Jump to content
Социология религии. Социолого-религиоведческий портал

Search the Community

Showing results for tags 'экспертное мнение'.



More search options

  • Search By Tags

    Type tags separated by commas.
  • Search By Author

Content Type


Forums

  • Сообщество социологов религии
    • Разговор о научных проблемах социологии религии и смежных наук
    • Консультант
    • Вопросы по работе форума
  • Преподавание социологии религии
    • Лекции С.Д. Лебедева
    • Студенческий словарь
    • Учебная и методическая литература
  • Вопросы религиозной жизни
    • Религия в искусстве
    • Религия и числа
  • Научные мероприятия
    • Социология религии в обществе Позднего Модерна
    • Научно-практический семинар ИК "Социология религии" РОС в МГИМО
    • Международные конференции
    • Всероссийские конференции
    • Другие конференции
    • Иные мероприятия
  • Библиотека социолога религии
    • Research result. Sociology and Management
    • Классика российской социологии религии
    • Архив форума "Классика российской социологии религии"
    • Классика зарубежной социологии религии
    • Архив форума "Классика зарубежной социологии религии"
    • Творчество современных российских исследователей
    • Архив форума "Творчество современных российских исследователей"
    • Творчество современных зарубежных исследователей
    • Словарь по социологии религии
    • Наши препринты
    • Программы исследований
    • Российская социолого-религиоведческая публицистика
  • Юлия Синелина
    • Синелина Юлия Юрьевна
    • Фотоматериалы
    • Основные труды
  • Клуб молодых социологов-религиоведов's Лицо нашего круга
  • Клуб молодых социологов-религиоведов's Дискуссии

Find results in...

Find results that contain...


Date Created

  • Start

    End


Last Updated

  • Start

    End


Filter by number of...

Joined

  • Start

    End


Group


AIM


MSN


Сайт


ICQ


Yahoo


Jabber


Skype


Город


Интересы


Your Fullname

Found 160 results

  1. 30.06.2020 16:13:00 Пример схиигумена Сергия вовсе не заразителен Может ли церковная общественность стать конструктивной оппозицией власти Роман Лункин Об авторе: Роман Николаевич Лункин – доктор политических наук, заместитель директора Института Европы РАН. Тэги: пандемия, ковид, самоизоляция, рпц, московский патриархат, сергий романов, владимир путин, патриарх кирилл, фундаментализм, либерализм, консерватизм, православные движения, реформы, гражданское общество, конституция Сергий (Романов) воплощает скорее карикатурный образ обскурантиста, чем настоящего народного заступника. Кадр из видео с канала Всеволода Могучева на YouTube Период самоизоляции и карантина в очередной раз поставил церковь в центр общественного внимания. Переоценка роли православия на крутых политических поворотах российской истории происходила всегда, но начиная с 2010-х годов это явление стало постоянной тенденцией. Причем критика в адрес РПЦ со стороны общества и – шаг за шагом – представителей власти только нарастает. Православная общественность и даже церковные деятели все более открыто отвечают тем же. Накапливается политическое напряжение. Разногласия внутри РПЦ из-за санитарных ограничений в борьбе с коронавирусом практически сразу привели к обвинениям в архаичности и асоциальности Московского патриархата. Однако на протяжении всего карантина было сложно найти что-либо дискредитирующее церковь (после Пасхи новой волны заболеваний не случилось, священники и епископы умирали, но не так массово, как в Италии). Не изменила ситуации даже полемика вокруг главного храма Вооруженных сил. Она показала, что церковные активисты вполне способны убрать из собора изображения Сталина и Путина (а с президентом и всю мозаику, посвященную возвращению Крыма). Совершенно естественно, что в этой ситуации главной фигурой – dues ex machine – стал схиигумен Сергий (Романов) из Екатеринбурга. Он олицетворял собой все то, что критики РПЦ и хотели увидеть в Московском патриархате. По существу, этот набор черт идеально отражает то, как карикатурно рисуют образ православия некоторые радикальные недоброжелатели церкви: невежественный тип с уголовным прошлым авторитарно и жестко порабощает слабых и экзальтированных верующих, для них вера – это борьба со всем новым и прогрессивным, а также непрестанный поиск заговоров. Поразительно, насколько легко общество воспринимает именно такой образ Русской церкви, а не какой-то иной, связанный с внутрицерковным развитием, социальным служением и христианской миссией. Между тем церковь объективно начинает играть новую политическую роль в обществе, и это отнюдь не связано с конституционной поправкой о Боге или особыми отношениями с властью. Во-первых, большую роль в церковной жизни стали играть социально-политические инициативы и заявления священнослужителей, что говорит о процессах демократизации внутри РПЦ. В социальных сетях клирики высказываются вполне свободно об олигархах, коррупции, о судьбе малого и среднего бизнеса. Рано или поздно все это выльется в более широкое публичное пространство. Епископы ярко проявили себя также во время карантина, критикуя власть (таких было около десятка). Один из противников жестких санитарных мер, митрополит Саратовский Лонгин (Корчагин), выступая 25 июня перед выпускниками духовной семинарии, отметил: «Мы увидели, как невысоко оценивается окружающим нас миром место церкви и веры в человеческой жизни. Выяснилось, что многие видят в этом нечто третьестепенное… И, судя по всем признакам, сложности в жизни церкви со временем будут только увеличиваться… Спокойные периоды в жизни церкви длятся обычно недолго, и в нашей с вами жизни этот период заканчивается. Это вовсе не значит, что надо бежать сломя голову с церковного корабля. Это значит, что надо быть более внимательными, более ответственными и самоотверженными». Причина политического подъема в церковной среде состоит не только в появлении молодого поколения духовенства, которое часто может быть даже более послушным, чем предыдущие поколения. Главное изменение касается самого прогресса христианской общины как института в большинстве епархий РПЦ по сравнению с отсутствием общинной жизни в советский период и стагнацией в этой сфере в 1990-е годы. Именно это потребовало независимости и смелости от духовенства, за которым теперь стоят прихожане и их проекты. Попутным фактором демократизации верхушки РПЦ стали административные реформы патриарха Кирилла. Возможно, он и хотел создать вертикаль власти, но, по сути, разрушил прежнюю кланово-родовую структуру. В центре глава церкви взял управление на себя лично, а на местах поставил полторы сотни новых епископов, обязанных патриарху, но де-факто самостоятельных. Недооцененным остается фактор церковного суда – только с приходом к власти патриарха Кирилла он стал собираться, а его решения - публиковаться. Это означает, что каждый священник может пожаловаться на епископа. Дело будет предано огласке, как и его неблаговидные подробности, на сайте РПЦ и в массмедиа (а теперь еще и в Telegram-каналах и видеоблогах, которые ведут сами священнослужители). Во-вторых, широкий спектр церковных и околоцерковных сил, связанных с РПЦ, в политическом смысле не является абсолютно лояльным власти. Заметная часть этих сил – консерваторы. Уважая президента Владимира Путина как носителя государственнической идеи, они выступают против «либерального правительства и олигархов» и против коррумпированной бюрократии. Консервативные силы представляют собой разношерстное сообщество с довольно причудливым и аморфным миром идей. Среди них есть фундаменталисты, отстаивающие чистоту веры от натиска либерализма, выступающие против введения ИНН и в целом «цифрового концлагеря». Есть те, кто боготворит Распутина, Сталина или Жукова, есть монархисты и почитатели царя Николая II и его семьи (движение «Двуглавый орел» и «За веру и Отечество» – его духовник игумен Никон (Белавенец). Политическим сообществом можно назвать и портал «Русская народная линия», который выступает с консервативно-патриотических (иногда с оправданием «советских побед») позиций, иногда критикуя церковное начальство за экуменизм без личных нападок на патриарха. В большей степени в социальную повестку вовлечено единственное общероссийское движение с отделениями в регионах «Сорок сороков» (лидер – Андрей Кормухин): они устраивали акции против закона о семейном насилии, за запрет абортов, выступали против закрытия церквей во время карантина и т.д. «Сорок сороков» прославились «выявлением антицерковных министров и депутатов», выступающих против семейных инициатив патриарха, а в ходе борьбы с коронавирусом и «антицерковных губернаторов». Несмотря на то что некоторые идеи Сергия (Романова) консерваторы разных категорий разделяют (в том числе и о «заговоре» Запада против России), и «Сорок сороков», и «Русская народная линия» сочли резкие заявления схиигумена об анафеме властям и требование отставки патриарха провокацией против РПЦ и дискредитацией патриотического движения. Почва, на которую опираются консерваторы, и так довольно неустойчивая – у каждого православного сообщества в епархиях свой набор идей и свои духовники. Одним из самых мощных общероссийских течений является, к примеру, братство святого Иоанна Кронштадтского с центром в Петербурге (духовник – протоиерей Николай Беляев). Либеральные политические силы внутри РПЦ так же фрагментированы, как и в российском обществе в целом. Существует круг журналистов и публицистов, священников и мирян, которые критикуют руководство Московского патриархата за советский стиль, авторитаризм, игнорирование христианских ценностей и отсутствие демократии. Практически любое явление, возникающее в недрах патриархии, рассматривается только с этой точки зрения. Поскольку РПЦ приписываются все черты государственной власти и «путинского режима», то они вместе выступают в качестве объектов критики. Критика власти и осуждение «системы РПЦ» со стороны таких деятелей совпадает с требованиями схиигумена Сергия и его маргинальной группы. Основой влияния либералов в церковной среде служат разоблачения несправедливости и аморального поведения клириков внутри РПЦ, что, например, «Сорок сороков» игнорирует. Их обвинения в адрес патриарха и «режима» – скорее для внешнего пользования. Условно либеральными с позиций консерваторов считаются те группы внутри РПЦ, кто выступает сторонниками перевода богослужения на русский язык, евангельской миссии и всеобщего покаяния за советское безбожие. Но по существу, их мировоззрение – это и есть фундаментализм, то есть возвращение к основам, а вовсе не либерализм. Источником церковного либерализма в смысле провоцирования внутренних реформ в РПЦ служит все же не маленькая группа недовольных, а социальное движение. Молодежные, добровольческие и просто приходские социальные и благотворительные проекты, православные НКО по всей стране изменили облик церкви уже в 2010-е годы. Это косвенная политическая сила, которая объективно поддерживает самостоятельный характер служения своих духовников, стремится получить больше независимости от епископской власти, видит несправедливость и нужды людей на местах. Социальное движение – самая массовая сила, которая не заинтересована ни в сломе государства, ни в разрушении патриархийной системы, ни в жизни в окружении заговоров и врагов с Запада или «пятой колонны». Это та самая конструктивная оппозиция власти и «золотой запас» РПЦ, отражающий самые здравые чаяния гражданского общества в России. Несмотря на малочисленность церковных движений, их гражданский потенциал достаточно велик – десятки тысяч активистов очень много значат в неопределившемся и дезориентированном обществе. При незаметном для большинства росте церковной демократии (а многие в это и не поверят никогда) критика в адрес РПЦ и ее руководства будет только нарастать. Православие занимает значительное место в представлениях россиян о своей культуре, истории и идентичности, и они к нему неравнодушны. К Московскому патриархату россияне пристрастны, так как многие не видят в нем воплощения чаемого образа церкви, ожиданий и надежд на будущее. Фундаменталисты – это естественное явление в любой конфессии (в новейшей истории РПЦ уже были изверженный из сана епископ Диомид Дзюбан или пензенские «закопанцы», ожидавшие конца света в землянках в 2008 году). На этом фоне такие, как Сергий (Романов), выстраивают свою тоталитарную идеологию по образцу советской. С другой стороны, у части общества, исходя из исторического опыта, возникает вполне объяснимое стремление вообще очистить церковь от связей с государством и любыми идеологическими символами ради евангельской миссии и чистой проповеди. В этом отношении патриарху Кириллу достался совсем не простой отрезок истории. Однако есть повод и для оптимизма. С учетом того что в российском обществе ничтожно мало количество атеистов и сторонников полного уничтожения православия, для большинства граждан даже критика церкви и ее руководства – это подсознательное стремление увидеть в РПЦ свое будущее в более честном и справедливом, а главное – более понятном и определенном виде, чем то, что периодически предлагает гражданам власть. О социальной справедливости, коррупции, лицемерном отношении чиновников к простым людям и к самой РПЦ все чаще говорят представители рядового духовенства и некоторые епископы. Преимущества этой церковной фронды в том, что ее практически невозможно обвинить в непатриотичности, в предательстве национальных интересов и связях с Западом. https://www.ng.ru/ng_religii/2020-06-30/9_489_sample.html?fbclid=IwAR0VXbVGlEsk3ij_AYZsDL-_zLjC6ZO0RscnmSiP8JmybQP4R4dMJYiiDy8
  2. PR-продвижение и психологизация Православия О задачах религиозных консультантов в рамках греко-протестантских реформ 25 июня в "Парламентской газете" опубликована статья Александра Щипкова "PR-продвижение и психологизация Православия". Советник Председателя Государственной Думы РФ, заместитель Главы Всемирного Русского Народного Собора, профессор философского факультета МГУ им. М.В. Ломоносова, А.В. Щипков размышляет о новом явлении греко-протестантизма, отстаивающем идею трансформации православного богословия и предлагаемых новациях в сфере православного миссионерства, опирающегося на PR-технологии и секулярный психоанализ. Греко-протестантизм представляет собой комплекс идей секуляризированной протестантской этики, соединенный с символическим языком православия и повторяющий его внешнюю культурную форму, но, тем не менее, сформированный под влиянием секуляризма и неолиберальной идеологии. Определяющую роль в этом формировании сыграло радикал-модернистское учение Константинопольского патриархата о «греческом этосе православия», утверждающего, что православные всего мира должны следовать эталонам этого этоса, сформированного исключительно в поле исторического эллинизма… Направленность греко-протестантского реформизма выражается в предложениях провести корректировку содержания учебных дисциплин при подготовке священнослужителей. Необходимость изменений объясняют устарелостью традиционных форм миссионерской работы и проповедничества. Подгонка духовного образования под существующие светские образовательные стандарты ведёт к появлению в предметной сетке таких дисциплин как основы PR или секулярная психология. Речь идет о формировании принципиально нового типа священника — религиозного консультанта. Религиозный консультант в отличие от традиционного священника действует во время исповеди и личных бесед как психоаналитик, а в публичной сфере как пиар-агент, рассматривающий церковное наследие как своего рода «актив», подлежащий утилитаризации и монетизации. Новая методология работы пастыря в рамках постмодернистского греко-протестантского направления формируется на основе психоанализа, а PR-технологии предписывается использовать как основные приемы проповеди. Категории церковного и божественного тем самым перемещают в сферу денежно-символического (рыночного) обмена... Долгосрочной задачей греко-протестантской «образовательной реформы» является встраивание церковной жизни в сферу секулярной экономики услуг. То есть, в тот сегмент общественного поля, который подчиняется законам производства, потребления и обмена. Это попытка встроить святость в мир потребления. Религиозные ценности даны нам изначально, они не «производятся», не «потребляются» и ни на что не «обмениваются». Христианские истины не могут быть включены в область действия электорально-политических институтов. За Бога не голосуют, Ему проявляют верность. Любое «pr-продвижение» означает выбор из ряда альтернатив. Но альтернатива Богу только одна — дьявол, других альтернатив нет… Полностью статью Александра Щипкова "PR-продвижение и психологизация Православия" читать здесь: www.pnp.ru/social/pr-prodvizhenie-i-psikhologizaciya-pravoslaviya.html
  3. Что же будет с долларом и с нами: Вся подноготная кризиса от академика Сергея Глазьева Фото: Jesus Merida/Keystone Press Agency/Globallookpress В эфире телеканала "Царьград" Юрий Пронько вместе с академиком Российской академии наук Сергеем Глазьевым анализировали ключевые темы и события последних дней. Безусловно, практически все они так или иначе связаны с пандемией SARS-CoV-2. А также с социально-экономическими и финансовыми последствиями, которыми грозит эта пандемия, как для российской, так и для глобальной экономики. Экономику заливают деньгами – Сергей Юрьевич, я хотел бы начать с мер, которые сейчас предпринимаются в глобальной экономике. Фактически запускаются очередные или внеочередные программы количественного смягчения. Уже речь идёт о триллионах. Но ведь бабахнет, и я имею в виду, бабахнет не в том виде, как сейчас это происходит, а в дальнейшем. Огромный денежный навес уже сложился в мировой экономике. Насколько это опасно? – Если говорить о классических представлениях, то очень опасно. Потому что инфляция, которая гигантскими масштабами набирала обороты на финансовом рынке, вполне может перекочевать и на рынок потребительский. Более того, те меры, которые предпринимаются, скажем, американской администрацией – закачка денег через бюджетные программы прямо на поддержку населения, –означают трансформацию денежной эмиссии сразу в платёжеспособный спрос. То есть это печатание денег ради потребления без всякого производства. То есть, с точки зрения классических представлений, это прямо путь к гиперинфляции. И наверное, она будет происходить. Я думаю, с одной стороны, что Америку очень скоро накроет инфляционная волна. С другой стороны, очень много людей потеряли свои сбережения в этих финансовых пузырях, которые лопнули. Для американской администрации сегодня характерна ориентация на краткосрочные цели. То есть им нужно сейчас показать населению, что типа о нём заботятся, а дальше как пойдёт. То есть налицо, мне кажется, полное расстройство всей американской системы управления воспроизводством экономики. Она реагирует так же, как реагировала в 2008-2009 годах на кризис, а именно так называемым количественным смягчением, то есть заливанием экономики деньгами. Это самое простое, что вы можете сделать, если у вас в руках мировой печатный станок. Деньги были розданы банкам. Банки их употребили на взаимозачёты между собой. И в управляемом режиме сдули финансовые пузыри. Затем точно так же их накачали снова. В эти финансовые пузыри опять втянулось большое количество сбережений людей, обычных граждан, пенсионных фондов. Сейчас потери составляют 15 триллионов - объём обесценения. Пострадали, скорее всего, опять миноритарии. Потому что технология денежной накачки представляет собой довольно-таки тонко настраиваемый механизм. Федеральная резервная система США деньги даёт не всем. А тем, кто к ней приближен, и правительству. Два триллиона – правительству, два триллиона – для себя. Вот для себя – это те самые крупнейшие финансовые монополистические кланы, которые господствуют в американской финансовой системе и контролирует ФРС. В прошлом акте мы их видели. Это 16, ну, может быть, чуть больше 16 триллионов долларов сэмитировано для поддержания примерно 20 банков. Они получили напрямую гигантскую денежную эмиссию для своих целей. Китай ждёт рост, Америку – хаос – Там ведь суммы астрономические... – В 2008-2009 годах обошлось. Тогда финансово-экономическая система, казалось бы, устояла. Но миллионы людей потеряли свои сбережения, потеряли жильё. Многие пенсионные фонды лопнули. И надо сказать, что 10 лет после этого финансового кризиса западный экономический мир топтался на месте. А Китай рос на 6-8% в год, продолжал наращивать производство. Поэтому в мире происходит очень быстрое дальнейшее смещение центра экономической активности – с Запада на Восток. Финансово-экономическая система Китая, в общем-то, вообще не подверглась сколько-нибудь серьёзным разрушительным последствиям этого рукотворного, с моей точки зрения, экономического кризиса, который списан на страх перед пандемией. Хотя китайцы первыми испытали на себе эту биологическую, скажем так, дестабилизацию и предприняли самые мощные меры по изолированию людей от инфекции. Но там не было такого обрушения финансового рынка. И в общем-то, сейчас они вышли на работу. – Но произошло замедление экономики. – Разумеется. Но я к тому, что у них никаких потрясений не произошло. Ну, кроме как того, что на месяц всё заморозилось. А сейчас они всё разморозили и дальше пошли вперёд. И снова идёт наращивание инвестиций, наращивание объёмов производства, восстанавливаются доходы населения. Я уверен, что к концу года китайская экономика раскрутится на полную мощность. А в Америке идёт нарастание хаоса. И разбрасывание денег с вертолёта – любимая, так сказать, аллегория монетаристов – в ситуации, когда нужно поддержать спрос, без роста производства, действительно, приведёт только к дальнейшей экономической дестабилизации. – На ваш взгляд, те меры, которые предпринимаются по поддержке обычных людей, домохозяйств, насколько они могут быть эффективны? То есть постоянно речь идёт о суммах, допустим, в 1000, 1250 долларов, 500 долларов на детей – это применительно к США. В Европе свои программы разрабатываются. Кстати, кризис показал, что фактически никакого европейского единства не существует, каждая из стран решает свои проблемы самостоятельно. Насколько эти механизмы эффективны? Или эта помощь сильно не повлияет ни на рост благосостояния, ни на стабилизацию? – Денежная помощь может быть эффективна только в случае, если деньги трансформируются в рост производства. Значит, если люди, получив деньги, потратили их на приобретение отечественных товаров, то тогда получается обратная связь, которая эти деньги нейтрализует наращиванием производства. Если же просто дают деньги, а производство их не получает, они не доходят до производственных цепочек – значит, они вливаются в инфляционное раздувание ограниченного количества товаров, которые находятся на рынке. Либо растут цены на товары, которые по производству не увеличиваются. Если производство не работает, значит, у вас рынок ограничен. Либо они уходят на внешний рынок, на импорт. Если они уходят на импорт – это давит на ваш валютный рынок и, соответственно, со временем неизбежно вызывает девальвацию национальной валюты. Поэтому самый главный вопрос – куда люди потратят эти деньги? Если удастся американцам замкнуть денежную помощь населению напрямую с ростом спроса на производство собственных товаров – тогда инфляционных последствий не будет. Фото: Michael Nagle/Xinhua/Globallookpress Наиболее эффективный вид помощи – это связанная помощь. Например, потребительские наборы. В Америке, кстати, это довольно-таки развитая форма. Она и до кризиса была. Там миллионы людей имели право получать потребительские наборы. То есть, если удастся американцам замкнуть денежную помощь населению напрямую с ростом спроса на производство собственных товаров – тогда инфляционных последствий не будет. Если же производство не будет работать, то тогда у населения, для того чтобы покупать товары, вариант либо столкнуться с повышением цен на товары внутреннего производства, которых будет не хватать, либо переключаться на импорт. А с импортом, в силу торговой войны с Китаем, проблемы возникли ещё до этого кризиса. Трамп своими санкциями против Китая сделал китайские товары в полтора раза дороже, уже подтолкнул инфляцию на импорт. И последние его заявления, что, мол, Китай мы ещё накажем за то, что оттуда пошла эпидемия, с угрозами на триллионы, так сказать, претензий, не очень-то стимулируют Китай, как главного поставщика потребительских товаров на американский рынок, дальше на него ориентироваться. Финансовые пузыри вместо производства – Возможно, это предвыборная риторика? Впереди же выборы. – Нет, я думаю, что всё гораздо глубже. Если есть 4 триллиона долларов, которые выплескиваются на необходимость заливания антикризисных проблем за счет наращивания дефицита бюджета, это неизбежно приведёт к росту государственного долга. Это один и тот же механизм. Увеличиваются бюджетные расходы, увеличивается дефицит, в два раза возрастает, достигает уже каких-то астрономических сумм, там более 5 триллионов долларов. Всё это закрывается печатным станком Федеральной резервной системы. И дальше встаёт вопрос: как обслуживать этот нарастающий долг? Ведь каждый американский президент практически начинал свою работу с того, что обещал прекратить рост государственного долга. А ничего не получается. Потому что американская экономика работает во многом вхолостую. Деньги вливаются больше в финансовые пузыри, чем в реальный сектор. Куда делась та гигантская денежная эмиссия количественного смягчения за последние 10 лет? Объём долларов вырос почти в пять раз с 2009 года. Куда эти деньги пошли? Ведь экономика таким образом не выросла. Они ушли в финансовые пузыри, которые сейчас схлопнулись. И на 15 триллионов эти деньги, которые раньше были закачаны, стерилизовались. Читайте также: Теневому правительству России дали под дых: Кто на самом деле контролирует властьПрезидент Путин выступил с третьим, пожалуй, самым сильным обращением к народу - ко всему народу, ко всем... Общество15:33 - 09 Апреля То есть вся эта система финансирования расходов государства через нарастающую денежную эмиссию в Америке работает во многом вхолостую. В Китае она работает очень мощно через рост производства. Поэтому в Китае монетизация экономики всё время растёт, и наращивание денежной эмиссии проходит через рост производства и инвестиций, связывают эти деньги нарастающим объёмом товарно-материальных ценностей. Поэтому нет инфляции и нет необеспеченных долгов. Любая эмиссия денег – это автоматически рост чьих-то долгов. Потому что деньги кто-то занимает у эмитента, берёт на себя обязательства. Но в Китае эти долги постоянно покрываются через расширение производства, и обязательства, таким образом, возвращаются теми, кто взял деньги. А в Америке они всасываются финансовыми пузырями. Поэтому и нет экономического эффекта с точки зрения роста производства, роста благосостояния. И в итоге эта система подпитывается за счёт дефицита платёжного баланса. То есть страны в Америку экспортируют свои товары, включая Китай, в обмен на доллары, которые означают не что иное, как обязательства США продать что-либо за доллары. Но поскольку роста производства нет, то нарастающий объём долларов уже не позволяет, даже в теории, надеяться на то, что на них можно будет купить эквивалентный объём материальных ценностей в США. Доллары девать некуда 0+Бесплатное обучение по COMSOLВебинары и мини-курсы ПО COMSOL Multiphysics! Регистрируйся прямо сейчас!ПОДРОБНЕЕCOMSOL.RU₽ – В этой связи сразу возникает вопрос по российской ситуации. Много шума произвёл ваш доклад. Где, конечно, коллеги-журналисты фрагментарно, скажем так, выделили основные моменты, и акцент был сделан на валютное регулирование: Глазьев вновь предлагает чуть ли не запретить доллар, Глазьев вновь предлагает обложить валютные операции дополнительными комиссиями, процентами и так далее. Сергей Юрьевич, вы уж простите, что с глобального на российскую тематику так перелетел, но всё взаимосвязано. На самом деле, что вы имеете в виду? – Чтобы завершить предыдущий сюжет, напомню слова Трампа о том, что надо выставить Китаю некий счёт за пандемию. Чем эти заявления в долгосрочном плане могут обернуться? Как я уже сказал, наращивание ваших долларовых резервов, в Китае их там 3 триллиона – это некие обязательства США оплатить эти деньги когда-нибудь, если вы что-то в Америке захотите купить. Но поскольку эти деньги не используются для импорта из Америки, то, соответственно, их объём нарастает без каких-либо последствий для США, но это не может бесконечно продолжаться. Я уже сказал: за последние 10 лет объём американских долларов вырос в пять раз. Практически больше половины этих денег сегодня за рубежом, у тех, кто держит доллары в качестве своих резервов. Если они Америке предъявят эти деньги с целью там что-либо купить – Америка не сможет расплатиться. Поэтому возникает следующая, я так понимаю, задумка. Предъявить Китаю счёт, скажем, на десяток триллионов. Ну, заведомо больше, чем у них есть валютных резервов. Ведь эти валютные резервы Китай держит в американских облигациях, по которым Америка обязана платить. Если вдруг окажется, что это не Америка должна Китаю, а наоборот, Китай должен Америке некие репарации за пандемию, которую, возможно, американцы сами там и запустили через сеть своих биолабораторий, то тогда баланс уже совсем по-другому выглядит. Но это уже другой мир. Где люди наконец начнут понимать, что американский доллар – это бумага, которая даёт вам право требовать от США поставить вам что-то за этот доллар материально. Но это ваше право может быть обнулено любым американским судом, который скажет, что вы нанесли Америке ущерб, вот в программе Царьграда что-то плохое сказали про американских олигархов. Вот и всё, плакал ваш доллар. – И вы предлагаете обложить валютные операции. – В чём причина чудовищной нестабильности российского валютно-финансового рынка? Ведь именно она порождает инфляционные волны. Любая девальвация рубля – это всегда инфляционная волна. Это видно, как дважды два четыре. Вот, скажем, в 2014 году, когда Центральный банк попустительствовал спекулянтам, которые обрушили рубль практически в два раза, это вызвало гигантскую инфляционную волну. И видно по цифрам, что три четверти роста цен в 2015 году были вызваны девальвацией рубля. Коль скоро у нас экономика открытая, мы половину потребительских товаров получаем по импорту – ясно, что любая торговля импортными товарами ориентируется на курс. Если у вас курс рубля падает – значит, торговая сеть сразу поднимает цены, пропорционально падению курса национальной валюты. Но дело в том, что торговля всегда заинтересована в максимизации краткосрочной прибыли. И торгаши не очень-то думают, хватит у людей денег что-то купить через две-три недели или через два года или не хватит. У них есть момент. Идёт удорожание всех импортных товаров. И вслед за этим начинают дорожать и отечественные товары. – Которые не связаны с валютным курсом. – Это ажиотаж. С той же гречкой, которая у нас символ, так сказать, паники. Панику можно измерять по очередям за гречкой. – Вы, как экономист, находите объяснение этому феномену, почему именно гречка? – Потому что гречка – особо ценный продукт питания. И он, на самом деле, достаточно ограничен. Мы его не можем, кстати, по импорту купить – это только наш, отечественный продукт. И то, что именно на отечественный продукт растут цены, больше, чем даже на импортные, говорит о том, что на курс рубля сегодня ориентируется вся торговля. Не только импортными товарами, но и всеми остальными. Поэтому, если Центральный банк допускает обрушение рубля больше чем на 2-3%, значит, ждите инфляционную волну. А когда это 10-20% – это инфляционный шок для экономики. А дальше начинается инфляционная волна, которая дестабилизирует все производственные процессы. А денежные власти вместо того, чтобы стимулировать расширение производства, создавая условия для получения кредитов на инвестиционные цели, наоборот, удорожают деньги и борются со спросом, исходя из того, что если спрос сократится, то и цены упадут. Но оборотной стороной – а мы об этом много раз говорили – такой политики становится падение инвестиций и уровня жизни населения. Защититься от спекулянтов – Но глава ЦБ буквально на днях заявила о том, что на апрельском заседании она не исключает снижения ключевой ставки. – Наконец-то, торжествует не столько, правда, здравый смысл, сколько экономическая ситуация. Никто в мире не повышает процентных ставок. Потому что лишь бы продержаться. Продержаться, а потом уже как-то будем разбираться. Это краткосрочное движение в правильном направлении должно быть усилено смыслом, пониманием того, для чего мы это хотим сделать. Но первое, отвечая на ваш вопрос – отгородиться. Да. Мы получаем шоки, которые вызывают турбулентность на нашем рынке, валютные, финансовые точки из-за того, что спекулянты манипулируют нашей валютой, нашим курсом рубля. Три четверти этих спекулянтов – это американские хедж-фонды. Соответственно, зачем мы отдаём свой валютно-финансовый рынок на откуп американским спекулянтам, которые раскачивают курс рубля, получают гигантские прибыли на этих "качелях", с этими прибылями уходят за рубеж, нас оставляют с обесценившимися активами и упавшей покупательной способностью и доходов, и сбережений? Если курс рубля падает – значит, торговая сеть сразу поднимает цены, пропорционально падению курса национальной валюты. Фото: Андрей Никеричев/АГН "Москва" Поэтому совершенно очевидно: и опыт Китая, и Индии, и всех стран, которых ни кризис 2008 года не коснулся особо, ни нынешние катастрофические события не сбили с их магистрального роста – у них всех налажено валютное регулирование и контроль. Их валютно-финансовая система работает по принципу ниппеля. Они пускают всех иностранных инвесторов, но выпускают всех по разрешению. Если ты деньги заработал честно, это твоя прибыль – ты можешь репатриировать прибыль за рубеж. Если тебе нужно купить импорт для поддержания производства или торговли – значит, покупай импорт. Здесь нет никаких ограничений. А если ты деньги просто так хочешь вывести из страны, обменять рубли на валюту, значит, возникает вопрос: а что хорошего в этом для нашего развития? Это путь к усилению зависимости и к снижению нашей устойчивости. Поэтому все успешно растущие страны сегодня для того, чтобы гарантировать себе стабильные условия роста, имеют валютное регулирование по счёту капитальных операций. Ну нельзя вывозить капитал как хочешь, куда хочешь, без всякого на то, так сказать, смысла для отечественной экономики. Поэтому введение ограничений против спекулятивных атак, против спекулятивных операций по вывозу капитала – это совершенно нормальная, разумная мера, которая гарантирует нам стабильность курса и сохранит наши валютные резервы от разорения атаками со стороны спекулянтов. В чём хранить деньги – А нужны ли такие резервы, в таких объёмах, которые мы сейчас имеем в России? Вы привели пример Соединённых Штатов и их внутренних проблем, которые они явно будут решать за счёт всего остального мира. Те же взаимоотношения с Китаем: мы предъявим вам на 10 триллионов претензии, обнулим те резервы, которые у вас есть, и вы ещё будете нам должны. У меня возникает тогда закономерный вопрос: а насколько эти все активы, конкретно американский доллар, действительно являются хеджем? То есть он действительно позволяет уверенно смотреть в завтрашний день? Или это такая общепринятая практика – когда всем плохо, все бегут в US Treasuries, в американский доллар, и ничего иного, в силу скудоумия, человечество не придумало. Или это не так? – Мы уже живём в условиях американских санкций пять лет. И я удивляюсь наивным нашим бизнесменам, которые по-прежнему хранят деньги в долларах и в долларах работают. Мы видели много примеров, когда операции в долларах блокировались американскими банками, когда эти сбережения арестовывались. Когда возникают требования: докажите законность происхождения денег и так далее. То есть вы можете там хеджироваться до тех пор, пока вам там разрешают. И не спрашивают… – Пока не задали вопрос... – А дальше вы должны понимать, что вы целиком у них в кармане, в ловушке, вы от них зависите. И в любой момент они могут эти деньги отобрать. Поэтому давным-давно уже нужно было отказаться вообще от использования доллара в качестве инструмента валютных резервов. Потому что рискованность хранения резервов в долларах очень высока: они могут быть заморожены в любой момент. Соседний Иран, например, уже проходил через эти вещи много раз. И многие наши компании находятся под ударами санкций. Все их счета в долларах арестовываются. Американцы за ними охотятся. Так что совершенно очевидно, что доллар не является сегодня надёжной валютой. Во всяком случае, для российских субъектов и для российского государства в особенности. Я удивляюсь, почему Центральный банк прекратил покупку золота. Они вышли на рубеж 20% валютных резервов. Хотя в других странах – 50%. В условиях такой турбулентности, как мы сегодня имеем, доля золота должна быть не менее 50% валютных резервов. – Но они остановили закупки. – Да, они остановили закупки и потеряли деньги. Потому что золото-то сейчас дорожает, делает это достаточно быстро. Тоже очевидно, что золото будет дорожать. Потому что каждый раз, когда расстраивается международная валютно-финансовая система, выстреливает золото. Поэтому в данной ситуации то, что Центральный Банк прекратил покупку российского же золота, вызывает просто недоумение. Наоборот, нужно наращивать долю золота в валютных резервах. Сколько нужно валютных резервов? Резервы нужны для того, чтобы обеспечивать стабильность национальной валюты, стабильность курса рубля. Если Центральный банк сбрасывает с себя ответственность за стабильность курса рубля, то ему, в сущности, резервы не нужны. Но на самом деле нам нужен стабильный курс. Сегодня объём резервов такой, что позволяет держать курс рубля на любом разумном уровне сколь угодно долго. Предположим, мы вышли на 75, а этот уровень был пробит еще в 2014 году. Вот если бы зафиксировали на 75, и жили бы мы пять лет при стабильном курсе. Что очень хорошо для инвесторов, для торговли, для кооперации производства. Но нет, нужно было устроить болтанку курса… – Потому что это деньги, они на этом зарабатывают. – На этом зарабатывают, опять же, спекулянты. А все остальные теряют. Невозможно планировать какие-либо инвестиции в открытой экономике с пляшущим курсом. Курс должен быть стабильным. Поэтому первое, что необходимо сделать – стабилизировать курс валюты. Для этого нужно отгородиться от валютных шоков, которые мы наблюдаем со стороны прежде всего американского финансового рынка. И надо ввести валютное регулирование и ограничения на вывоз капитала за рубеж. Одновременно необходимо добиться решения задачи, которую президент поставил уже довольно давно – о деофшоризации российской экономики. Наконец он принял политическое решение ввести дополнительные налоги на деньги, которые уходят в офшоры. Не мы первые, кстати сказать. Американцы ввели 30%-ный налог уже давно. И то, что мы всё пытаемся уговаривать бизнес вернуть деньги из офшоров, я думаю, эта тактика себя исчерпала. Уже нужно принимать конкретные меры стимулирования и понимать, что вывод денег в офшоры – это большое зло, которое делает нашу экономику крайне зависимой и уязвимой от любых агрессивных действий из-за рубежа. Если Центральный банк не предпринимает мер по защите нашего валютного рынка от спекулятивного давления, то так и происходит: курс рубля валится вслед за долларом. Фото: Aleksey Ivanov/ TV Zvezda/Globallookpress Сегодня в офшорах находится порядка триллиона долларов. Это огромная сумма, которая участвует частично в воспроизводстве нашей экономики. Потому что очень многие компании там зарегистрированы. В ситуации нарастающего хаоса в мире, конечно, необходимо вернуть деньги, как говорится, на базу. И те сферы, которые нам не нужны для воспроизводства экономики, нужно деофшоризировать. Следующий момент, от которого мы очень сильно зависим, – цены на нефть. И надо сказать, что нестабильность валютного курса и нестабильность нефтяных цен друг с другом взаимосвязаны. Поскольку финансовые алгоритмы, которые используют роботы, определяющие 99,9% операций на валютно-финансовом рынке, совершаются роботами. Именно алгоритмы роботов определяют поведение спекулянтов. Они легко просчитываются. И когда Центральный банк говорит, что мы добились того, что отвязали курс от доллара – помните, это было буквально год назад, они об этом сказали, – и вот опять, как говорил Черномырдин. ЦБ не понимает, что делать – Почему это происходит? Надо понимать, как устроен алгоритм работы спекулянтов. Он очень примитивный. Они привязываются к ценам на нефть. Цены на нефть падают. Они исходят из того, что видят роботы, в них закладываются ожидания того, что упадет курс рубля. Соответственно, они начинают работать на сбрасывание рублей и покупку валюты. Вот и вся история. Если Центральный банк не предпринимает мер по защите нашего валютного рынка от этого спекулятивного давления, то так и происходит: курс рубля валится вслед за долларом. Ну введите вы хотя бы недельное ограничение! Если есть заявка на покупку валюты – удовлетворите её через неделю, поставьте лаг – неделя. И роботы уже не смогут работать. Тогда принимать решения придётся уже людям. И вся эта алгоритмизированная машина по раскачке российского рынка остановится. Но люди в Центральном банке не понимают элементарных принципов того, как устроен рынок. Или не хотят понимать. Или не хотят видеть, как это работает. Они говорят о том, что не надо политизировать. Потому что останемся ни с чем. Но те меры, о которых я говорю, не требуют никаких резервов. Геращенко использовал простую меру – зафиксировал валютную позицию коммерческих банков. Потому что главными источниками домашних спекуляций всё-таки являются банки и связанные с ними финансовые компании. Значит, фиксируя валютную позицию коммерческого банка, вы не даёте банкам наращивать валюту. Это первый шаг. Второй шаг – временнЫе лаги между заявкой и поставкой валюты. Третий шаг – резервирование. На месяц можно резервировать деньги, если, допустим, хочешь купить валюту непонятно для чего. Зарезервировать такую же сумму – месяц будут проверять источник происхождения средств. И только наряду с этими мерами включается интервенция. Причём интервенции должны иметь цель. Если Центральный банк говорит о том, что цель у меня по курсу – 75 рублей за доллар или 70 и я буду этот курс держать. Ни один спекулянт не пойдёт против Центрального банка. К тому же с таким количеством резервов, как у нас. – Значит, они заинтересованы в другом... – Да, либо участвуют вместе со спекулянтами в раскачке рынка. Большие валютные резервы дают возможность проведения гибкой денежной политики. Если у вас правильно устроено валютное регулирование и не спекулянты определяют спрос на валюту, а импортёры, как и должно быть, тогда валютные резервы вам позволяют выдержать достаточно большие программы модернизации и развития экономики, связанные с иностранным оборудованием и технологиями. Вы вливаете в экономику целевые кредиты на финансирование инвестиций. Если у нас есть свои машины и оборудование – эти деньги идут в раскручивание своего машиностроения. Но если, предположим, у нас их нет, то придётся закупать машины и оборудование. Вот, советская индустриализация легла тяжёлым бременем на сельское хозяйство, на население тогда, когда англичане ввели эмбарго и разрешали нам получать валюту только за счёт экспорта зерна. Отсюда возник голодомор и так далее. Вот для того, чтобы не оказаться в такой зависимости от наших внешних "партнёров", валютные резервы помогают обеспечить устойчивость. Они дают возможность существенного увеличения кредитной поддержки экономики. До тех пор пока у вас есть достаточно валютных резервов, вы можете наращивать внутренний кредит, понимая, что часть этих денег уйдёт на покупку иностранного оборудования. Вот для этого нужны резервы – чтобы гарантировать стабильность курса валюты, ситуация роста спроса на валюту со стороны импортёров, которые занимаются развитием собственного производства. – Либо импортозамещением. Конечно, это более сложная задача. – Импортозамещением готовой продукции. Да, это очень важно, чтобы торговля работала на внутреннее производство, а не на импорт. Иными словами, для стратегии долгосрочного развития, которая основывается на долгосрочных инвестициях и на частно-государственном партнёрстве, где бизнес берёт на себя обязательства наращивать инвестиции в производство, а государство гарантирует стабильные условия функционирования и доступ к кредиту, нам наши валютные резервы позволяют сегодня, я думаю, увеличить объём инвестиций минимум в полтора, а может быть и в два раза. У нас огромные резервы для роста. Частично эти резервы, конечно, связаны с политикой высушивания российской экономики последних 10 лет. Центральный банк изъял из экономики порядка 13 триллионов рублей. Их сегодня нужно вернуть. И это не будет раздуванием денежной массы. Это просто возвращение тех денег, которые изъяты у предприятий, сегодня находящихся без оборотных средств. 40%-ная незагрузка мощностей в промышленности. Если мы свяжем кредитные потоки с конкретными заёмщиками, ориентированными на рост производства, а не на спекуляцию, тогда мы выйдем на устойчивое экономическое развитие с темпом не менее 10% в год. Это нам позволяют наши валютные ресурсы. Тяжёлая жизнь банкиров – То есть вы убеждены в том, что это абсолютно достижимый результат? – Да. – Потому что на фоне того, какие цифры мы с вами имеем по предыдущим годам, это достаточно серьёзные позиции... – Это достижимо. Опыт Примакова и Геращенко показывает, что это реально. Они в ситуации, ещё худшей, чем сейчас, добились роста промышленного производства на 20% в год. Мы же говорим о 10%... – Хотя бы. – Да. – Сергей Юрьевич, банкиры уже начали выть. Свои потенциальные потери они уже оценивают в 2,5 триллиона рублей. По всей видимости, в нужные кабинеты начинают выстраиваться очереди этих сирых и убогих. Кстати, такая интересная закономерность. Люди, которые ещё вчера говорили: государство – вон из экономики, сейчас поменяли своё мнение на диаметрально противоположное, они говорят: где государство, где помощь государства, где триллионы? Ну это так, лирика. А фактически я хочу с вами разобрать именно возможность помощи, поддержки банков и этих заявлений о том, что, если вы нас не спасёте, мы вам грохнем сейчас. Мы вам грохнем экономику, мы вам грохнем стабильность, мы вам грохнем ваш рубль. Хотя его грохают с завидной периодичностью, к сожалению. На ваш взгляд, кто действительно должен быть первым в очереди за поддержкой и помощью, а где те, кто больше на этом пытается заработать? Это же тоже нормальное явление. – Банковская система в классическом виде – это посредник. Она занимается перераспределением денег с тех мест, где их много, в те места, где их не хватает. Это трансмиссионный механизм в банковской системе, описанный в любом учебнике. Давать деньги банковской системе просто так, без обязательств, что деньги будут доведены до реального сектора – это раздувать финансовые пузыри, спекуляции и вывоз капитала. Мы это проходили. И в 2008-2009 году, когда было дано 2 триллиона рублей в банковскую систему – почти все они оказались на валютном рынке. И в 2015 году, когда банки получили дополнительное рефинансирование. И точно так же, параллельно финансовой поддержке коммерческих банков, шёл рост их валютных активов. То есть если банки не ограничить в использовании денег, то, скорее всего, они начнут играть против рубля: участвовать в этом спекулятивном безумии по раскачке курса валюты, стараясь получить краткосрочные прибыли, и на этом наживаться. – Этим они и занимаются. – Поэтому, если деньги впрыскивать в экономику сейчас через банковскую систему – нужно точно понимать, куда они пойдут. Вот, скажем, как работает Федеральная резервная система США. Они дают деньги через коммерческие банки. Которые доводят эти деньги до предприятий-заёмщиков. Но сначала есть заёмщик, который приходит в коммерческий банк и просит дать кредит. Допустим, по антикризисной программе. Только после того, как заёмщик взял на себя обязательства и коммерческий банк ему фактически выдал деньги, он приходит в Центральный банк и говорит: вот, я выдал деньги под антикризисные цели по специальной кредитной линии. Пожалуйста, меня прорефинансируйте. Дайте мне дополнительно деньги в покрытие того, что я выдал конечному заёмщику. Последние заявления Трампа, что, мол, Китай мы ещё накажем за то, что оттуда пошла эпидемия, с угрозами на триллионы претензий, не очень-то стимулируют Китай, как главного поставщика потребительских товаров на американский рынок, дальше на него ориентироваться. Фото: U.S. National Guard/Globallookpress Вообще, так работала вся банковская система Европы после войны. Центральные банки европейских стран вливали деньги в экономику под залог векселей производственных предприятий. Сначала коммерческий банк даёт, допустим, компании "Мерседес-Бенц" кредит, та даёт вексель в залог. Всё строится на доверии. Значит, коммерческий банк идёт в Центральный банк и перезакладывает вексель, получает кредит от Центрального банка в том же объёме. То есть система работает от спроса на кредит со стороны реального сектора. Есть, в принципе, отработанный опыт специального инструмента рефинансирования поддержки малого и среднего бизнеса, который предполагает, что Центральный банк создаёт кредитный ресурс, в наших условиях сейчас, предположим, под 0% годовых. Даёт коммерческим банкам. – Это фантастика, но предположим. – И ставит границу, что коммерческий банк, предоставляя кредит конечному заёмщику, не может накрутить больше 1%. Потому что риски нужно оценить, взять на себя частично эти риски. И тогда конечный заёмщик, получая деньги от коммерческого банка под 1%, выдаёт ему обязательство, под которое Центральный банк рефинансирует этот коммерческий банк. Система у нас отлажена, кстати. Есть корпорация поддержки малого бизнеса, есть отслеживание этих денег. То есть можно такую систему запускать достаточно широко даже на существующих технологиях. Читайте также: Смерть - это естественно: Силуанов продолжает дело Гайдара по зачистке нас с вами15 апреля 2020 года случилось… скажем так, неожиданное. На совещании с членами правительства Владимир Путин... Экономика09:08 - 17 Апреля А если мы перейдём к оцифровке денег и выпустим цифровой рубль – китайцы сейчас, кстати, начали эксперимент по цифровому юаню в нескольких провинциях, – тогда мы уйдём от субъективного фактора, вся система будет работать автоматически. Деньги, которые предназначены для малого бизнеса, получают соответствующий индекс. Они проходят по той цепочке, о которой я сказал. Но конечный заёмщик не может их потратить куда хочет. Он не может пойти на валютный рынок, купить валюту за эти деньги. Биржа их просто автоматически не примет, сделка не будет зарегистрирована. Он не может пойти купить абы что. Он может купить то, что ему нужно. Допустим, если это сельское хозяйство, то можно купить солярку, минеральные удобрения. Какую-то часть придётся потратить на зарплаты, там уже деньги выйдут из этого контура. Но в принципе, современные цифровые технологии позволяют такие механизмы крупномасштабного дешёвого кредитования конечных заёмщиков в реальном секторе экономики наращивать сколь угодно. Но именно Центральный банк сегодня тормозит у нас использование этих цифровых технологий. – Неожиданно. – Понимаете, наши банки коммерческие, хоть они и государственные на 80%... – Это ещё наша одна особенность. – Они почему-то себя ведут, как частные. Как будто они не подчиняются ни государству, ни правительству. Им президент говорит: доведите деньги до реального сектора – они кивают и вбрасывают на валютный рынок. То есть они превратились в таких самопровозглашённых царей в экономике. Хочу – дам кредит, хочу – не дам. И каждый кризис у нас оборачивается ещё более драматическими последствиями, чем на Диком Западе, где во время кризиса происходит перераспределение активов в пользу финансового олигархата. Когда одним дают кредиты на спасение, а другим не дают. Вот, допустим, ФРС в 2009 году выдала 16 триллионов долларов, но не всем, а только близким себе самим, по сути дела. А те, кто не получил финансовую подпитку – они столкнулись с банкротствами. Их активы были перераспределены. Банковское рейдерство – Можно провести аналогию с российской реальностью. – У нас в 2008 году, когда начался первый шок мирового финансового кризиса, банки, получив 2 триллиона денег, не довели их до реального сектора. Реальный сектор вынужден был деньги возвращать банкам, потому что пошли так называемые маржин-коллы. – Заложенные бумаги под выданные кредиты? – Переоценка бумаг. Значит, произошла девальвация, падение цен на финансовом рынке. То, что у вас в залоге, обесценилось. Вам банк говорит: иди сюда, дай-ка мне ещё денег, добавь залогового имущества или возвращай кредит. И многие предприятия не смогли ни увеличить залог, ни вернуть кредит и стали жертвой залогового рейдерства. То есть на фоне турбулентности, связанной с бесконечной переоценкой залогов, с переоценкой возможности рефинансирования кредитов, для недобросовестных людей в банковской системе наступают просто райские дни. Они произвольно манипулируют условиями выдачи кредитов, требуют от предприятий того, чего они не могут выполнить, и просто отбирают имущество. – Нынешняя ситуация с COVID-19 может спровоцировать очередной виток кризиса? – Я знаю уже сотни примеров, когда добросовестные заёмщики стали жертвами банковского рейдерства. Когда именно по вине банков они обанкротились. Те, кто пытались возражать, были осуждены и отправились в места не столь отдалённые за невозврат денег, за обман банков. А предприятия, которые были у них отобраны, просто ушли на свалку. Я не знаю ни одного случая, чтобы банковские рейдеры, отобрав предприятие через залоги, смогли бы им эффективно управлять. Как минимум в два, в три раза идёт падение эффективности. Вот, мы с вами разбирали "Стальинвест". Он стал жертвой. Один государственный банк прекратил его финансирование. Другой позвал: иди сюда, я тебе помогу. Пообещал 6 миллиардов, дал 4. Искусственно загнал предприятие в банкротство. Отобрал активы, перепродал третьему государственному банку. Сейчас банковские ставленники управляют этим предприятием, его эффективность упала в пять раз. Это было лучшее предприятие в Европе. А сегодня – так себе. Масштаб такого рода махинаций по перераспределению собственности в пользу банкиров – замечу, государственных банкиров – потрясает воображение. Это уже сотни или даже тысячи предприятий. Объём имущества, который сегодня находится в обороте этого криминального банкротства, составляет примерно 5-6 триллионов рублей. Это уже предприятия, которые стали жертвой рейдеров. А проблемных активов, которые могут потенциально стать жертвами рейдерских атак, порядка 50 триллионов рублей. То есть у нас больше половины экономики сегодня находится в зависимости от государственных банкиров. – Которые себя государственными не считают. – Которые ведут себя как хотят. Вместо того, чтобы помогать заёмщикам, как это положено. Если банк хочет, чтобы его бизнес развивался, должны быть заёмщики. Если он заёмщиков "убивает", то кто потом будет брать кредиты? Поэтому нормальный банк должен заёмщику помогать выходить из трудного положения. Проводить реструктуризацию долга при необходимости, если объективные условия ухудшились. Предпринимать действия, снижающие кредитное бремя. Идти на льготное кредитование. То, что сейчас от банкиров просят. И просит правительство. Немножко дайте вздохнуть заёмщикам, которые, по вине форс-мажорных обстоятельств, не могут дальше продолжать нормальное производство. Закрыто множество предприятий, точек общепита, ресторанов – практически вся сфера обслуживания сегодня, так сказать, находится в параличе. – Людей увольняют, они теряют доходы. – Это происходит не по вине руководителей и собственников этих предприятий. Так распорядилось правительство. И правительство говорит банкам: дайте людям возможность протянуть хотя бы до завершения этой пандемии, и затем они начнут дальше работать и будут обслуживать эти кредиты. А что банкиры говорят? Они говорят: ну, ладно, мы подождём два-три месяца, пусть они не платят. Но потом ты мне заплатишь. Ты начнешь работать – и потом заплатишь мне всё, что ты мне не платил эти два-три месяца. Ну что это такое? – Это наглость и цинизм. Они понимают, что рубят сук, на котором сами же и сидят? – Это вопрос… – Или они решили себя пупами земли объявить? – Они делают то, что им позволяет денежная власть. Если денежный регулятор принимает решение, что мы даём кредитные каникулы и предприятия могут не платить проценты, тогда денежные власти должны на себя взять обязанность организовать рефинансирование этих коммерческих банков в том объёме, который им нужен, для того чтобы самим не столкнуться с финансовым коллапсом. Потому что банк имеет и обязательства. Он платит по процентам вкладчикам. Поэтому если не будут платить заёмщики, значит, он не сможет платить вкладчикам. И он лопнет. Такое тоже может произойти. Поэтому система государственного регулирования сегодня проходит очень серьёзное испытание на необходимость кардинальной перестройки. Потому что если государство начинает глубоко вникать в экономические процессы и принимает решения, которые нарушают механизмы воспроизводства экономики, значит, оно должно компенсировать своё вмешательство соответствующими инструментами регулирования. Если банкам дана команда дать кредитные каникулы и поддержать малый и средний бизнес беззалоговыми кредитами, как это можно сделать, например, в Америке – там можно взять кредит без залога, просто под обязательства. Читайте также: Глазьев: Сегодня в руках госбанков в три раза больше денег, чем у государстваАкадемик Сергей Глазьев в эксклюзивном интервью Царьграду подвёл итоги уходящего года. Одним из них стало то,... Экономика09:40 - 19 Декабря Потому что, в принципе, все заёмщики потенциально известны, у них есть кредитная история. И что у него сегодня залог обесценился – это не его вина. У него всё, что в залоге, потеряло ценность, он не может взять кредит. Поэтому ФРС даёт кредитную линию на беззалоговое кредитование под 0,5% годовых. Коммерческий банк обязан провести эти деньги до конечных заёмщиков. Но он же эти деньги не сам создаёт, он их получает от Центрального банка. Он их всего лишь проводит. Поэтому, если государство влезает в эти вопросы, оно должно работать как кредитор последней инстанции. Мне кажется, что сегодня наше государство проходит экстренный, что ли, процесс обучения, как регулировать рыночную экономику. Чем мы особо не занимались и бросили на самотёк. Даже государственные банки вольготно себя чувствуют, не занимаясь кредитованием инвестиций, никого это не волновало. У государственных банков доля инвестиционных кредитов в портфеле – всего 5%, они не занимаются кредитованием экономики – считалось, что это их собственное дело. Это не так. Президент спрашивает, почему не растут инвестиции, и требует от властей создания условий для роста инвестиций. Но инвестиций без денег не бывает. Поэтому, если мы ставим перед страной задачу совершения экономического рывка, а мы говорили, что возможность для темпов роста не менее 10% в год у нас есть, нам необходимо организовать соответствующие денежные кредитные потоки. И коммерческие банки должны отчитываться не объёмом прибыли. Потому что прибыль у коммерческого банка, государственного – это лишь результат того, что он отобрал оборотные средства у предприятия, которому заломил сверхвысокий процент. Задача банков, как посредников, особенно государственных, заключается в том, чтобы доводить кредитные ресурсы до реального сектора экономики и финансировать инвестиционные проекты. Сверхзадача банковской системы – кредитование инвестиций. Это длинные деньги. Это деньги, которые не в полной мере могут быть обеспечены стабильными залоговыми требованиями. И этот механизм взаимоотношений государства, бизнеса и банковской системы должен работать как машина. Нам нужна сеть индикативного планирования, которая свяжет бизнес, государство и банки взаимными государственными обязательствами по росту производства, освоению новых технологий, созданию рабочих мест и так далее. В принципе, всё это предусмотрено. И теорией, и законодательством о стратегическом планировании, о промышленной политике. Но это нужно связать в систему. Медицинские маски как образец беспомощности – Вы думаете, что нынешний урок пойдёт впрок? – Я думаю, что инструменты, которые заставляют сегодня государство работать системно, для решения даже таких простых вопросов, как организация производства масок, средств защиты, дезинфицирующих веществ и так далее… Даже на этих маленьких примерах хорошо видно, что если вы не связали воедино производство, источник кредита, сбыт этого дела, контроль за ценообразованием, то у вас ничего не получается. Даже такую простую задачу вы не можете решить. На этих примерах, что называется, учатся. Просто нужно, чтобы процесс обучения имел долгосрочную перспективу. Чтобы мы понимали, что мы занимаемся освоением современных инструментов управления развитием рыночной экономики, которые блестяще работают в Китае, Индии и даже в соседней Европе, в принципе, неплохо работают, когда центральные банки напрямую кредитуют крупные корпорации, фактически принимая в залог всего лишь их обязательства. Если мы не научимся это делать, то мы и дальше будем, в общем-то, не субъектом экономического развития, а объектом конкуренции между разными силами, которые умеют это делать. – Последний вопрос. Он, может быть, будет неожиданным. Мы с вами встречаемся на Светлой седмице. Светлое Христово Воскресение в этом году праздновали в особых, скажем так, условиях. Давно хотел вам задать вопрос: православие, христианство, оно совместимо с рынком, с рыночной экономикой, с ростовщичеством? Либо это антагонизмы? Знаете, есть даже теория среди некоторых ваших коллег, что протестанты – они успешны, их экономики успешны, потому что они протестанты. Потом идут католики и, собственно, замыкают эту "тройку" православные христиане. Я очень часто слышу такую реплику: XXI век, ну, о чём вы, Юрий. Хочу вам переадресовать этот вопрос. – Замечу, что это расхожее мнение о связи протестантской этики с капитализмом уже давно не работает, потому что протестантской этики уже нет. Посмотришь на этих американских спекулянтов с "золотыми парашютами"… Есть хороший фильм "Инсайдеры", где конгресс пытается разобраться, кто же виноват в кризисе 2008 года. Они допрашивают воротил финансового рынка и банкиров, которые допустили крах. У тех прекрасно всё устроено – их банки разорились, люди потеряли все свои сбережения. Они благополучно "приземлились" на "золотых парашютах", получили бонусы. Банк лопается, а менеджер получает бонусы. Ну, какая тут вообще может быть этика? Протестантская или какая другая – неважно. Это этика рвачества, хамства, наглости и вседозволенности. Вот такая этика сегодня царит на финансовом рынке. – Причём, встречаясь друг с другом, они это обсуждают и прекрасно понимают. И простите, не парятся. Ну, и что, потеряли. Что, первый кризис, что ли? Я тоже смотрел этот фильм. И был потрясён. Но это же, действительно, правда. – Поэтому я бы сказал так: любая этика очень важна для экономики. Если у вас нет морального кодекса для работы в качестве руководителя каким-либо предприятием, корпорацией, то вряд ли стоит от такой корпорации ожидать долгосрочного успеха. Сегодняшняя экономика настолько высокоорганизованная, что если в каком-то звене происходит нарушение этических принципов и теряется доверие, которое тоже строится на этике, – мы предполагаем, что наш контрагент соблюдает элементарные моральные принципы… А если он вор, то ваши деньги, скорее всего, пропадут, вас обманут, и никакая кооперация с такого рода субъектами невозможна. Читайте также: Глазьев прав! За 25 лет олигархи вывели из России более триллиона долларов Пронько. Экономика18:00 - 14 Марта Поэтому люди, которые работают в производственной сфере, как правило, исповедуют свой этический кодекс, и это известно. У нас даже есть модельный кодекс корпоративного поведения. И на Западе это очень популярная тема. Каждая корпорация имеет свой моральный кодекс. Считается, что ли, неприличным не иметь своего кодекса поведения и его нарушать. Была известная история с французским менеджером японской автомобильной корпорации, который из Японии вынужден был бежать с позором. Японцы в такой ситуации делают себе харакири. Например, кризис 2008 года сопровождался серией самоубийств среди топ-менеджеров в финансовом секторе Японии, которые себе сделали харакири в соответствии с самурайской этикой. То есть не может быть эффективной экономической системы без этики, без жёсткого морального кодекса, который самодисциплинирует людей и позволяет друг другу доверять. Поэтому я бы сказал, отвечая на ваш вопрос, так. Во-первых, хороша любая религиозная этическая система. Это лучше, чем если её нет вообще. Чем отличалась православная этика от протестантской? Колоссальной благотворительностью наших купцов и промышленников. Есть хороший фильм по поводу эпидемии холеры в Москве. За счёт чего государство мобилизовало средства на борьбу с холерой в столице? Больше половины денег – это не государственный бюджет. Это пожертвования. Весь крупный бизнес – это середина XIX века – вложил гигантские деньги. До сих пор эти больницы стоят. Больницы, построенные на деньги частных благотворителей в период холеры. То есть, в отличие от протестантской этики, наши купцы, исповедовавшие православное мировоззрение, взяли на себя бремя ответственности по решению государственных задач спасения населения от холеры. Это только один из эпизодов. Посмотрите на памятники православного предпринимательства. Это не только крупные заводы и фабрики. Это и больницы, это и картинные галереи. Это жилые дома. Это, в общем-то, хорошие архитектурные памятники, даже исторические. То есть всё строилось добротно. И православные бизнесмены старались, чтобы рабочий люд жил прилично. В отличие от, допустим, протестантской этики, которая предписывала вешать бродяг в Европе. Англия особенно славилась социальным геноцидом против всех малоимущих, которые были неприкаянны, не пристроены к какому-нибудь капиталистическому заводу. – Которые не вписались в рынок? – Собственно говоря, ужасы первоначального накопления капитала, которые Маркс описывает – можно поднять эти драматические страницы "Капитала", – это Западная Европа тех времён. Протестантизм в действии. Он, конечно, позволил им сколотить большие состояния. Но на чудовищной классовой эксплуатации. Наёмных работников за людей не считали. Что уж говорить про колонии, про индусов, африканцев – для них это был расходный материал. Из которого выжимали всё, что можно. И торговали просто в физическом смысле. Конечно, в XXI век с этой людоедской этикой идти нельзя. Мы видим сегодня признаки этой людоедской этики. Вот американские олигархи, которые сегодня разглагольствуют на тему, что нужно сделать тотальную вакцинацию населения. Значит, всем привить вакцину. Каждому чип повесить. Тех, кто не привит, значит, не пускать ни в самолёты, ни в поезда, пусть сидят дома, и на работу их не принимать. Значит, исповедниками этой линии по превращению всей массы людей в такое человеческое манипулируемое стадо являются как раз представители этой протестантской этики, считающие себя богоизбранными, а остальных – просто толпой, которой нужно манипулировать и которых слишком много тут размножилось, и неплохо было бы запустить пару вирусов, которые, так сказать, сократят население. Они этим и занимаются сегодня. Вот это протестантская этика в действии. Она человеконенавистническая. А православная этика – нам ещё нужно, конечно, поучиться. Но в той части нашего делового сообщества, где православная этика восстанавливается, мы видим те же самые позитивные проявления. И ту же благотворительность, и то же человеческое отношение к людям, стремление людей поднять до своего уровня, обучить их, дать им возможность самореализоваться. А не пытаться из каждого высасывать прибавочную стоимость. https://tsargrad.tv/articles/chto-zhe-budet-s-dollarom-i-s-nami-vsja-podnogotnaja-krizisa-ot-akademika-sergeja-glazeva_249235
  4. Джульетто Кьеза: «Этим миром правят 9 человек» Интервью российскому журналисту 2011 года «ИСТОРИЯ ПОСЛЕДНИХ ТРЁХ ВЕКОВ ПОДХОДИТ К КОНЦУ, ЦИВИЛИЗАЦИЯ ДЕНЕГ УЙДЕТ» — Мы находимся в начале переходного периода, который не имеет прецедентов в истории. Он мог наступить ещё десять лет назад, но США в 2001 году событиями 11-го сентября отложили кризис на 7 лет. Отложили – но не отменили. И в 2008 году он вернулся. Кому эта эпоха будет выгодна – сказать сложно, но уже ясно, что история последних трех веков подходит к концу. Сегодня ясно, что невозможно развитие внутри замкнутой системы ресурсов – мир достиг пределов развития. Все, кто говорят, что прежняя система сохранится — врут. Уголь, нефть, даже уран – все ресурсы планеты почти исчерпаны, и лишь вопрос времени, когда они окончательно закончатся. Все наши реалии, всё, к чему мы привыкли – будет меняться. Цивилизация денег уйдет. — Не рано ли вы ее хороните, г-н Кьеза? Критики современного общества несколько преувеличивают масштабы кризиса, вам не кажется? — Нет, это действительно глобальный кризис. В том числе, кризис энергетический. Даже воды мы сегодня используем больше, чем природа способна нам дать. И что будет, когда 300 миллионов человек в течение следующих десяти лет будут испытывать нехватку этого ресурса? Мы производим отходы с такой внутренней структурой, которые не могут быть переработаны в принципе. Мы изменили курс самой природы. — Об экологии говорят многие. Правительства тратят на нее огромные суммы, население голосует за экологические программы тех или иных партий… — Нужно понять, что прежняя демократия уже умирает. В Европе половина населения не ходит на выборы – и вовсе не из-за своей аполитичности. Огромному числу людей не хватает представительства их интересов во власти. Я вовсе не против парламентов, местных советов и т.д. Просто нужно создавать новую систему представительства, новые партии и движения. И это движение должно идти снизу. — Под каким флагом? — Под флагом самоограничения. Сегодня нужно начинать себя ограничивать, менять себя и свой образ жизни. Нужна культурная, организационная, политическая революция, нужно уменьшать затраты энергии. «МЫ ЖИВЁМ ДЛЯ РЫНКА» — Вы полагаете, в мире наберется достаточно людей, которые по доброй воле готовы себя ограничивать? В мире, большая часть которого элементарно недоедает? — Речь не о голодающих. Но даже те, кто мог бы себя ограничить, не начинают об этом думать. Потому что нами манипулируют, нас оболванивают! Людей превратили в инструменты покупки. Мозги абсолютного большинства контролируются. Мы живем для рынка, когда работаем и когда отдыхаем. Именно он диктует нам наши действия. Мы не свободные люди. Журналисты должны информировать об этом людей. Но СМИ об этом молчат. Телевидение 24 часа говорит нам, что надо покупать вещи, что наша шкала ценностей – это покупательная способность. Реально в современном телевидении непосредственно информации не более 8%. Все остальное реклама и развлечение. И формируют человека в итоге эти самые 92%. — Ну, это естественно, ведь телевидение существует за счет рекламы. Кто будет содержать ТВ, если оно перестанет продавать? Что вы предлагаете? — Для начала я национализировал бы СМИ. 50 лет назад личность человека формировалась в семье, школе, иногда – в церкви. Сегодня на 90% мышление молодых людей формируется телевидением. ТВ стало самой важной культурной структурой по всему миру, от США до Индии и Китая. Система СМИ – это фундаментальные права людей, и они не могут быть приватизированы. Их надо возвращать государству и народу. Рассказать о ситуации на планете людям без участия телеканалов невозможно. А вместо этого телевизор уговаривает нас купить ещё одну машину. Точно так же я уверен, что надо национализировать все банки, выпускающие деньги. Мы теряем контроль над деньгами. — «Мы» — это кто? — Государства, граждане государств. В середине декабря «Нью-Йорк Таймс» опубликовала на первой полосе статью – о том, что каждый месяц в каком-нибудь ресторане на Уолл-Стрит собираются руководители 9 мировых банков: «Голдман Сакс», UBS, «Бэнк оф Америка», «Дойче банк» и тому подобных. Каждый месяц эти девять человек принимают решения, касающиеся шести миллиардов человек: каким будет процент безработицы в мире, сколько людей умрут от голода, сколько правительств будет свергнуто, сколько министров будет куплено и так далее. Это респектабельные преступники, но они влиятельнее любого мирового политического лидера. У них реальная власть – власть денег. «США — ЭТО ХОРОШО ВООРУЖЕННЫЕ БАНКРОТЫ» - И все же сегодня нет оснований думать, что рост производства и потребления в обозримом будущем прекратится… — Конечно. Мало того, если миллиард китайцев начнут есть мясо и пить молоко так, как это делаем мы – через десять лет нам всем не останется места на этой планете. А когда не будет места – что это будет означать? Ещё в 1998 году в США был опубликован документ – «Project for the new American century». В этом документе пророчески написали, что в 2017 году Китай станет самой большой опасностью для безопасности США. Все сбывается. Мы живем в 2011 году – ещё осталось 6 лет. — Вы согласны с тезисом, что основная угроза планете исходит от Китая? — Нет, самый большой источник опасности сегодня – это Нью-Йорк, Уолл-стрит и США. Доллар сегодня уже умер, США – банкроты. Но при этом они — хорошо вооруженные банкроты. Кстати, экономические атаки против Греции и Ирландии спровоцированы лишь для того, чтобы уменьшить суверенитет европейской валюты и Европы в целом. Ведь реально сегодня евро сильнее, чем доллар – хотя бы потому, что долг ЕС ниже, чем у США. Поэтому, кстати, я и не думаю, что евро исчезнет. «ЕВРОПА КАК ПОЛИТИЧЕСКИЙ И КУЛЬТУРНЫЙ ФЕНОМЕН БУДЕТ СУЩЕСТВОВАТЬ И ДАЛЬШЕ» — Но у Европы тоже много слабых мест. Население стареет, власти вынуждены завозить мигрантов, а те – особенно мусульмане — не хотят ассимилироваться, напряжение растет… Меркель и Саркози уже признали, что политика мультикультурализма провалилась. — Я не верю в провал мультикультурализма. «Опасность исламского фундаментализма» – это изобретение США, старт которому был дан 11 сентября 2001 года. Мы сами создали эту идею об экспорте демократии. Ирак и Афганистан доказали нежизнеспособность этой схемы. Равно как и ошибочность мнения Запада, что все народы и страны должны проходить тот же самый путь, что и они. — Исламский мир живет в одном веке. Мы – в другом. Это их вина? Нет, просто чувство времени и ситуации совершенно иные. При этом именно мы создали глобализацию, мы захватили их ресурсы. — Сегодня очевидно, что Европе объективно нужны 20 миллионов мигрантов, а мы не в состоянии их воспринимать. В итоге они приходят без всякой возможности жить нормально. Поймите, глобализация – это движение людей, а, значит, и культур. — Вы не разделяете опасений, что Европа растворится в потоке мигрантов? — Я считаю, что Европа как политический и культурный феномен будет существовать и дальше. Конечно, процессы, происходящие на континенте, очень сложны. Ведь до сих пор в мире не было прецедентов, чтобы 27 стран объединялись мирным путем. При этом одна сегодня половина ЕС – «европейская», а вторая половина – «американская» (речь идет о Западной и Восточной Европе – прим. ред.). Нынешний кризис региона – это самый сложный момент его истории. Кстати, я думаю, что Россия могла бы играть большую роль в Европе. Более того, необходимо объединение усилий этих двух сил, интеграция интересов. Европа сегодня никому не угрожает. Россия также не станет никому угрожать, когда наступит дефицит ресурсов – хотя бы потому, что она имеет все эти ресурсы внутри страны. И вместе Европа и Россия могли бы играть огромную успокоительную роль для ситуации во всем мире. Пока же всех «успокаивают» США. «БЕССМЫСЛЕННО ПОКУПАТЬ БИЛЕТЫ НА ТОНУЩИЙ КОРАБЛЬ» — Вы около 20 лет проработали в Москве репортером газет l’Unita и La Stampa. Россия сегодня переживает не самые простые времена в своей истории. Куда, по-вашему, она дрейфует? — Трудно сказать. Я сам не достаточно понимаю, что происходит. Я с одной стороны вижу, что у России есть огромные возможности влиять на международную жизнь. С другой стороны, я, к сожалению, наблюдаю, что Россия пока продолжает действовать по-старому – защищая только себя. Как, кстати, она и воспринимается до сих пор в общественном мнении на Западе. Никогда за последние годы я не слышал масштабных идей от России об устройстве мира. Я приведу пример – американская империя была создана потому, что американцы смогли послать миру месседж: всё, что в их интересах – отвечает интересам всего мира. Они очень хорошо работали над идеей страны, которая говорит за всех. Так что если Россия продолжит давать сигналы о своей силе, при этом ведя речь о защите только себя самой – это мало кому будет интересно. Это не будет интересно той же Европе и в этом же – самый слабый момент политики вашей страны. Хотите претендовать на мировое господство в хорошем смысле слова, хотите иметь влияние в той переходной ситуации, в которой весь мир оказался сегодня – меняйтесь. Нужно выходить с месседжами об объединении, об ограничении потребления ресурсов – чтобы их хватало всем. На этом можно строить большую мировую политику. — Как может проповедовать самоограничение Россия, чей правящий класс демонстрирует миру самое разнузданное потребительство? Разве вы не видите, что этой страной руководят ревностные адепты мироустройства, с которым вы призываете покончить? — Мне кажется, что ваши руководители эту новую ситуацию ещё не осознали. Российское руководство сегодня много времени уделяет Америке и мало – тому же Китаю. Но 21-й век не будет веком Америки. И бессмысленно для России сегодня покупать билеты на тонущий корабль. Играть нужно по разным направлениям. «ЕВРОПЕ НУЖНА РОССИЯ» — Что, на ваш взгляд, ждет в ближайшем будущем российско-украинские отношения? — Они нормализуются. Был период Виктора Ющенко, когда было сильным влияние США и стремление включить страну в свою орбиту. Роковые ошибки. Сейчас, когда страница «оранжевой революции» перевернута, нужно создать нормальные отношения между суверенной, независимой, нейтральной Украиной, Россией и Европой. Но нужно, чтобы политические элиты Украины знали, что они не подчинены никому. — Похоже, они это начинают осознавать. Но это не отменяет желания украинских элит интегрироваться в Европу – хотя бы персонально. А Европе Украина нужна? — Если честно, то Европе больше нужна Россия. Европа на словах и, быть может, даже финансово будет поддерживать Украину, но она сегодня не сможет просто «переварить» эту страну. Европа должна сегодня думать о себе, и было бы ошибкой со стороны Украины ждать многого от ЕС. Если бы я был руководителем Украины – я бы создавал свое сильное государство. Кстати, я голосовал против включения Турции в ЕС – я знал, что Турция слишком велика для нас. Но политику добрососедства с этой страной мы развивать сможем. Как и с Украиной. Вообще — Европа, Россия и Украина могли бы играть большую общую игру. — Глобальный кризис только начался. Какими из него выйдут Украина и Россия? — Россия находится в относительно благополучном положении, потому что у этой страны есть все необходимые ресурсы. У того же Китая их нет. Европа тоже не имеет достаточных ресурсов. И в этом трудном и деликатном переходном периоде, который наступает из-за глобального кризиса, Россия будет находиться в очень хороших условиях. Поэтому она должна использовать эту ситуацию. Украина не имеет таких ресурсов. Но она, например, может играть большую роль в создании системы европейской безопасности. Не надо ждать предложений ни от России, ни от Европы. На месте украинского президента я бы создал центр, который бы занимался этим направлением. Здесь можно создать международный центр изучения безопасности нового мира. Нужно производить идеи. Завтра вещи будут стоить много, но идеи будут ещё дороже. ист. https://cont.ws/@cherchill/70848
  5. АКАДЕМИК РАН А.Г. ЧУЧАЛИН: «ЧУВСТВО, ЧТО ПОСЛЕ ПАСХИ У НАС ПАНДЕМИЯ ПОЙДЕТ НА УБЫЛЬ» Ольга Орлова Делать прогнозы – дело неблагодарное, но Богу возможно и невозможное человекам (Мф. 19, 26). Если мы верим Господу и не искушаем Его. И делаем всё для нас возможное. Об этом – с передовой борьбы с коронавирусом – один из ведущих экспертов мира по заболеваниям легких, президент Российского респираторного общества, завкафедрой госпитальной терапии Российского национального исследовательского медуниверситета им. Н.И. Пирогова, академик РАН Александр Григорьевич Чучалин. Президент Российского респираторного общества, завкафедрой госпитальной терапии Российского национального исследовательского медуниверситета им. Н.И. Пирогова, академик РАН Александр Григорьевич Чучалин Мы сейчас на самом острие – Александр Григорьевич, на данный момент что известно о распространении короновируса в России? Как специалисты оценивают ситуацию? – Весь мир сейчас охвачен пандемией. Само использование этого слова свидетельствует о широком распространении коронавируса. В мире более 180 стран уже являются очагами заражения. У каждой страны – своя история. Китай, как вы знаете, уже вышел или выходит из пандемии. В США она еще только набирает обороты. Серьезнейшие проблемы в Италии. Что касается нашей страны, если посмотреть на происходящее сквозь призму того, что творится в других странах, то уровень заболеваемости в России гораздо ниже. Точно так же, как и уровень смертности по сравнению с показателями по миру. Но тем не менее для нас на сегодняшний день коронавирус – предельно актуальная проблема. Почему? Потому что мы находимся на пике, и то, на какой уровень распространенности заболевания выйдем далее, еще непонятно. Есть, конечно, математические модели, которые просчитывают возможные варианты, но это всё пока предположения. Мы сейчас на самом острие. Люди погибают… В основном те, у кого есть сопутствующие тяжелые недуги – такие, как ишемическая болезнь сердца, артериальная гипертония, сахарный диабет и хронические легочные заболевания. Болезнь касается преимущественно старшего поколения. Хотя в некоторых случаях поражает и молодых. Особенно тех наших молодых граждан, которые, во-первых, поздно обращаются за врачебной помощью, а во-вторых, имеют такие опасные для течения этого заболевания пристрастия, как табакокурение или курение т.н. «вейпов» (электронных сигарет – Ред.), – у них риск того, что болезнь будет протекать тяжело, высок. Итак, для России характерно то, что она – одна из последних стран, вошедших в эту пандемию. Это раз. Пока уровень заболевания не так критичен, как в других странах. Это два. На сегодняшний день нет и такой высокой смертности, как, скажем, в Италии, в Соединенных Штатах Америки. Это три. – А какой возможен все-таки прогноз? – Я уже сказал, что мы на пике, а выйдем ли мы на плато или пойдем вниз, – это как раз предстоящие Великая седмица и после – Светлая седмица за Пасхой прояснят. У меня есть такое чувство, что после Пасхи у нас пандемия пойдет на убыль. Нулевой пациент – Могли бы вы привести какие-то примеры из своей практики общения с заразившимися коронавирусом, лечения их? Что-то в назидание другим? – В истории с коронавирусом, которую мы с вами рассматриваем, всегда есть вопрос т.н. «нулевого пациента». Что такое нулевой пациент? В Китае, например, доктор Ли Вэньлян первым выявил послуживший причиной всей этой вспышки вирус и забил тревогу. К сожалению, сам доктор Ли заразился и умер. У нас в России таким нулевым пациентом явился молодой мужчина 40 с лишним лет. Прилетел он из Милана. Сейчас уже можно назвать его фамилию – Субботин. Диагностировали у него коронавирус очень быстро. Мы с главврачом специализированной больницы в Коммунарке Денисом Николаевичем Проценко и ставили ему этот диагноз, мы же назначили лечение. Очень рано увидели те осложнения, которые появлялись. Он первый, кто выздоровел от коронавируса в России. К сожалению, заболели его отец, мама – члены его семьи, с кем он контактировал. На примере этого первого пациента, чье заражение было выявлено 27 февраля, я хотел бы показать, насколько важны своевременная диагностика и лечение, чтобы болезнь не приобрела фатального характера и не стала причиной смерти человека. – А его родители как себя чувствуют? – Отец находился на искусственной вентиляции легких, мама нет. Это пожилые люди. Конечно, болезнь у них протекает тяжелее. Когда надо непременно обращаться к врачам? – Объясните, пожалуйста, как не упустить момент, когда надо обращаться к врачам? – Эта болезнь имеет четыре этапа своего развития. Первый этап, когда человек инфицируется, – он об этом не знает. У него нет никаких биологических механизмов, которые бы сигнализировали: заражен. Этому есть объяснение. Сами вирусные частицы очень мелкие по размеру – менее 5 микрон, – и когда они проникают в организм, человек еще не кашляет, у него нет вообще никаких признаков инфицирования. Этот инкубационный период длится где-то 5–7 дней. Через неделю начинается следующий этап. Человек может и не заболеть, и всё у него пройдет бессимптомно. Но если болезнь начнет прогрессировать, то налицо уже будут признаки простудного заболевания: из местных – это насморк и заложенность носа, а также умеренная боль в горле (как при ангине). То есть прежде всего дают знать о неблагополучии слизистые носа и глотки. Плюс, появляется несколько общих симптомов: температура, недомогание, боль в мышцах – то, что мы обычно испытываем при заболевании гриппом, – это т.н. гриппоподобные симптомы. Этот второй этап длится тоже неделю. То есть первый этап – стертая неделя инкубационного периода, вторая неделя – это уже проявление признаков простудного заболевания. А дальше опять развилка: два сценария. Человек и на этом втором этапе может выздороветь, то есть признаки простудного заболевания пройдут, и всё. Но есть категория лиц, у которых развивается фаза, которую мы, медики, называем вирусно-бактериальной пневмонией. Это уже третий этап. Признаками вирусно-бактериальной пневмонии является сухой кашель, назойливый, который нарушает сон, – человек никак не может уснуть, он кашляет, ворочается, не может снять этот нудный кашель-кашель-кашель… Но самое опасное, когда к этому кашлю присоединяется ощущение нехватки воздуха, – дыхательный дискомфорт. Тогда заболевший начинает испытывать, что ему не хватает воздуха, не может надышаться. Это два признака, на которые надо уже экстренно реагировать! Дальше никаким самолечением заниматься нельзя. Обязательно нужно обращаться за врачебной квалифицированной помощью. От врачей здесь очень многое зависит – вся дальнейшая судьба таких больных. – То есть если ты еще не обратился к этому моменту к врачам, то звонить уже надо срочно? – Да. Если все заражения взять за 100%, то в 90% случаев болезнь обрывается на второй фазе. А в 10% случаях переходит в вирусно-бактериальную пневмонию. Следующий, четвертый этап – это уже осложнение от вирусно-бактериальной пневмонии: развивается т.н. «шоковое легкое», – когда легкое теряет способность обеспечивать газообменную функцию, то есть транспортировку кислорода в кровь. Это очень серьезное поражение. Здесь уже не вирус играет главную роль, не бактерия, а те изменения, которые происходят на молекулярном уровне – в клеточном взаимодействии. Разрушается легочная структура, и человек не может ни вдохнуть, ни продохнуть, как говорится. Это очень серьезное состояние, требующее реанимационных мер – искусственной вентиляции легких и целого ряда других приемов легочной и сердечной реанимации. – Еще раз, чтобы людям было понятно, – когда надо обращаться к врачам? – Человек должен отреагировать уже на симптомы простудного заболевания. Потому что в дальнейшем это всё может стать серьезной проблемой. Но тем более – если у него появился сухой кашель и чувство нехватки воздуха, – срочно звонить. Особенно это всё касается тех, кто путешествовал или контактировал с вернувшимися из-за рубежа – Италии, Великобритании, Соединенных Штатов Америки. Коронавирус у нас называется «болезнью путешественников». Также под подозрением те, у чьих близких и знакомых, с кем вы непосредственно недавно общались, диагностирован коронавирус. Это очень заразная инфекция. Все должны быть начеку. И сразу же – обращаться за врачебной помощью. Особенно большие риски у тех, кто страдает – повторимся – артериальной гипертонией, ишемической болезнью сердца, сахарным диабетом, легочными болезнями, то есть имеет т.н. фон сопутствующих заболеваний. У них коронавирус будет протекать, это уже известно, тяжело. Надо особенно беречься. – Чтобы вы посоветовали тем, кто связался с врачами, но его оставляют на лечении дома? – Если у человека появляется такой грозный признак, как нехватка воздуха, одышка, никакого домашнего лечения быть не может. Нужна госпитализация. У нас в Москве выделены специальные больницы, такие как Коммунарка, институт Н.В. Склифосовского, 15-я больница. Но главное: понимать – если есть дыхательный дискомфорт, ни в коем случае нельзя тянуть, чем быстрее, тем лучше – в больницу. – Фиксируются ли какие-то осложнения у тех, кто переболел коронавирусом? – Надо наблюдать тех, кто переболел. Сегодня о каких-то данных говорить сложно. К этому вопросу надо вернуться через год. Годичное наблюдение переболевших поможет воссоздать реальную картину того, что происходит. Есть предположение, что будут нарастать легочные фиброзы, но это пока гипотезы – научной базы для таких выводов еще нет. На линии фронта – Что-то новое за время борьбы с коронавирусом уже в России в его лечении появилось? – Идей очень много. Каждый день знаменуется какими-то новыми открытиями. Предлагается много препаратов, решений. Но если ситуацию оценивать трезво, то на сегодня лекарство, которое лечило бы на всех этих четырех стадиях заболевания, отсутствует. Панацеи нет. Поэтому каждый этап требует своего лечения. Первые два этапа – это антивирусная терапия. Вирусно-бактериальная пневмония требует, наряду с антивирусной, еще и антибактериальной терапии. Четвертый этап – это уже реанимационные мероприятия в условиях реанимационных отделений. Это целая стратегия лечения. Поэтому сама система здравоохранения должна быть сейчас скоординирована так, чтобы оказывать помощь больным на всех этих этапах. Китайцы хорошо отметили, что это – в кавычках, конечно – «биологическая война». И на этой линии фронта солдатами являются врач и медицинская сестра. И они выиграют эту войну в том случае, когда им созданы соответствующие условия. – В своем интервью 2017 года вы говорили про свою отрасль: «Врачи ушли из специальности: на нашу большую страну сегодня только 2 тысячи пульмонологов! А в Италии или Испании, где население вдвое меньше, пульмонологов свыше 20–30 тысяч»... Как это бывает в нашей стране, армия, к сожалению, перед войной оказалась ослаблена? – Тут уж, извините, как говорится: жареный петух клюнул! Конечно, мы делали всё возможное. Создали целую систему, от Владивостока до Калининграда, – везде есть отделения пульмонологов. Я действительно предвидел и понимал, что стране потребуется гораздо больше врачей-пульмонологов… Но по разным причинам, которые сейчас не хотелось бы обсуждать, в стране разрушалась не только пульмонология, но и ревматология, а сейчас очень много стало ревматических болезней; разрушалась гастроэнтерология, а сколько больных гастроэнтерологического профиля; разрушалась гематологическая служба, а сколько тех, у кого заболевания крови… и т.д. и т.д. Поэтому, если говорить в целом, мы сегодня понимаем, насколько были неправильны меры по организации здравоохранения в последние годы: потеря научных школ, развал университетов, резко ослабло преподавание… Сейчас, когда уже идет пандемия, приходит осознание, как важно вкладывать в науку и непрерывно заниматься образованием медиков. Сейчас каждую неделю – новая информация. Надо ее донести до врачей – и так, чтобы они не просто ее услышали, но всё рациональное взяли на вооружение и далее лечили уже, исходя из того знания, которое есть на данный момент. Это целая система: если у нее нет подвижности, динамичности, мы можем оказаться неудачливы в оказании помощи больным. Но, слава Богу, Россия пока не находится в той черте, в которой оказались такие страны, как Китай, Италия, Соединенные Штаты Америки. Бог, говорят, Россию бережет. – Говорят, у нас сейчас в перечне Академии наук нет эпидемиологии? – Да, это так. Но эпидемиология – это очень сложная наука. И в мире эпидемиологов немного – тех, кто определяет стратегию развития здравоохранения, общества в кризисные моменты. Таких специалистов острейшая нехватка. Они всегда рождаются на стыке наук: медицины, математики, социологии, биологии, паразитологии и т.д. Вспышки заболеваний возникают от контакта человека с окружающей средой, с животным миром. Эпидемиолог – это всегда уникальнейшее явление. Это как математик И.М. Виноградов – такого уровня мышления и обобщения должен быть человек. К сожалению, в России к настоящему моменту таких выпестовано не оказалось. Принципиапльно новое решение в борьбе с коронавирусом – Расскажите, пожалуйста, о вашей разработке «термогелиокса». Она применяется при лечении коронавируса? – Да, мы применяем гелий при лечении тяжелых больных, у кого возникают осложнения течения коронавирусной инфекции. Это уже на стадии вирусно-бактериальной пневмонии, которая, в свою очередь, приобретает черты т.н. «шокового легкого», когда легкое теряет свою главную функцию – газообмена. Тогда в кровь уже не поступает кислород, из крови не выделяется углекислота и далее ни элиминируется. Для того, чтобы выровнять транспорт кислорода в организме человека и помочь элиминировать углекислоту, мы и применяем термический, то есть нагретый гелий. Он позволяет расправить легкие (обычно человек использует для дыхания всего 15–20% объема легких, а вдыхание этой субстанции позволяет включить весь их объем – Ред.). Гелий вообще-то относится к хладагентам. Его применяют в холодильниках, охлаждают им компьютерные томографы. В военных целях на различных установках тоже добиваются с его помощью охлаждения. А у нас стояла другая задача. Исследователи из Сингапура, Гонконга – хороших научных центров – отметили, что коронавирус при повышенной температуре, в 50–60 градусов, погибает. – А почему вы придумали нагревать именно гелий? – Он имеет относительно низкую теплоёмкость и позволяет при достижении высоких температур, вплоть до 70 градусов, дышать им и не обжигать при этом легкие. Мы сейчас применяем метод термогелиокса для лечения некоторых наших больных в институте Н.В. Склифосовского. Так что сейчас мы набираемся опыта, проводим оценку эффективности лечения термогелием больных с «шоковым легким». – Эту разработку уже называют принципиально новым решением, которое человечеству надо взять на вооружение в борьбе с коронавирусом. Насколько широко этот метод применяется? – На данный момент он применяется только в России. В других странах – нет. Но у них нет и технологии получения термического гелия. Это заслуга наших физиков и инженеров, которые смогли создать такую установку, чтобы можно было проводить ингаляции нагретым до нужных температур гелием. Это большое достижение наших инженеров. Побеждает тот, кто делает ставку на науку – В этом году мы отмечаем не только 75-летие Победы в Великой Отечественной войне, но и 40-летие избавления человечества от оспы. И тогда именно наши врачи предложили пути избавления мира от этой заразы. Какие сейчас, при коронавирусной пандемии, ведутся разработки нашими специалистами? – Хороший вопрос. 75 лет назад закончилась война, и мы до сих пор с гордостью и высоким чувством патриотизма говорим о том, какой огромный вклад в Победу над фашизмом внесли Россия и весь бывший Советский Союз. Это серьезное свершение в истории цивилизации. Но его не было бы без подвига врачей. Сама Победа в значительной степени обеспечена их неустанными трудами в госпиталях переднего фронта, эвакогоспиталях и в целой системе, которая была тогда отмобилизована и развернута. Хотя техническая оснащенность больниц была тогда, по сравнению с нынешними условиями, никудышной. Не было даже антибиотиков, никаких ИВЛ, гемодиализа и т.д. Но врачи, исходя из тех условий, в которых они находились, сделали все, что могли. И Победа была одержана. Даже один человек может сделать для приближения Победы колоссально много. У нас есть пример святителя Луки (Войно-Ясенецкого). Он написал замечательную книгу «Очерки гнойной хирургии». Ранения на фронте часто осложнялись гнойными процессами. А святитель, даже находясь в ссылке в Красноярском крае в поселке Большая Мурта, не прекращал своих научных исследований, закончил там этот труд. Он был опубликован. Его врачебное и научное подвижничество – это уникальнейший опыт для всех нас. Я читаю лекции о нем, показываю студентам, что им было сделано, рассказываю молодым врачам о том, в каких условиях он работал, и я горжусь, что в нашей истории есть такая страница, которая вписана в нее святителем-профессором Лукой (Войно-Ясенецким), несмотря на все чинимые ему препоны. На сегодняшний день мы все, конечно, тоже много работаем. Есть очень интересные мысли наших ученых. Но передовой фронт научных исследований сегодня не в России. Сейчас он находится в Китайской народной республике. Эта пандемия показала, насколько важна современная наука. Сколь значимы роль университетов и непосредственный контакт университетских профессоров со студентами, молодыми врачами, постдипломниками. Китай продемонстрировал всему миру, на каких он высоких стоит во всех этих отношениях позициях, – даже если сопоставлять то, что нам открылось, с тем, что было уже известно относительно университетов США, Великобритании, Германии. Сегодня исследования китайских ученых печатаются прямо сходу. Все престижные медицинские научные журналы просто гоняются за наработками китайских врачей. Они действительно показали миру те решения, о которых мы до этого и не знали. А то, что касается наших ученых, то, безусловно, разработки в разных направлениях ведутся. Это и оригинальные ноу-хау с термогелием, о которых мы уже говорили. Новаторские решения предлагаются и нашими ядерными физиками. С директором Российского федерального ядерного центра академиком Виктором Дмитриевичем Селемиром мы разработали установку «Электрохимический генератор оксида азота». В основе этого изобретения – теория взрыва. Множество наших химиков работает над новыми поколениями лекарственных препаратов. В институте имени И.И. Мечникова создана вакцина, которая действует на врожденный иммунитет, и это изобретение и сегодня уже поможет, а в будущем будет действовать на предупреждение вирусных атак. Российским ученым есть что сказать миру. И мир благодарен нам за наши научные труды. – Только избежать бы извечного: «Нет пророка в своем Отечестве» (Мф. 13, 57)… – Да, в той же Италии почему-то сразу не ввели карантин. Хотя некогда ценой своей жизни итальянец Карло Урбани (1956–2003), с которым мы были знакомы, способствовал локализации в начале 2000-х годов атипичной пневмонии SARS, именно добившись карантинных мер. Сейчас наши вирусологи работают в Италии. Развернули там госпиталь. Помогают критически больным. Посылаем мы медицинскую помощь и в Соединенные Штаты Америки. Это свидетельствует о том, что мы все-таки из себя что-то профессионально представляем – у нас есть то, чего в других странах пока нет. Как себя защитить? – Что сейчас требуется, чтобы выиграть в этой войне, в самой нашей стране, от каждого из нас? – Каждый очень многое может сделать. В первую очередь речь идет о личной гигиене. От того, как каждый сегодня будет за собой следить, зависит дальнейшее развитие событий. Об этом широко вещается. Есть основные пять правил: самоизолироваться, избегать непосредственных контактов; если надо выйти, выдерживать как минимум метр дистанцию друг от друга, а также носить маску, при кашле закрывать лицо, следить за гигиеной полости носа и горла. На последнем остановлюсь отдельно, так как «входными воротами» коронавируса является именно слизистая носа и глотки. Я настойчиво советую: каждый день – особенно если вам приходится выходить из дома – вернувшись, промойте нос, глубоко прополоскайте горло, – удалите слизь, которая там скопилась, с тем чтобы вместе с этой слизью удалить в том числе и вирусные частицы, пропускаемые нами через свои дыхательные пути. – Просто водой промывать, или какой-то раствор нужен? – Нет, не надо никаких солевых растворов, просто водой. Только проследите, чтобы она не была ни холодной, ни горячей. Добавлять в воду тоже ничего не нужно. Это элементарное механическое удаление скопившейся слизи. Точно так же, как мы моем руки, надо приучить себя ухаживать за своим носиком и за своей глоткой. Еще советую профилактически принимать витамин А, который способствует хорошей регенерации эпителиальных клеток, и витамин Е – это антиоксидант. Не помешают и витамины С и D. Нужны также некоторые солевые растворы, которые помогают управлять окислительным процессом в организме. К таким солям относятся цинкосодержащие, железосодержащие минералы. Это то, что помогает человеку усилить механизмы защиты слизистых от возможного проникновения вируса. – А из иммунных препаратов? – Те, что способны поднять мукозальный иммунитет (иммунитет слизистой носа, горла, трахеи и крупных бронхов. – Ред.). Названия называть не буду… – Так это же известный, разработанный вами «Ингавирин»! А в рационе на что обратить внимание? – Побольше ешьте фруктов, овощей. Как раз сейчас еще время поста. Морковь очень полезна при укреплении иммунитета слизистых. Лично я очень люблю мед, и всем особенно сейчас рекомендую его, потому что он позволяет хорошо очистить слизистые. «Не искушай Господа Твоего» (Мф. 4, 7) – Какие этические вызовы возникают при этой пандемии для пациентов, граждан, врачей, властей? – ЮНЕСКО подготовило специальный этический документ по поводу пандемии. Там напоминается, что этика – это наука о человеке. Из этого и надо исходить. Все те действия, которые предпринимаются на уровне всего общества, это всё – ради человека. Но в то же время в этом документе подчеркивается и то, что в нашей стране люди почему-то как-то плохо усваивают: общество-то гарантирует гражданам помощь, – как я уже говорил, выделены и оснащены специальные больницы, – но и от самого человека многое зависит. У нас привыкли относиться к больнице как к храму – здесь мне, если что, помогут. Но требовать чуда – при том, что ты сам не считался ни с кем и ни с чем – по крайней мере неэтично. У каждого из нас есть права, но есть и обязанности: соблюдать карантинный режим, заботиться о гигиене, если прописали определенные препараты, то принимать их и т.д. Нужен всегда баланс между требованиями или даже упованиями – и ответственностью. К вопросам этики относится и анализ на государственном уровне того, что произошло, а также выводы на перспективу: как надо организовать нашу систему здравоохранения, поддержать науку и медицину, позаботиться о кадрах, чтобы быть готовыми к таким испытаниям. То, что сейчас нас настигло, мы обязательно преодолеем. Но мы должны думать о будущем. В 2002-м году уже же была подобная проблема c атипичной пневмонией SARS. Так же, как и в 2012-м – с ближневосточным респираторным синдромом MERS. Это же всё вполне предсказуемая периодичность: 7–10 лет. Хватит испытывать общество… – И искушать Бога. – Да! – Что бы вы пожелали всем в нашей стране? Все-таки народ сплотился в беде. – Мы с вами входим в Великие дни, предшествующие Празднику праздников – Пасхе. Светлое Христово Воскресение, которое всем нам предстоит вот-вот пережить, выведет нас, уверен, из этих печальных событий (Пасха в переводе с древнееврейского и означает «переход» – Ред.). И мы, надеюсь, с этой Пасхой очень многое изменим в нашем обществе, выйдем окрепшими, светлыми и сделаем все, чтобы никогда больше подобные явления для нас угроз не представляли. – Спаси, Господи! Испрашиваем у наших читателей молитв за Александра Григорьевича и всех наших врачей на передовой. Тем более за заболевших – за главврача больницы в Коммунарке Дениса Николаевича. С Александром Григорьевичем Чучалиным беседовала Ольга Орлова 14 апреля 2020 г. https://pravoslavie.ru/130229.html?utm_referrer=https%3A%2F%2Fzen.yandex.com
  6. 293 Экономист М.Хазин о том, что приватизационные элиты 90-х годов инициировали в нашей стране "попытку сноса действующей власти" Известный макроэкономист и аналитик Михаил Хазин убежден, что сегодня в нашей стране осуществляется попытка государственного переворота. Ситуация, на его взгляд, во многом напоминает 1993 год. Об этом он рассказал в интервью журналисту и телеведущему Андрею Караулову. Кто же спровоцировал этот госпереворот? И кто является его главной действующей силой? Спровоцировал его, с точки зрения аналитика, не абы кто, а лично Владимир Путин, объявивший не так давно о своем отказе от либерального консенсуса. Владимир Путин, президент РФ. Иллюстрация с ресурса Яндекс.Картинки Данный отказ, как утверждает Михаил Хазин, это приговор большей части приватизационных элит 90-х годов: он лишает их источников существования. В ответ на столь неслыханную дерзость «прихватизаторы», по мысли аналитика, и инициировали «попытку сноса действующей власти» в России. В подтверждение своих слов он сказал буквально следующее: «Я смотрю, например, за тем, как несколько месяцев [в нашей стране] очень активно развивалась тема транзита [власти]». Однако когда осуществляется переформатирование мировой системы, то ни о каком транзите и речи быть не может. Михаил Хазин, макроэкономист, аналитик. Иллюстрация с ресурса Яндекс.Картинки «Потому что передача власти, - объяснил Хазин, - возможна только под новый порядок ее легитимизации. - Если [такого] порядка нет, то чтобы ты не передал, это будет ненадежно». «Поэтому я понимаю, - сделал вывод макроэкономист, - что тема транзита была [запущена] с одной единственной целью: Что интересно: Ухудшение санитарно-эпидемиологической обстановки в стране и в мире, как считает макроэкономист, сыграло на руку приватизационным элитам: они воспользовались им как поводом, чтобы ускорить процесс сноса более не отвечающей их интересам власти. «Логика была такая, - пояснил аналитик, - сейчас мы за счет [этой ситуации] создадим людям невыносимые условия, они выйдут на улицы, мы снесем действующую власть и предложим [вместо нее] себя. - Путин же им [на это] ответил: «Ребята, спокойно! Все расходятся на каникулы. Никто на улицы не выходит. Все закончится хорошо». «По этой причине, - заключил Михаил Хазин, - я склонен считать, что те, кто эту напряженность, [обусловленную сложившейся ситуацией], наращивают, - это противники Путина». Кто конкретно? ФИО в студию! Увы, но имен и фамилий сих славных деятелей макроэкономист так и не назвал. Сослался на недостаток информации. Вот такая пища для размышлений. В основу данной статьи положены материалы видео, представленного ниже: https://zen.yandex.ru/media/human_resources_inform/ekonomist-mhazin-o-tom-chto-privatizacionnye-elity-90h-godov-iniciirovali-v-nashei-strane-popytku-snosa-deistvuiuscei-vlasti-5e8f4806239c344cd9ec294f
  7. Российский Университет Дружбы Народов Кафедра сравнительной политологии» ФНИСЦ РАН Центр «Религия в современном обществе» Интервью о взаимоотношениях религии и общества в России на современном этапе, о проблемах социальной и ценностной консолидации. 1.Как Вы думаете, почему любое событие, даже в самой небольшой степени связанное с религиозной проблематикой, вызывает такой пристальный интерес? Во-первых, потому, что религия в своей сущности связана с предельным и запредельным измерениями жизни, Тайной и мистикой, которые носят универсальный характер и потенциально касаются любого человека. Во-вторых, и это уже специфика современности (общества и культуры Modernity), потому что в наше время люди, воспитанные и сформировавшиеся в контекстах светской культуры и секулярных отношений, открывают для себя религию заново. Здесь срабатывает «механизм» культурной адаптации: перекодировки религиозных смыслов и символов в такие, которые близки и понятны светскому представлению. В этой связи религия воспринимается и позиционируется нами полярным, парадоксальным образом: либо редуцируясь к секулярным предметам и явлениям, либо, напротив, выносясь за скобки всего знакомого и привычного, как нечто радикально «иное». В тех случаях, когда происходит редукция, мы этого чаще всего не замечаем. Но во многих случаях светская культура, стоящая за нашим восприятием и мышлением, проявляет повышенную чувствительность к «маркерам» религии, что выражается в не всегда объяснимом явными причинами повышенном интересе общественности к тому, что ассоциируется с «религией». ________________________________________________________ 2. Сегодня религиозные лидеры все чаще высказывают свою позицию по различным проблемам. Как Вы считаете, должны ли религиозные лидеры высказывать своё мнение по социальным и политическим проблемам, или ограничиваться внутрирелигиозными проблемами? Религиозные лидеры не столько «должны», сколько имеют право и основания для подобных высказываний. Любое религиозное объединение объективно включено в систему (пост-)секулярных отношений «большого общества», а значит, что его касаются все основные проблемы этого общества – не только специфические вопросы общественно- и государственно-конфессиональных отношений. Они же с необходимостью в большей или меньшей степени включены и в культурно-смысловое пространство светского мейнстрима, не будучи замкнуты в своём специфическом дискурсе. Поэтому, как общественный, гражданский субъект они могут высказывать и отстаивать публично свои позиции, если им есть что сказать. _________________________________________________________________ 3. Социально-экономическая ситуация в России сегодня достаточно сложная. Растет бедность, увеличивается социальное неравенство. Что могли бы в данной ситуации сделать религиозные организации для облегчения ситуации? По большому счёту, они могли бы предложить социуму собственные культурные «know-how»: способы, подходы и «рецепты» преодоления или хотя бы смягчения неравенства и его последствий. Например, в «культурных запасниках» (термин В.Ф. Чесноковой) русского православия есть наследие нестяжателей – св. Нила Сорского и его школы, которое, будучи «активировано» сегодня, могло бы существенно помочь в решении проблем как самой православной церкви, так и всего общества в отношении экономического неравенства, причём на всех уровнях – от принципиально-концептуального до практико-прикладного. На концептуальном уровне подобные идеи развивал, в частности, знаменитый отечественный политолог А.С. Панарин. Как минимум – религиозные организации могут активно выступать против наиболее тяжёлых форм и проявлений социального неравенства с их осуждением с религиозно-нравственной точки зрения. _________________________________________________________________ 4. Одним из оснований политического единства является единство ценностное. С Вашей точки зрения, в чем состоит роль религиозных организаций? Должны ли религиозные организации ставить своей целью гражданственность и ценностное единство общества? Безусловно, религии призваны его поддерживать, легитимируя в обществе такое единство всеми доступными им средствами и, напротив, осуждая разобщённость и вражду. Они же призваны подавать общественности примеры конструктивной гражданской активности. _____________________________________________________________ 5. В российском обществе созрел запрос на перемены. Возникают стихийные протесты. Могут ли религиозные организации стать драйверами перемен? Должны ли религиозные организации и лидеры высказывать позицию по происходящим событиям? Теоретически религиозные организации стать «драйверами перемен» могут, но, во-первых, в конкретной религиозной ситуации они могут быть к этому не готовы, и не всегда они обязаны ставить себе такую задачу. Во-вторых, традиционные религиозные объединения – как правило, консервативные социальные «агенты». Если они ориентированы на перемены, то это перемены не радикального, а медленно-эволюционного характера. Но вот помочь обществу осознать происходящее и сформулировать его оценку они должны, так же как должны предлагать конструктивные сценарии решения общезначимых проблем. Данная работа была многообещающе начата около 20 лет назад «Социальными концепциями» РПЦ и других традиционных российских религий. В этой связи они призваны вырабатывать и высказывать свои позиции по текущим, в т.ч. политическим, событиям и процессам. _________________________________________________________ 6. Как Вы думаете, можно ли связать политическое развитие с повышением присутствия религии в жизни общества? Если да, то в каких формах? Если развитие понимать как прогресс, т.е. увеличение разнообразия и свободы, то роль религиозных объединений в политическом развитии общества мне видится не в качестве носителей непосредственной «жёсткой» власти, а как особого типа субъектов гражданского общества, имеющих в нём большой моральный авторитет и связанное с ним влияние по принципу «мягкой силы» (М.М. Мчедлова). Если развитие понимать как изменение вообще, то здесь возможны и регрессивные метаморфозы власти (Э. Тоффлер) – по типу клерикализма, теократии и т.п., связанные с возвращением отдельным религиозным объединениям функций прямого административно-политического управления в масштабах «большого общества». _______________________________________________________________ 7. Сегодня складывается ситуация, когда мораль и нравственность становится сферой деятельности только религиозных организаций. С Вашей точки зрения каковы могут быть следствия этой ситуации? Я не согласен с утверждением, что «только религиозных…». Светскую мораль и нравственность никто не отменял, и в повседневности подавляющего большинства современных людей именно они реально определяют их оценки, выбор и поведение. Хотя, надо признать, что это происходит в значительной мере по инерции: сверхценности, скрепляющие светскую мораль и светскую нравственность, сегодня размыты на концептуальном уровне, они деконструируются. И в этом отношении приоритет перехватывают религии. Следствия этой ситуации, на мой взгляд, зависят от успешности диалога религиозных и светских субъектов на поле морали и нравственности, от меры достигнутой ими в этом диалоге взаимопонимания и взаимного обогащения. Узурпация вопросов морали только религией чревата рисками «конфессиональной «приватизации» морали, которая в обществе секулярного мейнстрима лишь усилит процессы энтропии, «размывания» и «выветривания» нравственного сознания. Недостаточное участие религии в легитимации нравственных ценностей будет вести, с большой вероятностью, к тем же последствиям – светская культура, предоставленная самой себе в фазе «перестойной чувственной культуры» (П.А. Сорокин) и «деконструкции» (Ж.-Фр. Лиотар) своих универсальных ценностно-мировоззренческих систем, скорее всего, не справится с задачей морально-нравственной «перезагрузки» и даже простого «удержания» морально-нравственных образцов в обществе. 8. С одной стороны, сегодня частыми стали конфликты между светским и религиозным в области искусства. С другой стороны, религиозные организации используют современные форматы массовой культуры, например, реалити-шоу РПЦ «Остров». Не вызовет ли отторжения общества подобные проекты, и считаете ли Вы необходимой для снятия конфликтов цензуру в каких-либо формах и со стороны кого? Религиозные сообщества всегда осваивали «наличную» культуру тех социумов, в которых они существовали – в т.ч. и формы культурной коммуникации, рецептируя то, что имело ценность для существования, распространения и развития их религиозной традиции. Сейчас происходит активный поиск и «нащупывание» ими таких форматов и содержания в контекстах светской мейнстримной культуры. Это закономерный и «естественный» процесс. Какая реакция общественности на подобные эксперименты Православной церкви и других религиозных организаций устойчиво возобладает, и какие из них «приживутся» – покажет время. Цензура неприемлема в жёстких, принудительных, «командно-административных» формах. Однако в «мягких по форме, твёрдых по существу» вариантах она, по-видимому, необходима – как со стороны светской общественности, так и со стороны авторитетных для социума конфессиональных сообществ. Оптимальный вариант – «диалог цензур», институциализация регулярной «сверки часов» как взаимопонимающего соотнесения оценок между выразителями мейнстримно-светской и традиционно-конфессиональных ценностных систем на различных площадках цивилизованной по форме коммуникации. ______________________________________________________________ 9. Сегодня одним из доминирующих дискурсов является гендерный (однополые браки, трансгендерность, свободный выбор пола и т.д.). Многие религиозные организации формулируют свое видение и ответ. Можно ли это рассматривать как столкновение современности и традиции? На мой взгляд, этот дискурс может рассматриваться как столкновение между традицией и вырожденной («перестойной») Modernity, но не между «современностью» и «традиционностью» вообще. Скорее, это столкновение различных версий современности – традиционной и антитрадиционной. Можно сказать, что Традиция и антитрадиция конкурируют на поле современности, и какая версия современности возобладает – пока ещё неясно. Но представляется ясным, что победа антитрадиции в таком ключевом витальном вопросе, как гендерные ценности, убьёт человеческое общество, поэтому вопрос жизнеспособной интеграции традиционных (религиозных в своей основе) и современных (светских) ценностей и институциональных форм социальности есть вопрос сохранения и развития человеческой цивилизации. _______________________________________________________ 10. Много споров вызвали так называемые «поправки Яровой». Каково Ваше мнение о соотношении политической целесообразности, национальный безопасности и прав и свобод человека, в том числе на свободу совести и свободу вероисповедания, закреплённых в Конституции? Необходимо постоянно, систематически, с использованием всех интеллектуальных ресурсов и арсенала научных методов искать и находить оптимальное соотношение этих трёх параметров, исходя из динамики религиозной и в целом социокультурной ситуации. __________________________________________________________________ 11. Сфера милосердия и благотворительности, социального служения - традиционная сфера деятельности религиозных организаций. Как Вы думаете, возможны ли какие-либо иные формы присутствия религиозных организаций в жизни общества, в том числе в политической и гражданской сфере? Да, по большому счёту – в качестве институциализированных в «большом обществе» морально-нравственных авторитетов. _______________________________________________________________ 12. Согласно законодательству, в России запрещены партии, созданные по религиозному принципу, однако в других государствах они существуют. Есть ли потребность в современной России в снятии такого запрета, чтобы верующие получили возможность политического представительства? Как Вы считаете, есть ли сегодня необходимость наличия священнослужителей в числе народных избранников на различных уровнях и на постах в государственных и муниципальных органов власти? В сегодняшней российской ситуации снятие такого запрета на религиозно-политические партии может быть преждевременно; на мой взгляд, подобное решение необходимо длительное время основательно готовить, и, самое главное, потребность в этом должна созреть в самом обществе, и создание и деятельность таких партий должны руководствоваться устойчивым приоритетом общесоциальных интересов над частными интересами небольших социальных групп. Что касается допуска священнослужителей в законодательную и исполнительную власть, то это, на мой взгляд, допустимо и может быть целесообразным. _______________________________________________________________ 13. По Конституции РФ религиозные институты отделены от сферы образования. Сегодня много споров идёт о преподавании теологии в вузах и основ религиозных культур в школе. Каково Ваше мнение по данному вопросу? Эти образовательные практики в России уже почти четверть века устойчиво существуют по факту, имеют заметную поддержку в обществе и государстве и вряд ли могут быть отменены чьим-то решением. По существу, они превратились в институциализированную подсистему национальной системы образования. Вопрос состоит в том, что необходимо внимательно и системно изучать накопленный нашей школой опыт (позитивный и негативный) и живой процесс такого преподавания, и на основе этого постоянно искать и находить более оптимальные формы образовательной коммуникации на предмет религии, исходя из интересов и ценностей всех основных субъектов образования – прежде всего, обучающихся. То есть следует не отменять и не оставлять «на откуп» стихийным политическим умонастроениям решение вопроса «религия и современная школа», но максимально окультуривать и цивилизовать содержание и формы сложившегося присутствия знаний о религии в светской образовательной коммуникации. Этому призваны служить институциональные механизмы гражданского диалога, научной экспертизы и просветительства. ___________________________________________________ 14. Как Вы считаете, что должна включать в себя национальная идея России? Каковы, по Вашему мнению, наиболее релевантные идеи, символы, лозунги, которые могут способствовать преодолению противоречий в обществе? Национальная идея России непременно должна включать в себя идеи и ценности человеческого достоинства, социальной справедливости и человекосбережения. «Каждый ценен»; «Тебя не бросят (не оставят)»; «Помни: ты не один!» (Константин Битюгин, журналист); «Отдай, чтобы получить; получай, чтобы отдать»; «Берегите человека!» (Виталий Шенталинский, поэт). «Достоинство каждого + человекосбережение + справедливость = Соборность». В этой связи, на мой взгляд, должны получить актуальное переосмысление такие национальные православные святые, как Нил Сорский и Иосиф Волоцкий, предложившие альтернативные программы действия Церкви в мiру. Необходимо их современное прочтение и новый богословско-философский и социально-практический синтез, при приоритете нестяжательских и веротерпимых принципов Нила Сорского. __________________________________________________________________ С уважением – С. Лебедев Опубликовано в издании: Религия в современной России: контексты и дискуссии : монография / М.М. Мчедлова [и др.]; отв. ред. М.М. Мчедлова ; РУДН ; ФНИСЦ РАН. -- Москва: РУДН, 2019. -- 393 с.. : ил. С. 383-390.
  8. 364 Андрей Фурсов: попы всегда знали свое место Лекции историка и публициста Андрея Фурсова набирают тысячи слушателей по всей Москве, а их видеоверсии или интервью Андрея Ильича миллионные просмотры по всему интернету. Даже по тому отрывку, что мы вам предлагаем прочитать ниже, можно заметить насколько логично и высоко интеллектуально повествование знаменитого историка. Андрей Фурсов. Источник: kmbook.ru *** Из книги "Борьба вопросов. Идеология и психоистория: русское и мировое измерения. 2-е издание, дополненное" При всей огромной роли идеологии, ее значение не стоит переоценивать – ни для верхов, ни для низов. Идеология действительно является орудием господствующих групп. В то же время бывают ситуации, когда ее отсутствие развязывает им руки. Или когда верхи и низы живут в различных, лишь частично (по принципу «кругов Эйлера») совпадающих идейных комплексах. После религиозного раскола XVII в. и петровских реформ первой четверти XVIII в. православие перестало полностью определять культурно-психологическую жизнь, общественные настроения и ценности верхов, которые становились все более светскими и просвещенными. А население продолжало жить в православии. Репрессивная хватка режима, его социальная молодость (и сила) были таковы, что он не нуждался в особой идеологической системе; более того, ее отсутствие развязывало руки. И так было вплоть до Николая I, когда режим стал нуждаться в идейной подпорке и царь заказал создание национальной идеологии («самодержавие, православие, народность»). Из этой затеи, естественно, ничего не вышло, поскольку идеология по определению не может быть национальной. Фурсов А.И. Борьба вопросов. Идеология и психоистория: русское и мировое измерения. Второе издание, дополненное Сегодня мы опять оказываемся в безидеологическом (но не безыдейном) времени, но не только мы, Россия, но и мир в целом. Не случайно во всем мире происходят оживление религий (причем в форме фундаментализма – и это ситуация не только ислама, но также иудаизма и христианства) и сект, разгул иррационального, вера в чудеса (астрология, порча, сглаз) и т.д. И это очень показательно: поворот к религии от идеологии обусловлен тем, что огромное количество людей поняли или почувствовали, что будущего нет – в том смысле, что надеждам на светлое будущее, на улучшение жизни нет. Даже в США, чтобы жить на уровне 1980-х гг., многим людям приходится работать на двух-трех работах, об «остальном» мире я не говорю. Нынешний религиозный поворот лишний раз подчеркивает связь идеологии с изменением, с тем или иным футурпроектом. Как заметил главный редактор «Монд дипломатик» Игнасио Рамонэ, в 1980-е – 90-е гг. на Западе даже социалисты и огромная часть левой интеллигенции отказались от всяких надежд на преобразование мира и предложили – вместо борьбы за будущее – пассивную адаптацию к настоящему. Фурсов А.И. Борьба вопросов. Идеология и психоистория: русское и мировое измерения. 2-е издание, дополненное Будущее закончилось, а вместе с ним кончились идеологии (нынешний «неолиберализм» есть не что иное как средство уничтожения либеральной идеологии). Кстати, я не стал бы особо пугаться того, что называют «возрождением православия в посткоммунистической России», «наступлением попов». Православие всегда было служебной, а с Ивана Грозного (точнее, после митрополита Филиппа, задушенного Малютой Скуратовым) привластной религией, попы всегда знали свое место. И сейчас знают и делают только то, что позволено. Конкретных примеров – много. Ограничусь двумя, тем, что видел по ТВ. Ельцин выходит во двор Кремля и говорит высшим попам: «Христос воскрес». А рядом стоит патриарх, который это слушает и кивает. Кто главный? Власть главная. Или Рушайло, в свою бытность министром ВД, выступая в Храме Христа Спасителя, говорит: «Народ должен верить. Верить в органы внутренних дел». (Смех). А патриарх стоит рядом и кивает. Православная церковь в России всегда будет выполнять то, что ей скажет власть. Если сегодня церковь заняла такие позиции, это значит, что ее допустили, что власти это нужно, выгодно.
  9. А.Фурсов о том, что мировая верхушка может посодействовать возрождению России. В истории уже были такие моменты 3 марта Любопытный вопрос прозвучал на презентации новой книги известного русского историка Андрея Фурсова: Возможен ли такой вариант развития событий, при котором «хозяевам истории» будет стратегически выгодно возрождение России? «Ситуация такая возможна», - ответил историк. «Уже был момент, - напомнил он, - когда определенной части мировой верхушки понадобилась Россия, и они вложились в нее». Случилось это, по словам Фурсова, в 1930-е годы, когда определенные американо-английские кланы [вдруг] решили, что нужно рушить Британскую империю. Андрей Фурсов, русский историк. Иллюстрация с ресурса Яндекс.Картинки «Аллен Даллес, - добавил историк, - в 1943 году откровенно сказал, что задача [Второй мировой] войны – это разрушение Британской империи. - Схема была такая: Германия крушит Британскую империю, Советский Союз крушит Гитлера и становится младшим партнером США». Однако из этого ничего не вышло: Были, как утверждает историк, и другие моменты: «Например, в 1960-е годы мы вместе с британцами, - вспомнил он, - создавали евродоллар. - А в первой половине 70-х годов мы вместе с Рокфеллерами расцепили золото и доллар, и зацепили нефть за доллар, т.е. создали нефтедоллары». «Но только на всех этих тактических выигрышах, - печально заключил историк, - в советской верхушке появился слой, который решил интегрироваться в капиталистическую систему и все они в итоге обернулись проигрышем, причем не только для советской верхушки, но и для той части мировой верхушки, которая играла вместе с ней». «Во всех этих играх, - заметил Фурсов, - есть одна очень важная вещь: для того, чтобы играть на мировой шахматной доске или на мировой доске игры в го нужно хорошо знать с кем ты играешь, нужно всегда иметь [под рукой] групповой портрет западной, китайской, арабской элиты». «Этим нужно заниматься систематически, - заключил историк. - Тогда ты сможешь участвовать в игре. Но, увы, это недостаточное условие для выигрыша. Это лишь необходимое условие того, чтобы из тебя не сделали болвана, как в старом польском преферансе». Вот такая пища для размышлений. https://zen.yandex.ru/media/human_resources_inform/afursov-o-tom-chto-mirovaia-verhushka-mojet-posodeistvovat-vozrojdeniiu-rossii-v-istorii-uje-byli-takie-momenty-5e5e849571251723e3a20e5a Обращаем ваше внимание на то, что при написании данной статьи нами были использованы материалы следующего видео:
  10. Критическая ситуация глобального сообщества Десять дней назад я написал пост «Принудительная вакцинация научного сообщества» на сайте ФНИСЦ РАН, где говорилось о необходимости решительного поворота нашего преимущественно моно-дисциплинарного научного и гражданского сообщества к междисциплинарным исследованиям, и никакого отклика! Понимаю, что такие дела быстро не делаются, но какая-то реакция должна же быть! Но ее, к сожалению, не было. Как будто бы я писал о чем-то третьестепенном и потому абсолютно ненужном. Но вот прошло всего 10 дней, эпидемия превратилась в пандемию, но опять как будто речь идет о только пандемии, вызванной конкретным вирусом, а не о глобальной проблеме, касающейся всех и всего живого на земле. И это несмотря на то, что уже всем очевидно, что речь идет не о вирусном заболевании, а именно о глобальной проблеме, которая уже повлияла на мировую экономику, геополитику, на расклад политических сил в отдельных странах и их союзах и, наконец, на жизнь всего мирового сообщества. Неужели и на этот раз удастся отсидеться дома на добровольном карантине? И речь уже идет не об отставании научного сообщества от мирового тренда, а о разрушении целых отраслей производства, особенно в сфере бизнеса, туризма, сервиса, нарушения нормальной международной логистики международного обмена и т.д. и т.п. И где же голос если не науки, то нашей научной журналистики, которая всегда первая бралась объяснить «на пальцах» нам, детям «цифрового общества», что же происходит на самом деле? И почему канал ТВ, который нам всегда рассказывает о геофизических или космических процессах далекого прошлого, даже слова не промолвил о том, как же нам жить в этой обстановке закрытости и самоизоляции? И почему этот канал продолжает показывать нам, как в древности люди спасались в подземельях? Уж ли это не намек нам, землянам? Я не люблю слова «мобилизация». Но то, что происходит в мире и с нами сейчас, очень похоже на мобилизацию всех и вся, кроме научного сообщества. Нет, конечно, идет настоящее соревнование, кто первый создаст вакцину против короновируса. Однако это – необходимая, но односторонняя мобилизация! Нынешняя пандемия – это «последний звонок», чтобы мы, представители разных наук, естественных, общественных и технических, начали долгий и трудный процесс налаживания взаимопонимания для того, чтобы практики не предпринимали тех поспешных действий, которые они вынуждены делать сейчас. Ведь, говоря простым языком, это не что иное, как «страусиная политика»! Неужели самоизоляция, быстро разрушающая любые производственные, торговые и все иные связи – это единственный выход из создавшегося положения? Очевидно, что если эта практика самоизоляции продлится до лета, то когда, наконец, все кончится, мы очутимся в совсем другом обществе, в обществе множества замкнутых социальных ячеек, созданных в современную «эпоху выживания», каждая такая ячейка и каждый член глобального сообщества ежеминутно несут гигантские потери. Вот почему я уже не раз писал о необходимости возрождения прогностики и социального прогнозирования в том числе. Почему? Подумайте, на чем держится жизнь и благополучие нас, жителей больших и средних городов? – Только на одной тоненькой ниточке бесперебойного снабжения нас электроэнергией! Если данная пандемия или другая критическая опасность продержится долго, то эта энергия иссякнет, и тогда смогут выжить только те, кто ведет натуральное хозяйство. Такова логика взлета и падения модели «потребительского общества». 13.03.2020 https://www.isras.ru/blog_yan_159.html?fbclid=IwAR2WXepUiDxhMweXB5q-z4XKMo6l2QTTSC11rf4Y9j99O7Cz8d-drr9ExP4
  11. Андрей Константинов: «Мы все – земляне, наше многообразие служит устойчивости цивилизации» Статья написана 20 декабря 19:18 Размещена: в рубрике «Интервью» в авторской колонке 240580 Интервью с исследователем творчества Ивана Ефремова, основателем сообщества «Нооген» и одноимённого сайта Наш разговор с Андреем Константиновым, основателем «Ноогена» и автором, пробующим себя в фантастическом жанре, был, прежде всего, вызван желанием разобраться в таком фундаментальном вопросе, как идейное наследие Ивана Ефремова, нынешнем состоянии его изученности и влияния на читающую фантастику (и не только) аудиторию. Андрей Константинов, наверное, один из немногих, кто может дать интересные и исчерпывающие ответы почти на все вопросы, так или иначе связанные с автором «Туманности Андромеды», его жизнью и творчеством. Итак, о Ефремове, утопиях, коммунизме и будущем – из первых рук. Вы один из популяризаторов наследия Ивана Ефремова. С чего началось Ваше увлечение идеями и творчеством этого выдающегося учёного, философа и писателя? Это увлечение началось, когда я школьником впервые увидел фильм Евгения Шерстобитова «Туманность Андромеды». Сейчас не вспомню точно, какой это был год, но могу предположить. Фильм показывали по телевидению. Вероятно, показ был приурочен к семидесятилетнему юбилею И.А. Ефремова, то есть, согласно официальной дате рождения писателя (а в то время была известна только она), это был 1977 год. Конечно, меня, школьника четвёртого класса, в первую очередь в фильме привлекали драматические приключения звездолётчиков на планете Железной звезды, их борьба с тьмой и победа над тьмой. Но также было очень уютное ощущение надёжности: за спиной у героев была благополучная, благоустроенная, приспособленная для интересной и радостной жизни Земля. Позже, в начале 80-х, когда я уже читал роман, эта «социальная» составляющая выдвинулась на первое место. Здесь нужно добавить вот что. Официальная советская идеология клеймила капиталистический строй, и отчасти эта критика была верной, а отчасти – скажем так – сильно упрощённой. Но, насколько сейчас могу вспомнить свои школьные рефлексии, те основания, по которым капиталистический строй отвергал я, мне казались более фундаментальными: мироустройство, где производство всего необходимого для жизни людей является всего лишь побочным результатом эгоизма хозяев экономики, их стремления увеличивать свои прибыли, я считал неправильным с точки зрения этики. Так я стал, если так можно сказать, «стихийным коммунистом» – а образ коммунистического будущего находил в некоторых произведениях советской фантастики, в первую очередь – в «Туманности Андромеды». Также здесь могу назвать повесть Стругацких «Трудно быть богом» и замечательный фильм Ричарда Викторова «Через тернии – к звёздам». На просторах Интернета можно найти информацию о т.н. фанфиках по мотивам романов Ефремова; есть произведения, которые претендуют не только на сюжетные продолжения, но и на развитие ефремовских идей, самого духа «Туманности Андромеды» и «Часа Быка». Некоторые из них опубликованы. Кто они, сегодняшние ефремовцы, чьи наработки Вы бы выделили из этой среды? Здесь я не претендую на полноту, потому что читал мало таких произведений. Самым первым из них для меня стал написанный с большой любовью рассказ Станислава Янчишина «Ты будешь жить!» Что касается более крупных форм, только что закончил читать роман Евгения Белякова «Час Андромеды» и могу поделиться свежими впечатлениями. Этот роман в наибольшей степени соответствует понятию «фанфик», поскольку написан как прямое продолжение «Туманности Андромеды», а часть действия, относящаяся к ХХ веку, по стилю напоминает московскую часть «Лезвия бритвы». Достоинство романа – светлая, уютная атмосфера будущего. Собственно, ради того, чтобы побыть в этой атмосфере, автор и взялся за написание книги, как он мне сам говорил. Теперь о том, что в романе не понравилось. Между эрами Великого Кольца и Встретившихся Рук автор вставляет эпоху космической войны с враждебной цивилизацией, такой гумилёвской «антисистемой» из другой галактики, что, конечно, диссонирует со светлым миром «Туманности Андромеды» (Ефремов, как известно, отрицал саму возможность «звёздных войн» и обосновывал это). И хотя в романе Белякова представители враждебной цивилизации воспринимаются, скорее, как некие совершенные биороботы или порождения хаоса, подобно медузам с планеты Железной звезды, нежели как носители разума и чувств, диссонанс сохраняется. Нелепо выглядят офицерские звания у сотрудников службы психологического надзора Земли. Досадно, что в тексте многовато «ляпов» – например, утверждается, что меловой период был 200 млн лет назад, а расстояние до ближайшей галактики даётся с ошибкой на два порядка. И очень коробит (пожалуй, больше всего) то, как автор в конце книги обошёлся с Эргом Ноором. Очень светлое впечатление оставила повесть Андрея Яковлева «Дальняя связь». В ней есть тонкий интеллектуализм, наслаждение прекрасным, радость жить и познавать мир и такая светлая грусть об уходящей юности. Действие повести происходит в далёком ефремовском будущем (хронологически – в эру Встретившихся Рук), написана она в очень ефремовском вкусе, но при этом совсем не выглядит как подражание Ефремову. Единственное, что портит общее впечатление, – это глава, в которой один из героев, специалист по истории ЭРМ, читает товарищам по космической экспедиции лекцию о революции 1917 года в духе конспирологии. Сама глава выглядит настолько искусственной, что, не будь я лично знаком с автором «Дальней связи», решил бы, что эту главу к ней написал другой человек. Обязательно упомяну роман Ольги Ерёминой и Николая Смирнова (они также авторы биографии Ефремова в серии ЖЗЛ) «Сказание об Иргень», который продолжает традицию исторических произведений Ефремова. Если мы их расположим хронологически – «Путешествие Баурджеда», «На краю Ойкумены», «Таис Афинская», – то увидим, что из этой последовательности выпадает очень важный период в истории человечества – так называемое «осевое время», когда в разных краях мира, от Греции до Китая, зарождались наднациональные, мировые мировоззренческие и этические системы. Авторы взялись эту нишу заполнить, и у них это получилось увлекательно и убедительно. Действие их книги разворачивается в шестом веке до нашей эры и занимает двадцать семь лет, в течение которых герои совершают путешествия по Ойкумене, становятся свидетелями крупных исторических событий, встречаются с выдающимися личностями своего времени. «Лицом к Солнцу» – название серии добротных фантастико-приключенческих повестей и романов Сергея Дмитрюка. Одна из книг серии называется «Чаша Отравы» – дань памяти Ивану Ефремову (как известно, Иван Антонович хотел дать это название фантастическому роману, который не успел написать). Автор размышляет о судьбах человечества, об этических проблемах, которые могут возникнуть перед людьми в будущем. От более подробных комментариев я воздержусь, поскольку пока так и не прочитал всю серию. Даже из этого небольшого перечня можно видеть, что сегодняшние «ефремовцы» очень разные. Наверное, Вас тоже можно назвать продолжателем традиций Ефремова. Так, в Вашей повести «Мы – Земля» соединены черты ефремовской социальной фантастики и своеобразного колдовского фэнтези. Это дань времени или элементы авторского стиля? Это элементы стиля. Сказка всегда рядом. Ефремов, например, писал, что сказочными образами наполнена ноосфера, при этом он на всякий случай ссылался на Вернадского, чьё понятие о ноосфере было всё-таки иным. Выдающийся психолог Карл Юнг то же самое называл коллективным бессознательным. Вообще, у Ефремова и Юнга – таких, казалось бы, разных – можно найти много параллелей. В повести я попытался на уровне сказочных символов показать продолжающуюся веками борьбу двух моделей: господства и товарищества (и шире – любви), – как я понимаю, от её исхода сегодня зависит будущее планеты. Кстати о Юнге. Довольно неожиданно читать о параллелях между Ефремовым и Юнгом. Обычно, характеризуя взгляды Ефремова, вспоминают немецкого психолога и социального философа Эриха Фромма. С Фроммом, конечно, много параллелей. Упомянутый в «Часе Быка» мыслитель эры Разобщённого Мира Эрф Ром, создатель теории инферно, – это сам Ефремов («Старый Эфраим», как он в шутку подписывал некоторые письма другу и коллеге Эверетту Олсону), что видно по содержанию идей Эрф Рома, основанных на палеонтологическом материале. Но также возникают ассоциации и с Эрихом Фроммом. Здесь, во-первых, созвучие имён, вряд ли оно случайно. Во-вторых, согласно роману, Эрф Ром изучал фашистские диктатуры ЭРМ, – а Эрих Фромм, как мы знаем, оставил блестящий социально-психологический анализ германского нацизма (в книге «Бегство от свободы»). Известно, что Ефремов знал некоторые работы Фромма. Так, один пожилой геолог рассказывал, что в студенческие годы был знаком с сыном Ефремова и вхож в их дом, и Ефремов давал им читать на английском статьи интересных западных авторов, в числе которых был Фромм. Оба мыслителя были большие жизнелюбы, оба выступали за рациональные основания этики, оба были блестящими диалектиками. В то же время Фромм был социальным психологом и психоаналитиком с гуманитарным образованием (насколько я понимаю, в те годы, когда он начинал свою деятельность, это был редчайший случай, чтобы у психоаналитика было не медицинское, а гуманитарное образование). Отправной точкой рассуждений Фромма была аксиома о том, что человек по сравнению с животными в наименьшей степени детерминирован инстинктами и вынужден искать им замену – смысл собственной жизни. Этой отправной точки Фромму для решения его задач было достаточно, «глубже» он не спускался. Ефремов же, как выдающийся биолог-эволюционист, палеонтолог и геолог, стремился добраться до корней самой жизни, вывести из всех миллиардов лет её эволюции понимание человека. Теперь о параллелях Ефремова и Юнга. Если говорить об уровне социальном, то их не следует ставить рядом, здесь Юнг вполне «буржуазный» учёный, который жил в тихой благополучной Швейцарии и, похоже, не смотрел дальше постепенного улучшения западной демократии. Здесь Ефремову ближе, конечно, Фромм, который критиковал не только авторитарные, но и современные формально-демократические системы. Но если «спуститься к корням», обнаружится много интересных соответствий. Юнг (как и доктор Гирин из «Лезвия бритвы») был врачом, изучавшим глубины бессознательного: как Ефремов изучал слои палеонтологической летописи планеты, так и Юнг (и Гирин) изучал пласты человеческой психики. Гирин упоминает Юнга, когда говорит, что его «коллективное подсознательное» близко к «современному понятию ноосферы». Юнг обозначил четыре эволюционных уровня развития «анимы» – женского архетипического образа, живущего в глубинах души каждого мужчины (вспомним «She» любимого Ефремовым Хаггарда), – которые очень хорошо соотносятся с четырьмя женскими образами у художника Карта Сана в «Туманности Андромеды». «Основное правило нашей психологии предписывает искать в себе самом то, что предполагаете в других», – сказано в «Часе Быка», но как раз это утверждал Юнг, говоря о психологических проекциях, достигающих максимального развития в политической пропаганде. Ещё можно вспомнить глубокий и серьёзный интерес обоих мыслителей к т.н. «паранормальным» явлениям, удивительное знание обоими эзотерической литературы, даже то, что оба высказались по популярной теме НЛО и озвучили близкие выводы. Наконец, даже по индивидуальным качествам – оба отличались выдающейся физической силой, энциклопедическими познаниями и глубокой интуицией. Так что параллели Ефремова с Юнгом, я считаю, вполне обоснованы. По поводу НЛО – думаю, нашим читателям будет интересно узнать о выводах Ефремова касательно этого феномена. Этими выводами он делился с Владимиром Ивановичем Дмитревским в письме от 4 февраля 1961 года. Процитирую: «Я глубоко убеждён, что видения тарелок есть новый вид массового самовнушения и истерии, только в средневековье видели дьяволов и ангелов, а мы теперь – космические корабли. Кроме того, с открытием локации и с радиотелескопами мы стали наталкиваться на разные неизученные и не замечавшиеся ранее атмосферные явления, которые пока мерещатся нам кораблями даже по данным наблюдательных научных и военных станций». И далее, в адрес «вступавших в контакт» – «неполиткорректно», конечно, но ведь это письмо другу, а не статья в журнале: «Конечно, я – не «ультима рацио», но мне-то кажется, что по всем законам божеским и человеческим любые пришельцы должны были вступить с нами в настоящий контакт или же приняться избивать нас, как это мыслят военные, но отнюдь не доверять тайны своего существования случайным психопатам...» Расскажите об истории создания, миссии и деятельности сообщества «Нооген» и одноимённого сайта. К 2001 году я дозрел до идеи создания информационного ресурса как одного из возможных центров кристаллизации будущей субкультуры, условно говоря, «ефремовцев». Так был создан сайт «Нооген». Позже выяснилось, что в Сибири существует летняя школа с таким же названием, из-за чего иногда происходила путаница. Впрочем, все недоразумения быстро разрешились. Перед сайтом стояла двоякая цель. Во-первых, это осмысление и, возможно, развитие идей. Во-вторых – поиск единомышленников. В идейном наследии конечно, в первую очередь речь шла об Иване Антоновиче. Его личность рассматривалась как фокус, в котором сходятся идеи космистов – П. Тейяра де Шардена, В.И. Вернадского, К.Э. Циолковского, Рерихов; культурное наследие Серебряного века и романтиков 20-х годов прошлого столетия (Паустовский, Грин), а также гуманистические идеи Фромма и де Сент-Экзюпери. Первая версия сайта начиналась с созвучных друг другу цитат Ефремова, де Сент-Экзюпери и Фромма. Поиск единомышленников оказался весьма познавательным приключением. Очень скоро выяснилось, что провозглашение группой людей их общего интереса к Ефремову ещё не гарантирует их духовную общность. Есть такая очень познавательная книга Михаила Кордонского и Михаила Кожаринова – «Очерки неформальной социотехники». В ней авторы остроумно замечают, цитируя Пятачка: дело не только в том, «любит ли Слонопотам поросят», но и в том, «КАК он их любит», и весь вопрос в этом самом «КАК». И может оказаться, что в группе из трёх человек, которые любят Ефремова, один – фанат научной фантастики, второй интересуется йогой и всякими «паранормальными» штуками, а третьего хлебом не корми, дай поспорить о политике. Сообщество (клуб, кружок) эти трое вместе создать не смогут – в лучшем случае, при наличии организаторских способностей, каждый из них может создать своё сообщество, никак не пересекающееся с соседним. Кроме того, мотивация людей сильно зависит от исходной психологической установки: в какой мере она основана на жизнелюбии и базовом доверии к миру, а в какой – на сведении счётов с прошлым, решении задач самоутверждения или самоидентификации. Я не хочу сказать, что кто-то «хороший», а кто-то «плохой», кто-то «правильный», а кто-то «неправильный» «ефремовец» – у каждого могут быть свои «тараканы» в голове, вопрос в том, осознаём ли мы это и умеем ли отслеживать. В 2001–2004 гг. «Нооген» служил «рупором» и «радаром» в работе по формированию сообщества под названием «ноосферно-коммунистическая культура» (НКК). Работа закончилась кризисом, психологические основы которого описаны абзацем выше. После сообщество НКК создало свой ресурс под названием «Красная застава». В 2004–2008 гг. на базе «Ноогена» интенсивно работал кружок. Мы регулярно собирались у кого-нибудь дома и обсуждали интересующие нас темы. Эта работа оказалась богата открытиями. Так, матрицентризм ефремовского будущего наводил на мысли о параллелях с матрицентрическими обществами прошлого, открытыми Бахофеном и исследовавшимися Марией Гимбутас, Риан Айслер, Фроммом, а также Ефремовым в «Таис Афинской». О параллелях между книгой Риан Айслер «Чаша и Клинок» и миром ефремовского будущего я делал доклад на ефремовских чтениях в Вырице в 2009 году. Удалось разобраться с хронологией, которую использовал Ефремов в «Часе Быка» – на эту тему тоже был доклад в Вырице. Прогноз Ефремова о времени окончания эры Разобщённого Мира хорошо согласовывался с демографической моделью С.П. Капицы, с выводами современного российского астрофизика и участника программы SETI А.Д. Панова и социального психолога А.П. Назаретяна о «сингулярности» планетарной эволюции, с социально-экономическими работами И. Валлерстайна, показавшими хронологический предел капиталистической мир-экономики. Для тех, кто физически не мог участвовать из-за дальности расстояния между городами и даже странами, работали рассылка и форум «Ноогена» (он вяло функционирует и сейчас, – используя терминологию Л. Гумилёва, в «мемориальной фазе»). Состав кружка менялся, более-менее неизменным оставалось лишь ядро, состоящее из «своих». За пять лет основные темы были исчерпаны, и мы сменили главный вид деятельности, перейдя к организации и проведению ефремовских чтений-фестивалей в Москве – они проводятся, начиная с 2009 года, – и к подготовке к изданию переписки И.А. Ефремова (Москва, изд-во «Вече», 2016). Завершение работы также совпало с новым кризисом (2014–2015), сохранившим кружковое ядро, но покончившим с широким сообществом. Впрочем, кружок работал и позже, но гораздо менее регулярно. Последняя зафиксированная встреча в формате кружка относится к марту 2016 года. В 2004–2006 года в работе кружка участвовал аргентинец Уго Новотный, он тогда жил в Москве. Уго также является активным участником международного гуманистического движения, созданного аргентинским философом Марио Родригесом Кобосом (1938–2010), более известным под псевдонимом Сило. Благодаря Уго в Бразилии и Аргентине была переиздана «Туманность Андромеды» – на португальском (Сан-Паулу, 2014) и испанском (Буэнос-Айрес, 2015) языках, соответственно, а сейчас Уго работает над переводом на испанский «Часа Быка». В работе кружка участвовала профессиональная исследовательница фантастики Лариса Григорьевна Михайлова. Лариса – редактор журнала «Сверхновая», в котором с середины 90-х годов печатала материалы о Ефремове и его переписку с Артуром Кларком, Полом Андерсеном, Питером Шайлером Миллером, с британским переводчиком русской литературы Аланом Майерсом. К 100-летию Ивана Антоновича был напечатан спецвыпуск журнала (№ 41–42), а в последнем на сегодняшний день номере (47–48) опубликованы письма Ефремова братьям Стругацким, присланные Светланой Бондаренко из Донецка и не вошедшие в изданную переписку Ефремова, поскольку они попали к нам уже после отправки макета в печать. Кордонский и Кожаринов – их книгу я уже упоминал выше – отмечали, что жизненный цикл первичного сообщества (клуба, кружка) составляет 3–4 года, при менее интенсивной работе – больше. Обновляя состав и направления деятельности, кружок может просуществовать несколько циклов, после чего либо переходит в «мемориальную фазу», либо угасает, а люди, вышедшие из него, могут сформировать другие сообщества. На примере «Ноогена» эта закономерность хорошо подтверждается. Пройдено три цикла: с НКК (2001–2004); интенсивной кружковой работы (2004–2008); подготовки чтений-фестивалей и издания переписки Ефремова (2009–2015). Сегодня сообщества как такового нет. Есть несколько друзей, которые продолжают проводить ежегодные ефремовские чтения-фестивали и выступать на разных площадках. Возникло сотрудничество с журналом «Техника-молодёжи» – в 2018 году им был выпущен альбом иллюстраций Геннадия Тищенко к книгам Ефремова и посвящённый Ефремову специальный номер журнала с материалами Г. Прашкевича, Г. Тищенко, О. Ерёминой, Н. Смирнова, А. Константинова. Что будет дальше – посмотрим. И по-прежнему обновляется сайт. Как я понял, здесь важно постоянство: если работать понемногу, но регулярно, дело будет двигаться. Вы упоминали об издании книг Ефремова в Латинской Америке. А как вообще обстоят дела с популяризацией наследия Ивана Антоновича за рубежом? Мне, например, известно о существовании в Болгарии Клуба фантастики и прогностики имени Ивана Ефремова, основанного в 1974 году одним из видных болгарских фантастоведов Атанасом Славовым. Да, болгарский клуб фантастики и прогностики «Иван Ефремов» просто легендарен. В 2009-м году они выпустили юбилейный сборник с материалами о Ефремове, включая перевод его рассказа «Каллиройя», в 2012-м в журнале «Тера фантастика» опубликовали на болгарском языке отрывки из «Лезвия бритвы» и рассказ «Эллинский секрет». Из членов этого клуба я был знаком только с Тодором Яламовым. Это был человек очень светлый и неутомимый – к сожалению, его уже нет с нами, как нет и многих из тех, кого я уже упоминал – Кордонского, Назаретяна, Валлерстайна, Сило – все они ушли уже в этом веке; в ноябре ушла Таисия Иосифовна Ефремова – муза писателя. О существовании других объединений, так или иначе посвящённых Ефремову, за пределами России и Украины я не знаю. Косвенным подтверждением интереса к нему могут быть новые издания. Наталья Петровна Давыдова, директор Вырицкой поселковой библиотеки имени Ефремова, рассказала, как к ним однажды на какое-то мероприятие заехали гости из Южной Кореи, а по прошествии времени оттуда пришла посылка с переведённой и изданной «Туманностью Андромеды» (Сеул, 2017). При этом для оформления обложки была использована советская военная символика – красная звезда с серпом и молотом на ней, что для мира ефремовского будущего, конечно же, анахронизм. Знаю, что в Польше в 2015 году издали «Туманность Андромеды» и «Час Быка», в 2017-м – «Сердце Змеи» и несколько рассказов; в Италии – «Таис Афинскую» (Рим, 2013). Кто и каким образом популяризирует наследие Ефремова в Украине? В первую очередь, конечно, следует назвать Бориса Ивановича Устименко, моряка и журналиста из Белгорода-Днестровского. В юности, находясь на военной службе матросом, он написал Ивану Антоновичу и получил от него ответ. Это было в 1957 году. Так завязалась их переписка и дальнейшая дружба. В 2010 году он издал книгу воспоминаний о Ефремове – «Свет маяка в житейском море». Не могу не упомянуть киевлянина Юрия Шевелу, популяризатора астрономии, космонавтики и фантастики, хоть он и не специализируется именно на Ефремове. Есть такая серия испанских документальных фильмов по истории средневековья, посвящённая очагам межкультурных связей, подготовивших Возрождение. Серия называется «Маяки человечества» («Faros de la humanidad»). Вот, деятельность таких энтузиастов, как Юрий, мне тоже представляется маяками человечества в наше время, когда угроза наступления нового средневековья стала реальной. Дальше, конечно, это участники «Ноогена» Мира Покорук из Винницы и Алексей Афанасьев из Одессы. Мира в 2012–2014 гг. очень много сделала для подготовки к печати переписки Ефремова. Так, у неё лучше всех получалось разбирать, мягко говоря, непростой почерк Ивана Антоновича, также она перевела часть писем с английского (все наши переводчики в издании указаны). С началом войны на Донбассе Мира стала волонтёром в военном госпитале у себя в городе и от наших дел отошла, но в личном письме говорила, что Ефремов, по-прежнему, её любимый автор. Алексей – участник Ефремовских чтений в Вырице и в Москве, также участвовал в работе над изданием переписки И.А., он живо откликнулся на недавнее печальное известие о смерти Таисии Иосифовны. Сейчас контакты с ним эпизодические, но его готовность подставить плечо при появлении нового общего дела никуда не исчезла. Наконец, в Бердянске в 2016 году одна из улиц города при переименовании была названа именем Ивана Ефремова, формально – в рамках политики «декоммунизации», но фактически вопреки ей. Кто-то ведь подбросил эту идею городскому совету. В произведениях Ефремова из цикла «Великое кольцо» обрисована одна из самых известных и, наверное, удачных моделей коммунистической утопии во всей мировой фантастике. В 1950-х – 1960-х годах в СССР появилось много других романов и повестей утопической направленности. Но за последние тридцать лет эгалитаристские утопии вышли из моды, в тренде, если так можно выразиться, всякие «страшилки», в т.ч. социальные. В чём, по-Вашему, причины таких изменений и пишут ли сегодня фантасты коммунистические утопии? Причины в том, что изменилось время. Два десятилетия после окончания второй мировой войны были временем становления и расцвета социального государства – и в Советском Союзе, и на Западе, – временем впечатляющего взлёта науки, начала освоения космоса. Но с 70-х годов начался постепенный закат этой модели. В одном из эпизодов повести «Мы – Земля» я вскользь касаюсь причины такого изменения – это психологическая неготовность большинства жителей благополучных индустриальных стран того времени к свободе – к той свободе, которая не «от», а «для». В результате на смену модели социального государства стала постепенно приходить другая, т.н. «неолиберальная», жёсткая и анти-эгалитарная, в наиболее чистом виде опробованная в Чили при Пиночете. Уничтожение Советского Союза как альтернативы также лежит в русле этой мрачной тенденции. Если в 60-е годы, несмотря на существовавшую угрозу ядерной войны, будущее виделось царством человеческого прогресса, то сегодня «прогресс» – это повышение экономических показателей большого бизнеса, ради которого происходит «зачистка» локальных культур, естественной природной среды и социальной ткани общества, в такой системе места светлому будущему просто нет. Вот в этом, я думаю, и кроется причина изменений, о которых Вы говорите. Несмотря на это, фантасты сегодня коммунистические утопии пишут. Я уже упоминал Сергея Дмитрюка, Андрея Яковлева и Евгения Белякова. В 2013 году в Луганске по инициативе группы московских энтузиастов был издан сборник фантастических рассказов «Будущее есть», посвящённый памяти Анны Горелышевой (1980–2012). Согласно замыслу, в нём предполагалось собрать работы разных авторов, попытавшихся «по-своему заглянуть в светлое завтра человечества» (из аннотации к сборнику). Удалось это только отчасти, поскольку лишь меньшая часть опубликованных в сборнике работ – их можно пересчитать по пальцам одной руки – соответствует теме. На мой взгляд, это рассказы Владимира Петрова-Одинца, Сергея Васильева, Яны Завацкой, Велемира Долоева и Андрея Константинова, при этом разные варианты именно коммунистического общества показаны в работах последних трёх авторов. Сильное впечатление на меня произвёл масштабный роман киевлянина Андрея Дмитрука «Смертеплаватели» – о практической реализации утопии Н.Ф. Фёдорова и К.Э. Циолковского. Продолжение «Смертеплавателей» – «Защита Эмбриона» – повествует о космологической роли творческого начала человека во вселенной. Повесть моего давнего друга, профессионального историка Александра Шубина «Аната и Грум», строго говоря, не является коммунистической утопией; это – футурологический детектив о событиях второй половины XXI века, но мир, показанный в нём, куда благополучнее нынешнего. На мой взгляд, повесть Шубина примыкает к «соларпанку» – новому направлению в литературе и изобразительном искусстве, возникшему в Бразилии в качестве полемического ответа на изображаемые авторами фантастических произведений мрачные картины будущего. На мой взгляд, перспективы у человечества небезнадёжны. Окончательно «накушавшись» неолиберализма, оно сможет найти дорогу к единственному подлинному прогрессу – человеческому. Собственно, этот поиск и не прекращается, и произведения литературы и искусства ещё скажут в этом поиске своё слово. Несколько лет назад я всерьез «заболел» произведениями в условном жанре коммунистической утопии. Со временем заметил одну интересную деталь – больше половины этих вещей принадлежат перу русских авторов (дореволюционных, советских и, в несколько меньшей мере, современных). На Западе такие немногочисленные конструкции были скорее причудливыми исключениями из фантастического мейнстрима, не были утопические сюжеты популярны и, например, среди украинских фантастов (как во времена СССР, так и сегодня). Поиски правды, общественного идеала, традиции классической литературы и гуманистической советской фантастики – эти или какие-то другие причины сформировали интерес к эгалитаризму и левому глобализму именно у русских? Полагаю, что поиски правды и общественного идеала характерны для представителей самых разных народов, чему подтверждением многочисленные эгалитаристские идеи и движения, которыми богата история человечества. Что касается традиций классической русской литературы и советской фантастики (сюда можно также добавить философию «русского космизма»), то они сами требуют объяснения вместе с отмеченной Вами закономерностью. Думаю, причину нужно искать в самих условиях, в которых складывался русский народ. Условия жизни в суровом климате с низкой продуктивностью сельского хозяйства очень наглядно показывали, что выживать и обживать суровую среду обитания здесь можно только сообща. Соответственно, либеральные и вообще индивидуалистические идеи, в отличие от социалистических, в России приживались плохо. При этом преодоление природой обусловленной скудости требовало масштабных проектов переустройства жизни, эти задачи будили мечту, фантазию. Как-то так. Традиционно фантастам задают вопросы о будущем. В контексте нашего разговора хотелось бы конкретизировать, каким видится Вам будущее человеческого общества. Грядет ли уже упоминавшийся Вами соларпанк – Мировая Коммуна, или эпоха безвременья будет продолжаться неопределенно долго? Сегодня человечество проходит глобальную бифуркацию. По историческим меркам она не может быть долгой, и во второй половине века мы уже будем жить в другом мире. Если не произойдёт катастрофы, то к середине века завершится глобальный демографический переход, рост численности населения замедлится, а в следующем веке она стабилизируется на уровне 12–14 млрд. Изменится экономическая система, поскольку текущая уже уткнулась в свои естественные пределы: исчерпанность доступных, а потому дешёвых ресурсов; близкое исчерпание источников дешёвой рабочей силы – по мере завершения демографического перехода, а также всё более ощутимые экологические пределы. Другой вопрос – что придёт на смену, будет ли новый мир лучше или хуже, чем нынешний? Будет ли это мир предельно иерархический и тупиковый, как Торманс в «Часе Быка», или возобладает модель с горизонтальными связями между самоуправляющимися общинами и производствами, делегирующими необходимые полномочия на региональный, национальный и наднациональный уровень? Или будет какое-то сочетание, отраслевое или географическое распределение иерархий и горизонтальных сетей? Однозначного ответа на эти вопросы дать нельзя, на то она и бифуркация, время хаотических процессов и неопределённости. На мой взгляд, чтобы повысить шансы благополучного сценария, нужно, во-первых, помнить и напоминать другим об общей судьбе человечества. Как говорил де Сент-Экзюпери, «мы все – экипаж одного космического корабля». Значит – не вестись на политические игры элит, разделяющих и сталкивающих нас по национальному, религиозному, расовому, геополитическому признакам. Мы все – земляне, наше многообразие служит устойчивости нашей цивилизации. Думать, анализировать, не распространять непроверенную информацию, исключить двойные этические стандарты по отношению к «своим» и «чужим». Вообще, само противопоставление «мы – они», это наследие племенного сознания, пора оставить в пещерах, в современном мире с его технологиями оно просто опасно. Во-вторых, новые системы обычно складываются из тех элементов, которые уже существуют в старых, но не являются для них системообразующими, представляют собой фактор «избыточного многообразия». Соответственно, для благополучного сценария нужно изучать, поддерживать, по возможности – самим культивировать такие самоуправляющиеся структуры, повышая их шансы стать системообразующими в будущем. Каковы творческие планы писателя и основателя «Ноогена» Андрея Константинова? Дописать книгу, над которой сейчас работаю. Провести Ефремовские чтения-фестиваль–2020. О других планах пока умолчу, чтобы «не спугнуть». Спасибо за исчерпывающие ответы и интересный разговор! Успешных поисков, новых произведений и творческих открытий в Вашем благородном деле! Беседовал Николай Гриценко Источник — сайт "Нооген" https://fantlab.ru/blogarticle64204?fbclid=IwAR017HTswR0TVekqaheEzwNb39_QMaE91dSLmDzyv4QHlzMCzJVmiuKkg_A
  12. Кому доверяют россияне? Как живет село? Какова роль веры в жизни современного человека? На эти и другие острые вопросы отвечает руководитель исследовательской группы ЦИРКОН Игорь Задорин.
  13. Специально для портала «Социология религии» Быть ли «Основам православной культуры» в российской школе? 18 сентября 2019 года было опубликовано заявление Синодального отдела религиозного образования и катехизации в связи с публикацией Министерством просвещения Российской Федерации новых проектов стандартов общего образования, а точнее, проекта нового ФГОС начального общего образования. Синодальный ОРОиК выразил серьёзное беспокойство в связи с тем, что в окончательном варианте проекта (во всяком случае, в том виде, в каком он вынесен на обсуждение на Федеральном портале проектов нормативных актов) исчезла привычная с 2010 г. схема реализации предмета «Основы религиозных культур и светской этики» (ОРКСЭ) в виде шести модулей (вариантов содержания предмета) с возможностью и необходимостью для родителей/законных представителей обучающегося выбрать один из них. В новом проекте в рамках предметной области ОРКСЭ предусматривается реализация не одного, как прежде, предмета ОРКСЭ с шестью вариантами содержания, а уже двух предметов — «Основы религиозных культур народов России» и «Основы светской этики» — безо всякого упоминания о процедуре выбора. Исчезает, таким образом, из стандарта и модуль «Основы православной культуры», что объясняет и реакцию ОРОиК, и её резкий характер. Такая серьёзная новация, перечёркивающая не только практику преподавания ОРКСЭ последних 9 лет, но и достигнутые на самом высоком уровне договорённости между российской властью и представителями крупнейших централизованных религиозных организаций, была введена совершенно непублично, как заурядный процедурный вопрос, по итогам обсуждения проекта ФГОС НОО на краудсорсинговой платформе «ПреОбразование». Для политической оценки произошедшего — а ясно, что вопрос носит политический характер — следует найти, очевидно, другое время и место. С педагогической точки зрения предложенная новация выглядит совершенно логично по нижеследующим причинам: 1. Существование шести вариантов содержания одного и того же обязательного для изучения предмета, да ещё с возможностью добровольного выбора между ними, не имеет аналогов ни в истории отечественного образования, ни среди других предметов ныне действующих ФГОС ОО, исключая разве существование «базового» и «углублённого» уровня (в стандартах ООО и особенно СОО), но очевидно, что здесь в основу варьирования содержания предмета положен совсем иной принцип. Возможность столь широкого варьирования содержания предмета ОРКСЭ закономерно ставит вопрос либо о перенесении его в часть учебного плана, формируемую участниками образовательных отношений, либо об унификации содержания. 2. Невозможно педагогически оправдать (этого за 10 лет так и не было сделано) необходимость уже в 4 классе искусственно актуализировать разделение обучающихся по религиозному признаку (а в полиэтнических регионах, по факту, также и по этническому признаку), что, однако, является необходимым в рамках существующей модели. 3. Совершенно не способствует нормализации положения предмета ОРКСЭ и известный соревновательный и плебисцитарный дух, существующий всё это время вокруг доли обучающихся, изучающих по России и в регионах модуль ОРКСЭ «Основы православной культуры». 4. Необходимость достижения тех же результатов по части формирования ценностно-смысловых (этических) компетенций обучающихся в рамках «религиозных» модулей ОРКСЭ, что и в рамках модуля «Основы светской этики», предполагаемая нынешней моделью, вызывает существенные — по-видимому, даже непреодолимые с учётом конкретно-исторических обстоятельств — педагогические трудности. 5. Существующая модель многомодульного ОРКСЭ не является эластичной и не может поэтому быть использована в развитии содержания преемственной по отношению к ОРКСЭ на уровне основной школы предметной области «Основы духовно-нравственной культуры народов России». 6. Противоречивый и дисгармоничный, а равно и политизированный характер предмета ОРКСЭ в его нынешнем виде препятствует плодотворному привлечению к развитию содержания предмета представителей академического религиоведения, дискредитирует предмет в глазах академического, педагогического сообщества и более широких общественных кругов. Унификация содержания предмета выглядит одним из шагов на пути его нормализации. Что касается судеб той части содержания предмета, которая связана с «православной культурой» (я — поскольку пишу для академического портала — выразился бы прямо: «с православием»), то нельзя, наверное, с одной стороны, признавать за православием особую роль в истории России, в становлении и развитии её духовности и культуры, считать его неотъемлемой частью исторического наследия народов России, и, с другой, ставить ознакомление обучающегося со столь значимым историко-культурным феноменом в зависимость от случайных, в общем-то, причин, связанных с эмоциями, проекциями и предрассудками, в том числе — характерными для лиц и структур, даже не являющихся участниками образовательных отношений. Если православие в истории и культуре России что-то реально значит, то следует вполне определённо ставить вопрос о присутствии в содержании образования сюжетов и тем, связанных с православием. До 2010 года, когда стартовала апробация ОРКСЭ (с заранее заданным положительным результатом), наша школа действовала, по сути, в рамках, очерченных декретом об отделении церкви от государства и школы от церкви. Именно предмет ОРКСЭ, несмотря на все необходимые в данном случае комментарии и оговорки, позволил снять, наконец, табу на работу с религиозным материалом в школьном образовании в масштабах всей страны и сделать шаг к реализации признанных СССР и Россией международных норм, легализующих присутствие религии в общем образовании. Гармонизация и деполитизация ОРКСЭ — важные и значимые вехи на дальнейшем пути отхода образования от советских лаицистских схем. И если ни той и ни другой из них никак нельзя достичь, сохраняя шестимодульную вариативную систему, то логично обратиться к рассмотрению иных моделей ОРКСЭ. Денис Сахарных, тренер-преподаватель ОРКСЭ (с 2010 г.), научный руководитель и преподаватель дополнительных профессиональных программ для учителей — преподавателей ОРКСЭ (2010-2017 г.) (Ижевск — Казань)
  14. Михаил Одинцов: Нет религии, которая несёт зло «Я пришел в Совет по делам религий с радужными представлениями о стране, в которой я живу. Мне казалось, что у нас все хорошо обстоит с религией и все плохо у американцев, где происходит постоянное угнетение на религиозной почве», - начинает говорить наш собеседник Михаил Одинцов. Михаил Иванович сейчас возглавляет общественную организацию «Объединение исследователей религии» и является сотрудником Российского государственного архива социально-политической истории. Он стал первым гостем открывшейся в Ульяновске академии архивной службы, которая займется проведением публичных лекций для архивистов и всех, кто интересуется изучением истории. - Как вы решили заняться исследованием истории религии? - Если честно, я не выбирал, чем заняться, - так вся моя сознательная жизнь сложилась. Я начинал работать по специальности в Московском доме атеиста, как странно бы сейчас название этого учреждения ни звучало. Потом десять лет проработал в Совете по делам религий. Попал я туда по анекдотическому стечению обстоятельств. Один знакомый сказал, что там освободилось место. Когда я пришел узнать по поводу работы, начальник отдела начал, загибая пальцы, перечислять, кем должен быть одновременно работник совета: ученым, дипломатом, юристом, КГБистом и так далее. Конечно, всех этих качеств у меня тогда еще не было. - Но на работу в совет вы все же попали… - Да. И работа там сильно повлияла на выбор моих жизненных ориентиров. Две первые недели я не вставая читал отчеты из различных областей и республик страны о состоянии церкви: кого и где посадить надо, у кого отняли молитвенный дом, кому надо хвосты накрутить… Я стал совершенно другим человеком: радужные представления испарились, ведь я увидел подлинную реальность, которая от нас ускользала. С этого времени я стал правозащитником, считающим, что человека за его религиозные убеждения ни в коем случае нельзя гнобить и давить. В совете произошел еще один случай. Однажды я просматривал старые книги в шкафу, и на меня упал «Американский православный вестник», посвященный путешествию патриарха Тихона. Вот так буквально патриарх Тихон постучался мне в голову. Я искренне ему сочувствовал, читая все документы, посвященные его жизни. И понял, что нужно заниматься изучением истории православной церкви. - А почему выбор пал именно на двадцатый век? - Признаться честно, я иногда завидую коллегам, занимающимся историей предыдущих периодов - шестнадцатого века или даже девятнадцатого. Все, что было тогда, просто ушло. А двадцатый век - это для меня живая эпоха, которая продолжает оказывать значительное влияние на современность. И эмоционально очень сложно чувствовать себя в этой теме. Попав в ваш город, я оказался в многослойном пироге истории. И бродя по улицам, думаю об этих слоях. Например, на одном здании висит мемориальная доска, что здесь был расстрелян такой-то и такой-то. А рядом - приветственный адрес в честь той власти, которая расстреливала. В Москве это тоже есть, но там ощущение стирается за счет царящей в городе суеты. Здесь же постоянно ловлю себя на этой мысли, пытаясь понять тех людей, как нужно правильно выстраивать человеческое отношение к тем событиям и как идти не по пути повторения ошибок. - И как нужно идти, чтобы не повторить ошибок в отношении религии? - Нужно понимать, что нет ни одной религии, которая изначально бы родилась и жила на территории России. Разве что за исключением язычества. Все остальные пришли - от соседей и более дальних стран. Поэтому нет никакой изначальной единственно правильной церкви в России. Я не скрываю, что атеист и материалист по убеждениям. Но уже сорок лет занимаюсь защитой церкви, относясь ко всем религиям ровно и доброжелательно, если они действуют в рамках закона. В обществе должна существовать свобода обмена мнениями и мировоззрениями. В начале девяностых я принимал активное участие в разработке нового закона о религии в комиссии, созданной президентом Борисом Ельциным. Я выступал за то, что не нужно отдельного религиозного законодательства. Достаточно просто признать все церкви в качестве общественных организаций и приравнять их к другим общественным организациям. Это помогло бы избежать многих проблем. - Сейчас часто можно услышать об опасных религиях, деструктивных культах. На самом ли деле они существуют? - В мире нет религии, которая несет зло. Во всяком случае, за годы своих занятий религиоведением я таких не встречал. Могу с уверенностью сказать, что 99 процентов страха тех или иных религий - это не более чем наши внутренние опасения. В советские времена мы многие вещи воспринимали более спокойно. Потом пришли девяностые, и человек занялся выработкой внутреннего стержня, который поможет ему удержаться на земле. Таким стержнем для многих становилась религия, которая помогает выжить в кризисных ситуациях. Но нужно уметь отделять зерна от плевел. - Какая задача стоит перед историком, чтобы помочь в том, чтобы отделять зерна от плевел? - Каждое поколение имеет право на свой социально-политический выбор, а следующее поколение не имеет право на их осуждение или очернение. Оно может только стараться понять их. И поэтому для меня архив становится полем боя. Именно в архиве находятся свидетельства, не позволяющие говорить нам всякие нелепости о прошедшем времени. И как историки, мы должны стремиться к истине. К сожалению, лучшая литература о религии в книжных магазинах находится не на первом месте. Но ее необходимо находить и изучать. В противном случае мы станем лишь флюгерами без собственного мнения, которые двигаются по направлению ветра. Данила НОЗДРЯКОВ https://ulpravda.ru/rubrics/interview/mikhail-odintsov-net-religii-kotoraia-nest-zlo?fbclid=IwAR3aXx1X1b_bPCXdzXTa0yfpQkie_4MrrD4a3ZMApsyTgpi8TMFgWnDPc1w
  15. 03.09.2019 16:33:00 Почему крепнет антиправославный консенсус Версия для печати Обсудить на форуме В России усиливается контраст между привилегиями доминирующего вероисповедания и дискриминацией других конфессий Роман Лункин Об авторе: Роман Николаевич Лункин – доктор политических наук, руководитель Центра по изучению проблем религии и общества Института Европы РАН, главный редактор журнала «Современная Европа». Тэги: права человека, свобода совести, протестанты, рпц, конституция, политика Согласно новому законодательству, богослужение под открытым небом может считаться несанкционированной публичной акцией. Фото с сайта www.rpsc.ru К 2020‑м годам, почти как в советское время, возникает опасность внутренней изоляции православия. Безусловно, это связано не с жестокими гонениями, как ранее, а скорее с критикой и заметным охлаждением общества к деятельности церковных служителей, к руководству РПЦ. После «проправославного консенсуса» 1990‑х и 2000‑х годов, когда церковь и православие воспринимались всеми категориями общества как нечто сакральное, откат в сторону приземленного восприятия церкви в какой‑то степени совершенно естественен. РПЦ стала более живым, открытым, социально активным организмом, чем была еще в начале 2000‑х годов, и молодежь, интеллигенция увидели разные стороны церковной жизни. Но насколько сильным будет этот откат, зависит не только от самих православных верующих, но и от их окружения в обществе. В связи с этим большое значение имеет существование христианской среды, где между собой в той или иной степени сотрудничают разные конфессии. Межрелигиозный диалог, и прежде всего межхристианский, чрезвычайно важен для восприятия церкви, формирования христианской культуры в обществе, создания пространства гражданской солидарности. В плюралистическом обществе господствующая церковь (РПЦ – самый мощный гражданский институт в России) не может стать единственной. Иначе, во‑первых, она в большей степени воспринимается как часть государственной системы, и довольно трудно каждый раз объяснять (как это делают спикеры РПЦ), что это не так. Во‑вторых, в отличие от европейских стран в России секулярное постсоветское общество часто не помнит и не знает никаких религиозных традиций прошлого – постсоветский человек слишком легко воспринимает антирелигиозные идеи. В связи с этим сами священнослужители часто жалуются на равнодушие «захожан», агрессивное нежелание следовать всем церковным предписаниям и т.д. Миссия других церквей (протестантов, католиков) в этой ситуации провоцирует религиозные поиски, прививает азы христианской веры, заставляет прочитать Евангелие. Вопреки сложившемуся в православной среде мнению этот своеобразный прозелитизм (обращение потенциально православных верующих в другие церкви) не разрушает православную церковь, а лишь помогает ее росту. В большинстве случаев именно сознательные практикующие протестанты чаще обращаются в православие, чем практикующие православные в баптизм или пятидесятничество. В случае с католицизмом сложнее – волны православных периодически идут в католические общины, но масштаб переходов намного меньше, чем масштаб протестантской миссии. Однако среди прихожан других конфессий присутствует скептическое отношение к РПЦ из‑за того, что они вынужденно ощущают себя гражданами «второго сорта». На фоне вполне успешной внешнеполитической миссии РПЦ и диалога с протестантами (к примеру, Ассоциацией Билли Грэма) и Ватиканом (пиком стала гаванская встреча папы и патриарха в 2016 году) поражает предвзятое отношение к неправославным христианам внутри России. Практическое воплощение дискриминация христианских конфессий получила в рамках двух элементов государственной политики: контроля миссионерской активности и ограничений в праве владения и использования религиозного имущества. Первым стал пакет законов, принятый в 2016 году, известный как «пакет Яровой». За прошедшие три года правозащитники не раз поднимали вопрос о пересмотре этих норм в части регулирования миссионерской деятельности на Совете по правам человека при президенте РФ и корректировке расплывчатых определений миссионерства и случаев маркировки литературы. Однако четких ответов ни от Конституционного суда, ни от Верховного суда, который обобщал практику по этому закону, добиться не удалось. В итоге, по информации Славянского правового центра и центра «Сова», число дел по «закону Яровой» подходит к тысяче, а штрафов за «незаконную миссионерскую деятельность» выплачено около 7 млн руб. Штрафы накладываются за собрания религиозных групп без уведомления властей, за распространение религиозной литературы и проповеди в публичных местах, за крещение в реке или детскую площадку при храме, даже за отсутствие табличек с полным наименованием церкви на домах, где проходят собрания. Самобытный российский «налог на миссионерство» выплачивают в основном протестантские церкви (баптисты, евангелики, пятидесятники, адвентисты). Прямым следствием «закона Яровой» стало стремление властей конфисковать или по крайней мере запретить религиозные собрания в частных домах под предлогом нецелевого использования зданий (миссионерская деятельность в жилых помещениях запрещена). Все это накладывается на сложившуюся практику, когда власти не дают разрешений на строительство домов молитвы для протестантов, препятствуют их сдаче, а частные дома нельзя перевести в статус культовых зданий. В результате в 2018 году в Новороссийске снесен молитвенный дом пятидесятников (в Москве еще в 2012 году в Новокосине до «закона Яровой» был снесен дом молитвы этой же конфессии), в этом году в поселке Верхнебаканский вблизи Новороссийска общине баптистов запретили собираться в частном доме (аналогичные ситуации возникали в Краснодарском крае, Татарстане, Орле). В Туле власти собираются снести два дома молитвы – баптистов и евангельских христиан. Надо сказать, что в наиболее сложную ситуацию попали именно баптисты, которые отказываются от регистрации в органах власти с советских времен и собираются в частных домах (они объединены в Совет церквей евангельских христиан‑баптистов). Их штрафуют в массовом порядке. Основное отличие церковных дел от любых других имущественных дел – произвольная трактовка определения миссионерской деятельности не в пользу верующих определенных конфессий. Если «антимиссионерский» «закон Яровой» применяется широко в большинстве регионов России, то Закон о передаче имущества религиозного назначения религиозным организациям 2010 года местные власти к неправославным конфессиям предпочитают не применять. Вопреки просьбам верующих Католической церкви не переданы здания в Москве (храм Святых Петра и Павла в Милютинском переулке), хотя в 2017 году суд признал комплекс имуществом религиозного назначения. Власти отказали католическим общинам в передаче им храмов в Калининграде, Красноярске, Барнауле, Кирове, Благовещенске, Чите, Белгороде. В Смоленске здание костела разрушается, но его упорно не отдают общине. Формально отказы часто объясняются чисто хозяйственными причинами, на деле – отсутствуют политическая воля и желание отдавать церкви, некогда принадлежавшие неправославным конфессиям, их правопреемникам. Евангелическо‑лютеранской церкви (ЕЛЦ) России (глава – архиепископ Дитрих Брауэр) власти не возвращают исторические здания храмов в Краснодаре и Смоленске. Особая ситуация по неизвестной причине сложилась в Крыму, где после 2014 года ЕЛЦ заявила свои права на кирхи. Власти фактически отказываются передавать здания в Евпатории (здесь строение оказалось на территории, принадлежащей Минобороны РФ, оно постепенно разрушается), Ялте, Судаке, Симферополе (община собирается в пристройке к храму). Справедливости ради надо сказать, что в 2017–2018 годах власти передали в собственность ЕЛЦ храмы в Москве и Ярославле (хотя депутаты местного заксобрания предлагали отдать кирху РПЦ). Другой крупной юрисдикции – Евангелическо‑лютеранской церкви Ингрии – власти Петербурга в 2018 году отказались отдавать историческое здание Дома причта на Кирочной улице. У баптистов и евангельских христиан своих исторических зданий практически нет. Но баптистам власти отказались передать дома молитвы в Калининградской области, которые до 1945 года использовались как культовые здания. Союз баптистов России также не может уже много лет вернуть или хотя бы получить доступ к сохранившемуся Дому Евангелия в Петербурге, где в начале ХХ века собиралась община евангельских христиан Ивана Проханова. О компенсациях за снесенные в советский период дома молитвы (как правило, частные) даже не идет речи, учитывая, что и современные собрания в жилых домах подпадают под штрафы и запреты по «закону Яровой». Проблемы возникают и у таких традиционных конфессий, как старообрядчество. Здания отказываются отдавать старообрядческим общинам в Саратове, Кирове, Петербурге (Чубыкинская богадельня), Москве. Правда, после того как президент Владимир Путин посетил Рогожскую слободу в 2017 году, староверам была обещана поддержка. Власти помогали в реставрации комплекса Рогожской слободы, начали процесс переселения старообрядцев из Латинской Америки в Сибирь. Но есть и другие примеры. В 2018 году в Иванове власти передали храм старообрядцам – но тогда, когда он уже сгорел. В июне с.г. в Сочи строящийся старообрядческий храм был опечатан и находится под угрозой сноса по жалобе фонда «Талант и успех», так как храм оказался выше построек образовательного центра «Сириус». В августе с.г. правительство Москвы ответило отказом на ходатайство воссоздаваемой старообрядческой общины храма Успения Пресвятой Богородицы, что на Апухтинке (Таганский район столицы), о проведении молебна у здания. Можно и далее продолжать перечисление бесконечных мытарств христиан в России. Беспорядок в религиозной политике и применении законодательства очевиден. Вместо культивирования среды отчуждения в мире верующих – самых активных граждан – стоит подумать о том, как создать солидарное общество, которое в конечном счете выгодно всем. Путь выхода из ситуации должен быть комплексным. Из‑за царящего произвола в стране неизбежно создание единого органа по взаимодействию с религиозными объединениями и политике в этой сфере. Сейчас верующие не знают, к кому обращаться, а единой информацией о религиозных институтах никто не обладает. Чтобы не ассоциироваться с Советом по делам религий времен СССР, у нового органа не должно быть контрольных функций, но подразделения в региональных органах власти быть должны. Существующая Российская ассоциация религиозной свободы как общественная структура вполне может заниматься не только анализом ситуации за пределами России, но и налаживать диалог церквей и традиционных религий на местном уровне внутри страны. На низовом уровне готово прервать молчание и православие: молодое духовенство в РПЦ вполне открыто к общению и обмену опытом с другими конфессиями (хотя иногда скрывает это от руководства). Российское государство часто жестоко и бесцеремонно наводило порядок в духовной сфере, пришла пора ценить каждого верующего и каждую общину. http://www.ng.ru/ng_religii/2019-09-03/12_471_antiortodox.html
  16. Ответ (отзыв) Ю.Ю. Синелиной на статью: Лебедев С.Д., Сухоруков В.В. Тесный путь не туда? // Социологические исследования. - 2013. - № 1 (345). С. 118-126. Отзыв на статью С.Д. ЛЕБЕДЕВ, В.В. СУХОРУКОВ тесный путь не туда Синелина Ю.Ю. Присоединюсь к мнению С.А.Белановского, который высказал удивление довольно резкому тону статьи и отсутствием констатации того факта, что автором методики В.Ф.Чесноковой проделана огромная работа: введены и операционализированы новые понятия, разработана методика, которая позволила проводить исследования, которые на мой взгляд, все же позволяет довольно адекватно оценивать процесс изменения религиозного мировоззрения. Никакого признания ее вклада в развитие отечественных исследований религиозности нет, зато статья сразу начинается с довольно жесткой критики. В.Ф. Чеснокова признавала, что при составлении шкал она несколько облегчала церковные каноны. Но надо помнить в какой период времени эта методика разрабатывалась – действующих храмов было мало, религиозной литературы не было, священников не хватало, люди были в массе своей религиозно безграмотны. Да, наверное, сегодня можно говорить о необходимости определенной модернизации методики в сторону ужесточения критериев отбора, учитывая качественно новое положение и возможности Церкви. И я об этом написала в статье с новыми данными, полученными по методике В.Ф.Чесноковой, которая сейчас находится в редакции СОЦИСа, но я в большей степени концентрируюсь на характеристиках религиозного сознания. Во-первых, я думаю, что все же надо ставить двойной вопрос о вере в Бога, который позволяет выделить группу колеблющихся между верой и неверием. Оказывается, эта группа на сегодняшний день занимает второе место по числу респондентов. При двойном вопросе «Верите ли Вы в Бога, и если да, то к какому вероисповеданию себя относите?», колеблющиеся респонденты, предпочитают отвечать, что они верят в Бога, чем выбирать позицию «не верю». Таким образом, колеблющиеся исключаются из группы православные верующие, хотя среди них есть причащающиеся и часто посещающие храм, правда, их очень мало. Во-вторых, методика В.Ф.Чесноковой дополнена вопросами о вере в бессмертие души. В исследовании 2011 г. были добавлены вопросы о значимости религии в жизни респондента и о чувстве принадлежности к религиозной общине. И полученные ответы косвенно подтверждают те результаты, которые мы получаем по шкалированным критериям методики В.Ф.Чесноковой. Теперь, перейду к анализу самой статьи. Самое главное в ней, на мой взгляд, декларирование необходимости наличия всех пяти сильных позиций для того, чтобы считать человека воцерковленным. Наверное, с математической точки зрения так было бы красиво, но мы имеем дело с реальным жизненным процессом и определенной сложившейся религиозной культурой. Как совершенно верно заметила В.Ф.Чеснокова, в современных отечественных исследованиях довольно часто «методы, правомерно применяемые при исследовании сект, прикладываются к изучению церкви»[1]. Еще Вебер четко определил различия между этими типами религиозных организаций. «Церковь» – это общество спасаемых, а «секта» – это сообщество спасенных, отсюда разница в религиозном поведении, разные требования, предъявляемые к членам религиозных организаций. Член секты – должен быть образцовым верующим, если он принадлежит к числу уже “спасенных”. Секта, по своей идее, объединяет людей духовно возрожденных, совершенных, стремящихся отгородиться от всего прочего человечества, которое живет в мире, «лежащем во зле». Церковь же, по определению Вебера, «есть учреждение по дарованию благодати… Она управляет сферой религиозного спасения; принадлежность к церкви (по своей идее) обязательна и поэтому сама по себе ни в какой степени не характеризует моральные качества прихожан»[2]. По мнению Чесноковой, к церкви человек принадлежит, как правило, изначально, по самому факту своего рождения в ареале данной культуры[3]. «Внешний и внутренний конфликт двух структурных принципов – «церковь» как институт благодати и «секта» как союз людей, получивших высшую религиозную аттестацию, - проходит через всю историю протестантизма»[4]. Поэтому нельзя применять методики, разработанные для протестантских сект, в изучении православных. С нашей точки зрения, требование пяти самых сильных позиций, в свою очередь, направлено сознательное на занижение доли воцерковленных. Действительно, не существует перечня обязательных норм для православного христианина, за неисполнение которых его могут каким-то образом дисциплинарно наказать. И совершенно верно указывают авторы статьи, что теоретически такое правило есть только в отношении посещения воскресной литургии. Но надо заметить, что об этом правиле вспомнили только недавно и в основном в контексте дискуссий как раз о критериях воцерковленности. Нет обязательного правила о том, чтобы православный христианин причащался каждый месяц или даже несколько раз в год. Есть требование, чтобы причащался обязательно раз в год. Известно, например, и я много раз об этом упоминала, что до революции считалось не благочестивым для мирян причащаться слишком часто, раз в год считалось достаточным, но со специальной подготовкой, с говением. Сегодня во многих церковных общинах приветствуется частое причащение, но не везде. Что касается чтения Евангелия и молитв, то опять же, до революции люди не могли читать Евангелие сами в силу своей неграмотности, а также не могли читать утреннее и вечернее правило по той же причине. Знали только некоторые молитвы, часто молились своими молитвами. И такая ситуация – наверное, не очень хорошая для формирования осознанной религиозности – не заставляла, тем ни менее, сомневаться в вероисповедной принадлежности человека и его церковности. И уж тем более неправильно ставить уровень воцерковленности в полную зависимость от соблюдения или несоблюдения поста. Здесь уместно вспомнить, что миряне в православной церкви живут по монастырским требованиям к постящемуся. Этот вопрос сейчас в Церкви дискутируется, некоторые священники говорят о возможности и необходимости послаблений. И наверное надо понимать, что в процессе воцерковления каждый выбирает тот путь, который ему легче дается – кто-то часто молится, а кто-то идет через посещение храма, причастие. Например, есть люди, которым очень тяжело держать трехдневный пост перед причастием, и это становится для них непреодолимым препятствием. Но что-то другое они делают. Так что требование соответствовать всем пяти сильным позициям не слишком оправдано. Совершенно права была В.Ф.Чеснокова – такой подход в большей степени соответствует исследованию протестантской религиозности, если уж авторы ссылаются «на аутентичную логику религиозных культур». В этой связи мне кажется совершенно необоснованным и неправильным строить перечень групп воцерковленности с верхних позиций, по принципу «слабейшего ответа». Соглашусь только с тем, что все же – причастие – это тот показатель, который наверное надо ставить как обязательное условие для отнесения в группу воцерковленные. Причем, причастие в промежутке от «раз в год обязательно» до «раз в месяц». Поэтому неотнесение бабушки (в статье С.Д.Лебедева, В.В.Сухорукова) в группу невоцерковленных по той причине, что она не держит среду и пятницу, при этом ежедневно молится и регулярно читает Евангелие, но не может регулярно посещать храм и причащаться в виду отсутствия храма в пределах досягаемости, мне представляется чрезмерным ригоризмом. Посещение храма. Здесь авторы правы в том, что идеально для православного христианина посещать храм каждое воскресенье, но права и В.Ф.Чеснокова, что есть некие обстоятельства, которые не позволяют отлучать от церкви прихожан, которые пропустили воскресные службы. И одно из них это то, что у нас разрушена приходская территориальная система, и далеко не всегда по близости есть храм. В новых районах Москвы, например, они иногда можно найти маленькие храмы, но по воскресеньям и особенно в праздники они переполнены так, что люди стоят на улице. Более того, близость храма чаще всего не является определяющим условием. Люди часто ходят в храмы, которые далеко от дома, часто священники меняют место службы и уезжают далеко от прежнего места служения, и их духовные чада предпочитают следовать за ними, а не оставаться в прежнем храме. И конечно, надо вспомнить, что В.Ф.Чеснокова не даром называла воцерковление – путем. Менять свой образ жизни, привычки – очень трудно для взрослого человека, у которого давно сложился образ жизни, когда нет культуры, привитой с детства. В этом отношении удивляют своим лицемерием некоторые исследователи, которые, когда видят бывших атеистов и коммунистов в церкви, поражаются - как быстро они стали православными, просто оборотни какие-то, а когда выясняется, что далеко не все православные выполняют все предписанные нормы, строго отчитывают их за то, что они плохие православные – они сразу должны стать образцово-показательными верующими. А на все нужно время. Но если уж говорить о том, как надо задавать интервалы посещения храма, то правильно было бы определять самую сильную позицию как «раз в неделю», как это делается в европейских и американских исследованиях. И возможно, авторы статьи правы в том, что настало время ужесточить критерий по посещаемости храма. Теперь о построении шкалы для показателя «молитва». Да, наверное, шкалирование вопроса о молитвах по двойному основанию методически не совсем правильно, однако здесь важно именно оба основания – и частота, и какие молитвы, и в принципе шкала В.Ф. Чесноковой позволяет учесть оба эти основания, она работает. Особо хотелось бы остановиться на рассуждениях авторов «Человек может молиться церковными молитвами из суеверно-магических соображений; он может поститься вовсе не для духовного очищения, а по диетологическим мотивам (добавим: и слушать радио «Радонеж», когда нет более привлекательного занятия). Можно ли считать такого часто молящегося и постящегося человека глубоко воцерковленным?» Человек вряд ли может молиться церковными молитвами регулярно из суеверно-магических соображений, ну раз он так сделает в каких-то целях, ну два, но не регулярно, поэтому он никак не попадет в группы воцерковленные и полувоцерковленные. Мне эта проблема кажется надуманной. На такие вопросы ответ может дать только качественное исследование. Количественные методы и не направлены на решение таких проблем. Что касается критерия - «соблюдения поста», - то вопрос сформулирован в методике четко. «Соблюдаете ли Вы церковные посты?» и в вариантах ответов, тоже совершенно понятно, что речь идет именно о церковных постах, а не о диетологических и медицинских. И, наконец, ссылка авторов на то, что по данным нашего исследования 2004 г., воцерковленные оказались самыми суеверными по вере в приметы, по доле обращающимся к колдунам и практикуют гадание и.т.д. Все верно, но исследование 2006 г. показало, что самая суеверная группа оказались полувоцерковленные, а у воцерковленных была самая высокая доля респондентов, которые не верят в приметы, гадание и колдовство. То есть ситуация начала меняться – люди ходят в церковь, и постепенно начинают понимать, что не все чудесное – от Бога. Это вопрос времени, определенного опыта, воспитания, работы над собой. И не надо забывать, что суеверия сегодня активно насаждаются прежде всего СМИ, которым некоторые еще доверяют. Всегда были люди, которые воспринимали христианство магически и не только в православии, но и в католичестве, и протестантизме, особенно в харизматических ответвлениях. В целом, статья С.Д.Лебедева и В.В.Сухорукова имеет в себе некоторые здравые замечания и предложения по более четкой и методологически правильной формулировке ступеней шкалы, но поставленный во главу угла математический подход, как это часто бывало в социологических исследованиях, не представляется правильным в этой ситуации, поскольку с одной стороны не учитывает культурную специфику православия, а с другой стороны, не позволяет работать с нюансами. Дело в том, что качество группы воцерковленные легко определить, продолжив более глубокий анализ на основе полученных данных, что В.Ф.Чеснокова и делала, и мы пытались делать тоже самое, подробно разбирая все типологические группы, разбивая их на сильные и слабые подгруппы и изучая их в динамике. [1]Чеснокова В.Ф. «Тесным путем: Процесс воцерковления населения России в конце ХХ века», М.: Академический проект, 2005, стр.13 [2]Вебер М. «Избранные произведения», М.: «Прогресс», 1990, стр.277 [3]Чеснокова В.Ф. «Тесным путем: Процесс воцерковления населения России в конце ХХ века», М.: Академический проект, 2005, стр.14 [4]Вебер М. «Избранные произведения», М.: «Прогресс», 1990, стр.283
  17. СКОЛЬКО В РОССИИ ВОЦЕРКОВЛЕННЫХ ХРИСТИАН И ПОЧЕМУ Священник Николай Емельянов В издательстве ПСТГУ вышла книга проректора ПСТБИ при ПСТГУ, сотрудника научной лаборатории «Социологии религии» ПСТГУ, к.ф.н., протоиерея Николая Емельянова «Жатвы много, а делателей мало». Она представляет собой научное исследование, в котором автор выдвигает гипотезу, почему в России не растёт количество воцерковлённых людей, оставаясь примерно одним и тем же на протяжении уже более чем двух десятилетий. Мы поговорили с автором о причинах такого положения дел и о проблеме соотношения священников и мирян в современной России. Священник Николай Емельянов Оглавление книги – Отец Николай, какова исходная проблема, которую вы исследуете в своей книге? – Меня давно занимал вопрос, почему в нашей стране при где-то 80 % православных верующих, то есть тех, кто в различных социологических опросах называет себя православными, только около 3 % являются действительно воцерковлёнными людьми. – А откуда эти данные, что лишь 3 % от населения страны являются действительно воцерковлёнными, но что при этом около 80% опрошенных называют себя православными? – Это более или менее общие социологические данные. На протяжении всего времени после освобождения Церкви все опросы показывают, что мы имеем порядка 3–5 процентов воцерковлённых людей. Имеются в виду те, кто причащается раз в месяц или чаще. Это достаточно узкая группа людей. – Но 3 процента от всего населения России – это не так уж и мало. – Возможно. Кстати, когда в Иерусалиме создавалась первая община верующих, как рассказывается в «Деяниях апостолов», то если посчитать, сколько человек вступили в нее сразу же по Воскресении, это тоже будет около 3% от всего населения того города. В Иерусалиме, по подсчетам ученых, тогда жило где-то 100 тысяч человек, а в книге говорится сперва о 3 тысячах присоединившихся к общине апостолов (ср. Дееян. 2, 41), а потом еще о 5 тысячах уверовавших (ср. Деян. 4, 4). Так или иначе, сегодня примерно похожие данные о количестве воцерковленных показывают и ФОМ, и ВЦИОМ, и «Левада-центр». Правда, последняя компания обычно даёт цифры по воцерковлённости и религиозности чуть ниже прочих, и мы для надёжности ориентируемся на неё. Но в целом все три главные независимые опросные компании в этом смысле дают примерно согласные данные. Однако когда мы говорим о тех, кто причащается раз в месяц или чаще, то мы берём узкую группу даже среди тех, кого расширительно тоже можно назвать воцерковлёнными верующими. Если же понятие воцерковлённых расширить до тех, кто причащается несколько раз в год, но реже одного раза в месяц, то количество воцерковлённых вырастает примерно до 10–12%. В то же время, согласно данным тех же социологических компаний, начиная с 1992 года устойчиво растет число тех, кто отвечает положительно на вопрос «считаете ли вы себя православным». А именно, ФОМ в последние годы даёт показатель где-то в 80%, «Левада-центр» – 65–70%. Надо признать, в целом всё это выглядит достаточно парадоксально: всё те же стабильные 3% причащающихся раз в месяц или чаще – на фоне устойчивого роста за то же время тех, кто называет себя православными. Это явление не раз обсуждалось в научной среде, среди социологов религии и религиоведов. Причем обсуждалось, как правило, с достаточно критических позиций по отношению к Церкви. Это, впрочем, вполне понятно, в силу определённых традиций, до сих пор господствующих в научной среде. – И какие именно давались объяснения? – Самое из них известное и простое – то, что такое самоназвание себя православными по большому счёту не имеет отношения ни к какой религиозности. Называют себя православными те, кто таким образом пытается обозначить свою этническую и гражданскую принадлежность, как русского человека и гражданина России. Были и другие гипотезы, связанные с распространённым предположением о том, что дает о себе знать общемировой тренд секуляризации, и Россия тоже движется в этом тренде. Ведь секуляризация порождает специфический тип религиозности, которая является внецерковной, размытой, и поэтому уже не может быть названа классической, институциональной в полном смысле этих слов. Такие трактовки стали получать распространение и среди чиновников и государственных служащих. На вопросы и запросы, связанные, например, с влиянием Православия, его социальной значимостью, в ответ теперь можно услышать: «А почему мы вообще должны это поддерживать? Это же только 3% населения нашей страны. Разве это социально значимо?» С другой стороны, когда мы сами проводили исследования приходов или церковных общин, то увидели следующее интересное явление. Если взять самые простые социальные показатели по России, например, количество детей, или разводимость, или такие социальные болезни, как курение и алкоголизм, то аффилиация с Православием на эти показатели практически никак не влияет. Среди тех, кто считает себя православным, тот же самый средний показатель разводов или, скажем, алкоголиков. Но как только мы берём эти показатели в той самой группе в 3%, то есть среди тех, кто причащается раз в месяц, то показатели становятся иными и качественно отличаются в разы в лучшую сторону. Приходская община должна быть 200, максимум 500 человек – Что вы имеете в виду? – Например, в Москве три и более детей в 2004-м году имели лишь 3,5% от всего числа женщин старше 18 лет. А в общинах – 19%. Или такое же очевидное расхождение видно и по курящим. Поскольку курение в Церкви является осуждаемым пороком, то в ядре общин мы насчитали лишь 4% курящих. В то время как по России эта величина составляет 38%. Вы видите, что это качественная разница. И такие показатели и их расхождения в пользу воцерковленных имеют место едва ли не по всем проблемам, которые мы связываем с определёнными социальными болезнями. Также мы спрашивали об отношении к Родине и о патриотизме. Причём предлагали разные понимания патриотизма, в том числе контрпродуктивные. Опять-таки, в ядре общины понимание патриотизма чаще всего оказывается наиболее адекватным. Патриотизм понимается как любовь к Родине и готовность работать и действовать на благо процветания страны, но при этом люди не считают, что твоя страна всегда и во всех отношениях лучше других, и тому подобное. В результате всего этого как вывод вроде получается, что за тезисом, что церковная жизнь в значительной мере сжимается и умещается в эти 3%, стоит какая-то правда. Но в какой-то момент у меня родилась гипотеза, возникшая просто из моего священнического опыта Исповеди, о котором я пишу в своей работе. Если мы с вами говорим о городских храмах. Священник постоянно чувствует, что он в состоянии непрерывной спешки. У него постоянное ощущение, что с ним кто-то хочет поговорить, а он не успевает: либо ему приходится в это же время говорить с кем-то ещё, либо он должен уже куда-то бежать. – Насколько это, на ваш взгляд, значимая проблема? – Могу сказать, что для приходского священника это очень болезненное переживание. Моё личное убеждение, что половина тех проблем, которые связаны с конфликтными ситуациями в храме, о которых я часто читаю в Facebook или в печати, связаны с этим обстоятельством. Скажем, человек рассказывает, как он пришёл в храм, и священник к нему грубо отнёсся. Я, анализируя эти ситуации, прекрасно понимаю, что едва ли не в половине случаев, если не больше, это произошло потому, что священник, скорее всего, куда-то поторопился. Он поэтому просто не успел понять этого человека, не успел с ним поговорить, не успел его почувствовать. Невнимание из-за постоянной спешки становится частью наработанной привычки. Уже есть привычка торопиться, и она чуть ли не автоматически порождает невнимание и отношение свысока, конечно, совершенно недопустимое для священника. Потому что даже несмотря на то, что это защитная реакция, это не может не отталкивать людей, не может не производить на них тяжёлое впечатление. Типичной является ситуация, когда во время какого-то праздничного богослужения перед священником на Исповедь стоит очередь чуть ли не в 100 человек, и он должен за час со всеми поговорить! А среди этих людей могут оказаться как те, которым просто надо подойти под разрешительную молитву, так и те, кто зашли в храм первый раз за месяц, а то и за год. Однако никакого глубокого контакта со священником не может быть в такой ситуации в принципе. И любой священник, который живёт приходской жизнью и для которого Исповедь составляет важную часть его служения, тяжело переживает эту проблему. Я сам служу не так много для священника, немногим больше 20 лет, но даже за это время очень чётко чувствуешь разницу между тем, что было тогда, и тем, что есть сейчас. Разница эта очень проста: то внимание, которое ты мог раньше уделять людям, ты сейчас уделять уже не можешь. Катастрофически не хватает времени. Тех людей, которые тебя хорошо знают и регулярно к тебе приходят, становится так много, что они просто не вмещаются в то время, которое может быть выделено для Исповеди. Это очень простое наблюдение и связанные с ним болезненные переживания подвели меня к тому, что дальше я задался простым вопросом: сколько же людей я могу принять? Какая община вообще может быть у священника? Не означают ли эти стабильные 3% на протяжении всего постсоветского времени, что существующее количество духовенства больше прихожан при всем желании просто не может принять? Это и была моя изначальная гипотеза, которая затем полностью подтвердилась эмпирически. В ходе своих исследований я попытался сделать приблизительные подсчёты, какой размер общины может быть у одного священника. И хотя нам не удалось довести дело до полномасштабного исследования, мы получили простой вывод на основании бесед со священниками и анализа литературы, что максимальный размер общины, окормляемой одним священником, совсем небольшой: всего около 200, максимально 500 человек. – А как же Иоанн Кронштадтский, к которому приходили тысячи людей? – Тут нужно очень хорошо понимать, что многие приходили к нему раз, может быть, несколько раз в жизни. Зато тех, кто с ним общался постоянно, было весьма ограниченное количество людей. Поэтому классический пример священника-харизмата, духоносного старца, нетипичен и нехарактерен для священника, у которого есть своя община, живущая регулярной церковной жизнью, свои постоянные прихожане, которых он всех знает, которые с ним регулярно общаются и регулярно у него исповедуются по многу лет. Также нам удалось установить следующие интересные данные. В одном из всероссийских опросов мы задали вопрос «Знаете ли вы священника, к которому сможете обратиться в кризисной ситуации?» Собрав данные по этому вопросу, мы получили данные, что вокруг каждого священника есть порядка 1500 человек, которые его знают и могут обратиться к нему за помощью. То есть вокруг священника есть близкая ему община в количестве примерно 200–500 человек, а может быть и такой вот круг или сеть связей, в среднем примерно до полутора тысяч. И это на самом деле некий предел. Любой человек – он ограничен и больше ему отпущенного не вмещает. К тому же мы знаем, что священники бывают разные. Есть те, которые занимаются преимущественно духовничеством. Есть сельские священники, которые служат в деревнях и сёлах, где у них на всенощной стоит по 3–5 человек, и они не знают, что делать, и т.д. Но на этом наше исследование не было закончено. Дальше мы попытались проанализировать процесс Исповеди. В одно из воскресений, когда не было какого-то большого церковного праздника, мы сразу в 50-ти московских храмах просто посчитали, сколько длилась Исповедь и сколько человек успели поисповедаться. При этом мы получили достаточно небольшой разброс среднего времени Исповеди. Несмотря на то, что люди могут исповедоваться по-разному и разное время, в основном оно составило диапазон примерно от 3–5 и до 15–20 минут. Хотя были храмы, где несколько человек исповедовались у батюшки гораздо дольше, а были, напротив, такие, где люди исповедовались ещё быстрее. Причем этот показатель не зависел от того, много или мало народу было на службе, суббота это была или воскресенье, старый священник исповедовал или молодой. Священник как единственная точка входа в Церковь – Сколько в среднем может и должна длиться Исповедь? – Это отдельная тема, надо сказать, достаточно нетривиальная. Исповедь ведь является очень сложным феноменом. Одно дело, когда на Исповедь приходит кто-то из хорошо знакомых священнослужителю прихожан. В этом случае Исповедь имеет свой специфический характер. Человек прекрасно знает, что он делает и зачем он пришёл, участие священника порой здесь может быть просто минимальным, потому что уже есть полное взаимопонимание. И на такую Исповедь, как правило, не нужно много времени, здесь речь идёт уже о чём-то другом. Исповедь – это ведь не разговор, а таинство, основной составляющей которого является молитва. – Молитва? – На Исповеди священник не столько разговаривает с человеком, сколько молится за него всё время, пока тот ему что-то рассказывает. – Так священник во время Исповеди всё равно обязательно беседует, вразумляет, задаёт вопросы. – Конечно. Но главное – не беседы и не вразумление, а то, что священник молится Богу за того, кто сейчас исповедуется. А вот если на Исповедь приходит человек, который в первый раз видит священника, то даже если у него нет каких-то особых проблем, приходится с ним долго разговаривать и что-то объяснять. Его просто нужно ввести в реальность церковной и духовной жизни. И это никак не может быть коротким разговором на 10–15 минут. Так же, если у человека какая-то реальная проблема, если он пришёл с горем или переживанием жгучей обиды, то сам факт того, что ты не торопишься, может сыграть определяющую роль. Но как только человек почувствует, что ты спешишь, разговор станет бессмысленным. Ты можешь говорить всё что угодно, но он почувствует только одно: что ты торопишься и что ты в нём не очень заинтересован. Кстати, один очень хороший епископ мне однажды сказал: «Я своим священникам говорю, что когда разговариваешь с человеком, спрячь свои часы и не смотри на них». Мне это очень понравилось. Кроме того, мы должны понимать, что на сегодняшний день широкой и массовой церковной культуры в нашей стране по большому счету так и не сложилось. По-прежнему очень трудно найти для ребёнка адекватную православную школу, а православных университетов у нас два с половиной на всю страну. По сути, мы не имеем распространенных социальных форм, через которые человек может войти в Церковь. Например, у нас практически нет христианских обществ и движений. А в той же Западной Европе, при всей сложности того положения, в котором там сейчас находится христианство, их там по сравнению с нами колоссальное количество, что вызывает непреходящее изумление. Ничего подобного у нас нет, а если и есть, то имеет крошечные масштабы. В этих условиях единственной, по сути, точкой входа в Церковь для человека остаётся священник. Священники – словно то угольное ушко или узкое горло, через которое должна просочиться вся наша современная церковная жизнь. Но оказывается, что вся она сквозь него пройти или просочиться не может, могут пройти лишь только 3% тех, кто находится в ближнем кругу священника и тем самым имеет счастливую возможность причащаться не реже раза в месяц. Один из самых сложных случаев – это большие храмы, соборы, через которые идёт непрерывный поток людей. Священник должен принять весь этот вал, что забирает все его силы. Строить в таких условиях общину оказывается очень трудно. Её пытаются и в таких условиях создавать, я такие примеры знаю, но она, как правило, оказывается под катком того большого количества совершенно нецерковных людей, которые приходят в этот храм с улицы, и их надо встретить. Обычно в таких условиях вся община занята совершенно особенным служением, с одной целью – просто встретить и принять этих людей. Всё это в значительной мере является разрушительным для приходской жизни. Если священник приходит в храм с утра, а вокруг 100-тысячный спальный район и за ящиком – соответствующий список заказанных треб, то даже если просто возьмёшься, например, освящать все квартиры, то ты до смертного конца своего их не освятишь. Эта ситуация создаёт впечатление некоей безысходности. Мы находимся в самом начале пути – Каковы те выводы, к которым вы приходите в вашем исследовании? Как можно поправить ситуацию? – Те выводы, к которым я прихожу, являются, на первый взгляд, совсем неутешительными. Например, возьмём соотношение количества священников и количества прихожан в Русской Православной Церкви. Оно оказывается, конечно, катастрофически большим: примерно 6050 человек, называющих себя православными, на одного священника в России. При том, что в Европе (в католических странах – Польше и Франции – или православных – Греции, Румынии и т.д.) это соотношение в разы меньше: от 1050 человек на одного священника в Греции до 2688 – во Франции. Однозначно, это совершенно другая картина. Соответственно, чтобы наша печальная ситуация поменялась, чтобы стала возможна какая-то совершенно другая пастырская практика, нужно увеличение существующего корпуса духовенства в 3–5 раз. – Разве это реально? – Это, конечно, нереально, в том-то и дело. Сейчас православное духовенство на территории РФ составляет примерно 20,5 тысяч человек. Я как раз об этом и пишу, что даже самый эффективный набор в семинарии не даст требуемого количества. И потом, мы же с вами прекрасно понимаем, что количество здесь не решающий фактор. При увеличении корпуса духовенства в первую очередь становится важным качество. Формальные механизмы ничего хорошего не дадут. К тому же каждый священник – это не просто священник, это ещё и его семья, которая тоже должна быть церковной, иначе грош цена такому священнику, и т.д. Ну и потом, любой менеджер тут же спросит, а как содержать всех этих людей? И это тоже будет резонный и вполне уместный вопрос. На него невозможно дать какой-то немедленный ответ. Но, строго говоря, это и не было целью моей книги. Цель была – обозначить эту проблему, показать её обоснованно и содержательно. То, что существующие ограничения современной церковной жизни не связаны именно с секуляризацией. Я, наоборот, привожу примеры, что как только появляется священник, то следом появляется храм, а потом и приход. То есть всё действует ровно в обратную сторону. Не спрос рождает предложение. Ситуация подобна той, которая в политэкономии описывается законом Сэя: любое предложение порождает немедленный спрос, и таких реальных примеров мы можем привести множество. Важно отметить, что этот процесс происходит совершенно естественно. Это не пропаганда, не клерикализация общества, а, скорее, наоборот – происходит объединение людей в местные общины, преодоление атомизации общества, порожденной революцией 1917 года и Второй мировой войной. В последние годы мы видим очень быстрый рост Церкви: быстрый рост количества духовенства, числа епархий. Церковь очевидно растёт, развивается, и иногда возникает ощущение, что мы уже не можем больше, мы и так рукоположили уже очень много священников, даже восполнять это количество будет очень трудно. Находить кандидатов для рукоположения всё труднее, потому что их требуется всё больше и больше. И, как всегда и бывает при активном росте, возникает ощущение, что вроде где-то надо и остановиться, что мы не сможем содержать эти храмы, не сможем построить новые, что всё это очень дорого и т.д. А на самом деле нужно очень хорошо понимать, что мы находимся в самом начале пути. Это понимание, как мне кажется, очень важно. Если его потерять, то будет очень сильно искажена как очень важная перспектива видения Церкви, так и религиозная картина в нашей стране. Всё будет выглядеть так, что есть лишь какая-то маргинальная Церковь числом всего 3% от всего населения и какое-то совершенно непонятное остальное пространство, которое является то ли секулярным, то ли обладающим странной специфической религиозностью, то ли находящимся в поисках какой-то специфической гражданской идентичности. – Но необходимо ли рост числа священников повлечёт за собой и рост количества прихожан? – Нет, конечно. Это резонный и важный вопрос. В книге я оговариваю, что никакой рост духовенства не влечёт за собой автоматически немедленного роста количества воцерковлённых людей. Можно сказать, что это условие необходимое, но недостаточное. Более того, это показывает и наша история последних 20 лет: корпус духовенства вырос в 5 раз за это время, а 3% воцерковлённых так и остались неизменными. Однако тут есть одно очень важное соображение. Да, за это время не выросло количество людей, причащающихся раз в месяц или чаще. Но есть вполне достаточные данные для утверждения, что в это же время значительно выросла та группа прихожан, которая причащается несколько раз в год. Здесь есть очевидный рост, и он немаленький. Нетрудно догадаться, что эта группа требует гораздо большего внимания и времени. Это большой масштабный процесс воцерковления, который требует общения с людьми, катехизации, подробных разговоров и т.д. Но чтобы этот процесс пошёл дальше – для этого у Церкви сегодня, по-видимому, просто не хватает возможностей, в том числе из-за крайней ограниченности времени у священников. Тем не менее можно говорить, что это условие хоть и недостаточное, но необходимое. Без роста численности духовенства изменения сложившихся пастырских практик, когда до священника порой просто не добраться, ожидать не приходится. Такая задача перед Церковью стоит. Как она может быть решена – это отдельная тема. Я, опять же, в практических выводах пишу об этом. Видимо, узловой точкой для следующего этапа развития Церкви будет не постройка храмов, хотя она остаётся первостепенной задачей. Каждый новый храм в спальном районе добавляет 2000 регулярных прихожан в течение следующего года после его открытия. Это уже объективный и поверенный факт. На следующем этапе главным будет построение церковных общин. Кстати, надо сказать, что об этом постоянно говорит Патриарх Кирилл, причем начал он это делать очень давно, даже ещё до своего Патриаршества. На этом мало фиксируется внимания. Но когда я этой темой стал заниматься, я специально посмотрел и обнаружил, что она постоянно звучит в выступлениях Патриарха, и особенно часто – в последнее время. Без действующих и живых церковных общин, во-первых, не будет расширения церковной жизни – в том смысле, что приходящим людям просто некуда будет войти. Во-вторых, только община может продуцировать достаточное количество духовенства. Никакой рекрутинг, основанный на других принципах, не будет ни естественным, ни логичным и не даст того масштаба кандидатов на священство, который необходим. Я думаю, построение новых общин гораздо легче может быть осуществлено, если священник сам вышел из общины и если он с ней сохраняет постоянную связь. В этом смысле мне кажется, что одним из возможных решений проблемы было бы формирование священнических «кустов», когда есть духовник, который воспитывает будущих священников, направляет их на получение духовного образования. Потом они возвращаются, служат у него на приходе, в его общине или на приписных приходах. Это тоже могло бы быть весьма эффективной практикой, когда церковная жизнь и священническое служение, словно по эстафете, передаётся от поколения к поколению. Все эти соображения являются очень важными с точки зрения подготовки будущих священников. Свято-Тихоновский богословский институт при ПСТГУ, проректором которого я являюсь, готовит кандидатов к рукоположению в священство уже более 25 лет. Проведенное исследование позволяет по-новому взглянуть на сам процесс пастырской подготовки, четче осознать наличную церковную ситуацию, поставить вопрос о том, какие священники нужны сегодня, как и к чему их нужно готовить. Я уверен, что Церковь даст свой ответ на проблему нехватки священников, ведь Бог даже из камней может «воздвигнуть детей Аврааму» (Лк. 3, 18), но одновременно мне кажется, что без нашего понимания самой проблемы и нашего участия в этом деле Божьем Господь не захочет явить Свою милость. Поэтому я и написал свою книгу. С протоиереем Николаем Емельяновым беседовал Юрий Пущаев 8 мая 2019 г. http://www.pravoslavie.ru/121035.html?fbclid=IwAR0FDypKA21DVWvW9vpNQWB63-jId_DOSeWMdwIcy9yknpPTylo62wNP19A
  18. «Большая часть научных статей — это красиво упакованный мусор» 07:00, 14.07.2019 19 Социолог Анна Кулешова о плагиате в науке и «батраках» и «хозяевах» в вузах Фото: facebook.com Кандидату наук, редактору и многодетной матери Анне Кулешовой в какой-то момент надоело терпеть плагиат в научных статьях, которые она редактировала. И она выступила перед научным сообществом, рассказав о произволе в этой сфере и неправильных управленческих решениях, которые влекут за собой появление большого количества «мусорных» статей. Следующим шагом было создание Совета по этике научных публикаций. В интервью «Реальному времени» Анна рассказала о том, как совет борется с плагиатом и фальсификациями. «Куда ты полезла? У меня 20-летний бизнес. Тебе ноги вырвать — спички вставить?» — Анна, как был создан Совет по этике научных публикаций? — После защиты диссертации я отработала около пяти лет редактором в Академиздатцентре РАН, в журнале «Социологические исследования». Ко мне на редактуру систематически попадали тексты с плагиатом. Тогда уже работала система «Антиплагиат», поэтому я время от времени говорила авторам: «У вас плагиат в статье! Как вы могли?!» А мне в ответ: «Ну и что ты, редакторша, сделаешь?» Делилась с коллегами: «Знаете, обнаружила, что эта статья уже была опубликована, тут еще и авторство изменено». Мне возражали: «Ну, Ань, ты понимай свое место, ты что, на целого академика наехать решила?» И я, честная многодетная мать, совершенно озверела в какой-то момент от мысли, что всю оставшуюся жизнь буду редактировать статьи с плагиатом, что ничего нельзя изменить. Не могу сказать, что у меня были сверхкомпетенции в области научной этики, есть люди, которые занимаются этой темой предметно, хорошо подкованы, знают теорию и историю. Но у меня был практический опыт и желание что-то делать. Понимала, что речь идет не только о сфере науки, ведь люди с такими публикациями становятся потом докторами, ректорами. Это фальшивые медики, чиновники, издающие безумные приказы. И я решила, что хотя бы попробую изменить ситуацию. — И в 2016 году выступили на конференции, организованной Ассоциацией научных редакторов и издателей… — Да, выступила очень эмоционально. Если кратко пересказать, то сводилось к следующему: «Необходимо все это остановить, издания-«хищники» публикуют плагиат, тексты, которые не проходят рецензирование, распространено приписное и подарочное авторство, и на это нет никакой управы. Это информационные шумы, это не наука, а конь в пальто». И зачитала декларацию, которую мы составили вместе с коллегами, где объяснялось, в частности, почему плагиат — это плохо (к нашему удивлению, не все люди в зале понимали это). И когда стала ее зачитывать, выяснилось, что на конференцию пришли представители журналов-«хищников». Они улюлюкали, напрямую подходили и говорили: «Куда ты вообще полезла? У меня двадцатилетний бизнес. Тебе ноги вырвать — спички вставить?» Подошла мощная женщина, сказала, что волосы мне повыдергает. У меня в этот день был второй доклад, и я писала коллеге, что, может, не выступать уже мне в этот день, а она ответила: «Аня, волосы подбирай и продолжай». Так слова, сказанные в нужное время, меняют историю. В тот день четко сознала, что нужно либо занимать трусливую позицию, позволять этому всему продолжаться и ждать, когда какая-нибудь другая Аня Кулешова озвереет от перспективы всю жизнь читать «мусорные» статьи, либо рискнуть самой. То есть когда за мою кандидатуру проголосовали, я не стала отказываться, хотя уже было ясно, что просто не будет. Так появился совет. — Кто в него входит, помимо вас? — Все члены совета знают друг друга, поскольку являются постоянными участниками конференции, которую на протяжении многих лет организует Ассоциация научных редакторов и издателей (АНРИ). Президент Ассоциации, Ольга Владимировна Кириллова, много лет ведет активную работу по улучшению российских научных изданий, она знакомит нас с иностранными специалистами и стандартами, объединяет редакторов в полноценное профсообщество. В совете удалось объединить представителей Scopus, РИНЦ, «Диссернета», «Антиплагиата», Web of Science, Общества научных работников, «Диссеропедии», ведущих вузов, таких как НИУ ВШЭ, редакторов сильных журналов. Мы собрали всех независимых интересантов. Состав опубликован в открытом доступе, и когда мы отправляем письма, то подписываемся всеми членами совета. Все эти люди вносят вклад в то, чтобы у нас сформировалась цивилизованная научная сфера, а не дикая. — А что дает участие таких организаций, как Российский индекс научного цитирования или международный Scopus? — Например, мы рекомендуем отозвать статью, а журнал говорит: «Идите вы в баню, у нас бизнес такой, мы их десятками будем публиковать, плевать нам на ваши рекомендации». Тогда Российский индекс научного цитирования может принять эту информацию во внимание и, проанализировав ее по дополнительным параметрам, принять решение, является ли этот журнал добросовестным или все же это «хищник». Если последнее — он исключит его из своей базы. Также мы оперативно передаем данные в Scopus и WoS, если видим, к примеру, что какой-то научный журнал выпускает по 40 статей одного и того же автора (пусть даже это не российский журнал, а индийский). Такой консолидации, как у нас, кажется, нет нигде в мире. И она дает свои результаты. А еще недавно появилась комиссия РАН по противодействию фальсификации исследований. Так что количество фронтов, по которым идет работа, увеличивается. Андрей Ростовцев («Диссернет»), Виктор Глухов (РИНЦ) состоят в этой комиссии, я тоже, это позволяет эффективнее преобразовывать ситуацию к лучшему. «Люди стали думать, что плагиат текста — это плохо, но плагиат идей — нормально» — Вы сказали, что научная сфера в России была дикой. Что это значит? — Основная дикость, на мой взгляд, заключается в том, что нормализовалось ненормальное. Пусть это будет плагиат, пусть это будет нарисованное социологическое или медицинское исследование — на все это был один ответ: «А что такого? Все так живут!» Наука превращалась в фантасмагорию, мы пришли к ситуации, когда опираться на научные публикации стало невозможно. Любая глупость могла быть безо всякого рецензирования напечатана в журнале, называющем себя научным. С другой стороны, мы все больше и больше оказывались во власти людей, публикующих фейковые исследования и фабрикующих данные. Они занимают посты, принимают управленческие решения, и мы все оказывались и оказываемся их заложниками. Третий момент — люди потеряли веру, что может быть по-другому. Это самое страшное. «Это не я плохой, это жизнь такая». «Я что, могу отказать, если меня принуждают? Я человек подневольный». «Разве можно отозвать статью, если у меня сплагиатил ее статусный человек?» Управленческие решения, такие как повышения публикационной активности, приводят к тому, что на первый план вышли агрессивные и беспринципные люди, которые легко входят в преступные сговоры, без труда симулируют научную активность, и им это занятие, заметьте, не противно. А те, кто олицетворяет собой образ тихого интеллигентного ученого, оказались на обочине жизни. И если жить не одним днем, а думать о будущем, то это все по-настоящему пугает и кажется диким. — И что изменилось с момента образования совета? — Почти каждое выступление совета на внешних площадках оканчивается словами: «Как здорово, что вы существуете. Как здорово, что появилась надежда, что можно жить по-другому». Раньше у тех, кто хотел жить иначе, жить и работать честно, была, тем не менее, установка, что иначе не выйдет, их просто выкинет на обочину жизни, вот и все. Сейчас же мы пытаемся вернуть репутационные механизмы. Большие усилия прилагают АНРИ, «Диссернет», РИНЦ, «Антиплагиат», ОНР, РАН. Мы все вместе боремся за то, чтобы люди снова поверили, что можно добросовестно заниматься наукой, писать статьи, необязательно никого приписывать в соавторы, можно найти защиту, если у тебя украли текст и т. д. и т. п. — А количество плагиата уменьшилось? — Формально — да. Мы (в данном случае корректнее говорить об «Антиплагиате» и «Диссернете») его видим меньше, чем 10 лет назад. Но это не совсем правда. Потому что непредвиденным последствием работы Совета по этике, «Диссернета» и «Антиплагиата» оказалось то, что люди стали прикладывать массу усилий к тому, чтобы плагиат был не виден для машины. А также они стали думать, что плагиат текста — это плохо, но плагиат идей — нормально. Формально сегодня меньше плагиата, но «мусорных» статей и диссертаций меньше не стало. Они могут быть без плагиата. Например, недавно видела такую статью: «Прогнозирование курса валют по астрономическим данным с использованием искусственного интеллекта». И она опубликована в журнале, включенном в перечень ВАК. Плагиата нет, но это красиво упакованный мусор. И такого мусора становится чертовски много. Пока не поменяется ситуация с репутационными механизмами, пока не начнут приниматься вменяемые управленческие решения, вряд ли что-то изменится. «Волна паники перед прививками пошла из-за одной недобросовестной публикации» — А какие управленческие решения нужны? — Было принято решение по увеличению количества научных публикаций. Логика, вероятно, была такая: если есть наука, значит, есть научные публикации; если хочешь иметь в стране хорошую науку — прикажи, чтобы было много публикаций. За научные статьи ввели выплаты и бонусы университетам и преподавателям. Но при этом никто не ввел KPI по рецензированию. Человеку невыгодно рецензировать, за статью ему доплатят, а за то, что он будет читать чужие тексты, — ничего. И так слабенький институт рецензирования благодаря этому решению проседает еще сильнее. Многие научные статьи выходят вовсе без рецензий (думаю, таких статей более ста тысяч в год, чтобы вы понимали масштаб). Но рецензирование — это основа основ, именно оно защищает от ошибок, манипуляций с данными. А еще авторы, чтобы получить доплаты, вместо одной хорошей статьи публикуют десять, размазывая мысли по бумаге, добавляя в них воды. Ответственность за такое управленческое решение никто не несет. А оно, по сути, провоцирует на преступление. Человек, чтобы выжить, вынужден имитировать большое количество публикаций. Или, например, управленческое решение по повышению количества публикаций российских ученых в международных журналах. Это приводит к глобальному научному серфингу. Автор, условно, занимался социологией российского села. За рубежом это совсем не интересно. И он сегодня занимается ЛГБТ, но не потому, что это новая сфера научного интереса, а потому что по этой тематике статьи легко публикуются в иностранных изданиях. И все свое, наработанное годами, он откладывает. Социогуманитарные науки вынуждены ориентироваться на международный интерес, подыгрывать, происходит вытеснение собственных научных задач. И то, что ты живешь и работаешь в России, а оценивают тебя за рубежом, ты постоянно конкурируешь с аборигенами, — это сложно, хотя я всеми руками за вхождение в международное сообщество. Но не такой ценой, что ученые начинают уходить со своих тем и фабриковать данные. И идут они на это не потому, что плохие, в других условиях им бы в голову не пришло подобным заниматься. — В каких отраслях больше фальсификаций научных публикаций? — Юриспруденция, экономика, медицина. Причем когда фабрикуют медики, это фатально. Это могут быть сфабрикованные исследования, данные, на основании которых потом создаются лекарства. Например, все знают про антипрививочников. Однажды я выступала по теме отозванных статей, в зале были представители Scopus, они сказали, что волна паники перед прививками пошла как раз из-за недобросовестной публикации одного педиатра. Он хотел выделиться, опубликовал фейковые данные, на основании которых изменили график прививок, в итоге это привело к смертности и мутациям. Эта статья была отозвана, но паника распространилась по всему миру, и мы видим возвращение многих болезней, которые были побеждены. Обычному человеку кажется, что научная публикация не такую уж и ценность представляет: подумаешь, зачем целый Совет по этике вокруг них создавать, но последствия бывают очень серьезные. «В вузах люди делятся на «батраков» и «хозяев» — А что такое «подарочное авторство»? Я читала страшные истории о том, что рассылается приказ по университету, согласно которому все сотрудники обязаны приписывать в авторы ректора. Неважно, по математике ли статья, по медицине или по истории. Это оно? — Приписное и подарочное авторство — это более-менее одно и то же. В тексте появляется фамилия человека, который не внес научного вклада в работу. Иногда это бывает «мирное» подарочное соавторство, когда человек говорит, что это «мой научный руководитель, он уже старенький, и если я его буду приписывать, он получит надбавку». Это более-менее безобидно, хотя и вносит искажения в наукометрические показатели. Хуже, когда человек с тем, чтобы выполнить все приказы, желая накрутить свои показатели, пользуется административным ресурсом. Например, реальный и не единичный случай, когда на кафедре принуждают студентов писать статьи и обязательно ставить в них фамилии педагогов. Профессорско-преподавательский состав принуждают к подобному деканы и проректоры с ректорами. Когда я говорю об этом на выступлениях, нередко срываю аплодисменты. И они становятся лакмусовой бумажкой, ведь прямо говорить об этом не принято, но проблема реальна и масштабна: в вузах люди делятся на «батраков» и «хозяев». Кто-то «батрачит», пишет статьи, хорошие, без плагиата, но потом в них ставят фамилию ректора или завкафедрой. Так формируются репутационные искажения. Мы думаем, что человек молодец, что это его статьи, а они ни разу не его. Но именно он становится экспертом. Он принимает решения, кому давать гранты. Понимаете, здесь возникает масса этических «засад». И с доказательностью здесь все сложно. Можно предположить, что если у человека статьи идут по математике, физике и истории, вряд ли он автор их всех. Вот только доказать трудно. И еще такой серьезный момент — проблема не только в том, что за это не наказывают, но и в том, что за это доплачивают. Если бы ректор не имел доплаты за каждую статью, ему бы не было нужно такое количество публикаций. Получается, что недобросовестное, неэтичное поведение целесообразно. А этичное нецелесообразно, ты будешь дурак дураком, лапу сосать. Причем тебя еще и выгонят, скажут, что ты неэффективен: «Сколько ты статью пишешь? Целый год? Учись выдавать научные тексты в модели фастфуда». Бывают смешные случаи. Спрашивали, можно ли посмертно приписать ученого, он умер десять лет назад, но хотят его в соавторы поставить. Отвечаю: «А как вы текст согласовывать будете с покойником?» Приписное авторство стало расцветать. Это следствие все тех же безответственных решений. Сегодня массово идут рассылки, условно: «Статья в Scopus по экономическим наукам, заплатите 300 долларов и станьте соавтором». Вы платите и оказываетесь в международной коллаборации какой-нибудь статьи на английском. И уже нельзя четко сказать, кто перед вами — мошенник или порядочный человек. Вы не знаете, кому доверяете экспертизу, вдруг он все эти публикации с зарубежными соавторами купил? Когда мы только начали работать с РИНЦ, они для экспертизы пригласили людей с высокими индексами Хирша. Я очень сопротивлялась: «У меня к таким много вопросов, слишком высокий Хирш — повод для вдумчивого анализа. А если за ним стоят накрутки и сговоры? Вдруг были сговоры по цитированию? Или приписное авторство?» В Советском Союзе приписывать фамилии директоров институтов к научным публикациям было святым делом. Это как традиция, хороший тон, и когда говоришь, что приписное авторство не есть хорошо, отвечают: «А как я могу начальника не приписать, он же ничего не будет публиковать, он же по уши занят административной работой, да он нас просто вышвырнет!» При мне была сказана фраза столичным ректором: «Пойдете на фиг окурки у метро собирать». Это обращение к профессорско-преподавательскому составу в ответ на сопротивление… — Как развивается бизнес по платному написанию диссертаций, рефератов? — Все явления, с которыми мы сталкиваемся в пространстве научных публикаций, не являются специфичными и уникальными только для данной сферы. Реклама алкоголя запрещена, а продажа нет. Здесь то же самое. Удалось провести запрет на рекламу этих услуг. Но насколько это остановило… Созданы условия для того, чтобы это было нужно. Бывают случаи, когда дешевле заплатить за написание статьи или своровать ее, получить надбавку, чем не выполнить безумный план по публикациям и вылететь из университета. Повторюсь, созданы условия, делающие неэтичное поведение целесообразным. Спрос рождает предложение. А спрос рождается из-за кривых, необдуманных управленческих решений людей, которые, рискну предположить, сами привыкли фальсифицировать тексты или не писали их никогда самостоятельно. «Если позволишь себе два-три дня простоя, потом можно неделю разгребать завалы» — Как строится работа вашего совета? Кто к вам может обратиться? — Ко мне на почту приходит от трех до двадцати обращений в день со всей России. Как правило, людям больше попросту не к кому обратиться. Бывают сложные вещи, требующие дополнительной экспертизы, иногда о сложившейся ситуации рассказывают на условиях анонимности, чтобы мы могли к проблеме в университете подойти с другой стороны, не создавая конкретному человеку проблем. Я эти обращения обрабатываю ежедневно, на что-то сразу отвечаю, что-то агрегирую и к концу квартала пять-десять тем выношу на заседание совета. На него приходят по возможности все члены совета, кто-то подключается по «Скайпу». Так, когда РИНЦ услышал о проблемах с ретрагированными (отозванными, — прим. ред.) текстами, он стал вносить в профиль авторов информацию, что у них не только 100 публикаций было сделано и 78 раз они процитированы, но и что 10 из них отозваны за плагиат. Для работодателей и грантодателей это важная история. Фото rasep.ru Если говорить о ретрагировании статей, то изначально «Диссернет» ведет мониторинг, программисты работают по своим алгоритмам. Они выдают нам списки проблемных журналов, статей. Плюс поступают обращения, заявители сообщают о краже своих статей/диссертаций. Эти данные проверяют волонтеры (как правило, это сотрудники университетов и редакций с учеными степенями), машина ведь может ошибаться, а люди — оговорить коллег. Нашим волонтерам низкий поклон. После волонтеров информацию дополнительно проверяют члены совета. Потом идет рассылка писем, опять же силами волонтеров, в которых мы рекомендуем, чтобы тексты отзывали. Сейчас к этому направлению деятельности присоединилась комиссия РАН по противодействию фальсификации исследований. — То есть это безвозмездная работа? — У всех членов совета есть основная работа, где они получают зарплату. Я вот работаю во ВЦИОМ. Все члены совета — профессионалы, и нам всем интересно, чтобы ситуация в стране поменялась, мы, можно сказать, патриоты, профессионалы и волонтеры в одном лице. — У вас трое детей, хватает ли времени на все это? — Мне несложно быть многодетной матерью, если бы я оказалась без семьи и детей, это было бы по-настоящему трудно. Мне не сложно быть причиной жизни. Понятно, что работа и деятельность совета отнимают много времени. Я работаю 24/7. Если позволишь себе два-три дня простоя, потом можно неделю разгребать завалы. Но мне интересно быть причиной изменений к лучшему. Дети видят, что я пытаюсь изменить мир, что думаю о будущем. Они в курсе работы совета, бывает масса интересных случаев, про которые я им рассказываю. И самое главное — в мою жизнь приходят очень интересные люди. Вокруг становится все больше потрясающих профессионалов, потрясающих личностей, и чем больше делаю, тем больше их вокруг. Как бы я с ними пересеклась, если бы сидела в редакции и закрывала глаза на все нарушения, идущие через мои руки? У меня нет границы между работой и жизнью. Работа вплетена в ткань повседневности. Думаю, семья немного страдает, но в целом все уже привыкли к такому режиму. Иногда, конечно, устаешь, думаешь: «Да гори оно все синим пламенем». Как правило, вскоре прилетает благодарность или какая-нибудь хорошая новость, тогда говорю себе: «Ну ладно, Анька, все не зря, попыхтим еще». — А благодарности за что? Можете привести примеры, когда ваша деятельность помогла конкретным людям? — Например, удается отозвать статью. Представьте, провинциальный вуз, у преподавателя украли текст, он заикнулся об этом, но ему объяснили, что надо сидеть тихо. Он и сидит, а этот текст оказывается значимым для научного сообщества, но на конференции и интервью зовут совсем другого человека, а автор чувствует свою беспомощность и никчемность. И тут получается отозвать статью, вернуть законное авторство и внести в профиль обидчика в РИНЦ информацию о плагиате. Были ситуации, когда какие-то вузы после моих лекций вводили надбавки за рецензирование. И сотрудники говорили потом, что у них началась новая жизнь, к ним начали по-другому относиться. Что-то там наверху поняли... Или вот журнал был слабенький, плохонький, а потом послушали выступления членов совета да и отозвали 50 статей, поменяли состав редколлегии. Прошла пара лет, они пишут, что вошли в международные базы данных, стали другими. Повторюсь, мы становимся причиной изменений к лучшему. Это здорово. Одним сильным журналом стало больше. Классно же! Или вот пишут студенты: «Мы про вас слышали, хотим опубликоваться в таком-то журнале, задались вопросом: стоит или не стоит?» То есть потихоньку все меняется, у молодежи появляется осознанное отношение. Их же никогда не было принято учить нормам научной этики. Когда выступаю перед редакторами, говорю им: «Вы стражи здравого рассудка, стражи науки. Зло должно заканчиваться на вас». Российская наука меняется, и я чувствую, что тоже к этому причастна. Это дает силы. Наталия Федорова, фото предоставлено Анной Кулешовой Справка Анна Кулешова — председатель Совета по этике научных публикаций Ассоциации научных редакторов и издателей. Руководитель департамента издательских программ ВЦИОМ, кандидат социологических наук. ОбществоОбразование Источник : https://realnoevremya.ru/articles/144796-sociolog-anna-kuleshova-o-plagiate-v-nauke?fbclid=IwAR1h1OIcfI-AMg4etd6EOl64NAGaS15RprEqXx3JcRxlsk4ZKahkQbApXMo https://realnoevremya.ru/articles/144796-sociolog-anna-kuleshova-o-plagiate-v-nauke?fbclid=IwAR1h1OIcfI-AMg4etd6EOl64NAGaS15RprEqXx3JcRxlsk4ZKahkQbApXMo
  19. 26.03.2019 Ж. Тощенко, член-корреспондент РАН Наперстничество на поле нравственности Сами по себе этические (нравственные) отношения не существуют. Они непосредственно вплетены во все многообразие проявлений государственной политики, в деятельность экономических организаций и общественных учреждений, являются аспектом любых форм и видов коммуникации. И главное - они не существует без тех, кто олицетворяет их сущность и содержание в процессе их возникновения и функционирования. Поэтому, на мой взгляд, уместно специально рассмотреть те типы личностей, которые прямо или косвенно участвуют или претендуют на участие в государственной и общественной жизни и соответственно демонстрируют свою деятельность в публичном и частном пространстве. Но соблюдают ли они нравственные начала, руководствуются ли тем, о чем говорил великий философ И. Кант: «Две вещи поражают мое воображение: звездное небо над головой и нравственный закон внутри нас». Так соблюдают ли этот нравственный закон те, от которых зависит настоящее и будущее современной России? Моя глубокая убежденность, что наряду с профессиональной компетентностью и организационными способностями важнейшей стороной деятельности людей, причастных к принятию ответственных управленческих решений, является этический компонент. Однако реальностью является тот факт, что об этой стороне их деятельности не принято говорить ни в публичном, ни в приватном плане. Преобладает в основном экономический, реже политический и/или правовой аспект, когда о нравственной стороне дела вроде бы не стоит или даже неуместно говорить. Поэтому, когда характеризуются всяческие этические деформации, обычно ограничиваются описанием отдельных случаев, делают акцент на результаты нарушения экономических и финансовых законов, на несоблюдение политических предписаний, оставляя в стороне анализ поступков тех, КТО вовлечен в антинравственные действия, отношения, коммуникации. Поэтому можно попытаться дать научно-обоснованную картину того - а что представляют собой эти деятели с точки зрения морали, этики, когда они игнорируют или интерпретируют требования и правила морали в своекорыстных интересах на глазах общества и окружающего мира. Причем сравнение их действий и поступков позволяет мне назвать их наперстничниками, так как нравственными ценностями они манипулируют как шариками в этой игре, заранее рассчитанной на обман тех, кого они вовлекают в свои действия. Если попытаться выявить общие характеристики для всего многообразия этого типа деятелей, то их можно свести к следующему. Они олицетворяют специфические, порой аномальные, экстравагантные формы общественной (публичной) активности, оказывающих серьезное влияние на политические, экономические и социальные процессы. Во–первых, анализ поведения данных типов личности показывает, что многим из них присуще неуемное, неограниченное и даже патологическое стремление к обладанию властью. Власть для этих людей становится самоцелью, ради которых эти люди готовы сменить идеологические позиции, шагать через трупы, друзей превращать во врагов и наоборот. Этой категории людей присуща беспринципность, готовность пойти на всевозможные ухищрения ради обладания властью. Среди них немало тех, кто жаждет власти, но был ее лишен по тем или иным объективным обстоятельствам и субъективным причинам. И поэтому приход их к власти знаменует своеобразный реванш, как показатель достижения вожделенной цели. Эта общность людей нередко жаждет мести над теми, кто, по их взглядам, препятствовал им занять «властные» позиции. Нередко среди этой категории людей были и такие, которые в условиях советской власти были допущены к участию в руководстве политическими и общественными процессами, но считали себя обделенными, не достигших более желаемых высоких постов и более престижного социального положения, чем то, которое они занимали. С пониманием собственной «недооценки» они стремятся (претендуют, рвутся) к получению более ощутимых властных полномочий, чем они обладают в настоящее время. Во–вторых, наперстничникам присуще явное или скрытое (недекларируемое) стремление к славе, к известности, к паблисити. Для этой категории людей важно быть на виду, претендовать на выражение общественного мнения, на приоритетное слово в политике, на социальном поприще. Болезненная реакция этих людей на любое «умолчание», забвение их действий приводила нередко к эпатажу, к провокациям, возбуждающим общественное настроение. Этот тип личности готов на самые разнообразные акции, чтобы поддержать интерес к своей персоне и ради этого готовых осуществить такие действия, которые бы позволяли быть в центре общественного внимания. Такие эпатажные личности нередко выходят на широко признаваемое общественное поприще через серию скандалов, мобилизующих интерес общества или отдельных его слоев, по крайней мере, тех, от кого зависит дальнейшие перспективы в карьере. Это болезненное стремление к славе побуждало подобных персон участвовать во всех акциях, которая бы привлекали внимание любых аудиторий, желательно в больших масштабах. Этим можно частично объяснить «любовь» этих лиц к СМИ и особенно к телевидению, ибо они позволяют донести их идеи и фантазии, а порой и бред до миллионной аудитории, тем более, что и телевидение в свою очередь (ибо и там было немало невменяемых персонажей) поддерживало их эпатажное поведение, видя в нем расширение своей аудитории, своей поддержки. Стремление к паблисити у этих людей выступает как самодовлеющая величина, поглощающая все умыслы, все желания, все время и все усилия. В–третьих, показателем облика наперстничников выступает патологическая жажда обладания богатством, ради которого осуществляются различные махинации, организуются неблаговидные, а порой и преступные акции, используются различные лазейки и прорехи в законодательстве, мобилизуются личные и групповые связи. И если в других странах богатство достигалось долголетней и упорной работой, то в постсоветской России были использованы самые разнообразные способы его достижения: создавались финансовые пирамиды, организовывались ваучерные и залоговые аукционы, всемерно практиковались угрозы и насилие вплоть до физического устранения конкурентов или просто стоящих на их пути людей, осуществлялись лжебанкротства, добывались неоправданные льготы. Поэтому не удивительны такие феномены как портфельные инвесторы (банкиры), которые добивались своего могущества за счет «игр» на финансовых рынках, за счет многочисленных махинаций, достигая, таким образом, поразительных масштабов богатства, не вложив ни одного рубля в производство, в созидание материальных и духовных ценностей. Такая тенденция породила не только олигархов и близкие к ним круги, но и такие мистические личности как Полонский, богатство которого зиждилось на награбленных богатствах, на обнищании большинства населения, на слезах пенсионеров, но который ничтоже сумняшися говорил, что тот , кто не имеет миллиарда, пусть идет в ж… И наконец, нельзя сбрасывать со счета и личностные характеристики, которые можно выразить через властолюбие, тщеславие, необузданные амбиции. Эти персонажи легко меняли свои политические взгляды и пристрастия, активно использовали метод «надевания чужих масок». Но эти характеристики по-разному проявляются у различных типов деятелей – у кого-то можно обнаружить все эти характеристики, у кого две и/или одну из них. Остановимся на каждой из таких комбинаций этих черт. Опыт классификации Что касается классификации этих типов личности, то мы остановимся только на тех из них, которые характеризуют специфичность и особость проявлений их сознания и поведения. Эта первая предварительная оговорка. Вторая состоит в том, что мы берем для анализа не всех субъектов современного исторического процесса, а только представителей власти и капитала, общественных деятелей, ибо эта среда дала практически все формы и виды наперстнической деятельности. Таким образом, объектом анализа являются политические деятели, активные игроки рыночной экономики, представители СМИ, которые характеризуются специфическими, нетривиальными и аномальными (в современном смысле слова) формами сознания и поведения. Если еще больше конкретизировать задачи, то представляет интерес те общественно значимые черты как официальной, так и личной деятельности, которые оказывали(ют) деструктивное влияние на ход государственной и общественной жизни России. Следует особо подчеркнуть, что нравственное наперстничество многолико, многообразно. Оно как явление эпохи предстают перед нами во всем противоречивом обличье, так как причины, их порождающие, не являются однопорядковыми и однозначными. Но тем не менее можно с полной уверенностью утверждать, что именно это явление наряду с парадоксальностью и фантомностью олицетворяют современную эпоху в нашей стране. Они являются мощным дестабилизирующим фактором. Опасность этого явления заключается также и в том, что они активны и самым губительным образом участвуют в манипулировании общественным мнением. Для первого типа важны все три основных притязания – богатство, власть и слава. Этому типу соответствуют такой своеобразный тип сознания и поведения как «авантюристы» (типичным представителем которых в 1990-е годы выступал олигарх Б. Березовский), хотя число их значительно, и они проявляют себя только в меньших пропорциях и масштабах. Все три компонента в поведении этого типа не просто существуют наряду друг с другом, но они обеспечивают функционирование, взаимокомпенсацию и взаимодополнение друг друга. Причем все они олицетворяют безудержную страсть иметь сразу все эти черты, сопротивляясь каждой попытке со стороны посягнуть на хотя бы одну из них. Ради капитала, власти и славы они готовы пойти даже на преступление, на нарушение всех клятв и обязательств, лишь бы добиться желаемого. На любую попытку лишить их этих возможностей видеть себя на вершине экономического, политического и публичного поприща, они готовы ответить всеми возможными мерами – от подкупа нужных им людей до морального и даже физического устранения мешающих им персон. Так бывший губернатор Сахалинской области стремился не только бесконтрольному властвованию над регионом, не только к приобретению бесчисленному объектов недвижимости по всей стране и за рубежом – он хотел выглядеть респектабельным деятелем. Чего стоит его придание массовой огласке, в том числе и центральных СМИ, сооружение одного из самых значительных церковных соборов на Сахалине, за что он лично был удостоен ордена от Патриарха всея Руси, что также было широко разрекламировано. Примерно по этому пути пошли и бывшие губернаторы Удмуртской, Мари-эл и Ком республик, не щадящих финансовых ресурсов для демонстрации своих «человеческих» и «гуманных» устремлений. Чем не прием наперстничества - умело переставлять «шарики» так, чтобы на кону был тот, который прославлял нравственность этих деятелей. Для достижения своих хищнических целей наперстничники могут менять мировоззрение, идти на всяческие комбинации с капиталом, покупать влияние (через СМИ и «близкие» отношения с нужными им людьми. Второй тип наперстничников преследует достижение богатства и власти. Особенно наглядно он воплощается в таком типе личности, который можно условно назвать «нуворишами», которые нашли свое наиболее яркое и наглядное воплощение в идеологии ряда современных олигархов, различных комбинаторов в виде «эффективных управленцев», которых полным полно в государственных корпорациях, но не только в них. Эти деятели обычно не претендуют на известность, на паблисити – они удовлетворяются теневой властью и наличием, обладанием немалыми материальными и финансовыми ресурсами. К чему это приводит, говорят данные ежегодного доклада World Wealth Report: только за 2018 г. число мультимиллионеров с состоянием свыше 30 млн долларов в России выросло на 7%, показав самые высокие темпы прироста в мире. Что касается миллиардеров, то по итогам 2018 г. Россия заняла 5 место в мире – 101 человек. А если сопоставить с тем, что по официальным данным с 2012 г. реальные доходы среднестатического россиянина уменьшилось на 12%, а число бедных выросло с 14 млн до 22 млн. Отсюда становится понятным, почему многие из нуворишей стремятся стать депутатами если не Государственной Думы, то других выборных органов – это мощная и крепкая гарантия их неприкосновенности, благородный образ депутата и надежная защита собственности при всяких сомнительных попытках разобраться с путями и средствами ее приобретения. В этой ситуации поражает утверждение некоторых представителей этого круга, что хищение, присвоение национального богатства оправдывается «заботой» о будущем страны, народа. Именно от них можно слышать такие суждения, что, мол, построенные дворцы, накопленное богатство, хотя и принадлежит лично кому–то, но они все равно образуют национальное достояние, ибо они могут перейти и в другие руки и что, мол, общество, в конечном счете выигрывает от этого. Нередко «хищники» используют и такой прием: да, мол, первое поколение владельцев богатств (как, например, в Америке) – это поколение хищников, грабителей, но их дети, внуки (следующее поколение) – это достопочтимые члены демократического общества. Опасность этого типа связана и с тем, что многие из них с получением экономического могущества начинают претендовать и на политическую власть. Третий тип – мутанты - ориентирован на славу и богатство. Для мутантов характерен следующий алгоритм поведения. В течение значительной части жизни они придерживались одного мировоззрения, а затем – в период перелома – объявляют себя сторонниками прямо противоположных идей и убеждений. Ярчайший пример - бывший член Политбюро, секретарь ЦК КПСС А.Яковлев. Причем, это отвержение происходит в форме не просто отречения, а их жесточайшей критики. При этом такие люди претендуют на обладание властью, независимо от того, какую окраску она приобрела. Своими «оракульскими» открытиями они нередко попирают нравственные начала, ибо отказ от прежних убеждений превращается в распродажу этого отказа, торговлю новыми убеждениями и критики старых идей. Они не руководствуются христианской моралью, что если «прогрешил», то останься наедине с богом, со своей совестью и только с ними размышляй об изменении своей жизненной позиции. В ином случае, эта мутация говорит не об изменении сознания и поведения, а о перерождении всех человеческих начал. И в этом процессе мутации они не забывают о своем благе, во всю торгуя своими новыми убеждениями. Этому типу наперстничников соответствуют «блуждающие форварды (шатуны)». Мы можем наблюдать многочисленные примеры «миграции» таких персон из одной партии (или общественного движения) в другую, затем в третью, четвертую и так до бесконечности. Причем, это почти всегда сопровождалось(ется) кардинальным изменением ранее провозглашенных принципов, отказом от прошлых приверженностей, славословиями в адрес новых предпочтений или выгодных для себя «открытий». И все это прикрывается тем, что очередные новые ориентации объявляются воплощением «гласа народа», отражением его чаяний и желаний. По сути же дела – это участие в борьбе за власть, за капитал, за жажду удовлетворить амбиции за счет народа. Именно этой категории людей присуще осознанное поддержание парадоксальности поведения и сознания населения, ибо сулит немалые выгоды и приносит значительное приращение личного благополучия. К этому типу можно отнести такого функционера партии «Единой России», депутата Госдумы Исаева, который начинал с движения анархистов в эпоху перестройки, затем был в ряде других партий (труда, социал-демократов) и окончательно решив «прислониться» к партии власти. Подобные примеры характерны и для представителей СМИ. Сколько таких «экспертов», «обозревателей» лихо меняли свои убеждения, переходя из позиции критичных обозревателей в проофициальных защитников всех акций законодательной и исполнительной власти. Четвертый тип, для которого важна ориентация на славу и власть, который находит свое наиболее яркое воплощение в поведении «нарциссов». Их поведение – это поведение персонажей, неустанно проявляющих самонадеянность, самолюбование. В свое время, этот тип личности особенно успешно олицетворяли А. Собчак, а в настоящее время В.Жириновский. Они любили(ят) изображать «заботу» об общественном благе, которая очень образно проявляется, с одной стороны, в риторике, в привлекательной, но безответственной болтовне (этому придавалось максимальное звучание), с другой стороны, в стремление любым путем получить или влиять на власть, что к тому же обеспечивало известность и безбедный образ жизни, хотя последнее тщательно скрывалось. Причем, этот тип личности болезненно реагирует на всякие признаки увядания внимания к их персоне: они готовы пойти на любые провокации, лишь бы поддержать к себе общественный интерес В настоящее время многие общественные и политические деятели постоянно используют такой прием - показуху, например, оказанием помощи одному дому престарелых или одному детскому дому, одной спортивной команде или больнице. Хотя такая помощь равнозначна карманным расходам обычных людей, но, как показывают результаты избирательных компаний, эта «забота» приносит весьма ощутимые дивиденды в виде депутатских мест или должностей глав администраций. Вместе с тем, есть и особые типы наперсточников, в сознании и поведении которых преобладает одна из названных выше ориентаций. Поэтому пятый тип устремлен только на достижение власти. Этот феномен многолик, многообразен, коварен. Для примера охарактеризуем поведение политических националистов - ксенофобы. Именно они породили различные виды «независимостей», «суверенитетов» или просто «подковерного» захвата власти. Они, с одной стороны, нередко декларируют общечеловеческие ценности – уважение к другим народам, признание их права на свой язык и культуру. Но, с другой стороны, в конкретных обстоятельствах они осуществляют политику ущемления прав и свобод других народов, раздувают и этническую и религиозную ксенофобию, а иногда являются вдохновителями убийств и унижений людей других национальностей, лишь потому, что они придерживаются других взглядов и «мешают» устройству «своего» народа. Именно они являются вдохновителями морального насилия. Именно они возрождают социальные мифы, тасуют историю, «на научной основе» доказывают претензии к другим народам и государствам. Именно готовы пойти на любое преступление ради того, чтобы добиться максимальной концентрации власти под флагом автономизации, суверенизации или полной независимости во имя воплощения претензий на вождизм. Такой тип поведения Ярко продемонстрировали первые президенты Азербайджана Эльчибей и Грузии Гамсахурдиа. Именно это гипертрофированное стремление к власти с полным набором антинравственных проступков проявилось в действиях националистических сил в ряде республик Северного Кавказа, в некоторых районах Поволжья и Сибири. Шестой тип зациклен на том, чтобы быть в центре общественного внимания, приобрести паблисити, болезненное стремление к славе. Эта черта наиболее характерна для такого типа, который получил достаточно широкое распространение и который можно назвать «политическими шутами», который в наиболее наглядной форме проявился в жизни В.Новодворской. Этот эпатажный тип поведения не раз демонстрировал К. Боровой, когда для поддержания своего имиджа и желания попасть в Госдуму имитировал покушение на себя. Этот фантомный тип личности готов пойти на все, ради того, чтобы стать известным, осуществить любую акцию вплоть до преступления и только затем, чтобы приобрести известность, оказать впечатление, выходящее за рамки принятого, не исключая и того, чтобы вписать свое имя в века. Данное поведение рождается у людей мнительных, самолюбивых до болезненности, уверенных в своей исключительности, неповторимости. Они не любят признавать поражения – для них весь путь усыпан победами и успехами, даже если они мнимые. Правда, в этом стремлении заявить о себе как политическом деятеле и/или сохранить себя на политическом происходит действия сродни анекдоту или психическому заболеванию. Например, депутат Заксобрания Ленинградской области В. Петров обратился в Следственный комитет РФ возбудить уголовное дело в связи с убийством Пушкина, которое , по его мнению, произошло в результате заговора. Для таких людей важно одно- чтобы о них говорили, обсуждали их предложения и, главное, заложить фундамент для дальнейшего пребывания во власти. И наконец, седьмой тип – мародеры, которые нацелены только на достижение богатства любыми методами и средствами, не взирая на их законность, не говоря о нравственных нормах. Ради этой цели они готовы разрушить страну, развалить организацию, сжечь дом и даже убить людей, стоящих на их пути. Этот тип людей пытается поживиться тем, что осталось от прошлого, не взирая на то, имеет ли оно какую–то ценность для сегодняшнего дня или нет. Для мародеров характерно отсутствие даже намек на достоинство, что связано с гражданственностью и патриотизмом. Особенно эта тенденция обострилась после распада СССР, обстановка на его бывшей территории напоминает поле битвы, когда еще не ясно, кто победил окончательно, и что ждет участвующих в ней завтра. Но есть короткий перерыв, когда еще нет четкого представления о результатах боя. И есть неразбериха и путаница в существующих правовых актах. Именно в этих условиях возникает стремление (в условиях экономической и политической неопределенности) урвать побольше и быть убежденным в своей безнаказанности. Наглядный пример – действия отца и сына Арашуковых, алчность которых поражает своим беспределом, убежденностью в своей безнаказанности и верой в том, что нравственные законы соблюдать не обязательно. Таким образом, анализ современного состояния политических и социально-экономических отношений позволяет говорить о многообразии этических аспектов их проявлений, деформации которых воплощаются в деятельности таких типах личности как наперстничники. Именно в них, в их действиях проявляются все деформирующие факторы нашей публичной и приватной жизни. Именно эти люди оперируют «шариком морали», умело оперируя им, обманывая людей под видом «честной» игры. И хотя бывают случаи, когда наперстничников бьют в повседневной жизни и даже наказывают в политико-правовом поле, но это скорее исключение, чем правило. Поэтому наперстничество процветает во всем возможных комбинациях, которое оборачивается не просто обманом, но и деформацией всего официального и частного пространства. Именно нравственный аспект существующих отношений и коммуникаций обнажил противоречивость сложившейся российского общества, сделал более определенной картину того, что мы сейчас собой представляем. Поэтому открытость, понимание сложившегося положения вселяет надежду, что правильно поставленный диагноз дает возможность преодолеть и не только политические и социальные, но нравственные недуги новой России. http://toschenko.ru/news/18/
  20. Андрей Кураев: "Православная вера – это вера в церковь" Известный богослов рассказал в Карелии, что он думает о религиозности российского общества, о последнем ролике Шнура и певице Мадонне. "Карабас-Барабас приходит в свой театр и видит подвешенного за кудри и хвост пуделя Артемона. Кресла перевернуты, занавес сорван. В оркестровой яме лежит пьяная Мальвина с юбкой, задранной на голову. На сцене – Буратино с наполовину обожженным носом, тоже пьяный, без сознания. Карабас-Барабас обводит печальным взором всю эту картину, тяжко вздыхает и говорит: "Да, не о таком театре я мечтал". Я думаю, Иисус Христос сказал бы точно так же, те же слова, глядя на современную церковную жизнь", – так начал свое выступление в Карелии известный православный богослов и писатель Андрей Кураев. Он стал одним из гостей баркемпа, своего рода "интеллектуального пикника", устроенного редакцией сетевого издания "7х7" в минувшие выходные на берегу озера Кончезеро. Тема выступления профессора Кураева была обозначена как "Церковь вне политики?", однако разговор православного богослова с карельской аудиторией сразу вышел за политические рамки. "Не всякий голос из церкви – есть голос церкви!" Протодиакон Русской православной церкви подчеркнул, что он высказывает лишь свое мнение и никто – даже Патриарх Московский и всея Руси Кирилл – не может говорить от имени всей церкви. "Где голос церкви? Это вопрос важен не только для церковных людей. Он и для обычных людей важен, и для журналистов, – пояснил профессор Кураев. – Сплошь и рядом звонят мне журналисты и спрашивают: "Отец Андрей, скажите, что церковь думает…". Прости Господи, но однажды мне позвонили и спросили именно так: "Отец Андрей, что церковь думает по поводу концерта Мадонны в Москве?". Мой ответ стал легендарным, я сказал: "Много чести, чтобы церковь что-то думала о каждом концерте каждой 50-летней ... Ладно, скажу цензурно. Когда меня спрашивают, что церковь думает о Гарри Поттере, я говорю почти то же самое, потому что от имени церкви может говорить только собор, а я не могу себе представить собор, у которого в 28 пункте повестки дня было бы отношение церкви к Гарри Поттеру. Это – немыслимая совершенно вещь! Поэтому есть позиция разных людей – в меру их образованности, ума, такта, культуры чтения, в конце концов, и так далее. Это огромная проблема! У нас огромное количество, в том числе и архиереев, и, вообще, людей не может отличить актера от его роли. Или позицию персонажа в романе или фильме от позиции автора этого текста, и отсюда происходит раз за разом потрясающие скандалы, включая последний ролик Шнура. Он, по-моему, чисто антинаркотический ролик, что, ребята, будете колоться – до чертиков, что называется, дойдете, и вам и белочки будут являться, и бесы, и боги, и так далее. Нет же, сейчас опять пошла волна. Кошмар! Наши религиозные чувства оскорблены! Поэтому для самых разных людей этот вопрос очень важен. Не всякий голос из церкви – есть голос церкви! Причем формального ответа быть не может. Казалось бы, так просто сказать: голос церкви – это голос патриарха. Фигушки! Среди патриархов – в России это было редкостью: у нас только один патриарх был еретиком (его, кстати, нет в списках), патриарх Игнатий в Смутное время, он потом уже, когда его выгнали из патриаршества, унию принял, в Польшу убежал, а среди константинопольских патриархов масса еретиков была в первом тысячелетии. Да и потом, вплоть до того, что кальвинистами некоторые из них становились, тайными католиками и так далее. В православии нет догмата непогрешимости! Понимаете, тут какая штука – есть вера церкви, она одинакова у православных и у католиков, в то, что каким бы священник ни был мерзавцем лично, но по милости божьей, если он молится об освящении воды, то Господь эту воду освятит. Ну, и, соответственно, крестины состоятся. То есть, когда вы идете крестить своего малыша, можете не исповедовать батюшку. Святой он в жизни человек или нет – главное, чтобы правильный поп был, и крестины состоятся. Соответственно, с освящением хлебушка или вина на литургии то же самое. Но когда речь идет об освящении ума, это не работает. Можно быть генералиссимусом духовных сил, патриархом, и быть человеком духовно тупым. И не только духовно, и нравственно совершенно тупым. Таких примеров и в русской истории было навалом, к сожалению. Один патриарх Иоаким чего стоит, с его казнями староверов и так далее! Поэтому на Руси всегда считалось так, что одно дело – если мне нужно освятить амбар или поле от саранчи, местный батюшка сгодиться. А вот если нужен духовный совет, я, может быть, на Валаам пойду к какому-нибудь старцу, монаху в Оптину Пустынь, пусть он мне богопосвященным умом что-то такое особое скажет". "Сможет ли церковь стать народной без "двушечек" и казачков с нагайками"?" На сцене баркемпа протодиакон Русской православной церкви появился в джинсовой рясе, словно подчеркивая свою неформальность как богослова. Однако даже джинсовая ряса не могла скрыть в Кураеве типичного представителя РПЦ, хотя и с довольно "либеральными" для нее взглядами. "Христиане обращали к вере процентов десять местного населения, и в числе этих десяти процентов оказывался местный князек, и остальным 90 процентам он уже приказывал разделить его новую веру, – заметил профессор Кураев, рассуждая о религиозности нынешнего российского общества. – Социологические опросы показывают сегодня почти то же самое: процент людей, для которых религия – это вопрос их личного выбора, порядка 10-15 процентов. В Финляндии ставят вопрос: "Вы верующий или нет?". Ну, 80 процентов финнов скажут: "Да, мы христиане”. Но ставим конкретный вопрос: "Скажите, вы дома сами Евангелие читаете или нет?", и около девяти процентов финнов говорят, что дома сами читают Евангелие. Во Франции спрашивают людей: "Вы религиозны? Вы христиане?". "Да, конечно". 70 с лишним процентов населения – христиане. Ставят контрольный вопрос: "А вы исповедуетесь? На причастие ходите?". Ну, порядка 12-15 процентов французов ходят на исповеди. Аналогичные были показания в позднем Советском Союзе – 70-80-х годов: при опросах от 8 до 12 процентов населения заявляли о своей религиозности. И это означает, что независимо от политического климата, независимо от конфессии, число людей, которые способны жить по религиозному принципу, оно одинаково – порядка десяти процентов. Я думаю, что касается мусульман, здесь, как правило, вопрос будет следующим. Посмотрите на поведение мусульман вне своих деревень, когда они уезжают из Средней Азии или с Кавказа, какой образ жизни они ведут среди нас. Тут все заповеди и ограничения шариата забываются. Обратите внимание – два раза в году мусульмане Москвы собираются на огромные миллионные сборища. Но в остальное время мечети не переполнены, вот в чем штука. Они все время говорят, что им мало мечетей. В обычную пятницу посмотрите, что они – переполнены, кольцо вокруг них стоит на улице, некоторые не вмещаются? Нет. В обычную пятницу на намаз они не едут, только нужно политически показать "Нас много! Уважайте нас!" два раза в год - и все. Так вот только сейчас на наших глазах с одним народом происходит невероятный исторический эксперимент. Я говорю о Южной Корее. Впервые в истории, кажется, целый народ меняет свою религиозную идентичность с буддистской на христианскую под влиянием христианских миссионеров без помощи государства. Это своеобразная модель христианства, это харизматы, это не православные и даже не католики, и это впервые в истории. Вопрос для меня следующий: сможет ли Русская церковь в России стать церковью народной, не становясь церковью государственной? Без "двушечек", без полиции, без казачков с нагайками. Вот это для меня – главный вопрос XXI века. Честно говоря, двадцать лет назад я бы ответил оптимистически на этот вопрос, сейчас уже оптимизма у меня поубавилось". "У вас есть право говорить о качестве ладана или кадила" После сорокаминутного выступления протодиакон РПЦ ответил на те вопросы, которые возникли у собравшейся на берегу Кончезера публики, и тут профессор Кураев оказался в большей степени православным богословом, чем философом. – Ваше мнение: православная вера может выжить без церкви как института? – Дело в том, что православная вера – это вера в церковь. Символ веры говорит: "Верую в единую, соборную и апостольскую церковь", поэтому совсем обойтись без этого нельзя, а если еще вспомнить, что в текстах Нового Завета слово "экклесия" употребляется 110 раз, т.е. понятно, что это не совсем такой исторический нарост. Это все довольно взаимосвязано, и опыт показывает, что разрушение церковной системы, такой корпорации, довольно быстро приводит к стиранию и народной религиозности. Это показывает пример Албании, пример христианских общин под арабским и османским владычеством. Разрушение церковных структур имеет своим следствием, как минимум, деградацию народной религиозности до уровня народной религиозности, т.е. язычества и фольклора. Была замечательная история, все ее помнят, по крайней мере, кто хотя бы чуть-чуть учился в советской школе, помнят Павлика Морозова, пионера-героя, стукача. Но вот, чего не рассказывали в советских школах. Оказывается, его могила стала местом паломничества. Его похоронили на местном сельском кладбище. Его могилка была несколько отдельно, обнесена обычной кладбищенской оградкой, четыре трубы по углам, и между ними изгородь. Обычно на этих столбиках ставят какое-то навершие – шарик какой-нибудь, типа куполка. В данном случае со временем эти шарики сперли, осталась просто открытая труба, и вот эти трубы все были полны поминальными записочками. Естественно, на родине пионера-героя советская власть не могла допустить храма. Попов не было. Но религиозный инстинкт у людей остался , а единственная разрешенная святыня – святой мученик Павлик Морозов. И бабушки несли поминальные записки к нему на могилку. Это иллюзия, что давайте прогоним попов, и народ станет Бердяева с Флоренским читать! Это не так. Будет хуже. – Как врач-психиатр я знаю, что существует такая практика, как православная психотерапия в России, к чему я отношусь, в общем, довольно отрицательно. Я хотел бы узнать Ваше мнение, Вам не кажется, что церковь, православие не должны лезть в профессиональные вопросы, в частности – в вопросы медицины, потому что есть специалисты, мы в этом разберемся без внешнего мнения, без любой религии. Есть наша профессиональная сфера, мы же не говорим, как кадилом махать, а вы нам говорите, как делать аборты. – Идиотская позиция! Прямо скажу, не сдерживаясь, по одной простой причине: вам не говорят, как копаться скальпелем, речь идет об этической оценке тех или иных ваших действий! И это касается этических действий любого человека – чиновника, генерала, офицера, врача. Речь идет об очень серьезном вопросе – когда начинается человек? В случае с абортами главный вопрос такой. Мы, прежде чем начать громко об этом говорить, Патриархию я имею в виду, в 1993 году сделали вопрос в МГУ, там есть биологический факультет, кафедра теоретической биологии. Сделали запрос туда, как современная наука думает, что считать началом новой жизни. Вариантов ответа ведь много может быть, да? Оплодотворение яйцеклетки, первое деление яйцеклетки, формирование позвоночника и так далее. Или выход из утробы матери, перерезание пуповины, первый вздох. Вот что считать началом жизни? И мы получили ответ, что все-таки оплодотворение – начало новой жизни. У Вас очень наивное представление, что Вы излагаете мнение вашей корпорации. Ну, скажем, есть мед в Москве, и там есть кафедра медицинской этики. Завкафедрой – Ирина Силуянова, православный человек. Один из преподавателей – иеромонах Дмитрий. Эти люди вполне профессиональны в этом вопросе. Анализ этических последствий и причин тех или иных коллизий и ситуаций, которые возникают во врачебной деятельности! Наконец, у любого человека есть право говорить о чем угодно! У Вас есть право говорить о качестве ладана или кадила, полное право! У меня есть право с Вами соглашаться или нет. Точно так же у любого сидящего здесь есть свое право высказать свое мнение, тем более что это касается каждого из нас. Попы касаются не каждого! По желанию. А к вам придется обратиться рано или поздно каждому из нас. Знаете, приходит однажды врач на работу. Весь смурной. "Что такое?". "Да ночь ужасная была, я не спал". "А что такое? Сердце?". “Да нет, сон кошмарный был. Мне приснилось, что я заболел, а операцию делают мои однокурсники". – В четвертом классе школы в одной четверти появился курс, который в большей степени связан с основами православной культуры, где достаточно юных детей знакомят с тем, что такое православие, как оно появилось и так далее. Сейчас есть идея продлить этот курс до девятого класса. Как Вы к этому относитесь? – Я возмущен Вашими словами. Почему одна четверть? Целый год! – Целый год? Значит, я упустил. – Более того, Вы упустили то, что я – автор этого учебника. – Тут все понятно. – При этом я как автор этого учебника, официального, единственного учебника, изданного министерством просвещения, против идеи распространения курса на все классы. То, что я сам слышу, а я стараюсь беседовать с учителями и родителями, скорее отзывы такие: детям это интересно, это нравится, и тут я прошу не аплодировать, потому что детям нравится, прежде всего, то, что по этому предмету у них домашнего задания нет. Нет домашнего задания, и нет оценок. Второе: говорят, что слишком маленькая дистанция, дети хотят продолжения разговора на эти темы, тем более что когда я писал этот учебник, я исходил из того, что это должен быть учебник на тему мира ребенка и мира человека, а православие – не более чем иллюстративный материал. Т.е. рассказ, например, на тему об отношении к природе, а на полях – рассказ о потопе, в таком контексте, что согласно Библии однажды за грехи людей весь мир пострадал. У меня нет специального рассказа о библейских сюжетах. Но детям хочется разговора, поэтому идея такая была, что этот курс можно было бы сделать спиралью – по одному году в каждой школе – в начальной школе, средней: четвертый класс, седьмой, десятый. Т.е. ребенок взрослеет, у него другие вопросы появляются. Если в четвертом классе важны проблемы ябед, сплетен, карманного воровства, то в десятом классе уже другие проблемы будут, в том числе неразделенная любовь и так далее. Вопрос своей идентичности: кто я? Вот об этом имел бы смысл говорить, но я против того, чтобы это был курс на тему истории православия, истории религии, т.е. рассказом детям о том, что сделал Содом со своей Гоморрою. Древнееврейские сказки не надо им рассказывать сами по себе, а вот рассказ о человеке, о тех проблемах, которые в его жизни есть, и о том, что есть христианские ответы на эти вопросы – об этом можно было бы рассказывать. – Я про Мадонну хочу спросить. – Какую из них? – Про певицу. Я ее очень плохо знаю, но знаю, что она поет, в спортзал ходит, а Вы ее назвали “пятидесятилетней ... “. Вы знаете о ней что-то больше, чем мы? – Не больше, чем "Википедия". – Там так написано? – Там написано, что она вставляла себе распятие во влагалище на концертах и мастурбировала с помощью распятия. Меня это не вдохновляет. При этом, повзрослев, она, возможно, стала замечательной женщиной. То, что она усыновляет детишек из Африки, за это ей низкий поклон. Валерий Поташов Фото автора https://stolicaonego.ru/analytics/andrej-kuraev-pravoslavnaja-vera-eto-vera-v-tserkov/?fbclid=IwAR0crET_B339MXH5zTYSAOYcN_paFdnm_cWpQ2YTAvhuQd15gEq1dsn5xLg
×
×
  • Create New...

Important Information