Jump to content
Социология религии. Социолого-религиоведческий портал

Search the Community

Showing results for tags 'раскол'.



More search options

  • Search By Tags

    Type tags separated by commas.
  • Search By Author

Content Type


Forums

  • Сообщество социологов религии
    • Разговор о научных проблемах социологии религии и смежных наук
    • Консультант
    • Вопросы по работе форума
  • Преподавание социологии религии
    • Лекции С.Д. Лебедева
    • Студенческий словарь
    • Учебная и методическая литература
  • Вопросы религиозной жизни
    • Религия в искусстве
    • Религия и числа
  • Научные мероприятия
    • Социология религии в обществе Позднего Модерна
    • Научно-практический семинар ИК "Социология религии" РОС в МГИМО
    • Международные конференции
    • Всероссийские конференции
    • Другие конференции
    • Иные мероприятия
  • Библиотека социолога религии
    • Research result. Sociology and Management
    • Классика российской социологии религии
    • Архив форума "Классика российской социологии религии"
    • Классика зарубежной социологии религии
    • Архив форума "Классика зарубежной социологии религии"
    • Творчество современных российских исследователей
    • Архив форума "Творчество современных российских исследователей"
    • Творчество современных зарубежных исследователей
    • Словарь по социологии религии
    • Наши препринты
    • Программы исследований
    • Российская социолого-религиоведческая публицистика
  • Юлия Синелина
    • Синелина Юлия Юрьевна
    • Фотоматериалы
    • Основные труды
  • Клуб молодых социологов-религиоведов's Лицо нашего круга
  • Клуб молодых социологов-религиоведов's Дискуссии

Find results in...

Find results that contain...


Date Created

  • Start

    End


Last Updated

  • Start

    End


Filter by number of...

Joined

  • Start

    End


Group


AIM


MSN


Сайт


ICQ


Yahoo


Jabber


Skype


Город


Интересы


Your Fullname

Found 11 results

  1. 22 Июля 2020 г. 18:55 Раскол в Черногории: к чему приведет противостояние властей и Сербской православной церкви Роман Лункин Фото: twimg.com Правительство Черногории и представители Сербской православной церкви не смогли разрешить разногласия вокруг Закона о вероисповедании, и 21 июля стало известно о провале переговоров. Ранее в поддержку СПЦ выступил патриарх Московский и всея Руси Кирилл, однако делу это не помогло. Подгорица считает позицию церковных иерархов нерациональным отказом подчиняться закону, в то время как духовенство обвиняет гражданские власти в шантаже и «политическом маркетинге». Почему стороны никак не могут договориться и какие уроки несет в себе сложившаяся ситуация, проанализировал доктор политических наук, заместитель директора Института Европы РАН Роман Лункин Политическая ситуация в Черногории, начиная с 2019 г., характеризуется радикальным и прямым противостоянием церкви и государства. Именно тогда президент Мило Джуканович предложил принять новый закон о религии, целью которого было создание новой национальной церкви с помощью переоформления церковной собственности в пользу новой лояльной власти структуры. Карантин на фоне пандемии коронавируса вывел борьбу церкви и государства на новый уровень, позволив властям прямо задерживать религиозных деятелей, угрожая им уголовным преследованием за проведение богослужений в нарушение санитарных норм. Казалось бы, теперь строительству национального государства со своей самостоятельной церковью, как символом независимости, ничего не мешает. Черногория подтверждает общемировой тренд на подчеркивание собственного суверенитета и традиций, часто своеобразно понимаемых политиками. Однако даже при столь победном шествии черногорского национализма государственная власть натолкнулась на целый ряд непреодолимых препятствий. Давний конфликт Прежде всего, стоит отметить, что православное духовенство и общественность к 2019-2020 гг. уже были психологически готовы к столкновению с властью. Инициировав новый закон о религии, президент Черногории просто перевел прежний конфликт (еще начала 2000‑х гг.) с руководством епархий Сербской православной церкви (СПЦ) в острую фазу. В законе «О свободе вероисповедания и убеждений и правовом положении религиозных общин» Черногории, принятом 27 декабря 2019 г. (против был Демократический фронт), прямо и бесцеремонно было выражено желание властей создать свою церковь. В качестве инструментов для этого были выбраны имущественный и кадровый вопросы. В законе говорится, что в собственность государства могут перейти те религиозные объекты, на которые у церквей нет документов о праве собственности (как правило, это храмы, возведенные до 1918 г.). В ст. 11 отмечается, что местонахождение религиозной общины, зарегистрированной и действующей в Черногории, должно быть в Черногории. Ст. 16 утверждает, что «название религиозной общины не должно включать название другого государства и его существенные особенности». Ст. 4 требует, чтобы до «назначения высших религиозных деятелей» религиозная община информировала об этом правительство Черногории. Лишь 7 февраля 2020 г. после обращений представителей СПЦ и многотысячных манифестаций в стране власти пообещали приостановить действие закона, затрагивающего статус церковного имущества. Такое заявление сделал премьер-министр Черногории Душко Маркович после встречи с Комиссаром по вопросам расширения ЕС Оливером Варгели. Личный фактор Личные отношения митрополита Амфилохия Радовича (главы Приморской епархии) и Джукановича неуклонно портились с конца 1990‑х гг., особенно активно – с момента обсуждения отделения республики от Сербии, которое произошло в 2006 г. Накануне референдума по отделению в 2005 г. СПЦ официально занимала нейтральную позицию. Столкновение произошло из-за того, что непризнанная Черногорская православная церковь (зарегистрирована в 2000 г.) активно выступала против федерации с Сербией по телевидению. Амфилохий обвинил власти в обмане населения, поскольку в виде православных в масс-медиа показывали не СПЦ, а «раскольников». Джуканович, в свою очередь, заявил, что СПЦ стала политической организацией. С тех пор взаимное пикирование Амфилохия и Джукановича не прекращалось в ходе продвижения Черногории по пути интеграции в европейские и американо-европейские структуры. Основными вехами в политической истории страны стали приобретение статуса страны-кандидата в члены Евросоюза в 2010 г. и вхождение в НАТО в 2017 г. Именно СПЦ регулярно служит молебны в память о бомбардировках НАТО в 1999 г., напоминая о неблаговидной роли Альянса. Борьба во время пандемии Борьба церкви и власти во время карантина показала гражданскую силу православного сообщества, умение выступать консолидированно. С одной стороны, намерение проводить массовые мероприятия (а именно, богослужения) во время действия строгих санитарных норм носило демонстративный политический характер. С другой стороны, совместная молитва, литургии и крестные ходы – это неотъемлемая часть жизни верующих, так же необходимые им, как поход в супермаркет или аптеку. В нарушении карантина черногорские церковные деятели были отнюдь не одиноки на европейском континенте. Можно с уверенностью сказать, что не было ни одной конфессии – ни в Европе, ни в России, ни в США – которая бы не нарушала или не старалась обойти правила самоизоляции. При этом в марте 2020 г. епархии Сербской церкви в Черногории (Черногорской и Приморской митрополии и Будимлянско-Никшичской епархии СПЦ) согласились соблюдать санитарные нормы. Поддержка церкви стала проходить через акцию «Каждый дом – церковь», когда верующие вместе молились по домам и включали колокольный звон по радио «Светигора». Однако полиция стала пресекать любые богослужебные собрания, даже не столь массовые, как крестные ходы. В монастыре Режевичи был задержан во время литургии настоятель монастыря архимандрит Хризостом (Нешич), гражданин Сербии. В Которе полиция арестовала протопресвитера Момчило Кривокапича за совершение молебна. В Никшиче задержания епископа Будимлянско-Никшичского Иоанникия и семерых священнослужителей кафедрального собора вызвали массовые акции протеста. Полиция применила слезоточивый газ и светошумовые гранаты. Противоборство продолжилось и после снятия карантина. 4 июня состоялся многотысячный крестный ход в рамках празднования дня святого мученика Иоанна-Владимира, князя Сербского (Х-ХI вв.) в Баре. Священник Гойко Перович обратился к премьер-министру Черногории: «не стоит бояться собравшихся граждан, они не заражены инфекцией, а несут Божью любовь». Шествия прошли также в Подгорице, Будве, Даниловграде, Биело-Поле, Которе, Жабляке, Плужине. В Никшиче власти запретили проведение крестного хода, но он собрал около 15 тыс. человек в шествии под лозунгом «Не отдадим святыни!». Акцией устрашения можно считать задержание и допрос Амфилохия в Подгорице 22 июня 2020 г. за организацию крестного хода, хотя правила карантина были значительно ослаблены еще в середине мая. Массовые публичные акции и богослужения, проводимые под эгидой церкви, вызывали болезненную реакцию властей. Причина была скорее не в реальном вреде здоровью граждан во время молебнов и крестных ходов, а в отсутствии возможностей договориться с церковными деятелями из-за сложившегося недоверия. Украина vs Черногория Конфликт в Черногории часто сравнивают в СМИ с тем, что происходило в Украине при президенте Петре Порошенко. В 2018-2019 гг. он также пытался создать национальную церковь, которая была бы автономна и независима от Московского патриархата. Безусловно, политическая мотивация глав государств в Черногории и Украине похожа, но есть целый ряд коренных различий в позиции церквей и в исходных данных ситуации. Во-первых, Украинская православная церковь Московского патриархата (УПЦ МП) фактически обладает автономией и является самоуправляемой, тогда как епархии в Черногории напрямую подчинены Сербской церкви. Между тем, и в том, и в другом случае наличие внешнего верховного центра играет только положительную роль, так как препятствует полной передаче церковных институтов под контроль местной власти. Во-вторых, в Черногории отсутствует раскалывающий общество политический фактор, как в Украине, где время от времени подогреваются антироссийские настроения. Такого рода антагонизма по отношению к сербам и Сербии среди черногорцев нет (по крайней мере, сравнимого с украинским). Отсутствие в Черногории конфликта, подобного украинскому, привело к одному политическому следствию. Представители Сербской церкви в Черногории не боятся раскола общества и гражданской войны, как в Украине. По этой причине церковные деятели свободно вступают в политическую борьбу с властью в качестве полноправных игроков, становятся частью оппозиции существующему режиму Джукановича. Это сильно контрастирует со стремлением главы УПЦ МП митрополита Онуфрия оставаться вне политики, быть нейтральным – не только для того чтобы не раздражать власть, но в основном чтобы и пророссийские, и антироссийские силы чувствовали себя в церкви как дома. На Украине православные лишь отвечали на вопиющие факты захвата храмов со стороны других юрисдикций при поддержке местных чиновников, а также реагировали на стремление Порошенко навязать томос от Константинопольского патриархата УПЦ МП. В Черногории православные выступают уже не как пассивная сила, а как инициаторы религиозно-политических акций. Выводы Черногорский конфликт является важным уроком для всех политиков, которые стремятся выстраивать национальный суверенитет на религиозном основании и легитимизировать себя и свою власть при помощи веры. Руководители государств, как показывает практика, считают церковь во многом «легкой добычей», но она рано или поздно выскальзывает из их рук. Долгосрочное противостояние Джукановича и Сербской церкви в Черногории, как и попытка церковного блицкрига со стороны Порошенко в Украине, показали, что административный ресурс не решает всех проблем, а только усугубляет их. Помимо гражданской силы самой церкви существует два чрезвычайно значимых фактора, которые играют не в пользу Джукановича. Это критика политики властей и черногорского закона о религии со стороны представителей Еврокомиссии за нарушение принципов религиозной свободы (в частности, за вмешательство во внутренние дела религиозной организации и дискриминацию). Это также нежелание Константинопольского патриархата поддерживать черногорские власти и создавать в Черногории еще одну национальную церковь с томосом, как в Украине. Наконец, урок черногорской ситуации состоит и в том, что религия довольно быстро способна стать политическим фактором, а конкретная церковь с ее деятелями – настоящими политическими игроками, прямо и открыто противостоящими существующей власти. Такого рода поведение церкви прежде всего отражает настроения верующих активных граждан. Роман Лункин, доктор политических наук, заместитель директора Института Европы РАН https://eurasia.expert/k-chemu-privedet-protivostoyanie-chernogorskih-vlastey-i-serbskoy-pravoslavnoy-tserkvi/?fbclid=IwAR2rRIfF85YSfJmA4_5y3HIzWzWrehWXc8wFeNQMwUBhJSihXkWe2Hdj0WE
  2. Дмитрий Узланер. Конец «проправославного консенсуса»: религия как новый раскол российского общества Дмитрий Узланер (РАНХиГС, МВШСЭН; научный сотрудник Института общественных наук; главный редактор журнала «Государство, религия, церковь в России и за рубежом»; канд. философ. наук) Dmitry Uzlaner (Russian Academy of National Economy and Public Administration, Moscow School of Social and Economic Sciences, Researcher; Editor-in-Chief of the journal “Gosudarstvo, religiia, tserkov’ v Rossii i za rubezhom”; PhD) uzlanerda@gmail.com Ключевые слова: проправославный консенсус, религия в России, Русская православная церковь, антиклерикализм, атеизм, деконверсия Key words: pro-Orthodox consensus, religion in Russia, Russian Orthodox Church, anticlericalism, atheism, deconversion УДК/UDC: 316.48/.74 Аннотация: Статья посвящена феномену «проправославного консенсуса», сложившегося в России к началу XXI века, и его постепенному разрушению в 2010-х годах. Православие из фактора национального консенсуса постепенно превращается в фактор конфликта, раскалывающего российское общество. Этот процесс иллюстрируется целым рядом кейсов, начинающихся с дела «Пусси райот»: появление в публичном пространстве «бывших верующих», становление нового российского атеизма, конфликты вокруг музеев, выставок, фильмов, риторика «информационной войны» против Церкви и т.д. Конец «проправославного консенсуса» объясняется автором как следствие того противоречия, которое возникает между макро- и мезоуровнем этого консенсуса. Abstract: The article is devoted to the phenomenon of the proOrthodox consensus that has developed in Russia by the beginning of the XXI century and its gradual destruction in the 2010s. Russian Orthodoxy is gradually turning from a factor of national consensus into a factor of conflict that is splitting Russian society. This process is illustrated by a number of cases starting with the Pussy Riot case: the emergence of “former believers” in public space, the formation of a new Russian atheism, conflicts around museums, exhibitions, films, the rhetoric of “information warfare” against the Church, etc. The author explains the end of the pro-Orthodox consensus as a consequence of the contradiction that arises between the macro- and meso-level of this consensus. Dmitry Uzlaner. The End of the Pro-Orthodox Consensus: Religion as a New Cleavage in Russian Society [1] В своем знаменитом исследовании общественно-политических расколов Сеймур Мартин Липсет и Стейн Роккан включают разделение по линии «религиозное/секулярное» в число основных расколов современных национальных сообществ [Lipset, Rokkan 1967]. Противостояние секулярных и религиозных групп является важным фактором в общественно-политических конфронтациях [2]. Хотя этот тезис представляется достаточно убедительным, но все же постсоветская Россия до сих пор казалась любопытным исключением из этой закономерности. В результате советской секуляризации религия не утратила своей социальной значимости и не стала маргинальной. Наоборот, после падения СССР к ней оказалось приковано повышенное внимание. Однако едва ли она ассоциировалась с конфронтацией и противостоянием. Внутри различных религиозных организаций и между ними, конечно, всегда существовали разногласия [Костюк 2002]. Шли ожесточенные споры по поводу деятельности так называемых «сект» и «новых религиозных движений» [Shterin 2012]. Не заканчивается борьба с радикальным исламизмом. Но религия в целом — по крайней мере, в ее традиционных формах (прежде всего, в связи с Русской православной церковью) — до сих пор казалась фактором консенсуса, а не конфликта. Эта особенность постсоветской или «постатеистической» ситуации получила в академической литературе название «проправославного консенсуса». Ниже я собираюсь проанализировать этот особый консенсус, который, как мне представляется, в настоящий момент подходит к своему концу. Мы являемся свидетелями его медленного, но драматического разрушения. Что такое «проправославный консенсус»? Прежде чем перейти к детальному обсуждению проправославного консенсуса, я бы хотел прояснить некоторые вопросы, касающиеся теории. Вслед за Карелом Доббелере [Dobbelaere 2002; 2004: 230] я рассматриваю секуляризацию — и десекуляризацию — как многомерные понятия. Эти процессы могут происходить на трех разных уровнях: макроуровень [Dobbelaere 2002: 29—35] (уровень социальной структуры, или социетальная секуляризация/десекуляризация), мезоуровень [Dobbelaere 2002: 35—38] (уровень, где происходит взаимодействие между обществом и индивидуумом, например религиозная община или организация) и микроуровень [Dobbelaere 2002: 38—43] (индивидуальный уровень, или уровень личных верований и практик). Под мезоуровнем я понимаю не только секуляризацию/десекуляризацию применительно к организациям, как это было у самого Доббелере, то есть «изменения, происходящие в установках религиозных организаций… по поводу веры, морали и ритуалов» [Dobbelaere 2002: 25], но и нечто более широкое, включающее отношение населения к этим организациям, общественное одобрение или неодобрение их деятельности, доверие или недоверие к их представителям, желание или нежелание следовать их советам. В этом смысле понятие «проправославного консенсуса» имеет отношение к мезо- и отчасти макроуровню, если рассматривать последний как логическое продолжение первого. В данном тексте мы не будем касаться микроуровня. Термин «проправославный консенсус» был введен Дмитрием Фурманом и Киммо Каариайненом на рубеже XX—XXI веков [Фурман, Каариайнен 2000; 2007а]. Эти ученые рассматривают проправославный консенсус как одно из самых ярких проявлений так называемого «религиозного возрождения» в постсоветской России. При помощи этого понятия они пытаются выразить очень простую идею: «хорошее» и «очень хорошее» отношение к православию становится прочным и «безусловным» отношением подавляющего большинства, практически всеобщим [Там же: 20—22]. Этот консенсус является общенациональным, «поскольку удельный вес “хорошо” и “очень хорошо” относящихся к православию — значительно больше, чем удельный вес верующих» [Там же: 22]. Парадоксальным образом, «хорошо относятся» к православию не только верующие, но и подавляющее большинство тех, кто идентифицирует себя как «колеблющиеся», «неверующие» и даже «атеисты» [Там же]. Следовательно, согласно Фурману и Каариайнену, «атеисты и неверующие в той или иной мере входят в “проправославный консенсус”» [Фурман, Каариайнен 2007б: 81]. Таким образом, «проправославный консенсус» означает одобрительное отношение к русскому православию и Русской православной церкви (РПЦ) как институциональному воплощению православия со стороны населения, независимо от класса, пола, дохода, рода занятий и даже собственно веры или неверия. Сергей Лебедев, автор единственной статьи, в которой была предпринята попытка дальнейшей разработки этого понятия, выделяет три смысла «проправославного консенсуса»: «…доверие в обществе к церкви в лице РПЦ МП; преобладание позитивного имиджа православия и церкви; преобладание позитивных социальных ожиданий от религии и церкви и их взаимодействия с обществом» [Лебедев 2015: 14]. Это и есть «проправославный консенсус» на мезоуровне. Но как Фурман и Каариайнен концептуализируют макроуровень «проправославного консенсуса»? Они рассматривают его как логическое продолжение мезоуровня. Как бы проецируя этот консенсус в будущее, они пишут: По сути, Фурман и Каариайнен связывают «проправославный консенсус» с традиционной практикой тесных взаимоотношений между государством и церковью, считая мезо- и макроуровни взаимно усиливающими друг друга. Лебедев также рассматривает эти два уровня как тесно связанные: «Институциональная составляющая проправославного консенсуса базируется на согласовании интересов двух базовых социальных институтов: государства и церкви (в лице РПЦ МП) [Лебедев 2015: 15]. Как будет показано ниже, эта связка двух уровней весьма проблематична. В момент перехода от мезо- к макроуровню «проправославный консенсус» начинает давать трещины. Разрушение «проправославного консенсуса» на мезоуровне является одновременно причиной и следствием его перехода на макроуровень. Хотя понятие «проправославного консенсуса» не является столь уж важным для исследователей религии в России, поскольку оно не получило никакого особого развития с тех пор, как было сформулировано Фурманом и Каариайненом, все же оно чрезвычайно значимо в качестве «фоновой концепции». Религиозные процессы в России все еще анализируются на фоне имплицитных предпосылок о «проправославном консенсусе» и религиозном возрождении. Эти предпосылки принимаются за нечто само собой разумеющееся, слишком очевидное, чтобы обсуждаться в деталях в рамках конкретного исследования, например, религиозного образования, «поворота к традиционным ценностям» или же новых законодательных инициатив в религиозной сфере. «Проправославный консенсус» упоминается как нечто очевидное, а затем начинается детальное рассмотрение каких-то других вопросов, которым, собственно, и посвящена работа [3]. Однако если проблематизировать это допущение, показать, что «религиозное возрождение» окончено, а «проправославный консенсус» постепенно разлагается, то в таком случае многие другие идеи и события могут быть увидены в совершенно ином свете. Например, мы сможем увидеть религиозные процессы, происходящие в современной России, во всей их неоднозначной многомерности. Методологические размышления: что происходит с «проправославным консенсусом»? Для понимания религиозной ситуации в современной России чаще всего полагаются на опросы общественного мнения. Опросы показывают лишь небольшие изменения в «проправославном консенсусе». В этом смысле позиции Русской православной церкви выглядят достаточно прочными [Религиозность 2017]. Не удивительно, что многие ученые продолжают говорить о «проправославном консенсусе» как об объективной данности. Что же заставляет меня думать иначе? Я твердо убежден в том, что опросы общественного мнения, хотя и являются источником важной информации, все же не позволяют фиксировать некоторые существенные трансформации. На наших глазах формируется новая реальность, еще не вполне очевидная, которая начинает подрывать статус-кво «проправославного консенсуса» и религиозного возрождения. Однако чтобы заметить эту новую реальность, необходимо изменить перспективу. Вячеслав Карпов в своем концептуальном анализе понятия «десекуляризация» проводит важное различие между «европейским» и «американским» пониманиями культуры: Этот второй, «американский» подход к культуре и изменениям в ней продолжает доминировать. Как пишет Карпов: В результате он делает следующий вывод: Он также приводит яркие примеры того, как чрезмерное доверие опросам общественного мнения может искажать наше понимание религиозных процессов [Там же: 126—127]. В моем анализе «проправославного консенсуса» я буду следовать интуиции Карпова и выйду за пределы стандартного анализа опросов общественного мнения. Меня будет интересовать более широкий культурный контекст, понимание которого позволит увидеть те новые тенденции и изменения, которые возникают начиная с 2012 года. Конец «проправославного консенсуса» Другие ученые уже успели обратить внимание на те проблемы, с которыми сталкивается «проправославный консенсус» [4]. Однако никто до сих пор не проделал систематического анализа этих новых тенденций и их влияния на «проправославный консенсус». Дело «Пусси Райот» как поворотный момент Согласно известному выражению Юргена Хабермаса, главный навык интеллектуала — это способность «первым почуять важное» (an avantgardistic instinct for relevances) [Habermas 2009: 55]. В российском контексте роль интеллектуалов все чаще выполняют художники, имеющие «толику храбрости, необходимую для поляризации, провокации и полемики» [Ibid.]. Соответственно, именно выставки и художественные перформансы становятся тем местом, где впервые обозначаются новые культурные веяния. Как писал Агаджанян: Однако эти перформансы оказались лишь прологом к куда более значимому событию. Всякий анализ современной религиозной жизни в России следует начинать с истории «Пусси Райот», ставшей ключевым поворотным моментом для многих процессов. Грейс Дэйви сравнивает религиозную ситуацию с айсбергом, небольшая, верхняя часть которого возвышается над водой, тогда как огромная подводная часть остается невидимой [Davie 2007: 127]. Эту надводную часть легко описать, но как быть с «массивной подводной частью, почти никогда не появляющейся на поверхности, — но без которой наблюдаемой верхушки просто бы не было»? Дэйви спрашивает: «Как… социолог может проникнуть в глубину, чтобы понять происходящее под поверхностью?» отвечая на собственный вопрос, она высказывает предположение, что задача социолога в «наблюдении за обществами в определенные моменты их эволюции, когда “нормальные” способы жизни по той или иной причине приостанавливаются, а на передний план выходит нечто намного более инстинктивное» [Ibid.: 127]. Социологу «следует быть внимательным к эпизодам, как индивидуальным, так и коллективным, в которых и через которые имплицитное становится эксплицитным» [Ibid.: 128]. Дело «Пусси Райот» в 2012 году стало тем самым эпизодом, который позволил увидеть подводную часть российского религиозно-политического айсберга. Он дал возможность узреть «социальные потроха», до тех пор сокрытые под гладкой кожей социальности. Речь идет не только и не столько о художественном достоинстве «панк-молебна», а о том, что развернувшаяся по его следам динамика стала основой для многих тенденций и процессов, имеющих непосредственное отношение к интересующей нас теме [Uzlaner 2014; Uzlaner, Stoeckl 2019]. Практически все культурные феномены, о которых речь пойдет ниже, восходят к «панк-молебну» — в широком смысле, то есть не просто к самому перформансу, а в том числе к спровоцированной им полемике, юридическим последствиям этой полемики и т.д. Эта история может быть рассмотрена как «социальная драма», которая, по словам Виктора Тернера: Инцидент с «Пусси Райот» раскрыл то, что Тернер называет «корневыми парадигмами» российского общества. Это парадигмы, касающиеся отношений между государством и церковью, присутствия религии в публичном пространстве и многого другого [см. Schroeder, Karpov 2013]. «Панк-молебен» состоялся в знаменательный момент: это был период массовых политических протестов против фальсификаций в ходе парламентских выборов 4 декабря 2011 года, ставших «водоразделом в политической истории постсоветской России» [Yablokov 2014: 622] и началом нового предвыборного периода, закончившегося избранием Владимира Путина президентом Российской Федерации на третий срок 4 марта 2012 года. Патриарх Кирилл, возглавляющий РПЦ с 2009 года, сделал ряд заявлений, которые были проинтерпретированы как поддержка возвращения Путина на пост президента и неодобрение антиправительственных гражданских протестов [5]. Здесь обозначились два ключевых момента: 1) новое качество государственно-церковных отношений (что в моей интерпретации соответствует продолжению «проправославного консенсуса» и его переход с мезо- на макроуровень); 2) все возрастающее напряжение между прорежимной церковью и той частью российского общества, которая активно участвовала в протестах 2011—2012 годов или же симпатизировала им. «Панк-молебен», являющийся водоразделом в религиозной истории постсоветской России, стал реакцией на этот ряд событий, что получило отражение в тексте перформанса [6]. Дело «Пусси Райот» выступило катализатором двух процессов. С одной стороны, отношения между церковью и государством интенсифицировались в связи с резким поворотом в сторону «традиционных ценностей», публичным продвижением имиджа России как последнего бастиона христианских ценностей в современном мире [Stepanova 2015; Agadjanian 2017], а также новой юридической реальностью, возникшей вместе с принятием законов, усиливающих позиции РПЦ: организация получила реальные юридические инструменты для борьбы со своими критиками, противниками и конкурентами [7]. Вероятно, Фурман и Каариайнен имели в виду именно это, когда писали о том, что «церковь и власть снова вместе» [Фурман, Каариайнен 2007б: 94], и рассматривали такой ход событий в качестве логичного продолжения проправославного консенсуса на макроуровне. С другой стороны, напряжение в отношениях между определенной частью гражданского общества и РПЦ также начало возрастать. «Панк-молебен» положил начало целой череде медиаскандалов, серьезно подорвавших репутацию церкви, — квартира с нанопылью [8], исчезающие часы патриарха марки «Брегет» [9], скандалы, связанные с педофилией и гомосексуализмом [10], а также ряд автокатастроф с участием нетрезвых священнослужителей [11]. Эта волна негативного медиавнимания была столь сильна, что официальные лица церкви начали говорить о ведении спланированной кампании и даже «информационной войны» против церкви [12]. Определенная часть российского общества была более чем недовольна этим новым этапом в отношениях между государством и церковью. Вопреки ожиданиям выход на макроуровень не стал следующим логическим этапом развития «проправославного консенсуса». Наоборот, он стал началом его конца. Вместо фактора консенсуса православие быстро превращалось в фактор постоянного напряжения и конфронтации. Патриарх Кирилл признал это обстоятельство, предложив в качестве объяснения начала «информационной войны» против церкви очень выгодную для своей организации интерпретацию: «Церковь стала “неудобной” для некоторой части общества, ведь она все громче возвышает свой пастырский голос, чтобы свидетельствовать миру об Истине, что есть правда божия, а что — ложь» [13]. До определенной степени патриарх вполне прав в своих рассуждениях. Ученые, занимающиеся изучением религиозных процессов в России, обращают внимание на «поразительное расхождение между динамикой и величинами… двух рядов данных: идейная религиозность резко возросла и приблизилась к среднему для Европы и всего мира уровню, при этом практическая религиозность сильно не увеличилась и остается на одном из самых низких уровней в мире» [Agadjanian 2006: 174]. Александр Агаджанян, которому, собственно, и принадлежит эта цитата, имеет в виду следующее: религия значима в качестве «работающего символического ресурса, который “вполне хорош для мышления” о базовых основаниях общества», однако эта размытая «семиотическая религиозность» [Agadjanian 2006: 174] оказывает очень слабое влияние на реальную социальную практику, на образ жизни людей и способы принятия ими важных решений. Патриарх Кирилл за годы своего нахождения во главе РПЦ попытался трансформировать этот символический ресурс — частью которого является «проправославный консенсус» — в нечто более осязаемое, более материальное: реальное влияние на принятие государственных решений, реальные юридические привилегии, реальное влияние на то, как люди живут, любят, занимаются сексом и воспитывают детей [Филатов, Малашенко 2011]. В этом смысле он нарушил постсоветский религиозный баланс, описанный Агаджаняном как высокая символическая значимость православия, компенсируемая почти полным отсутствием его влияния на повседневную жизнь. Неудивительно, что подобное нарушение баланса быстро привело к высокому уровню напряжения вокруг всего, что касается религии. Проправославный консенсус начал разрушаться, а религия — быстро превращаться в одну из наиболее взрывоопасных сфер российского общества. Все эти тенденции обнаружили себя в ходе дела «Пусси Райот», которое во многом сформировало новый религиозный ландшафт России. Ниже я опишу наиболее интересные культурные феномены, подкрепляющие мой тезис о том, что мы находимся в ситуации эрозии «проправославного консенсуса». Покидая церковь — феномен бывших верующих Один из наиболее значимых признаков серьезных перемен в религиозном ландшафте — это феномен бывших верующих. Люди часто уходят из церквей, но лишь во втором десятилетии XXI века эти бывшие верующие превратились в заметное культурное «событие». Под «бывшими верующими» я подразумеваю тех, кто до этого имел длительный интенсивный опыт нахождения внутри РПЦ — в качестве монахов, священников или набожных мирян, — но по той или иной причине решил уйти из церкви. Более того, эти люди решили не просто уйти, но сделать свой негативный опыт достоянием общественности. Это явление связано с несколькими причинами. Во-первых, поколение, пришедшее в церковь в период религиозного возрождения и господства «проправославного консенсуса», начинает рефлексировать по поводу того, что же пошло не так с тем «чудом… возрождения веры», о котором говорит патриарх Кирилл [14]. Во-вторых, благодаря социальным медиа у нас теперь есть источники информации, находящиеся вне зоны контроля со стороны государства или церкви. В-третьих, что-то изменилось в самой атмосфере, вследствие чего люди решили не хранить молчание, но заговорить о своих переживаниях открыто и публично. Они чувствуют, что их жизненный путь значим не только для них самих, но и для более широкой аудитории. Можно привести массу примеров бывших верующих, которые решили сделать свой религиозный опыт достоянием гласности, однако я ограничусь обсуждением трех наиболее важных примеров. В 2017 году Мария Кикоть опубликовала ставшую бестселлером книгу «Исповедь бывшей послушницы» [Кикоть 2017]. Эта исповедь началась с серии постов в блоге, привлекших значительное внимание (тысячи комментариев под каждым постом) [Кикоть 2016]. Книга была опубликована крупным российским издательством. «Исповедь…» — это история молодой женщины, искренне и глубоко уверовавшей в православие и ставшей послушницей одного из наиболее известных монастырей в России. Вместо глубокой духовной трансформации она столкнулась с унизительным существованием в раздираемой ссорами женской общине, возглавляемой тиранической настоятельницей, создавшей настоящий культ самой себя. В итоге героиня решила уйти из монастыря, глубоко разочаровавшись в своих прежних идеалах и духовных наставниках. Популярность этой книги может быть объяснена глубоко личной манерой повествования, вскрывающего подноготную мнимого религиозного возрождения и триумфа христианской веры. «Исповедь…» — не единственная книга такого рода, опубликованная в последние годы. Бывший священник Дмитрий Саввин опубликовал в чем-то схожую книгу «Превыше всего. Роман о церковной, нецерковной и антицерковной жизни» [Саввин 2017], в которой описал повседневную жизнь типичной православной епархии. Григорий Баранов, монах-расстрига («монах Михаил»), проживший до своего ухода долгие годы в одном из удаленных монастырей, еще один характерный пример бывшего верующего. Порвав с православием, Баранов развернул энергичную медийную кампанию на YouTube. Он рассуждает о своем личном жизненном пути и приглашает других людей с похожими историями поделиться своим опытом с окружающими, проводит интервью с ведущими российскими атеистами (в частности, с Александром Невзоровым, о котором речь пойдет ниже) [15] и создает полулюбительские фильмы с говорящими названиями: «Православие как путь вырождения», «Православие в законе», «Православный талибан» [16]. В 2014 году баранов создал проект «Расцерковление», цель которого — «помощь в избавлении от православной зависимости» («расцерковление» — осознанная переделка слова «воцерковление», означающего усилия церкви по превращению номинальных православных верующих в активных прихожан) [17]. Проект предлагает психологическую помощь тем, кто решил порвать с православием, но столкнулся со сложностями на этом пути. Наш последний пример — онлайн-издание «Ахилла». «Ахилла» была создана в 2017 году бывшим священником Алексеем Плужниковым [18]. Основная цель проекта — «размышления о жизни Русской Православной Церкви, независимый взгляд как изнутри, так и со стороны» [19]. В манифесте «Ахиллы» мы сталкиваемся с типичной сегодня историей бывшего верующего, испытавшего разочарование на своем духовном пути и решившего не хранить молчание, но сделать свой негативный опыт публичным [20]. «Ахилла» публикует материалы, содержащие истории не только бывших священников и монахов, но и анонимных авторов, по-прежнему остающихся в церкви. Эти анонимные публикации — голоса тех, кто хочет говорить о религиозных проблемах, но пока не готов присоединиться к «бывшим» [21]. «Бывшие» далеко не однородны в своих воззрениях. Некоторые из них, подобно Баранову, обратились в атеизм и распространяют антирелигиозные идеи. Другие остались верны православию, но развернули серьезную публичную дискуссию о проблемах церкви и о том, что необходимо сделать для того, чтобы российское общество уже в ближайшем будущем не отвергло христианство полностью. Феномен «бывших» — это наиболее яркое свидетельство окончания «проправославного консенсуса», равно как и религиозного возрождения. Даже если не все бывшие верующие обращаются к атеизму или другим антирелигиозным течениям, наивное «доверие» и «позитивные ожидания» от христианства, характерные для периода формирования «проправославного консенсуса», становятся артефактами прошлого. Российский новый атеизм История Александра Невзорова, еще одного бывшего верующего, заслуживает особого рассмотрения. Он является самым ярким представителем так называемого «российского нового атеизма», который так до сих пор и не был систематически исследован [22]. Если опираться на опросы общественного мнения, то неверующие в России являются меньшинством. Более того, это меньшинство зачастую искусственно маргинализируется и противопоставляется в официальном дискурсе «народу России», твердо приверженному традиционным религиям (православное христианство, иудаизм, буддизм и ислам). Согласно опросам, это меньшинство составляет от 10 до 20 процентов населения [23]. Тем не менее, если сменить перспективу и вместо опросов общественного мнения обратить внимание на изменения, происходящие в культуре, то можно заметить определенные трансформации, свидетельствующие о начинающемся культурном сдвиге в сторону различных форм свободомыслия — от антиклерикализма до агностицизма и атеизма. Ключевой движущей силой этого культурного сдвига становится то обстоятельство, что сегодня свободомыслие воспринимается как тесно связанное с нонконформизмом, бунтарством, бросанием вызова истеблишменту, неотъемлемой частью которого в последние годы стала религия (в частности, православие и РПЦ). Если перечислять конкретные проявления этого культурного сдвига, то можно обратить внимание на востребованность книг новых атеистов (прежде всего, переводных), а также на растущую среди молодежи популярность антирелигиозных/антиклерикальных групп в социальных сетях [24]. Еще одним симптомом этого сдвига является появление в публичном пространстве крупных фигур, продвигающих атеистическую повестку. До недавнего времени — до 2010-х годов — атеистическая позиция была недопредставлена в СМИ, не было ни одного громогласного защитника атеизма общефедерального масштаба. Эту роль, собственно, и взял на себя Александр Невзоров во втором десятилетии XXI века. Популярность Невзоров обрел еще в конце 1980-х годов благодаря своей телепрограмме «600 секунд» [25]. Парадоксальным образом, Невзоров также может рассматриваться как один из «бывших». Он учился в семинарии и некоторое время пел в церковном хоре. Единственное упоминание Невзорова в научной литературе относится к 1990-м годам, когда в одной из статей он перечисляется наряду с Александром Прохановым и Александром Дугиным в числе ключевых представителей «неомессианского русского фундаментализма» [Yasmann 1993]. С тех пор многое изменилось. Теперь Невзоров — самый заметный выразитель взглядов нового атеизма в России. В 2000-х годах Невзоров на некоторое время исчез из публичного пространства, занимаясь в основном неполитическими проектами: иппология (изучение лошадей), исследование человеческой и лошадиной анатомии. В 2010-х годах происходит его яркое возвращение с серией «Уроки атеизма» на специально посвященном этому YouTube-канале [26]. Если учесть, что Невзоров, вероятно, лучший на сегодняшний день российский полемист, то вовсе не удивительно, что атеистические эскапады принесли ему скандальную славу, кульминацией чего стал запрет священникам РПЦ участвовать в любых публичных дебатах с ним [27]. Позиция Невзорова — это сочетание радикального антиклерикализма (направленного прежде всего против священников РПЦ) с радикальным атеизмом. Его атеизм — это повторение стандартного набора обвинений против религии, известного как минимум с XVIII века. Нападки подкрепляются многочисленными примерами из прошлого и настоящего России. Невзоров может быть рассмотрен как локальное преломление глобального интеллектуального движения, получившего название «новый атеизм». В своих статьях и интервью Невзоров ссылается скорее на западную, чем на советскую атеистическую и научно-популярную традицию. Он регулярно упоминает Ричарда Докинза, Стивена Хокинга, Нила Шубина и других. Основной посыл Невзорова может быть сформулирован следующим образом [28]: религия несовместима с научным мировоззрением. Его любимое высказывание звучит так: «Человек либо знает… теорию эволюции, либо он православный» [Невзоров 2015]. По мнению Невзорова, тех знаний, которыми располагает современная наука, включая теорию эволюции и Большого взрыва, достаточно для отказа от религиозности во всех ее проявлениях (даже в виде идеалистических философских мировоззрений). Невзоров не единственный представитель российского нового атеизма. Можно, например, упомянуть российское отделение движения «Брайтс» [29], зародившегося в США и связанного с именами наиболее известных представителей англо-американского нового атеизма (Ричард Докинз, Дэниел Деннет). Хотя «Брайтс» и отрицают свою приверженность атеистическому или какому-либо другому мировоззрению, ключевыми деятелями российского отделения являются люди, провозглашающие себя атеистами и агностиками. Становление нового российского атеизма и его превращение в заметное явление культуры — важный признак происходящих изменений. Вместе с движением «бывших» и теми явлениями, которые будут обсуждаться ниже, оно нанесло серьезный удар по «проправославному консенсусу». Среди российской молодежи, если судить по популярным каналам на российском YouTube, заигрывание с антирелигиозными взглядами становится модным занятием (об этом чуть ниже, когда мы будем говорить о деле «ловца покемонов»). Православие в воронке конфликтов Еще одним признаком новой реальности становится то, что религия оказывается в центре постоянных конфликтов, широко обсуждаемых в СМИ. Это любопытное и весьма недавнее явление [Филатов 2014: 17]. До самого последнего времени РПЦ была практически полностью защищена от критики и в этой связи располагала полной свободой действия. Однако ситуация меняется — и поворотным пунктом тут снова оказывается «панк-молебен». Конфликты стали многочисленными и повсеместными, они затрагивают самые различные сферы общества — политическую, юридическую, экономическую и т.д. Я затрону только те конфликты, которые касаются культуры. В частности, борьбу за собственность с учреждениями культуры и попытки ограничения свободы самовыражения во имя охраны традиционной нравственности. a) Церковь против музеев Процесс реституции церковной собственности вызвал оживленные публичные дискуссии относительно разумности подобной практики [Köllner 2018]. Эта дискуссия приобрела ожесточенный характер в тот момент, когда речь зашла о возвращении РПЦ собственности, ныне принадлежащей музеям или, например, школам и университетам. Наиболее яркий конфликт развернулся в городе Санкт-Петербург вокруг известнейшего Исаакиевского собора. В настоящий момент в соборе находится музей — Государственный музей-памятник «Исаакиевский собор». В 2015 году РПЦ начала кампанию за возвращение этого собора под свой контроль. В январе 2017 года губернатор Санкт-Петербурга объявил о том, что вскоре Исаакий будет возвращен церкви. Союз музейных работников Петербурга расценил это заявление как начало процесса ликвидации музея. Прошли многотысячные демонстрации против решения властей города [30]. В итоге процесс заморозился, а судьба собора/музея находится в подвешенном состоянии. Полемика вокруг Исаакиевского собора — вероятно, наиболее известный пример интересующих нас противостояний, однако аналогичные истории развертываются и вокруг других знаковых музеев — например, на Соловецких островах [31] или в крымском Херсонесе [32]. Перед нами не просто конфликты из-за собственности. За этими конфликтами скрывается более серьезный вопрос о том, кто именно будет контролировать музеи и чья версия истории будет через эти музеи транслироваться. По этой причине эти конфликты привлеки к себе повышенное внимание, в том числе и со стороны тех, кто никак напрямую ни с каким конкретным музеем не связан. б) Свобода самовыражения против религиозных чувств Как отмечалось выше, первые конфликты вокруг религии были связаны со сферой искусства. Скандальные выставки «Осторожно, религия!» (2003) и «Запретное искусство» (2006) стали прелюдией к целой серии конфликтов, главным из которых стало дело «Пусси Райот» 2012 года. После «панк-молебна», приведшего не только к тюремному заключению для нескольких членов группы, но еще и к принятию особого закона, вводящего уголовное наказание за оскорбление религиозных чувств верующих, конфликты, связанные с задетыми чувствами, стали повседневной реальностью российского общества. До некоторой степени это признак того, что религиозная ситуация в России все больше напоминает западную. Как отмечает Агаджанян: Что придает российскому кейсу уникальность по сравнению с западными контекстами, так это число подобных конфликтов за сравнительно небольшой промежуток времени, равно как и интенсивность противостояния. Ниже я упомяну лишь самые громкие случаи. 26 января 2015 года Тихон, архиепископ Новосибирский и Бердский, направил официальное письмо прокурору Новосибирской области РФ. В этом письме он выражал негодование по поводу спектакля Новосибирского театра оперы и балета по опере Вагнера «Тангейзер» режиссера Тимофея Кулябина. В этой постановке Христос был изображен предающимся плотским утехам в гроте Венеры. По мнению архиепископа, этот спектакль унижает верующих и задевает их чувства [33]. В результате скандала и разбирательств на пост руководителя театра был поставлен новый православный директор, который быстро исключил спектакль из репертуара [34]. 14 августа 2015 года группа православных радикалов разбила некоторые работы советского скульптора Вадима Сидура, представленные на московской выставке «Скульптуры, которых мы не видим» [35]. Работы Сидура получили серьезные повреждения. Нападавшие объяснили свои действия тем, что эти работы оскорбляют их чувства в качестве верующих. Кинорежиссер Алексей Учитель снял фильм «Матильда» (вышедший на экраны в октябре 2017 года), посвященный роману будущего царя Николая II с балериной польского происхождения Матильдой Кшесинской. Поскольку РПЦ канонизировала царя Николая II, группа православных активистов, при поддержке некоторых депутатов Государственной думы, развернула кампанию с целью не допустить показа фильма в российских кинотеатрах. Наталья Поклонская, депутат Госдумы, даже угрожала зрителям фильма отлучением от святого причастия [36]. В августе 2017 года малоизвестная экстремистская группа «Христианское государство — Святая Русь» разослала прокатчикам фильма письма с угрозой поджечь те кинотеатры, в которых будет показываться «Матильда» [37]. 4 сентября 2017 года мужчина попытался поджечь кинотеатр в Екатеринбурге [38] — он врезался в витрину здания на автомобиле, наполненном газовыми баллонами, а затем попытался взорвать его. СМИ назвали этого мужчину «противником Матильды» [39]. Известный российский режиссер Кирилл Серебренников, часто затрагивавший тему религиозного фанатизма в своем творчестве [40], планировал поставить балет «Нуреев» (2017) в Большом театре. Балет посвящен известному советскому танцору Рудольфу Нурееву. В своей постановке Серебренников уделил большое внимание гомосексуальному аспекту жизни выдающегося артиста балета, что привело к отмене спектакля незадолго до премьеры в июле 2017-го [41]. 22 августа 2017 года российские власти арестовали Серебренникова по подозрению в хищении государственных средств через возглавляемую им театральную компанию. Причины, приведшие к его аресту, так до конца и не ясны, однако в общественном мнении распространена точка зрения, что это наказание свободомыслящего художника за его демонстративный подрыв «традиционных ценностей» [42] [Баунов 2017]. Было бы несправедливо интерпретировать эти конфликты как борьбу РПЦ против художников и свободы самовыражения. В большинстве случаев официальные представители РПЦ либо воздерживались от занятия четкой позиции, либо пытались быть максимально осторожными в своих публичных заявлениях. Однако во всех вышеприведенных примерах фигурировали группы, представлявшие как минимум часть православного сообщества, которые инициировали эти конфликты и пытались добиться желаемого для себя результата — закрытия выставки/спектакля и наказания оскорбившего их художника. В каждом случае была и противоположная группа — ресурсы которой тают с каждым годом, — пытавшаяся не допустить цензуры и защитить свободу творческого самовыражения. Общекультурные тренды До сих пор мы обсуждали те аспекты культурной жизни, которые имеют непосредственное отношение к религии. Но для того, чтобы картина стала более полной, необходимо посмотреть на ситуацию в российской культуре в целом. Например, был бы чрезвычайно полезен контент-анализ наиболее популярных пабликов Вконтакте (крупнейшая социальная сеть в России с 97 миллионами пользователей [43]), включая МДК или Лепра, а также наиболее популярных влогеров на YouTube. Этот анализ мог бы дать еще более целостное представление о ситуации с «проправославным консенсусом» [44]. Другие культурные явления, требующие дальнейшего изучения, включают музыкальную группу «Ленинград» (тесно связанную с Александром Невзоровым), рэп-баттлы (десятки миллионов просмотров на YouTube) и многое другое. Однако, поскольку на сегодняшний день таких анализов, насколько мне известно, нет, ограничусь рассмотрением только одного вполне показательного случая. В мае 2017 года Руслан Соколовский, достаточно популярный влогер на YouTube, был приговорен к трем с половиной годам тюремного заключения условно за оскорбление чувств верующих [45]. Этот приговор стал возможен благодаря новым юридическим нормам, возникшим после дела «Пусси Райот» [46]. По мнению суда, Соколовский в 2017 году сделал несколько видеороликов, оскорбляющих чувства верующих. Однако в общественном мнении утвердилось представление о том, что влогер был посажен за ловлю покемонов в церкви в ходе игры в PokemonGo (он действительно пошел в одну из церквей Екатеринбурга, чтобы поймать там парочку покемонов). У меня нет возможности детального анализа этого кейса, это только один из многих примеров подобных разбирательств, поэтому я сосредоточусь только на одной конкретной детали — мотивация блоггера. Когда судья Екатерина Шопоняк спросила Соколовского, почему он решил снять видео очевидно антиклерикального и антирелигиозного содержания, ответ обвиняемого был чрезвычайно интересным: Вопрос: Почему вы затронули тему религии? Соколовский: Потому что все ее затрагивают. Потому что много верующих сейчас в интернете, и сейчас идет общественный конфликт. Это остро обсуждаемая тема. Вопрос: Вы для чего взяли острую тему? Соколовский: Потому что она интересная, мне и людям. Вопрос: Потому что это просмотры? Соколовский: Да. Вопрос: Просмотры, чтобы получить славу и деньги? Соколовский: Да, и то, и другое. Вопрос: А другие мотивы? Соколовский: Других мотивов у меня не было. Вопрос: А какие еще есть остросоциальные темы [и обсуждаемые в интернете]? Соколовский: Их слишком много. Политическая ситуация в стране и как «Mentos» действует на колу — это миллионы просмотров [47]. В своих ответах Соколовский с поразительной прямотой проговаривает основной мотив, побуждающий блогеров и лидеров общественного мнения говорить о религии. Они делают это не только для того, чтобы выразить свои взгляды (атеистические или какие-то другие), но также чтобы получить внимание, популярность, деньги и миллионы просмотров — все это благодаря теме, находящейся в центре социального конфликта, столь же горячей, что и политика, и привлекающей такое же количество зрителей, как и видео, демонстрирующее химическую реакцию, происходящую при опускании конфеты «Mentos» в бутылку с кока-колой. Это еще одно подтверждение моего тезиса о том, что в культуре происходят глубокие изменения, касающиеся религии. Религия становится сферой постоянных конфликтов, напряжения и одновременно зрелища. «Информационная война»: реакция Русской православной церкви Конец «проправославного консенсуса» может быть увиден еще под одним углом: реакция официальных представителей РПЦ на эти новые культурные тенденции и явления. И снова дело «Пусси Райот» оказывается поворотным моментом — реакция на «панк-молебен» стала образцом для всех последующих реакций на критику. Вскоре после перфоманса в храме Христа Спасителя патриарх Кирилл начал говорить о том, что против церкви ведется «информационная война» [48]. Как пишет Илья Яблоков: Однако это был не просто церковный нарратив, это был новый идеологический маневр политического режима в целом: Это был переход к новому качеству церковно-государственных отношений, который в моей интепретации выглядит как попытка вывести «проправославный консенсус» на макроуровень. Тезис об информационной войне, сформулированный в ответ на «панк-молебен» «Пусси Райот», стал моделью для реакции на все дальнейшие события культурной жизни, описанные выше. Логика очень простая: происходит что-то неприятное, однако проблема не в отношениях между церковью и «народом», а в наличии небольшого числа врагов, подначиваемых Западом и нападающих не просто на церковь, но на саму русскую национальную идентичность и культуру. Подобная логика вдохновила государство на введение целого ряда ограничительных мер, включая меры против оскорбления чувств верующих, запрете «гомосексуальной пропаганды» и деятельности иностранных (а также российских) миссионеров и т.д. Эти идеологические ухищрения могут рассматриваться как отчаянная попытка сохранить «православное большинство» и нивелировать растущие внутренние противоречия, равно как и очевидные трещины в когда-то прочном «проправославном консенсусе». Заключительные замечания Концепция «проправославного консенсуса» была сформулирована на основании данных опросов общественного мнения. Соответственно, окончание этого консенсуса может быть с уверенностью провозглашено лишь в тот момент, когда те же самые опросы покажут серьезные изменения в отношении людей к РПЦ. Это пока дело будущего, так как, согласно опросам, «проправославный консенсус» все еще просматривается, хотя и с оговорками. Например, Левада-центр, один из основных российских центров, занимающихся опросами общественного мнения, недавно сообщил: Единственный аспект, в котором «проправославный консенсус» начала проседать даже согласно опросам, — это отношение к представлению о том, что церковь должна влиять на принятие государственных решений. Число людей, не одобряющих это представление, выросло с 27 процентов в 2005 году до 36 процентов в 2017-м, в то время как число тех, кто его одобряет, уменьшилось с 16 процентов в 2005 году до 6 процентов в 2017-м. Такая же тенденция очевидна в том, как индивидуумы оценивают влияние церкви на государственную политику в России. Число тех, кто думает, что это влияние чрезмерно, растет, в то время как число разделяющих противоположный взгляд уменьшается [Религиозность 2017]. В свете этих данных можно сделать аккуратный вывод о том, что тезис о конце «проправославного консенсуса» хотя бы частично подкрепляется результатами недавних опросов общественного мнения. Я предпочел не обсуждать достоверность этих данных по той причине, что других у нас пока нет. Однако, исходя из методологической рефлексии, изложенной в начале этого текста, я утверждаю, что расхождения между опросами общественного мнения и стоящей за ними реальностью не являются каким-то специфическим российским явлением, но встречаются часто и повсеместно. Таким образом, хотя данные опросов поддерживают мой тезис лишь отчасти, внимательное рассмотрение культурных тенденций и явлений позволяет говорить о серьезных трансформациях. РПЦ становится эпицентром практически непрекращающихся конфликтов. Негатив, ассоциируемый с православием, возрос настолько, что почти любой слух, любое обвинение — даже самое несправедливое — «раздувается» и привлекает широкое внимание общественности. Это верно по крайней мере в отношении СМИ, неподконтрольных церкви или государству. Официальная пропаганда, в свою очередь, интерпретирует этот негатив как «информационную войну» и даже глобальный заговор против церкви. В этом исследовании я избегал вопроса о социологических цифрах или демографическом субстрате, стоящем за концом «проправославного консенсуса». Я не утверждаю, что антирелигиозные настроения стали новым мейнстримом. Я не знаю в точности, какие именно социальные группы выпали из этого консенсуса. Не уверен я и в том, что описанные мной тенденции не будут, в конечном счете, жестоко подавлены и искоренены государственной властью (может быть, с подачи церкви) под флагами борьбы с чужеродной агрессией против российской цивилизации. Мой тезис более скромен: российское православие более не является фактором национального консенсуса. Оно становится фактором национального конфликта, еще одним расколом, разделяющим российскую нацию. Ученые, инициировавшие обсуждение «проправославного консенсуса», не предвидели этого парадокса. По мере того, как РПЦ все в большей мере сближалась с государством, она становилась ключевым идеологическим элементом «консервативного поворота» и получала юридические и материальные преимущества. Однако этот успех на макроуровне совпал с провалом на мезоуровне, том самом, на котором позиции церкви до сих пор воспринимались как сильные и непоколебимые. Этот текст начался со ссылки на классическое исследование Липсета и Роккана. Если использовать их оптику, то в таком случае конец «проправославного консенсуса» выглядит как нормализация религиозной ситуации в России: мы приходим к стандартному общественному расколу по линии отношения к церкви и религии. Таким образом, «проправославный консенсус» можно считать специфическим постатеистическим феноменом, который не мог продолжаться долго. Конфликт вокруг церкви и религии является знаком того, что Россия возвращается к стандартному паттерну западных наций, разделенных по вопросам религии. Однако Фурман и Каариайнен, авторы концепции «проправославного консенсуса», предлагают альтернативную оптику, в которой реакция российского общества на религию представлена в виде раскачивающегося маятника — от полного отвержения религии к ее полному принятию [Фурман, Каариайнен 2007а: 7—11]. В такой перспективе мы, возможно, являемся свидетелями обратного движения маятника — от гегемонистской религиозности к ее не менее гегемонистскому отрицанию. Так что же перед нами — нормализация или очередное колебание маятника? Оставим этот вопрос открытым. Библиография / References [Карпов 2012] — Карпов В. Концептуальные основы теории десекуляризации // Государство, религия, церковь в России и за рубежом. 2012. № 2(30). C. 114—164. (Karpov V. Desecularization: A Conceptual Framework // Journal of Church and State. 2010. Vol. 52. № 2. P. 232—270. — In Russ.) [Кикоть 2016] — Кикоть M. Исповедь бывшей послушницы // Живой журнал Марии Кикоть. 2016 (https://visionfor.livejournal. com (дата обращения: 11.05.2019)). (Kikot’ M. Ispoved’ byvshei poslushnitsy // LiveJournal of Maria Kikot’. 2016. Available online: https:// visionfor.livejournal.com (accessed: 11.05.2019)).) [Кикоть 2017] — Кикоть M. Исповедь бывшей послушницы. М.: ЭКСМО, 2017. (Kikot’ M. Ispoved’ byvshei poslushnitsy. Moscow, 2017.) [Костюк 2002] — Костюк K. Три портрета: Социально-этические воззрения в Русской православной церкви конца XX века // Континент. 2002. № 113. C. 252—287. (Kostiuk K. 2002. Tri portreta: Sotsial’no-eticheskie vozzreniia v Russkoi pravoslavnoi tserkvi kontsa XX veka // Kontinent. 2002. № 113. P. 252— 287). [Лебедев 2015] — Лебедев С. Проправославный консенсус в России начала XXI века как феномен религиозной ситуации // Научный результат. Социология и управление. 2015. № 1. C. 14—21. (Lebedev S. Propravoslavnyi konsensus v Rossii nachala XXI veka kak fenomen religioznoi situatsii // Nauchnyi rezul’tat. Sotsiologii i upravlenie. 2015. № 1. P. 14—21.) [Невзоров 2015] — Невзоров A. Уроки атеизма. М.: ЭКСМО, 2015. (Nevzorov A. Uroki ateizma. Moscow, 2015.) [Религиозность 2017] — Религиозность // Левада-центр. 2017. 18 июля (https://www. levada.ru/2017/07/18/religioznost (дата обращения: 11.05.2019)). (Religioznost // Levada-Tsentr. 2017. July 18 (https:// www.levada.ru/2017/07/18/religioznost (accessed: 11.05.2019)).) [Саввин 2017] — Саввин Д. Превыше всего: Роман о церковной, нецерковной и антицерковной жизни. М.: ЭКСМО, 2017. (Savvin D. Prevyshe vsego: Roman o tserkovnoi, netserkovnoi i antitserkovnoi zhizni. Moscow, 2017.) [Узланер 2013] — Узланер Д. Картография постсекулярного // Отечественные записки. 2013. № 1. С. 175—192.) (Uzlaner D. Kartografiya postsekulyarnogo // Otechestvennye zapiski. 2013. № 1. P. 175—192. [Филатов, Малашенко 2011] — Православная церковь при новом патриархе / Под ред. С. Филатова, А. Малашенко. М.: Московский Центр Карнеги, 2011. (Pravoslavnaia tserkov’ pri novom patriarkhe / Ed. by S. Filatov, A. Malashenko. Moscow, 2011.) [Филатов 2014] — Филатов С. Русское православие, общество и власть во времена политической турбулентности: РПЦ после осени 2011 года // Монтаж и демонтаж секулярного мира / Под ред. A. Малашенко, С. Филатова. М.: РОССПЭН, 2014. C. 9—41. (Filatov S. Russkoe pravoslavie, obshchestvo i vlast’ vo vremena politicheskoi turbulentnosti: RPTs posle oseni 2011 goda // Montazh i demontazh sekuliarnogo mira / Ed. by A. Malashenko, S. Filatov. Moscow, 2014. P. 9—41.) [Фурман, Каариайнен 2000] — Фурман Д., Каариайнен К. Религиозность в России в 90-е годы // Старые церкви, новые верующие: Религия в массовом сознании постсоветской России / Под ред. K. Каариайнена, Д. Фурмана. СПб.; М.: Летний сад, 2000. С. 7—48. (Furman D., Kaariainen K. Religioznost’ v Rossii v 90-e gody // Starye tserkvi, novye veruiushchie: Religiia v massovom soznanii postsovetskoi Rossii / Ed. by K. Kaariainen and D. Furman. Saint Petersburg, 2000. P. 7—48.) [Фурман, Каариайнен 2007а] — Фурман Д., Каариайнен K. Религиозность в России в 90-e годы XX — начале XXI века // Новые церкви, старые верующие; старые церкви, новые верующие: Религия в постсоветской России / Под ред. K. Каариайнена, Д. Фурмана. СПб.: Летний сад, 2007. С. 6—87. (Furman D., Kaariainen K. Religioznost’ v Rossii v 90-e gody XX — nachale XXI veka // Novye tserkvi, starye veruiushchie starye tserkvi, novye veruiushchie: Religiia v postsovetskoi Rossii / Ed. by K. Kaariainen and D. Furman. Saint Petersburg, 2007. P. 6—87.) [Фурман, Каариайнен 2007б] — Фурман Д., Каариайнен K. Религиозность в России на рубеже XX — XXI столетий // Общественные науки и современность. 2007. № 2. C. 78—95. (Furman D., Kaariainen K. «Religioznost» v Rossii na rubezhe XX—XXI stoletii’ // Obshchestvennye nauki i sovremennost’. 2007. № 2. P. 78—95.) [Agadjanian 2006] — Agadjanian A. The Search for Privacy and the Return of a Grand Narrative: Religion in a Post-Communist Society // Social Compass. 2006. Vol. 53. № 2. P. 169—184 [Agadjanian 2015] — Agadjanian A. Vulnerable PostSoviet Secularities: Patterns and Dynamics in Russia and Beyond // Multiple Secularities beyond the West: Religion and Modernity in the Global Age / Ed. by M. Burchardt, M. Wohlrab-Sahr and M. Middell. Berlin: de Gruyter, 2015. P. 241—260. [Agadjanian 2017] — Agadjanian A. Tradition, Morality and Community: Elaborating Orthodox Identity in Putin’s Russia // Religion, State and Society. 2017. № 1. P. 39—60. [Davie 2007] — Davie G. The Sociology of Religion. London: Sage, 2007. [Dobbelaere 2002] — Dobbelaere K. Secularization: An Analysis at Three Levels. Brussels: Peter Lang, 2002. [Dobbelaere 2004] — Dobbelaere K. Assessing Secularization Theory // New Approaches to the Study of Religion. Vol. 2: Textual, Comparative, Sociological, and Cognitive Approaches / Ed. by P. Antes, A.W. Geertz and R.R. Warne. Berlin; New York: de Gruyter, 2004. P. 229—253. [Fagan 2011] — Fagan G. Believing in Russia: Religious Policy after Communism. London: Routledge, 2011. [Habermas 2009] — Habermas J. Europe: The Faltering Project. Cambridge: Polity Press, 2009. [Jarzyñska 2014] — Jarzyñska K. The Russian Orthodox Church as Part of the State and Society // Russian Politics and Law. 2014. Vol. 52. № 3. P. 87—97. [Köllner 2018] — Köllner T. On the Restitution of Property and the Making of «Authentic» Landscapes in Contemporary Russia // Europe-Asia Studies. 2018. Vol. 70. № 7. P. 1083—1102. [Lipset, Rokkan 1967] — Lipset S.M., Rokkan S. Cleavage Structures, Party Systems, and Voter Alignments: An Introduction // Party Systems and Voter Alignments: Cross-National Perspectives / Ed. by S. M. Lipset, S. Rokkan. New York: Free Press, 1967. P. 1—64. [Schroeder, Karpov 2013] — Schroeder R.L., Karpov V. The Crimes and Punishments of the «Enemies of the Church» and the Nature of Russia’s Desecularising Regime // Religion, State and Society. 2013. Vol. 41. № 3. P. 284— 311. [Shterin 2012] — Shterin M. New Religious Movements in Changing Russia: Opportunities and Challenges // Cambridge Companion to New Religious Movements / Ed. by O. Hammer and M. Rotstein. Cambridge: Cambridge University Press, 2012. P. 286—303. [Stepanova 2015] — Stepanova E. «The Spiritual and Moral Foundation of Civilization in Every Nation for Thousands of Years»: The Traditional Values Discourse in Russia // Politics, Religion & Ideology. 2015. Vol. 16. № 2/3. P. 119— 136. [Turner 1975] — Turner V. Dramas, Fields, and Metaphors: Symbolic Action in Human Society. Ithaca, N.Y.: Cornell University Press, 1975. [Uzlaner 2014] — Uzlaner D. The Pussy Riot Case and the Peculiarities of Russian Post-Secularism // State, Religion and Church. 2014. Vol. 1. № 1. P. 23—58. [Uzlaner, Stoeckl 2019] — Uzlaner D., Stoeckl K. From Pussy Riot’s ‘Punk Prayer’ to Matilda: Orthodox Believers, Critique, and Religious Freedom in Russia // Journal of Contemporary Religion. 2019. Vol. 34. № 3. P. 427—445. [Verkhovskii 2014] — Verkhovskii A. The Russian Orthodox Church as the Church of the Majority // Russian Politics & Law. 2014. Vol. 52. № 5. P. 50—72. [Willems 2012] — Willems J. «Foundations of Orthodox Culture» in Russia: Confessional or Nonconfessional Religious Education? // European Education. 2012. Vol. 44. № 2. P. 23—43. [Yablokov 2014] — Yablokov I. Pussy Riot as Agent Provocateur: Conspiracy Theories and the Media Construction of Nation in Putin’s Russia // Nationalities Papers: The Journal of Nationalism and Ethnicity. 2014. Vol. 42. № 4. P. 622—636. [Yasmann 1993] — Yasmann V. Red Religion: An Ideology of Neo-Messianic Russian Fundamentalism // Demokratizatsiya: The Journal of Post-Soviet Democratization. 1993. Vol. 1. № 2. P. 20—40. [1] Изначальная публикация: Uzlaner D. The End of the Pro-Orthodox Consensus: Religion as a New Cleavage in Russian Society // Orthodox Religion and Politics in Contemporary Eastern Europe: On Multiple Secularisms and Entanglements / Ed. by T. Köllner. Routledge, 2018. P. 173—192. Более полная версия этого текста [будет] опубликована в книге: Узланер Д. Постсекулярный поворот: как мыслить о религии в XXI веке. М.: Издательство Института Гайдара, 2020. [2] Однако заметим, что в постсекулярной оптике, которой я придерживаюсь, говорить о такого рода противостоянии можно лишь с очень большой степенью условности, так как размываются сами границы секулярности и религиозности и, соответственно, тех групп, которые репрезентируют эти позиции. См.: [Узланер 2013]. [3] См., например: [Willems 2012: 30]. [4] См., в частности: [Agadjanian 2015: 254; Verkhovskii 2014: 69]. [5] В разговоре с Путиным патриарх Кирилл назвал правление Путина «чудом божиим» (http://www.patriarchia.ru/db/text/2005767.html [дата обращения: 11.05.2019]). Патриарх также сказал: «Православные люди не умеют выходить на демонстрации… их голосов не слышно, они молятся в тиши монастырей, в кельях, домах, но переживают всем сердцем за то, что происходит сегодня с народом нашим, проводя такие ясные параллели исторические с беспутством и беспамятством предреволюционных лет, с разбродом, шатанием, разрушением страны в 90-х годах» (http://www.bbc.com/russian/russia/2012/02/110802_russia_patriarch_rallies [дата обращения: 11.05.2019]). [6] http://pussy-riot.livejournal.com/12442.html (дата обращения: 11.05.2019). [7] Движение в эту сторону было заметно и ранее, однако начиная с 2012 года произошел качественный прорыв в целом ряде вопросов. Джеральдин Фейган подробно проанализировала то, как еще до этого прорыва Россия начала постепенный отход от принципа религиозной свободы в сторону постепенного введения ограничений и утверждения привилегированного положения РПЦ (и некоторых других традиционных религий) [Fagan 2011]. [8] Речь идет о женщине, которая жила в квартире, принадлежавшей патриарху Кириллу (вероятно, его «дальная родственница»), и у которой возник конфликт с соседом, делавшим ремонт. Пыль от ремонта якобы проникла в квартиру этой женщины и нанесла ей ущерб в размере примерно одного миллиона долларов (по оценке пострадавшей). На основании этого ущерба женщина попыталась отобрать квартиру соседа в качестве компенсации (см.: http://www.rosbalt.ru/moscow/2012/03/22/960327.html [дата обращения: 11.05.2019]). [9] http://www.nytimes.com/2012/04/06/world/europe/inrussia-a-watch-vanishes-uporthodox-leaders-sleeve (accessed: 11.05.2019). также см.: [Jarzyñska 2014]. [10] Самые известные истории — дело священника Глеба Грозовского, разоблачение о. Андреем Кураевым системы разврата в Казанской семинарии в 2013 году (см. многочисленные записи последних лет на: diak-kuraev.livejournal.com). [11] http://politsovet.ru/49100-top-10-skandalov-s-uchastiem-rpc.html (дата обращения: 11.05.2019). [12] http://www.pravoslavie.ru/58456.html (дата обращения: 11.05.2019). [13] Там же. [14] https://russian.rt.com/article/148812 (дата обращения: 11.05.2019). [15] https://www.youtube.com/watch?v=lXvZc43aObY (дата обращения: 11.05.2019). [16] См. его влог на YouTube: https://www.youtube.com/channel/UCE0LAd6n6Ew9-PmIZVzMAA. [17] См.: http://rascerkovlenie.ru. [18] http://www.colta.ru/articles/media/13974 (дата обращения: 11.05.2019). [19] https://ahilla.ru/kontakty/76-2 (дата обращения: 11.05.2019). [20] http://ahilla.ru/manifest-ahilly (дата обращения: 11.05.2019). [21] http://ahilla.ru/ya-nadeyus-na-revolyutsiyu-v-rpts (дата обращения: 11.05.2019). [22] См.: [Agadjanian 2015: 254]. [23] Согласно опросу общественного мнения, проведенному Левада-центром в 2017 году, число людей, называющих себя «полностью нерелигиозными», 13 процентов, а называющих себя «не очень религиозными» — 33 процента [«Религиозность» 2017]. [24] См. список книг, изданных Фондом «Династия»: http://www.dynastyfdn.com/about/books. Аналогичный список книг, изданных Фондом «Эволюция», доступен по ссылке: http://evolutionfund.ru/materials/. Наиболее популярные атеистические паблики в социальных сетях: «Атеист» (https://vk.com/atheist__blog), 612000 подписчиков, и «ДоКИНЗ» (https://vk.com/richard_dawkins_sam_harries), 105000 подписчиков, и многие другие. [25] Эта программа была невероятно популярна в конце 1980-х годов. [26] См.: Серия видео «Уроки атеизма» // https://www.youtube.com/watch?v=lK5ZiMG95bA&list=PLb8ATWo1XGcY7VAFPdq5EvJ5qtCY2ANAP (дата обращения: 11.05.2019). [27] http://www.pravmir.ru/vladimir-legojda-predstaviteli-cerkvi-ne-xodyat-na-programmykuda-priglashen-nevzorov (дата обращения: 11.05.2019). [28] Взгляды Невзорова реконструируются на основании его еженедельной радиопрограммы на «Эхе Москвы», а также его влога на YouTube «Уроки атеизма». [29] Официальный сайт: http://brights-russia.org. [30] https://www.gazeta.ru/comments/2017/02/13_e_10523465.shtml#page2 (дата обращения: 11.05.2019). [31] https://www.novayagazeta.ru/articles/2016/07/15/69269-glamurnyy-gulag (дата обращения: 11.05.2019). [32] https://lenta.ru/articles/2017/01/25/hersones (дата обращения: 11.05.2019). [33] https://lenta.ru/articles/2015/02/26/tangezerdoc (дата обращения: 11.05.2019). [34] https://iz.ru/news/584779 (дата обращения: 11.05.2019). [35] http://www.rbc.ru/politics/14/08/2015/55ce15bb9a79474f19c056c8 (дата обращения: 11.05.2019). [36] https://www.rbc.ru/society/21/06/2017/594a43609a794777237c25d7 (дата обращения: 31.03.2020). [37] https://www.znak.com/2017-08-26/pravoslavnye_aktivisty_vnov_ugrozhayut_podzhech_kinoteatry_iz_za_prokata_matildy (дата обращения: 11.05.2019). [38] Царь Николай II и его семья (вместе с их ближайшим окружением) были расстреляны в Екатеринбурге большевиками в 1918 году. [39] http://ria56.ru/posts/5424584582458245.htm (дата обращения: 11.05.2019). [40] Кирилл Серебренников снял фильм «Ученик» (2016), повествующий об опасности религиозного фанатизма. Это история школьника, который обращается в фанатичную христианскую веру и начинает терроризировать всю школу. [41] https://meduza.io/feature/2017/07/10/mozhet-vyzvat-nepriyatie-pochemu-bolshoy-teatrsorval-premieru-nureeva-baleta-o-velikom-russkom-tantsovschike-i-otkrytom-gee (дата обращения: 11.05.2019). Премьера балета все же состоялась, правда, гораздо позже. После премьеры балет исчез из репертуара. [42] https://www.youtube.com/watch?v=ZSsSfOuhvDY (дата обращения: 11.05.2019). [43] Статистику Вконтакте см.: https://vk.com/page-47200925_44240810. [44] Паблик МДК (https://vk.com/mudakoff) имеет 10,5 миллиона подписчиков (данные на 11.05.2019), паблик Лепра (https://vk.com/public30022666) — 4,8 миллиона подписчиков (данные на 11.05.2019). [45] В июле 2017 года приговор Соколовскому был смягчен до 2 лет и 3 месяцев, тогда же он был включен в российский федеральный список «террористов и экстремистов». [46] https://www.kommersant.ru/doc/3294094 (дата обращения: 11.05.2019). [47] https://zona.media/article/2017/27/04/pokemon_sokolovsky (дата обращения: 11.05.2019). [48] http://izvestia.ru/news/520710 (дата обращения: 11.05.2019); http://www.pravoslavie.ru/58456.html (дата обращения: 11.05.2019). https://www.nlobooks.ru/magazines/novoe_literaturnoe_obozrenie/163_nlo_3_2020/article/22227/
  3. 28 февраля 2020 Зона турбулентности мирового православия Современная православная карта мира складывалась постепенно, в том числе под влиянием значимых политических событий.Разногласия между церквями в ХХ и XXI веках были обычным явлением, однако конфликтов, которые вовлекли бы в свою орбиту сразу весь православный мир, не возникало. Тектонические сдвиги в мировом православии произошли в декабре 2018 года после наделения Константинопольским патриархом Украинской православной церкви Киевского патриархата томосом об автокефалии и создания Православной церкви Украины (ПЦУ). Это обострило отношения в православном мире, поскольку часть православных церквей ПЦУ признали, часть не признали, несколько церквей заняли выжидательную позицию. Также следствием украинского томоса стал рост автокефальных настроений в других церквях, что повысило напряженность внутри поместных церквей. Разногласия церквей по поводу украинского томоса, резкая риторика Русской православной церкви (РПЦ) по украинскому вопросу и разрыв РПЦ отношений с рядом церквей изменили баланс сил в мировом православии, в котором на доминирующее положение претендует Константинополь. 26 февраля 2020 года в столице Иордании Аммане в формате «братской», но конфиденциальной встречи прошло Совещание Предстоятелей православных поместных Церквей. При этом восемь церквей из пятнадцати отказались от участия в форуме, а на уровне своих предстоятелей представлены лишь четыре поместные Церкви. РПЦ ожидает от встречи «братской дискуссии предстоятелей и представителей поместных Православных церквей по вопросам, волнующим сегодня православный мир». Наиболее вероятными пунктами повестки является «украинский вопрос», а также обострение отношений между Сербской православной церковью и Черногорией. Вместе с тем представляется, что итогом «братской встречи» станет дальнейшая сегментация и обособление «греческого» и «русского» православного мира. В зону турбулентности попадает и «ничейная полоса» – церкви, которые пока воздерживаются от официального признания или непризнания ПЦУ. Возможными сценариями развития событий могут быть кристаллизация «двуполярности» православного мира либо дальнейшее укрепление Константинополя и «раздача» им новых автокефалий. С одной стороны, это обогатит православную карту мира, с другой – отложит межправославный диалог на еще более отдаленную перспективу. https://bisr.gov.by/mneniya/kommentariy-bisi-religiya-rpc/zona-turbulentnosti-mirovogo-pravoslaviya
  4. Религиовед: Киеву не удалось "перетянуть канат" в противостоянии с УПЦ 16:5714.11.2018 (обновлено: 17:06 14.11.2018) 01833111 © Фото : УПЦ Президент Украины Петр Порошенко встретился с тремя представителями канонической Украинской православной церкви, сообщили в Киеве. Как отметил в эфире радио Sputnik религиовед Роман Лункин, украинские власти открыто вмешиваются в церковные дела. Президент Украины Петр Порошенко встретился с тремя представителями канонической Украинской православной церкви после срыва большой встречи с архиереями УПЦ, сообщают пресс-служба президента и местные СМИ. Накануне в Киево-Печерской лавре прошло заседание Священного синода Украинской православной церкви. Предполагалось, что в большой встрече с архиереями примет участие Порошенко, однако он не приехал. УПЦ при этом сообщила, что Собор епископов УПЦ готов встретиться с президентом, но только на церковной территории. © РИА Новости / Стрингер Перейти в фотобанк "Пусть дальше копают себе яму". Политолог о позиции Киева в отношении УПЦ В среду пресс-секретарь Порошенко Святослав Цеголко в Facebookсообщил, что представители группы архиереев канонической Украинской православной церкви, которые якобы поддерживают обращение к Константинопольскому патриарху о предоставлении автокефалии, все же встретились в здании "Украинского дома" с президентом. При этом Цеголко не стал указывать, сколько всего представителей участвовало во встрече. По данным источников украинского интернет-издания "Религиозная правда", к Порошенко пришли всего трое представителей УПЦ: митрополит Переяслав-Хмельницкий и Вишневский Александр (Драбинко), митрополит Винницкий и Барский Симеон и архиепископ Новокаховский и Генический Филарет. Как пишет Цеголко, Порошенко рассказал им о соглашении между Украиной и Константинопольским патриархатом и о своих переговорах с патриархом Варфоломеем. Украинская православная церковь после заявления о том, что Порошенко не приехал на встречу с ее иерархами, о каких-либо встречах с президентом не сообщала. В тот же день Собор епископов УПЦ заявил о разрыве евхаристического общения с Константинопольским патриархатом. Руководитель Центра по изучению религий Института Европы РАН Роман Лункин в эфире радио Sputnik прокомментировал сообщение о встрече президента Украины с тремя епископами УПЦ. "Администрация Петра Порошенко стремилась организацией этой встречи расколоть Украинскую православную церковь, устроить разлад среди ее епископов. Они пытались устроить разлад, в том числе, и тем, что призвали прийти на встречу в "Украинский дом", а не в Киево-Печерскую лавру, о чем ранее было договорено. Это было очередное явное вмешательство официального Киева в дела УПЦ, однако на деле оказалось, что внести раскол не удалось. И раньше в Киеве уже была масса прогнозов, что как только патриарх (Константинопольский – ред.) Варфоломей примет решение (о будущем учреждении автокефалии – ред.), сразу масса духовенства ринется в учреждаемую новую церковь – но все это провалилось. Вот и на встречу с Порошенко тоже пришли только три епископа. Из них двое – митрополит Александр (Драбинко) и митрополит Винницкий Симеон открыто и публично заявляли в последнее время об оппозиции (главе УПЦ МП – ред.) митрополиту Онуфрию", – сказал Роман Лункин. По его словам, попытки президентской администрации расколоть каноническую УПЦ на деле только усиливают ее позиции. "Часть епархий провела собрания с голосованиями по поводу сложившейся ситуации, и, насколько известно, не было ни одной епархии, где собрание не поддержало бы митрополита Онуфрия. В Винницкой же епархии, предстоятель которой, как сообщается, пришел на встречу с Порошенко, такого собрания не проводилось – я думаю, потому что митрополит Симеон предполагал, что итог собрания не совпал бы с его позицией. В целом же вся эта попытка "перетягивания каната" между украинской властью и церковью очень похожа на массированное большевистское давление на церковь. И я думаю, что это давление только усиливает и мобилизует Украинскую православную церковь на отстаивание ее позиции", – заключил Роман Лункин. © AFP 2018 / Genya Savilov "Может вспыхнуть вся Украина". Эксперт о требованиях Порошенко в адрес РПЦ Константинопольский патриархат 9-11 октября объявил о начале процесса предоставления автокефалии православной церкви Украины. Он отменил решение 1686 года о переходе Киевской митрополии под юрисдикцию Московского патриархата и заявил о восстановлении ставропигии в Киеве (статуса подчинения непосредственно Константинопольскому патриарху). В РПЦ эти действия назвали расколом и разорвали евхаристическое общение с Константинополем. Власти в Киеве рассчитывают до конца года получить от Константинополя томос об автокефалии православной церкви на Украине. Однако его могут предоставить лишь предстоятелю "объединенной" церкви, которого должны выбрать на "объединительном соборе", дата которого пока не назначена. При этом каноническая УПЦ заявила, что не собирается участвовать в таком мероприятии. https://ria.ru/radio_brief/20181114/1532795386.html?fbclid=IwAR0hTrff5TuokrLJtt16Qh6ZlkRTsDw17yeqkHIVu90XU1anaVs8V463EJM
  5. Раскол в православии: 5 незаметных фактов Халиков Руслан Халикович В течение последней недели появилось два документа, которые наконец-то позволяют делать выводы о положении дел в православной церкви не на основе инсайдов или домыслов, а исходя из официальной позиции главных участников конфликта. Если Русская православная церковь выдала 15 октября подробный список своих претензий к Фанару, то Константинопольский патриархат ограничился на данный момент очень туманным пресс-релизом, который все стороны интерпретировали по-своему. Между тем, есть несколько пунктов этого спора, на которые обращают внимание далеко не все, но которые постепенно выходят на первый план по мере успокоения страстей. В православной церкви нет единого кодекса канонического права. Верховная институция, которая должна была бы решать вопрос автокефалии православных церквей — Вселенский собор, но его не собирали уже 1300 лет, и не известно, когда соберут снова. Большая часть автокефальных православных церквей получила свою независимость уже после эпохи Вселенских соборов, от Константинопольских патриархов и при согласии других православных патриархов (прежде всего — Александрийской, Антиохийской и Иерусалимской церквей). Сегодня нет однозначной поддержки одной из сторон этими тремя патриархами, за их расположение идёт борьба, о чём свидетельствует, среди прочего, приезд в Украину Александрийского патриарха Феодора II. Антиохийский патриарх Иоанн Х, живущий в асадовской Сирии, прогнозируемо поддерживает сторону РПЦ в конфликте с Константинопольским патриархатом. Самостоятельная интерпретация канонов разными церквами отличается. Например, Москва трактует 17 правило Халкидонского собора как доказательство того, что Киевская митрополия должна считаться относящейся к Московскому патриархату уже через 30 лет после 1686 года, и требовать назад эти территории не канонично. Фанар говорит о том, что он является апелляционной инстанцией, а норма о 30 годах вообще игнорируется, поскольку касается сельских приходов, а не митрополий. Обе интерпретации допустимы, а обязательную мог бы установить новый Вселенский собор, проведение которого под вопросом. Спор идёт о территории, но сама территория не определена. Синод РПЦ сформулировал эту проблему так: «Константинопольский Патриархат как будто не замечает, что Киевская митрополия 1686 года, о возвращении которой в его состав заявлено ныне, имела пределы, существенно отличавшиеся от современных границ УПЦ, и охватывала лишь меньшую часть последней. Киевская митрополия наших дней как таковая включает в себя город Киев и несколько прилегающих к нему районов. Наибольшая же часть епархий УПЦ, особенно на востоке и юге страны, была основана и получила развитие уже в составе автокефальной Русской Церкви, являясь плодом ее многовековой миссионерской и пастырской деятельности». С другой стороны, как подробно отмечал в своём интервью архиеп. Иов Геча, есть ещё епархии на западе страны, которые переходили в состав РПЦ также в обход грамоты по мере присоединения Галичины, Закарпатья, Буковины и т. д. Не понятен и статус Беларуси, часть которой также находилась под омофором Киевских митрополитов. Вероятно, проведение первого в истории РПЦ заседания Синода в Минске говорит о том, что иерархи этой церкви понимают потенциальную опасность и перспективу этого вопроса. Разрыв евхаристического общения между православными церквами — это катастрофическое событие с точки зрения таинственной. Ведь именно на общем причастии держится единство церкви как тела Христова. Теоретически, такой разрыв возможен только с теми, кто отходит от чистоты православного вероучения. Тем не менее, в истории есть масса примеров разрыва отношений по идеологическим или территориальным причинам. Московский и Константинопольский патриархаты не так давно уже разрывали евхаристическое общение — с 23 февраля по 16 мая 1996 года, в связи с похожими на украинские событиями (только гораздо меньшего масштаба) в Эстонии. Кроме того, с 1934 года и вплоть до 2007-го РПЦ не имела евхаристического общения с РПЦЗ — Русской православной церковью заграницей. Похожая ситуация была в Эфиопской православной церкви, где с 1991 по 2018 годы православная эмиграция не имела общения с оставшейся в стране после переворота. С апреля 2014 и до сих пор не имеют между собой евхаристического общения Антиохийский и Иерусалимский патриархаты, а в 2011-2013 гг. Иерусалимский патриархат не имел общения с Румынской православной церковью. В обоих случаях речь шла о территориальных спорах. В целом, разрыв евхаристического общения не является автоматически признаком грядущего конца света, хотя наложенный на межгосударственные конфликты он ничего хорошего не сулит. Документ, который у нас есть распоряжении по результатам заседания Синода Константинопольского патриархата — это только пресс-релиз, в котором собраны главные месседжи, без канонического обоснования или богословской интерпретации. Поскольку официального подробного разъяснения со стороны Фанара не было, каждая заинтересованная сторона поспешила истолковать его положения по-своему. Возможно, именно для того чтобы спровоцировать поспешные действия участников процесса и возложить на них ответственность за эскалацию, документ и был представлен именно в таком виде. Например, пункт 3 релиза говорит о том, что были рассмотрены заявления Филарета Денисенко и Макария Мелетича, а по результатам рассмотрения их восстановили в иерархическом и священническом чинах, а их верных вернули в евхаристическое общение. Однако не указано двух важных вещей — в каких чинах восстановили этих священнослужителей, и что будет с подчинёнными им иерархиями? Из текста нельзя сделать вывод, что Филарет официально признан патриархом, однако он продолжает считать себя именно таковым. Является ли это нарушением решения Синода? Из текста также не следует, что все рукоположенные этими иерархами епископы или священники автоматически стали признаны и восстановлены в сане. Следовательно, они попросту не могут участвовать в объединительном соборе без особого на то постановления. Такие же противоречивые интерпретации можно предложить и к другим пунктам релиза — например, в пункте 2 говорится о восстановлении ставропигии Константинопольского патриарха в Украине, но идёт ли речь о Киево-Печерской лавре или каких-то других объектах, или в целом об украинской церкви? Интерпретации могут быть самые разные. Синод РПЦ и Администрация президента РФ по-разному называют церковную структуру, возглавляемую Киевским митрополитом Онуфрием. Власти РПЦ настойчиво используют наименование «Украинская православная церковь» и благоразумно отмежёвываются от неё как от автономной и самоуправляемой церкви. В свою очередь, Совет безопасности РФ на своём заседании использовал формулировку «Русская православная церковь на Украине», то ли катастрофически не обращая внимание на декларируемую самостоятельность УПЦ, то ли желая подлить масла в огонь и в дальнейшем использовать это название как повод для защиты соотечественников/единоверцев. В любом случае, это наименование моментально произвело фурор в Украине, и на формулировку Синода РПЦ уже никто не обращает внимания. Между тем, эта разница в формулировках действительно отличает российскую церковь от российского государства, официальная иерархия РПЦ ведёт себя намного аккуратнее в украинском вопросе, в том числе и из-за присутствия на территории Украины УПЦ, тогда как государственных институций РФ такого масштаба в Украине нет, соответственно, нет смысла и заботиться об их интересах. Источник: https://uisgda.com/ru/raskol-v-pravoslavii-5-nezametnyh-faktov.html
  6. Русское отрезвление: значение решения Константинополя по Украине Политика Если государство отделено от идеологии, то народ отделен от государства Иван Шилов © ИА REGNUM Патриарх Константинопольский Варфоломей Александр Халдей, 10 сентября 2018, 11:32 — REGNUM Решение Константинопольского патриарха Варфоломея предоставить Украине томос об автокефалии её поместной церкви и признание её независимости от Москвы не только нарушает все каноны православия. Прежде всего, это колоссальная геополитическая катастрофа России с самыми долгосрочными последствиями. И эта катастрофа имеет позитивное значение, так как влечёт за собой крушение нескольких основополагающих вредных мифов, лежащих в основе нашей нынешней государственности. Требуется болезненная работа по пересмотру этих мифов. Работа по признанию ошибок. Если этого не сделать, наше окончательное поражение случится раньше, чем мы это осознаем. Прилепин: Путин нaшeл гениальный способ закончить войну в ДНР Первые фото Медведева после исчезновения потрясли Россию У главы Пенсионного фонда нашли миллиарды долларов НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ Прежде всего нам следует понять, что мы теряем территории и продолжаем их терять. Именно так. Крым удалось вернуть не благодаря нашей политике, а случайно, повод создали не мы, а сам Запад. Ведь будь Запад хоть немного поумней, он просто подождал бы четыре месяца и провёл бы на Украине легитимные выборы, получив то же самое, что есть сейчас. Но в этом случае никакого возвращения Крыма не случилось бы, и мы имели бы в украинском Крыму, Харькове и Донбассе базы НАТО, в Севастополе — шестой флот США, уничтоженную Сирию, в которой ничего не смогли бы сделать из-за проигранной средиземноморской позиции. Прежде всего нам нужно понять, что наше поражение в Константинополе и в Киеве есть следствие нашего либерального курса. Долгосрочного и тотального. Россия отказалась от идеологии и держится за этот якорь, хотя из-за него страна станет уже неотвратимо распадаться. В экономике и в политике либерализм привёл Россию к глобальной катастрофе. Россия отказалась от всякой идеологии — от социальной справедливости, от Третьего Рима, от Миссии, от Предназначения. Это выражено в её Конституции — и потому мы потеряли СССР в целом и Украину в частности. И пока мы строим планы на её возвращение, нам наносят удар за ударом, отбрасывая Украину всё дальше и дальше. И мы не можем этого остановить. Это забито Символом веры в мозг нашей элиты — и потому мы никак не можем укрепить ЕАЭС, нам то Казахстан, то Белоруссия, то Армения постоянно бьют в спину и вываливаются из коалиции. Это записано в Социальной концепции РПЦ — и потому мы, как в гипнозе, повторяем глупость: «Церковь вне политики, церковь вне политики…» Но церковь — в центре политики, и пока мы себя баюкаем лживыми либеральными сказками, нас бьют и отрывают от нашего тела один кровавый кусок за другим. 2 Василий Перов. Первые христиане в Киеве. 1880 Когда это прекратится? Тогда, когда мы сами прекратим заниматься этим позором. Если Церковь вне политики, то как назвать всё то, что происходит вокруг вмешательства Константинополя в российскую церковную юрисдикцию на Украине? Свобода вероисповедания? Только полный кретин ответит «да». Или настоящий злонамеренный враг. Россия восстанавливает страну, общее пространство для жизни и развития, и церковь тут никак не может быть вне политики. Церковь тут — центр политики. Место, где отличают добро от зла. Где зло обличают и проклинают его. Церковь — в центре политики, потому что церковь — это десятки миллионов человек. А это уже политики. И лживые уверения тут просто опасны. Потому что наши враги никогда не вели себя так, как будто их церковь вне политики. А нам навязали эту теорию. И государство, и церковь должны признать: девиз «церковь вне политики» — великое зло и великая либеральная ложь. Это диверсия. Русь никогда не стала бы великой страной в одну шестую часть суши, единой страной, если бы наши крестители-князья верили, что церковь — вне политики. Мы так и жили бы языческими племенами, воюя друг с другом из-за несовпадающих идолов. Мир не знал бы Великой России, если бы на Руси церковь была объявлена вне политики. У вас церковь вне политики? Прекрасно! Тогда Украина ушла. И никаких возвращений! У вас церковь вне политики. Политика — это идеология. Церковь вне политики там, где государство вне идеологии. А там, где государство вне идеологии, там народ вне такого государства. Так что нашим элитам пора выбирать. Или государство с идеологией, которая в центре политики церкви, или ни церкви, ни государства, ни народа. А значит, и ни самих этих элит. Россияне вспомнили предсказания Черномырдина по Украине Ощутимый удар по США: Россия укротит отказом НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ Отсутствие идеологии уже не только мешает развитию — оно уже не позволяет сохранить имеющиеся позиции. Нам нечего сказать миру — и за нами не идут. Нам нечего сказать соседям — и они ищут других покровителей. Нам нечего сказать своим согражданам — и потому мы не говорим им то, что они ждут. Даже Донбассу нам нечего сказать — и потому мы стыдливо прячем в землю глаза и бормочем что-то насчёт Русского мира, который по факту утонул в либерализме, как в болоте. Мы уже сами себе противны с этим идолом запрета на идеологию. Нас хлещут по щекам, плюют нам в лицо те, кто раньше не смел на нас глаза поднять, — а мы терпим. Утираемся. И никаких выводов не делаем. Государство должно отменить статью 13 Конституции о запрете на официальную идеологию. Или просто её игнорировать по факту. Мы на войне, а на войне без идеологии не воюют. 3 Виктор Васнецов. Крещение Руси. 1890 Церковь должна отменить тезис «церковь вне политики». Она должна открыто признать: Русская православная церковь — основа Русского мира, она — настоящий Третий Рим. Первые два пали, а четвёртому не бывать. Никаких блудливых либеральных тезисов о терпимости ко злу. Зло должно быть названо злом. И никаких умолчаний и компромиссов. Эта нравственная позиция церкви — её обязанность. «Вы — соль земли. Если соль перестанет быть солёной — что её заменит?» — спрашивал Христос учеников и сам отвечал: — Она будет годиться только на то, чтобы выбросить её на поругание псам». Вот отступники и ругают и церковь, и Россию, и народ её кромсают и делят его единое тело на части. Потому что соль земли перестала быть солёной. Её больше теперь волнуют финансовые потоки и управление ими. Но скоро они потеряют всё — потому что забыли: дух первичнее материи. И если дух мёртв, материя распадается. Либеральное лобби должно быть изгнано из церковной и государственной власти. Если этого не сделать, нас ждут дальнейшие катастрофы. Православие как единый мир оказалось мифом. От которого надо так же отказаться, как от мифов о благотворности запрета на идеологию, или о триединстве русского народа вместе с белорусами и украинцами, или о том, что церковь — вне политики. Единый мир православия — это разбредшиеся овцы. Этот мир болен обмирщением и маловерием, ересью, трусостью иерархов, продажностью за земные блага и иудиным грехом предательства. Все страны православного мира — это страны или НАТО, или их власти туда стремятся. Церковные власти не смеют ослушаться своих правителей, доказывая нам, что церковь не вне, а в самом центре политики. 4 Александр Горбаруков © ИА REGNUM Дымовая завеса Церкви отказаться от политики — это отказаться от Миссии. Предать и Христа, и людей. Православные иерархи боятся противостоять сатанинскому Западу и охотно предают Россию. Тем самым доказывая свою духовную поврежденность. Ещё петух не пропел трижды, а от нас уже отреклись наши братья по вере, которые как бы вне политики. И сделали они это потому, что их государства следуют своей идеологии, которую провозглашают и навязывают всем, включая церковь. Поняв своё вселенское одиночество, Россия обязана исправить свои ошибки. Сосредоточиться на том, что она провозглашает безусловной истиной. Провозгласить эту истину, которую глава России сделает центром своей политики, которую поддерживает церковь. Потому что, кроме России, больше некому хранить и отстаивать эту истину. Истину веры, истину правды, истину справедливости. Эта истина в звёздах Московского Кремля и в крестах золочёных православных куполов. Повсюду в других местах истину продали. Осталась она только у нас. И именно потому Москва — Третий Рим, а четвёртому не бывать. Как только мы это скажем себе и миру, вокруг нас всё изменится удивительным образом. Всё, что распадалось, начнёт собираться и восстанавливаться. Потому что в начале всех дел было Слово. Пока народ его не услышит, ничего не изменится. Александр Халдей Подробности: https://regnum.ru/news/polit/2478921.html?utm_source=24smi&utm_medium=referral&utm_term=12675&utm_content=1866796&utm_campaign=2007 Любое использование материалов допускается только при наличии гиперссылки на ИА REGNUM. https://regnum.ru/news/polit/2478921.html?utm_source=24smi&utm_medium=referral&utm_term=12675&utm_content=1866796&utm_campaign=2007
  7. РОМАН ЛУНКИН На пути к цивилизационному разрыву Патриарх Филарет, УПЦ Киевского патриархата nrt24.ru Синод Константинопольского патриархата снял анафему (то есть отлучение от Церкви) с предстоятеля Украинской православной церкви Киевского патриархата Филарета, сообщается в коммюнике. Анафема снята и с главы Украинской автокефальной православной церкви Макария. Синод также прекратил действие указа 1686 года о передаче Киевской митрополии Московскому патриархату. Такое решение было принято 11 октября после трехдневного синода в Стамбуле. Как пишет газета «Коммерсантъ», в РПЦ эти шаги посчитали «антиканоническим деянием» и «попыткой разрушить сами основы канонического строя православной церкви». Русская православная церковь выступает против того, чтобы украинская церковь стала автокефальной. Ее позиция имеет определенное значение, с учетом того, что сейчас большинство приходов на Украине принадлежат Украинской православной церкви Московского патриархата, которая подчиняется Москве, напоминает пресса. Владимирский собор в Киеве / facebook.com Пресс-секретарь патриарха Московского и всея Руси Кирилла священник Александр Волков охарактеризовал решение Константинопольского патриархата как «легализацию раскола». «Константинополь своими действиями переходит красную черту и катастрофически нарушает единство мирового православия», – приводит слова Волкова газета «Ведомости». Ожидается, что с ответными мерами синод РПЦ определится 15 октября. Опрошенные газетой «Коммерсантъ» эксперты полагают, что за этими событиями последует «православный парад суверенитетов» по всему миру. Уточним: формально автокефалия украинской церкви еще не предоставлена, лишь открыт путь к ней. Однако украинские власти говорят о ней, как об уже свершившемся событии. П.Порошенко / tvc.ru Президент Украины Петр Порошенко, поздравляя сограждан, поблагодарил их за массовую поддержку по вопросу о предоставлении независимости украинской церкви, говорится в сообщении на сайте президента. По мнению Порошенко, получение автокефалии означает «падение Третьего Рима как древней концептуальной заявки Москвы на мировое господство», отмечает информационное агентство РИА Новости. Глава Украинской православной церкви Киевского патриархата Филарет в эксклюзивном интервью радиостанции «Коммерсантъ FM» прокомментировал происходящее и оценил, как могут развиваться отношения между РПЦ и украинской православной церковью. «Русская православная церковь, во-первых, не признает всего этого, поэтому она будет настроена недоброжелательно по отношению и к нашей Украинской православной церкви, и по отношению к Вселенскому патриарху. Примириться, естественно, можно и надо, но это не от нас зависит. Это зависит от патриарха Кирилла, от епископата Русской церкви. Они будут принимать такие решения, которые отталкивают. Вот они приняли решение прекратить повиновение Вселенскому патриарху, дальше хотят принять прекращение молитвенного чтения. Если они уже официально заявляют такую свою позицию, как с ними найти примирение?», — заявил патриарх Филарет. Патриарх Кирилл / АГН "Москва" / фото: Авилов Александр По его оценке, Украине быстро удастся объединить три существующие в ней православные церкви в одну, а затем и получить для этой объединенной церкви томос об автокефалии. О том, какое значение имеет решение Константинопольского патриархата и к каким последствиям может привести как в границах Украины, так и в мире в целом, с «Полит.ру поговорил Роман Лункин, социолог, ведущий научный сотрудник Центра по изучению проблем религии и общества Института Европы РАН. Роман Лункин «После исторического синода Константинопольского патриархата сама по себе проблема томоса потеряла всякое значение для Русской православной церкви. И, думаю, томос потерял смысл и для Украинской православной церкви. Потому что до этого синода еще оставался некий путь для диалога, лазейка для взаимного общения, обсуждения ситуации. Но решения, которые были приняты, полностью закрыты все пути для отступления патриарху Варфоломею. И сейчас что бы ни происходило, какой бы Собор ни созывался в Киеве и какие бы указы ни выпускал Варфоломей, все это не будет признано со стороны Московского патриархата и будет называться лжесобором и лжетомосом, который будет дан неизвестно кому. Патриарх Варфоломей / patriarchia.ru Этими решениями Константинопольский патриархат еще больше разделил украинское православие и противопоставил не только себя Московской патриархии, поскольку полностью проигнорировал ее мнение и обошел и с точки зрения канонов, и здравого смысла мнение Московского патриарха по всем ключевым вопросам. Все эти решения приведут к более жесткому противостоянию Украинской православной церкви Московского патриархата и православной церкви, которая так или иначе будет существовать под эгидой Константинопольского патриархата. То есть все равно сохранится такое противостояние, но уже поддерживаемое и Константинополем, и украинскими властями. Это будет противостояние двух церквей, из которых Украинская православная церковь, связанная с Московским патриархатом, является наиболее влиятельной именно в религиозном плане и обладает наибольшим количеством приходов. В этом, конечно, есть парадокс, и этот момент не учитывается критиками Москвы и в Украине и в России, которые недоумевают, почему бы, собственно, не дать независимость, автокефалию украинскому православию. Но при этом отвергают саму возможность даже принять во внимание позицию самой большой украинской православной церкви и фактически заявляют о том, что у этой церкви надо отнять храмы, монастыри и отдать из некоей другой, новой структуре, которая будет создана при прямой поддержке властей. С формальной точки зрения все это сильно напоминает, как в советское время, в 1920-е годы, ОГПЦ создавало свою, «обновленческую» церковь. Создавала лояльные власти религиозные организации, а все остальные подвергались дискриминации. Конечно, будем надеяться, что украинские власти не дойдут до прямых репрессий в отношении УПЦ Московского патриархата, но такие призывы звучат, и звучат недвусмысленно, накаляя обстановку и электризуя украинских граждан, мобилизуя их на создание единой поместной церкви Украины. Захват храма на Украине / twitter.com Таким образом, синод Константинопольского патриарха создал взрывоопасную ситуацию, и разные стороны тут – и Московский патриархат, и Украинская православная церковь, и Киевский патриархат – все говорят о том, что надо бы обойтись миром. Но тут же заявляют о том, что у них собираются отнимать храмы и что либо нужно использовать совместно Киево-Печерскую Лавру и что не может не украинская церковь занимать основные украинские святыни. Поразительно, что и чиновники и представители уже легитимизованных Варфоломеем раскольников открыто говорят о том, что на территории Украины будет существовать только одна украинская православная церковь. А другая церковь будет называться Русской, и тогда они посмотрят, кто будет ходить в эту церковь, которую представители властей не будут поддерживать. Эта взрывоопасная политическая ситуация, я бы сказал, связана с тем, что было упущено время с 2014 года, и Русская православная церковь сама по себе потеряла влияние на территории Украины – так же, как и Россия в целом потеряла влияние на Украине по объективным причинам. В ходе кризиса отношений между двумя странами это влияние фактически исчезло. Поэтому вслед за кризисом в двухсторонних отношениях России и Украины у Русской православной церкви также значительно уменьшилось количество рычагов влияния, которые она могла бы использовать для исправления ситуации. Опасности сложившегося положения – это, прежде всего, снижение влияния Русской православной церкви на постсоветском пространстве. В орбиту влияния РПЦ входят в церковном смысле страны Прибалктики, Центральной Азии, Молдавия, Белоруссия. И без Украины представить себе это единое пространство русской культуры довольно сложно. Патриарх Кирилл не раз говорил даже не о Русском мире и даже не о Москве как Третьем Риме, но, прежде всего, о единстве вокруг Киевской крещальной купели. Духовный символ Киева как места крещения Руси для РПЦ, безусловно, значим и останется столь же значимым. Киево-Печерская лавра / flickr.com Надеюсь, что вся эта ситуация позволит более глубоко задуматься о значении Русской православной церкви для сохранения единства пространства русской культуры на территории бывшего СССР. И, действительно, надеюсь, этот кризис поможет понять, что церковь – это независимый игрок со своими собственными интересами, иногда не совпадающими с интересами властей, но при этом именно церковь часто является ключевым носителем русской культуры и ключевым элементом гражданского общества в постсоветском пространстве. Что касается отношений с Константинополем, то сейчас очевидно: после решений синода произошел разрыв отношений между двумя церквями, который будет началом большого раскола мирового православия. Поскольку Русская православная церковь воплощает в жизнь все свои предостережения, о которых говорила еще в сентябре и о чем предупреждала Константинопольский патриархат. Это не только административный разрыв отношений, но и разрыв евхаристического общения между двумя церквями, который повлечет за собой цепную реакцию, когда самые разные церкви, которые признают, что патриарх Варфоломей нарушил церковные каноны и поступил довольно грубо и неэтично, фактически нарушив все православное мироустройство, – так вот, поместные церкви должны будут как-то определяться по поводу отношения к Константинопольскому патриархату и к РПЦ. Звучат, безусловно, угрозы по поводу изоляции РПЦ, но я думаю, что это как раз фактически невозможно. Поскольку Русская православная церковь сохраняет свое влияние на постсоветском пространстве, и Украинская православная церковь никуда не делась, она по-прежнему существует на Украине. И пока нет оснований говорить о том, что украинские власти смогут ее уничтожить или реорганизовать. Хотя, безусловно, такие попытки будут. И я думаю, что после лжесобора, который потребует томос у патриарха Варфоломея, Верховная Рада вновь вернется к рассмотрению законопроектов об особом статусе Украинской православной церкви как церкви, центр которой находится в стране-агрессоре. Назовет ее Русской церковью, и будут проводиться определенные манипуляции по усилению влияния и укреплению имущественного положения той структуры, которую назовут Единой поместной церковью. Верховная Рада / rada.gov.ua Но политическая ситуация на Украине вполне может смениться. Для Петра Порошенко, как он сам заявил, вполне достаточно уже принятого исторического решения. Поэтому весьма возможно, что следующий президент или даже Порошенко на следующем сроке не будет доводить ситуацию до абсурда и додавливать УПЦ Московского патриархата. Просто будет достаточно того, что будет создана пусть небольшая, но единая поместная православная церковь, которую Москва не признает. Соответственно, и на территории Украины РПЦ сохранит свое влияние. В трудных условиях, в трагических противостояниях, возможно, в каких-то церковных беспорядках придется отставать свои монастыри, лавры и приходы. Но я думаю, что в конечном счете УПЦ выстоит, потому что у нее достаточно крепкие позиции, особенно на востоке Украины. И действительно, УПЦ имеет большое значение для украинского общества как церковь, которая объединяет людей разных политических позиций. В публичном пространстве, думаю, важным будет мнение глав разных поместных православных церквей в мире. И здесь РПЦ также не стоит ожидать изоляции, поскольку у всех разные мнения. Думаю, это будет такое многоголосье, в котором стороннему наблюдателю будет сложно разобраться. Это и сейчас видно по мнениям разных церквей. К примеру, Грузинская православная церковь не поддержала Константинопольский патриархат, но вроде официально не поддержала и Русскую православную церковь. Хотя некоторые ее представители и высказались в поддержку патриарха Кирилла. То есть у ряда церквей позиция амбивалентная, двойственная; у ряда – однозначная. Например, есть Себская и Болгарская церкви, которые сами натерпелись от Константинопольского патриархата. Есть Александрийский патриархат, который собирался быть посредником (но эти услуги уже явно не будут востребованы, только если по прошествии достаточно большого времени). И есть еще православные в Западной Европе; есть целый экзархат русских церквей там под эгидой Константинопольского патриархата. И я думаю, что будет все-таки иметь место разделение мнений по поводу того, что произошло. Украина. Крестный ход / YouTube.com Потому что, с одной стороны, церковная тематика используется в рамках вообще противостояния России и Запада с 2014 года. Но с другой стороны, в данном случае со стороны украинских властей и патриарха Варфоломея есть поистине вопиющие нарушения: украинские власти нарушают основные принципы религиозной свободы, свободы вероисповедания, а патриарх Варфоломей явно нарушает канон и просто разделят православный мир и украинское общество — опять же, под эгидой своего рода национализации. И фактически говорит «Берите суверенитета, сколько сможете», при этом игнорируя мнения всех остальных. И довольно сложно хоть что-то противопоставить аргументации РПЦ в данном случае. И стоит ожидать достаточно глубоких и разнообразных размежеваний в православном мире, но не изоляции. Она в данном случае исключена, потому что РПЦ все же является не только церковью Российской Федерации, как неоднократно говорил патриарх Кирилл, но это одна из крупнейших церквей мира, у которой есть приходы и в Юго-Восточной Азии, и в Африке, и Латинской Америке, и в Западной Европе. Вообще все пространство Евразии — это Русская православная церковь. Таким образом нужно будет привыкать жить в условиях глобального противостояния «восточного» православия в лице РПЦ и тех, кто ее поддерживает, и более либерального, ориентирующегося на Запад «западного» православия, которое олицетворяет патриарх Варфоломей, действительно стремящийся провести революцию в православном мире и возглавить часть этого мира, отделив Запад от Востока. Собственно, все эти проблемы накладываются и на проблемы Украины – потому что, в конце концов, как заявляют представители Киевского патриархата, пора понять, что идентичность русских и украинцев совершенно разная. Нужно понять, что это совершенно разные народы, говорят они. Собственно, именно поэтому многих украинских экспертов обидела фраза патриарха Кирилла фраза о том, что русские и украинцы — единый народ, родственные души. Обидела она их потому, что цель этого рассола — окончательно отделить украинскую идентичность от русской культуры, совершить такой цивилизационный разрыв», — сказал Роман Лункин. Источник: http://polit.ru/article/2018/10/13/autocephaly2
  8. https://www.facebook.com/romanlunkin/posts/2389498517778412 Роман Лункин 33 мин. · Официальный документ из Константинопольского патриархата. Фактически провозглашена аннексия территории РПЦ в одностороннем порядке. Все раскольники, осуждённые РПЦ, признаны в своем статусе. Опять же без каких либо консультаций с патриархом Кириллом. Поражает готовность Варфоломея идти на поводу у украинской власти и киевского патриархата, неэтичное поведение по отношению к РПЦ. Зато Варфоломей властвует в Киеве, а раскольники уже не отщепенцы, а легитимные церковники, которым власть постарается передать максимум имущества. Последний пункт с призывом к миру звучит цинично. CREDO.PRESS ДОКУМЕНТ: «Немедленно восстановить Ставропигию Вселенского Патриарха в Киеве…». Сообщение Вселенского патриархата — Credo.Press ДОКУМЕНТ: «Немедленно восстановить Ставропигию Вселенского Патриарха в Киеве…». Сообщение Вселенского патриархата Под…
  9. Крым к путчу на Украине готов Нападение нацистов на Крестный ход в Киеве может спровоцировать большую войну Антон Мардасов Флагман Черноморского флота РФ российский гвардейский ракетный крейсер (ГРКР) «Москва» (Фото: Антон Новодережкин/ТАСС) 22 июля министр обороны России генерал армии Сергей Шойгу внезапно прибыл в Крым. Внешне — для того, чтобы на рейде Севастополя торжественно вручить орден Нахимова экипажу гвардейского ракетного крейсера «Москва», недавно вернувшемуся в главную базу от берегов Сирии. Еще, как сообщила пресс-служба Министерства обороны РФ, глава военного ведомства «проверил ход обустройства ряда гарнизонов и объекты Черноморского флота, дислоцированных на Крымском полуострове». Рутинная рабочая поездка Шойгу? Существует, по крайней мере, несколько причин предполагать, что это не так. И вручение ордена гвардейцам крейсера «Москва» не было главным, зачем Шойгу срочно отправился на полуостров. Во-первых, время для поездки Шойгу в Крым выглядит странновато. Уж если министра и обеспокоили вдруг проблемы военных моряков, то логичней было бы лететь в ровно противоположном направлении — в Североморск. Там как раз в эти самые дни развертывались события отнюдь не рядовые. По учебной тревоге были подняты соединения сухопутных, береговых войск и боевая авиация. Более 100 боевых кораблей, атомных и дизельных подводных лодок вышли в Баренцево и Белое моря. Учения такого масштаба Северный флот не проводил давно. И было бы вполне логичным, если бы министр обороны побывал на них. Но его там не было. Потребовалось проверить, как идет обустройство группировки российских войск в Крыму? Тут Шойгу просто не мог увидеть ничего нового, поскольку до этого посещал Крым совсем недавно — 16 июня в рамках рабочей поездки в войска Южного военного округа. И все уже видел, обо всем услышал. Это — во-вторых. Зачем же тогда министерский самолет взял курс на Крым? Все становится на свои места, если предположить, что на южном направлении в ближайшие дни и недели возможно резкое обострение военно-политической обстановки. Настолько, что придется поднимать по тревоге уже и нашу группировку на полуострове, и Черноморский флот. Да, видимо, и не только их. Тогда понятно: глава оборонного ведомства просто обязан убедиться, насколько его войска готовы к самому крутому обороту событий. А что, есть признаки близкого военного кризиса в тех краях? Увы, их слишком много. И все так или иначе связаны с Украиной. Оттуда сегодня валом идут сообщения, что в Киеве открыто готовятся к свержению президента Петра Порошенко. И даже называют конкретная дату резкого обострения ситуации — 27 июля. Как отмечает в своей колонке известный политолог Ростислав Ищенко, спусковым крючком уличных беспорядков может стать подготавливаемое нацистами нападение на Всеукраинский Крестный ход за мир, организованный Украинской православной церковью Московского патриархата (УПЦ МП). Колонны на Киев движутся из Почаевской и Святогорской лавр. Встреча и общий молебен намечены на Владимирской горке столицы Украины как раз 27 июля, в канун празднования Дня крещения Руси. А 28 июля на площади перед Успенским собором Киево-Печерской Лавры должна состояться торжественная Божественная литургия. Как пишет Ищенко, оппоненты киевской власти считают, что Крестный ход может собрать на улицах Киева до полутора миллионов их сторонников. Но «даже если эти оценки — преувеличение, всё равно десятки, а то и сотни тысяч православных антифашистов, агитирующих против войны, — та легальная политическая альтернатива режиму, появления которой он старался избежать». Радикалы не могут допустить появления в легальном политическом пространстве организованной альтернативы себе, а попытка Порошенко обезопасить Крестный ход будет использована как однозначное свидетельство его «измены». — После чего антиправославный гнев нацистской улицы легко канализируется в направлении президента, — заключает Ищенко. В этом смысле неудивительными выглядят попытки политической элиты Украины любой ценой запретить Крестный ход в Киеве. 22 июля представитель фракции «Народный фронт» в Верховной Раде Андрей Левус обратился к мэру Киева Виталию Кличкос требованием инициировать запрет Крестного хода, чтобы «не допустить беспорядков». В этот же день представитель Главного управления разведки Минобороны Украины Вадим Скибицкий заявил, что во время Крестного хода «спецслужбы РФ планируют провокации против деятелей Украинской православной церкви Московского патриархата». 19 июля секретарь Совета национальной безопасности и обороны Украины Александр Турчинов заявил о том, что СНБО может рассмотреть вопрос о введении в стране военного положения. Как говорят эксперты, поводом может стать не столько обострение обстановки на фронте, сколько сам Крестный ход УПЦ МП. Одновременно национал-радикалы Украины пригрозили, что они ни за что не пустят шествия в Киев. На дорогах, ведущих к столице, они сейчас пытаются организовать собственные «охранные» лагеря. Но попытки силой остановить тысячи людей, идущих просить о мире, — это наверняка большое кровопролитие. Которое весьма вероятно выйдет боком не только Порошенко, но и всей его несчастной стране. Кто тогда подберет упавшую в пыль президентскую булаву? Очень может быть, что как раз фашиствующие радикалы. И реванш в Крыму и в Донбассе мгновенно окажется на повестке дня Киева. Если так же считают в Кремле и в российском Министерстве обороны, то срочный вылет Шойгу в Крым очень даже объясним и своевременен. — В случае введения военного положения Крестный ход просто запретят, и при желании нужное количество депутатов будет оперативно собрано для голосования, даже несмотря на то, что Верховная Рада сейчас на каникулах, — отмечает заместитель директора Таврического информационно-аналитического центра РИСИ Сергей Ермаков. — С одной стороны — из-за не работающих на Украине прямых инструментов власти многие эксперты любые события рассматривают как повод, который послужит катализатором новых беспорядков в стране. С другой — предпосылки для новой волны кризиса на Украине действительно есть. Растет недоверие как внутри «Блока Петра Порошенко», так и среди «свидомых» — ура-патриотов. Крестный ход многие в политической элите рассматривают как идейно-духовную угрозу для нынешней Украины. Поэтому негативного развития событий я бы не исключал, и, возможно, проверка группировки в Крыму была действительно неспроста. Председатель комитета госстроительства Новороссии Владимир Рогов считает, что риск переворота на Украине сейчас высок как никогда. Более того, есть данные о том, что боевикам националистических батальонов из разных областей Украины дан приказа к 27 июля прибыть в Киев. — Петр Порошенко практически монополизировал власть, что, естественно, вызывает недовольство «партии войны», поскольку были перекрыты денежные потоки. Сейчас команда, которая ушла немного в тень, фактически работает на разжигание конфликта и повышение градуса ненависти к Порошенко и его команде. Отмечу, что тезис о «внутренней оккупации» страны президентом сначала реализовывался через грантополучающие СМИ, на данный момент встречается повсеместно. Интересная деталь: трафареты с портретом Порошенко в фокусе оптического прицела, аналогичные тем, которые распространялись во время «майдана» в отношенииЯнуковича, появились у ребят, которые проходили подготовку по линии американского Национального фонда поддержки демократии (NED). Возможно, убийство Павла Шеремета — звено как раз этой цепи, поскольку сразу же после этого было много официальных заявлений о необходимости запрета массовых акций в Киеве, установки рамок металлодетекторов, которых там сроду никогда не было. Мы видим также, насколько власти опасаются Крестного хода за мир, рассказывая про то, сколько там будет «агентов Кремля», «ГРУшников» и т. д. Надо понимать, что к Крестному ходу может присоединиться любой желающий. Соответственно, если туда внедрить провокаторов, то можно будет всю вину свалить на православных. Более того, есть информация, что была дана команда к 26 июля собрать в Киеве националистов из разных регионов страны (Запорожья, Харькова и даже, как ни странно, Херсона). Понятно, что вряд ли выходцы из добровольческих батальонов будут обеспечивать порядок в столице. А ведь и среди силовиков есть раскол, многие из них поддерживают нацистов. Скажем, инцидент 16 июля в Запорожье, где при нападении на инкассаторскую машину двое боевиков из батальона «Азов» были расстреляны (один убит, другой ранен, третий — задержан), на самом деле вызывает много вопросов. СБУ и полиция отчитались об этом как о спецоперации, где они ловили преступников «на живца», но есть версии, что этот случай отражает противостояние между силовиками, лояльными Порошенко, и теми, которых контролирует Арсен Аваков и др. Но видно, что Порошенко все-таки старается работать на опережение. Например, появление в открытой печати более-менее правдивых данных о потерях со стороны ВСУ в войне в Донбассе говорит о том, что общественное мнение Украины готовят к реализации минских договорённостей. Как бы это удивительно ни звучало, но в нынешней ситуации Порошенко выгодно не обострять ситуацию на юго-востоке. Также можно заметить, что на этом поле под влиянием оппозиционных Петру Порошенко сил, которые олицетворяют Юлия Тимошенко и Игорь Коломойский, играет Надежда Савченко, озвучивая непривычные для Киева тезисы. Но нужна ли стабилизация на Украине Соединенным Штатам? Скорее, им выгоднее поддерживать «партию войны». — Безусловно, участники Крестного хода за мир могут подвергнуться провокациям, в результате чего могут произойти массовые беспорядки, — говорит член Совета по межнациональным отношениям при президенте РФ, политолог Богдан Безпалько. — Исключать провокации нельзя, но могут ли они спровоцировать очередной кризис, угрожающий власти — вопрос. Группы радикалов действуют только под управлением координаторов и по заказу, но есть ли он — сложно сказать. Понятно, что следующего президента Украины будут выбирать за океаном, и если была необходимость сменить Порошенко, то западные кураторы это бы сделали уже давно и без особых проблем. Тем более что его рейтинг Порошенко колеблется между отметками в 2−5%. Пока реальных приготовлений против участников Крестного хода не отмечалось, хотя об угрозах говорят часто. Но попытки помешать православным на Украине были всегда — со времен обретения независимости. Я сам не раз принимал участие в Крестных ходах на Украине и всегда находились люди, которые воспринимали вообще украинское православие как некий вариант зависимости от Москвы. Якобы это мешало им евроинтегрироваться. Источник: http://svpressa.ru/politic/article/153055/
  10. «Это будет церковь сатаны» Верховная Рада Украины обратилась к Константинопольскому Патриарху Варфоломею с просьбой признать независимость Украинской Православной Церкви Московского Патриархата от Русской Церкви. Такое решение поддержали 245 депутатов при необходимом минимуме в 226 голосов. Постановление вступает в силу со дня его принятия. Решения Рады комментирует в интервью «Русской народной линии» кандидат филологических наук, кандидат богословия, доцент Института истории Санкт-Петербургского государственного университета, член Синодальной богослужебной комиссии диакон Владимир Василик: Вопрос о том, станет ли Украинская Церковь автокефальной или не станет, целиком и полностью зависит, разумеется, не от Верховной Рады и даже не от Патриарха Варфоломея. Он зависит от православных верующих и от священноначалия Украинской Православной Церкви Московского Патриархата. Потому что без них этот процесс не состоится. Понятно, что Филарет Денисенко спит и видит, чтобы получить хоть какой-то шанс на легитимизацию, но пока его не признает Украинская Православная Церковь Московского Патриархата, ничего не будет. Если его признает Патриарх Варфоломей и признает только его, то это будет нелегитимный, беззаконный, неправильный акт, на который Патриарх Варфоломей явно не пойдет. В данном случае ключевой является, конечно, позиция священноначалия и народа Украинской Православной Церкви Московского Патриархата. Поэтому основная забота Московского Патриархата должна быть не о Верховной Раде и даже не о Патриархе Варфоломее, а о своих собственных верующих, о своей собственной пастве и о своих собратьях и сослужителях. Надо с горечью признать, что, к сожалению, в течение многих лет забота была минимальна, а временами совершенно отсутствовала. Нынче Украинская Православная Церковь Московского Патриархата переживает тяжелейшие времена, мы должны возвысить голос против беззаконий и оказывать гуманитарную, финансовую, дипломатическую и политическую помощь нашему гонимому народу на Донбассе и Украине. Вплоть до Организации Объединенных Наций надо поднять вопрос о тех гонениях, которым подвергаются наши собратья на Украине. Что касается акта, который совершила Верховная Рада, то он не только нелегитимен, он и смешон и страшен одновременно. Потому что мы знаем, кто сидит в Раде. Это безбожники, циники, продажные люди, проникнутые нехристианским, неоязыческим, националистическим сознанием. Поэтому, с точки зрения чисто церковной, их акция не имеет никакого значения для Украинской Православной Церкви. В данном случае Рада нарушает собственное законодательство и принцип независимости Церкви от государства. Я понимаю руководителей якобы независимой Украины. Они выполняют волю своих кураторов. Веруем и надеемся, что Господь не попустит этого беззакония. И понятно, что они выбрали очень удобный момент для подобного воззвания, когда отношения между Москвой и Константинополем находятся далеко не в лучшем состоянии. И, тем не менее, будем надеяться на здравый смысл Патриарха Варфоломея, который не захочет осложнять и обострять отношения с Москвой. Самое главное, будем уповать на стойкость и мужество наших украинских собратьев и оказывать им всемерную поддержку. И если украинские власти не образумятся, то их конец будет печален, как печален был конец некоего среднеевропейского Рейха, который лет 80 тому назад поставил плотское над духовным, языческое над христианским. 71 год тому назад Рейх бесславно закончил свое существование в крови и грязи. Если Украина будет идти дальше таким путем, то они выроют себе могилу и свалятся в нее. Украинское руководство, поддержав принцип этнофилетизма, осужденный Константинопольским Собором 1873 года, сделало еще один шаг к своей могиле. Логика воинствующего национализма, безусловно, приведет к еще одному расколу и еще одному узлу напряженности на Украине. Так называемая украинская элита состоит в массе своей не из украинцев, а инородцев. И по своим доходам превосходят в тысячи раз доходы обыкновенного среднего украинца. Все социальные лозунги майдана оказались опозоренными и опороченными. Народ восставал против олигархов и богачей в окружении Януковича и самого Януковича, а получил на шею себе еще более худших олигархов и эксплуататоров. Как у Максимилиана Волошина: Не в первый раз, мечтая о свободе, Мы строим новую тюрьму. Если допустим на секунду, что на Украине будет создана поместная церковь, то это будет церковь сатаны, в которой, возможно, начнутся этнические чистки. В ней пойдут те же процессы, что и в протестантских церквах Германии, которые избавлялись от неарийских священников. Надеемся, что Господь не допустит этого. Источник: http://rusprav.tv/eto-budet-cerkov-satany-73272/
×
×
  • Create New...

Important Information