается в новой интерпретации применительно к современному законодательству. Именно честью и достоинством президент России обладает в превосходной степени по отношению ко всем прочим гражданам. Поэтому гражданам для защиты чести и достоинства вполне достаточно ст. 152 Гражданского кодекса, а президенту с той же целью необходим отдельный закон. При этом православный священнослужитель вообще не видит смысла говорить о каком-либо человеческом достоинстве «пачкунов». Те, «кто хулит и «полощет» правителя страны, будь то царь, генеральный секретарь или Президент, совершает хамов грех», так как «в своих истоках настоящая и реальная власть восходит к власти Отца». «Язык вражды» православные используют, не только когда обращаются к политическим или общественно-политическим проблемам. Точно так же можно говорить и о межличностных отношениях, имитируя «пастырский подход». Так поступает переехавший из Киева в Москву священник Андрей Ткачев. В последние годы он стал одним из самых успешных православных авторов, книги которого можно найти в любом православном магазине. Весной прошлого года, выступая перед православной молодежью, он заявил: «Нужно женщину ломать об колено, отбивать ей рога… гнуть ее, тереть ее, запихивать ее в стиральную машину. Делать с ней не знаю что. То есть мужчина должен обломать женщину на сто процентов! Превратить ее в настоящую женщину. Смыть с нее всю эту порнографическую краску, которая на нее нанесена современной цивилизацией». Что же такое весь этот мрак: часть большой церковной политики или выступления на свой страх и риск? Конечно, любой церковный чиновник скажет, что все это частная инициатива и к позиции Церкви никакого отношения не имеет. Но это лишь говорит о том, что ни церковная иерархия, ни церковная администрация не контролируют ситуацию. Эти спикеры решительно и последовательно формируют свою повестку дня, умело балансируя между поддержкой официальной позиции Церкви и своей, гораздо более радикальной позицией. Вполне возможно, что этим радикализмом они могут привлечь довольно широкий круг сторонников. Постсекулярное общество, о котором я говорил в начале, — это общество, где религиозные деятели и организации возвращаются в общественную и политическую жизнь. Но готово ли российское общество к такой версии постсекулярного? Вполне возможно, что «недобрые голоса» православной Церкви приведут к ее новой маргинализации. Автор — главный редактор альманаха современной христианской культуры «Дары», ассоциированный сотрудник исследовательского проекта «Конфликты в постсекулярном обществе» (Университет Инсбрука, Австрия). В 2009–2015 годах — заместитель главного редактора Издательства Московской патриархии Источник: https://www.gazeta.ru/comments/2017/02/16_a_10529081.shtml
  22. Старушка Священник Георгий Галахов Слева у клироса, где в уголке Тускло лампадка мерцала, Каждую службу с запиской в руке Тихо старушка стояла. Кто был ей дорог – того уже нет, Ну, а иные – далече. Льют ей на плечи свой ласковый свет Тёплые жёлтые свечи. И помянник свой в алтарь подала, - Тех, кто ночами ей снится. Всё, что могла, ты им всем отдала, Только осталось – молиться. Дочерью кроткой и верной женой, Матерью щедрой и милой, Любящим сердцем и доброй душой Всем безответно служила. Труд бесконечный, голодные дни, Беды, обиды, сомненья, - Всё отдалилось, омылось в любви И привело ко спасенью. И если б снова те беды пришли, Смертью костлявой пугая, Кинулась бы голубицей на них, Крыльями нас защищая. Ей предлагают: «Присядь, отдохни, Служба ведь долго продлится». Только не знают, не знают они, Сколько ей нужно молиться. Сколько их – близких, родных, дорогих, Ждут твоего поминанья. Лист за усопших и лист за живых – Вот твоё к Богу посланье. Сентябрь 2010 г. http://www.stihi.ru/editor/2015/06/18/7252
  23. На пять минут зайду едва-едва, Ей мой приход - последняя отрада.Жива? - Да, слава Господу, жива.А больше мне и ничего не надо. Легонько в грудь уткнётся головой,И снова я ребёнок с нею рядом.Живой? - Да, слава Богу, мам, живой. А больше ей и ничего не надо. Но знаю я, когда судьба ведётМеня сквозь строй и путь острее бритвы,Мне добрый Ангел спину стережёт.Он прилетает на её молитвы. http://www.stihi.ru/editor/2014/08/15/7445