Jump to content
Социология религии. Социолого-религиоведческий портал

Search the Community

Showing results for tags 'рпц мп'.



More search options

  • Search By Tags

    Type tags separated by commas.
  • Search By Author

Content Type


Forums

  • Сообщество социологов религии
    • Разговор о научных проблемах социологии религии и смежных наук
    • Консультант
    • Вопросы по работе форума
  • Преподавание социологии религии
    • Лекции С.Д. Лебедева
    • Студенческий словарь
    • Учебная и методическая литература
  • Вопросы религиозной жизни
    • Религия в искусстве
    • Религия и числа
  • Научные мероприятия
    • Социология религии в обществе Позднего Модерна
    • Научно-практический семинар ИК "Социология религии" РОС в МГИМО
    • Международные конференции
    • Всероссийские конференции
    • Другие конференции
    • Иные мероприятия
  • Библиотека социолога религии
    • Research result. Sociology and Management
    • Классика российской социологии религии
    • Архив форума "Классика российской социологии религии"
    • Классика зарубежной социологии религии
    • Архив форума "Классика зарубежной социологии религии"
    • Творчество современных российских исследователей
    • Архив форума "Творчество современных российских исследователей"
    • Творчество современных зарубежных исследователей
    • Словарь по социологии религии
    • Наши препринты
    • Программы исследований
    • Российская социолого-религиоведческая публицистика
  • Юлия Синелина
    • Синелина Юлия Юрьевна
    • Фотоматериалы
    • Основные труды
  • Клуб молодых социологов-религиоведов's Лицо нашего круга
  • Клуб молодых социологов-религиоведов's Дискуссии

Find results in...

Find results that contain...


Date Created

  • Start

    End


Last Updated

  • Start

    End


Filter by number of...

Joined

  • Start

    End


Group


AIM


MSN


Сайт


ICQ


Yahoo


Jabber


Skype


Город


Интересы


Your Fullname

Found 35 results

  1. «Из него не хотят делать мученика» Как в России уживаются политика с религией и почему игумен Сергий до сих пор на свободе 00:03, 3 августа 2020Россия Фото: Александр Петросян / «Коммерсантъ» Пока опальный схиигумен Сергий продолжает удерживать уральский монастырь даже после лишения сана, в России не прекращается преследование протестантов, свидетелей Иеговы задерживает ОМОН, а вскоре всех зарубежных пасторов могут обязать получать российскую аттестацию. Какую роль играет сегодня «официальная» и «неофициальная» религия в российской политике, на самом ли деле все чиновники и депутаты — глубоко верующие люди и так ли сильны позиции РПЦ в государстве? На эти и другие вопросы «Ленте.ру» ответил социолог-религиовед, руководитель Центра по изучению проблем религии и общества Института Европы РАН Роман Лункин. «Лента.ру»: Почему схиигумен Сергий до сих пор на свободе и не изгнан из монастыря? Лункин: Начнем с того, что Урал всегда был центром бурной религиозной жизни. Там всегда была активная движуха в этом отношении. Даже те, кто протестовал против строительства храма в Екатеринбурге, не называли себя атеистами, не боролись с религией как таковой. Роман Лункин История с Сергием показала, что высказанные им диссидентские идеи в церкви популярностью не пользуются. ОТКЛЮЧИТЬ РЕКЛАМУ Разве? Есть мнение, что это и есть настоящее современное православие во всей его красе: то, о чем священники и воцерковленные люди говорят на кухнях. Смотрите, в стране был длительный период самоизоляции, когда среди прочего закрыли и храмы. Все это время епископы выступали с открытой критикой власти в отношении этих мер. Многие епископы, в том числе Екатеринбургский митрополит и митрополит Саратовский, например. Несколько высокопоставленных представителей церкви даже были оштрафованы. В Москве духовенство тоже выражало недовольство в соцсетях из-за того, что их перестали пускать в больницы. И вот плодом всего этого стал один лишь Сергий Романов с непонятным числом сторонников, в том числе людей, воевавших на Донбассе, а также, возможно, бизнесменов и силовиков, которые помогли ему построить этот Среднеуральский монастырь. Что значит «всего лишь»? В других православных странах мы увидели куда более массовые протесты против закрытия храмов. Но ему разве не сочувствуют? Некоторые идеи Сергия действительно имеют большую популярность в консервативной православной среде: о западном заговоре против России, цифровом концлагере, чипах, ИНН, экуменизме руководства РПЦ (сговоре с католиками— прим. «Ленты.ру»). Но весь этот коктейль, сложившийся в голове у Романова, никто поддерживать не будет. Есть впечатление, что силовики и церковное начальство просто растерялись. Они будто бы не знают, что делать с общиной Сергия, боятся ее разгонять. Реакция Екатеринбургского митрополита была достаточно взвешенной. Он написал подробное письмо с критикой схиигумена Сергия. Затем был проведен суд в несколько заседаний, на одном из которых Романов устроил перфоманс: зачитал свои проклятия и ушел. Но человек, лишенный сана, фактически захватил монастырь. Почему его не изгонят силой, как пытались бороться с защитниками сквера в Екатеринбурге? На самом деле монастырь он не захватывал. Ранее Сергий был духовником этого женского монастыря, а сейчас живет там как обычный монах. У церковного начальства нет повода силой его оттуда выдворять, пока Сергий еще чего-нибудь не натворит. Схиигумен Сергий Фото: Владислав Лоншаков / «Коммерсантъ» Игуменья этого монастыря покинула его в знак протеста против взглядов Романова, но в общем-то это все. То, что он, мужчина, живет в женском монастыре, не являясь больше священником, — это нормально? Ситуация остается в подвешенном состоянии. У него там была своя келья, и сейчас он в ней проживает. Никаких других решений екатеринбургская митрополия пока не принимает. А почему бездействует ФСБ, другие силовые ведомства? В случае с иеговистом Кристенсеном или якутским шаманом спецслужбы действовали жестко. Светская власть оштрафовала Сергия Романова на 18 тысяч рублей. Какой-то более жесткой реакции в его адрес, как я понимаю, церковники от силовиков не требуют. Возможно, они не желают делать из него мученика. А действовать по своей инициативе правоохранители не хотят? Может быть, из-за сочувствия его взглядам? Неизвестно. Возможно, они желают, чтобы сама Церковь жестко осудила Сергия, а вместе с ним всех ковид-диссидентов и противников президента. А что до взглядов, то многие российские силовики действительно искренне верят в конспирологические теории заговора против России. Судя по масс-медиа и соцсетям, иеромонах Сергий стал популярен как раз потому, что российскому обществу легче воспринимать современное православие через такой образ. А через какой еще? Люди помнят реплики отца Димитрия Смирнова, Всеволода Чаплина, лидера акции движения «Сорок сороков», борьбу с абортами и современным искусством и так далее. Все это представляется частями одного мировоззрения, которое многих пугает не только дремучестью, но и агрессивностью. Между тем все это не отражает реальной приходской жизни, взглядов и положения большей части духовенства. Люди хотят видеть православие как некую государственную религию с архаичным содержанием. То, что в эту канву укладывается, получает известность и становится предметом обсуждения. «Проправославный консенсус разрушается» Есть ощущение, что сейчас среди российских чиновников и депутатов совсем нет атеистов, способных заявить об этом не в частной, а в публичной беседе. О чем говорит такая тенденция, если она существует? У нас регулярно проводятся разнообразные общественные мероприятия, в которых участвуют и чиновники, и представители традиционных конфессий. Это уже вошло в обиход. Они носят чисто декларативный характер. От самой же религиозной жизни чиновники далеки, они ее избегают. Ситуация с коронавирусом показала, что светские власти готовы полностью, в директивном порядке закрыть все храмы и прекратить все службы, несмотря на возмущение верующих. Фото: Алексей Никольский / Reuters Кроме того, у некоторых власть имущих сохраняются негативные стереотипы о церковниках, сложившиеся еще во времена СССР. Но мы видим (или, по крайней мере, нам демонстрируется), что кроме общих речей на этих публичных мероприятиях священники и государственные деятели разговаривают как давние друзья. В начале 2000-х еще было достаточно много и пожилых, и молодых чиновников, интересовавшихся религиозной жизнью, проводивших встречи с епископами и так далее. Сейчас таких нет. Губернаторы теперь этим совсем не занимаются. Для них это лишнее. Само поле приложения сил резко сократилось, потому что регулирование религиозной жизни в значительной степени было отдано правоохранительных органам. Это противоречит тому, что мы видим в новостях. А как же новый главный воинский храм — разве это не символ гармонии светского и церковного? Это и есть чистый символизм. Ряд комментаторов в ходе просмотра церемонии освящения говорили, что все получилось очень натянуто. Духовенство было отдельно, а люди в погонах — отдельно, почти никто не крестился даже. А как действует на верующих освящение главного воинского храма? Освящение храма Великой Победы может быть очень важно для государства, но это кризис православно-милитаристской идеологии, а не ее расцвет. Разве? Присутствующая там советская символика очень многих покоробила. Среди духовенства даже есть те, кто с иронией относятся к некому конституированию института святых покровителей разных родов войск, о которых знали, но как-то молчали раньше. В сети даже есть статьи с открытой критикой храма со стороны священников. Когда такое еще происходило? И ничего им за эти выступления не было. Но влияние на политику государства церковь оказывает? Сейчас многие опасаются, что под давлением церкви аборты могут вывести из системы ОМС. Это даже не обсуждается. Православие интересует государство только как символический элемент патриотизма — и все. Чтобы церковь реально влияла на политику, она, во-первых, должна восприниматься как институт гражданского общества. Во-вторых, в государстве вообще должно быть развито взаимодействие чиновников с гражданскими институтами. У нас ни первого, ни второго нет. И пандемия стала весомым тому подтверждением: никакого диалога не было — только директивы. Крестный ход по рекам и каналам Санкт-Петербурга в поддержку общероссийского сбора подписей за запрет абортов Фото: Александр Петросян / «Коммерсантъ» В законодательстве у нас нигде православие не прописано, но многие считают, что по факту эта религия сейчас в России является не только официальной, но и государственной. По крайней мере, от мусульман можно слышать упреки в ущемленном положении их религии. Да, у РПЦ есть некоторые преференции, которые могут создавать такое впечатление. Патриарх стал их заложником. Что это за преференции? Возвращение и содержание государством церковной собственности по закону 2009 года. Поддержка теологии в вузах. Внедрение православия в школах. Формальная и неформальная поддержка крупного бизнеса, связанного с государством. Когда на смену позиции государства, что условный хороший гражданин — это атеист, пришла позиция, что он должен разделять православные ценности? Есть какая-то точка отсчета? В начале нулевых в российском обществе сложился некий проправославный консенсус. Большинство респондентов отвечали «да» на вопрос социологов, почитают ли они православие. Даже мусульмане рассматривали его как сакральную ценность. Этот консенсус пришел на смену квазикоммунистической идеологии. Как отмечал социолог Дмитрий Фурман, в позднесоветский период уже можно было быть православным, но марксистом-еретиком — еще нет. Сейчас проправославный консенсус разрушается, потому как он был выстроен вокруг декоративного, символического православия. Люди так и не были массово вовлечены в религиозную жизнь. Прихожан становится меньше? Нет, приходы растут, растет число активистов, но к массовой религиозности это не приводит и, скорее всего, не приведет. Сакрального восприятия православия больше нет. И это хорошо, это живой образ реальной церкви с ее вполне демократично настроенными прихожанами — гражданскими активистами. Чем больше становится церковных активистов, тем больше критиков. Да. Раздражение вызывает и когда представители церкви требуют исполнения предписаний, совершенно естественных для православных. К примеру, когда была введена обязательная катехизация перед крещением или венчанием. Также вызывает большую критику, когда движения наподобие «Сорока сороков» выходят на какие-то политические митинги. Хотя для церкви вполне естественно пытаться вмешиваться в политику, и тут нечему удивляться. Настоящая национальная церковь всегда берет ответственность за свою страну и ее общество. В Европе есть такие же околоцерковные протестантские и католические движения. В этом нет ничего зазорного. Фото: страница «Движение СОРОК СОРОКОВ | ДСС» во «ВКонтакте» Насколько вообще ситуация в России соответствует тому, что происходит в европейских странах, где официально закреплена государственная религия? Главное отличие — в прозрачности поддержки Церкви государством. Например, в Греции можно открыть и посмотреть, кто сколько получает. И в целом у государственной церкви есть финансовая прозрачность, которой нет у Русской православной церкви. Другими словами, в Европе существует общественный контроль за религиозными организациями, имеющими официальный статус. У нас этот вопрос стоит очень остро, о чем свидетельствует особое внимание к скандалам, связанным с каким-нибудь дорогостоящим имуществом. Примером можно назвать историю с мерседесом игуменьи Феофании в Покровском монастыре. Здесь нет ничего криминального. Может быть, это действительно очень богатый монастырь, но люди абсолютно не представляют, как устроена церковная экономика и вообще жизнь церкви как организации, и это только усиливает их неприязнь к такого рода вещам. А разве не фарисейство раздражает? Прихожанам говорят, что надо жить так-то, а сами проповедники живут иначе... Да, интересным отличием России от других европейских стран является то, что церковь там чаще критикуют атеисты, а у нас — верующие. Даже Pussy Riot позиционировали себя христианками. Многие считают, что эти претензии обоснованны. У нас люди ощущают себя православными, но при этом уровень знаний о церковной жизни и о настоящем православии у большинства очень низкий. Им хочется видеть нечто свое, как той же Ксении Собчак. В этом плане она похожа на [схиигумена] Сергия Романова, у которого тоже своя версия православия. «Каждый человек, желающий проповедовать, попадает под подозрение» Вы сказали, что люди хотят видеть православие как некую государственную религию с архаичным содержанием. Выходит, православные священники не могут проповедовать что-то другое, транслировать оппозиционные мнения? Вот в газете опубликована позиция секретаря Совбеза о том, что страна окружена врагами. Им остается лишь развивать эту логику, разве нет? По факту священники часто выступают с более либеральной точки зрения, и то, что происходит внутри православной церкви, уже начинает беспокоить государство. Как мы можем заметить то, о чем вы говорите? Если погрузиться в тему социального служения церкви, то видно, что оно очень активно развивается в последние пять-десять лет. И в тех же церковных программах по реабилитации инвалидов, наркозависимых людей активно используются самые передовые западные методики. Те, кто этим занимаются, ездят за границу на стажировки, в том числе в Италию. Из других стран люди приезжают на стажировки в Россию. Молодое духовенство, сформированное в течение десяти последних лет, оно даже если и придерживается каких-то консервативных взглядов, то применяет весьма либеральные подходы в своей работе и не верит ни в какие заговоры. В контексте всей страны это пока маловлиятельная сила, но в религиозной сфере это уже сформированное явление — демократически настроенное духовенство. Но в общественной жизни эти либералы-священники себя не проявляют. Они просто не хотят подставляться? Нет, почему же, еще в 2012 году такие люди даже участвовали в избирательном процессе в качестве наблюдателей и выступали за честные выборы. В прошлом году было коллективное письмо в поддержку фигурантов московского дела. Такого вообще никогда еще в истории не было. Этих священников наказали потом? Нет, никаких негативных последствий для них, насколько я знаю, не было. Но все же, если сравнивать с 90-ми, когда такие православные миссионеры, как диакон Андрей Кураев, могли дать фору иным либералам, выступая в скандальных ТВ-шоу и на рок-фестивалях... сейчас будто бы всем закрыли рты. Всем, кроме самых консервативных. Тогда был всеобщий интерес к религии, а сейчас, после принятия «закона Яровой», каждый желающий проповедовать попадает под подозрение. Контраст очень большой. Да, люди в церкви переключились на создание и развитие общин, какую-то более содержательную, менее заметную для масс-медиа работу. Один священник говорил в интервью (уже сейчас, после периода самоизоляции), что, посещая пациентов в больнице, он заметил, что они не способны воспринимать государствообразующую пафосную риторику, чувствуют в ней неискренность, считают, что надо говорить проще и доступнее, от сердца. А что патриарх Кирилл думает об этом молодом либеральном духовенстве? Патриарх пока обходит вопросы по поводу дальнейшего развития церкви, как и информационный отдел патриархии. Однако никакой внутренней борьбы с этими либералами не ведет. Ведь именно он [Кирилл] прежде развивал идею социальной активности церкви, но делал это главным образом с помощью административных реформ. Патриарх старается балансировать между более и менее консервативными силами, не занимать чью-то конкретную сторону. Но следовать в русле полной поддержки государственной политики РПЦ выгодно? Есть такой стереотип, что православная церковь всегда полностью поддерживает государство. Но по ситуации с коронавирусом и с приходом сотовых сетей нового поколения (5G) мы видим, что православные во всем мире ведут себя больше как какие-нибудь ершистые протестанты-харизматы, чем послушные во всем католики. Они с готовностью идут на борьбу, протесты с последующими штрафами. «Если русский становится язычником, это рассматривается как склонность к экстремизму» Недавний законопроект об аттестации всех иностранных проповедников — что это? Насколько возможно, что он будет принят? Для специалистов, которые работают в России, ничего удивительного в этом законопроекте нет. Он находится в одному ряду с другими нормативными документами, принятыми в последние годы, без серьезного обсуждения и корректировки, вслед за «законом Яровой». Несколько лет назад он бы еще вызвал возмущение и сопротивление в религиозной среде, а сейчас я ничего такого не вижу. Есть только отдельные реплики от членов Совета по правам человека. Почему именно «закон Яровой» вы считаете отправной точкой? Формально он был посвящен противодействию террористической деятельности и экстремизму. То, что касалось баз данных мобильных операторов, в жизнь так и не воплотилось. А вот положения о регулировании миссионерской деятельности религиозных организаций стали действовать практически сразу, начиная с 2016 года. Фото: страница Московская богословская семинария ЕХБ на Facebook Правда, светское общество обратило на это внимание и стало обсуждать только через пару лет, когда уже было более тысячи разных судебных дел и штрафов. Что еще общего у «религиозных» законопроектов последних лет? Они появляются будто бы из ниоткуда и принимаются практически без обсуждения. По крайней мере, широкий круг религиозных организаций к этому не привлекался, открытого обсуждения с экспертами тоже не проводится. В случае с «законом Яровой» только на последнем этапе документ показали юристу Московской патриархии, и по ее совету было добавлено, что священнослужители религиозных организаций могут проповедовать без какого-либо разрешительного документа. Думаю, нынешний законопроект будет принят так же, как и тот, первый. Собственно, в его продвижении участвуют те же депутаты Госдумы. Упоминание бога в новой редакции Конституции может стать отправной точкой для других изменений, как «закон Яровой»? Это упоминание носит характер сугубо декларативный и ни к чему не обязывающий. Для меня показательно то, что в конституциях разных европейских стран прописана, например, ответственность народа перед богом — в Греции, к примеру. У нас такого нет, зато есть феноменальная трактовка Конституционного суда, что это никак не противоречит светскому государству, свободе совести, а сама поправка носит ретроспективный характер, то есть направлена в прошлое. Да, речь о некой вере, переданной предками. Можно прийти лишь к некоему гипотетическому выводу, что государство делает акцент только на тех традиционных верованиях, которые были у предков жителей современной России. У каких именно, не уточняется. Что это значит на практике? На практике мы видим, что язычество включено в ряд таких защищенных государством традиционных религий, но только для марийцев, бурят и народов Крайнего Севера. Как вы это поняли? К примеру, в Марий-Эл языческий жрец официально входит в совет при губернаторе. И так далее. Где проходит граница законности? На практике, опять же, мы видим довольно четкие этнические границы. Каждому этносу соответствует своя религиозная традиция. Марийский карт (жрец) Фото: Максим Боговид / РИА Новости Откуда у государства такое видение? Это же не из советского прошлого, а какой-то отголосок Российской империи? Да, в каком-то смысле. Получается, что хороший подданный, если он русский, может быть только православным. Ислам, допустим, для татар и народов Кавказа. Буддизм — Тува, Калмыкия, Бурятия… А если русский становится язычником, то это уже рассматривается как негативная характеристика, склонность к экстремизму и национализму. Может, это просто совпадает с мировой практикой, когда националисты становятся язычниками в знак протеста против христианства как «еврейской» религии... Нет, в язычестве много направлений, и далеко не всегда они связаны с радикальным национализмом и антисемитизмом. В пример можно привести Евгения Нечкасова, который в Новосибирске возглавляет фонд традиционных религий, объединяющий язычников. Его же все равно рассматривают как экстремиста? Да, даже те распространенные среди славян языческие верования, которые не предполагают ни нацизма, ни антисемитизма, рассматриваются в качестве угрозы. Кем — Русской православной церковью? Да, Молодежный и миссионерский отделы РПЦ рассматривают славянское язычество как одну из основных сектантских угроз. Неужели жрецы где-то реально способны конкурировать с батюшками? Язычников, тем более убежденных, немного, но они есть. Десятки тысяч людей этим просто интересуются, отмечают день Ивана Купала и так далее. Есть капища и под Москвой, а в Петербурге язычников еще больше, чем в столице. Однако стоит учесть, что славянское язычество все же во многом реставрированное, придуманное заново. Вернемся к законопроекту об аттестации иностранных проповедников. Для мусульман, в том числе российских, насколько известно, наиболее авторитетными являются религиозные учебные заведения, находящиеся в арабских странах. Теперь их хотят вынудить учиться дома? Я не думаю, что новый закон будет направлен на исламских проповедников и тех, кто стремится ими стать. Это поле давно находится под пристальным наблюдением, и дополнительных законодательных мер здесь уже не требуется. Исламские учебные заведения в России уже очищены от каких-либо экстремистских или даже просто альтернативных традиционному исламу идей. Все проповедники, в том числе прибывающие из других стран, на учете. Фото: Виктор Коротаев / «Коммерсантъ» Значит, новый закон направлен на неких западных пасторов? Смотрите, после его принятия действующие религиозные образовательные учреждения в России получат право аттестовать всех приезжих миссионеров. Между тем Рособрнадзор в течение трех последних лет ведет, скажем образно, зачистку христианских образовательных учреждений баптистов, пятидесятников, евангелистов, но не РПЦ. И к чему привела зачистка? Они закрылись? Есть решения о лишении или приостановке действия лицензий, к примеру, баптистской семинарии и Кубанского христианского университета. Какие к ним были претензии? Их теологическое образование не соответствовало стандартам оформления, принятым в Рособрнадзоре. Надо признать, что некоторые недоработки у этих учреждений действительно есть, но все же жесткое требование привести их к единому стандарту некорректно. У каждой религиозной организации может быть свой стандарт теологического образования. Баптистская семинария долго судилась, но в результате ее закрыли окончательно, и не видно теперь никакого выхода из этой ситуации. Раз они закрылись, то и аттестовать никого не смогут. Значит, иностранным пасторам нельзя будет миссионерствовать, не получив некого дозволяющего это документа в православном вузе? А иначе — вон из страны? Да, и в Москве, Калуге, Брянске уже были случаи, когда приехавших с Запада протестантских миссионеров буквально высылали из России. Когда, условно говоря, протестант придет подтверждать свое теологическое образование к православному, действительно может возникнуть некая коллизия. Может последовать отказ просто по формальным признакам, мол, мы не можем судить о познаниях этого человека из-за разной конфессиональной принадлежности. С другой стороны, в стране действует одно протестантское учебное заведение, которое получило аккредитацию по специальности «теология», — Заокская духовная академия адвентистов. Все пойдут к ним? Баптисты и пятидесятники пойдут к ним, может, только в крайнем случае. Либо придется как-то договориться с государством и получать свою лицензию. «Раза два в месяц появляются новости о задержании свидетелей Иеговы с ОМОНом» Что происходит с официально запрещенными на территории России свидетелями Иеговы? «Лента.ру» уже писала о том, что в их случае речь идет практически о гонениях за веру, а не за принадлежность к экстремистской организации, которой признана их церковь. Правоохранителям было довольно трудно доказывать, что группы иеговистов, собирающихся по домам, — это продолжение деятельности запрещенной ранее организации. С новым законом им облегчат задачу. Достаточно найти среди верующих того, кто раньше был причастен к организации, а значит, к экстремистской деятельности. Присутствие одного такого человека уже делает все собрание незаконным. Фото: Александр Коряков / «Коммерсантъ» Как много иеговистов остается в России и почему они не уезжают? Пять тысяч человек уехали, остальные — это около 95 тысяч — остаются. Это простые, небогатые люди, обычные учителя, рабочие, инженеры. Они и за границей никогда особо не были, и у них нет средств, чтобы уехать. Их по-прежнему активно преследуют? Да, раза два в месяц в том или ином регионе появляются новости о задержании свидетелей Иеговы с ОМОНом. Напомню, что организация запрещена с 2017 года, но сама идеология не запрещена, то есть люди могут исповедовать ее лично. Это правительство России подчеркивало в своем ответе Европейскому суду по правам человека. Однако из-за постоянных задержаний иеговисты и лично не могут свою веру исповедовать. Я бы хотел отметить, что если у язычников-родноверов были случаи, когда кто-то устроил взрыв на Манежной площади в начале 2000-х годов, то у свидетелей Иеговы вообще никаких судебных процессов, связанных с насильственными или еще какими-то преступлениями, не было. Кроме тех, что были связаны с запретом на их деятельность. А обвинения в запрете переливать кровь, в том числе детям? По этому поводу тоже никаких судебных процессов не было. В целом же в России детям кровь переливают без согласия родителей, а взрослые у нас по закону могут от этого отказаться. Беседовал Сергей Лютых https://m.lenta.ru/articles/2020/08/03/teo/?fbclid=IwAR1bp_AeShyVyzdI_CPudZFea8DuOVemIVdCMcVPMTDk505ev8NRtE2N3rw
  2. Всеволод Чаплин про ложный образ Бога 28 января 4 тыс. дочитывания Речь Всеволода Чаплина, произнесённая в видеообращении 22 января 2020 года, за несколько дней перед смертью. Откуда сегодня столько рассуждений, странных с точки зрения христианства, настоящего христианства, — о том, что Бог якобы всех, включая неверующих и нехристиан, злодеев разного рода, вводит в Своё царство? Откуда это, совершенно противоположное Евангелию и Преданию церкви, — то есть откровению Самого Бога, идея от неправильного образа Бога? Люди придумали себе… держат перед своим мысленным взором не то, что мы знаем из Евангелия, из Священного Писания, из Священного Предания, — а то, что навеяно советскими фильмами, западной массовой культурой, какими-нибудь западными катехизаторами, которых читали в переводе самиздатском или «тамиздатском» в 60-е, 70-е, 80-е, 90-е годы… Кто-то, может быть, представляет себе Бога как героя романов Толкиена. Кто-то как волшебника из сказок, романтизирующих блуд, — сказок, которые стали чуть-ли не показателем какой-то духовности в советские и постсоветские годы. Кто-то просто придумает себе бога, говоря: «Я так вижу». Бог, в моём понимании, не может никого не ввести в Своё царство — никому не может отказать в праве на то, чтобы войти в рай, даже если человек не сможет там находится по сути, потому что для него главное в жизни — грех; для него главное — это привязанность ко греху, и без него не сможет, и в раю для него будет ад без этого греха. Вот в чём может быть самая главная проблема. Для многих людей образ Бога настолько искажён, что на самом-то деле они не истинному Богу поклоняются, и не о Нём думают, когда молятся, когда размышляют на духовные темы. Вместо истинного Бога они его славу изменили в образ, ложный образ Бога. Тот, кто представляет себе Бога как идола молодёжных революций 60-х годов, — псевдо-Христа, на самом деле поклоняется дьяволу, и с ним ведёт беседу в ложной молитве. Тот, кто представляет себе Бога как изобретение либеральных, постхристианских философов 60-х, 70-х, 80-х годов псевдобогословов, — тот на самом деле не Христу поклоняется, а поклоняется врагу человеческого рода, и с ним ведёт диалог и от него получает ответы, — вот, где беда, настоящая беда нашего времени. Люди, в том числе и в рясах, рассуждают о христианстве, а перед глазами — какой-нибудь герой того же Толкиена, или какой-нибудь лжехристос, того же Кюнга — одержимого… подменой Христа ложным идолом, — идолом, за которым стоит кто-то прямо противоположный Евангелию. Вот отсюда, от ложного образа Бога и весь квазипацифизм, рядящийся в одежды миротворчества. Отсюда и культ человеческого, обывательского, земного житейского счастья, который совершенно противоположен Евангелию. Почитайте и Нагорную проповедь и всё, что говорит Христос, — о скорбях, испытываемых его учениками в мире, и о «домашних», и о мирских делах, — вот никак это не вяжется с идеалом, ложным идеалом обывательского счастья, комфорта, спокойствия, — мира, ложного мира. Мира — спячки, мира — расслабленности. Не так, как мир даёт Господь даёт свой мир. Мир Христов — это мир, который соблюдается в душе и в разуме, и в сердце человека, несмотря на то, что с житейской точки зрения, он может быть и нищим, и гонимым, и жить не в мирных условиях… и постоянно быть мучим от каких-то людей, которым противно слово Христово и христианский образ жизни. Но, этот мир внутренний, великий мир, который имели наши мученики, и в гонениях, и в лагерях, никак не сопоставляется с житейской расслабленностью, за которую Господь наказывает и церкви, и народы, и человечество, — многожды мы в истории это видели. Мы должны не приспосабливаться к обывательским, житейским ценностям, а внимательно читать Писания и Предания. Вот что апостол Павел пишет, что-то настолько далёкое от желания и в Царствие небесное попасть и здесь хорошо пристроится, что до разительности ты понимаешь несовместимость обывательского идеала и идеала христианского. «Вы умерли, — пишет апостол, — жизнь ваша сокрыта со Христом, в Боге». Где здесь благополучие и всякие житейские удовольствия? «Когда же явится Христос, жизнь ваша, тогда и вы явитесь с Ним во славе. Итак, умертвите земные члены ваши: блуд, нечистоту, страсть, злую похоть и любостяжание, которое есть идолослужение, за которые гнев Божий грядет на сынов противления». Дальше апостол пишет: «…Не говорите лжи друг другу, совлекшись ветхого человека с делами его и облекшись в нового, который обновляется в познании по образу Создавшего его». Отказаться нужно от «ветхого человека», от земных членов, от лжи, от лицемерия, от компромиссов. Нужно все ветхие дела, — дела ветхого человека, — по крайней мере счесть второстепенными, глубоко и недостойными, — того, чтобы ради них жить. И нового человека должен исходатайствовать себе земной житель у Христа, и облечься в этого нового человека. Вот как христианин должен относиться к противоположности житейского комфорта и того, что мы читаем в Евангелии. Не отчаиваясь, не унывая, не набрасываясь ни на кого ни с какими длинными нравоучениями, но не принимая ни в коей мере вот эту… тягу к комфортной самоуспокоенности, в богатстве или в бедности, в старости или в молодости, которую так проповедуют или к которой так стремится, лежащий во зле мир сей. И нужно пытаться примирить непримиримое — Христа и Велиара, Бога и моммону, житейские дела, житейское устройство — сытое и спокойное и христианский идеала вечного странника в мире сем. Ложное — это идея примирить эти вещи. Ложный образ Бога исповедуют те, кто пытаются дружить одновременно с Богом и с миром. Это невозможно. Да не будет этого с нами. https://zen.yandex.ru/media/id/5dc3d55295aa9f00ad943ad3/vsevolod-chaplin-pro-lojnyi-obraz-boga-5e30759cb1ff7c4cf07c7527?&secdata=CMiQjP7%2BLSABMIKAAQ%3D%3D Другие публикации канала Будущее цифрового общества Душа и тело: постмодернизм и русская философия Похожие статьи на тему православие Основные отличия католиков, православных, протестантов (часть 2)TRICKSTER | философия религия Самая короткая, но самая действенная молитва всего из 8 слов: она спасает меня в любых ситуацияхSOULFUN.NET Друг крестился в 4-й раз. Зачем?ПопБлогер христианство культура православие религия
  3. ‎Владимир Калуцкий‎ для Союз писателей России (Белгородское отделение) 4 ч. · БЕЗЗАКОНОВАХОМ Мы тут с батюшкой за язык поговорили. Оказывается - Патриарх разрешил священникам в храмам читать молитвы на русском. Батюшка доволен. Паства, говорит он, требует. И уходит из церкви, когда слышит непонятный ей церковно-славянский. Особенно молодежь. Но мне кажется, что и сам священник рад новшеству. Он тоже вряд ли знаком с языком церкви глубже, чем это надо для службы. А тут - раз! - и все заботы устраняются. Никаких тебе "отрекокося" и лентионов. Я спорить не стал. Хотите превратить церковь в Дом культуры - ваше дело. Кстати - в ресторанах тоже не услышишь церковно-славянского. А я в храмы и хожу-то ради того, чтобы послушать язык Бога. Тысячу лет Христос говорит с Россией на церковно-славянском. И тысячу лет Его понимали. Теперь понимать перестали. Нет, сами мы учить церковно-славянский не желаем. Пусть Бог учит русский. Вот тогда мы с Ним пообщаемся на равных. А ведь так совсем исчезнет целый язык! Наш, тоже русский, изначальнвывй, сакральный. Язык Сергия, митрополита Макария, Сумарокова, Державина... Язык - последнее что объединяет славян. И исчезнет навсегда только потому, что нынче молодежь уходит из церкви? Мне кажется - тут с учителями что-то не так.
  4. 03.09.2019 16:33:00 Почему крепнет антиправославный консенсус Версия для печати Обсудить на форуме В России усиливается контраст между привилегиями доминирующего вероисповедания и дискриминацией других конфессий Роман Лункин Об авторе: Роман Николаевич Лункин – доктор политических наук, руководитель Центра по изучению проблем религии и общества Института Европы РАН, главный редактор журнала «Современная Европа». Тэги: права человека, свобода совести, протестанты, рпц, конституция, политика Согласно новому законодательству, богослужение под открытым небом может считаться несанкционированной публичной акцией. Фото с сайта www.rpsc.ru К 2020‑м годам, почти как в советское время, возникает опасность внутренней изоляции православия. Безусловно, это связано не с жестокими гонениями, как ранее, а скорее с критикой и заметным охлаждением общества к деятельности церковных служителей, к руководству РПЦ. После «проправославного консенсуса» 1990‑х и 2000‑х годов, когда церковь и православие воспринимались всеми категориями общества как нечто сакральное, откат в сторону приземленного восприятия церкви в какой‑то степени совершенно естественен. РПЦ стала более живым, открытым, социально активным организмом, чем была еще в начале 2000‑х годов, и молодежь, интеллигенция увидели разные стороны церковной жизни. Но насколько сильным будет этот откат, зависит не только от самих православных верующих, но и от их окружения в обществе. В связи с этим большое значение имеет существование христианской среды, где между собой в той или иной степени сотрудничают разные конфессии. Межрелигиозный диалог, и прежде всего межхристианский, чрезвычайно важен для восприятия церкви, формирования христианской культуры в обществе, создания пространства гражданской солидарности. В плюралистическом обществе господствующая церковь (РПЦ – самый мощный гражданский институт в России) не может стать единственной. Иначе, во‑первых, она в большей степени воспринимается как часть государственной системы, и довольно трудно каждый раз объяснять (как это делают спикеры РПЦ), что это не так. Во‑вторых, в отличие от европейских стран в России секулярное постсоветское общество часто не помнит и не знает никаких религиозных традиций прошлого – постсоветский человек слишком легко воспринимает антирелигиозные идеи. В связи с этим сами священнослужители часто жалуются на равнодушие «захожан», агрессивное нежелание следовать всем церковным предписаниям и т.д. Миссия других церквей (протестантов, католиков) в этой ситуации провоцирует религиозные поиски, прививает азы христианской веры, заставляет прочитать Евангелие. Вопреки сложившемуся в православной среде мнению этот своеобразный прозелитизм (обращение потенциально православных верующих в другие церкви) не разрушает православную церковь, а лишь помогает ее росту. В большинстве случаев именно сознательные практикующие протестанты чаще обращаются в православие, чем практикующие православные в баптизм или пятидесятничество. В случае с католицизмом сложнее – волны православных периодически идут в католические общины, но масштаб переходов намного меньше, чем масштаб протестантской миссии. Однако среди прихожан других конфессий присутствует скептическое отношение к РПЦ из‑за того, что они вынужденно ощущают себя гражданами «второго сорта». На фоне вполне успешной внешнеполитической миссии РПЦ и диалога с протестантами (к примеру, Ассоциацией Билли Грэма) и Ватиканом (пиком стала гаванская встреча папы и патриарха в 2016 году) поражает предвзятое отношение к неправославным христианам внутри России. Практическое воплощение дискриминация христианских конфессий получила в рамках двух элементов государственной политики: контроля миссионерской активности и ограничений в праве владения и использования религиозного имущества. Первым стал пакет законов, принятый в 2016 году, известный как «пакет Яровой». За прошедшие три года правозащитники не раз поднимали вопрос о пересмотре этих норм в части регулирования миссионерской деятельности на Совете по правам человека при президенте РФ и корректировке расплывчатых определений миссионерства и случаев маркировки литературы. Однако четких ответов ни от Конституционного суда, ни от Верховного суда, который обобщал практику по этому закону, добиться не удалось. В итоге, по информации Славянского правового центра и центра «Сова», число дел по «закону Яровой» подходит к тысяче, а штрафов за «незаконную миссионерскую деятельность» выплачено около 7 млн руб. Штрафы накладываются за собрания религиозных групп без уведомления властей, за распространение религиозной литературы и проповеди в публичных местах, за крещение в реке или детскую площадку при храме, даже за отсутствие табличек с полным наименованием церкви на домах, где проходят собрания. Самобытный российский «налог на миссионерство» выплачивают в основном протестантские церкви (баптисты, евангелики, пятидесятники, адвентисты). Прямым следствием «закона Яровой» стало стремление властей конфисковать или по крайней мере запретить религиозные собрания в частных домах под предлогом нецелевого использования зданий (миссионерская деятельность в жилых помещениях запрещена). Все это накладывается на сложившуюся практику, когда власти не дают разрешений на строительство домов молитвы для протестантов, препятствуют их сдаче, а частные дома нельзя перевести в статус культовых зданий. В результате в 2018 году в Новороссийске снесен молитвенный дом пятидесятников (в Москве еще в 2012 году в Новокосине до «закона Яровой» был снесен дом молитвы этой же конфессии), в этом году в поселке Верхнебаканский вблизи Новороссийска общине баптистов запретили собираться в частном доме (аналогичные ситуации возникали в Краснодарском крае, Татарстане, Орле). В Туле власти собираются снести два дома молитвы – баптистов и евангельских христиан. Надо сказать, что в наиболее сложную ситуацию попали именно баптисты, которые отказываются от регистрации в органах власти с советских времен и собираются в частных домах (они объединены в Совет церквей евангельских христиан‑баптистов). Их штрафуют в массовом порядке. Основное отличие церковных дел от любых других имущественных дел – произвольная трактовка определения миссионерской деятельности не в пользу верующих определенных конфессий. Если «антимиссионерский» «закон Яровой» применяется широко в большинстве регионов России, то Закон о передаче имущества религиозного назначения религиозным организациям 2010 года местные власти к неправославным конфессиям предпочитают не применять. Вопреки просьбам верующих Католической церкви не переданы здания в Москве (храм Святых Петра и Павла в Милютинском переулке), хотя в 2017 году суд признал комплекс имуществом религиозного назначения. Власти отказали католическим общинам в передаче им храмов в Калининграде, Красноярске, Барнауле, Кирове, Благовещенске, Чите, Белгороде. В Смоленске здание костела разрушается, но его упорно не отдают общине. Формально отказы часто объясняются чисто хозяйственными причинами, на деле – отсутствуют политическая воля и желание отдавать церкви, некогда принадлежавшие неправославным конфессиям, их правопреемникам. Евангелическо‑лютеранской церкви (ЕЛЦ) России (глава – архиепископ Дитрих Брауэр) власти не возвращают исторические здания храмов в Краснодаре и Смоленске. Особая ситуация по неизвестной причине сложилась в Крыму, где после 2014 года ЕЛЦ заявила свои права на кирхи. Власти фактически отказываются передавать здания в Евпатории (здесь строение оказалось на территории, принадлежащей Минобороны РФ, оно постепенно разрушается), Ялте, Судаке, Симферополе (община собирается в пристройке к храму). Справедливости ради надо сказать, что в 2017–2018 годах власти передали в собственность ЕЛЦ храмы в Москве и Ярославле (хотя депутаты местного заксобрания предлагали отдать кирху РПЦ). Другой крупной юрисдикции – Евангелическо‑лютеранской церкви Ингрии – власти Петербурга в 2018 году отказались отдавать историческое здание Дома причта на Кирочной улице. У баптистов и евангельских христиан своих исторических зданий практически нет. Но баптистам власти отказались передать дома молитвы в Калининградской области, которые до 1945 года использовались как культовые здания. Союз баптистов России также не может уже много лет вернуть или хотя бы получить доступ к сохранившемуся Дому Евангелия в Петербурге, где в начале ХХ века собиралась община евангельских христиан Ивана Проханова. О компенсациях за снесенные в советский период дома молитвы (как правило, частные) даже не идет речи, учитывая, что и современные собрания в жилых домах подпадают под штрафы и запреты по «закону Яровой». Проблемы возникают и у таких традиционных конфессий, как старообрядчество. Здания отказываются отдавать старообрядческим общинам в Саратове, Кирове, Петербурге (Чубыкинская богадельня), Москве. Правда, после того как президент Владимир Путин посетил Рогожскую слободу в 2017 году, староверам была обещана поддержка. Власти помогали в реставрации комплекса Рогожской слободы, начали процесс переселения старообрядцев из Латинской Америки в Сибирь. Но есть и другие примеры. В 2018 году в Иванове власти передали храм старообрядцам – но тогда, когда он уже сгорел. В июне с.г. в Сочи строящийся старообрядческий храм был опечатан и находится под угрозой сноса по жалобе фонда «Талант и успех», так как храм оказался выше построек образовательного центра «Сириус». В августе с.г. правительство Москвы ответило отказом на ходатайство воссоздаваемой старообрядческой общины храма Успения Пресвятой Богородицы, что на Апухтинке (Таганский район столицы), о проведении молебна у здания. Можно и далее продолжать перечисление бесконечных мытарств христиан в России. Беспорядок в религиозной политике и применении законодательства очевиден. Вместо культивирования среды отчуждения в мире верующих – самых активных граждан – стоит подумать о том, как создать солидарное общество, которое в конечном счете выгодно всем. Путь выхода из ситуации должен быть комплексным. Из‑за царящего произвола в стране неизбежно создание единого органа по взаимодействию с религиозными объединениями и политике в этой сфере. Сейчас верующие не знают, к кому обращаться, а единой информацией о религиозных институтах никто не обладает. Чтобы не ассоциироваться с Советом по делам религий времен СССР, у нового органа не должно быть контрольных функций, но подразделения в региональных органах власти быть должны. Существующая Российская ассоциация религиозной свободы как общественная структура вполне может заниматься не только анализом ситуации за пределами России, но и налаживать диалог церквей и традиционных религий на местном уровне внутри страны. На низовом уровне готово прервать молчание и православие: молодое духовенство в РПЦ вполне открыто к общению и обмену опытом с другими конфессиями (хотя иногда скрывает это от руководства). Российское государство часто жестоко и бесцеремонно наводило порядок в духовной сфере, пришла пора ценить каждого верующего и каждую общину. http://www.ng.ru/ng_religii/2019-09-03/12_471_antiortodox.html
  5. Россияне теряют прежнюю церковь Раньше она занималась людьми, а не государством сегодня в 15:05, просмотров: 17258 Спутник любого кризиса — недоверие. Россия сегодня находится в глубоком политическом кризисе. Тотальное недоверие граждан к органам государственной власти — один из его главных признаков. Сейчас 56% населения по опросам «Левада-центра» не одобряют действия правительства, а 59% не одобряют действия Госдумы. Алексей Меринов. Свежие картинки в нашем инстаграм Можно пытаться восстановить доверие к власти, однако для этого придется пройти серьезный путь трансформации политической системы, открыть ее, обновить и реформировать. Такой готовности, очевидно, пока нет. Вместо этого мы наблюдаем попытки ухода от реальности и замены доверия населения слепой верой. Не углубляясь в философию отличий веры от доверия, отметим, что вера чаще всего не требует установления подлинности, да и вообще преимущественно иррациональна. Доверие же основано на знании и предполагает сомнение. Понятно, что использовать веками накопленный опыт по укреплению веры с помощью религиозных инструментов куда проще, чем реформировать институты государственной власти. Поэтому в нынешних условиях церковь в России и движется в сторону сращивания с государством. Точнее, власть все больше использует РПЦ в своих целях. Попробуем разобраться, к чему это привело и может привести в ближайшем будущем. До недавнего времени Русская православная церковь фактически обладала иммунитетом от любых недовольств: все конфликты, которые возникали на почве расширения полномочий, удавалось пресекать на корню. Будь то «Программа-200» в Москве, в рамках которой ведется активное строительство храмов (в том числе и в парках со скверами) или же передача Исаакиевского собора в Санкт-Петербурге. Никаких преград церковь, казалось бы, не встречала. Пока не случился Екатеринбург с протестами, драками и сносом заборов. Что же все-таки изменилось? Люди в большинстве своем благосклонно относятся к церкви, ибо она — как последний оплот утешения в обстановке царящего вокруг хаоса. Опросы ВЦИОМ показывают, что 64% россиян хотят видеть в стране больше храмов, а согласно опросам Фонда «Общественное мнение» (ФОМ), сейчас 66% россиян доверяют РПЦ. И сторонников церкви меньше не становится: в 2014 году опросы ФОМ показывали доверие на уровне 65%. С такой поддержкой церковь теоретически может делать все что угодно. Вот только есть нюанс: в стране все меньше остается людей, равнодушных к деятельности РПЦ. Ну, то есть церковь как таковая — хорошо, а вот то, что там сегодня творится, — уже вызывает вопросы. За последние 5 лет на треть, с 15% до 20%, выросла доля людей, которые не одобряют ее деятельность. Церковь именно как институт начинает раздражать людей. Причем до такой степени, что народ готов выходить на улицы даже без внятной организации. Это уже сам по себе уникальный случай, демонстрирующий крайнюю степень обеспокоенности населения происходящим. Естественно, сам факт строительства новых храмов (в последние несколько лет открывается в среднем по три храма в день) может сильно задевать разве что идейных противников церкви, коих совсем немного. Недовольство возникает совсем на другой почве: финансы и поведение отдельных представителей духовенства. Не удивительно: после того, как пять с лишним лет подряд падают доходы населения, условия жизни не улучшаются, любые происходящие события рассматриваются через призму денег. Люди смотрят вокруг и просто не понимают, почему на обеспечение больниц врачами и лекарствами, на детские сады, школы, ремонт аварийных домов, пенсии денег нет, а на строительство недешевых храмов — есть. А вопросы о том, откуда берутся деньги на строительство церквей, и прочие детали отходят на второй план. Слишком уж контраст очевиден. То, что храмы строятся не за счет государственных бюджетов, — это факт. За строительство отвечают различные фонды, которые собирают деньги в виде пожертвований от физических и юридических лиц. И недостатка в финансировании нет: хочешь вести спокойно бизнес в России — дай властям то, что хочет народ. И опять же возникает конфликт интересов: далеко не все одобряют деятельность компаний, спонсирующих строительство. В той же Свердловской области масса проблем с загрязнением окружающей среды компанией РМК. И само уже ее присутствие в процессе действует на людей, как красная тряпка на быка. Были похожие случаи и в Твери. Там тоже немало людей, недовольных строительством храма прямо напротив главной достопримечательности города — Путевого дворца. Особенно горожанам не понравилась акция местного хлебозавода: на упаковках с хлебом было написано, что часть выручки пойдет на восстановление храма. Резонный вопрос: почему все должны переплачивать за хлеб, независимо от отношения к церкви? Масла в огонь подливают отдельные отличившиеся попаданием в новостные ленты церковнослужители со своими не очень-то демонстрирующими христианское смирение инфоповодами: в Москве 35-летний священник потерял на рискованных инвестициях 19,4 млн рублей; в Орловской области постриженный в монахи священник обзавелся автомобилем за 6 млн рублей; в Екатеринбурге обокрали священника на 35 млн рублей и 140 тыс. евро; у митрополита Ярославского и Ростовского украли из сейфа 11 млн рублей, 30 тыс. долларов и 3 тыс. евро… Но все это полбеды. «Накопили» пожертвования — и ладно. Мало ли у нас состоятельных людей с неизвестным происхождением капитала? Этим никого не удивишь. Но главным раздражителем сейчас становится именно стремление к слиянию власти и церкви. Сложно представить высокопоставленного чиновника или депутата, который не отметится в храме на Пасху. Даже члены КПРФ под предводительством Зюганова дружными рядами идут ставить свечки, напрочь позабыв идеологию и прошлое своей партии. А сами церковные чины в ведущих СМИ страны выдают одну идею за другой, которые непосредственно касаются госуправления. Заявления о том, что настоящие мужчины остались только в спецназе, а в школах надо квотировать число женщин-учителей, поскольку они не могут как полагается воспитывать детей, и вообще в каждом областном центре стоит создать кадетский корпус (это все предложения главы Патриаршей комиссии по вопросам семьи, защиты материнства и детства протоиерея Димитрия Смирнова) — это непосредственное вмешательство в вопросы госуправления. Милитаризация общества по призыву церкви — вещь довольно-таки странная. Или вот вмешательство в вопросы демографии: недавно патриарх Кирилл призвал запретить аборты не из-за идеологических соображений, а ради того, чтобы увеличить численность населения страны за 20 лет на 20 млн человек. Картина получается примерно следующая: ищет человек, уставший от бесконечных «денег нет, но вы держитесь», хоть какой-то поддержки и надежды на свет в конце тоннеля, обращается к церкви, а там — «нет, ты недостаточно еще сделал для государства». И куда идти?.. Это очень опасные тенденции, потому что ощущение загнанности в угол, когда человеку уже нечего терять, — одно из сильнейших предпосылок проявления агрессии. В данном случае — в сторону власти. Истоки сращивания государства и церкви лежат на поверхности. В 1990-х годах новой власти, чтобы закрепиться, было выгодно играть на противопоставлении себя всему советскому. Тогда и началась не только реставрация церкви, но и восстановление «России, которую мы потеряли». Вот только нарочитая воцерковленность чиновников, которые даже и не думают жить по христианским принципам, вышла из-под контроля: РПЦ старается вернуть себе былое влияние, а власти стремятся еще сильнее сблизиться с церковью ради повышения своих рейтингов. Незавидное положение дел: грань разумного уже пройдена, и подобное слияние лишь усиливает раскол в народе. Да и действительно верующим не помогает: народ теряет прежнюю церковь, которая занималась людьми, а не государством. Путь цивилизованного мира — от веры к доверию. Именно доверие способствует сплочению общества, а соответственно, и его успешному развитию и в итоге — укреплению государства. Наши власти, к сожалению, выбрали обратный путь, который ведет лишь к деградации. Цена утраты общественного доверия будет слишком высока. Никакой верой его не заменить. Хоть всю страну застройте храмами — не поможет. Да и не по-христиански это как-то — так со своим народом поступать. Никита Исаев, директор Института актуальной экономики, лидер движения "Новая Россия" https://www.mk.ru/politics/2019/05/26/rossiyane-teryayut-prezhnyuyu-cerkov.html?utm_referrer=https%3A%2F%2Fzen.yandex.com
  6. 27 февраля 2019 года, 10:37 В РПЦ оценили таланты Шнурова Москва. 27 февраля. ИНТЕРФАКС - Официальный представитель Русской православной церкви Владимир Легойда назвал талантливым музыканта Сергея Шнурова, который наряду с митрополитом Тихоном (Шевкуновым) вошёл в общественный совет при комитете Госдумы по культуре. «Хотел написать что-то умное про вхождение Шнурова (...) Про иерархию культуры, хаос ценностей, скоморохов и элиту... Но решил, что лучше что-то умное промолчу. А Шнур талантливый, конечно. В целом», - написал в своём телеграм-канале В.Легойда, глава синодального Отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ. О появлении С.Шнурова в совете при думском комитете по культуре сообщила во вторник глава комитета Елена Ямпольская. «Еще больше независимо мыслящих людей, еще больше смелых, оригинальных суждений о жизни и культуре", - сказала она журналистам во вторник. Как сообщалось, ранее в ряде регионов России, куда С.Шнуров приезжал на гастроли, православная общественность призывала его воздержаться от употребления нецензурной лексики. http://www.interfax-religion.ru/?act=news&div=72108&fbclid=IwAR3EfylSMjbnKeuzU1Xxu-AK5d3-zB8EaJRIULYPkGl_mFnW7B_0LPO-6ZA
  7. Молев Е.А., Малышев А.Е. ЗАКОНОДАТЕЛЬНОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЦЕРКОВНЫХ БРАТСТВ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ В УСЛОВИЯХ ПОРЕФОРМЕННОЙ РОССИИ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX ВЕКА Вестник Чувашского университета. 2006. № 4. С. 137-140. Реформы 60-70 годов XIX в. привнесли свои коррективы и в миссионерскую деятельность церкви. Отмена крепостного права способствовала распространению старообрядчества, что определило необходимость внесения корректив в политику самодержавия по отношению к церкви. Численность старообрядцев в 80-е годы XIX в. составляло более 1,6 млн [1] (в 50-е годы XIX в. эта цифра составляла 1,2 млн человек). Рост численности старообрядцев нашел свое отражение и в официальной политике. Так, Особый комитет по делам раскольников в 1864 г. издал высочайший указ, который легализировал часть (менее опасных) раскольников, наделил их гражданскими правами, а в 1874 г. был издан указ, который разрешил старообрядцам гражданскую метрическую запись. Все это свидетельствовало о компромиссной политике правительства и юридическом признании старообрядцев [2]. Уже в 1875 г. комиссия МВД по делам раскольников получила директиву: «Мероприятия правительства по отношению к расколу хотя и не должны носить по себе характера преследования его, что в то же время не могут быть направлены к послаблению, а тем менее к правительству раскола» [3]. И 3 мая специальный комитет обнародовал новый закон о старообрядцах. Закон разрешал старые обряды в частных домах, на кладбищах, но без облачения «уставщиков и наставников» [4]; были прекращены преследования старообрядческих священнослужителей. Министерство внутренних дел наделялось полномочиями по надзору за выполнением закона [5]. Закон вобрал в себя новые прогрессивные веяния и разрешил раскольникам участвовать в выборных городских учреждениях [6]. Одним из объяснений коренного перелома в политике правительства по отношению к старообрядцам может служить их поведение во время Польского восстания, когда старообрядцы Рогожского кладбища и беспоповцы Преображенского богадельного дома прислали царю верноподданные письма. Ответным знаком власти стал прием делегации старообрядцев в белом зале Зимнего дворца, где император Александр II сказал: «...Вы мои дети, а я – Ваш отец и молю бога за вас так же, как и за всех, которые также, как и вы, близки моему сердцу» [7]. Отход от церкви после отмены крепостного права стал массовым. Например, известен доклад священника села Шутилова Лукояновского уезда Ионна Звездина от 14 октября 1876 г., в котором было отмечено, что 218 прихожан не приходят в храм исповедоваться и «приобщаться святых тайн», среди оных были и раскольники. Надо сказать, что многие из прихожан не были на исповеди более одного года [8]. Для исправления ситуации Церковь создавала сеть миссий, которые в своей работе руководствовались правилами Синода. Миссионеры вели беседы, открывали школы, библиотеки, опровергали устои религии иноверцев, читали проповеди. Миссионерская деятельность церкви подкреплялась административно-судебными мерами. Священники-миссионеры проходили серьезную подготовку по антикатолическим и антимусульманским курсам [9]. Действиями миссионеров руководили союзы и братства миссионеров, которые выпускали свои печатные издания: «Миссионерское обозрение», «Православный благовест- ник». Церковь через беседы и «увещевания», которые должны были проводить все священнослужители, агитировала и старообрядцев. ... elibrary_11773399_56543252.pdf
  8. Время патриарха Кирилла К 10-летию интронизации главы Русской православной церкви Александр Щипков, доктор политических наук, профессор философского факультета МГУ, советник председателя Госдумы РФ Институт патриаршества чрезвычайно важен для русской церковной традиции. Сложные и трагические годы церковной реформы XVII века связаны с именем патриарха Никона. Cинодальный период, отмеченный зависимостью и слабостью Церкви, был, как известно, временем её существования без патриарха. Неслучайно пропагандисты секулярной реформации Церкви часто выбирают мишенью для нападок институт патриаршества и, желая поставить под сомнение её историческую легитимность, подвергают недобросовестным клеветническим нападкам личность патриарха Сергия (Страгородского), противопоставляя его патриарху Тихону (Белавину). Патриаршество – важнейший фактор церковного единства. От каждого патриарха зависит, какими историческими стезями следует Церковь. Время патриарха Кирилла – это время восстановления Русской православной церковью социального положения и интеллектуальной роли, которыми она обладала в русской истории до трагического ХХ века. Время возвращения домой. Именно при патриархе Кирилле образ Церкви вновь сложился во всей его определённости. Это образ не церкви-затворницы, но и не обмирщённой церкви. Это образ Церкви мыслящей, открытой для прихожан с самыми разными социальными запросами, от интеллектуалов до простых деревенских бабушек... Полная версия статьи Александра Щипкова "Время патриарха Кирилла": lgz.ru/article/-4-6676-30-01-2019/vremya-patriarkha-kirilla/
  9. ПОЛИТИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ЛИБЕРАЛ-ПРАВОСЛАВНОЙ СУБКУЛЬТУРЫ Либеральная группа внутри Церкви зародилась на московских, ленинградских и киевских кухнях в 1960-е годы Советник председателя Государственной Думы, доктор политических наук Александр Щипков рассказывает "Парламентской газете" о либерал-православной субкультуре и политическом феномене "церковь в Церкви", объясняет, как идея секулярной реформации в России связана с постмодернистскими практиками. По мнению Александра Щипкова, структурирование либерал-православия прямо связано с агрессивными раскольническими действиями Константинопольского патриархата. - Александр Владимирович, несколько лет назад вы ввели в оборот новый термин – "либерал-православие". Вы давно изучаете этот феномен? – Давно. Но поскольку сегодня формирование либерал-православной российской субкультуры завершено, я думаю, настало время заняться её системным социокультурным описанием. Описать точно так же, как описывают другие субкультуры и малые социальные группы. - Тогда стоит начать с определения. – Либерал-православные – это особая группа внутри и около Церкви. Интеллигентская квазицерковь, по существу – "церковь" в Церкви. Они ведут себя не как члены Церкви, а как её наставники, как люди, обладающие специфическим тайным знанием. Я их называю "теневыми пастырями". Их проповедь – это мировоззренческий гибрид. Стилистика и внешняя форма православные, а содержание постмодернистское. Это симулякр в его классическом проявлении. Принципом конструирования этого мировоззрения стал хорошо известный постмодернистский приём "пастиш": имитация стиля оригинала с целью оспорить статус этого оригинала. - Почему сегодня тема либерал-православия вышла на первый план? – Это закономерный процесс. Нынешняя религиозно-политическая ситуация характеризуется важным обстоятельством: завершилось формирование либерал-православной субкультуры. Процесс вызревания этого направления шел медленно. Его идеология проговаривалась последние пятьдесят-шестьдесят лет и сейчас пришла к завершению. - Но почему процесс завершился именно сейчас? – Потому что его весьма энергично подтолкнул снаружи Константинопольский патриархат. Представители направления не смогли больше сохранять свой излюбленный полулегитимный статус, так как Константинопольский патриарх Варфоломей своими действиями на Украине вынудил их прямо определить свою политическую и религиозную позицию. Они открыто поддержали Константинопольский раскол и выступили на стороне раскольника-модерниста. Это и стало окончательным оформлением их идеологии. - Вы утверждаете, что этот слой пытается формировать "церковь в Церкви". Какова цель? – Это одно из проявлений специфической ментальности интеллигенции. После эпохи народовольчества она становилась всё более компрадорской, противопоставляла себя народу, манипулировала властью в собственных, а не в общественных интересах. Её представители рассматривают себя как наместников западной цивилизации в стране дикарей. Любое социальное пространство, включая церковное, в их понимании подлежит освоению ради групповых интересов, нужды "аборигенов" ничего не значат. При этом сектантское сознание либерального слоя с его глобалистскими и западническими фетишами по-своему очень религиозно. Сегодня произошло столкновение двух разных религий – исторической и модернистской. В 1980-е годы произошёл определённый поворот. Церковные либералы уже не шли на лобовое столкновение с епископатом, но стремились перестроить Церковь изнутри – под себя, под свою повестку. - С какого времени, по вашему мнению, внутри Церкви существует либеральная группа? – Эта группа зародилась на московских, ленинградских и киевских кухнях в 1960-е годы. Напомню, что интеллигенция тогда получила заметные послабления и назвала этот период "оттепелью". А для нас это был период жёстких гонений. Хрущёв активизировал борьбу с православием, сотни храмов были закрыты и разрушены, тысячи православных отправились в концлагеря. В ответ возникло и начало структурироваться православное подполье. Причём одновременно по двум направлениям: почвенническому и правозащитному. Православные правозащитники начали отделять себя от Церкви и критиковать за отсутствие твёрдой политической позиции. Тогда впервые начали использовать приём "открытых писем" патриархам. Сначала Алексию (Симанскому), позже – Пимену (Извекову). В 1980-е годы произошёл определённый поворот. Церковные либералы уже не шли на лобовое столкновение с епископатом, но стремились перестроить Церковь изнутри – под себя, под свою повестку. Это состояние сохранялось до самого последнего времени. Фанар, как я уже сказал, обострил ситуацию, заставив либерал-православных резко радикализироваться. - Насколько они многочисленны и влиятельны? – Численностью невелики, но влиятельны, поскольку используют силу внешнего секулярного ресурса. Влияние это и при советской власти было довольно ощутимым. Возьмём для примера историю, которая произошла в 1971-м году. После кончины патриарха Алексия Первого стоял вопрос о выборах нового патриарха. Тогда либерал-православная группа составила и распространила по церковным кругам текст, в котором обвиняла митрополита Никодима (Ротова) в "ересях". По существу вопроса рассуждения о ересях не выдерживали никакой критики, но письмо ввело в смущение и епископат, и церковную общественность. Митрополит Никодим не стал выставлять свою кандидатуру на патриарший престол. Полагаю, что это и было главной целью авторов письма. До сих пор не ясно – действовали они самостоятельно или их использовали советские органы. - Сейчас либерал-православные, напротив, в отношении Константинополя призывают как можно осторожнее обращаться с понятием "ересь". – Разумеется, поскольку это противоречит их нынешним интересам. Они пытаются спасти богословскую репутацию патриарха Варфоломея, которая заметно пошатнулась. Вообще история Русской церкви ХХ века по-настоящему ещё не написана, это дело будущего. Но каждая эпоха имеет свою повестку. Возьмём 2012-й год. Новое поколение либерал-православных, новые люди... - Чего они хотели в 2012-м? – Они требовали от Церкви поддержать Болотную площадь. Это требование прямо так и формулировалось: поддержите Болотную – и мы перестанем вас шельмовать. Тогда Церковь не позволила втянуть себя в политические игры. Но поскольку либеральный ультиматум был отвергнут, Церкви объявили информационную войну, завершившуюся женскими кривляньями на амвоне. Точно так же на Украине не удалось вывести на майдан Украинскую православную церковь Московского патриархата. А Киевский патриархат вышел вместе с УАПЦ и униатами. Либерал-православие объединяет своих адептов независимо от их социального статуса и положения. Карьерные и экономические интересы у этих людей разные, работодатели разные, а идеология – общая. - Так какова была их цель? – В соответствии с либеральной повесткой Церковь должна обслуживать строителей нового мирового порядка, освящать их проекты, будь то трансгуманизм, аборты, однополые браки, ювенальная юстиция, социал-дарвинизм и так далее. Церковь пытаются склонить к участию в этой программе как якобы прогрессивной и исторически безальтернативной. Поскольку Церковь на это не идёт – против неё ведут и будут вести информационную войну. И не только информационную, а также административную, законодательную и даже силовую. - Какими средствами? – Действуют как снаружи, так и изнутри. Вспомните печально известный "Религиозный кодекс" Михаила Прохорова, который пытался загнать Церковь в правовое гетто. Другое направление – лишить Церковь доступа в информационное и научное пространство. Этим активно занимается, например, Владимир Познер, объясняя публике, что, мол, православие – тормоз "прогресса". Познер весьма популярен в либерал-православных кругах. Но это – внешние антиклерикалы. Внутренние же пытаются подорвать легитимность Церкви с помощью политизированной теории "сергианства". Одновременно либерал-православные стремятся дезориентировать церковную общественность: под видом "реформирования" переключить её внимание на ложные или третьестепенные цели и задачи, разрушая церковный организм изнутри. Например, в качестве интеллектуальной пищи подбрасывается скучное и нелепое "майданное богословие"... - Внутренние и внешние противники Церкви действуют синхронно? – Это две части одной социально-политической группировки. Либерал-православие объединяет своих адептов независимо от их социального статуса и положения. Карьерные и экономические интересы у этих людей разные, работодатели разные, а идеология – общая. Есть те, кто находится по отношению к Церкви в прямой фронде: они сидят в социальных сетях и пишут полемические заметки. Другая составная часть либерал-православия входит в церковный и властный истеблишмент. - Они пересекаются с фрондой? – А это и не нужно. Их объединяет идеология – и это самое главное. Благодаря этому их действия в информационном и административном пространстве синхронизированы, входят в резонанс. - Дилемма – традиция или реформация – тем не менее остаётся в силе? – Уже нет. Выбор сделан. Реформаторы-модернисты перечеркнули нормальную дискуссию и бьют сегодня на поражение. Они решили принести в жертву канонические правила, сломать тысячелетнюю традицию... Всё – на слом, после нас хоть потоп. Главное – добиться абсолютной власти, управленческой, бюрократической. Российские либерал-православные поддержали этот новый раскол. В войне против РПЦ и УПЦ, развязанной Константинополем, Киевом и американским Deep state, они открыто заняли позицию в стане врагов православия. Верующих, которые погибнут в случае религиозной войны на Украине, они тоже заранее принесли в жертву. Поддержав Фанар, они взяли на себя ответственность за последующие события. Тем самым они загнали себя в ценностную ловушку. - Что это означает? – Это означает, что из категории оппонентов и недоброжелателей они добровольно перешли в категорию предателей и раскольников. События в мире развиваются не в пользу либерал-постмодернистов. Глобализация достигла пределов и захлебнулась, её финансовый механизм идёт вразнос, шестерёнки ещё крутятся, но уже впустую. - Это было неизбежно? – Конечно. Константинополь создал ситуацию, в которой невозможна какая-то третья или неопределённая позиция. Позиций только две: за и против канонического православия. Между православием – и его постмодернистским симулякром, то есть трансформацией православия в угоду секулярным глобалистским проектам, выразителем которых уже на протяжении ста лет является Константинопольский патриархат. - Мы можем хотя бы примерно определить последствия происходящего? – События в мире развиваются не в пользу либерал-постмодернистов. Глобализация достигла пределов и захлебнулась, её финансовый механизм идёт вразнос, шестерёнки ещё крутятся, но уже впустую. В результате либералы идут ва-банк, прибегают к силе. Так было с майданом, когда вместо выборов прибегли к перевороту. В церковной сфере либерал-модернисты также пытаются совершить переворот, устроить "чрезвычайку". Они идут напролом. Спешат окончательно решить "русский вопрос" и вопрос с русским православием. Для этого понадобился патриарх Варфоломей, ослеплённый страстью возглавить Киевскую, а затем и Московскую кафедру. - Итак, каковы же основные критерии либерал-православия? – Основных критериев либерал-православия три. Первый критерий – создание симулякра ортодоксии: стремление стереть грань между оригиналом и подделкой, между формой и содержанием. Второй критерий – попытка создать "церковь" внутри Церкви, как бы "истинную Церковь". Третий критерий – создание всеми возможными способами постоянного вялотекущего раскола. - В 2012 году вы опубликовали статью "Церковь перед угрозой секулярной реформации". Вы предвидели сегодняшние события? – Если скажу, что предвидел, это будет лукавством. Когда я писал ту статью, проблема мне виделась преимущественно внутрироссийской, а оказалось, что угроза нашей Церкви является угрозой православию в целом. Мы можем констатировать, что последствия будут очень серьёзными. Ход церковной истории определится на десятилетия, если не на столетия вперёд. Мы уже живём в новую эпоху, хотя, возможно, этого ещё не заметили. В этой ситуации Русской православной церкви придётся сыграть важную роль в защите веры, сказать своё слово. Нас к этому вынудили. Интервью на сайте "Парламентской газеты": pnp.ru/social/politicheskie-osobennosti-liberal-pravoslavnoy-subkultury.html
  10. «Период, когда у РПЦ было очень много средств и огромный кредит доверия, закончился» Эксперт: к 1030-летию крещения Руси Православная церковь пришла с туманными перспективами Дмитрий Азаров / Коммерсантъ 28 июля — 1030-летие крещения Руси. В 1988 году, когда в СССР праздновали тысячелетие этого грандиозного для нашей истории события, общественный авторитет Русской православной церкви был на подъеме. Спустя 30 лет такого не скажешь. Из-за церковных стен просачиваются слухи о внутренних конфликтах. В обществе РПЦ критикуют за «симфонию» с властью и реакционерами. Детали церковной жизни, отношений РПЦ с Кремлем и либералами, причины будущего упадка — в интервью Андрея Десницкого, профессора РАН, одного из главных российских специалистов по Библии. «Судя по поведению, для Путина православная традиция значит не слишком много» — Андрей Сергеевич, сегодня РПЦ постоянно сотрясают конфликты — внутренние и с внешним миром. Что изменилось за тридцать лет? — С разными людьми произошло разное. Общее, пожалуй, только одно: мы простились со многими иллюзиями. Например, с представлением, что можно вернуться в январь 1917 года и за ним никогда не последует февраль, что можно возродить то земное, что уже умерло. Если говорить о дне сегодняшнем, то, на мой взгляд, главная проблема РПЦ, с точки зрения репутации и отношения общества к ней, это утрата адекватной обратной связи. Епископ — это человек, который привык изо дня в день слышать «благословите, Ваше Преосвященство». Его референт привык объяснять ему каждый день, как все прекрасно, а если что-то идет не так, это «враги виноваты». В результате утраты адекватности можно наблюдать некоторый отток прихожан из церквей. Точными цифрами я не владею, но вижу это на примере моих знакомых. Кто-то уходит к католикам и даже к буддистам (знаю примеры). Но гораздо чаще человек никуда не переходит, а сокращает свое участие в церковной жизни, для него она становится своего рода увлечением, но не смысловым центром. — И сколько в итоге прихожан у РПЦ? — Статистики нет, и вряд ли она будет. Но из полицейских отчетов мы слышим, что на главные праздники, Рождество и Пасху, в храмах бывает 3–4% населения. При этом 80% называют себя православными, но около половины из них говорят, что не верят в Бога. «Судя по поведению Владимира Путина, для него православная традиция значит не слишком много»Сергей Власов / Пресс-служба Московской патриархии — А среди элиты — есть ли там реально верующие по канонам православия? — Чтобы точно ответить на этот вопрос, надо быть хорошим другом всех этих людей, а я не знаком с ними лично. Но могу сказать, что, судя по поведению Владимира Путина, для него православная традиция значит не слишком много. Стоять в церкви на Пасху и в Рождество — то же, что присутствовать на финальном матче чемпионата мира по футболу, для этого не надо быть болельщиком, надо просто отдавать себе отчет в значимости события. — Наверняка одна из причин отхода прихожан от активной церковной жизни — показное сребролюбие внутри РПЦ. Во время недавних «царских дней» обыватели с возмущением обсуждали, на каком самолете прилетел в Екатеринбург патриарх Кирилл… — Если некая проблема присутствует в обществе, она присутствует и в РПЦ. Если чего-то станет меньше в обществе, станет меньше и в РПЦ. В РПЦ не вылупляют людей в инкубаторах, они приходят туда из нашего мира — такими, какие они в миру. — Но ведь РПЦ претендует на то, чтобы быть для общества моральным авторитетом, духовным поводырем. Как одно согласуется с другим? — Мы все любим театр. Очень часто видим в актерах выразителей особого нравственного начала. Когда какой-то актер делает заявление, совпадающее с нашим представлениям о добре, мы радуемся. Когда он говорит что-то, что мы считаем не соответствующим морали, огорчаемся, возмущаемся и так далее. Но любой человек, который соприкасался с миром театра с изнанки, знает, что образ актера и его реальная жизнь — это разные вещи. А я отношусь к таким, поскольку многие из моих родных посвятили свою жизнь театру: я сын актера и отец актрисы, а еще я племянник актрисы и тесть актера. Так вот, мне известно, что это мир, в котором есть много всего нехорошего — и зависть, и ложь, и, конечно, стяжательство. Как-то удается разделять талантливую актерскую игру, прекрасную театральную постановку — и события личной жизни человека. Думаю, что в отношении Церкви может быть тот же самый подход. Есть разные неприглядные стороны жизни, среди которых стяжательство еще не самое худшее. Но это не значит, что наличие таких людей в театре или Церкви полностью дискредитирует данный институт. «Кремль и Патриархия двигаются вместе, но на некоторой дистанции» — Какие партии существуют внутри РПЦ? Для либерально настроенного наблюдателя из интернета Русская церковь ассоциируется с патриархом Кириллом, митрополитом Тихоном (Шевкуновым), отцами Смирновым, Ткачевым, Всеволодом Чаплиным, ресурсами типа «Русской линии». А как на самом деле? — Каких-то организованных фракций нет. А любые высказывания скорее ситуативны, нежели выражают мировоззрение. Вот два митрополита: один — упомянутый вами Тихон, другой — Иларион (викарий патриарха Кирилла. — Прим. ред.). Их часто приводят в пример как представителей правого и левого крыла. Но трудно сказать, в чем их принципиальные идеологические разногласия. Официально они поддерживают мнение патриарха Кирилла: сверху падают некоторые решения, и они обязательны для исполнения. Если ты хочешь остаться в хороших отношениях с официальными институтами РПЦ, есть, по сути, только один абсолютный и непреложный запрет: на критику патриарха. Остальное могут простить, хоть и не сразу и не легко, а вот это — нет. Но ведь отсутствие гласной критики не означает полного единомыслия… Есть и то, что обсуждают «на кухнях», но это не просачивается наружу. И нет площадки, на которой разные группы верующих (а они правда очень разные) могли бы встречаться и обсуждать накопившиеся проблемы. Есть, впрочем, портал Pravmir.ru. Он обсуждает некоторые конфликтные вопросы, но в последнее время у них довольно строгая самоцензура. Есть такой сайт, как ahilla.ru. Он, напротив, ведет борьбу с Московской патриархией и потому вне поля общей игры. А вот единого места, где бы могли встретиться все стороны, нет. Для сравнения: в католическом мире, во Франции, есть церковная газета «La Croix», где обсуждаются проблемы всей католической церкви, но не с точки зрения официоза, а с разных точек зрения. «Из полицейских отчетов мы слышим, что на главные праздники, Рождество и Пасху, в храмах бывает 3–4% населения»Сергей Власов / Пресс-служба Московской патриархии — С какими группами, организациями вовне находится в конфронтации РПЦ? — Не думаю, что официально Церковь с кем-то вступает в конфронтацию. Но если послушать выступления ведущих церковных иерархов, то с некоторыми слоями населения — прежде всего с либеральной интеллигенцией. И скорее это не конфронтация, а непонимание. Оно возникает, к примеру, в связи с годовщиной расстрела семьи последнего российского царя. Патриарх Кирилл в своей проповеди обвинил в случившемся элиту, интеллигенцию и западные идеи. — А зачем? Потрафить царебожникам? — Среди прихожан РПЦ действительно есть люди, которых называют царебожниками: на место Бога они ставят государя-императора. Вы знаете, как они раскручивали и подогревали скандал вокруг фильма «Матильда». Монархия и конкретно династия Романовых — это бесконечный источник мифов об имперской России, которые, в свою очередь, автоматически переносятся на нынешнюю ситуацию. То есть когда говорится о том, как хорошо было при самодержавии, подразумевается, что самодержавие — это наиболее правильная форма правления. Отсюда призывы: давайте-ка даже в условиях республики, когда власть принадлежит народу, будем подражать самодержавию. Что касается руководства РПЦ, слишком сильно проталкивать эту тему оно явно не хочет, потому что однозначное усиление Кремля, при котором он становится единственным центром власти, как при самодержавии, не совсем в интересах Церкви. — И все же РПЦ воспринимается как ближайший партнер власти. А по каким вопросам она расходится с позицией государства? — Трудно говорить о серьезном расхождении, как, впрочем, и о полном слиянии — скорее, Кремль и Патриархия танцуют вальс. Знаете, такой танец, где партнеры прекрасно чувствуют друг друга и двигаются вместе, но сохраняется и некоторая дистанция. Танцуя, они обмениваются некоторыми сигналами, делают нечто сообща, но это отнюдь не полное слияние. В то же время мне очень трудно представить, чтобы сегодня Патриархия хоть по какому-то вопросу, хоть в малейшей степени критиковала Кремль. «Большое число людей с сердцем и мозгами недовольны нынешним положением дел» — У нас в стране сложилась странная ситуация. С одной стороны, по Конституции Россия — светское государство. В то же время критиков РПЦ, религии как таковой преследуют различными уголовными статьями. В США и ряде европейских стран главы государств клянутся на Библии (хотя премьер-министры Испании и Греции Педро Санчес и Алексис Ципрас отказались сделать это), но там не преследуют за публичное «богохульство» и «оскорбление чувств верующих». Как нам распутать этот клубок? — Я считаю, большой ошибкой был закон «О религиозных организациях», принятый еще при Ельцине, в 1997 году. В нем сказано, что все религиозные организации равны, но некоторые равнее. Как только мы создаем документ, по которому некоторые равнее других, мы неизбежно приходим к ситуации, которая сегодня сложилась в России — когда государство встает на сторону одних или выступает против других. Самый последний яркий пример связан со «Свидетелями Иеговы»: их признали экстремистской организацией, хотя никто никогда не слышал о терактах или попытках госпереворота, совершенных ее членами. Такого просто не было в истории. Тем не менее людей арестовывают всего лишь за принадлежность к этой организации. С другой стороны, иногда активное неприятие символов и идей, связанных с православием, тоже может привести на скамью подсудимых. Есть и такие примеры. Закон 1997 года — это часть долгого и сложного процесса, через который проходят разные страны. Он заключается в поиске баланса между традиционностью и равноправием. Есть страны, где религия провозглашена государственной на уровне закона. В Великобритании монарх, в частности нынешняя королева Елизавета, официально является главой Англиканской церкви. И это никого не смущает, никто не говорит, что в Англии засилье клерикалов, торжество мракобесия и нет настоящей демократии. «Премьер-министр Греции Ципрас — атеист и никак не связывает себя с православием. У кого-то это вызывает непонимание и даже шок»Sammy Minkoff/imago stock& people Точно так же православие — государственная религия Греции. Но в ее случае мы видим, что до сих пор возникают разные коллизии. Премьер-министр Ципрас — атеист и никак не связывает себя с православием. У кого-то это вызывает непонимание и даже шок. Что объединяет Великобританию и Грецию, так это то, что в этих странах процесс эмансипации государства и Церкви шел сложно и долго, и в итоге мы видим нынешнюю картину: это дань традиции, при этом есть гарантия свободы для всех, в том числе для религиозных меньшинств и сторонников других мировоззрений. В России этот процесс поиска баланса между традициями и принципами демократического государства идет еще с начала прошлого века. В 1917 году он по понятным причинам не состоялся, а с 1991 года возобновился. И теперь страна шарахается из одной крайности в другую. Боюсь, что следующим поворотом будет насаждение атеизма и попытка запретить демонстрацию всякой религиозной символики. Подобные процессы сейчас идут и на Западе. Например, во Франции люди уже ограниченны в выражении своей религиозной принадлежности, в демонстрации символики и так далее. И это тоже перегиб. — Публицисты-антиклерикалы Александр Невзоров и Юлия Латынина постоянно подчеркивают, что никакого «извращения веры» в РПЦ никогда не происходило, что Церковь всегда была такой, какой мы ее видим — нетерпимой к иному. А корни уходят в самую суть — в евангельские времена, в ранее христианство, в Рим и Византию. — Подозреваю, что, рассказывая сказки своим внукам, те же Невзоров и Латынина повествуют примерно так: жила-была Красная Шапочка, а вот христианство — это с самого начала религия убийц и экстремистов. Затем снова: Красная Шапочка понесла пирожки свой бабушке, а вот христианство — это культ насильников и извращенцев… И так далее. Эта тема вставляется ими везде, с поводом и без. И это яркий пример антихристианской пропаганды. По моему мнению, в их публицистике о христианстве и религии в целом очень много передергиваний. Давайте начнем с того, что не будем оценивать события двухтысячелетней давности с точки зрения Декларации прав человека, принятой в 1948 году. Две тысячи лет назад никто не то что не соблюдал этой Декларации, никто даже не думал о ее возможности. Очень легко объяснять несовершенство нашего мира тем, что 2000 лет тому назад христиане, а 1300 лет тому назад мусульмане, или 2500 лет тому назад индуисты и буддисты не соблюдали современных норм поведения. Но тогда их никто не соблюдал. Такие рассуждения — нечестный прием. В истории любого движения, которое насчитывает тысячелетие с лишним, есть очень светлые и очень грязные и кровавые страницы. Можно надергать определенный набор этих страниц и нарисовать историю христианства как череду святых и бескорыстных людей, а можно нарисовать портрет движения кровавых маньяков, озабоченных властью, деньгами и сексуальным насилием. И то и другое будет очень пристрастным взглядом, потому что в истории было все. Отвечу саморекламой. В этом году у меня вышла книжка «Островитяне: повесть о христианстве». Мне часто задавали такие вопросы — в чем суть христианства, почему оно не такое, каким должно быть, почему в РПЦ не все так, как надо. Я не готов давать однозначные ответы, делать плоские обобщения. Наподобие того, что был один неудачный год — и вдруг все пошло не так. Или: пришел какой-то человек — и все испортил. Ну это же детский сад. Любое масштабное явление имеет разные, противоречивые стороны. И я постарался дать развернутый портрет очень разных образцов, очень разных людей и их разного отношения к христианству. Яромир Романов / Znak.com — Есть ли у РПЦ шанс реформироваться самостоятельно? Отказаться от притязаний на квазигосударственный статус, от связанной с ним иерархичности, ритуальности, пышности? — Русская православная реформация невозможна. Потому что реформация как мировое историческое явление произошла 500 лет назад. А в истории ничего не повторяется. Точно так же невозможна русская античность. Ее не было, и все. Другое дело, что Церковь как институт все время меняется. И за последнее время она заметно изменилась. Хотя стороннему наблюдателю эти перемены, может быть, покажутся очень незначительными. Например, сегодня многие верующие причащаются за каждой или почти каждой литургией, в которой участвуют — а пару десятилетий назад это было немыслимо. Растет и социальная активность прихожан: сегодня почти при каждом крупном храме есть группы милосердия, которые помогают нищим, а ведь и это было когда-то просто никому не понятной сферой деятельности. Я вижу огромный потенциал для дальнейших перемен. В первую очередь в том, что большое число людей, скажем так, с сердцем и мозгами недовольны нынешним положением дел. И пытаются его как-то осмыслить и улучшить. В этом нет ничего удивительного. Золотой период, когда у Церкви было очень много средств, а главное — огромный кредит доверия, закончился. И поневоле придется находить какие-то новые решения. Недавно праздновалось столетие Собора 1917–1918 годов, его официально называют Собором новомучеников, потому что огромное число его участников впоследствии были репрессированы и убиты за свою веру большевиками. Так вот, тот Собор предложил огромное количество исправлений перекосов, которые накопились к революции во взаимоотношениях Церкви и общества. Увы, эти изменения уже невозможно было претворить в жизнь. Не только из-за большевиков, а и из-за того, что общество в целом ушло в другую модель развития. Случилось роковое опоздание. Собор предложил идеальный вариант устройства жизни для общества XIX века, а шел уже XX. Такое, к сожалению, бывает, и очень часто: перемены предлагаются тогда, когда осуществить их нет уже ни времени, ни возможности. Так или иначе, факт в том, что тот Собор был настроен на достаточно серьезные реформы внутрицерковного управления. То есть у нас есть пример внутрицерковной попытки изменить институт Церкви. — Если Церковь вновь предпримет попытку измениться, не станет ли это началом конца ее своеобразия, самобытности? — Пути Господни неисповедимы. На сегодня РПЦ — главная по численности православная Церковь. Останется ли она такой же? Напомню, что в древней Церкви было пять главных патриархатов. Один из них в Риме, сегодня это центр католической Церкви. А четыре других — Антиохия, Александрия, Константинополь и Иерусалим — города, находящиеся в исламском окружении. Церкви там остались, но это Церкви меньшинства, причем очень небольшого. Не удивлюсь, если сценарий будущего РПЦ окажется таким же, как в случае с первоначальными патриархатами. Но ведь для христианства в целом ничего страшного, в общем-то, не произошло, его история продолжается. В этом-то и сильная сторона христианства, что оно не привязано к территориям, нациям, государствам. Христианство продолжит свою историю, даже если РПЦ ждет судьба коптской Церкви в Египте. «Нас ждет новая волна воинствующего атеизма, антихристианства» — Кроме РПЦ, в России есть и другие православные Церкви. Насчитывается, кажется, 18 организаций. И каждая считает себя настоящей наследницей дореволюционного православия, а православных из РПЦ — еретиками. Насколько они опасны для РПЦ в плане перетягивания паствы? — Официальный статус есть у старообрядцев, есть те, кто ушел к ним из РПЦ. Но все-таки старообрядцы очень особенные, это такой хардкор. Кому-то это очень близко, но явно не будет массовым. Что касается всевозможных альтернативных организаций типа «истинно православных» Церквей, то я не думаю, что за ними большое будущее, по целому ряду причин. Не буду их перечислять, это слишком сложные и слишком личные истории. На мой взгляд, это все же попытка сконструировать «правильное христианство» по своим собственным меркам. «С точки зрения Ватикана, в России существует только одна каноническая православная Церковь — это РПЦ»Кадр YouTube Вообще, я думаю, что наступает время, когда принадлежность к каким-то официальным структурам становится все менее значимой. Сегодня я могу спокойно взять и поехать за рубеж. В советское время такой возможности не было даже близко. Государственные границы остаются, и для их пересечения нужна виза. Но в области политики, общественной жизни, экономики все меньше вещей сдерживается этими границами. С точки зрения конфессионального устройства христианства, происходит нечто подобное. Конфессии никуда не делись. Тем не менее конфессиональные разграничения имеют все меньшее значение. У меня есть друзья из иных конфессий, с которыми мы понимаем друг друга гораздо лучше, чем с некоторыми православными. Не вижу в этом ничего удивительного. — Какое место сегодня занимает наше русское православие в семье христианских направлений? Какое к нему отношение со стороны? Воспринимают ли его всерьез, в отдельности от российской бюрократии? — Все официальные представители католической Церкви всегда подчеркивают свою приверженность диалогу с РПЦ. С точки зрения Ватикана, в России существует только одна каноническая православная Церковь — это РПЦ. Это принципиальная позиция, и я не думаю, что она изменится в зависимости от того, на каких самолетах летает патриарх Кирилл или что сказал Чаплин. Церковная жизнь вообще измеряется большими дистанциями. Людей со стороны может поражать, почему люди в христианских Церквях с таким жаром обсуждают документы 500–1000-летней давности. Другие огорчаются, что у них прошлогодний айфон уже устарел и нужно покупать новый — а тут все наоборот. Так что внешние события, кто и что кому сказал, воспринимаются Церквями как рябь на воде. — Как обстоят дела у РПЦ за рубежом? Она воспринимается как сеть самостоятельных приходов или как система «филиалов влияния» РПЦ, а значит, и Кремля? — В РПЦЗ много всего было. И влияние Кремля, и наоборот. Потом РПЦЗ фактически раскололась. Часть приходов РПЦЗ, войдя в РПЦ, в той или иной степени сохраняет самостоятельность. Другая часть отделилась и ушла в «свободное плавание». После того как исчез большевизм, а сплоченная русская эмиграция более-менее ассимилировалась в сообществах других стран, РПЦЗ перестала быть заметной политической силой, исчезло ее понимание себя как «небольшевистской Церкви небольшевистской России». — А как православные за рубежом относятся к РПЦ? По-прежнему с подозрением? Ведь в их глазах это «сталинская» Церковь: именно «вождь народов» дал зеленый свет ее «возрождению». — Согласен, что нынешняя РПЦ создана Сталиным. Но только организационно. Нынешние границы между независимыми государствами, а когда-то союзными республиками, тоже были нарисованы Сталиным. И что, теперь мы будем утверждать, что все независимые государства, выросшие из этих союзных республик, созданы Сталиным? Одно дело, когда и кем это было оформлено, а другое дело, чем это стало на данный момент. Если продолжать разговор об РПЦЗ, то там для большого числа людей, наряду с антибольшевистским настроем, очень важно сохранить романтическую приверженность Российской империи. В марте 2014 года я был в США по приглашению РПЦЗ, читал лекции в местных приходах. В это время разворачивался российско-украинский конфликт. Так вот, для очень многих из РПЦЗ было немыслимо назвать Украину Украиной. Когда они молились за мир там, то называли ее «страной Киевской Руси». Для них существует только единая, неделимая Российская империя. Все, что более-менее на нее похоже, — хорошо. Все, что отдалятся от нее, — плохо. И на этом точка. Любые, даже чисто внешние перемены, говорящие о возрождении Российской империи, вызывают у этих людей восторг. И никто уже не помнит, кто именно дал «зеленый свет» на «возрождение православия» в Советской России. Андрей ДесницкийПремия «Либмиссия» / Facebook — Что, на ваш взгляд, ждет РПЦ в постпутинской России, после ухода из власти когорты силовиков позднего советского периода? Понадобится ли следующему поколению руководителей такая организация в качестве опоры государственной идеологии «духовных скреп»? — Думаю, что после показного расцвета скрепоносной духовности нас ждет сваливание в новую волну воинствующего атеизма, а точнее — воинствующего антихристианства. Невзоров и Латынина — показательные иллюстрации того, каким оно может быть. — Но атеизм присущ ХХ веку, эпохе модерна и индустриализации. Приближающаяся дегуманизация, вытеснение человека из сферы производства товаров и услуг, в том числе социальных, по идее, должно породить запрос на «нового Христа». Разве не так? — Христос вовеки один и тот же. Просто мы не всегда можем — а точнее, почти никогда не можем — понять и вместить Его. Евгений Сеньшин Источник: https://www.znak.com/2018-07-27/ekspert_k_1030_letiyu_krecheniya_rusi_pravoslavnaya_cerkov_prishla_s_tumannymi_perspektivami
  11. Владимир Александрович Мартинович: Если у студентов семинарии есть интерес к сектоведению, то его нужно развивать Издательский дом «Познание» Общецерковной аспирантуры и докторантуры имени святых Кирилла и Мефодия в рамках серии «Материалы к изучению нетрадиционной религиозности» выпустил в свет монографию «Сектантство: возникновение и миграция». Автор книги – Владимир Александрович Мартинович, доктор теологии Венского университета, кандидат социологических наук, председатель Синодального центра сектоведения имени преподобного Иосифа Волоцкого Белорусской Православной Церкви, заведующий кафедрой апологетики Минской духовной академии. Мы беседуем с автором о проведенном исследовании, вариантах церковной работы с сектами и изучении сект и нетрадиционных религий в семинариях. - Владимир Александрович, по итогам проведенного исследования и сделанных теоретических выводов какие данные Вам представляются наиболее интересными? Какие были для Вас неожиданными? - Существует система непрерывного воспроизводства сектантства, которая является одновременно основным фактором, сдерживающим его неудержимый рост. Ключевую роль в работе этой системы играют все основные институты общества. Иначе говоря, невозможно воспрепятствовать постоянному появлению новых форм нетрадиционной религиозности, но, в то же время, вне зависимости от любых усилий по противодействию сектам, они в силу естественных причин никогда не смогут достичь значимых позиций в обществе. Это стало самым неожиданным для меня, и, одновременно, самым важным теоретическим выводом работы. Задумайтесь, что следует из этого небольшого открытия для Церкви, органов государственного управления, межконфессиональных и церковно-государственных отношений. Простой пример: имеет ли смысл принимать какие-то законы, противодействующие выходу из-под контроля той системы, которая в принципе, в силу своего устройства, из-под контроля выйти не может? Впрочем, читателя может заинтересовать и что-то иное. Например, в книге расписывается сектантство во всем многообразии своих форм и разновидностей в их неразрывной взаимосвязи друг с другом, детально вскрываются причины, по которым никакая религиозная организация не может воспрепятствовать отколам от нее новых сект и т.д. - Какие направления в исследовании новых религиозных движений, культовой среды и сектантства в целом кажутся Вам наиболее перспективными? Нетрадиционная религиозность существовала на протяжении всей истории человечества, непрестанно будоражила умы и сердца людей, давала богатую пищу для размышлений ученым, вызывала бурные, а порой и кровавые баталии в обществе, до определенной степени влияла на ход исторического развития. Древний мир, Античность, Средневековье и Новое Время породили большое количество весьма оригинальных сектантских сообществ. Все многообразие сектантства XXI столетия является крохотным этапом в истории развития этого феномена. Обсуждая сектантство нужно иметь в виду значительные масштабы рассматриваемого явления. Именно поэтому перечислять важные и перспективные направления анализа можно очень долго. Несколько упрощу себе задачу и кратко расскажу о проводимой мной в настоящий момент группе исследований, результаты которых войдут во второй том серии «Материалы к изучению нетрадиционной религиозности». Тема может показаться на первый взгляд достаточно простой: «Нетрадиционная религиозность и печатные СМИ». Что тут может быть сложного и непонятного? СМИ критикуют секты, а секты в ответ критикуют СМИ. Критика может быть более или менее обоснованной, либо совершенно оторванной от реальности. Разные типы СМИ критикуют секты по-разному. Однако, все не так просто. Несмотря на то, что работа над темой пока еще не завершена, уже на данном этапе она принесла большое количество сюрпризов и неожиданных результатов, имеющих, как мне кажется, теоретическое и практическое значение. Например, из уже опубликованных промежуточных результатов одного из исследований можно упомянуть анализ отклонений образа нетрадиционной религиозности, формируемого печатными СМИ на макроуровне, от действительной картины распределения сектантства в конфессиональном пространстве Беларуси https://www.academia.edu/36320772. Иначе говоря, получен результат, показывающий, как конкретно творчество всей совокупности белорусских журналистов, которые, не сговариваясь, пишут статьи о сектах в печатных СМИ, способствует искажению образа сектантства в общественном дискурсе. И это не самый значимый результат данной группы исследований. - Очень интересно! А почему секты в Вашей книге вы делите по принципу структуры и их содержания, но не используете вариант их классификации по степени влияния на личность человека? Например, на уровне обывательских разговоров можно услышать как раз словосочетание «деструктивные секты» и т.п. - Сектантство можно классифицировать по самым разным основаниям. Все зависит от целей и задач исследования. Вполне можно представить себе такие постановки вопросов, при которых деление нетрадиционной религиозности по принципу структуры и содержания будет второстепенно для решения стоящих перед исследователем задач. Однако приведенная классификация представляется оптимальной для решения сформулированных в книге задач: а) для представления всего многообразия форм и разновидностей сектантства; б) для анализа нетрадиционной религиозности как целостной системы. Вполне допускаю, что в работе посвященной психологии нетрадиционной религиозности "классификация сект по степени влияния на личность человека" могла бы занять какое-то место. Такие термины как "деструктивные секты и культы", "тоталитарные секты и культы" я не использую и не считаю их корректными. Тем не менее, в сектоведении нет табуированных тем. Обсуждать тему негативного влияния нетрадиционной религиозности на население и общество не только возможно, но и нужно. Однако это не означает, что любой разговор о сектантстве неизбежно должен скатываться к анализу характера и степени его вредоносности. Такой редукционизм характерен для обывателей и СМИ, но чужд научному описанию сектантства. Огромное количество сектоведческих тем не предполагает анализа разрушительных составляющих сект и культов просто потому, что такой анализ не сможет помочь разрешить конкретную научно-исследовательскую задачу. - Есть мнение, что в секты уходят люди, которые разочаровались в Церкви, не нашли там того, чего искали. Вы согласны с такой причинной-следственной связью: в Церкви не нашли - ушли в секту? - За 21 год работы с сектами мне стало известно не более пяти историй, когда действительно глубоко воцерковленные православные верующие ушли в секту. Во всех остальных случаях членами сект становились люди неверующие, либо формально считающие себя православными по факту крещения, но не посещавшие Церковь. При этом в наш Центр ежегодно обращается от 200 до 300 человек за помощью. Им задается вопрос о конфессиональной принадлежности и практически всегда речь идет о неверующих людях. Может быть это белорусская специфика, но по нашим данным менее 0,1 % от всех людей уходящих в секты когда-то были воцерковленными верующими. При этом весьма отчетливо наблюдается иная тенденция: большое количество бывших членов сект приходит в Православную Церковь. Однако к Вашему вопросу можно подойти и с иного ракурса. Русская Православная Церковь несет ответственность за духовное состояние населения на своей канонической территории. Спустя 30 лет после распада СССР наличие в обществе все еще очень большого количества людей неверующих, потенциальных членов сект, безусловно, является результатом наших серьезных недоработок, вне зависимости от того, успели ли они разочароваться в Церкви, либо никогда с ней не сталкивались. - Вы можете рассказать, как именно Церковь влияет на состояние населения и с каких позиций Вы рассматриваете этот момент в своей книге? - В книге данная тема не рассматривается. Если кратко ее описать, то к общим характеристикам, в той или иной мере присущим большинству потенциальных членов сект и культов, относятся: а) отсутствующие или сильно снижен­ные способности к критическому мышле­нию, всестороннему осмыслению любых воз­никающих на жизненном пути ситуаций, и в частности тех, где требуется сделать выбор между двумя альтернативными варианта­ми (изучение логики, философии и развитие критическо­го мышления гораздо полезнее специализированных лекций и книг по сектоведению); б) отсутствующие или сильно сниженные способности к самостоятельному принятию решений, недостаток умения и готовности нести ответственность за свои поступки; в) отсутствующая или чисто формальная принадлежность к Православной Церкви. Глубокое знание и понимание основ христианской веры в сочетании с критичностью мысли и внутренней свободой являют собой непреодолимое препятствие для любых попыток вовлечения человека в секты. Соответственно воцерковление населения является одним из трёх важнейших компонентов профилактики сектантства. При этом важно отметить, что глубокая вера, лишённая критичности мышления и ответственности, может привести человека к внутрицерковному сектантству и/или культовой среде общества. - В книге Вы описываете механизмы воспроизводства и миграции новых религиозных движений. Как быть с культовой средой, носителями которой являются церковные люди? Если известны механизмы ее формирования, есть ли возможность влиять на них, не давать им актуализироваться, как-то пресекать? Вообще возможен ли такой контроль на уровне Церкви или он имеет реальную возможность существовать не на макро-, а на микроуровне? Просто есть ведь опасность, что, если делать мониторинг на уровне Церкви, мы попадем в ситуацию "охоты на ведьм". - Глубоко убежден, что степень внимания, уделяемого сектоведением разным типам сектантства должна соответствовать их величине и степени распространения в обществе: чем больше тип, тем больше внимания. На самом деле мы повсеместно наблюдаем прямо противоположную картину: отечественное сектоведение занимается главным образом самым малым и незначительным типом сектантства, сектами и культами, а самому серьезному, влиятельному и развитому, культовой среде общества, практически не уделяет никакого внимания. К культовой среде относятся все сектантские идеи и практики, разделяемые и исполняемые людьми в индивидуальном порядке, без приобщения к каким-либо сектантским сообществам. Иначе говоря, это все те случаи, когда человек принимает на веру сектантские идеи, но ни в какие секты не ходит. В настоящей книге достаточно подробно описываются место и функции культовой среды в общем контексте нетрадиционной религиозности. Отвечая на Ваш вопрос, нужно отметить, что распространение культовой среды в церковной, равно как и в любой иной среде проконтролировать и предотвратить невозможно. В том и заключается одно из ее уникальных свойств. Вы сможете встретить ее носителей среди работников самых засекреченных силовых ведомств и режимных объектов, полностью изолированных от окружающего мира, госчиновников, академиков и профессоров, работников культуры, медиков, представителей всех без исключения профессий и слоев общества. Превращение в носителя культовой среды не требует даже отдельного акта коммуникации, общения с сектантом или другим носителем культовой среды. Можно уйти в пустыню или леса верующим, провести там долгие годы в полном одиночестве, а вернуться сектантом. Механизмы формирования культовой среды и приобщения к ней описаны в книге. Исследование культовой среды в Церкви могло бы представлять большой интерес для ученых, но для Церкви оно, в общем и целом, не нужно. Также не нужно придумывать отдельные стратегии борьбы с культовой средой в Церкви, создавать какие-то комиссии по ее преодолению, всяческими способами выискивать ее носителей и объяснять им, что они не правы. С того момента, как человек настраивается на полноценную духовную жизнь в Церкви, когда Господь наш Иисус Христос и его искупительный подвиг начинают занимать все более важное место в его повседневной жизни, весь багаж идей культовой среды растворяется как пыль. Задача священника помочь человеку на этом пути. Однако, если в силу каких-то объективных или субъективных причин священнослужитель не справляется, отдельные сектантские идеи могут получить организационное оформление и принять более опасные формы, требующие уже вмешательства священноначалия. В качестве наиболее известного примера сектантской идеи, существовавшей как на уровне культовой среды общества, так и в целом ряде сект и культов еще в 1980-х гг. можно упомянуть веру в то, что в ИНН, паспорте и штрихкодах зашифрованы три шестерки. Синодальный центр сектоведения уже публиковал набор фотокопий документов самих сект и культовой среды того периода времени, когда в Православной Церкви об этом еще никто не думал и не знал, а самые разные сектантские сообщества уже были одержимы борьбой с ИНН, штрихкодами и паспортами. Через культовую среду общества эти идеи проникли в среду православных верующих. Так, если взглянуть на ранние листовки уже православных активистов по борьбе с ИНН, то в них можно увидеть вырванные из контекста фотокопии тех самых сектантских материалов 1980-х, благодаря которым эта идея и проникла в культовую среду общества. К чему привели эти болезненные сектантские умонастроения вокруг борьбы с ИНН, Вы знаете не хуже меня: Иисус Христос как бы отодвигается на второй план, а люди посвящают всю свою энергию ожиданию прихода антихриста, скрупулезно ищут и видят вокруг себя «многочисленные свидетельства» его влияния. - Как Вы полагаете, реально ли вести просветительскую работу на приходах? Что вообще может помогать священникам справляться со всем этим? - Конечно, реально! Не мне Вам рассказывать, как и что нужно для этого делать. Могу только отметить, что знаю большое количество прекрасных священников, наладивших замечательную работу на своих приходах. Но ведь вопрос не только и не столько в сложностях, с которыми священники могут столкнуться на этом пути, сколько в том, что у нас пока нет той критической массы приходов, которая смогла бы оказать существенное влияние на функционирование системы нетрадиционной религиозности в обществе. То есть, даже если бы все без исключения наши приходы были идеальными, то их все равно было бы недостаточно. К сожалению, мы очень сильно переоцениваем свое реальное влияние на население и общество. Так, например, в Беларуси сейчас порядка 1600 православных приходов, но для выхода на значимый уровень влияния на население и сектантство их должно быть как минимум в два раза больше. - Вы возглавляете Синодальный центр сектоведения им. преп. Иосифа, игумена Волоцкого Белорусской Православной Церкви. Его работа чисто научная - сбор информации по истории и современном состоянии сект, культов, новых религиозных движений (НРД), а также неинституциализированной нетрадиционной религиозности общества на территории Беларуси. Центром создана систематизированная база данных о деятельности сект в Беларуси и в мире - или проводится еще какая-то работа с населением, может быть, встречи-семинары в рамках приходов и так далее? - Прежде всего, Центром исполняются поручения священноначалия. Сбор, систематизация и научный анализ материалов по феномену нетрадиционной религиозности имеют большое значение и являются основной нашей специализацией. Однако нам приходится также отвечать на запросы в Белорусский Экзархат по теме сект, работать с обращениями граждан, читать просветительские лекции в самых разных типах аудиторий, публиковать материалы, работать со СМИ, помогать в организации аналогичной работы во всех епархиях Экзархата. Работы очень много, полноценно закрыть все направления не получается, т.к. для этого нужен иной штат и уровень финансирования, но мы стараемся поддерживать все на должном уровне. - Какие виды деятельности в Церкви, направленные, говоря в целом, против сектантства, являются однозначно тупиковыми и бесперспективными, на которые не стоит тратить время? - Дело в том, что все наблюдаемые нами сейчас в Церкви «виды противосектантской деятельности» не являются изобретением нашего времени. Они восходят к эпохе раннего христианства. Поменялся понятийный аппарат, персоналии, уровень технического оснащения и объект критики: на смену старых ересей и сект пришли новые. В остальном как конструктивные и эффективные, так и менее продуманные и серьезные методы работы с сектами воспроизводят себя в церковной среде в разные периоды времени, в разных контекстах и ситуациях. Конкретные православные сектоведы являются лишь исполнителями и выразителями внутренне присущего любой организации стремления провести границу между собой и иными организациями и сообществами. В тех случаях, когда речь идет о религиозных сообществах, которые пытаются идентифицировать себя с Православной Церковью, заявляют о полном отсутствии каких-либо различий между ними и Церковью, о допустимости свободного участия православных верующих, например, в поклонении иным богам, рождается структурная необходимость такого отграничения. Так, например, во времена мужей апостольских, апологетов, отцов и учителей Церкви проблематика ересей и сект являлась одной из центральных тем, была неразрывно вписана в саму историю формирования учения Церкви. Св. Ириней Лионский, св. Афанасий Великий, св. Василий Великий, св. Кирилл Александрийский, св. Епифаний Кипрский, св. Григорий Нисский, св. Иоанн Златоуст, св. Иоанн Дамаскин и многие другие богословы, отцы и учителя Церкви посвящали значительное количество трудов проблематике сектантства. Они подробно разбирали те учения, которые не могут считаться православными и предупреждали против соучастия в них верующих. В XX-XXI ст. в силу целого ряда причин происходит вытеснение сектоведения на периферию богословской мысли. Последствия не заставили себя ждать: ощущается серьезная нехватка грамотной, спокойной, продуманной и глубокой богословской рефлексии над всем многообразием религиозных альтернатив, появляющихся в современном обществе. Думаю, что мало кто при этом задумывается о серьезном развитии сектоведения, как магистральном пути разрешения этой проблемы. Возвращаясь к Вашему вопросу, рискну предположить, что тупиковыми и бесперспективными являются все без исключения виды противосектантской работы, исполняемые непрофессионально. Как бы ни был хорош тот или иной метод работы, в руках любителя он может принести больше вреда, чем пользы. Одним из признаков непрофессионализма является вера в универсальную применимость любого метода работы с сектами. Профессионал Вам расскажет о потенциальной пользе и вреде от применения каждого метода в конкретной ситуации, с конкретными действующими лицами и обязательно предложит несколько альтернативных методов и вариантов действий. Думаю, что нам не нужно тратить время на борьбу с «неправильными методами работы с сектами», но просто серьезнее относиться к институту сектоведения в целом. - Какие направления исследования этих тем могут быть плодотворны в рамках семинарии (написание бакалаврской ВКР, магистерской. кандидатской диссертаций)? - Если у студентов семинарии есть интерес к сектоведению, то его можно и нужно развивать, в том числе посредством написания бакалаврской, магистерской и кандидатской диссертаций. Результат будет во многом зависеть от способностей конкретного студента и его преподавателей. Может ли семинария стать кузницей сектоведческих кадров? Нет, мне не известна ни одна семинария, которая могла бы на это претендовать. Могут ли выпускники семинарии стать в конечном итоге сектоведами? Несомненно, но только если будут глубоко и серьезно изучать все те дисциплины, которые им преподаются, а в свободное время набирать багаж специальных знаний по целому ряду гуманитарных дисциплин и сектам. При этом они должны понимать, что профессиональное сектоведение предполагает знание иностранных языков и постоянное повышение уровня своей квалификации. Беседовала Ольга Богданова Портал Учебного комитета http://www.uchkom.info/index.php?option=com_content&view=article&id=5481%3A2018-07-18-07-24-37&catid=28%3A2010-06-02-05-34-34&Itemid=4
  12. Москва, 13 марта. Комментируя слова Святейшего Патриарха о необходимости преподавании теологии в высших учебных заведениях, первый заместитель председателя Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ, профессор философского факультета МГУ Александр Щипков отметил, что Россия отстает от остального мира в развитии теологии. Этот вопрос стал предметом обсуждения в программе «ЩИПКОВ» на телеканале «Спас». «Любой нации необходимо расширять свое присутствие в культурном и научном пространстве, включая теологию. Во всех университетах мира теология есть, кроме России. Мы здесь заметно отстаем», – заявил Щипков. «Теология - наука, самостоятельная область знания. Конечно, существование Бога нельзя доказать эмпирическим образом. Но если мы работаем с психикой человека, то и ее нельзя потрогать руками, но мы же не говорим, что психология – не наука. Прошлое тоже нельзя потрогать руками, но никто не говорит, что история не является наукой», – подчеркнул Щипков. «В теологии самое главное то же, что и в философии. Теология – это «фабрика смыслов», это та область, которая заставляет думать и производить смыслы. При советской власти пытались запретить заниматься философией. Сегодня - теологией», – заметил Щипков. «Существует философия религии, религиоведение, которое изучает религиозное «снаружи», а теология – изучает религиозное «изнутри». Эти два научных направления дополняют друг друга. Но у нас есть религиоведение и нет теологии. Через 27 лет после краха коммунизма государство наконец совершило очень правильный шаг, разрешив нам заниматься теологией», – сказал Щипков. «Сейчас в России отношение к науке утилитарное. У нас пытаются выжать из науки что-то очень практическое, выжать из неё "короткие" деньги. Однако, если мы по-прежнему будем вторичны, не будем производить свои смыслы, а будем принимать чужие смыслы "в подарок", то никогда не обретём настоящего государственного суверенитета», – заключил Щипков. Синодальный отдел Московского Патриархата по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ тел. +7 (499) 252-47-12 e-mail: mail@shchipkov.ru
  13. [РПЦ] Прохожу мимо центральных ворот в Троице-Сергиеву лавру и замечаю две торговые палатки с пасхальными куличами Московской духовной академии, которые продаются по 60 рублей за 100 грамм. Без посыпки и в самой простой упаковке. Пришел домой и вместе с женой, которая утром отправляла меня в магазин, считаю - сколько и чего у неё ушло на выпечку аналогичных куличей: молоко (0,5 литра - 40 руб.), дрожжи (5 руб.), яйца (8 яиц - 30 руб.), масло (90 руб.), сахар (20 руб.) изюм (0,5 кг. - 80 руб.), и ванильный сахар (1 пакетик - 5 руб.). Всего на 270 рублей. Из этого было замешано тесто и только после четвертого поднятия разложено по формам и поставлено в духовку. Получилось пять куличей общим весом 1,8 килограмма. Себестоимость 100 грамм кулича - 15 рублей (с учетом муки - 17 руб.). К чему это я? Да к тому что куличи - хороший бизнес, тем более при их массовом изготовлении на производстве (себестоимость снижается из-за закупок ингредиентов оптом и благодаря более бедной рецептуре). Правда выгодность будет зависеть еще и от налогов, но только не в случае с куличами от РПЦ. =) Всем хороших выходных. Пеките куличи дома. P.S. Так как Маша у меня верующая, видимо, в качестве оправдания настолько завышенной цене, с улыбкой говорит: "Ну они же у них еще и освященные!" Дополнение: Да, с мукой вышел мой косяк, т.к. жена мне её первой называла, а я пропустил. В результате надо добавить 37 рублей. Выходит себестоимость выросла на 2 рубля.
  14. Реформация неизбежна 5 ДНЕЙ НАЗАД ДИАКОН АНДРЕЙ БЕЛОУС Весь христианский мир, не считая РПЦ и РФ, отмечает в этом году пятисотлетие реформации. Протестанты его празднуют, католики пишут про «как мы дошли до жизни такой». Оценки самые разные: от начала эры свободы и экономического процветания до варварского уничтожения христианской культуры целых народов и причины религиозных войн. Раз так, то и нам нужно или повторить ее, или ни в коем случае не допускать. Например, сделать вид, что ее просто не было. Но мне хотелось бы сказать о том, что обычно забывают. Причины реформации Обычно среди них вспоминают о разврате вокруг папского престола, семейке Борджиа и прочих прелестях эпохи Возрождения. Но дело совсем не только в Риме. Дело в том, что это становилось нормой по всей Европе. Это был не первый случай, когда Католическая Церковь переживала подобный кризис, но раньше появлялись движения за возрождение церковной жизни, и перемены происходили изнутри. И в этот раз появилось «Общество Иисуса», но появилось оно через 15 лет. Здесь иные католики говорят «вот видите» и заявляют, что Лютер просто поторопился и реформация — чуть не роковая случайность. Если бы Лойола родился раньше Лютера, тот бы мог просто вступить в иезуиты. Ну, конечно, мог бы. А могло бы и не быть никакого «общества». Обычно, живущим в роскоши епископам не слишком нравится идея очищения церкви. И, если посмотреть с другой стороны, все предыдущие внутренние обновления католичества тоже начинались с внешних вызовов и разделений в ней. Время свв. Франциска Ассизского и Доминика — это эпоха альбигойских войн, когда пограничье Франции и будущей Испании стало государством гностиков, а их проповедники ходили по всей Европе. Реформы папы Иоанна XXII — это время «великой схизмы», когда половина европейских государств считала его самозванцем. Даже оба Ватиканских собора были ответами на кризис, а не его причиной. Сначала люди стали все меньше и меньше ходить на мессу, а уже потом случилась богослужебная реформа, включая и перевод на национальные языки. Через 450 лет после реформации, если что. Если что, эта тема обсуждалась и до реформации, и до Лютера, и раз за разом в этом отказывали. Теперь посмотрим на карту. Католические страны, в основном, говорят на романских языках. Латынь для них — тот же старославянский для нас. Что-то понятно почти без перевода, что-то нужно учить, но учить это им гораздо легче, чем жителям Германии или Скандинавии. В южных городах латынь знают не только юристы и врачи, но и купцы с их сотрудниками, дворяне (а процент дворян в республиках выше, чем в королевствах, и получить дворянство проще). В общем, латынь знает не только элита, но и значительная часть среднего класса и даже простолюдин, регулярно ходящий в церковь, думает, что понимает богослужение. Он, конечно, много что понимает не так и половину додумывает, но для обычного жителя Бранденбурга это просто чужой язык, который он не понимает вообще. Конечно, есть франкоязычные протестанты (они, в основном, сохранились в Швейцарии) и германоязычные католики (Австрия, Бавария и не только), но в целом разделение получилось именно такое. А между ними — другие народы Европы, тянувшиеся то к одному, то к другому. Среди чехов огромное число протестантов, да и началось там все даже раньше, чем в Германии. В Польше победило католичество, а в Литве, которая была с ней в одном союзном государстве, утвердился протестантизм. В общем, что это значило-то? Идеи того же перевода богослужения и Библии обсуждали до реформации и получали в ответ отказ за отказом вместе с приказом «разобраться». Обычный механизм самоочищения перестал работать. Но почему? Есть простое объяснение, что люди прочитают из Писания, что епископ не должен жить в роскоши, что в Библии нет про индульгенции и, вообще, каждый начнет толковать все, как ему вздумается, и единству Церкви придет конец. Наверное, в нем есть определенная доля истины. Но дело не только в этом. Главный конфликт средневековья – спор о власти между церковной властью и королевской. Кто настоящий «наместник Христа» — Папа или Император. Спор начался примерно во времена Златоуста и закончился для католиков на Первом Ватиканском соборе. Победил Папа. Победил, отчасти от того, что исчезли его противники в споре. Император стал фактически королем Австрии, Испанская империя потеряла колонии, и даже Португалия вернула свою независимость, Французское королевство исчезло, и возвращение Бурбонов имело не больше сторонников, чем у нас сейчас реставрация Шуйских (а Василий Шуйский, между прочим, последний русский царь из династии Рюриковичей). Католические короли и сейчас получают священное помазание, но не могут тягаться с папой по влиянию на церковную жизнь даже в своих королевствах. Но тогда было не так. Священное миро и священная кровь казались не меньшим основанием власти в христианском мире, чем тройная корона Папы. А то и большим, потому как «сколько дивизий у Папы Римского»? У Папы была, возможно, самая сильная армия в Италии, но с армией Франции, Германии или Испании она тягаться не могла. Император хотел сам считаться главой церкви, а каждый Карл или Людовик – быть «почетным святым и почетным Римским папой нашего королевства». Ну, если не каждый, то каждый второй. Реформация попала на подготовленную почву, и короли ухватились за эту возможность. Одни прямо становились протестантами, другие угрожали этим и требовали от Рима уступок. А на это накладывался и национализм, только что ставший в Европе мейнстримом. Зачем нам подчиняться Папе, если мы можем иметь свою, национальную церковь. Например, Церковь Англии. Так и вышло, что реформация освободила церкви от далекой и относительной власти Рима, но подчинила ее местным правителям. Как молиться — решал теперь не далекий Римский папа, а король Англии, например. Свободу во внутренней жизни эти церкви получили не в XVI, а в XIX веке, и тоже из-за того, что власть монархов ослабла или вовсе исчезла. «Протестантизм уничтожил культуру»… Это тоже не совсем так. Конечно, погибло немало статуй и изображений, были разрушены некоторые церкви, но делали это чаще не традиционные протестанты, а фанатичные реформаторы. С традиционными же все немного сложнее. Очень многое они потеряли от того, что за «возрождение первохристианского богослужения» взялись люди, не имевшие представления об истории богослужения. Потому как наука такая была на уровне «если ап. Петр использовал опресноки, то он служил по римскому обряду». Соответственно, наоборот — если он использовал квасной хлеб, то по служебнику 1497 года, изданному в Венеции или в Москве. Вроде бы как в таких условиях то, что не нравится реформатору, он объявит поздними вставками, а то, что нравится – оставит. Кальвину не нравилось все, а Елизавете Тюдор почти все нравилось, Лютер был где-то посередине. Вроде как кошмар и ужас, но тут есть два момента. 1. Из-за этого в богослужении англикан и, в меньшей степени, лютеран остались местные особенности, которых в католичестве стало заметно меньше после Тридентского собора. 2. Католики возмутились и стали писать, что все вы правите неправильно, и Никон, собака, все святые книги извратил. Ой! Это не отсюда, но к месту. Если в Европе историю богослужения стали изучать из-за споров католиков и протестантов, то у нас процесс пошел из-за полемики со старообрядчеством. В истории богословских споров католиков и протестантов родились многие принципы и методы, которыми сейчас пользуются все гуманитарные науки. Например, критика источников, анализ текста. Споры о том, мог ли апостол Павел написать Послание к Тимофею и не подделка ли Послание Иакова, дали нам те методы, которыми сейчас определяют, написал ли оду Овидий или подражатель XV века. Реформация вывела богословие из университетских гетто, сделало его жизненным вопросом, чего не было в христианском мире (ни на Востоке, ни на Западе) уже тысячу лет. Можно было сказать, как во времена Григория Богослова: «Я иду в баню, а меня спрашивают о латыни. Спросишь, сколько стоит хлеб, а тебе говорят о пресуществлении». И так было не только в протестантских странах, но и в католических, а гравитационными волнами задевало и далеких православных. Скажем, наш Стоглавый собор не только начался во время продолжавшегося Тридентского, но и вопросы решал примерно те же. Увы, без кафедр теологии в университетах (да и без университетов, если на то пошло) решал он их гораздо хуже. Религиозные войны Европейские королевства всегда воевали друг с другом. Если посмотреть на историю, любая из стран Западной Европы воевала со своими соседями гораздо чаще, чем с Россией. Феодальные войны коалиции герцогов против своего короля тоже не были чем-то необычным, а в Германии так и вовсе было странно, если их не было лет 50. Но реформация дала им религиозную основу, вовлекла в них народные массы. Эти войны стали более жестокими, и если раньше местные крестьяне были ценным ресурсом, который во время войны старались не трогать (грабили, если денег на фураж не было, но не уничтожали), то теперь иноверные крестьяне были еретиками и врагами, которых нужно уничтожить. В общем, это был кошмар, который закончился законами о веротерпимости, когда стало ясно, что «окончательного решения религиозного вопроса» добиться невозможно, потому как силы обоих сторон в масштабе Европы примерно равны. Эти законы были несовершенны, часто в них была дискриминация религиозных меньшинств, но они гарантировали, что вот этими «еретиками» не будет заниматься ни королевское правосудие, ни даже местная инквизиция. Быть гугенотом во Франции XVIII века больше не преступление, равно как быть католиком в Пруссии, хотя уход из «господствующего исповедания» им очень даже может быть. Так что полная веротерпимость и равенство — это уже конец XIX века, но это тоже продолжение той истории. Реформация в современной России Она (реформация) не то, что невозможна, она идет. Просто о ней не принято говорить так. Возьмем, областной центр Н-ск. В нем есть двадцать православных храмов, в которые в среднем в воскресенье приходит по 200 человек. Итого – четыре тысячи. В некоторых из них две литургии и цифру можно поднять до 4 500 человек. Это люди, которые, в целом, принимают порядки в РПЦ. Кто-то из них хочет службу на русском, а кто-то требует запретить все вокруг, но уходить они не собираются и активно протестовать могут до определенного предела. А еще в городе есть десяток протестантских церквей, в которых по нескольку служб за день, с утра до вечера. Если это центральная Россия, число их прихожан будет сравнимо с числом православных, если Сибирь – превосходить. Есть ниша и для тех, кому РПЦ не нравится, но хочется и русского языка, и традиции. Ее занимают католические приходы латинского обряда. Соответственно, человек, которого не устраивает ситуация в РПЦ прямо так же, как Лютера, может уйти куда угодно — от старообрядцев до баптистов, а не биться головой об стену. Остановить его может только убежденность, что вне РПЦ и признанных ей Поместных Церквей (список периодически обновляется) нет ни благодати, ни спасения. Собственно, поэтому-то иерархия РПЦ и свернула экуменизм внутри России. Если кардинал будет молиться в алтаре Храма Христа Спасителя, верующие могут подумать, что они такие же христиане, и уйти к ним. Поэтому же МП не борется с «борцами с экуменизмом». Им можно даже патриарха критиковать — пока они сами не объявляют об уходе из МП, никто их не преследует и не притесняет. Факт же в том, что люди «голосуют ногами», и число практикующих православных и протестантов в России примерно равно. Так что «реформация в России» и так уже случилась. Просто ее у нас не замечают ни РПЦ, ни государство (и слава Богу, хочется добавить, а то начнут запрещать). В общем, власти РФ не отмечают юбилей реформации, чем еще раз доказывают правоту старого гэбиста Андропова, и спустя 35 лет после его смерти они все еще не знают общества, в котором живут. http://ahilla.ru/reformatsiya-neizbezhna/
  15. Редакция «ФедералПресс» / Георгий Максимов Кремль отвернулся от РПЦ. Церкви грозит политический раскол Отношения между Администрацией президента и РПЦ (Русской православной церковью) серьезно охладели, сообщает «ФедералПресс» источник, близкий к АП. В Кремле спускают на тормозах инициативы церкви, в том числе вопрос о передаче Исаакиевского собора. На этом фоне позиции патриарха Кирилла ослабевают, а влияние епископа Тихона на Путина усиливается. Тихон пролоббировал несколько крупных федеральных назначений, в то время как Кирилл собирает закрытые встречи с политологами для решения проблем с имиджем. Все это уже привело к конфликту внутри руководства РПЦ. Подробности – в материале «ФедералПресс». Фактор раздражения Похоже, что политика РПЦ (Русской Православной церкви) стала раздражать не только общественность, но и Администрацию президента. Информационный шум, связанный с делом Соколовского, передачей Исаакиевского собора, законом о защите чувств верующих в Кремле оценили негативно. Об этом «ФедералПресс» сообщает источник, близкий к Администрации президента. По его словам, АП всячески тормозит решение вопроса о статусе Исаакия.1 «Они понимают, что церковь превратилась в фактор политической турбулентности. Она будоражит общественность, и если выполнять все просьбы, это будет способствовать углублению политического кризиса в России. Из прагматических соображений они пытаются затормозить передачу Исаакия церкви», – пояснил собеседник. Накануне депутаты Петербургского Заксобрания проголосовали против референдума о передаче Исаакиевского собора РПЦ. Также напомним, что вопрос о статусе Исаакиевского собора поднимался в ходе прямой линии с президентом. Тогда Владимир Путин заявил, что собор был построен как храм, а не как музей. Внешнеполитические враги Примечательно, что 12 июня патриарх Кирилл проводил закрытую встречу с политологами и философами. Сообщается, что мероприятие имело консультативный характер. На встрече обсуждались угрозы, с которыми может столкнуться РПЦ в ближайшем будущем. Один из ее участников Олег Матвейчев заявил «ФедералПресс», что негативный фон от деятельности РПЦ преувеличен. Он считает, что в плане информационной политики церкви полезно было бы действовать более активно и наступательно. А нападки на РПЦ он связывает с действиями ее внешнеполитических врагов. «Если и есть негатив вокруг церкви, а он будет всегда, то он инициируется врагами геополитическими, в том числе врагами межконфессиональными. Это и католики, и старообрядцы, и новоязычники, и исламисты, и иудаисты, и пролиберальная общественность. Чтобы повысить позитив вокруг церкви, здесь единственный путь – усиливать РПЦ свою информационную работу. Те отделы, которые занимаются внешними отношениями, могут приложить больше усилий в этом направлении, действовать активно и наступательно», – отметил Матвейчев. Говоря о внешнеполитических врагах РПЦ, Олег Матвейчев упомянул старообрядцев. Ранее «ФедералПресс» писал о негласном конфликте между РПЦ и РПСЦ (Русская Православная старообрядческая церковь). В частности речь шла о борьбе за объекты недвижимости. Один из главных предметов имущественного спора между РПЦ и РПСЦ находится в Москве – церковь Тихвинской иконы Божией Матери. Храм до революции принадлежал старообрядцам, однако в 90-ых он был выкуплен бизнесменом Константином Ахапкиным, который решил передать этот храм РПЦ. Статус храма до сих пор остается спорным. Нельзя не вспомнить и о том, что президент России Владимир Путин дважды в этом году встречался с главой РПСЦ митрополитом Корнилием. Это первые за 350 лет встречи руководителя российского государства с главой старообрядческой общины. Путин пообещал помочь Корнилию с возвращением ряда объектов в пользу РПСЦ. О списке спорных зданий читайте в статье «РПЦ и старообрядцы борются за имущество. Список спорных зданий». При этом эксперты отмечают, что старообрядческой церкви не грозит общественное осуждение за реституцию. Политолог Константин Калачёв заявил «ФедералПресс», что общество сегодня к РПСЦ относится хорошо, чего нельзя сказать об РПЦ. «Те объекты, на которые претендует старообрядческая церковь, не являются настолько значимыми, как те, на которые претендует РПЦ. Процесс реституции здесь вряд ли приведет к протесту. Можно предположить, что отношение к старообрядцам у нас вполне положительное. В данном случае это вопрос церкви и государства. Именно активная роль РПЦ в культурной и политической жизни страны вызывает у некоторых граждан опасения по поводу клерикализации государства. А старообрядцы в этом смысле никому и ничем не угрожают», – заявил Калачёв. Проблемы с имиджем Многие российские эксперты действительно считают, что РПЦ испытывает серьезные проблемы с имиджем. Как отметил политтехнолог Дмитрий Фетисов, в этом есть вина самого патриарха. Скандалы вокруг церкви стали обыденностью. Отдельные священники всячески порочат церковь, что не может не сказаться на общественном мнении. «Церковь достаточно часто падает в скандалы. Отдельные представители церкви порочат откровенно облик и имидж РПЦ. Большая ошибка со стороны патриарха в том плане, что ничего не делается для разрешения этой ситуации. Нет системы работы над имиджем. Мы получаем ситуацию, когда определенного священника в регионе ловят за вождение в нетрезвом виде. Это отбрасывает тень на всю церковь», – заявил в беседе с корреспондентом «ФедералПресс» Фетисов. Имидж РПЦ подпортили не только пьяные священники. Достаточно вспомнить и историю об исчезающих на фотографии часах патриарха, которые были видны в отражении стола. Скандал вокруг Pussy Riot, дело Руслана Соколовского, откровения протодиакона Андрея Кураева о гей-лобби в Казанской духовной семинарии также отбросили тень на облик РПЦ. Претензии церкви на ряд объектов недвижимости, особенно в Москве и Санкт-Петербурге, провоцировали акции протеста. О проблемах с имиджем говорят и внутри церкви. Известный священник Всеволод Чаплин заявлял о том, что церковь в последние годы переживает серьезный кризис. Отметим, что после открытой критики патриарха Кирилла Чаплин в 2015 году был отстранен от должности председателя Синодального отдела по взаимодействию Церкви и общества. Он также осудил руководство РПЦ за связи с коррумпированными чиновниками в регионах. «Нужно обличить безнравственность чиновников, и речь не только о коррупции. Сейчас за нее сажают губернаторов, а сколько времени церковные люди лизали этим сидельцам пятую точку? В каждом регионе прекрасно знают, какая обстановка около губернатора, поэтому нужно осуждать происходящее или по крайней мере дистанцироваться от нечестных деятелей. Церковь обосновывает контакт с ними тем, что нужно строить храмы, поддерживать практическую составляющую церковной жизни. Но лучше оставаться вообще без всякой стройки и без денег, чем терять авторитет, расточая дифирамбы вороватым чиновникам и обвешивая их церковными наградами», – заявлял Чаплин в 2016 году. Смысл закрытой встречи патриарха с политологами, которая прошла 12 июня, как раз и заключался в поисках решения проблем с имиджем. Подобные мероприятия просто так не происходят. Тем более, что подобных встреч еще никогда не проводилось. «Мы слышали, что патриарх встречался недавно с политологами. Да, совещание это было закрыто. Но, вероятно, речь шла именно об участии РПЦ в жизни страны, как института в избирательной кампании, либо об исправлении имиджа и противодействии той кампании, которую развернули против патриарха», – заявил Дмитрий Фетисов. Кирилл против Тихона Позиции патриарха Кирилла на самом деле находятся под ударом, кампания против него развернута. Источник из окружения АП подтвердил эту информацию «ФедералПресс». Более того, по его словам, в руководстве РПЦ существует негласный конфликт. Действующие лица: патриарх Кирилл и его викарий (заместитель), архиерей Тихон. Конфликт вызван тем, что Кирилл обеспокоен влиянием Тихона на президента Путина. Именно Тихон пролоббировал несколько крупных федеральных назначений, в том числе кандидатуру Ольги Васильевой на пост главы Минобрнауки и кандидатуру Анны Кузнецовой на пост детского омбудсмена. «Епископ Тихон считается духовником Путина. Он пролоббировал назначение министра образования Васильевой и омбудсмена по правам ребенка Кузнецову. Существует латентный, но очень напряженный конфликт между Кириллом и Тихоном из-за влияния на президента. Эта ревность доведена до того, что патриарх звонит в Администрацию президента и спрашивает: «Почему президент встречался с Тихоном, а меня на встрече не было?». Хотя президент чувствителен к просьбам Кирилла, на все отвечает. Но Администрация президента тормозит», – сообщил собеседник «ФедералПресс». В самой РПЦ факты наличия каких-либо конфликтов в руководстве церкви отрицают. Но это вполне естественно. Сор из избы выносить никто не хочет. Многие представители экспертного сообщества в свою очередь убеждены в том, что сейчас идет внутриэлитная борьба в церкви, в том числе и за кресло патриарха. Все участники этого конфликта пытаются наладить отношения и с президентом и с его администрацией. «Да, внутри руководства РПЦ не все однозначно. Там тоже существует определенная борьба за должность патриарха непосредственно, за возможность контроля на теми ресурсами, которые есть у РПЦ. Эти лица тоже будут принимать участие в формировании будущей повестки. Точка в этом вопросе еще далеко не поставлена», – заявил политтехнолог Дмитрий Фетисов. Региональная оппозиция Угрозу трону патриарха представляет не только авторитет Тихона, но и церковная «оппозиция» в регионах и скандалы в субъектах РФ. Центрами такого протестного движения можно считать Казанскую и Екатеринбургскую епархии. Во главе первой в 2015 году Кирилл поставил владыку Феофана, который сразу же принялся за кадровые перестановки в местных храмах и монастырях. Всего лишь за год Феофан смог нажить себе врагов как внутри церкви, так и в миру. Священники заявляли о росте епархиальных налогов, о единоличном характере ведения политики РПЦ в Татарстане. Миряне жаловались на демонстративно роскошный образ жизни Феофана. В 2016 году православная общественность Татарстана решила пойти на беспрецедентный шаг – выйти на митинг против Феофана. Однако историю удалось замять, несмотря на то, что местные власти акцию протеста согласовали. В итоге заявка на проведение митинга была просто отозвана. Авторы этой заявки до сих пор неизвестны, но жалобы в отношении Феофана рассматривались даже на заседании Синода РПЦ. Отметим, что 1993 по 1999 годы Феофан был заместителем председателя отдела внешних церковных связей РПЦ митрополита Кирилла. Покемон или кот в мешке? Еще одним недовольным политикой Московской митрополии регионом можно считать Свердловскую область. В Екатеринбургской епархии обстановка неспокойная. Именно в этом регионе разгорелся самый крупный за последнее время скандал, связанный с РПЦ – дело Руслана Соколовского. Ловец покемонов мог стать котом в мешке, которого подбросили Кириллу высшие священники Екатеринбургской епархии. Такое мнение выразил бывший депутат заксобрания Свердловской области Нафик Фамиев. Он заявил, что дело Соколовского – это результат конфликта ряда деятелей местной епархии с московским митрополитом. «Здесь окопалась реакционная часть РПЦ и ее идеологи. Задача – не допустить приезда Кирилла Московского в июле 2018 года в Екатеринбург на 100-летие убийства семьи Романовых. Дело Соколовского лишь повод сделать Кирилла невъездным», – заявил экс-депутат. Отметим, что серьезное влияние на Екатеринбургскую епархию оказывает ее бывший глава владыка Викентий. С 1999 по 2011 годы он был там Архиепископом. К удивлению многих священников в 2011 году его в буквальном смысле отправили за пределы России. Указом патриарха Кирилла Викентия назначили митрополитом Ташкентским и Узбекистанским. Стоит отметить, что сразу после назначения в отношении Викентия началась травля. Прихожане местных храмов начали обвинять его в нарушении канонов православия, крещении за деньги, грубом отношении к женщинам, хамству, косноязычии. Письмо с соответствующими жалобами отправили патриарху Кириллу в 2016 году. Вряд ли можно говорить о том, что руководители страны станут в открытую критиковать РПЦ, а в самой церкви когда-нибудь публично признают наличие внутренних конфликтов. Но общественность осуждает церковь и ее аппетиты в открытую. В этих условиях на патриарха Кирилла оказывают давление и «снизу» и «сверху». Помогут ли ему советы политологов выбраться из очень непростой ситуации, пока неизвестно. Врагов, судя по всему, у патриарха немало. Источник: http://fedpress.ru/article/1813720
  16. «Отпусти банан!» Диалог доброй части нашего общества с РПЦ АВТОР Григорий Лурье епископ «Существует только две стратегии, как повелевать вселенной: подвергать ее ритуальному унижению или портить в ней все, в чем она думает обойтись без тебя. Если не выходит ни первого, ни второго, то повелитель вселенной заболевает: он понимает, что всюду враги, всюду заговор, надо спасаться». Сейчас это звучит как комментарий к засекреченной встрече патриарха РПЦ с кремлевскими пиарщиками и еще какими-то экспертами 12 июня. Там патриарх Гундяев советовался, что ему делать с «кампанией против Церкви». Но я написал эти слова ровно год назад по другому поводу, хотя и про тех же самых Гундяева и его команду. Тогда речь шла о катастрофе внешней политики РПЦ (против нее сложилась коалиция почти всех остальных церквей «мирового православия»). Год назад я закончил прогнозами, которые теперь хорошо объясняют, что же происходит у нас с РПЦ и Гундяевым. Прогнозы от 17 июня 2016 года: «1. У Кремля исчезнет теперь уже большинство поводов для взаимодействия с высшим руководством РПЦ. Половина этих поводов, существовавших еще при прежнем патриаршестве, была связана с внутренней политикой. После скандалов 2012 года Кремлю стало ясно, что по делам внутренней политики лучше взаимодействовать с РПЦ МП на уровне областном и районном, а от патриарха особого толка нет… 2. Гундяевская реакция на неизбежное охлаждение с Кремлем будет не очень смиренной. Он загрызет еще больше людей из собственного окружения и станет еще задорнее дерзить начальству и обществу. Чем хуже дела, тем шире рот на исаакиевские соборы». Правда, здорово совпало с Исаакиевским собором? Ведь когда это писалось, история с первым поповским штурмом Исаакия в 2015 году уже успела закончиться бесславно. Но столь буквальное сбытие прогноза – это премия прогнозисту от доброго мироздания. Оно любит, когда интересуются его скрытой гармонией. А если по сути, то мы видим сбытие обоих прогнозов – и об охлаждении между Гундяевым и Кремлем, и о расширении конфликта РПЦ и общества. Что бы там ни насоветовали кремлевские пиарщики, а оба этих конфликта не унять. Под РПЦ стала гореть земля. Ее отношения с обществом очень похожи на летние пожары от поджогов сухой травы. РПЦ разучилась не разжигать. Если принять правдоподобную версию, что 12 июня кремлевские пиарщики были не столько приглашены Гундяевым, сколько посланы Кремлем для его вразумления, то это все равно не изменит прогноза: поведение РПЦ будет не менее, а только все более конфликтным. В Кремле, может быть, надеются, что РПЦ можно как-то унять перед выборами. Как только касается РПЦ, там все время надеются на что-то сказочное. Даже если очень хотеть заполнить православием «идеологический вакуум», РПЦ оказывается непосильным обременением для государства. Кое-где на местах православные традиционные ценности уже насаждаются чиновниками самостоятельно, а попы допускаются только на подпевки и в кордебалет. И это общегосударственный путь развития. Тут бы РПЦ притаиться, уйти в тень, полюбезничать с разными известными людьми, выпустить вперед каких-нибудь добрых батюшек… В общем, пересидеть. Но нет, неисполнимы для нее эти добрые советы. РПЦ захватывает новые и новые скверы, больницы, детские сады, музейные коллекции, ученые степени – всё, что давно уже не плохо лежит, а хорошо поделено между серьезными игроками. Надо бы хоть что-то выпустить из рук добровольно, а она не может: руки не разжимаются. И это ловушка. Так, говорят, ловят обезьян: на дно сосуда с узким горлышком кладут банан, макака просовывает туда лапу и хватает, а потом не может вытащить руку, потому что не может разжать кулак и выпустить банан. Так вот и попала наша РПЦ в свои нынешние непростые отношения с обществом. Добрые, но наивные люди ей со всех сторон кричат: «Отпусти банан»! А не очень добрые почувствовали добычу. Источник:
  17. XIV Международный симпозиум «Жизненный путь личности, общества, государства: Диалог мировоззрений» 30 мая 2017 Стартовала регистрация и прием заявок на XIV Международный симпозиум «Жизненный путь личности, общества, государства: Диалог мировоззрений», посвященный 100-летию Русской революции. Мероприятие пройдет 30 мая – 1 июня в Нижегородском институте управления – филиале РАНХиГС совместно с Нижегородским епархиальным управлением РПЦ. Предполагаемые темы дискуссий: Философские, мировоззренческие аспекты: русская философия «серебряного века» о Русской революции 1917 г.; современная философия о Русской революции 1917 г.; диалектика цикличности, линейности и нелинейности в жизненном пути общества, государства; жизненный путь и идентичность общества, государства: вопросы социальной и государственной преемственности; философия жизненного пути личности: диалектика смертности и бессмертия; коллективная социально-историческая память и непрерывность жизненного пути общества и государства; жизненные пути философского и религиозного мировоззрений в России; жизненный путь личности, общества и государства в перспективе XXII века; Политологические аспекты: социальная революция; политическая «анатомия» процессов 100 лет спустя; политические уроки Русской революции; 100-летний политический цикл в России: миф или реальность?: Русская революция в политической культуре современной России; Русская революция как объект современной мемо-политики; силы «революции» и «эволюции» в современной публичной политике; актуальные структурные элементы политического кризиса: роль столицы и провинции; политический транзит в региональном измерении: выбор антикризисной стратегии; «пассионарная» энергия современной градополитики: избежать революций или выйт и на устойчивое развитие? Исторические аспекты: исторические события 1917 г. и их роль в формировании исторического сознания; историографические итоги изучения революционных событий в России 1917 г.; место и роль Великой русской революции в истории и судьбе страны; 1917 год в истории Нижегородского края; жизненный путь личности: российские поколения XX века; различные мировоззренческие подходы к оценке Великой русской революции и ее влияния на развитие страны. Социологические аспекты: этапы социализации – вехи на жизненном пути личности. профессиональная карьера и динамика представлений о ней. особенности пути жизни человека в информационном обществе. особенности пути жизни человека в современном российском обществе. гендерные аспекты жизненного пути. путь жизни человека в зрелые годы: сущность и специфика. социальные помехи и трудности на пути жизни человека. военные профессии как формирующая линия жизненного пути. роль и место семьи на жизненном пути. Религиозно-мировоззренческие аспекты: религиозно-мировоззренческие ценности в судьбе человека; вчера, сегодня завтра, православные новомученики в судьбе советского общества, вопросы соотношения государственного патриотизма и религиозных убеждений, социальная миссия церкви в судьбе советского и современного общества в России, личность, религиозные убеждения и тоталитарное государство: проблемы ценностного выбора. В рамках симпозиума также состоится заседание круглого стола с участием студентов на тему «Уроки Русской революции для поколений “x”, “y”, “z”». Тезисы выступления принимаются до 14 мая по адресу: no@niu.ranepa.ru. Отправить заявку на участие Контактная информация: (831)465-94-40, Степанова Валерия Николаевна. E-mail: no@niu.ranepa.ru.
  18. Недобрый голос Церкви Сергей Чапнин о том, почему языком общения между РПЦ и обществом все чаще становится язык вражды Сергей Чапнин Алексей Даничев/РИА «Новости» Депутат заксобрания Санкт-Петербурга Виталий Милонов во время крестного хода в Санкт-Петербурге, сентябрь 2016 года Обличающий или угрожающий голос православной Церкви в современной России можно услышать довольно часто. Властные, грубые, порой нелепые комментарии от ее имени перестали восприниматься как исключение. У одних это вызывает чувство солидарности, у других — раздражение, не так давно появилась новая реакция — смех. Для Церкви в секулярном обществе это довольно неожиданная стратегия, но, по всей видимости, православные убеждены, что за годы «церковного возрождения» и общество, и особенно государство уже удалось изменить в лучшую — постсекулярную — сторону. Сразу следует уточнить: скандальные комментарии далеко не всегда санкционированы церковной иерархией. Наоборот, чаще всего это голоса отдельных священников и мирян. При этом довольно трудно в нескольких словах обозначить их административный статус или роль в церковной жизни. Круг авторов эпатажных высказываний весьма широк, и общего у них, на первый взгляд, не так много. Разобраться в происходящем можно только обозначив контекст и генезис нынешних отношений Церкви и общества. Четверть века, прошедшие с крушения Советского Союза, в самой Церкви принято называть эпохой «церковного возрождения». В начале 90-х не только священники, но и епископы сначала довольно робко, но потом всё смелее и смелее выходили за церковную ограду. Делали они это не всегда с удовольствием — в этой ограде Церковь спокойно и благополучно прожила последние десятилетия советской власти. И тем не менее в 90-е Церковь пыталась найти не только язык, на котором можно говорить с постсоветским обществом, но и нащупать доверительную интонацию. Это был долгий и трудный процесс, неудач и поражений было много. Первым среди тех, кто преуспел, следует назвать протоиерея Александра Меня, но он был убит в сентябре 1990 года. Четверть века Русская православная церковь училась говорить с обществом. Не проповедовать, не утешать, а именно говорить. Следует признать, что результаты в итоге оказались довольно скромными, а амбиции и сегодня остаются большими. Церковные инициативы, обращенные к реальным проблемам людей (бедность, социальная незащищенность, алкоголизм, глубокий семейный кризис), выглядят довольно скромно. Православный приход предельно зажат, задавлен современным церковным уставом. И он редко становится тем центром, где возникает живой диалог, разомкнутый к внешнему миру. Гораздо быстрее церковная иерархия научилась говорить с государственными чиновниками. Православие, дополненное патриотизмом, «русским миром», духовными скрепами и солидной финансовой поддержкой, постепенно превратилось в понятную идеологическую конструкцию. В некотором смысле чиновники этого ждали. Так в последнее десятилетие в союзе с государством Церковь обрела покой и стабильность. И постепенно пришло осознание, что серьезный разговор с обществом на самом деле не нужен. Это сложно и по большому счету не имеет ясных перспектив. Соответственно, пропало желание говорить на равных, уважительно. Точнее, оно оказалось вытеснено еще более сильным и жгучим желанием поучать, командовать и диктовать свои условия. Новый тип коммуникации потребовал выдвинуть на первый план новые фигуры — жесткие, грубые, конфликтные. Так в жизнь Церкви вошли хамские окрики в стиле чиновников средней руки. Один из последних примеров — резкий окрик протоиерея Александра Пелина в адрес директора Эрмитажа Михаила Пиотровского: «Вообще Михаилу Борисовичу, если он ратует за Исаакиевский собор как за исторический памятник, может быть, имеет смысл больше заниматься историческими традициями Эрмитажа как одного из лучших музеев мира, а не устраивать там провокационные выставки, подобные выставке Яна Фабра?» Молодой протоиерей, совсем недавно переехавший в Санкт-Петербург из Мордовии, не чувствует никакой дистанции. Он по умолчанию считает, что любые, даже разумные и логичные, предложения с целью как-то погасить конфликт вокруг Исаакиевского собора надо расценивать как «покушение» интеллигенции на авторитет Церкви. Наконец, мордовский протоиерей ясно дает понять, что не испытывает к собеседнику никакого уважения. И на приглашение к диалогу с целью погасить конфликт он отвечает намеренной эскалацией конфликта. Пелин — не только священник, но и церковный функционер — он занимает должность председателя епархиального отдела по взаимоотношениям Церкви и общества. Исходя из его высказываний, название отдела безнадежно устарело. Его следует переименовать в отдел подчинения общества интересам Церкви. Еще одна медийная фигура «нового типа» выросла в Санкт-Петербурге — это депутат Госдумы Виталий Милонов. Недавно он признался, что мечтает стать священником, но это не помешало ему публично заявить: «Христиане выжили, несмотря на то что предки Бориса Лазаревича Вишневского и Максима Львовича Резника (депутатов заксобрания, которые выступают против передачи Исаакиевского собора Церкви. — Автор) варили нас в котлах и отдавали на растерзание зверям». Антисемитский посыл в этих словах очевиден, равно как и вопиющая безграмотность: не евреи, а римляне преследовали христиан, порой не делая различий между евреями и христианами. Конечно, на эти выступления Милонов не брал у патриарха благословения. Это его личная стратегия — бесконечные спекуляции на православии и защите традиционных ценностей. И эта стратегия, где главным инструментом уже немало лет остается провокация, привела к поразительным результатам: именно благодаря ей Милонов пересел из кресла депутата заксобрания Петербурга в кресло депутата Госдумы от «Единой России». Еще более маргинальной фигурой можно назвать еще одного петербуржца — диакона Владимира Василика, доцента Санкт-Петербургского университета и преподавателя Сретенской духовной семинарии. После того как председатель Госдумы Вячеслав Володин поддержал идею закона о защите чести и достоинства президента России, он сразу же заявил, что всем без исключения критикам президента «будет уготовано место у параши». Глубоко мифологизированное православное сознание стремится угадать в облике президента России черты Византийского императора. Византийская симфония государственной и церковной власти видится как свершившийся факт. И особый — сакральный — статус верховного правителя, получившего чуть ли не божественную санкцию на свое правление, нуждается в новой интерпретации применительно к современному законодательству. Именно честью и достоинством президент России обладает в превосходной степени по отношению ко всем прочим гражданам. Поэтому гражданам для защиты чести и достоинства вполне достаточно ст. 152 Гражданского кодекса, а президенту с той же целью необходим отдельный закон. При этом православный священнослужитель вообще не видит смысла говорить о каком-либо человеческом достоинстве «пачкунов». Те, «кто хулит и «полощет» правителя страны, будь то царь, генеральный секретарь или Президент, совершает хамов грех», так как «в своих истоках настоящая и реальная власть восходит к власти Отца». «Язык вражды» православные используют, не только когда обращаются к политическим или общественно-политическим проблемам. Точно так же можно говорить и о межличностных отношениях, имитируя «пастырский подход». Так поступает переехавший из Киева в Москву священник Андрей Ткачев. В последние годы он стал одним из самых успешных православных авторов, книги которого можно найти в любом православном магазине. Весной прошлого года, выступая перед православной молодежью, он заявил: «Нужно женщину ломать об колено, отбивать ей рога… гнуть ее, тереть ее, запихивать ее в стиральную машину. Делать с ней не знаю что. То есть мужчина должен обломать женщину на сто процентов! Превратить ее в настоящую женщину. Смыть с нее всю эту порнографическую краску, которая на нее нанесена современной цивилизацией». Что же такое весь этот мрак: часть большой церковной политики или выступления на свой страх и риск? Конечно, любой церковный чиновник скажет, что все это частная инициатива и к позиции Церкви никакого отношения не имеет. Но это лишь говорит о том, что ни церковная иерархия, ни церковная администрация не контролируют ситуацию. Эти спикеры решительно и последовательно формируют свою повестку дня, умело балансируя между поддержкой официальной позиции Церкви и своей, гораздо более радикальной позицией. Вполне возможно, что этим радикализмом они могут привлечь довольно широкий круг сторонников. Постсекулярное общество, о котором я говорил в начале, — это общество, где религиозные деятели и организации возвращаются в общественную и политическую жизнь. Но готово ли российское общество к такой версии постсекулярного? Вполне возможно, что «недобрые голоса» православной Церкви приведут к ее новой маргинализации. Автор — главный редактор альманаха современной христианской культуры «Дары», ассоциированный сотрудник исследовательского проекта «Конфликты в постсекулярном обществе» (Университет Инсбрука, Австрия). В 2009–2015 годах — заместитель главного редактора Издательства Московской патриархии Источник: https://www.gazeta.ru/comments/2017/02/16_a_10529081.shtml
  19. Передача храмов РПЦ: кто за, кто против? Исаакиевский собор Фото: Стоп-кадр YouTube Sobesednik.ru поинтересовался у известных и авторитетных людей их мнением о возврате храмов православной церкви. Православная церковь планомерно возвращает себе имущество, которое при советской власти обратили в пользу государства. Попутно прибирая к рукам и то, что никогда ей не принадлежало (как, например, в случае Исаакиевского собора). Николай Сванидзе, журналист и историк: – Я за передачу, но она должна распространяться не только на церковь. Давайте возвратим всем физическим и юридическим лицам земли, квартиры, заводы. Иначе это несправедливо. А власть идет навстречу РПЦ, потому что она занимает идеологическую нишу, которую раньше занимала КПСС. Поэтому и получает самые вкусные куски, используя свои лоббистские возможности. Ксения Сергазина, религиовед: – А почему в Смоленске католикам не возвращают храм, который они просят? И старообрядцам. Если уж отдавать – то всем. Но меня больше всего волнует вопрос сохранности. Есть ли у церкви свои реставраторы, хорошей ли они квалификации? Готова ли епархия нанимать профессионалов со стороны? При нынешней тенденции РПЦ выстраивать «параллельный мир» ответ неочевиден. Георгий Федоров, член Общественной палаты: – К передаче имущества отношусь отрицательно. РПЦ должна проводить в храмах богослужения, да. Но все это должно происходить под государственным патронатом. Я церковь уважаю, но она и так получает от государства слишком много. Андрей Кураев Фото: Стоп-кадр YouTube Андрей Кураев, протодиакон: – У современной России сложные отношения с историей. Пришлось выплачивать и царские долги перед Западом, которые большевики не признавали. Так что и внутри страны государству нужно возвращать имущество. Но если говорить про Исаакиевский собор, то в этой истории я вижу лукавство. Содержать его РПЦ за счет прихожан не сможет, только если прихожанами не станут в полном составе члены кооператива «Озеро». На содержание будут идти деньги города, а прибыль от экскурсий уходить даже не в епархию, а к Патриарху в Москву и там растворяться. Источник: http://sobesednik.ru/obshchestvo/20170120-peredacha-hramov-rpc-kto-za-kto-protiv
×
×
  • Create New...

Important Information